авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 14 |

«OXFORD 8c CAMBRIDGE P S eter ager OXFORD & CAMBRIDGE AN U N C O M M O N HISTORY SCHOFFLING & ...»

-- [ Страница 11 ] --

Для Пеписа детали повседневности были не менее важ­ ными, чем идеи Платона, а чтение произведений классиков столь же естественно, как и ньютоновских “Начал матема­ тики”, на издание которых он как президент Королевского общества давал официальное разрешение.

В витринах, защищенных от света, хранятся некоторые раритеты его библиотеки: инкунабулы Кэкстона, первые нот­ ные записи полифонической музыки, средневековые руко­ писи, альбом для рисования с потрясающими акварельными рисунками зверей {Monk's Drawing Book, ок. 1400 года). В боль­ ших кожаных фолиантах Пепис хранил гравюры Дюрера, Рембрандта, тысячи графических работ — портреты, библей­ ские сюжеты — и целую коллекцию образцов каллиграфиче­ ДВЕ ТЫ С Я Ч И ДЕВЯ Т ЬС О Т ТРИ КНИГИ И ОДИН ДНЕВНИК ского письма от vii века до времени Пеписа. Пепис собирал также баллады и народные книги, так называемые Penny Merri­ ments —своеобразный срез поп-культуры x v i i века. И, конечно, материалы о его служебной деятельности во флоте: письма, меморандумы, статистические отчеты, иллюстрированный инвентарный перечень вооружения на флоте Генриха VIII, провиантский список испанской Армады, корабля за кора­ блем —сокровищница необыкновенных документов.

Пепис переплел свои книги In Decency and Uniformity (благо­ пристойно и единообразно). На каждом экземпляре стоит его имя, герб, экслибрис с его портретом и эмблемой — канат и якорь, двойной картотечный номер и его девиз, который мы также могли прочесть над входом в библиотеку —сентенцию из цицероновского “Сна Сципиона”: “Дух каждого человека — это и есть человек”.

Все, что являла собой в те времена книжная культура, представлено в этом собрании: эстетика, разум и красота во всем —в слове, печати и переплете, от каждой буквы на пере­ плете до книжных шкафов и библиотеки в целом.

Этот поистине изысканный кабинет Пепис, умерший без­ детным, в 1703 году завещал своему колледжу, “на пользу по­ томкам”. Педантичный Пепис оговорил, что его библиотека, которую он воспринимал как самостоятельное произведение искусства, должна сохраниться в неприкосновенности, “ни одной книгой больше”. “Ни одну из двух тысяч девятисот трех книг нельзя выносить из этого помещения, даже рестав­ рируют их здесь, на месте”, — говорит библиотекарь Ричард Лакетт. Если какая-нибудь книга потеряется, будет украдена, продана или, наоборот, добавлена, вся библиотека целиком отходит Тринити-колледжу. Однако Тринити-колледж, гово­ рит доктор Лакетт, уже лишился своих прав, так как нерегу­ лярно исполнял свои обязанности по надзору за библиотекой.

Лишь ректор Магдален-колледжа может дать разрешение на вынос книги из библиотеки Пеписа, да и то раз в году. С 18 года этой привилегией не воспользовался ни один ректор.

КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА И наконец, доктор Лакетт показывает мне книгу книг, дневник Сэмюэля Пеписа.

Оригинал рукописи содержит около трех тысяч ста страниц, шесть томов в коричневом переплете из телячьей кожи, написан чернилами на нелинованной бумаге, калли­ графическим разборчивым почерком человека с ясными мыслями и любовью к порядку. Записи Пепис часто делал поздно ночью, при свете свечи, напрягая зрение. Из страха ослепнуть в 1669 году он перестал вести дневник после того, как в течение десяти лет редкий день оставался без записи.

Ведь он уделял внимание не только значительным событи­ ям —реставрации монархии, чуме, лондонскому пожару, —но с такой же скрупулезностью и откровенностью описывал и собственные будни, мечты, настроения, адюльтеры, пользу­ ясь при этом скорописью, которую изучил еще студентом, а вовсе не тайным шифром, как долго считалось. В 18 19 — годах студент Сент-Джонс-колледжа расшифровал стено­ граммы Пеписа. Причем ключ к дневникам все это время хранился в библиотеке: Tachygraphy Томаса Шелтона, сте­ нографическая система 1626 года, которой и пользовался Пепис.

Бросим еще один взгляд на здание, которое теперь носит его имя. Надпись над центральной аркой колоннады —Biblioth еса Pepysiana, 1724—не сообщает ни первоначального назначе­ ния здания, ни дату постройки. Библиотеку перенесли сюда в 1724 году, но документы об истории строительства здания со­ общают немного. Центральный блок с двумя боковыми фли­ гелями и двойными щипцами, светлый известняковый фасад, классически симметричный, задний фасад елизаветинской эпохи из красного кирпича, выходящий в сад, — строитель­ ство начато около 1585 года. Почти сто лет спустя строитель­ ство было завершено;

орнамент на антрвольтах и окна — до­ бавление XVIII века. Библиотека Пеписа — это уникальный опыт, и в конце я могу лишь повторить его слова: “Итак, я уда­ ляюсь, премного довольный”.

ДВЕ Т ЫСЯЧИ Д ЕВЯ ТЬ С ОТ ТРИ к н и г и и о д и н ДНЕВНИК Лучше всего сохранившийся средневековый жилой ан­ самбль находится напротив колледжа на Магдален-стрит. За фахверковыми домами, поражавшими еще Пеписа, Магдален колледж обустроил еще три двора. Вход бывшей гостиницы Кросс-Киз-инн (дома № 25 и № 25а) ведет в Бенсон-корт. За­ тянуть “Страна надежды и славы” здесь отнюдь не неуместно, ибо текст к музыке Эдварда Элгара для этого гимна, который и по сей день является хитом последней ночи двухмесячного фестиваля классической музыки ВВС, написал ректор Модлин колледжа А. С. Бенсон, с прибыли от которого, как говорят, он профинансировал строительство двора Бенсон-корт. Реа­ лизована была лишь треть от того, что предполагалось по плану, — один чересчур длинный и громоздкий кирпичный корпус по проекту архитектора Эдвина Лаченса (1930—1932).

Слава богу, что у знаменитости не получилось сделать больше.

Если бы все шло, как он задумал, пришлось бы сносить остав­ шиеся здания XVI века, которые его коллега Дэвид Робертс в 1950-е годы заботливо приспособил под общежитие.

Скромные новостройки завершают “поселок” —сельскую, домашнюю часть Магдален-колледжа, к которой относится и Мэллори-корт, названный в честь бывшего студента, альпи­ ниста Джорджа Мэллори. Он погиб в 1924 году на вершине Эвереста, где и нашли его тело, правда, только в 1999 году. На вопрос, почему он хочет покорить Эверест, Мэллори ответил кратко: “Потому что он есть”.

Круглые церкви, эксцентричные клубы и колледж, полный петухов Дебаты - это публичные беседы с удовольствием, раз­ говор, который имеет цель, оргазм без пачкотни.

Клуб “Кембридж-Юнион” И з всех мостов через реку Кем Магдален-бридж является единственным, где начиналась исто­ рия. На этом месте находилась первая и долгое время единственная переправа Грейт-бридж, которой Кембридж обязан своим названием.

Именно там римская Via Deuana из Колчестера пере ла Кем, который образовывал границу между Восточной и Центральной Англией. На смену бесчисленным деревянным мостам и одному каменному в 1823 Г°ДУ наконец пришел мост из литого железа, который в наши дни с некоторым содрога­ нием выдерживает вес современного транспорта.

Внизу, где плоскодонки ожидают клиентов, в конце ix века находился торговый порт викингов. Период завоевания до сих пор имеет слабый отзвук в названии церкви на Бридж стрит: это церковь Св. Клемента, который был святым покро­ вителем христианских моряков, обеспечивавшим безопас­ ность от мародеров-викингов. Более интересная церковь с архитектурной точки зрения находится немного ближе к цен­ тру города, где Сент-Джонс-стрит отделяется от старой рим­ ской дороги: это церковь Гроба Господня, больше известная здесь как Круглая церковь.

КРУГЛЫЕ ЦЕРКВИ, ЭКСЦЕНТРИЧНЫЕ КЛУБЫ И КОЛЛЕДЖ, ПОЛНЫЙ ПЕТУХОВ Это старейшая из пяти круглых церквей в Англии. Об­ разцами для них послужили римские и ранние христианские ротонды над гробницами, особенно над часовней Гроба Го­ сподня в Иерусалиме. Кембриджская Круглая церковь была построена около 113 0 года членами Братства Гроба Господ­ ня. Единственная сохранившаяся оригинальная часть — цен­ тральный купольный зал с закрытой галереей. Четыре корот­ ких закругленных контрофорса поддерживают галерею с еще более короткими, но не менее мощными устоями и двойными арками, и пространство выглядит одновременно стесненным и монументальным, с напряженной концентрацией энергии, как у штангиста перед решительным рывком. Все остальное кажется поверхностным. Северная часовня, южный притвор и алтарь были добавлены в xv веке. Радикальная реставрация была предпринята в 1841 году викторианским архитектором Антонио Сальвином, который реконструировал централь­ ную часть церкви в идеальной норманнской форме, с новыми круглыми арочными окнами, порталом с колоннами и кони­ ческой крышей. Круглая церковь по-прежнему могла бы быть благородным местом, если бы только кто-нибудь выдворил ме­ нял из храма;

их современный эквивалент называется Центр мемориальных оттисков* и выставка, с помощью которой так называемый Центр христианского наследия разрушает зри­ мую красоту своего лучшего экспоната.

Во время учебного года студенты устремляются в викто­ рианское кирпичное здание за Круглой церковью для участия в дебатах и вечеринках, которые проводит клуб “Кембридж Ю нион”. Он на несколько лет старше своего аналога в Ок­ сфорде, проводит такие же риторические ритуалы и пригла­ шает не менее видных ораторов, от полковника Каддафи до защитницы проституток Линди Сент-Клер, но так и не достиг статуса “Оксфорд-Юнион”. Причина этого может послужить поводом для создания интересного кинофильма.

* Коммерческая организация, которая занимается переводом на бумагу от­ тисков с бронзовых барельефов в старинных церквах Британии.

КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА 20 февраля 18 15 года “Кембридж-Юнион” провел свои первые дебаты в задней комнате заведения “Красный Лев” на Петти-Кыори. Два года спустя университетские власти запре­ тили ему проводить новые встречи, так как его члены осме­ лились обсуждать правительственную политику в Ирландии.

Это было многообещающее начало. В 18 2 1 году обществу снова разрешили собираться при условии, что оно будет воз­ держиваться от политических вопросов (разумеется, запрет давно отменен). Нынешние предложения отличаются шири­ ной охвата и тематической спецификой: “Этот дом считает, что запрет на охоту не поможет лисам” (1997). Среди ранних звезд был студент Тринити-колледжа Маколей, такой же бле­ стящий оратор, как и его современник Бульвер-Литтон, в то время как Теккерей выступил — или, вернее, промямлил — только один раз, что-то про Наполеона.

В 1866 году “Кембридж-Юнион” переехал в нынешнюю неоготическую резиденцию, построенную по проекту Алана Уотерхауса, получившего свой первый подряд в Кембридже.

В палате дебатов за винно-красным кожаным креслом пре­ зидента висят фотографии его предшественников, включая Мейнарда Кейнса и не менее пяти министров из кабинета Маргарет Тэтчер: Кеннета Кларка, Нормана Ламонта, Джона Сельвина Гаммера, Майкла Говарда и Дугласа Хэрда. Но это не единственная причина, по которой каждый год вносится предложение о вотуме недоверия правительству Ее Величе­ ства, радостно обсуждаемое перед неизбежным вердиктом в пользу этой инициативы. Как и в Оксфорде, подсчет голосов определяется выходом через соответствующую дверь.

Если мы повернем с Бридж-стрит на Джизус-лейн, то пройдем мимо единственной британской пиццерии, посвя­ щенной премьер-министру Уильяму Питту. Медальон с его портретом украшает тимпан над портиком небольшого вы­ беленного дома, где заседает Клуб Питта, основанный в 18 году в честь Уильяма Питта-младшего, чья карьера началась в Кембридже. Лишь эксклюзивный клуб, подобный этому, где КРУГЛЫЕ ЦЕРКВИ, ЭКСЦЕНТРИЧНЫЕ КЛУБЫ И КОЛЛЕДЖ, ПОЛНЫЙ ПЕТУХОВ традиционно встречаются очень состоятельные люди, может позволить себе иметь клубный дом, не говоря уже о пицце­ рии. Клуб Питта насчитывает сто членов, только мужчин, как мне сообщил его президент Дэвид Уоткин, эстет и член Питерхаус-колледжа. Какова его программа? “Просто непри­ нужденные беседы”. Эта программа распространялась и на Гая Бёрджесса, супершпиона и гомосексуалиста с безупреч­ ной родословной. Согласно его биографу Тому Дрибергу, за ланчем он выпивал бутылку немецкого вина.

За углом на Парк-стрит находится ADQ старейший в Ан­ глии университетский театр. “Любительский клуб драмы” был основан в 18 5 1 году и получил значительную поддержку от Эдуарда VII во время его учебы в Кембридже. Эдуард Винд­ зор, младший брат нынешнего принца Чарлза и патрон теат­ ра, заслужил здесь свое прозвище Балаганный принц. Он из­ учал историю в Джизус-колледже в 1980-х годах. Говорят, что поскольку он привез с собой множество слуг, то чувствовал себя как дома в обществе привратников колледжа, и его ско­ рее можно было найти у них, чем на регбийном матче.

Но когда я посетил Джизус-колледж, в привратницкой был другой регулярный посетитель: кот Бенсон, пользовавшийся своим “почетным правом на трапезу в колледже”. Хорошо помню совет, полученный от главного садовника Пемброк колледжа Ника Фирмена: “Если захотите вернуться, то воз­ вращайтесь в облике колледжской кошки”.

Во время его основания в 1496 году Джизус-колледж на­ ходился за городской стеной, настолько хорошо защищен­ ный заливными лугами от шума внешнего мира, что Яков I однажды высказал пожелание молиться в Кингз-колледже, трапезничать в Тринити-колледже, но учиться и спать в Джизус-колледже. Монастырское происхождение колледжа явствует из его официального названия — колледж Блажен­ ной Девы Марии, Св. Иоанна-евангелиста и достославной Cfc.

Радегунды. Бенедиктинские монахини около 115 0 года осно­ вали здесь женский монастырь в честь Св. Радегунды. Добро­ КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА детельный нрав этой тюрингской принцессы, увы, не послу­ жил примером для монахинь в конце xv века, ибо когда Джон Олкок, епископ Илийский, посетил монастырь, он нашел там только двух монахинь, и одна из них была сомнительной ре­ путации. Не дожидаясь Реформации, епископ Олкок закрыл монастырь и основал на его месте колледж в надежде сделать его более полезным (не говоря о благочестии).

Длинный, обнесенный стенами маршрут от Джизус-лейн до колледжа получил название Монастырская тропа. Теперь он больше известен как СЫтпеу но не от английского сло­, ва “камин”, а от французского chemin (путь). За стенами, где расположен сад колледжа, растут платаны. В конце этой ка­ менной тропы возвышается сторожевая башня привратного дома, величественный вход в другой мир.

Привратный дом Джизус-колледжа построен около года из красного кирпича с ромбовидным узором из кремо­ вых кирпичей на верхнем этаже с зубчатой надстройкой. Над балдахином, защищающим фигуру в нише, находится петух на шаре, эмблема епископа Олкока, образующая скульптурный ребус для двух слогов его имени, где шар означает all (все).

Петух в Библии кричит трижды, как и на гербе епископа, на гербе колледжа и повсюду, куда ни падает взор —каменные и деревянные петухи украшают дверные проемы, окна, перила, потолки и даже края скамей. Кроме того, в Джизус-колледже есть историческая коллекция бронзовых и серебряных пету­ хов и клуб под названием “Петухи”.

В тот момент, когда вы покидаете первый двор и входи­ те в Клойстер-корт, вас поражают мир и спокойствие этого монастырского анклава. Здесь есть маленькая квадратная лужайка, окруженная крытой галереей;

вокруг этой галереи, оставшейся от бывшего монастыря, епископ Олкок и постро­ ил свой колледж. Он снес боковые приделы несоразмерно большой монастырской церкви, превратил алтарное помеще­ ние и трансепт в часовню колледжа и сделал неф ректорской резиденцией. Студенты едят в бывшей трапезной монастыря, КРУГЛЫЕ ЦЕРКВИ, ЭКСЦЕНТРИЧНЫЕ КЛУБЫ И КОЛЛЕДЖ, ПОЛНЫЙ ПЕТУХОВ на втором этаже в северном крыле. На стенах зала, под кры­ шей из ореховых балок, неизбежные портреты знаменитых выпускников колледжа: архиепископа Кранмера, Роберта Мальтуса, Лоренса Стерна и Сэмюэля Тейлора Кольриджа.

Вы должны быть более или менее мертвым, чтобы получить место на этих стенах.

Часовня Джизус-колледжа занимает особое место среди часовен кембриджских колледжей. Любители музыки рукопле­ щут ее алтарю, поклонники прерафаэлитов восхищаются ее отделкой, а историки архитектуры увлекаются головоломкой ее элементов, от норманнских круглых арок в северном тран­ септе, старейшей части монастырской церкви (около 115 года) до узких окон с остроконечными арочными перемычка­ ми, которые имеют ранний английский вид, но фактически являются образцом викторианского Средневековья в духе кем­ бриджского Кэмденского общества. Архитектор О. У. Н. Пьюд­ жин, которому поручили реставрацию часовни в 1845 году, за­ менил перпендикулярное восточное окно епископа Олкока этими высокими арочными окнами. Для придания аутентич­ ности своему готическому стилю Пьюджин посетил Шартр­ ский собор, где изучил окна, откуда позаимствовал астрагалы и принцип оцинкованных железных рам и даже включил фраг менты шартрского стекла в восточные окна часовни Джизус колледжа. Но на этом его работа не закончилась. Он сконстру­ ировал бронзовый аналой, который опирается на скульптуры львов, подобных тем, которых можно видеть в соборе Св. Мар­ ка в Венеции, и расписной органный кожух, крылья которого можно закрывать как средневековый триптих (1847).

Второй этап реставрации увенчался несравненным успе­ хом. Неф, поперечная башенка и алтарное помещение по­ лучили новый деревянный потолок, расписанный ангела­ ми, гербами и цветочными узорами в духе прерафаэлитских представлений о Средневековье, выполненный Уильямом Моррисом (1864—1867). Большая часть окон получила новые росписи в виде аллегорий христианских добродетелей, свя­ КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА тых и Отцов Церкви, созданные в основном Эдвардом Бёрн Джонсом, но также Фордом Мэдоксом Брауном и Уильямом Моррисом (18 7 3—1877). В прихожей в качестве редкого бону­ са можно видеть некоторые эскизы для окон, включая боль­ шой рисунок углем Бёрн-Джонса с изображением епископа Олкока.

Этот колледж “петухов Олкока” до краев наполнен про­ изведениями искусства. На лужайке первого двора стоит бронзовая “Венецианская лошадь” Барри Фланагана;

во дво­ ре часовни находится “Дедал” Эдуардо Паолоцци, а на кри­ кетной площадке пристроился самый странный из всех кри­ кетных монументов — “Заяц, играющий в крикет” Фланагана.

Коллекция Джизус-колледжа также включает работы Эндрю Гормли, Джона Беллани, Уильяма Тернбулла и Ричарда Лонга, которые в 1996 году украсили верхний зал одной из монумен­ тальных настенных росписей “Ил на реке Эйвон”. Такая тяга к современному искусству сравнительно редко встречается у кембриджских академиков, за исключением почтенных дам из Нью-холла. Члены Джизус-колледжа имеют художествен­ ную комиссию, которая регулярно организует выставки со­ временной скульптуры в колледже и покупает современные работы. Поскольку садовая комиссия солидарна с этой поли­ тикой, все получают пользу.

В 1996 году, в год пятисотлетия, Джизус-колледж открыл новую библиотеку, построенную по проекту Элдреда Эванса и Давида Шалева, ахитекторов галереи Тейт. Зеленые колон­ ны поднимаются на фоне охристого кирпичного фасада, от основания до капителей оплетенные вьющимися растениями.

Окна напоминают о палладианской архитектуре, решетчатые конструкции заставляют вспомнить о Чарлзе Ренни Макин­ тоше, а в целом эти исторические отголоски создают впечат­ ление какого-то нерешительного модернизма. Чрезмерный акцент на гармонию делает библиотеку похожей на уступку старым зданиям, а не самостоятельным архитектурным про­ изведением. Однако интерьер выглядит более убедительно;

КРУГЛЫЕ ЦЕРКВИ, ЭКСЦЕНТРИЧНЫЕ КЛУБЫ И КОЛЛЕДЖ, ПОЛНЫЙ ПЕТУХОВ ярко освещенный, со шкафами и столами из светлого амери­ канского ясеня, а на вершине лестницы —скульптура “Умение видеть” (1995) работы Энтони Гормли, выпускника Тринити колледжа. Среди сокровищ библиотеки есть копия манускрип­ та первой Библии, напечатанной в Америке, переведенной на язык могикан эмигрантом и выпускником Джизус-колледжа Джоном Элиотом и опубликованная в 1663 году в Кембридже, штате Массачусетс. Эванс и Шалев спроектировали новый зал резиденции рядом с библиотекой (2000). Вместе с южным крылом Чэпэл-корт он создает новый двор, открытый с одной стороны, как и все дворы в Джизус-колледже.

Впечатление открытого пространства, которое вы полу­ чаете в этом колледже, распространяется на многочисленные спортивные площадки, окружающие его зеленым ореолом.

Сами названия этих приречных лугов подобны бальзаму для ног, уставших от городского бетона. Платановая аллея и сеть тропинок ведут к этим полям, которые в Средние века были монастырскими землями, а потом отошли в собственность колледжа и остались в неизменном состоянии до сих пор.

На северном берегу Кема напротив Мидсаммер-Коммон находятся лодочные эллинги, некторые из них викториан­ ской эпохи, с коньковыми крышами и балконами —бастионы спортивного веселья. Отсюда гребцы отправляются на трени­ ровки и поднимаются по реке до Честертона и шлюза Бэйт Байт в надежде получить звание Хозяина реки на ежегодных гребных гонках “Буме!” во время Майской недели.

В это время — которое, как вы помните, приходится на начало июня — поля в окрестностях Диттон-Фен наполняют­ ся зрителями, любителями пикников в соломенных шляпах (которые называются “лодочки” из-за ассоциации с гребны­ ми гонками), шампанским и цветущими лютиками. Наступает время для сельского праздника, более непринужденного, чем соревнования по академической гребле Хэнли-он-Кем.

Принесите мне голову Оливера Кромвеля:

Сидни-Сассекс-колледж и Крайстс-колледж Хорошие профессора не более важны для колледжа, чем просторный, хорошо ухоженный сад.

Лорд Кеймс (1762) ерковь Всех Святых на Джизус-лейн с высоким Ц острым шпилем расположена прямо напротив входа в Джизус-колледж и была частью его жиз­ ни. Из всех викторианских церквей в Кембридже эта наиболее важная. Она была построена в году Дж. Ф. Бодли в неоготическом стиле;

он с Уильямом Мор­ рисом также отвечал за роспись стен и потолков со стилизо­ ванными цветами и листвой, фразами из псалмов и повторя­ ющимся мотивом граната, символа воскрешения. Для работы над большим восточным окном (1865—1866) над главным пре­ столом, с собранием святых, пророков, апостолов и королей, Бодли пригласил своих друзей-прерафаэлитов Эдварда Бёрн Джонса, Форда Мэдокса Брауна и Уильяма Морриса —тех же художников, которые впоследствии украшали окна часовни Джизус-колледжа. Загадочный приглушенный свет, падающий на неф, торжественные краски настенных росписей —все это создает ауру трактарианского благочестия, не имеющую ана­ логов. Прошлое существует несмотря на то, что церковь Всех Святых была оставлена в запустении.

П РИНЕС ИТЕ МНЕ ГОЛОВУ ОЛИВЕРА КРОМВЕЛЯ Когда я вошел под своды этого викторианского шедевра, меня встретил леденящий запах разложения. Церковь опу­ стела после 1972 года;

она была спасена от полного упадка Фондом сохранения церквей, но тем не менее доживает свой век в центре богатого университетского города. Пакистанец, владелец магазина на Кинг-стрит, дал мне ключ, чтобы я мог увидеть все собственными глазами. “Ее можно назвать домом Господа, — сказал он, — но я называю это гротеском: пустое здание, когда вокруг так много бездомных людей”.

Кинг-стрит была прекрасна до того, как коттеджи с одной стороны улицы были снесены и заменены рядом унылых одно­ образных домов, стоящих стена к стене. Не менее безобразна и часть со стороны Нью-корта, которым Крайстс-колледж в буквальном смысле поворачивается спиной к городу. Все, что осталось, —несколько пабов, благодаря которым улицу награ­ дили вторым названием — Королевская тропа. “Этот дом по­ священ тем замечательным членам колледжа, которые сдела­ ли выпивку удовольствием и которые, независимо от напитка, могут принять его, удержать в себе и по-прежнему остаться джентльменами”. Эти слова написаны над входом в один из пабов, и я рекомендую вам подзарядить там свои батареи с по­ мощью соответствующих напитков, потому что наш следую­ щий колледж —настоящий триллер.

Это случилось одной темной ночью в ноябре, в южном крыле Чэпэл-корта Сидни-Сассекс-колледжа. Джон Эмсли сидел в своей комнате, когда вдруг стало холодно и в воздухе появился запах гниющей рыбы. Студент обернулся и увидел парящую голову, бледную, как воск, и без ушей. На следующий день студентка сообщила, что видела у себя в комнате голубой глаз —один-единственный большой голубой глаз.

Если хотите учиться в Сидни-Сассекс-колледже, убедитесь в том, что ваши нервы в порядке. Для таких необычных фе­ номенов у экспертов есть блестящее объяснение: это призрак Оливера Кромвеля, который время от времени возвращается в свой старый колледж, где он начал учиться в 16 16 году. Лишь КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА за двадцать лет до этого Сидни-Сассекс-колледж получил свои статуи, посмертный дар леди Фрэнсис Сидни, графини Сас секской. Колледж был строго пуританским, в духе кальвиниз­ ма, который оказал сильное влияние на Кромвеля. Его непо­ колебимая вера в провидение и в самого себя как одного из избранных, его ощущение собственной правоты — все это коренилось здесь, хотя он проучился лишь год и два месяца.

Но давайте вернемся к известным фактам, которые стоят за кровавой историей.

После восстановления монархии фанатичные роялисты отомстили за казнь Карла I, казнив уже мертвого цареубий­ цу. Они вынесли его тело из гробницы в Винчестерском аб­ батстве, повесили труп на виселице в Тайберне, обезглавили его и пронесли голову на шесте в Вестминстер-холл. В какой то момент череп исчез, но снова появился спустя много лет, спрятанный в коробку, и 25 марта i960 года был тайно похо­ ронен в прихожей часовни его собственного колледжа. Лишь ректор и казначей знали точное место, потому что (кто зна­ ет?) роялисты могут вернуться и снова совершить возмездие.

Если вы действительно хотите увидеть голову Кромве­ ля, то лучшее, что может предложить вам Сидни-Сассекс колледж — это его портрет на стене “с бородавками и всем прочим”, как он сам пожелал, написанный Сэмюэлем Купе­ ром за год до смерти Кромвеля в 1657 году. Это довольно гру­ бое лицо с отведенным взглядом, лицо фермера из Восточной Англии, который стал некоронованным королем, человека, которого боялись и ненавидели, которого не любили даже его обожатели. Он был национальным лидером, но никогда не был национальным героем, таким как Нельсон.

Из всех портретов в холлах Кембриджа только портрет Кромвеля снабжен занавесом. Даже в наши дни один из слуг закрывает этот синий парчовый занавес перед тем, как про­ возглашается тост за здоровье короля. Однако когда королева Елизавета II посетила колледж в 1999 году, занавес остался от­ крытым, так как, по словам привратника, “у нее есть чувство ПРИНЕСИТЕ МНЕ ГОЛОВУ ОЛИВЕРА КРОМВЕЛЯ юмора”. Но при этом возможно, что она сторонилась комна­ ты Джона Эмсли.

Сейчас Кромвель не узнал бы георгианский интерьер зала, как не узнал бы и Холл-корт, где когда-то жил студентом.

В те дни Сидни-Сассекс-колледж имел красный кирпичный фасад, а не пуританскую серую облицовку из романцемента, которой сэр Джеффри Уайтвилл покрыл колледж в 18 2 1 году.

Уайтвилл, поборник неоготического стиля елизаветинской эпохи, создал привратный дом в его нынешнем виде, с зуб­ цами и ступенчатой щипцовой крышей. Более поздние при­ стройки тоже не смогли превратить Сидни-Сассекс-колледж в архитектурную диковинку.

С другой стороны, подлинное удовольствие можно полу­ чить от “Аркадии”, театральной группы колледжа, которая дает представления под открытым небом на Майской неделе в ректорском саду. В 1999 году, через четыреста лет после его основания, во главе колледжа встала женщина — профессор Сандра Лоусон, социолог и первый директор Института мар­ кетинговых исследований имени Джаджа.

Не каждый день вы можете обменять деньги в виктори­ анском банке, построенном по проекту Альфреда Уотерхауза.

С 1891 года он стоит на углу Сидней-стрит и Гобсон-стрит, и я упоминаю о нем только из-за банковского зала: восьмиуголь­ ника с колоннами и мозаичным полом, терракотовой плит­ кой с лаймово-зеленым цветочным узором, который пред­ ставляет собой эстетический бонус даже в том случае, если обменный курс падает.

В центре этого торгового квартала вы найдете Крайстс колледж. Чтобы попасть внутрь, обычно нужно пройти через узкую дверь в большом дубовом портале привратного дома.

Вы сразу же оказываетесь вдали от городской суеты — во дворе, ведущем в другой двор, который ведет в сад, такой же мирный, как в любой деревне. Во времена основания в году Крайстс-колледж находился на окраине города. Если бы тюдоровский кирпич не исчез за известняковым фасадом КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА в начале x v i i i века, нам было бы трудно отличить его сторо­ жевую башню от башни Сент-Джонс-колледжа. На обеих есть одинаковые рогатые мифические животные, известные как трагелафы, которые держат королевский герб над стрельча­ той аркой, и алые розы Ланкастеров, которые появляются над окнами, указывая на статус одной и той же основательни­ цы — леди Маргарет Бофор. Она не только основала эти два колледжа, учредила профессуры в Оксфорде и Кембридже, но и была одной из ярчайших представительниц династии Тюдоров.

Маргарет забеременела в двенадцать лет, овдовела в три­ надцать, еще дважды выходила замуж, провела хитроумную тактическую игру во время войны Алой и Белой Роз и сделала победителем единственного сына Генриха VII. “Она была ще­ дрой и великодушной... и с поразительной добротой относи­ лась к людям... Вся Англия имела причину для скорби из-за ее кончины, включая студентов обоих университетов, для кото­ рых она была матерью”. Эти слова произнес епископ Джон Бишоп на ее похоронах в 1509 году.

“Чаще вспоминай меня” —девиз леди Маргарет, который мы уже видели в Сент-Джонс-колледже, также украшает ее герб на эркерном окне ректорской резиденции напротив вхо­ да. Верхний этаж резиденции был предназначен для визитов высокопоставленной основательницы, и из окна своей мо­ лельни, обшитой деревянными панелями, она могла смотреть прямо на соседнюю часовню, сходную с часовнями при коро­ левских дворцах. При реставрации ректорской резиденции в начале хх века были обнаружены четыре мумифицированные крысы, умершие в настоящем гнезде учености. Оно состояло из обрывков рукописей, четырех страниц Горация, фрагмен­ тов издания Кэкстона и четырех игральных карт, датируемых 15 10 годом.

Лужайка на прямоугольном дворе имеет круглую форму, а возле угла часовни растет Magnolia grandiflora, в то время как старая глициния протягивает ветви над стеной ректорской ПРИ Н ЕСИТЕ МНЕ ГОЛОВУ ОЛИВЕРА КРОМВЕЛЯ резиденции. В середине x v i i i века первый двор был модерни­ зирован с добавлением створчатых окон, классических фрон­ тонов над дверями и фасадов из кеттонского камня. Это кол­ ледж Джона Мильтона и Чарлза Дарвина.

Молодой Дарвин приехал в Кембридж с целью стать сель­ ским священником, но это намерение каким-то образом про­ пало по пути. Ботанические полевые работы нравились ему гораздо больше, чем изучение теологии и математики. Он был страстным собирателем жуков, и как-то, когда обе его руки были полны, даже положил одного жука себе в рот.

Студенческая карьера Джона Мильтона была не такой без­ облачной, как у Дарвина. Его, поступившего в колледж в году в возрасте шестнадцати лет, студенты прозвали Леди из Крайстс-колледжа. Он был тихим, чувствительным юношей с длинными волосами. “Почему я кажусь им недостаточно му­ жественным? —недоумевал он. —Несомненно, потому, что ни­ когда не мог одним махом опрокидывать полные кружки”. Тем не менее он проучился семь лет, получил степень, писал оды на латыни и сонеты на итальянском языке и стал одним из ве­ личайших английских поэтов. Где же он жил? На лестнице М или на лестнице N? Мы не знаем. Единственной аутентичной реликвией Мильтона является замечательный бюст работы Эдварда Пирса (около 1656 года), но посетители обычно не могут увидеть его, так что им приходится довольствоваться деревом легендарного поэта в саду колледжа.

Небольшой коридор справа от столовой ведет во второй двор и к зданию преподавательского корпуса (1640—1643).

Это было эпохальное сооружение, по крайней мере для Кем­ бриджа. Его изолированное положение в саду — такое же новшество для архитектуры колледжей, как каменные при­ творные стойки и оконные фрамуги. Пилястры ионических колонн поднимаются до вершины каждой стены, а мансард­ ные окна имеют чередующиеся треугольные и закругленные фронтоны, в то время как окна на первом этаже окружены рустовкой;

это почти маньеристская трактовка классических КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА мотивов. Симметрию и гармоничность фасада можно было бы приписать Иниго Джонсу, но на самом деле никто не знает архитектора этого здания.

Таким же новаторским, хотя и построенным почти на триста лет позднее, является Нью-корт сэра Дениса Лэсдена (1966—1970), каскад из сборных бетонных и стеклянных кон­ струкций, расположенный террасами и окрещенный Пишу­ щей машинкой. Такие мегасооружения —хотя это отличается разнообразием — сделали Лэсдена предтечей бетонного бру тализма архитектуры позднего модерна.

В саду колледжа растут катальпы, кипарисы, фритилля рии и всевозможные цветы. Под деревьями доны расстави­ ли ульи и дали своему знаменитому коллеге Чарлзу Перси Сноу роскошное место последнего упокоения в урне рядом с плавательным бассейном. Неподалеку находится шелкович­ ное дерево Мильтона с древней раскидистой кроной, ветви которой удерживаются подпорками, похожими на костыли почтенного пенсионера из Челси. Самое известное дерево в Кембридже было посажено в 1608 году, когда родился Миль­ тон, и числилось среди трехсот деревьев, купленных коллед­ жем с помощью короля Якова I. Его великий план заключался в развитии шелковой промышленности в Англии, но, к сожа­ лению, деревья были выбраны неправильно, и бедные шел­ ковичные черви, которые должны были питаться листьями, вместо этого гибли от голода. Тем не менее в течение как ми­ нимум нескольких лет этот сад был “обретенным раем” для Мильтона.

К югу от Маркет-хилл А теперь за красу Кембриджа - красавицу из краса­ виц! - за часовню Кингз-колледжа!

Мария Эджуорт (i мая 18 13 г.) С тарая кембриджская Хай-стрит имеет четыре названия: Сент-Джонс-стрит, Тринити-стрит, Кингз-парад и Трампингтон-стрит — via triumphalis (триумфальная дорога) великих соседей, от тю­ доровских сторожевых башен на севере до музея Фицуильяма с великолепной часовней Кингз-колледжа по­ середине. Кингз-парад, или Королевский плац, находится в самом центре этого поистине королевского променада, хотя по возможности лучше не приезжать сюда в разгар сезона.

Есть веская причина, по которой толпы туристов собирают­ ся здесь, где дом Сената, университетская церковь и часовня Кингз-колледжа образуют несравненный ансамбль классиче­ ской и средневековой архитектуры. Однако вся эта роскошь могла бы показаться холодной и безличной, если бы не оди­ нокое громадное дерево: конский каштан, который стоит на страже перед часовней.

Дома из кирпича и деревянного бруса x v i i i и xix веков, ма­ газины, кафе, жилые здания —на Кингз-парад не выделяется ни один конкретный дом, но все они образуют живой фон для колледжа, расположенного напротив. Здесь вы можете КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА покупать газеты и плюшевых мишек, студенческие мантии и колледжские галстуки правильного цвета от Ryder & Amies, от­ личные ремесленные изделия от Primavera, а если у вас есть вкус к сладостям, отправляйтесь прямо в Fudge Kitchen Джи­ ма Гэррахи, чей вход расположен напротив Кингз-колледжа.

В былые времена люди как минимум раз в день встречались на Королевском плацу, поскольку здесь находилось “агент­ ство новостей” колледжа и центр университетской политики.

“Помните об одном, —написала Фрэнсис М. Корнфорд в своей Micmcosmographia academica 1908 года. —Люди, которые делают дела, — это те люди, которые прогуливаются взад-вперед по Кингз-парад с 14.00 до 16.00 каждый день своей жизни”.

Ангельское хоровое пение:

Кингз-колледж Сбейте пару башенок с обоих концов часовни Кингз колледжа, и вы мгновенно получите некое подобие пропорциональности.

Джон Рёскин. “Светочи архитектуры” (1849) доль Королевского плаца тянется каменная пере­ В городка, фантастически украшенная башенками, и вы можете вообразить, что за ней находится все великолепие Ксанаду — летней резиденции китайского императора Хубилая, прославленной в стихотворении С. Т. Кольриджа “Кубла-Хан”. Фронт-корт просвечивает зеленью из-за ажурных каменных окон, и даже викторианский почтовый ящик перед привратным домом снабжен маленьким куполом. “Велосипеды не допускаются” — гласит уведомление на стене, к которой прислонены все ве­ лосипеды. Городские ласточки, устраивающие гнезда под сво­ дом привратного дома, не обращают внимания на суету внизу.

Это классический вход в Кингз-колледж. Туристов, однако, направляют к северному порталу часовни, но даже этот чер­ ный ход производит впечатление. Джон Бетджемен однажды назвал Кингз-колледж самым оксфордским из всех кембридж­ ских колледжей, что, несомненно, является высшим компли­ ментом со стороны оксфордца.

Королевский колледж Блаженной Девы Марии и Св. Ни­ колая —полное название колледжа, основанного Генрихом VI в 1441 году, всего за несколько месяцев до Итонского коллед­ КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА жа. Этим дублированием учебных учреждений девятнадцати­ летний король следовал примеру Уильяма Уайкхэма, который на шестьдесят лет раньше основал Винчестерскую школу, что­ бы готовить студентов для Нью-колледжа в Оксфорде, осно­ ванного им в 1379 году.

Кингз-колледж был открыт только для выпускников Ито­ на до 1861 года, и эта элитная группа не только была лишена необходимости сдавать обычный экзамен, но и не обязыва­ лась подчиняться авторитету прокторов. “Королевские люди” в соответствии с пожеланием короля имели особый статус и утратили его только в середине xix века. Такие привилегии не снискали им благосклонности со стороны товарищей студентов, но придали совершенно особенную снобистскую привлекательность.

В наши дни Кингз-колледж предпочитает ставить акцент на своих нонконформистских и либеральных традициях.

В 1973 году это был один из первых кембриджских колледжей, который стал принимать женщин, и теперь этот бывший ан­ клав Итона может похвастаться самой высокой пропорцией студентов из государственных школ (около восьмидесяти про­ центов). Этнические меньшинства еще раньше нашли дорогу в колледж, и другой особенностью Кингз-колледжа являет­ ся эгалитаризм среди донов и студентов. Дух либерализма и дружбы, отличавший “Апостолов” и членов группы “Блумсбе­ ри”, был живописнее и романтичнее всего описан романи­ стом Э. М. Морганом, членом колледжа, который сказал, что он скорее предаст свою страну, чем своих друзей. Во время основания колледжа такое заявление стоило бы ему головы.

Согласно статутам Кингз-колледжа, в нем должно быть семьдесят преподавателей и школяров, десять священников, шесть клерков, шестнадцать хористов и глава, которого на­ зывают не ректором, а провостом. Для колледжа такого раз­ мера, ранее не имевшего аналогов в Кембридже, королю по­ надобилось свободное место. Был снесен городской квартал вместе с приходской церковью, хотя прошли столетия до АНГЕЛЬСКОЕ ХОРОВОЕ ПЕНИЕ возведения всех новых зданий. На первом этапе появился только Олд-корт к северу от часовни, где позднее были зало­ жены здания Школ. После поражения короля в войне Алой и Белой Роз средства для строительства колледжа оказались недоступными. Чудесным образом часовню успели достроить к 15 15 году, но прошло более двухсот лет, прежде чем у оче­ редного короля появились масштабные планы. Опять-таки только один план был воплощен: дом Гиббса напротив входа в колледж. Джеймс Гиббс, архитектор дома Сената, постро­ ил этот длинный отдельный флигель из светлого портленд­ ского камня в рациональном духе классической архитекту­ ры (1724 —1732). Над кладкой из грубо обтесанного камня в цокольном этаже находится парадный этаж, а над ним —еще один, увенчанный балюстрадами, которые придают зданию стройный и завершенный вид по контрасту с замысловатой, воодушевленной готикой соседней часовни. Лишь вход, по­ хожий на триумфальную арку с треугольным фронтоном и окном в форме полумесяца, вносит некоторое оживле­ ние в строгую симметрию этого элегантного здания, про­ стота которого объясняется в том числе ограниченностью бюджета.

Именно в этом здании в комнате НЗ на первом этаже 25 октября 1946 года произошла первая и единственная встре­ ча между двумя великими умами хх века. “Существуют ли фи­ лософские проблемы?” — такую тему предложил слушателям Карл Поппер, приглашенный лектор в Клубе этической науки.

Людвиг Витгенштейн, вертевший в руках кочергу из камина, потребовал у Поппера привести пример этического правила.

“Не угрожать приглашенным лекторам кочергой”, — ответил Поппер, и Витгенштейн покинул помещение. Произошло ли это на самом деле? Так или нет, но легендарная ссора превра­ тилась в одну из самых длинных и интересных аннотаций в истории философии.

В наши дни двое видных ученых читают лекции в аудито­ рии НЗ: специалист по истории экономики Эмма Ротшильд КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА и королевский астроном сэр Мартин Рис (ректор Тринити колледжа с 2004 года). Кочергу приносить не обязательно.

По проекту Гиббса, Грейт-корт должен был включать три отдельных флигеля, а не только этот. Однако случилась старая история —не хватило денег. Прошло еще сто лет, прежде чем Фронт-корт принял нынешний вид. Между 1824 и 1828 годом Уильям Уилкинс, один из самых успешных колледжских ар­ хитекторов своего времени, спроектировал южное крыло и холл, увенчанный двумя фонарями, а на восточной стороне — привратный дом и стену, отгородившую колледж от улицы.

Эта стена с остроконечными башенками, балансирующими на парапете, как если бы они спустились сюда с крыши часов­ ни, разделена большими перпендикулярными окнами, свет­ лыми и прозрачными, и достаточно низкая, чтобы не нару­ шать вид из часовни. Она похожа на подножие большой горы и состоит из элементов, точно копирующих архитектурные детали самой часовни, которые Уилкинс изучал в бытность студентом. В середине привратного дома можно увидеть не оготическую фантазию с куполом и башнями, тюдоровскими розами, коронами и опускными решетками. Хотя часовню Кингз-колледжа и привратный дом в стиле готического воз­ рождения разделяет более трехсот лет, комплекс кажется на­ столько однородным и тонко сбалансированным, что можно лишь восхититься мастерством архитектора. Нам не прихо­ дится даже сожалеть об отсутствии крытой галереи, которую Уилкинс хотел построить внутри.

В течение последних двадцати лет жизни, до самой смер­ ти в 1970 году, Э. М. Форстер жил во Фронт-корте на лестнице А. Он стал живой иконой колледжа и принимал визиты вежли­ вости от донов и студентов, окончательно избавившись от об­ раза “бледного холодного цыпленка”, по описанию Вирджи­ нии Вулф. В фильме Джеймса Айвори, снятом по его роману “Морис”, истории о гомосексуальной любви в Кембридже, члены колледжа организованной процессией шли к препода­ вательскому столу в трапезной.

АН ГЕЛЬСКО Е ХОРОВОЕ ПЕНИЕ Но когда я сам обедал там, под деревянными балками не оготического потолка, в столовой было самообслуживание, никто не носил мантию, а преподавательский стол бесследно исчез. “Мы гордимся своим эгалитарным духом”, —сказал Хэл Диксон, преподаватель на пенсии. Со стен, обшитых деревян­ ными панелями, на нас взирали два старых друга: сэр Роберт Уолпол, первый премьер-министр Англии, и его сын Горацио.

Коллеги, с которыми доктор Диксон регулярно встречался здесь, включали нобелевских лауреатов, таких как биохимик Фредерик Сенгер, историков, таких как Ноэль Аннан, марк­ систа Эрика Хобсбаума и гуру Тони Блэра, социолога Энтони Гидденса. Здесь также можно было видеть молодого тьютора французского языка в шортах и гавайской рубашке — Энди Мартина, известного как дон-серфингист, который пишет о серфинге во многом так же, как Ролан Барт пишет о культур­ ных мифах в повседневной жизни.

Потом мой личный проводник повел меня через коридо­ ры и салоны, наполненные портретами выпускников Кингз колледжа, многие из которых принадлежали к группе “Блум­ сбери”, пока мы наконец не дошли до библиотеки.

Библиотека Кингз-колледжа, также построенная по про­ екту Уилкинса, содержит около ста тридцати тысяч книг, спе­ циализированные коллекции средневековых и восточных манускриптов и сокровища для библиофилов-экономистов.

Когда Джон Мейнард Кейнс умер бездетным в 1946 году, он оставил колледжу первые издания Коперника, Ньютона, Лейбница, Декарта, Вольтера, Мильтона и других авторов — изысканную библиотеку, заключающую в себе историю раз­ вития европейских идей. В ней есть пятьдесят изданий x v i i i века только одного Канта. Для Кейнса чтение было таким же естественным, как дыхание, и он собирал книги со студенче­ ских лет.

Комнаты Кейнса на лестнице Р Уэбб-корта за библиоте­ кой были украшены обнаженными танцовщицами и сборщи­ цами урожая, на смену которым впоследствии пришли менее КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА провокационные темы: восемь аллегорий наук и искусств в рост человека, написанные в 1920—1922 годах его друзьями Дунканом Грантом и Ванессой Белл. Они также создали че­ репицу с цветочным орнаментом в коридорах Гарден-хостел, студенческого общежития, которое стоит на краю колледж ского сада (1949). Отлично сохранились расписные двери и каминные украшения, которыми Дора Каррингтон и Дуглас Дэвис в 1927 году облагородили комнаты Дэди Райлендса, протеже Кейнса, жившего здесь в 1990-х годах.

Тысячи писем и фотографий художников из группы “Блум­ сбери” (Charlestone Papers) хранятся в Современном архивном центре в библиотеке колледжа вместе с рукописями таких вы­ пускников, как Роджер Фрай и Алан Тьюринг, и практически полным литературным наследием Э. М. Форстера и Руперта Брука. Вероятно, существует возможность, что бывший сту­ дент истории Салман Рушди когда-нибудь доверит архивному центру манускрипты своих романов.

В читальном зале вы даже увидите расписные двери из лондонской квартиры Кейнса на Гордон-сквер.

На Сколарс-пис, луговых угодьях колледжа на берегу реки Кем, пасутся коровы. Эти коровы бессмертны, как мы узна­ ем в начале романа Э. М. Форстера “Самое длинное путеше­ ствие”, где один из студентов философствует: “Эта корова...

Будь я в Кембридже, в Исландии или в гробу, корова останет­ ся на том же месте”. Лишь во время эпидемии “коровьего бе­ шенства” эта корова временно исчезла.

Чтобы попасть в Бакс, мы должны перейти через Кем по мосту Уилкинса. Плавно изгибающаяся липовая аллея ведет нас через луга, где в красочном изобилии цветут анемоны, гиацинты, фритиллярии, колокольчики и нарциссы, а ивы создают плакучую завесу на берегу реки. Но даже без этих ро­ скошных весенних красок поистине несравненное зрелище, неизменное с x v i i i века, составляет вид на сам Кингз-колледж со стороны Бакса: часовня, дом Гиббса и Олд-корт величествен­ но поднимаются на расстоянии из моря зелени. По этому пути АНГЕЛЬСКОЕ ХОРОВОЕ ПЕНИЕ каждый день проходят мальчики-певчие из Кингз-колледжа, когда идут из школы на вечернюю службу в часовне.

25 июля 1446 года Генрих VI заложил краеугольный камень часовни колледжа, которая в то время должна была выглядеть еще более грандиозно, чем сейчас. Лишь кафедральные собо­ ры и королевские часовни строились с таким размахом. Ча­ совня должна была стать памятником своему основателю, но стала монументом самой идеи Церкви в противоположность еретикам того времени. Спустя семьдесят лет (и пять коро­ лей) часовня Кингз-колледжа была достроена и стала вехой английской позднеготической архитектуры наряду с часов­ ней Св. Георгия в Виндзоре — последней великой церковью, построенной под королевским покровительством до Рефор­ мации.

Привратники Кингз-колледжа называют свою часовню “амбар”. Сэмюэль Тейлор Кольридж превозносил ее “совер­ шенную красоту”, Дж. М. Тернер запечатлел ее на холсте, а Уильям Вордсворт посвятил ей три сонета. Лишь Джон Рёс кин, архитектурный гуру Оксфорда, придирался к ней и жа­ ловался, что она выглядит “как перевернутый стол с четырь­ мя ножками в воздухе”. Для скалолазов 1930-х годов не было большего вызова, чем вертикальный подъем со стороны северо-восточной башни. Буквы С. С. (chapel climber - совер­ шивший восхождение на часовню) после имени были гораздо престижнее, чем любой академический титул. А если кому-то удавалось закрепить зонтик или велосипед на шпиле одной из башен как доказательство своего триумфа, его достижение было сродни подвигу старых каменщиков, работавших на шатких строительных лесах.

Иногда в строительстве часовни принимало участие более двухсот человек, что было очень много для города с населе­ нием, едва достигавшим пяти тысяч жителей. Строительство началось в 1446 году при короле из дома Ланкастеров, прерва­ лось в 14 6 1 году из-за войны Алой и Белой Роз, возобновилось в 1477 году при победителях из дома Йорков, снова прерва­ КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА лось в 1485 году и наконец получило славное завершение при Тюдорах в 1508—15 15 годах.

Как было принято, строительство началось с восточной стороны, где кладка состояла из серовато-белого магнези­ ального известника из Йоркшира. При строительстве более поздней западной части часовни использовался более тем­ ный кремовый уэлдонский камень из Нортгемптоншира. Пе­ рерыв в строительстве можно различить не только по типу камня, но и по стилю. Западные контрфорсы в отличие от восточных богато украшены тюдоровскими розами, опускны­ ми решетками, французскими лилиями и геральдическими животными. Но несмотря на различия, долгое строительство и как минимум четырех разных архитекторов, общий эффект едва ли мог быть более гармоничным.

“Хрустальный дворец* из камня и стекла” — так назвал Джон Бетджемен эту часовню, где, казалось, не существовало границы между несущими стенами и окнами —удивительное достижение инженерного искусства.


Ажурные узоры, покры­ вающие окна, стены и потолок, такие же изящные, как пау­ тина, связывают все элементы воедино. Стены кажутся неве­ сомыми, словно они не поддерживают ничего, кроме самих себя. Свет льется внутрь со всех сторон. Арочные ребра от стройных колонн по сторонам растут вверх и над нами, об­ разуя свод, сетчатый рисунок которого снова кажется невесо­ мым, создавая ряд каменных водоворотов. При ширине нефа двенадцать метров и длине восемьдесят восемь метров этот веерный свод тянется непрерывно на высоте двадцать че­ тыре метра над нашими головами как сочетание мастерской архитектоники и возвышенной эстетики. Размер свода даже сейчас производит головокружительное впечатление. Есть еще один смелый элемент: у пересечения вееров, где ребра сходятся друг с другом и образуют ромбы, находятся замко * Имеется в виду Хрустальный дворец, построенный в 1850 г. в лондон­ ском Гайд-парке из стали и стекла ко Всемирной выставке 1851 г. В 1852 г.

был демонтирован.

А НГЕЛЬСКОЕ ХОРОВОЕ ПЕНИЕ вые камни свода, которые сами по себе весят не меньше тон­ ны — розы и опускные решетки как чередующиеся эмблемы Тюдоров, вырезанные из цельных каменных блоков. Вес это­ го свода, оцененный в тысячу восемьсот семьдесят пять ме­ трических тонн, отведен наружу на четыре угловые башни и двадцать два контрфорса. Непрерывный ряд боковых приде­ лов скрывает глубину этих массивных контрфорсов, чьи шпи­ ли воспаряют как пики над гребнем крыши и устремляются в небо.

Благодаря одному из членов колледжа я удостоился чес­ ти вступить под веерный свод часовни. Спиральная лестни­ ца в северо-западной башне ведет в узкий коридор, идущий вдоль боковых стен, на которые опираются мощные дубовые балки, образующие массив освинцованной крыши. Немного ниже этих балок есть темная комната, волнистый пол кото­ рой представляет собой обратную сторону веерного свода.

Зажатый между дубовыми ребрами и каменной оболочкой, я чувствовал себя Ионой во чреве кита. Гением, который соз­ дал эту чудесную крышу, был Джон Уэстелл. Мастер-каменщик принимал участие в строительстве часовни Кингз-колледжа с 1485 года;

среди приписываемых ему веерных сводов есть по­ перечная башня в Кентерберийском соборе и задние хоры в кафедральном соборе Питерсборо, но его неоспоримым ше­ девром является часовня Кингз-колледжа. Реджинальд Эли, архитектор Генриха VI, первоначально запланировал строи­ тельство готического звездчатого свода, но Джон Уэстелл за­ вершил часовню в 15 12 —15 15 годах этим царственным веер­ ным сводом, самым большим в Англии.

Уэстелл и его товарищ, мастер-каменщик Томас Стоктон, также построили большую часть сводов в боковых приделах, богато украшенные крытые галереи и угловые башни, а так­ же создали превосходно вырезанные геральдические эмбле­ мы, насчитывающие более четырехсот предметов, включая розы, короны, опускные решетки, французские лилии, гон­ чих с герба Бофоров и валлийского дракона с герба Тюдоров.

КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА Генрих VI был очень недоволен всеми этими украшениями.

Он хотел, чтобы вся часовня была такой же простой, как ее восточная сторона, потому что это дом Божий. Однако 1ен рих VIII превратил вестибюль часовни в геральдическую вы­ ставку собственного королевского дома — величественный вход в государственную церковь, тюдоровский зал славы, по­ скольку шаткое основание новой династии нуждалось в таких подпорках, как роскошное собрание эмблем. Согласно исто­ рику искусства Дэвиду Уоткину, “такое архитектурное исполь­ зование геральдики характерно для Испании и может быть следствием женитьбы Генриха VIII на Екатерине Арагонской в 1509 году”.

Великолепный экран из темного дуба, подарок от короля, отделяет прихожую часовни от хоров. Здесь, как раз в нужный момент, громадное пространство интерьера прерывается са­ мым примечательным образом. Врата клироса поднимаются как триумфальная римская арка, а орган конца x v i i века над ними охраняют два ангела, дующие в сияющие трубы. Это на­ стоящий архитектурный театр. Внутренние контрасты тоже необычны и поразительны: среди готической архитектуры можно видеть ренессансную деревянную резьбу на экране и скамьях для певчих;

колонны, пилястры, фризы, круглые арки и разные классические формы создают почти маньеристское изобилие фигур и украшений. В Англии начала эпохи Возрож­ дения нет ничего равного по качеству. Приезжали ли резчики по дереву из Италии, Франции или 1Ълландии? Мы не знаем их имен, но они оставили инициалы HR и RA, Henricus Rex (король Генрих) и Anna Regina (королева Анна —Анна Болейн, вторая жена Генриха VIII, на которой он женился в 1533 году и которую обезглавил в 1536 году) — ценное свидетельство для датировки работ.

В отличие от резчиков нам известны имена мастеров, ко­ торые создавали окна, поскольку их контракты сохранились.

Бернард Флауэр, королевский стекольщик, был первым из шести английских и фламандских художников, изготавливав­ АНГЕЛЬСКОЕ ХОРОВОЕ ПЕНИЕ ших витражные стекла с 1 5 17 по 1 547 год. Это самый полный цикл церковных витражных окон с правления Генриха VIII.

Во время Второй мировой войны они были вынуты и храни­ лись в безопасном месте, а после войны понадобилось пять лет, чтобы установить их на прежнем месте. Стилистически они отражают переход от готики к Ренессансу, а иконографи­ чески верно следуют традиции Средневековья. Верхние сек­ ции двадцати четырех боковых окон пересказывают истории из Ветхого Завета, в то время как нижние секции содержат соответствующие сцены из Нового Завета. Большое восточ­ ное окно со сценами Страстей Христовых и Распятия уравно­ вешивает сцену Страшного суда, изображенную на западном окне (1879). Оно производит глубокое впечатление и может служить уроком по истории искусства, но для непосредствен­ ного эмоционального восприятия я рекомендую картину в одном из боковых приделов — “Распятие” Крейга Этчисона (1994) — образ бесконечного и безвременного одиночества.

На стекле в прихожей часовни есть выгравированное сооб­ щение: “Джон Блекмор в 1747 году помыл эти окна”. Более поздний гравер добавил: “Их снова нужно помыть”.

Фаворитом у посетителей является великолепное полотно Рубенса, но когда оно появилось здесь, вызвало бурю споров.

Картина “Поклонение волхвов” была написана в 1634 году для фламандского женского монастыря. Впоследствии она была куплена герцогом Вестминстерским, продана на аукционе за рекордную для того времени сумму двести семьдесят пять тысяч фунтов и преподнесена в дар колледжу новым владель­ цем. Однако она была слишком велика для свободного места под восточным окном, поэтому члены колледжа демонтиро­ вали исторический главный престол и обшивку стен вплоть до хоров. Этот вандализм “во имя искусства” был бы давно забыт, если бы результат оказался убедительным, но с тех пор Святое Семейство, изображенное на этом шедевре барочной живописи, непрерывно вступало в эстетический конфликт с тюдоровскими окнами прямо над ним. Однако давайте не КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА преувеличивать масштаб бедствия;

то, что было сделано на другом конце часовни, с эстетической точки зрения пред­ ставляет гораздо худшую катастрофу, а именно — сувенирная лавка в прихожей.

Есть и другая проблема. Часовня Кингз-колледжа нужда­ ется в деньгах: только стоимость технического обслуживания составляет более тысячи фунтов в день. Кислотные дожди и выхлопные газы постоянно разъедают каменную резьбу, и каждый дюйм эрозии усугубляет проблему консервации и стоимость реставрации. Еще не очень давно, когда вы могли посетить часовню бесплатно, люди опускали добровольные пожертвования в дубовый сундук с металлической окантов­ кой (теперь это экспонат выставки в боковых приделах). По преданию, это был сундук, в котором Генрих VII отправил в Кембридж золото и серебро в плату за строительство часов­ ни. Теперь существует другой источник дохода: золотые голо­ са мальчиков-певчих.

Хор Кингз-колледжа старше самой часовни. Ш естеро братьев-мирян и шестнадцать мальчиков “приятной наруж­ ности и здравого ума”, как сказано в постановлении Генри­ ха VI от 14 4 1 года (год основания колледжа), должны были ежедневно исполнять мессу в часовне. Они делают это уже более пятисот шестидесяти лет. Шестнадцать мальчиков в итонской форме — фуражки и полосатые брюки — каждый день приходят на вечерню в половину шестого, проделывая путь от своей школы на другой стороне Бакса. Школа Кингз колледжа, расположенная в доме № 50 по Гранж-роуд, явля­ ется подготовительной школой для мальчиков и девочек в возрасте от четырех до тринадцати лет, где кроме пения их учат таким старомодным добродетелям, как самодисциплина, преданность и настойчивость.

Англиканская церковь в течение некоторого времени позволяет женщинам принимать церковный сан, но в хоре Кингз-колледжа нет девочек. Это даже не обсуждается. Ника­ кое сопрано не может сравниться со звонким вибрато этих А НГЕЛЬСКОЕ ХОРОВОЕ ПЕНИЕ детских голосов с неподражаемым тембром где-то посереди­ не между ангелом и евнухом. Их чистый дискант воспаряет к веерному своду часовни Кингз-колледжа с магическим звуком, который достигает апогея за мгновение до того, как голоса стихают. Они воплощают преходящую природу чистой красо­ ты и детскую невинность. Мы прикасаемся к волшебству, когда смотрим на херувимов, поющих в хоре при свете бездымных шведских свечей. Чарлз Дарвин вспоминал, что в бытность студентом часто ходил на вечерню в часовне Кингз-колледжа и был очарован дивными звуками. “Иногда нанимал мальчиков из хора, чтобы они пели у меня на квартире”, —вспоминал он.

Начиная со Средневековья в английских соборах и кол­ леджах готовили мальчиков-певчих, и композиторы пользо­ вались их голосами для создания полифонической церков­ ной музыки, особенно в эпоху Тюдоров. Эта музыкальная культура особенно характерна для Англии, и она по-прежнему актуальна. Мастерство звучания, зародившееся в те дни, здесь достигло кульминации, и “королевский звук” обладает почти эфирной ясностью.


Во время учебного семестра вы всегда можете найти ме­ сто на вечерней службе, но раз в год вам придется вступить в борьбу, чтобы оказаться внутри. Еще за сутки до мероприятия вы увидите первых людей со спальными мешками в очереди перед воротами колледжа. “Фестиваль девяти уроков и рож­ дественских куплетов” — название рождественского концер­ та в Кингз-колледже, и слушательская аудитория насчитывает сто девяносто миллионов человек по всему миру, не считая тысячи пятисот душ в самой часовне. Каждый год с 1928 года благодаря ВВС люди даже в Африке и Новой Зеландии могут настроить свои радиоприемники, чтобы в прямом эфире услышать серебряные обертоны голоса солиста, который порхает как птица: “Благословен Господь, твердыня моя...” Рождественские гимны в Кингз-колледже —такая же неотъем­ лемая часть английского Рождества, как жареная индейка и рождественский пудинг.

КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА Певчие Генриха VI стали не только национальным сокро­ вищем, но и коммерческим предприятием, управляемым и рекламируемым точно так же, как юношеские группы в поп индустрии. По выходным дням они дают концерты, летом отправляются в заморские туры и выпускают по три новых компакт-диска в год. Церковная музыка остается удивительно популярной в светском обществе.

Многие крупные музыканты начинали карьеру в хоре этого колледжа: Орландо Гиббонс, который пел здесь в воз­ расте тринадцати лет;

Уильям Стерндейл Беннет, который в возрасте восьми лет уже был певчим в Кингз-колледже, а впоследствии стал профессором музыки в Кембридже;

дири­ жер Джон Элиот Гардинер;

Томас Адес, нынешний директор Олдебургского музыкального фестиваля;

контртеноры Дэвид Кордье и Лоуренс Заццо. В мае 1968 года шестеро англичан “приятной наружности и здравого ума”, бывшие хористы Кингз-колледЖа, образовали вокальный секстет King's Singers, который пользовался огромным успехом и в котором теперь выступает третье поколение певцов.

Куинс-колледж:

кошки, собака и две королевы Ах, манящие колокола Кембриджа! Фонтаны при лунном свете, запертые ворота подворий и монастырей, эта непреходящая красота, чистая, отчужденная и гордая... некогда сияла, как маяк, в таинственной тишине и одиночестве болот.

Малькольм Лаури. “У подножия вулкана” ( 1947) В третьей главе романа Малькольма Лаури “У под­ ножия вулкана” его герой-консул пьяным оказы­ вается на улицах Мехико и его спасает какой-то водитель с зычным голосом и в галстуке Тринити колледжа. Лаури, уверяют нас его биографы, и сам был не дурак выпить, когда в начале 1930-х годов учился в колледже Св. Екатерины. На чугунной решетке, отделяющей внутренний двор от Трампингтон-стрит, нашим взорам пред­ стает пыточное орудие, которое красуется на гербе этого кол­ леджа, колесо Св. Екатерины, покровительницы учености.

Лишь немногим ученым Св. Екатерина благоприятствова­ ла больше, чем Уильяму Уоттону. В шесть лет он знал латынь, греческий и древнееврейский, в девять лет был принят в кол­ ледж Св. Екатерины, а в двадцать один год стал членом Ко­ ролевского общества. Однако карьера этого вундеркинда x v i i века быстро выдохлась, как и наш визит в этот колледж, по­ тому что мы уже повернули за угол на Кингз-лейн.

Эта улица между колледжем Св. Екатерины и Кингз-кол леджем неуютная, зато выводит нас к настоящей жемчужине.

У Куинс-колледжа есть все, что радует наше сердце:

патронессы королевских кровей, живописная архитектура и герои академического мира. Несмотря на историческую КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА связь с Кингз-колледжем и их соседство со стороны реки, у Куинс-колледжа особенный характер. Это начинается с ректо­ ра, который здесь называется президентом, и заканчивается Спрайтом. Спрайт —джек-рассел-терьер, но статут 1595 года запрещает держать собак в университете. Поэтому Спрайт получил honorary feline status, что в переводе на обычный язык позволяет считать его кошкой.

Когда Генрих VI учредил Кингз-колледж, его жена Марга­ рита, которой в то время было восемнадцать лет, в 1448 году тоже основала в Кембридже колледж — “К чести и во славу женского пола”. Прошло еще пятьсот тридцать два года, прежде чем Куинс-колледж стал принимать женщин. После поражения партии Ланкастеров в войне Белой и Алой Роз униженная и обездоленная Маргарита вернулась в родной город Анжу, и ее колледж прекратил бы свое существование, если бы не бывшая придворная дама королевы Елизавета Вуд вилл, которая, выйдя замуж за Эдуарда ГУ, стала королевой и взяла на себя заботы о колледже своей предшественницы.

Именно поэтому кембриджский колледж называется Queens* College (Колледж королев), а не Queen's College (Колледж коро­ левы), как в Оксфорде. Движущей силой этого решения был местный священник Эндрю Докет. Ему удалось, преодолев все политические водовороты, обеспечить своему проекту по созданию колледжей самых высоких покровителей. Что был бы Куинс-колледж без Докета и какой была бы университет­ ская история без блестящих дипломатов и попрошаек?

Через дубовый портал на Куинс-лейн мы попадаем в один из наиболее хорошо сохранившихся университетских дворов времен позднего Средневековья. Олд-корт, строительство которого было начато в 1448 году, имеет такую же гармонич­ ную планировку, как и архитектуру: вокруг кирпичные стены, окна с плоскими тюдоровскими арками, привратный дом с парапетом и угловыми башенками. Напротив находится холл, в северном крыле часовня и библиотека, а в южном жилые помещения — прекрасная симметрия и функциональность.

КУИНС-КОЛЛЕДЖ Как говорится, всегда бывает позже, чем вы думаете, но редко когда можно получить более живописное напоминание, чем солнечный и лунный циферблат на стене часовни (1733).

Холл стал еще более красочным с тех пор, как викториан­ ский архитектор Д. Ф. Бодли зажег здесь постоянный фейер­ верк с сотнями звезд из позолоченного свинца, сверкающих на красно-зеленом небе из деревянных балок. Прерафаэлит­ ским сокровищем является фигурный кафель над карнизом камина по эскизам Форда Мэдокса Брауна, выполненный Уильямом Моррисом, как и декорации стен. “Да процветает дом” — значится на классическом изголовье над ректорским столом. В вольном переводе это означает: в таких музейных интерьерах процветает бизнес по устройству конференций.

В марте 1996 года фирма по производству стиральных машин арендовала на вечер старый холл Куинс-колледжа, чтобы от­ метить своих лучших дилеров в стиле празднования оконча­ ния учебы, с мантиями и университетскими шапочками.

Проход рядом с холлом ведет в Клойстер-корт. Он так красив, что хочется опуститься на колени и поцеловать га­ зон. Интимный, не такой грандиозный, как двор Тринити колледжа, он тоже не строго прямоугольный, но полон шар­ ма неправильности. Клойстер-корт с его розовым, теплым тюдоровским кирпичом, строившийся с 1460 года, был пер­ вым крестовым ходом в колледжах Кембриджа, спроектиро­ ванный, по всей вероятности, как и Фронт-корт, местным архитектором Реджинальдом Эли. Около 1540 года резиден­ ция ректора была расширена за счет длинной галереи над се­ верной колоннадой —двух фахверковых этажей с альковами в деревянных колоннах. Ректорская галерея —единственное из еще сохранившихся фахверковых строений в кембриджских колледжах — аутентичная тюдоровская декорация к пьесам Шекспира, которые студенты Куинс-колледжа ставят здесь каждый год на Майской неделе.

В соседнем Памп-корте была квартира Эразма Роттердам­ ского с 1 5 1 1 по 15 14 год, где-то рядом с башней Эразма. Вели­ КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА кий цивилизатор Европы, как назвал его Кеннет Кларк, буду­ чи членом Куинс-колледжа, преподавал arcanae litterae - тайны переводов Библии в новом критическом духе гуманизма. Без греческого нет теологии, считал Эразм, а без хорошего вина — радости познания. В 1 5 1 1 году Эразм писал из колледжа своему другу в Лондон: “Здешнее пиво мне совсем не нравится, да и вино не намного лучше. Если ты пришлешь мне бочонок гре­ ческого вина, лучшего, какое сможешь достать, то сделаешь своего друга счастливым (но я бы предпочел абсолютно сухое вино)”. Об ученых жалобщиках, свободно говорящих на латы­ ни, но не знающих английского, напоминает также Эразмус билдинг сэра Бэзила Спенса, куб из кирпича и бетона (1959).

Современная архитектура в Баксе? Строения, шокировавшие современников, теперь кажутся вполне безобидными.

К членам Куинс-колледжа принадлежит также знамени­ тый знаток санскрита Гарольд Уолтер Бейли (1899—1996). Он писал дневник на своем языке, представлявшем собой кол­ лаж из сарматских надписей. Скажете, это уже чересчур? Ни в коем случае: “Здесь нет ни одной строчки, которую не понял бы перс, живший в iv веке”.

Река Кем делит владения Куинс-колледжа на две части. На восточном берегу расположены старые здания, на западном берегу новые. Оба берега соединяет легендарный Математи­ ческий мост. Построенный из дерева без единого гвоздя, он сконструирован настолько оригинально, что его приписыва­ ли Ньютону, пока в викторианскую эпоху мост не разобрали и не смогли собрать обратно. Установлено, что эту китайскую головоломку спроектировал в 1749 году какой-то студент;

с тех пор мост два раза обновляли.

На другом берегу в 1980 году раскинулся Криппс-корт — белые бетонные колонны, много стекла и никакого сострада­ ния к чувствам окружающих. И тем не менее около пятисот студентов Куинс-колледжа найдут здесь все, что так нравится и участникам всяческих конференций: гимнастический зал, сквош, мультимедиа... Эразм, вы по-прежнему с нами?

Загадка Марлоу и трофеи Паркера:

сокровище Корпус-Кристи-колледжа Кембридж, такой как есть - сырой, холодный, аб­ страктный, формальный, - прекрасное место, что­ бы писать, читать и работать.

Сильвия Плат (29 января 1956 г.) февраля 1953 года Фрэнсис Крик зашел на Я J ланч в таверну “Орел” на Бенет-стрит и объ Ш явил, что он со своим коллегой Джеймсом я ^ Уотсоном только что открыл тайну жизни.

ШШЩ ШШ Речь шла о структуре ДНК, играющей клю­ чевую роль в передаче наследуемых признаков. Оба молодых генетика из соседней Кавендишской лаборатории входили в число постоянных клиентов, весьма ценивших бочковое пиво этого заведения. Во дворе таверны 1667 года, где раньше оста­ навливались почтовые кареты, теперь за кружками пива Green King сидят студенты и туристы. В “Орле” есть также бар ВВС, где во времена Второй мировой войны встречались англий­ ские и американские военные летчики, и часто эти встречи были последними. Перед вылетами они оставляли на потолке бара свои имена, они писали их копотью от свечи или пома­ дой подружки.

Выйдя из трактира, мы увидим напротив угловатую стро­ гую башню, бойницы которой устремлены на нас, словно взгляд древней совы. Это церковь Св. Бенедикта, которая сто­ яла здесь еще до завоевания Англии норманнами. Характер­ ной чередующейся кладкой вертикальных и горизонтальных КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА камней англосаксонские зодчие добивались устойчивости и прямоугольности башен. Круглая арка под башней покоится на двух диких животных, вероятно, львах, — отголосок суро­ вых языческих времен. У церкви Св. Бенедикта шесть колоко­ лов, а то, как они могут звучать в прекрасных математических вариациях, открыл печатник Фабиан Стедмен, которого на­ зывают отцом английского искусства переменного звона.

Небольшой кладбищенский парк огибает эту старейшую в городе и графстве церковь, которая была построена около 1040 года, с позднейшими достройками и перестройками. По ту сторону стены из бутового камня, бок о бок с покойника­ ми живут студенты Корпус-Кристи-колледжа. Веками главный вход в колледж располагался рядом с церковью, почему и кол­ ледж часто называли Бенет-колледж, пока в 1827 Г°ДУ не по“ явилась настоящая, большая сторожевая башня, и парадный вход в неоготическом стиле со стороны Трампингтон-стрит.

Корпус-Кристи — единственный из всех колледжей Ок­ сфорда и Кембриджа, основанный двумя городскими гиль­ диями, а не представителями аристократии или Церкви. Это произошло в 1352 году, поскольку уже тогда купечество осо­ знало преимущества высшего образования. Кроме того, горо­ жане благодаря своему колледжу надеялись обрести влияние в университете, дабы не всегда попадать впросак в спорах между town и gown. Однако когда в 1 381 году крестьянский бунт достиг Кембриджа, “буржуазное” происхождение колледжа Тела Христова и Пресвятой Девы Марии никак не защитило его от гнева горожан. Во время грабежей удалось спасти рог в серебряной оправе, из которого студенты Корпус-Кристи колледжа до сих пор пьют прощальную чашу, отмечая удачно сданные выпускные экзамены.

Если вы из величественного переднего двора повернете направо, то из xix века сразу попадете в xiv век, в скромный и тесный мир Средневековья. Булыжная мостовая, овал газона, окруженный косоугольным каре низких зданий: это Олд-корт, возведенный между 1352 и 1377 годом, старейший двор в кол­ ЗАГАДКА МАРЛОУ И ТРОФЕИ ПАРКЕРА леджах Кембриджа, сохранившийся в первоначальном виде.

Контрфорсы и мансарды — дополнения xvi века, как и ками­ ны в северном крыле;

до того времени школяры жили без ото­ пления. На одну спальню приходилось несколько студентов, и вокруг спальни группировались четыре клетушки для занятий, каждая с узким оконцем. Некоторые из этих окошек еще можно увидеть, а общие спальни давно переделаны в двухкомнатные апартаменты на одного студента или преподавателя, хотя по прежнему без персонального туалета. Историк и эколог Оли­ вер Рэкхем, член Корпус-Кристи-колледжа, рассчитал, что для строительства двора Олд-корт потребовалось примерно тыся­ ча четыреста дубов и всего около сотни тонн древесины для полов и фахверковых стен между лестницами. Часовней для колледжа более двух столетий служила соседняя приходская церковь Св. Бенедикта. На лестнице R в Олд-корте, в те време­ на единственном дворе колледжа, в 1580 году поселился сын сапожника из Кентербери, стипендиат Кристофер Марлоу.

Здесь началась причудливая карьера драматурга елизаве­ тинской эпохи, которым восхищались такие разные люди, как Гёте, Брехт и Дерек Джармен. Марлоу был мастером ма­ скарада. Одно из множества его лиц всплыло в 1953 году во время реставрационных работ за деревянной обшивкой стен в ректорской резиденции, особенно долгожданное, посколь­ ку других достоверных портретов Марлоу не существует. На портрете изображен мужчина двадцати одного года с мягки­ ми чертами лица, львиной гривой, в батистовом воротничке, руки сложены на груди поверх черно-красного с прорезями бархатного жабо — слишком шикарно для сына сапожника.

Датирован этот сомнительный в плане идентичности шедевр 1585 годом, из чего следует, что написан он был через год пос­ ле получения Марлоу степени бакалавра. На портрете есть де­ виз: “Что меня питает, то меня разрушает”. Парадоксальный, как и сам Марлоу, словно тайна всей его жизни заключена в этом портрете, висит он теперь в старой комнате отдыха, где члены колледжа выпивают перед обедом портвейн.

КЕМБРИДЖ. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА “Корпус славится своим портвейном, — говорит приврат­ ник, показывавший мне портрет Марлоу. — В годы хорошего урожая члены колледжа покупают тысячи бутылок, винный погреб расположен рядом с ректорским”.

В часовне колледжа похоронен Уильям Уилкинс;

это фи­ нальный жест расположения к нему, потому что из всех своих неоготических творений Уилкинс, архитектор Лондонской национальной галереи, больше всего любил Нью-корт (1823— 1827) Корпус-Кристи-колледжа.

И если даже наша любовь к ажурным орнаментам и зуб­ чатым коронам уже не так велика, этот двор таит в себе на­ стоящее сокровище. Оно находится в южном флигеле, за восемью неотюдоровскими окнами, и называется Паркеров ской библиотекой. Выставка “Миллениум”, которую я там ви­ дел, едва ли могла быть проще и сенсационнее одновременно.

Из своей коллекции библиотека выделила по одной книге на каждое столетие. Первым было издание Canterberу Gospels (Кентерберийские Евангелия) vi века, которое покидало кол­ ледж только на время интронизации нового архиепископа Кентерберийского в сопровождении двух членов колледжа.

Одной из последних была Insectorum sive minimorum animalium theatrum Томаса Мофета, первая иллюстрированная англий­ ская книга о насекомых 1634 года. Ранние копии трудов Ци­ церона, Амвросия, Блаженного Августина и Беды Достопоч­ тенного, роскошно иллюстрированная Библия из аббатства Бери-Сент-Эдмундс (ок. 113 5 ), работы первого известного нам по имени английского художника, мастера Хьюго, —око­ ло семисот рукописей хранится в библиотеке этого колледжа, в том числе английские, французские и фламандские часос­ ловы, более сотни инкунабул, шедевры раннего книгопечата­ ния. Только в Британской и в Бодлианской библиотеках есть более полные собрания англосаксонских рукописей, чем в Паркеровской библиотеке. Ядром своей коллекции библио­ тека обязана сыну суконщика из Нориджа, Мэттью Паркеру.

Он был студентом и членом колледжа Корпус-Кристи, потом ЗАГАДКА МАРЛОУ И ТРОФЕИ ПАРКЕРА стал его ректором, вице-канцлером университета и наконец архиепископом Кентерберийским. Будучи духовником Генри­ ха УГГГ, ему удалось спасти от уничтожения фанатиками веры бесценные свидетельства книжной культуры Средневековья из монастырских и соборных библиотек. Этот изумительный трофей библиофил-церковник впоследствии подарил своему колледжу вместе с роскошным столовым серебром. В таких спонсорах Корпус-Кристи-колледж нуждается и сегодня, а точнее —в тридцати миллионах евро на запоздалую модерни­ зацию библиотеки.

Около одиннадцати тысяч книг Паркеровской библиотеки были изданы до 1800 года. На сделанных по эскизам Уилкинса полках наряду с классиками можно найти видных литерато­ ров из Корпус-Кристи-колледжа: Кристофера Марлоу, Джона Флетчера, Кристофера Ишервуда. “Нет первых изданий Джо­ на Каупера Поуиса”, — сокрушается библиотекарь. Поуис, в свою очередь, самый плодовитый из современных английских романистов, в студенческие годы мечтал вовсе не о Паркеров­ ской библиотеке. Нет, не книги открывали ему тайны бытия, а мхи и лишайники на стене за Музеем Фицуильяма.

Две церкви обрамляют Корпус-Кристи-колледж: церковь Св. Бенедикта с севера и церковь Св. Ботольфа с юга. Св. Бо тольф (или Ботульф) жил в vii веке и был настоятелем мона­ стыря, одним из ранних святых-покровителей Восточной Ан­ глии. Если вы как турист не хотите подвергнуться нападению разбойников, не забудьте поставить свечку Св. Ботольфу, ведь он и покровитель путешественников. Церкви, посвященные ему, можно найти, как правило, на въезде в город, как в Кем­ бридже, пусть даже теперь это выглядит иначе. В Средневе­ ковом Кембридже церковь Св. Ботольфа располагалась у юж­ ных ворот города, на лондонской дороге. Трампингтонские ворота давно снесены, но Ботольф-лейн с ее выкрашенными в пастельные цвета коттеджами проведет вас вдоль кладбища прямо в Средневековье.

Гении из велосипедного сарая:

Олд-Кавендиш Кембридж в моей семье был аксиомой, как соленая овсянка на завтрак, и все мои мысли об Оксфорде казались такой же ужасной ересью, как и мечты о сладкой булке с молоком.

Клаф Уильямс-Эллис (1 971) игде в Кембридже Средневековье и современ­ Н ность не встречаются так естественно, как на Фри-Скул-лейн. На этой улочке с обратной стороны от Корпус-Кристи-колледжа, напро­ тив его закопченных стен, расположен вход на олимп естественных наук. Ядерная эпоха и генетиче революция —все это началось здесь, в старой Кавендишской лаборатории. Когда она открылась в 1873 году, в Кембридже было всего девятнадцать студентов, изучавших естественные науки. Сегодня же только с Кавендишской лабораторией свя­ заны имена тридцати с лишним нобелевских лауреатов, от Эрнеста Резерфорда до Джона Кокрофта. А в лекционном зале имени Кокрофта 29 апреля 1980 года состоялась первая лекция человека в инвалидной коляске, который не мог про­ изнести ни одного слова: профессора математики Стивена Хоуинга.



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.