авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 14 |

«OXFORD 8c CAMBRIDGE P S eter ager OXFORD & CAMBRIDGE AN U N C O M M O N HISTORY SCHOFFLING & ...»

-- [ Страница 10 ] --

От черных дыр логики Витгенштейн спасался в кино, в Ирландии, Норвегии — только бы подальше от мира испол­ ненных значительности людей. В 1947 году, за несколько лет до смерти в Кембридже, он отказался от профессуры.

Его этическим ригоризмом, аналитической элегантно­ стью его языкового мышления восхищаются до сих пор. Пол­ ное двуязычное издание его сочинений WienerAmgabe (венское издание) готовилось в кембриджском архиве Витгенштейна и начало публиковаться с 1993 года.

К северу от Маркет-хилл Мне кажется ужасно важным поехать в Кембридж.

Я не хотел бы испытать слишком сильных и пугаю­ щих впечатлений, но боюсь, что это возможно.

Д. Г. Лоуренс Б. Расселу (2 марта 19 15 г.) Н ачало хорошее: совершенно ровная площадь под названием Маркет-хилл. Со времен Сред­ невековья окрестные крестьяне расставляли в центре Кембриджа торговые ряды. Здесь пах­ ло сиренью, сыром, рыбой, здесь торговали свежими фруктами, зеленью, книгами, древностями — ко никакого холма здесь не было. Открытое место — как ни странно, слово h ill в Кембридже означает именно это — про­ стирается к востоку до церквей Св. Троицы и Св. Андрея. Как и во всех маленьких городах, рядом с рыночной площадью можно найти все, что душа пожелает: ратушу, церкви и кафе, банки и магазины. В таком аморфном архитектурном конгло­ мерате витрины в стиле модерн на улице Маркет-стрит, 2 1 ка­ жутся едва ли не лишними.

В северной стороне рыночной площади, там, где Роуз Кресент плавно заворачивает за угол, бронзовая табличка на­ поминает нам о табачной лавке Бэкона. В список почетных клиентов этого семейного предприятия, процветавшего в Кембридже с 18 10 года, входили заядлые викторианские ку­ рильщики вроде Альфреда Теннисона и Эдварда Фицджераль­ да в их бытность студентами. Впрочем, профессура в лице К СЕ ВЕРУ ОТ МАРКЕТ-ХИЛЛ Чарлза Кингсли тоже не гнушалась лавкой — здесь покупали табак, трубки и спички “Везувий”, надежные в ветреную по­ году. О храме синего дыма, закрывшемся в 1983 году, осталось несколько строк, отлитых в бронзе, — “Ода табаку” Чарлза Стюарта Калверли. Он написал ее еще в 1862 году, когда был членом Крайстс-колледжа. Калверли, блестящий пародист, с одинаковой легкостью переводивший английских классиков на латынь и греческий и прыгавший через извозчичьих ло­ шадей, был страстным спортсменом и курильщиком: “Смит, возьми свою сигару! / Ну-ка, Джонс, задай им жару! / За тебя, наш Бэкон!”.

От Маркет-стрит ответвляется Петти-Кыори, первая ули­ ца в Кембридже, которую замостили в x v i i i веке. Эта улица со множеством переулков и задних дворов представляла со­ бой старый городской квартал, которому в будущем при­ шлось вновь столкнуться с прогрессом. Вместо того чтобы отреставрировать, в 1975 году его снесли и построили на его месте безликий торговый центр. “Ужасная ошибка” — по признанию строительного комитета. В центре Лайон-Ярд на пьедестале стоит красный лев, фирменный знак бывшей гостиницы “Красный лев”. Несчастья, приключившиеся со старым городом в хх веке, умножают расположенные за тор­ говым центром крытая автостоянка и здание суда. На обочи­ не —иронический акцент: бронзовая статуя Майкла Айртона “Талое” — мифический страж, оберегавший остров Крит от всяких напастей.

За ратушей напротив туристического информационного центра расположено вытянутое кирпичное здание 1874 года постройки. Викторианская зерновая биржа, предназначавша­ яся для крестьян с расположенных по соседству болот, ныне используется как многофункциональный концертный зал, вполне подходящий для поп-концертов, однако грубоватый по акустике, если говорить о симфонической музыке. Сразу за углом на Пис-хилл, который не имеет ни малейшего отно­ шения к гороху, а связан с рыбой —peas (горох) на самом деле КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА неверно переданное с латыни pisces (рыбы), —так вот, на Пис хилл находится Театр искусств. На сцене этого небольшого театра выступали великие мимы, а не только юные звезды студенческого Общества Марлоу, чьи постановки здесь про­ ходят регулярно.

Инициатором и спонсором этого театра был Джон Мей­ нард Кейнс, легенда национальной экономики. На открытии театра в 1936 году его жена, русская балерина Лидия Лопоко ва, играла Нору в “Кукольном доме” Ибсена. Копия двойного портрета этой искушенной в искусстве пары, которая висит в фойе театра, принадлежит кисти художника Уильяма Роберт­ са, входившего в круг вортицистов.

Кейнс, коллекционер и меценат, знал, на что тратить деньги. Еще студентом, в 1904 году, он приобретал у антиквара Густава Дэвида всяческие раритеты, в том числе первое изда­ ние “Начал” Ньютона. Вы тоже можете предаться в Кембрид­ же этой страсти всего в нескольких шагах от Театра искусств.

В лавке Дэвида, на идиллической улочке рядом с кладбищен­ ским садом церкви Св. Эдуарда, библиофилы по-прежнему могут найти куда больше того, что ищут.

Печать и молитва:

Cambridge University Press и церковь Св. Девы Марии (Большей) Улыбкой кембриджец тебя не одарит:

Он сгорблен городом и хитростью набит.

Руперт Брук. “Старый дом священника в Гранчестере” (1915) Е сли антикварная лавка Дэвида прячется в укромном месте, то университетское издательство с книж­ ным магазином расположились на виду —прямо на­ против здания Сената. И хотя витрины Cambridge University Press (CUP) появились во внушительном кирпичном здании на углу Сент-Мэри-стрит лишь в 1992 году книги там продавались задолго до того —как минимум с 15 8 года. Поэтому дом № i по Тринити-стрит и рекомендует себя исключительно в превосходной степени, как “старейшее в Англии место, где торгуют книгами”.

Как и в Оксфорде, первопечатник Кембриджа тоже был немцем —Йоханн Лэр из Зигбурга. Джон Сиберч (так англича­ не слышали название его родного города), как его называли, появился в Кембридже в 15 2 1 году, напечатал на ручном пе­ чатном прессе десять книг и в следующем же году вернулся в Германию. Цензура превращала печатное дело в рискованное предприятие. Типография Сиберча была частной и не имела отношения к университету. В течение шестидесяти лет после его отъезда книги в Кембридже не печатались вовсе. И хотя университет в 1534 году получил от Генриха VIII лицензию, КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА разрешавшую печатать и продавать omnes et omnimodos libres (книги всякого рода), книгоиздатели воспротивились этому.

До 1584 года товарищество лондонских книгоиздателей удер­ живало монополию, но потом кембриджский печатник Томас Томас смог опубликовать первую книгу — на год раньше, чем его оксфордские конкуренты.

В начале было Слово — женевская Библия 159 1 года, — и Слово в Кембридже стало приносить миллионы фунтов. Это то самое издание Библии, которым пользовался Шекспир и которое брали с собой в Америку первые английские посе­ ленцы. Кембриджское университетское издательство делило с оксфордскими коллегами привилегию на издание Библии и молитвенников. Большая нужда в религиозной литературе в начале xix века принесла университетской типографии боль­ шую прибыль, которая пошла на финансирование учебной программы.

Разумеется, деньги выделялись избирательно: “Логико­ философский трактат” Людвига Витгенштейна универси­ тетская типография печатать отказалась. Когда Бертран Рассел и Альфред Норт Уайтхед предложили к изданию свою геркулесову попытку вывести из логики все математи­ ческие теоремы — рукопись “Основы математики” объемом в две тысячи пятьсот страниц, — типографский синдикат Кембриджа ныл так долго, что в конце концов авторы реши­ ли возместить часть предполагаемых убытков. Позднее Рас­ сел допускал, что никто не прочитал все три тома: “Когда то я знавал по крайней мере шестерых человек, которые прочли заключительную часть книги. Трое из них были поляками, и, полагаю, их уничтожил Гитлер. Трое осталь­ ных — техасцы, которые впоследствии успешно ассимили­ ровались”.

Из длинного ряда кембриджских университетских изда­ телей выделяется Джон Баскервиль, один из великих евро­ пейских создателей типографских шрифтов x v i i i века. Разра­ ботанный им шрифт носит его имя. Как профессиональный ПЕЧАТЬ И МОЛИТВА каллиграф и литейщик шрифтов, он стремился к совершен­ ству в типографском оформлении книг. За несколько лет типографской деятельности в Кембридже Баскервиль успел напечатать классические издания — Новый Завет гречески­ ми литерами и знаменитую Библию 1763 года в формате ин­ фолио. Лучшие примеры его мастерства до сих пор можно видеть в библиотеке Ньюнэм-колледжа.

Издательство Cambridge University Press публиковало труды Эразма Роттердамского, Мильтона, Ньютона и Джона Донна;

сейчас оно издает популярные антологии и научные энци­ клопедии, печатает материалы к лекциям, экзаменационные формуляры, специальные газеты, молитвенники, учебники и словари для всего англоязычного мира. CUP давно стало интернациональным предприятием с филиалами и предста­ вительствами почти в шестидесяти странах. В 1981 году изда­ тельство (и значительная часть типографии) покинуло викто­ рианскую резиденцию Питт-билдинг на Трампингтон-стрит и переехало в новое здание за Ботаническим садом. Под маркой CUP выходили труды более двадцати четырех тысяч авторов из сотни стран. Ежегодно появляется примерно две тысячи четыреста новых изданий — достаточно, чтобы нас снова и снова тянуло в дом № i на Тринити-стрит.

К истории типографского дела в Кембридже принадле­ жат и обитавшие в этом угловом доме до университетской ти­ пографии братья Макмилланы из Шотландии, Дэниэл и Алек­ сандр. С 1845 г°д а они торговали книгами, а вскоре начали их издавать. В доме № i на Тринити-стрит собирались студен­ ты и профессора, книжные черви всех видов, здесь читали Теккерей и Теннисон, а в 1857 году появился викторианский бестселлер из школьной жизни —“Школьные годы Тома Брау­ на” Томаса Хьюза. Так в Кембридже начался путь знаменитого лондонского издательского дома Макмилланов.

Когда вы выходите из книжного магазина и идете по Маркет-стрит, то слышите колокольный перезвон Биг Бена.

Это может показаться удивительным, ведь Лондон далеко. Но КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА слух не обманывает вас. Знакомая всем музыкальная фраза из “Мессии” Генделя (“Я знаю, искупитель мой жив”), отмечаю­ щая каждую четверть часа, впервые прозвучала в Кембридже с колокольни церкви Св. Девы Марии (Большей). Установил этот колокольный перезвон курантов профессор юриспру­ денции из Тринити-холла, преподобный Джозеф Джоуэтт в 1793 году. Мелодия была настолько популярной, что в году ее позаимствовали для башенных часов нового парла­ ментского комплекса. Под названием Westminster Chimes кем­ бриджский перезвон разлетелся по всему миру: сегодня он звучит с колоколен различных американских университетов и даже с ратуши Сиднея.

Церковь Св. Девы Марии (Большей) с высокими строй­ ными аркадами, перпендикулярными окнами и венцом из зубцов была построена в 1478 году на фундаменте более древ­ ней церкви. Пологий потолок с тюдоровским рельефом вы­ тесан из сотни дубовых стволов, подаренных в 1505 году Ген­ рихом VII. На антрвольтах из мягкого известняка камнетесы оставили ажурный орнамент. Городская церковь Кембриджа с давних времен стала и университетской. До постройки здания Старой школы в xv веке ректоры и члены университетского совета заседали в этой церкви, здесь хранились документы — фактически здесь находился центр управления. Еще в году, до постройки здания Сената, диспуты, жалование титу­ лов и ученых степеней, а также прочие университетские це­ ремонии проходили в этой церкви. На хорах боковых нефов, пристроенных в 17 35 году, теснились студенты и горожане, желавшие послушать знаменитых приглашенных проповед­ ников. Предназначенную для докторов и ректоров галерею, впоследствии демонтированную, называли Голгофой. В церк­ ви Св. Девы Марии (Большей), одной из немногих в Англии, имеется также передвижная кафедра, которую можно выка­ тить по рельсам в центральный неф.

Уже несколько веков университетская церковь пребывает в тени часовни Кингз-колледжа. “Бедная Святая Мария”, мож­ П ЕЧ АТЬ И МОЛИТВА но было бы сказать, если бы не роскошный, несравненный перезвон. Двенадцать колоколов этой церкви производят значительно более сильное впечатление, чем ее архитектура.

Если вы еще не знакомы с английским искусством переменно­ го звона, то именно здесь можете превратиться в его страсти ного поклонника. Если повезет, гильдия звонарей Кембридж­ ского университета предложит вашему вниманию полный пассаж из Stedman Triples, хотя это может занять несколько часов. Загадочные аппликатуры переменного звона записы­ ваются на доске в звонарной, которую мы минуем, поднима­ ясь по винтовой лестнице на бельведер. Пестрые рыночные палатки, колокольни, дворы колледжей —у наших ног лежит весь Кембридж.

Как всегда, спустившись с небес на землю, на все смо­ тришь более трезво. Перед входом в церковь Св. Девы Марии (Большей) на Сенатском холме стоят мраморные скамьи и тумбы с вычурными золотыми буквами —уличная меблировка маленького городка в манхэттенском стиле. От этого зрелища лучше всего отдыхать в чайной “У тетушки” или в интернет кафе напротив.

Сердце университета:

дом Сената и Старые школы - Людям в самом деле приходится работать, когда они попадают в Кембридж. Если они попадают в Кембридж.

- Что, всем ?

-Д а, всем.

Николас Монсеррат.

Из автобиографической книги (1967) Р аз в году под перезвон колоколов Св. Девы Марии (Большей) вдоль дома Сената по Королевскому плацу проходит живописная процессия: впереди — привратники со своими жезлами, за ними — кан­ цлер (или вице-канцлер) университета в мантии, украшенной золотыми кружевами, за ним — городская знать, ректоры и члены колледжей, чьи мантии в традиционных цветах колледжей похожи на униформы девушек-танцовщиц на Кёльнском карнавале. Вручение почетных дипломов — кульминация учебного года. Фельдмаршал Блюхер, архиепи­ скоп Туту и энтомолог Мириам Ротшильд, Петр Чайковский, Томас Манн, Юрген Хабермас, все они были здесь, в Сенате, приняты в ряды почетных докторов Кембриджского универ­ ситета.

В то время как мы, хотя и с симпатией, но без особого интереса, обозреваем классический фасад, студенты в июне толпятся перед длинным списком, вывешенным у входа, где обнародованы результаты экзаменов —то ли доска почета, то ли позорный столб. Чуть позже, в день вручения дипломов, все они вместе с преподавателями и родственниками придут СЕРДЦЕ У НИ В ЕРСИ ТЕТА на праздник завершения экзаменов в дом Сената, и тут уже колледжи будут представлены не в алфавитном порядке. Даже этот ритуал отражает табель о рангах университетской эли­ ты. Праздник начинается утром в пятницу с Кингз-колледжа, Тринити-колледжа и Сент-Джонс-колледжа, самых больших, самых старых и богатых, а заканчивается вечером в субботу, когда трава перед домом Сената уже совсем вытоптана бед­ ными родственниками из Робинсон-колледжа, Хомертон колледжа и Дарвин-колледжа.

Дом Сената —каменное сердце университета. Здесь прохо­ дят заседания Сената, принимаются мелкие и крупные реше­ ния, определяющие течение университетской жизни, от спо­ ров по поводу обучения женщин до интриги с присуждением звания почетного доктора философу Жаку Деррида. Время от времени дом Сената становится площадкой для обществен­ ных мероприятий. В мае 1933 года здесь читал свою един­ ственную публичную лекцию лирик и латинист А. Э. Хаусман (“Имя и природа поэзии”), а в 1959 году Ч. П. Сноу впервые излагал тезис о “двух культурах” в рамках Ридовских лекций.

По сравнению с тем, сколько лет этой уважаемой кем­ бриджской лекционной традиции, берущей начало с года, дом Сената относительно молод. Он был воздвигнут в 1722—1730 годах по проекту шотландского архитектора Джеймса Гиббса, главное творение которого в то же самое время сооружалось в Лондоне —церковь Св. Мартина-в-Полях.

Монументальное деление фасада колоссальными колоннами и пилястрами, фронтон над слегка выступающим централь­ ным ризалитом, нижний ряд окон с арочными щипцами, поо­ чередно круглыми и островерхими, балюстрада как заверше­ ние крыши, акцентированная урнами, —так, в классической элегантности, Гиббс представил нам дом Сената, смешение палладианских мотивов, традиции Кристофера Рена и рим­ ского барокко. Внутри можно увидеть длинный светлый зал с галереями, кессонный потолок с лепниной в стиле рококо, статуи работы Майкла Рисбрака и Джозефа Нолкенса. Фасад КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА выполнен из светлого портлендского камня, который Рен ис­ пользовал и в Лондоне. На лужайке — бронзовая копия рим­ ской варвикской вазы. Случайных посетителей, то есть боль­ шинство из нас, удерживает на расстоянии массивная черная ограда 1730 года, одна из первых чугунных решеток в Англии.

Стоит отметить, что углы кембриджских лужаек отмече­ ны спиралями из литого железа перед домом Сената, замыс­ ловатыми каменными свитками во дворе Эммануил-колледжа и черными фонарями в старом дворе Питерхаус-колледжа — тема с множеством вариаций в этом раю для любителей ан­ глийских газонов.

Дом Сената — единственный реализованный из множе­ ства проектов застройки x v i i i века в центре Кембриджа. Не только Хоксмур грезил о барокко, Гиббс тоже хотел вопло­ тить здесь гораздо больше: двор с флигелями и церковью Св.

Девы Марии (Большей) в качестве восточного завершения ансамбля. Недостаток средств, а также резкая критика не по­ зволили ему закрыть вид на часовню Кингз-колледжа. Лишь через тридцать лет университет построил рядом с домом Сената новую библиотеку (1754—1758). Проект Стивена Рай­ та, более мужественный, чем у Гиббса, счастливым образом завершил ансамбль. Здание выполнено из того же портленд­ ского камня в палладианском духе, а его венецианские окна особенно полюбились английским последователям. Паллади анский флигель Райта заменил изначальное восточное крыло Старых школ.

Там, за георгианским ансамблем, располагается средне­ вековое ядро университета. В вымощенном булыжником Коббл-корте есть все, что нужно университету: помещения для собраний и руководства, библиотека и лекционные залы различных факультетов, или школ. Начало школам положили теологи. Их Школа богословия (ок. 1350—1400) стала первым собственным зданием Кембриджского университета, хотя по роскоши не может даже сравниться со своим двойником из Оксфорда, выстроенным в стиле поздней готики. Из грубого СЕРДЦЕ У Н И ВЕРСИ ТЕТА бутового камня сложен и западный флигель для факультета церковного права (ок. 1430—1460), а южный флигель, где слу­ шали лекции по философии и гражданскому праву, —уже из жженого кирпича. Над лекционными залами располагались первые библиотечные помещения университета.

Старые школы, многократно перестраивавшиеся, сегод­ ня являются административными задворками университета.

К управленческому центру принадлежит также прилегаю­ щий к ним западный двор, изначально старый двор Кингз колледжа, проданный колледжем университету в 1829 Г°ДУ Сэр Джордж Гилберт Скотт в 1 867 году почти полностью об­ новил его, как и выход на улицу Тринити-лейн.

Попутно еще об одном здании в этом каре, Кокереллов ской библиотеке (1837—1842), кзападу от дома Сената. Второй проект расширения университетской библиотеки предложил викторианский архитектор С. Р. Кокерелл. Его ощущение объема и поверхностей бесподобно;

грандиозное внутреннее помещение, которое тянется во всю длину здания, с одним ци­ линдрическим сводом, оживленным кессонами с диагональ­ ным рисунком —самый красивый библиотечный зал x ix века в Кембридже. В 1992 году университет, чьи книжные фонды давно переместились в новое здание, сдал свою старую биб­ лиотеку в аренду на триста пятьдесят лет расположенному на­ против Гонвилл-энд-Киз-колледжу. Таковы масштабы времени, в которых мыслят обитатели Кембриджа.

Гонвилл-энд-Киз-колледж:

Врата Чести Ах!Мой старый друг, доктор Гарвей... Припоминаю, что у него была премиленькая девушка-служанка, которую он использовал также и в качестве грелки, подобно царю Давиду.

Джон Обри (1626—1697) об Уильяме Гарвее, открывшем кровообращение Тонвилл-энд-Киз-колледжа не только два названия.

У Он и основан был дважды: в 1348 году Эдмундом Гонвиллом, священником из Восточной Англии, и в 1557 году Джоном Кизом, врачом из Нориджа, который по гуманистической традиции латинизи­ ровал свою фамилию (Cains), но произносил ее по-прежнем как Киз. Колледж в его честь тоже стали именовать по-латыни Caius-college.

Доктор Киз был придворным врачом Эдуарда VI и Марии Тюдор, одним из богатейших врачей своего времени. Он изу­ чал медицину в Гонвилл-холле и в Падуе, а прежде чем присту­ пить к врачебной карьере в Лондоне, несколько лет прожил в Италии, изучая философию. Вложив средства, доктор Киз оздоровил свой старый колледж, где занимал пост ректора, хотя члены колледжа не слишком жаловали его за католицизм.

Новый двор, воздвигнутый в 1565—1569 годах рядом со старым Гонвилл-кортом, стал первым в Кембридже двором всего с тремя флигелями: с южной стороны он отделен от мира только стеной с воротами. Киз-корт должен был стать светлым, открытым, хорошо продуваемым —санитарная мера с символическим значением: выветрить затхлость Средневе­ ГОНВИЛЛ-ЭНД-КИЗ-КОЛЛЕДЖ ковья! В закрытых внутренних дворах повеяло новым духом, открытостью Ренессанса.

Тремя символическими воротами доктор Киз наглядно демонстрирует нам путь к образованию елизаветинских гу­ манистов. На первых воротах написано Humilitatis (это Врата Смирения), через них входят студенты. На вторых воротах читаем Virtutis (это Врата Добродетели), а с другой стороны — Sapientiae (Мудрость). После Врат Мудрости наконец попада­ ем к Вратам Чести, которые ведут от колледжа прямиком к Старым школам — к экзаменам, ученым степеням и карьере.

Этот академический ритуал посвящения Киз-колледж прак­ тикует для церемониального шествия и по сей день. Лишь по двум поводам открываются запертые обычно Врата Чести:

в день вручения дипломов, когда студенты направляются в Сенат для получения степени, или по случаю смерти препо­ давателя. Чтобы отдать ему последние почести, гроб с телом после реквиема в часовне проносят через Врата Чести к ката­ фалку, ожидающему у дома Сената.

Нигде в Кембридже нет подобной иконографической про­ граммы академического течения жизни. И хотя Врата Смире­ ния перенесли в ректорский сад, где они, возможно, нужнее, призыв к смирению встречает нас на прежнем месте, над входом с Тринити-стрит. От викторианского Три-корта мы по прелестной рябиновой аллее выходим к трехэтажным Вратам Добродетели (1567). Это одна из старейших реликвий англий­ ского Ренессанса, как уверяют нас историки архитектуры. Но привлекательнее стилистической чистоты и благородства, как часто бывает в жизни, выглядит живописное смешение стилей в соседнем дворе. Врата Чести, возведенные в году по проекту доктора Киза уже после его смерти, пред­ ставляют собой фантастический коллаж из колонн, портиков, обелисков и фиалов, увенчанный шестиугольной башней с ку­ полом и солнечными часами: изобилие разных мотивов в не­ большом пространстве. Елизаветинская эпоха любила такие concetti—чем больше украшений, тем больше чести.

КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА То, что доктор Киз славу ценил более смирения, демон­ стрирует и его гробница в часовне колледжа: балдахин, под­ держиваемый колоннами из мрамора и алебастра. Две латин­ ские надписи начертаны на его Вратах Чести, одна из них с вергилиевским пафосом: “Добродетель побеждает смерть” и лапидарное резюме: “Я был Киз”. Несмотря на это, он не был единственным знаменитым врачом, вышедшим из колледжа.

Уильям Гарвей, открывший кровообращение, тоже учился в Киз-колледже, как и Эдвард Уилсон, служивший врачом в экспедиции Скотта 19 12 года и умерший в Антарктике. Флаг колледжа, поднятый им на Южном полюсе, вывешен сегодня, подобно трофею, в передней части холла. Там, под пологим вик­ торианским потолком в портретной галерее колледжа, мы ви­ дим в массивной золотой раме лицо астрофизика, от которого давно отказались врачи: Стивена Хоукинга, самого знаменито­ го члена Киз-колледжа. На лекциях, запрограммированных на компьютере, он двумя последними своими подвижными паль­ цами управлял голосовым синтезатором: супермозг в инвалид­ ном кресле, движущийся к границам пространства и времени.

“Моя цель проста. Я хотел бы узнать, как родилась Вселенная, откуда она появилась и почему она вообще существует”.

Гонвилл-энд-Киз-колледж был первым, кто отменил за­ прет на бракосочетания для своих членов в i860 году, и од­ ним из последних, ставших принимать на учебу студенток в 1979 году. Часовня и холл относятся к Гонвилл-корту, истори­ ческому ядру колледжа, чей средневековый двор сэр Джеймс Бэрроу, ректор колледжа и архитектор-любитель, в 1753 году модернизировал классическим фасадом. Он был простым и пропорциональным по контрасту с чрезвычайно помпезным первым двором в стиле замков раннего французского Ренес­ санса, построенным в 1870 году по проекту Альфреда Уотерха­ уза. С Королевского плаца яснее всего видно, сколько самодо­ вольства в этом нагромождении викторианской архитектуры по сравнению с соседним зданием Сената и университетской церковью.

Слезы Клэр, Бакс и Триниши-холл Если бы у меня спросили, какое место я считаю са­ мым очаровательным в мире, я бы вздохнул с нежно­ стью и указал бы дорогу в сад Тринити-холла.

Генри Джеймс. “Портреты мест” (1883) В ход в Клэр-колледж расположен позади Старых школ, в самом конце Тринити-лейн. Элегантная простота архитектуры и вся ее красота открывают­ ся лишь со стороны реки, на фоне грандиозной сце­ ны Бакса. Словно сельский замок, колледж возвы­ шается над лугами совсем рядом с часовней Кингз-колледжа.

Двенадцать серебряных слез на черном поле обрамля­ ют герб Клэр-колледжа. Это слезы, которые леди Элизабет де Клэр, трижды становившаяся вдовой, пролила по сво­ им мужьям. Все ее мужья были богаты, что пошло на пользу колледжу, основанному в 1326 году канцлером университета Ричардом Бэдью, не имевшим достаточных средств. В лице графини Клэр в 1338 году колледж обрел вторую, более могу­ щественную покровительницу. От его первых зданий ничего не осталось. То, что мы видим сейчас, появилось в результате реконструкции, которая, начавшись в 1638 году, была пре­ рвана гражданской войной и завершилась лишь в 1715-м. Не­ смотря на то что его строительство растянулось на семьдесят семь лет, Клэр-колледж выглядит очень гармонично, словно возведен одновременно. В нем ощущается и аура города, и роскошь ренессансного дворца.

КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА Олд-корт, Старый двор Клэр-колледжа, — первый полно­ стью классический архитектурный ансамбль в Кембридже.

При этом в его тщательно продуманной, почти маньерист ской сторожевой башне 1638 года постройки есть поздне­ готические веерные своды — один из последних примеров подобной моды на ретро. Сам двор отличается соразмерно­ стью и строгим достоинством нового стиля. Монументаль­ ные ионические пилястры ритмизируют выходящий на реку фасад западного флигеля;

в мансардном этаже чередуются треугольные и закругленные щипцы. Строительство вели местные зодчие Томас Грамболд и его сын Роберт по проек­ ту, в котором ощущается влияние Кристофера Рена. Портал с барочным тимпаном в виде раковины ведет в часовню, спро­ ектированную Джеймсом Бэрроу в 1 763 году по образцу Пем брокской часовни Рена. Оригинален вход —восьмиугольный вестибюль, увенчанный высоким светлым фонарем. Алтарная роспись “Благовещение” принадлежит кисти Джованни Ба­ тиста Киприани, одного из членов-основателей Королевской академии. Студенты Клэр-колледжа, однако, в часовне ценят прежде всего крипту, где устраиваются ночные дискотеки.

Выход из дворов колледжа на природу — всегда удоволь­ ствие, особенно в Клэр-колледже. Через реку перекинут трех­ арочный мост, на парапете которого балансируют каменные шары, шутливый элемент архитектурной “музыки воды”*, спроектированный в 1639 году Томасом Грамболдом. Ни один гид не забудет задать на мосту Клэр излюбленный вопрос:

“Сколько на балюстраде каменных шаров?” Четырнадцать, от­ вечают простодушные туристы. Но правильный ответ — три­ надцать и семь восьмых, потому что у одного шара не хватает сегмента. Клэр-бридж —старейший из сохранившихся мостов через Кем, и, если плыть по реке в лодке, на внешней стороне парапета можно увидеть барельеф с изображением мифиче­ ского певца Ариона верхом на дельфине.

* “Музыка воды” — концерт из трех сюит, сочиненных Г. Ф. Генделем по за­ казу короля Георга I для музыкального представления на Темзе.

СЛЕЗЫ КЛЭР, БАКС И ТРИНИТИ-ХОЛЛ С 1688 года, еще до установки филигранных кованых во­ рот (17 14 ), члены колледжа проходили в сад по липовой аллее.

У входа — иудино дерево, багряник, цветущий в мае пурпур­ ным цветом, замечательные цветочные бордюры с желтыми соцветиями коровяка, голубыми маками и синими дельфини­ умами и садовый пруд, окруженный тисами. В конце Тропы декана растет дерево, которое в июне машет сотнями белых цветов-платочков — Davidia involucrata (давидия оберточная).

На Майской неделе все любители великолепных садов и теа­ тров встречаются здесь на шекспировском спектакле.

Если вы покидаете колледжи на Кеме через заднюю дверь, то попадаете в один из красивейших городских ландшаф­ тов Европы: Бакс. Этот комплекс простирается от Дарвин колледжа и Куинс-колледжа на юге до Сент-Джонс-колледжа и Магдален-колледжа на севере и представляет собой уникаль­ ное сочетание пойменных лугов, университетской архитекту­ ры, парков, садов, мостов и аллей. Пикники на речном берегу, ялики, коровы, пасущиеся на фоне часовни Кингз-колледжа, — весь открыточный глянец оживает здесь в сценах, символизи­ рующих неповторимую природу Кембриджа.

Кажется невероятным, что эта идиллия не существовала здесь с незапамятных времен. Однако в раннем Средневековье Бакс был промышленной зоной. От Хай-стрит мимо складов и колледжей переулки вели к причалам, где осуществлялась реч­ ная торговля между Кембриджем и Кингз-Линн. Другой, запад­ ный берег, регулярно находившийся под угрозой затопления, оставался практически нетронутым. Король Генрих VI, купив участок земли для Кингз-колледжа, в 1447 году приобрел также земли на другом берегу. Зады королевского колледжа —значи­ лось на старых земельных картах, а сокращенно просто Зады, или Бакс, как их стали называть впоследствии.

Поскольку Кем был судоходной торговой артерией и к тому же являлся частью городской канализации, колледжи поверну­ лись к дурно пахнущей реке спиной. Бакс был их задним дво­ ром и ничем больше. В xvi веке произошли изменения. Ведуты, КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА пейзажи на меди гравера Дэвида Логгана в изданном в году сборнике “Кембридж в иллюстрациях”, показывают нам несколько аллей в Баксе и в университетских садах вдоль бе­ регов реки: огороды, фруктовые сады и плантации хмеля, пло­ щадки для боулинга и выгоны для лошадей членов колледжа.

К концу xviii века Бакс почти приобрел теперешний облик, став больше похожим на парк, чем на частные земельные угодья, а колледжи проявили свой двойственный характер, с грозными сторожевыми воротами со стороны улицы и города и с идилли­ ческими садами и речными пейзажами с внутренней стороны.

“Мне случилось посетить городок Кембридж, — писал Йозеф Гайдн в 17 9 1 году, —и осмотреть тамошние университе­ ты [sic!], удобно выстроенные в ряд, один за другим, притом каждый сам по себе;

у каждого с задней стороны ухоженные сады близ красивого каменного моста, по которому можно пересечь огибающую сады реку”. С тех пор посетители с удо­ вольствием гуляют по академическим зеленым насаждениям.

Мы наслаждаемся Баксом как настоящим английским садом, rus in urbs (кусочком деревни в городе), а тут еще и ощуще­ ние, будто вдыхаешь чистый воздух человеческого духа. Ни в одном другом парке мира вы не найдете такую высокую кон­ центрацию интеллектуальных способностей.

Под глубоким впечатлением от Бакса Генри Джеймс писал, что речка существует скорее по декоративным причинам, как оправдание для постройки красивых мостов. Между мостами Клэр-бридж и Тринити-бридж тем временем появился еще один современный мост — узкий, из армированного бетона, построенный в i960 году и предлагающий вид на еще один волшебный сад со старинными конскими каштанами и не­ сколько менее старыми преподавателями Тринити-холла.

С помощью излюбленного георгианского косметическо­ го фасада из гладкого тесового камня и больших раздвижных окон колледж скрывает свой истинный возраст —по крайней мере в переднем дворе. Однако проход рядом лестницей В выведет нас из x v i i i века прямо в x i v век, на тыльную сторону СЛЕЗЫ КЛЭР, БАКС И ТРИНИТИ-ХОЛЛ северного крыла, где еще видна средневековая кладка из гру­ бого тесаного песчаника и узкие готические окна.

Тринити-холл был основан в 1350 году и освящен самим основателем, епископом Уильямом Бэйтманом, который дал это название своему собору Св. Троицы в Норвиче. За несколь­ ко лет до того в Англии свирепствовала чума, и с помощью нового колледжа епископ Бэйтман надеялся воспитать новое поколение необходимых стране клириков и юристов. Здесь постигали азы науки государственные и церковные деятели, от епископа Стивена Гардинера, лорд-канцлера Марии Тюдор, до сэра Джеффри Хоу, министра иностранных дел в прави­ тельстве Маргарет Тэтчер. Тринити-холл до сих пор считается главным колледжем для обучения юристов (и гребцов), здесь изучал юриспруденцию Вивиан Холланд, сын Оскара Уайльда.

Элегантный фонарь над западным крылом указывает на трапезную с пышным интерьером в георгианском стиле;

стены обшиты панелями нежно-зеленого цвета, в передней части зала стоят коринфские парные колонны с позолочен­ ными капителями. Помещение напротив входа, комната сэра Лесли Стивена, напоминает об отце Вирджинии Вулф, кото­ рый был членом этого колледжа, как и Роберт Ранси, епископ Кентерберийский, чья страсть к крикету увековечена памят­ ным окном в вестибюле часовни.

Тринити-холл — единственный колледж Кембриджа, чья библиотека сохранила средневековый дух, несмотря на то что само здание относится к концу xvi века. За стенами кир­ пичной кладки тюдоровских времен со ступенчатым фронто­ ном некоторые книги до сих пор крепятся к пюпитру цепью, как в первых “цепных” библиотеках.

Многие колледжи изначально назывались холлами. Слово “колледж”, происходящее от латинского collegium, относилось к студентам, жившим в холлах, но потом значение слова изме­ нилось. Из старых кембриджских колледжей только Тринити холл сохранил изначальное название в отличие от своего со­ седа, Тринити-колледжа.

Трое для Троицы:

Ньютон, Байрон и принц Чарлз Ничто из того, что во всей Бесконечности кроется, Не сравнится в величии с ректором колледжа Троицы.

Анонимное ироническое стихотворение К отелки в Кембридже носят только привратники Тринити-колледжа. Вот они стоят на вымощен­ ной серым булыжником мостовой перед боль­ шими воротами и болтают, а король над входом вместо скипетра держит ножку от стула. Тринити колледж не спутаешь ни с каким другим. И даже яблоня газоне рядом со входом — совсем не обычное дерево. “Это яблоня Ньютона”, —заверяет меня привратник. Нет никаких сомнений, что Древо Познания растет именно здесь.

Давайте сразу покончим с превосходными степенями:

Тринити-колледж — самый большой, самый богатый и зна­ менитый колледж Кембриджа. Здесь зародилась группа “Блумсбери”, здесь находится родина “Апостолов”, колыбель государственных изменников. Здесь учились выдающиеся шпионы Ким Филби и Энтони Блант, премьер-министры Артур Бальфур, Джавахарлал Неру и Раджив Ганди, будущие короли Эдуард VII, Георг VI и его внук принц Чарлз. Список нобелевских лауреатов Тринити-колледжа состоит из двадца­ ти девяти имен —больше, чем в любом другом колледже как в Кембридже, так и в Оксфорде. В хх веке среди выпускников Тринити-колледжа представители Королевского общества ТРОЕ ДЛЯ ТРОИЦЫ были практически во всех отраслях естественных наук. Имен­ но этому колледжу и его ученым, от Эрнеста Резерфорда до Алана Ходжкина, Кембридж обязан первенством в естествен­ ных науках среди английских университетов.

При этом Тринити-колледж является колыбелью поэтов, от лорда Байрона до Владимира Набокова, и интеллектуаль­ ным центром, где Бертран Рассел, Людвиг Витгенштейн и американский кибернетик Норберт Винер занимались рас­ щеплением ядра философского атома, каждый четверг соби­ раясь на “безумном чаепитии” *, в комнатах Рассела в Невилз корте. “Знакомые Мориса смеялись над Тринити, но они не могли игнорировать высокомерное великолепие или отри­ цать превосходство этого колледжа, едва ли нуждавшееся в подтверждении” **, —писал Э. М. Форстер в романе “Морис”.

Тринити-колледж такой же величественный и вычурный, как его основатель Генрих VIII. Он появился на свет, когда король распустил два старых колледжа, объединив их в один новый. В 1546 году Майкл-хауз и Кингз-холл превратились в колледж Святой и Неделимой Троицы, с шестьюдесятью членами во главе с ректором — больше, чем в каком-либо дру­ гом колледже, даже чем в Крайст-Черч-колледже кардинала Уолси в Оксфорде. Конфискацией монастырских владений Генрих VIII обеспечил своему детищу богатое приданое. На одном из таких участков Тринити-колледж в хх веке открыл настоящее золотое дно под названием Научный парк (см. гла­ ву “Краткая история Кембриджа”).

Четырьмя зубчатыми угловыми башнями из тюдоровского кирпича возвышаются над Тринити-колледжем ворота Грейт гейт ( 15 18 —1535), некогда служившие входом в Кингз-холл, основанный Эдуардом III в 1337 году. Привратный дом напо­ * Существует хорошо обоснованная версия, что чаепитие Болванщика, За­ йца и Сони в книге “Алиса в Стране чудес” списано Кэрроллом с вечерних по­ сиделок профессоров Тринити-колледжа Дж. М. Э. Мактаггарта, Дж. Э. Мура и Б. Рассела, которых называли “троицей безумного чаепития”.

** Перевод А. Куприна.

КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА минает геральдический банк данных по английской истории.

Над ним развевается флаг колледжа, штандарт Эдуарда III, реявший на полях сражений при Креси и Пуатье. В знак сво­ их притязаний на французский престол король первым скре­ стил французские лилии с английским львом. 1ерб Эдуарда III, расположенный по центру над входом, обрамлен гербовыми щитами шести его сыновей.

Связь Тринити-колледжа с короной не ограничивается фигурами, украшающими фасад сторожевой башни, среди которых сам 1енрих VIII и смотрящий во внутренний двор Яков I с супругой и сыном, будущим королем Карлом I. Это единственный колледж в Кембридже, где ректор не избирает­ ся членами совета колледжа, а назначается короной.

“У нас есть один прелестный церемониал, — рассказывал мне Пол Симм, помощник казначея Тринити-колледжа. — Каждый новый ректор должен при вступлении в должность постучать в ворота и ожидать ответа. Главный привратник справляется у него о королевских верительных грамотах и, получив их, относит на серебряном подносе членам совета, собравшимся в часовне колледжа. Вице-ректор зачитывает им королевскую грамоту, затем члены совета выходят из ча­ совни, открывают ворота и впускают своего нового ректора”.

Даже без этой церемонии у Тринити-колледжа триум­ фальный вход. Перед нами лежит Грейт-корт, широкое зе­ леное каре, обрамленное зданиями, грандиозное сочетание итальянской пьяццы и сельской лужайки с фонтаном в цен­ тре, чье непрерывное журчание окружает нас с первой ми­ нуты, ограждая от уличного шума. Грейт-корт, разумеется, больше, чем любой другой двор в Кембридже или Оксфорде, но не только масштабы и даже не качество отдельных зданий делают его несравненным. Часовня и учебный корпус, рези­ денция ректора и жилой флигель, сторожевые башни — все это стандартные элементы университетского двора. Поче­ му же именно он впечатляет сильнее других? Большой двор Тринити-колледжа —не квадрат и не прямоугольник, здесь нет ТРОЕ ДЛЯ ТРОИЦЫ симметричных газонов и дорожек и ни одни из трех ворот не расположены по центру соответствующего крыла. Как и на средневековых площадях, здесь разная высота окружающих зданий, их возраст, строительный материал и качество по­ стройки. У одних каменные фасады, у других оштукатуренные, многие увиты растениями, в том числе глициниями, розами, ломоносом и диким виноградом. Очарование неупорядочен­ ности, многообразие, которое здесь предстает единством, таким живым, каким может быть лишь то, что создавалось ве­ ками. В центре этого зрелища находится плещущий фонтан.

Даже он, бывший когда-то для колледжа источником питье­ вой воды, слегка повернут вокруг своей оси. Он накрыт бал­ дахином поздней елизаветинской эпохи, лежащим на колон­ нах, с филигранным резным куполом и килевидными арками (16 0 1—16 15, обновлен в 17 1 5 году). Именно этому архитектур­ ному элементу огромный двор обязан пропорциональностью и сбалансированностью, обретая в нем точку опоры и центр притяжения.

Грейт-корт в современном виде — плод усилий Томаса Невила, ректора Тринити-колледжа в 1593 году. Он объеди­ нил разрозненные строения эпохи основания колледжа, на собственные средства построил новую трапезную и даже передвинул сторожевую башню. Добиваясь единообразия в пространстве двора, Невил не стал сносить башню короля Эдуарда (1424—1437), а велел разобрать ее камень за камнем и, отодвинув на двадцать метров, сложил заново у западной сте­ ны часовни. Башня короля Эдуарда ранее служила входом в Кингз-холл и была первой сторожевой башней в Кембридже.

И все-таки впечатляющий пример защиты архитектурных па­ мятников, поданный Невилом, имеет отношение не столько к архитектуре, сколько к преемственности в истории коллед­ жа, будучи скорее прагматическим, нежели символическим жестом: строительный камень стоил дорого, а рабочая сила была дешева. Фонарь на башне был добавлен ректором, как и статуя Эдуарда III в наряде елизаветинской эпохи. В конце КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА концов этот король не только победил французов и учредил Орден Подвязки, но и призвал в Англию фламандских ткачей, поэтому его считали просвещенным предтечей европейских идеалов.

Тем временем подают голос большие часы на башне ко­ роля Эдуарда, отбивающие по два удара на каждый час, пер­ вый —глухой, второй —звонкий. Для студента Вордсворта из соседнего Сент-Джонс-колледжа эти часы были будильником, и он называл их болтливыми. Для спортивных натур с ними связывается самое большое достижение времен учебы в Кем­ бридже. Раз в году в октябре студенты собираются в полдень на Забег Большого двора, чтобы состязаться в скорости с ча­ сами. Пока часы бьют двадцать четыре раза (примерно в те­ чение сорока пяти секунд), нужно обежать двор по периме­ тру (триста семьдесят метров). Этот самый эксцентричный в легкой атлетике забег первым выиграл в 1927 году лорд Берг ли, впоследствии ставший олимпийским чемпионом. Лишь в 1988 году победителями забега стали еще двое —Себастьян Коу и Стивен Крэм. Но это сочли нечестным, потому что они бежали не по дорожке, а по булыжной мостовой по меньшему радиусу, с разницей почти пятнадцать метров. Как бы то ни было, больше никому не удавалось повторить это достиже­ ние.

Забег — ключевой момент в сюжете фильма продюсера Хью Хадсона “Огненные колесницы”, заканчивается финиш­ ной прямой перед часовней. Строительство часовни в поздне­ готическом стиле (15 5 5 —1567) финансировала Мария Тюдор, дочь Генриха VIII, что было редким примером церковной архитектуры времен правления этой королевы-католички. 1е оргианским интерьером — кафедрой с колоннами, скамьями, ретабло с балдахином — часовня обязана не слишком вежли­ вому профессору классической филологии, ректору Ричарду Бентли, называвшему своих коллег и студентов не иначе как “ослы”, “дураки” и “собаки”. С 1742 года он покоится в этой часовне —хотя неизвестно, почиет ли он в мире. В притворе, ТРОЕ ДЛЯ ТРОИЦЫ который гораздо интереснее самой часовни, можно увидеть целую галерею знаменитостей Тринити-колледжа, увекове­ ченных на латунных мемориальных табличках, в мраморных бюстах и статуях. В этой христианской Валгалле восседает лорд Теннисон, чья свирель наполовину прикрыта лавровым венком, а напротив него находится великий полиглот сэр Френсис Бэкон, который уже в двенадцатилетнем возрасте считал, что учебная программа Тринити-колледжа устарела.

Над всеми ними возвышается, как гласит строка из Лукре­ ция на цоколе (“Кто род человеческий дарованиями превос­ ходит” ), сэр Исаак Ньютон с призмой в руке, молодой, без парика — шедевр скульптора-гугенота Луи Франсуа Рубийяка ( 1 755)* Эта мраморная статуя вдохновила Вордсворта на та­ кие строки в его знаменитой “Прелюдии”: “...Я видеть мог / На постаменте статую Ньютона. / Он держит призму. Тихое лицо / Как циферблат ума, что в одиночку / Плывет сквозь Мысли странные моря” *.

Около тридцати пяти лет своей жизни Ньютон провел в Тринити-колледже. Студентом он застенографировал список своих грехов, от прогуливания служб в часовне до кражи по­ лотенец (“Пользуясь полотенцем Вилфорда, чтобы сберечь свое” ). В 1669 году его учитель уступил ему кафедру (что само по себе случается довольно редко), считая ученика более до­ стойным. Комнаты двадцатисемилетнего профессора мате­ матики Ньютона, декорированные его любимым малиново­ красным цветом, располагаются в Большом дворе на лестнице Е. Здесь были созданы его крупные естественно-научные труды, заложена основа нового понимания времени и про­ странства, настолько революционного, что Александр Поуп посвятил ему эпиграмму: “Природа и ее законы в ночной таи­ лись мгле. / Но Бог промолвил: Быть Ньютону! И свет стал на земле”. В минуты отдыха Ньютон выходил в сад, который в те времена располагался под его окнами, возле входных ворот.

* Перевод А. Шапиро.

КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА Яблоня, которая растет там сегодня, была пересажена в году, —это потомок дерева, росшего возле дома его родителей в Линкольншире, с которого в 1665 году, как всем известно, ему на голову всем весом закона всемирного тяготения об­ рушилось яблоко. Цветок Кента — так называется ньютонов­ ский сорт яблок. По заверению храбреца, попробовавшего их на вкус, они абсолютно несъедобны.

Почти каждую неделю кто-нибудь обращается за разреше­ нием на съемку в комнатах Ньютона, и каждый раз казначей вынужден отказывать, потому что там живут члены колледжа.

“У нас нет помещений-мемориалов. Мы не музей, мы здесь ра­ ботаем”. Вот, например, лестница Е — кто там только не жил, будучи студентом или профессором: романист Уильям Текке рей, историк Томас Бабингтон Маколей, антрополог Джеймс Фрезер. И, как в библейской генеалогии, одно имя в Тринити колледже тянет за собой другое. Взять хотя бы историков: от Маколея через его внучатого племянника Джорджа Маколея Тревельяна и его учителя лорда Эктона к ученику Тревельяна Стивену Рансимену, хронисту Крестовых походов, и дальше к Э. X. Карру, Орландо Фиджесу и Ричарду Эвнасу ширится фа­ ланга членов Тринити-колледжа, работавших в русле великой англосаксонской традиции исторического повествования.

“Социальная история Англии” Тревельяна стала бестселлером, а сам он — ректором Тринити-колледжа. В память о Славной революции 1688 года он взял себе номер телефона 16-88. До 2004 года ректором был Амартия Сен, исследователь всемир­ ной проблемы бедности, супруг дочери Ротшильда и нобелев­ ский лауреат по экономике.

В южном крыле Грейт-корта, где сторожевую башню укра­ шает статуя Елизаветы I, в 1967 году квартиру на лестнице К занял новоиспеченный студент из дома Виндзоров. Три года принц Чарлз изучал в Кембридже антропологию и историю — первый студент королевских кровей, который действительно заработал степень бакалавра и сдал экзамены. К анекдотам Тринити-колледжа он не прибавил ничего, хотя однажды и ТРОЕ ДЛЯ ТРОИЦЫ рассмешил однокашников. Как-то, когда они сидели в ком­ пании и делились друг с другом, чем будут заниматься после сдачи экзаменов и кем хотят стать, Чарлз заявил: “Хочу стать королем Европы”.

К домашним ритуалам Тринити-колледжа относится и уме­ ние одним махом перепрыгнуть через восемь полукруглых сту­ пеней трапезной. Похожий на пагоду фонарь венчает плоскую крышу здания —еще одно возможное спортивное достижение для любителей лазать по фасадам: “Это самый лучший вид на университетские Альпы”, как написано в “Путеводителе по Тринити-колледжу для любителей лазать по крышам” года. Этот зал длиной более тридцати метров —самая большая столовая в Кембридже — был построен в 1604—1605 годах по образцу Мидл-Темпл-холла в Лондоне. С роскошью поддержи­ вает столовая Тринити-колледжа традицию средневековых трапезных. Ее интерьер с самого начала был старомодным — от галереи менестрелей, возвышения для певцов с декоратив­ ным ограждением виртуозной резьбы, до балочного потолка в стиле Якова I, слишком изящного для своих размеров. Пласт­ массовые утята, восседающие тут и там на перекрытиях, сви­ детельствуют об активности местного Общества верхолазов.

Два высоких эркерных окна с геральдическими мотивами в оформлении освещают головную часть трапезной: два “вы­ соких стола”, зарезервированных для ректора, членов совета колледжа и высоких гостей. На обшитой панелями стене над ними председательствует Генрих VIII с широко расставлен­ ными ногами — громадный, как и на уничтоженной фреске Г. Гольбейна 15 37 года во дворце Уайтхолл. Справа от портре­ та короля-основателя (копия 1667 года) висит портрет его дочери Марии Тюдор, как всегда строгой, а по левую руку от короля —длинноногий красивый мальчик пятнадцати лет, ко­ торый позднее, в 179 1 году, уже в отделанной золотом маги­ стерской мантии выпускника Тринити-колледжа позировал художнику Джорджу Ромни. Это принц Уильям-Фредерик, второй граф Глостерский, по прозвищу Глупый Билли, впо­ КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА следствии канцлер университета и первый член королевской семьи, учившийся в Кембридже. Его портрет был заменен на детский, кисти Джошуа Рейнольдса. Вы не найдете более оча­ ровательных портретов в галерее знаменитостей Тринити колледжа. Нежелание студентов обманываться всем этим бле­ ском доказывает замечание в “Альтернативном проспекте”:

“Убранство трапезной по-прежнему впечатляет гораздо боль­ ше, чем то, что подается на стол”.


Изредка здесь можно было встретить члена Тринити колледжа Людвига Витгенштейна. Однажды философ осто­ рожно погрузил ложку в десерт, похожий на пудинг. “Сэр, — подбодрил его служитель, — если вы копнете поглубже, вы найдете там персик”. По словам Витгенштейна, это была са­ мая дружелюбная фраза, какую ему довелось услышать в Кем­ бридже.

Из коридора трапезной мы выходим в Невилз-корт или скорее на окаймленную балюстрадой террасу, известную как трибуна Рена. С этой классической трибуны открывается вид на второй двор Тринити-колледжа, заложенный по решению ректора Томаса Невила в 16 12 году. На смену средневековой хаотичности Грейт-корта пришла соразмерность Ренессан­ са — флигель с колоннадной галереей средиземноморской элегантности, в которой Ньютон с маятником в руке измеря­ ет скорость звука, исследуя эхо. В центре двора расположен безупречный газон. “Однажды студенты загромоздили его ме­ белью, —вспоминает привратник. —А в другой раз выпустили во двор белых кроликов”. Безобидная шутка, если вспомнить, что Байрон со своим медведем гулял именно здесь. Собствен­ ные комнаты в северном крыле Невилз-корта юный лорд укра­ сил лампами в греческом стиле, обставил оттоманкой и кро­ ватью с балдахином. Он имел слугу и лошадь и в уже первом триместре написал кузине Августе, что чувствует себя “неза­ висимым, как немецкий принц, который чеканит собствен­ ную монету”. Из комнат на втором этаже Байрон смотрел на библиотеку Рена, где ныне он увековечен в мраморе.

ТРОЕ ДЛЯ ТРОИЦЫ Изначально Невилз-корт был открыт со стороны реки и выглядел вполне по-домашнему. Монументальное западное крыло он приобрел, когда учитель Ньютона, ректор Иса­ ак Барроу (“Бог всегда действует геометрически”), попро­ сил своего друга Кристофера Рена построить для колледжа новую библиотеку. Рен сделал это без гонорара, создав свой кембриджский шедевр (1676—1685). Библиотека Тринити колледжа превосходит университетскую библиотеку так же, как часовня Кингз-колледжа —университетскую церковь. Рен спроектировал вытянутое в длину здание с открытым колон­ ным залом на первом этаже, подобно большим залам в антич­ ных гимнасиях. Высокие окна над аркадами подхватывали ритм полуциркульных арок;

большие, спокойные волны из кеттонского камня, тщательно обработанного каменотесом Рена Робертом Грамбольдом, на свету меняли цвет с кремо­ вого на персиковый. С балюстрады на крыше во двор смо­ трят четыре статуи, аллегории теологии, юриспруденции, физики и математики, созданные придворным скульптором Вильгельма III. Насколько богато украшена стена, выходящая во внутренний двор, настолько же просто и строго выглядит фасад, выходящий на реку, расчлененный тремя портиками с колоннами —вполне достаточно для Бакса, который в то вре­ мя не был парком.

Один-единственный барочный прием доказывает кон­ структивно-математический гений Рена. Верхний этаж, где расположена библиотека, начинается не над триглифным фризом, как кажется снаружи, а непосредственно под арка­ дой. Дополнив арки люнетами, Рен скрыл истинную высоту этажа. Опустив уровень пола, он выиграл пространство как под полки, так и под большие окна, получив очень простор­ ный и светлый зал. В строительстве этой библиотеки, гораз­ до более монументальной, чем кажется снаружи, Рен следо­ вал великим образцам Ренессанса (библиотека Лауренциана работы Микеланджело во Флоренции и библиотека Сансови­ но в Венеции).

КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА А что за интерьер! Сорок шесть метров в длину, двенадцать в ширину и столько же в высоту —дворец для книг с логовами для чтения между полками, которые впервые расположились вдоль стены и под прямым углом к полкам, — комбинация ан­ глийской стеллажной системы и континентального читально­ го зала. Рен спроектировал табуреты и столы с вращающими­ ся пультами для книг в учебных кабинетах, а также книжные полки из дуба, мореные в розовый цвет под кедр. Резьба же, напротив, выполнена из липы, причем так виртуозно, как это было под силу в то время только одному человеку — Гринлин­ гу Гиббонсу, гражданину природы, как восславил его Горацио Уолпол, который “дереву придает свободную и воздушную легкость цветов”. Между 1691 и 1695 годом Гиббонс украсил книжные шкафы Тринити-колледжа цветочными гирлянда­ ми, фруктами, щитами и эмблемами. На одной из двадцати че­ тырех основных панелей на самом верху сидит, приготовив­ шись к прыжку, резной кузнечик. Имеется даже мраморная статуя шестого герцога Сомерсетского, тогдашнего канцлера университета, — правда, неуклюжая, так как мрамор не был привычным материалом для Гиббонса.

Любое большое помещение в этом колледже превраща­ ется в чертог героев Валгаллы. Звезды Тринити-колледжа за­ полняют не только часовню и холл, но и библиотеку. Двой­ ную почетную стражу перед книжными шкафами и над ними несут ряды мраморных бюстов — Бэкон, Бентли, Ньютон, старые знакомые и давно забытые имена, лучшие из которых являются работами Рубийяка (начиная с 17 5 1 года) — вместе с греческими, римскими и английскими мыслителями и поэ­ тами, будто на этом Олимпе знаний выпускниками Тринити колледжа стали даже Сократ, Цицерон и Шекспир.

Далее мы подходим к черно-белой мраморной плите в кон­ це зала. Перед большим южным окном сидит на пьедестале лорд Байрон, “изо всех сил старающийся выглядеть несчаст­ ным”, по словам Бертеля Торвальдсена, которому поэт по­ зировал в Риме. В погребении в Вестминстерском аббатстве ТРОЕ ДЛЯ ТРОИЦЫ скандальному автору было отказано соборным капитулом;

не разрешили и установить надгробный памятник в натуральную величину, так что в результате мраморная скульптура года обрела прописку в библиотеке байроновского колледжа.

Завершает этот апофеоз славы барочная роспись по стеклу:

Cantabrigia, воплощенная alma mater, представляет своих су­ перзвезд Ньютона и Бэкона королю Георгу III, окруженному аллегорическими фигурами Британии, Славы и нимфами в легких одеждах.

Мы почти забыли, что главное в библиотеке — книги. Из почти двухсот тысяч томов, хранящихся в библиотеке Рена, примерно пятьдесят пять тысяч были изданы до 1820 года.

Из этого океана слов, как коралловые рифы, выступают от дельные блоки: собрание ранних изданий Шекспира, Рот шильдовская коллекция английской литературы x v i i i века, личная библиотека Ньютона вместе с его прогулочной тро­ стью и собрание итальянского экономиста из Турина Пьеро Сраффа, которого в 1927 году Мейнард Кейнс позвал в Кем­ бридж и который провел остаток жизни членом Тринити колледжа. К сокровищам реновской библиотеки относят и Библию для ботаников, Historia Plantarum (1686—1704), члена Тринити-колледжа Джона Рея. На этом энциклопедическом описании двадцати тысяч видов растений покоится система Линнея. Но книжные радости предназначены не только для ученых. В витринах библиотеки Рена выставлены кое-какие жемчужины и для библиофилов-любителей, такие как руко­ пись “Винни Пуха”, который превзошел славой байроновско­ го медведя и чей автор А. А. Милн учился в Тринити-колледже (к сведению паломников: Уэвелл-корт, лестница Р)\ рукописи стихотворений Джона Мильтона и А. Э. Хаусмана, издание “Благочестивого пахаря” xiv века, когда стали появляться пер­ вые тексты на общеупотребительном языке и английский пришел на смену французскому даже в придворном общении.

К книжным редкостям Тринити относятся также инкунабулы, книжные миниатюры, более тысячи двухсот средневековых КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА рукописей, в том числе издание Св. Иеронима, где красочно выписанная буквица Л читается как пародия на тьюторов:

мужчина учит азбуке дрессированного медведя (хи век). Ла­ тинская копия письма апостола Павла, сделанная, вероятно, каким-то ирландским монахом, — старейший манускрипт би­ блиотеки Тринити-колледжа (viii век).

В сейфе колледжа хранится наследие Людвига Витген­ штейна: его дневники, заметки, тысячи машинописных стра­ ниц. Витгенштейн вернулся в Кембридж в 1929 году. “Вчера долго сидел в саду Тринити и думал: поразительно, как хоро­ шее физическое развитие всех этих людей сочетается с пол­ ной бездуховностью”, —записал он в дневнике. Десятью года­ ми позже Витгенштейн стал преемником Джорджа Эдварда Мура, вступив в “абсурдную должность профессора филосо­ фии”, по его собственному выражению. В небольшом кругу учеников (“Мои лекции — не для туристов”) он обозначал границы языка и мышления — запинаясь и умолкая, витиева­ тыми, афористичными предложениями, — седой, сухопарый человек энигматической ясности, которого может понять только зеленый человечек с Марса, с которым он дискутиру­ ет в фильме Дерека Джармена “Витгенштейн”. После таких семинаров он совершенно выбивался из сил и, чтобы рассла­ биться, сразу отправлялся в кино —как правило, на американ­ ский вестерн.

Витгенштейн жил на другой стороне Тринити-стрит в спартанских условиях, в маленькой квартире, выходившей во Уэвелл-корт. Этажом ниже жил лирик и профессор латыни А. Э. Хаусман. Два члена Тринити-колледжа, один гомосексу альнее другого, оба с тяжелым характером — ситуация явно не из простых. Хаусман во всяком случае так не любил фило­ софа Витгенштейна, что в одной настоятельной ситуации не позволил ему воспользоваться своим туалетом.

В середине xix века Тринити-колледж распространился через Грейт-гейт в старый город. Уэвелл-корт (1859—1868) был построен в стиле тюдоровской готики по проекту Энто­ ТРОЕ ДЛЯ ТРОИЦЫ ни Сальвина и назван по имени тогдашнего ректора Уильяма Уэвелла — тьютора Теккерея и Теннисона, викторианского ученого-полиглота, человека “неукротимой энергии и безгра­ ничной надменности” (Ноэль Аннан).

Рядом с Уэвелл-кортом возвышается Вольфсон-билдинг, пятиэтажное студенческое общежитие с двумя фонарями, похожими на опрокинутые пирамиды (1968—1972). Вавилон­ ским зиккуратом смотрится это новое здание в историческом центре. Рядом находится еще одно общежитие для студентов Тринити-колледжа, Блю-Боу-корт, в эстетическом плане более удачный проект Ричарда Маккормака (1996).


Весь квартал между Тринити-стрит и Сидней-стрит, Грин стрит и Олл-Сэйнтс-пассаж принадлежит Тринити-колледжу, крупнейшему землевладельцу Кембриджа. Если кому-то, как студентам Тринити-колледжа, повезет поселиться в бывшем отеле “Блю Боу” прямо напротив колледжа, то у него будет повод для радости каждый раз, когда он спускается в бар на первом этаже со звучным и не требующим объяснений назва­ нием “Ха! Х а!”.

От Моста вздохов к Свадебному торту:

Сент-Джонс-колледж Кража, убийство, инцест, явное прелюбодеяние или распутство, лазанье через стены или открывание ворот в ночное время... караются изгнанием из кол­ леджа.

Из статута Сент-Джонс-колледжа (xvi в.) ежду посещениями колледжей необходима М пауза. Литературная пауза в Кембридже на­ зывается “Хефферс”, книжный магазин на Тринити-стрит. Этот аналог оксфордского книжного магазина “Блэкуэлле” в 1876 году основал человек, не имевший ни малейшего отноше наукам — Уильям Хеффер, сын фермера с болот Кембрид­ жшира. Название “Хефферс” стало привычным к 1999 году, когда внук основателя продал фамильное дело фирме “Блэку­ элле ”. Эта смена владельцев, считают там, была равнозначна ничьей в лодочных гонках. “Х ефферс” продолжает грести под своим именем, но у руля уже “Блэкуэлле”. У одного из ше­ сти филиалов “Хефферс” — детского книжного магазина на Тринити-стрит —витрины сохранились со времен Регентства.

Дома из обожженного кирпича x v i i i и x i x веков, внизу —лав­ ки, наверху — квартиры, легкий изгиб улицы, небольшая пло­ щадь с лавками и березами. Парк Олл-Сэйнтс-гарден прежде был кладбищем возле давно снесенной церкви. По выходным дням ремесленники расставляют тут свои палатки.

Розовым цветом отливает тюдоровский кирпич Сент Джонс-колледжа. Сторожевая башня с ромбовидным узором ОТ МОСТА ВЗДОХОВ К СВАДЕБН ОМУ ТОРТУ из голубого обожженного кирпича и четырьмя восьмиуголь­ ными угловыми башенками — одна из самых классических в Кембридже. Сент-Джонс-колледж, как и его сосед Тринити колледж, сразу же живописно представляет посетителям весь штат своих основателей. Два трагелафа, сказочных существа с телом антилопы, головой козы и слоновьим хвостом, дер­ жат увенчанный короной герб леди Маргарет Бофор, матери Генриха VTI. Здесь даже роскошнее, чем в Крайстс-колледже, основанном ею ранее, представлены эмблемы Тюдоров: пада­ ющая решетка и алая роза Ланкастеров. Пышно цветут на ге­ ральдическом поле маргаритки и незабудки, цветочная игра слов в честь леди Маргарет, чей девиз был: “Чаще вспоминай меня”. Но златокудрая фигура 1662 года в нише под готиче­ ским балдахином — вовсе не царственная благодетельница, а духовный покровитель колледжа, евангелист Иоанн со свои­ ми атрибутами: орлом и кубком со змеей. Ему была посвящена монастырская больница августинцев (ок. 1200 года), на чьих обширных землях через два года после смерти леди Маргарет и был в 1 5 1 1 году построен Сент-Джонс-колледж. Движущей силой этого мероприятия стал ее душеприказчик, епископ Джон Фишер.

Как только минуем красивый гофрированный дубовый портал и пройдем под веерным сводом 15 16 года, перед нами откроется цепь дворов и зданий постройки от начала x iii до конца хх века, тянущаяся через реку в парк до Куинс-роуд, об­ щей протяженностью более полукилометра. “Это словно ма­ ленький город”, — говорит Дон, один из привратников. По площади Сент-Джонс-колледж —самый большой, а студентов и денег больше только в Тринити-колледже.

Здесь возможно все, как можно видеть у входа на лестницу G b первом дворе, где мы читаем: “Олень, 15 ноября 1777 года”.

По-видимому, олень смог подняться до половины лестницы, прежде чем был убит охотниками. Первый двор является ста­ рейшей частью колледжа, и здесь на лестнице F некогда жил юный Вордсворт. Сегодня он не узнал бы противоположно­ КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА го крыла: часовню, куда он ходил, стоявшую здесь со времен больницы Св. Иоанна, давно снесли и на газоне остался толь­ ко фундамент. За ним —часовня в неоготическом стиле, слиш­ ком большая для этого двора. Правда, в трапезной Вордсворт обнаружил бы свой портрет.

Трапезная с массивным балочным сводом, украшенным позолотой, — одна из самых красивых в Кембридже: чистый тюдоровский стиль со вторым викторианским эркером. Та­ кие эркерные окна на уровне почетного стола встречались уже в средневековых поместьях, чтобы господа могли тра­ пезничать при свете. Над местом ректора, как почти в каж­ дом колледже, висит портрет основателя: Маргарет Бофор в белом чепце аббатисы на коленях перед часословом. Роу­ ленд Локи, ученик Николаса Хильярда, написал этот портрет в 1598 году, спустя почти девяносто лет после ее смерти. За образец он взял скульптурное изображение на ее саркофаге в Вестминстерском аббатстве. Иоанниты, студенты Сент Джонс-колледжа, любят свою основательницу, и старейший яхт-клуб в Кембридже, основанный в 1825 Г°ДУ» был назван в ее честь. Из-за ярко-алых спортивных курток членов этого клуба в обиход вошло слово “блейзер”, которое теперь обо­ значает любую спортивную куртку или кофту яркого цвета.

Портретная галерея колледжа предлагает небольшой ас­ сортимент знаменитых иоаннитов, от лорда Бергли, самого влиятельного министра и университетского политика при дворе Елизаветы I, до премьер-министра королевы Викто­ рии лорда Палмерстона. Гуманист Роджер Эшем, наставник Елизаветы I, ее астролог Джон Ди, английский Нострада­ мус, праведный Филип Говард, которого она оставила уми­ рать в Тауэре, — все они вышли из Сент-Джонс-колледжа. За естественно-научную славу колледжа отвечают такие лауреа­ ты Нобелевской премии, как Поль Дирак, Эдвард Эпплтон и физик-ядерщик Джон Кокрофт. Не будем также забывать, что именно выпускники Сент-Джонс-колледжа первыми пересек­ ли Антарктику по суше (сэр Вивьен Фукс, 1957) и провезли ОТ МОСТА ВЗДОХОВ К СВАДЕБН ОМУ ТОР ТУ нас “автостопом по галактике” (Дуглас Адамс в его книге под таким же названием, 1979).

Часовня Сент-Джонс-колледжа скорее похожа на большую приходскую церковь, чем на университетскую часрвню. Она была построена по проекту сэра Джорджа Гилберта Скотта ( 1 8 6 3 —1 8 6 9 ) в стиле конца x i i i века и представляет собой мону­ ментальное недоразумение. Пропорции здания так же плохо сочетаются с его окружением, как и строительный материал, известняк вместо жженого кирпича. Многоугольную апсиду Скотт подсмотрел в Сен-Шапель в Париже, Т-образную гори­ зонтальную проекцию с поперечным зданием и средокрест­ ной башней — в оксфордских университетских часовнях. На то, что раздражало современников, теперь смотришь спо­ койнее. Эта часовня —внушительный пример неоготической церковной архитектуры с классическим примером декора викторианской эпохи. Красный гранит, зеленый серпентин, мрамор разных цветов —расходы колледжа оказались такими же колоссальными, как и башня часовни. И хотя в ней есть два проема для колоколов, колоколов там нет.

Английская любовь к игре слов — постоянный источник радости, даже по ту сторону жизни. В притворе часовни сто­ ит саркофаг Хью Эштона, одного из первых членов колледжа, скончавшегося в 1522 году. Решетка и надгробный памятник украшены ребусом, в котором зашифровано его имя: ясень, растущий из бочки (ash-tun). Двойной смысл подчеркивает и двойственная фигура самого Эштона: верхняя в академиче­ ской мантии, нижняя —в виде скелета.

Члены колледжа до сих пор собираются в часовне для выбора ректора, но в вечерней службе могут принимать участие все желающие. Мальчики из хора и “джентльмены Сент-Джонс-колледжа” славятся среди знатоков совершенно особенным звучанием. Кто слышал в первую среду Великого поста Miserere Грегорио Аллегри, не забудет этого исполнения, как и хорала, который поют мальчики на самом верху башни каждый год в полдень на праздник Вознесения. Лишь два кем­ КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА бриджских колледжа могут позволить себе собственную хоро­ вую школу, Кингз-колледж и Сент-Джонс-колледж. На протя­ жении сорока лет до 1991 года хором Сент-Джонс-колледжа руководил валлиец Джордж Гест, завоевавший мировую славу гастролями по всему свету;

его хор выступал даже в Сидней­ ском оперном театре.

Никакой другой колледж не создает подобного ощущения осевой симметрии и архитектурного единства, как три двора Сент-Джонс-колледжа, идущие уступом один за другим между улицей и рекой.

Как эхо привратного дома, еще одна сторожевая башня сто­ ит в конце второго двора, построенного в 1598—1602 годах на средства графини Марии Шрусбери, изображение которой мы видим над портиком. “Она умерла на эшафоте, —рассказывает привратник Дон и дергает шеей, —в те времена это было очень просто”. Затем Дон показывает мне помещения, которыми чле­ ны колледжа пользуются только в торжественных случаях: зал собраний на втором этаже северного крыла (1599—1601). Это бывшая ректорская “длинная галерея” длиной около тридцати метров с богато украшенным лепным потолком;

ее стены об­ шиты панелями, повсюду серебряные подсвечники —елизаве­ тинский интерьер, красивее которого не сыщешь во всем Кем­ бридже. “Его длина почти двадцать четыре метра, — говорит Дон. —Здесь могут разместиться сто восемьдесят гостей”.

Одновременно с третьим двором в x v i i веке Сент-Джонс колледж получил и новую библиотеку. Это северное крыло заканчивается у реки эркером, на котором стоит дата: год. Сквозь стрельчатое ажурное окно на второй этаж пада­ ет какой-то архаический свет, освещая вытянутое помещение в позднеготическом стиле, которое из-за стеллажной систе­ мы хранения книг производит совершенно средневековое впечатление. Дубовые шкафы с книгами украшены орнамен­ том в ренессансном стиле, а с торцовой стороны есть двер­ цы, за которыми можно найти перечень книг. К приятным сюрпризам относятся и низкие табуреты для ног. Раньше их ОТ МОСТА ВЗДОХОВ К СВ АДЕБНОМ У ТОР ТУ было по числу мест для чтения, по два ца каждый пюпитр: так даже низкорослые читатели могли пользоваться пюпитрами, не рискуя отморозить ноги.

В верхней библиотеке колледж хранит только книги, изданные до 1800 года, — тогдашний академический канон античных, теологических и естественно-научных трудов, включая и самый ранний в Англии справочник по родовспо­ можению (De arte natandi, 1587). Этажом ниже, в огнестойкой климатической камере, хранится около двухсот шестидесяти иллюстрированных средневековых рукописей. Там же лежит и изумительный часослов в переплете из кожи ягненка, кото­ рый леди Бофор подарила своей придворной даме, предпо­ слав этому такие строки: “Моей дорогой леди Ширли, моли­ тесь за меня”.

В библиотеке Сент-Джонс-колледжа хранятся первые из­ дания знаменитых выпускников, чайная чашка и пресс-папье Уильяма Вордсворта, фотографии Сесила Битона, который начинал учебу с намерением “стать эстетом-фанатиком”. В то время он был слишком застенчив, но через три года, когда по­ кинул колледж без ученой степени, стиль его костюмов и сцени­ ческих декораций для студенческих постановок в Кембридже уже привлекал широкое внимание. То же самое относилось к его первой фотосессии в журнале Vogue в 1924 году, где он пред­ ставил потрет Джорджа Рейнольдса в роли герцогини Мальфи.

Большая часть книг, свыше восьмидесяти тысяч томов, хранится в соседнем новом здании библиотеки. Архитектор Эдвард Каллинан в 1993 году расширил викторианское за­ падное крыло Чепел-корта, достроив поперечное здание из красного кирпича со вставками из известняка, увенчав его фонарем из стали и стекла, который функционирует как вен­ тилятор с сенсорным управлением, а видом напоминает стоп­ ку китайских шляп.

Из старых дворов Сент-Джонс-колледжа через реку Кем переброшены два моста. Олд-бридж, обрамленный балюстра­ дами, спроектировал превосходный каменотес Рена Роберт КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА Грамболд (1709—17 12 ). Второй — экстраваганза в неоготиче ском стиле от Генри Хатчинсона под названием Мост вздохов (18 3 1), задуманный по образцу одноименного моста в Вене­ ции. Когда летом кембриджские гондольеры, стоя на корме остроносых яликов и небрежно пользуясь длинными шеста­ ми, словно прогулочной тростью, проводят лодки под арка­ ми моста, лучшей картинки для рекламного проспекта и не придумаешь. Крытым мост сделали из-за статута колледжа, предписывавшего студентам ночью казарменное положение в стенах учебного заведения. Поэтому и ажурные окна моста не застеклены, а забраны решетками. Как видим, оснований для вздохов более чем достаточно.

Средневековой фата-морганой должен был казаться со­ временникам Нью-корта, со строительством которого Сент Джонс-колледж впервые расширился на другую сторону реки (1826—18 3 1). Крестовый ход с готическими окнами и зубча­ тым венцом связывают два внешних крыла, в центре возвы­ шается увенчанная фонарем сторожка с башнями по бокам, а аркбутаны, фиалы и контрфорсы доводят стиль до неого тического крещендо. Это сооружение немедленно прозвали Свадебный торт. Благодаря светлому кеттонскому известняку, стилистически цельный ансамбль Нью-корт ярким пятном выделяется на зеленом полотне Бакса — прекрасный пример готического возрождения с классическими элементами, по­ строенный по проекту Томаса Рикмана и его ученика Генри Хатчинсона.

Кстати, именно Рикман ввел в обиход понятия “ранний английский”, “декоративный” и “перпендикулярный” стиль — термины, с помощью которых мы классифицируем англий­ скую готику.

Каменный орел над килевидной аркой ворот Ныо-корта стал предметом множества студенческих шуток. Этот атрибут святого покровителя колледжа то красили в красный цвет, то надевали ему на шею галстук-бабочку или водружали на голову шляпу.

ДВЕ ТЫ СЯЧ И ДЕВЯ Т Ь С О Т ТРИ КНИГИ И ОДИН ДНЕВНИК Привратник Сент-Джонс-колледжа может порассказать и не такое: “Однажды мы с крыши сбросили рояль прямо в реку —да, вот это была шутка”.

Сент-Джонс-колледж не заканчивается и за Нью-кортом, и он по-прежнему готов удивлять. На берегу реки начина­ ется образцовый участок с университетской архитектурой хх века: здание длинными, плавно изгибающимися линиями пересекает парк, образуя открытые дворы и чередуя стены с деревьями —диалог с ландшафтом в стиле питтореск, пользу­ ясь современным лексиконом. Криппс-билдинг от Пауэлла и Мойи (1963—1967) — это студенческое общежитие на двести человек, почти в четыре раза больше, чем было студентов колледжа в xvi веке. Есть также пентхаусы для преподавате­ лей и вечеринки на крыше для всех остальных.

Когда труппа Lady Margaret Players показывает новую пьесу, любители театра Сент-Джонс-колледжа собираются в Школе Пифагора. Этот массивный каменный дом, построенный око­ ло 1200 года (один из самых старых в стране), в 1270 году был приобретен Уолтером де Мертоном как возможное приста­ нище для оксфордских школяров. Лишь в 1959 году Мертон колледж продал свой эксклав Сент-Джонс-колледжу вместе с соседними фахверковыми зданиями, известными как Мертон холл (xvi— xvii век).

Широкие возможности для общения с природой Сент Джонс-колледжу обеспечивает его парк в Баксе. У Ланселота Брауна имелись свои представления о естественном, и сад, который он разбил в 1 778 году для членов колледжа, был из­ вестен просто как “глушь”. Там растут старые дубы, каштаны и лириодендроны, а весной под деревьями расцветают малень­ кие золотистые нарциссы, которые обессмертил в своих сти­ хах Вордсворт.

Две тысячи девятьсот три книги и один дневник:

Сэмюэль Пепис в Магдален-колледже Прогулялся в Магдален-кояледж... и вдоволь напил­ ся местного пива, которое показалось мне лучшим из тех, что я пивал.

Сэмюэль Пепис (25 мая 1668 г.) ike по-английски щука;

pickerel — щуренок, a Pickerel P Inn — излюбленная пивная щурят из Магдален-кол леджа, расположенного наискосок от нее. Пять трактиров стояло когда-то на небольшом расстоя­ нии друг от друга между рекой и перекрестком у конца Кастл-стрит и по меньшей мере столько же борде С “домом Магдалины”, исправительным заведением для про­ ституток, у Магдален-колледжа общее только то, что святая покровительница колледжа является и патронессой раскаяв­ шихся блудниц.

Много поколений студентов колледжа отмечали в этой пивной свои победы и поражения;

стены паба увешаны груп­ повыми фотографиями игроков в регби и хоккей, футболи­ стов и членов общества “Виверны”. Чтобы стать членом этого эксклюзивного спортивного клуба, нужно за три минуты вы­ пить три пинты пива, последнюю — пополам с водкой. И все же имидж мачо существенно пострадал с тех пор, как колледж в 1988 году, последним в Оксфорде и Кембридже, допустил в свои ряды студенток. Этот бастион “старых итонцев” долго славился тем, что его студенты больше интересуются разведе­ ДВЕ ТЫ СЯ Ч И ДЕВЯ Т ЬС О Т ТРИ КНИГИ И ОДИН ДНЕВНИК нием собак, чем учебой. Небольшое викторианское собачье кладбище в Феллоус-гарден —последнее подтверждение этой легенды. Так и лежат в академической земле Бамбл и Неттл, Ти-Ти и “верный пес Тим”. Магдален-колледж, который всег­ да произносится mo.dlin и пишется всегда с е на конце в от­ личие от оксфордского Магдален-колледжа — единственный из старых колледжей, построенный на западном берегу Кема.

Там в 1428 году бенедиктинцы основали свою орденскую кол­ легию. После роспуска монастыря Бэкингем-колледж, как он тогда назывался, достался лорду Томасу Одли, лорду-канцлеру Генриха VIII, который и основал его вновь под названием колледж Св. Марии Магдалины в 1542 году. Его наследники, Невиллы, до сих пор обладают правом назначать ректора колледжа.

Как и сам колледж, первый двор (ок. 1430—1580) тоже не­ большой и уютный. Герб монастыря на некоторых порталах еще напоминает о днях орденской коллегии. В восточном флигеле с фонарем, похожим на телескоп, располагается трапезная, над входом в которую начертан девиз основателя колледжа — “Береги свою честь”, который студенты любят трактовать как “Береги свою печень”. Очарование трапезной придает галерея, украшенная богатой резьбой;

из нее, как в камерном театре, можно смотреть вниз на столы с мерцаю­ щими свечами. Обед при свечах —это будни колледжа, потому что в трапезной и по сей день нет электрического света (хотя, разумеется, есть выход в Интернет).

Если бы я мог выбирать, с кем из мужчин Магдален колледжа, чьи портреты висят в холле, провести вечер, то вряд ли нашел бы спутника занятнее, чем Сэмюэль Пепис.

Бонвиван эпохи Реставрации — таким изображен он на пор­ трете, написанном сэром Питером Лели (или его ассистен­ том) в 1673 году, сразу же после получения Пеписом должно­ сти в Адмиралтействе. И все же своему колледжу он оставил потрясающий автопортрет в книгах — Bibliotheca Pepysiana во втором дворе колледжа.

КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА Большинство книжных собраний x v i i века давно рассея­ лось по миру. Библиотека Пеписа чудесным образом сохра­ нилась полностью, причем именно в том виде и в таком же порядке, какой был заведен в его лондонской квартире при его жизни. Это была в высшей степени современная библио­ тека с застекленными книжными шкафами, первыми в своем роде в Англии, изготовленными в 1666 году Томасом Симпсо­ ном, столярным мастером Адмиралтейства. Шкафы к тому же были сколочены из корабельных досок —из дуба, а не из крас­ ного дерева или ореха, как было принято. Действуя столь же экономно и системно, как при наведении порядка во флоте, Пепис обустраивал и свою библиотеку: двенадцать шкафов, в каждом примерно по двести пятьдесят книг, поставленных в два ряда, из экономии места книги подобраны по размеру (и, разумеется, по авторам и тематике). Вся библиотека за­ нимает небольшое помещение на втором этаже над аркадами, и ее компактность весьма показательна. Пепис был убежден, что библиотека образованного человека должна содержать лишь то, что он может освоить сам, что отражает его интере­ сы и сферу деятельности. В любом случае это гораздо больше, чем решаются позволить себе многие нынешние школьные мудрецы.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.