авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 ||

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ЭКОНОМИКО-МАТЕМАТИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК В. В. Меншуткин ПУТЬ К МОДЕЛИРОВАНИЮ В ...»

-- [ Страница 12 ] --

Начальство «Камчатприроды» слегка удивилось осведомлен ности заезжих модельеров, но приняла проект за основу сотруд ничества. Макаров занялся оформлением документации, а Слава Название памятника «Трем Непьющим» происходит от того, что он изображает пограничника, моряка и летчика, но не полностью, а толь ко их головы. Рук у них нет и поднести ко рту стакан спирта они никак не могут, в отличие от всех прочих пограничников, моряков и летчи ков Камчатки. В силу этого обстоятельства, они являются единствен ными непьющими представителями своих профессий на всей Камчат ке, что и отразилось в народном названии памятника, которое усердно выкрикивается кондукторами автобусов (особенно частных, которых развелось в Петропавловске много).

направился в рыбный институт, с которым у него было связано много воспоминаний.

Докторов с Дальнего озера уже давно не было в живых. Евгений Михайлович умер от инсульта, а Фаина Владимировна дожила до глубокой старости, написала обобщающую книгу по нерке Дальне го озера. Слава был соавтором этой книги, собрал и обработал для нее неопубликованные статьи Крохина и Куренкова по гидрологии и зоопланктону озера. Фаина Владимировна умерла через неделю после того, как Слава принес ей в ленинградскую квартиру стопку авторских экземпляров этой книги с цветной картинкой нерестую щей красной на обложке. Умер и директор — Иван Иванович, и неизвестно куда пропали его замечательные кинофильмы.

С тяжелым сердцем шел Слава в новое здание рыбного ин ститута, которое было совсем другим чем то, в которое он входил в свой первый приезд на Камчатку. Директором теперь был быв ший начальник наблюдательного пункта на Курильском озере, который когда-то встречал Фаину Владимировну со Славой.

Директора на месте не было, и Слава пошел в библиотеку.

Старая библиотекарша узнала Славу и в сжатой форме поведала ему все новости за последние десять лет. Новости были грустно ватые — наука явно шла на убыль, и неумолимый закон Паркин сона действовал на полную мощность. Вместо тесного деревянно го домика — сейсмоустойчивый корпус с ковровыми дорожками в длинных коридорах, с конференц-залом, музеем и вахтершей в будочке с внушительным пультом сигнализации. Библиотекарша дала Славе отчеты за последние годы по Дальнему озеру. Рыбы стало много, но учет ее производился как попало, за последние три года не был обработан даже возрастной состав по чешуе.

Даже температуру воды в озере умудрились измерять так, что куда-то подевался слой скачка, за которым так тщательно следил Евгений Михайлович на протяжении более сорока лет.

Пришел теперешний директор, и Слава узнал у библиотекар ши его отчество, так как по старым временам он назывался толь ко по имени. Кабинет директора был роскошен: громадная карта Тихого океана во всю стену, куча всякой электроники и дорогая мебель. Сам директор уже приобрел начальственные манеры, через которые еле-еле проглядывался худощавый мальчик с Ку рильского озера. Разговор не клеился. Дальше обсуждения работ с «Камчатприродой» директор не пошел, и к намерению Славы посетить Дальнее озеро отнесся прохладно, но препятствий чи нить не стал.

На следующий день Слава самым первым утренним катером отправился в Тарью. Никаких пропусков никто не спрашивал.

День начинался ясный, вулканы сияли на солнце снежными шап ками, и все было почти таким же, как тридцать лет назад.

В Тарье построили много новых домов, универмаг, дом куль туры. Слава с трудом нашел среди огородов и гаражей тропу, ве дущую к Дальнему озеру. Яркие осенние краски леса из корявых берез радовали глаз, и только пятна кедрового стланика на горе Колдун сохраняли летнюю зелень. Воспоминания так и кружи лись в уже совсем седой Славиной голове. Вот на этой самой тропе директор Иван Иванович потерял ключи от своей Петро павловской квартиры, а Крохин обронил карманные часы «Мол ния». Ключи так и не нашли, а вот часы были найдены через год и служили Евгению Михайловичу еще много лет.

Вот и озеро. В общем, ничего не изменилось, и все стояло на своих местах. Славу, естественно, никто на лодке не встречал, и он пошел по тропе вдоль северного берега. Тропа кое-где обвали лась, видно, по ней ходили не очень часто.

Вот и исток реки Дальней. От микролимниграфа не осталось никаких следов, но водомерная рейка на месте. На берег вытащен дюралевый катер «Прогресс» с мощным подвесным мотором.

По внешним признакам (свежие следы колки дров, тряпки, развешенные для просушки и т.п.) Слава определил, что обитаем только лабораторный дом, а дома каюра дяди Лени и докторский дом давно стоят пустые. Слава постучался в двери лабораторного дома. Через некоторое время за дверьми послышалось некоторое шевеление, и на крыльце показался заспанный молодой человек.

— А, это вы. Мне по рации директор говорил, что вы придете, только я не думал, что вы поспеете на первый катер. Директор сказал дать вам ключи от докторского дома, только там давно ни кто не жил.

Слава взял ключи и пошел к дому докторов. Когда он открыл дверь, но на него пахнуло сыростью и запустением. Балка, под держивающая потолок, была сломана и кое-как подперта брев ном. На полу валялись обрывки распечатанных конвертов. Слава нагнулся и поднял один обрывок — доктору Крогиус писал док тор Риккер из Канады. Марки с конверта были оторваны.

Чтобы хоть как-то разогнать сырость, Слава попытался рас топить печку мусором, собранным возле дома. К удивлению, печ ка, сложенная собственноручно Фаиной Владимировной по са моучителю для сельских печников, немного подымила, но потом хорошо разгорелась. Во вмазанном в плиту котле закипела вода, и Слава напился чаю за историческим столом, сделанным из чер тежной доски. Стены домика сейчас были голыми, книжные полки абсолютно пустыми, но Славе даже не надо было закрывать гла за, чтобы увидеть медвежьи шкуры на стенах, шкуру росомахи на спинке стула Евгения Михайловича, полный комплект канадского ихтиологического журнала и стопку пластинок со всеми сонатами Бетховена. Вот тут на полочке у окна стоял бинокулярный микро скоп, а вот на это место надо было класть анемометр Фусса после метеорологических наблюдений. Но всего этого не было.

Слава вышел из докторского домика и пошел к тому месту над озером, где когда-то было стойбище древних камчадалов. Там всегда можно было найти наконечники стрел из обсидиана. Это место показал Славе Евгений Михайлович и сказал, что ему очень хотелось бы быть похороненным именно в этом месте. Судьба распорядилась иначе. Могилы Фаины Владимировны и Евгения Михайловича расположены на кладбище деревни Рождественно под Петербургом. Чтобы хоть как-то исправить положение, Сла ва накопал с места стойбища полный полиэтиленовый мешочек жирной камчатской земли. Эту обильно удобренную вулканиче ским пеплом землю Слава потом отвез на могилу докторов.

Ночь Слава провел в грязном спальном мешке на остатках кровати (вернее, топчана или, точнее, нар), на которой доктора проспали сорок лет. Еще до появления солнца из-за Колдуна Слава вышел на берег озера. Тишина была такая, что буквально давила на уши. Солнце медленно выползало из-за горы, а перед Славой вихрем проносились картины прошлого. Вот здесь Евгений Ми хайлович выкладывал свои глубоководные термометры, а чуть вле во Фаина Владимировна развешивала для просушки мальковые сетки. Чуть подальше похоронен конь Голубок, а там, где теперь сплошные заросли шаломайника, было футбольное поле, и в воро тах стоял неизменный вратарь — пес колли по имени Вит.

Теперешний начальник пункта (Паратунская эксперимен тальная лаборатория давно прекратила свое существование, и остался лишь наблюдательный пункт) знал о докторах только понаслышке и прошлым явно не интересовался. Слава подумал, что, может быть, именно он сейчас знает больше всех о подробно стях научного и человеческого подвига, совершенного докторами на озере. Подвига, в общем, неоцененного и многим просто не по нятного. В понимании экологии они явно опережали свое время, а как первопроходцы опоздали лет на сто, а то и более. Основной секрет докторов был в том, что они не изучали природу, а жили вместе с природой.

Слава стоял на берегу озера Дальнего и думал об удивитель ной судьбе докторов. Если верить концепции Метерлинка об умерших (как это описано в «Синей птице»), то Фаине Владими ровне и Евгению Михайловичу в это время скучать не приходи лось. Про байкальский период жизни «Инки-свинки» и «боцмана»

Слава знал из рассказов матери и альбомов фотографий «дяди Кима». О камчатском времени их жизни знал от самих докторов, Ивана Ивановича, да и сам многое видел.

Вот теперь докторов нет, их домик на берегу озера развалива ется сам собой. Первая книга докторов «Очерк Курильского озе ра» издания 1932 года — великая библиографическая редкость, две книги о Дальнем озере, в которых Слава был соавтором док торов, также уходят в прошлое. Что-то сохранилось у внуков, из которых один работает инженером-электронщиком в Гамбурге и женат на немке, а другой фермерствует в Псковской области и вывез с озера основную часть обширной докторской библиотеки, остальное растащили сотрудники. Сохранятся ли на Камчатке легенды о сорока медведях, застреленных Фаиной Владимиров ной, о полетах на деревянном самолете «У-2» над нерестилищами красной, о камчадале Харитоне, который умел безошибочно на глаз определять пол молоди красной, об основателе рыбного института на Камчатке Михаиле Алексеевиче Фортунатове, который отсидел в сталинских лагерях 24 года по обвинению в камчатском сепара тизме, о лучшем каюре Камчатки, первом наблюдателе на Куриль ском озере, бывшем беспризорнике и воспитаннике Пажеского корпуса, сыне генерала свиты Его Императорского Величества и о многом, многом другом? Возродится ли Паратунская лаборато рия, и назовут ли ее именем докторов? Кто знает, пути истории неисповедимы, и истории науки в том числе. Может, здесь, на бе регу озера, будет стоять бронзовый памятник докторам, а может быть, их имена забудутся, как имена тысяч других рядовых науки.

Кто, кроме узких специалистов, помнит судового врача с ледокола «Таймыр» доктора Старокадомского, положившего начало изуче нию планктона и бентоса Ледовитого океана?

Вдоль самого берега проплыл самец красной в брачном на ряде, чуть выставляя из воды спинной плавник. Зачем у красной в брачный период вырастают большие зубы, когда она в пресной воде вообще ничем не питается? И откуда этот фантастический горб? На эти вопросы даже доктора не знали ответов. Еще насчет каратиноидов и красного цвета какие-то соображения были, а вот по части зубов — никаких. Гипотеза Крашенинникова (XVIII век) о том, что лососи держатся зубами за хвосты впереди идущих рыб, когда рыбы идут вверх по реке, как-то не подтвердилась.

Солнце вылезло уже высоко над Колдуном. Надо было возвра щаться в Петропавловск. Наскоро подкрепившись и распрощав шись с не слишком гостеприимным начальником пункта («ходят тут всякие» — так и было написано на его лице), Слава двинулся в обратный путь. Для разнообразия он сел в Тарье на автобус, который шел до Петропавловска вдоль берега озера Ближнего, через речку Паратунку и Авачу. Остатки КПП (Контрольно пропускного пункта) у паратунского моста еще существовали, но документов никто не проверял.

Макаров закончил в основном бюрократические дела с «Кам чатприродой» и, естественно, жаждал посмотреть саму Камчат ку. Слава с Макаровым пошли в порт и занялись изучением рас писания. «Николаев» уходил в рейс до Харюзова и Паланы (это на охотоморском побережье Камчатки) завтра вечером. Слава предложил взять билеты до Озерной и посетить Курильское озе ро, заручившись рекомендацией директора рыбного института.

С обратным рейсом «Николаева» они как раз успевали к своему самолету на материк. Макаров с таким планом согласился, ди ректор благословил, тем более что все это совершалось за счет «Камчатприроды».

На следующий день Макаров и Слава заняли каюту второ го класса на «Николаеве», который по своей конструкции очень походил на «Менделеев» и «Курчатов», поскольку все они стро ились на той же самой верфи в Висмаре. Макаров крайне уди вился, когда Слава проявил доскональное знание внутреннего расположения судна. На месте планктонной лаборатории был ки нозал, на месте бентосной — коктейль-холл. В каюте замполита размещалась лавка с зарубежными (в основном японскими) това рами. Конечно, все было как раз наоборот — когда проектирова ли научно-исследовательские суда, то Веймарские судостроите ли просто взяли за основу корпус серийного грузопассажирского судна и произвели минимальную перепланировку внутренних по мещений.

Слава прошел мимо дверей каюты 380, в которой они про плавали с планктонологом Андреем почти полгода. Номер этой каюты на «Николаеве» был другой, но станция приема топлива на том же самом месте, как и на «Курчатове».

«Николаев» тихо отошел от пассажирского причала и напра вился к выходу из Авачинской бухты к скалам «Три брата». У бо нового заграждения «Николаев» замедлил ход. В бухту входило нечто очень большое без мачт и надстроек. Слава даже не сразу понял, что это подводная лодка. По размеру она была раза в два длиннее «Николаева». Громадный плавник возвышался на корме.

На палубе не было ни одного человека, чтобы хоть как-то судить о размерах рубки и зализанных выходов шахт межконтиненталь ных ракет. Так вот чем занимаются его сокурсники по корабле строительному институту и друзья из бывшего шестого отдела Новой Голландии. Таких «пароходов» Слава не видел даже в са мых смелых предэскизных проектах.

Солнце уже зашло, и в осенних сумерках силуэт подводного крейсера медленно растворился на фоне берегов бухты с редки ми огоньками.

Пока Слава мерз на льду Байкала, считал лососей на Камчат ке, плавал в тропиках и Антарктике, делал компьютерные модели популяций, нервных клеток, психов и еще черт знает чего, его товарищи-кораблестроители явно времени зря не теряли. Это чудо современной техники, такое гладкое и обтекаемое снаружи, напичкано внутри до отказа самыми новейшими приборами и ме ханизмами, которые работают слаженно и безотказно. И вся эта красота предназначена только для того, чтобы в нужный момент выплюнуть свои смертоносные ракеты в нужную точку земного шара. Ничего другого эта посудина делать не умеет.

Слава взглянул на конус Авачи, освещенный лучами уже за шедшего за горизонт солнца, на скалы «Три брата», на немногочис ленную мирную камчатскую публику на палубе «Николаева» и по думал, что все-таки это лучше, чем сидеть в отсеке самой что ни на есть распрекрасной атомной подводной лодки с баллистическими ракетами. Тогда, уже в очень далеком пятьдесят восьмом году, он сделал правильный выбор, когда ушел из военного кораблестрое ния в науку о природе. Настоящим биологом он, конечно, так и не стал, но нашел свое собственное амплуа, экологическую нишу, в которой он понимает больше любого биолога. Никаких великих открытий он не совершил, но делал всегда что-то новое, учился са мым невероятным вещам, о которых раньше не имел ни малейшего понятия. Вот только два дня назад он услышал о «красном прили ве» в Авачинской бухте, о диком размножении динофлагеллят и случаях отравления мидиями. Все это запланировано включить в модель экологической безопасности Петропавловска. Об этих ди нофлагеллятах ему рассказывала женщина из Владивостока, кото рая когда-то плавала с ним вместе на «Курчатове» в тропическом рейсе. Теперь она перебралась на Камчатку. Оказывается, «крас ные приливы» бывали тут и раньше, только очень редко, а теперь в связи с загрязнением или еще чем-то стали ежегодными.

«Николаев» вышел в Тихий океан. Зажглись ходовые огни, и длинная пологая океанская зыбь стала мерно раскачивать суд но. Слава спустился в каюту, где Макаров уже лежал на верхней койке. Слава последовал его примеру, и океанская качка будила массу приятных воспоминаний.


Когда Слава проснулся, то сразу понял, что судно стоит на яко ре. Выйдя на палубу, Слава с Макаровым увидели панораму Северо Курильска на острове Парамушир. Слава тут же рассказал Макарову о затоплении этого города цунами и все связанные с этим событием истории, которые знал. Окончив погрузочно-разгрузочные работы, «Николаев» вышел в Охотское море и прошел мимо торчащего пря мо из воды вулкана Алаид. К середине дня «Николаев» уже стоял на рейде у Озерной. Большой волны не было, и Слава с Макаровым, поскольку у них не было громоздкого багажа, с первым же катером переправились на пирс рыбокомбината.

С того времени, когда Слава был в Озерной вместе с Фаиной Владимировной, поселок изменился мало, но вот до озера про ложили грунтовую автомобильную дорогу. Согласно радиограм ме директора рыбного института, Славу с Макаровым поджидал грузовик, приехавший с Курильского озера за продуктами. Слава с Макаровым забрались в кузов и под мелким дождем двинулись к озеру. Быстро стемнело, и Кютхины Баты Слава показать Ма карову уже не мог, но успел пересказать все местные легенды.

Дорога была довольно жуткая, мотор грузовика ревел на вы соких передачах, и в кузове изрядно кидало. Слава уже давно не ездил в кузове грузовика, да еще и по плохой дороге и в кромеш ной темноте, когда кроме светлого пятна в фарах машины ничего не видно. Все это напоминало ему молодость, когда он в первый послевоенный год в допотопном грузовике «ЗИС-5» проделал путь от Тамани до Ленинграда за один месяц.

В полной темноте, вырывая из мрака светом фар только ку сты и лужи, грузовик подъехал к домикам Курильского наблю дательного пункта. Теперь их было уже несколько, и они щедро обросли огородами и сарайчиками.

Курильский начальник оказался куда более гостеприимным и разговорчивым, чем его коллега с Дальнего озера. Славу с Ма каровым накормили и поселили в домике, где до них обитали студенты-практиканты из Владивостока. Посему вся внутрен ность домика была сплошь заклеена фотографиями полуголых женщин, вырезанных из заграничных журналов. Не успели Сла ва и Макаров улечься на нарах после трудного дня, как за окном раздались выстрелы, и окрестности наблюдательного пункта осветились вспышками двух сигнальных ракет, которые были пущены не вверх, как обычно, а как-то наискосок вдоль земли.

Выяснилось, что это начальник пункта распугивает медведей, которые приходят на запор лакомиться красной рыбой. Против того, что медведи едят рыбу, начальник пункта ничего не имел, но попутно медведи обязательно рвали сетку и ломали колья за граждения, а это уже был прямой ущерб имуществу пункта и всей рыбохозяйственной науке.

— И так почти каждую ночь, — пожаловался начальник.

Следующий день выдался ясным. Слава и Макаров в обще стве полковника генерального штаба (так, во всяком случае, ска зал начальник пункта) совершили на катере прогулку по озеру вокруг Сердца Алаида и Самранга. Полковник был в штатском и вел себя очень скромно, но, очевидно, он был крупной шишкой, так как к нему был приставлен для охраны пограничник с авто матом.

Макаров и полковник охотно слушали рассказы Славы о Курильском озере, о первом наблюдателе — легендарном сыне генерала свиты Его Императорского Величества, о погибших на озере московских гидроакустиках, конечно, о медведях и лосо сях и о многом другом. Натуральный медведь показался у Теплой бухты, но шум мотора катера его спугнул.

Надо было успеть к обратному рейсу «Николаева», поэтому на следующий день вместе с шумной экскурсией школьников из Петропавловска Слава и Макаров на том же грузовике, который привез их на озеро, поехали в Озерную. На этот раз ехали в днев ное время, и Кютхины Баты были продемонстрированы в самом лучшем виде.

Учительница, которая возглавляла группу петропавловских школьников, узнала от начальника пункта, что Слава работал с легендарными докторами, и попросила рассказать что-нибудь про них ее подопечным. Слава согласился и, пока грузовик что-то сгружал и что-то погружал у геотермальной станции Паужетка, сымпровизировал небольшую лекцию, которой и школьники, и учительница, и Макаров остались довольны.

Когда грузовик въехал в Озерную, то все увидели «Никола ев», стоящий на рейде. Слава с Макаровым едва успели на по следний плашкоут, который шел на рейд с грузом для «Николае ва». Так закончилось посещение Курильского озера, которое не имело никакого научного обоснования — просто Славе очень за хотелось снова побывать в этих замечательных местах, а заодно показать их Макарову, который немного ошалел от перегрузки новыми впечатлениями.

Дело о построении модели загрязнения Авачинской бухты кончилось ничем. «Камчатприроде» срезали финансирование, и подготовленный договор с Петербургским центром экологиче ской безопасности так и не был подписан.

Землю с камчадальского стойбища Слава привез на кладби ще в Рождественно и закопал на могиле Евгения Михайловича и Фаины Владимировны.

Владимир Васильевич Меншуткин ПУТЬ К МОДЕЛИРОВАНИЮ В ЭКОЛОГИИ Корректор О. А. Потанина Компьютерная верстка Л. А. Философова Дизайн обложки У. А. Дымова Подписано в печать 16.04.2008. Формат 60x90 1/ Бумага офсетная. Печать офсетная. Гарнитура QuantAntiqua Уч.-изд. л. 24,6. Тираж 300 экз. Заказ № Издательство «Нестор-История»

197110 СПб., Петрозаводская ул., д. тел.: (812)235-15- e-mail: nestor_historia@list.ru Отпечатано в типографии «Нестор-История»

СПб., ул. Розенштейна, д. тел.: (812)622-01-

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.