авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 16 |

«АЛЕКСЕЙ ВЕЛИЧКО ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ От Феодора I Ласкариса до Константина XI Палеолога Москва ...»

-- [ Страница 4 ] --

ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ Более того, в начале царствования Палеолога отношения Римской империи с Западом существенно ухудшились и осложнились по срав нению даже с недавними годами. Захват Константинополя — вершина славы Михаила VIII Палеолога, на удивление, принес много новых проблем, решение которых оказалось не по плечу не только самому ва силевсу, но и его преемникам по престолу. Если во времена Никейской империи между греками и Западной Европой находилась Латинская империя, то теперь этот промежуточный балласт, постоянно требо вавший помощи от папы и позволяющий Византийским царям играть на противоречиях своих врагов, исчез.

Римская империя греков была почти восстановлена, но отныне ее василевсам пришлось напрямую столкнуться с теми западными госу дарями, которые считали делом чести возродить Латинскую империю или присоединить к себе ее бывшие земли, ссылаясь на многочислен ные акты и договоры, заключенные с Балдуином II. Династические союзы и браки внесли столько сумятицы и неразберихи с правовой точки зрения, что теперь не только бывший Латинский император, но и Германский король, Французский монарх и другие государи Запада считали себя наследниками бывших владений Балдуина II.

Позиция Рима также резко изменилась: ранее папы были готовы пойти на большие уступки грекам для того, что сохранить детище западной цивилизации со столицей в древнем Константинополе. Те перь же они могли смело играть на слабостях Византии, диктуя свои условия и объединяя весь Запад в борьбе со «схизматиками». Рим ским епископам было тяжело взирать на то, что греки, бывшие почти в их власти, теперь ускользали из рук Западной церкви. Верные сво им представлениям о необходимости восстановления Кафолической Церкви под главенством Апостольского престола, они ни при каких обстоятельствах не соглашались с фактом существования независимой Константинопольской церкви. Единственный на тот момент времени интегрирующий центр всей западной цивилизации, Рим, мог решить судьбу Византийской империи — как в положительном смысле, так и в отрицательном.

Следует сказать, что никогда ни до, ни после Рим не достигал та кого могущества, как в XIII в. Достаточно сказать, что IV Латеран ский собор 1215 г. официально объявил Римскую церковь матерью всех Церквей и наставницей всех верующих, а ее епископа — стоящим выше патриархов Константинополя, Александрии, Антиохии и Иеру салима.

Сам папа Климент IV, о котором речь пойдет ниже, искренне ДИНАСТИЯ ПАЛЕОЛОГОВ выразил мнение западных христиан об абсолютном праве понтифика распоряжаться всеми Церквами, церковными должностями, поло жениями и бенефициями. Теоретически еще сохранялся вопрос: кто главнее — папы или Вселенские Соборы, но на практике апостолик считался главой церковного управления и верховным законодателем Римской церкви. А потому самостоятельно определял те правила, ко торые затем послушно принимались на «вселенских» соборах Латин ской церкви. Глава Апостольского престола обладал также правом об лагать налогами все Поместные Церкви. К нему теперь обращались не иначе как к «наместнику Христа на земле», «святейшеству», sanctitas или sanctissimus. Со времени папы Иннокентия III стали считать, что легендарный библейский царь Мелхиседек есть прообраз Римского епископа, сочетающего в себе функции Римского императора и свя щенника1. Как известно, ранее образ Мелхиседека олицетворялся в сознании современников исключительно с Римским царем;

более чем заметная разница.

Именно в этом столетии на Западе папам стали официально припи сывать эксклюзивные права отпускать наиболее тяжкие грехи — свя тотатство, кровосмесительный брак, содомию, убийство духовных лиц и т.п. Только апостолик отныне мог канонизировать святых и призна вать подлинными их мощи. Кроме того, понтифик мог изымать лю бые дела из епископских юрисдикций. Исключительно он принимал решение о созыве «вселенских» соборов Западной церкви. Ни один епископ отныне не мог оставить свою должность без согласия Рима или быть перемещенным с одной кафедры на другую. Каждый архие пископ вступал в свою должность, только дав клятву верности Рим скому епископу и получив от него палии. Поездки ad limina, которые епископы обязаны совершать в Рим после своей хиротонии, отныне стали безусловным правилом. Латинские архиереи начали называть себя: «Епископ по милости Божьей и святого Апостольского и Рим ского престола».

Наконец, столь знакомая «теория непогрешимости» Римского папы, когда он вещает ex cathedra, уже в середине XIII в. получила публичное признание на нескольких западных «вселенских» соборах.

Не возвысившись еще до степени верования de fide, она, по словам ис следователей, стала верованием prope fidem. Даже могущественный Французский король Людовик IX Святой, относящийся к папе как к собственному епископу и чуткий к правам галликанского архиерей Шафф Филип. История христианской Церкви. Т. 5. С. 474—476.

ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ ства, составивший в 1269 г. «Прагматическую санкцию», регулирую щую права Римского престола, вынужден был соотносить свою поли тику с требованиями и пожеланиями понтифика1.

Достаточно было папе, обладавшему таким могуществом, объя вить новый Крестовый поход на греческий Константинополь и дать свое духовное благословение, как крестовое воинство поднялось бы на Византию. И, наоборот, без согласия понтифика ни один западный государь не осмелился бы в XIII в. начать войну на Востоке. Прав да, эти легкие в теоретическом отношении конструкции в действи тельности осложнялись многими привходящими обстоятельствами.

Запад не был единой силой, и его государей раздирали множество противоречий, застарелых споров и обид, требовавших деятельного участия Римского папы как универсального посредника и арбитра.

Понтифику постоянно приходилось вмешиваться в межгосудар ственные и межличностные конфликты сильных мира сего, выис кивая компромиссные варианты. Кроме того, власть апостолика при всей ее значимости и величии не казалась безусловной для всех мо нархов. Достаточно напомнить многовековое противостояние Рима и Германских королей, достигшее к середине XIII столетия своего очередного пика. Римскую курию чрезвычайно волновала и судьба Италии, ставшей в очередной раз объектом спора между Германией, Францией и самим папством.

В частности, весьма серьезно встал вопрос о том, какой нации при надлежит право устанавливать Imperium — германцам или французам.

Папы-французы активно работали на пользу Людовика IX Святого, но немцы активно противодействовали им. Они прекрасно понимали, что идея империи создала германскую нацию и позволила немцам возвы ситься над всеми европейскими народами. Потерять Imperium — значит потерять себя, свое могущество. Чуть позднее описываемого периода, в 80-х гг. XIII в., видный германский клирик, долгое время проживав ший в Риме и занимавший высокую должность в папской курии, Алек сандр фон Роэц, откровенно потребовал законом закрепить Imperium за германской нацией. Он был готов признать за Италией sacerdotium (первосвященство), за Францией — stadium (преданность), но не со глашался отчуждать кому-либо имперское звание, которое по праву принадлежало, с его точки зрения, исключительно Германии2. Конеч Эпоха Крестовых походов / Под ред. Э. Лависса и А. Рамбо. Смоленск, 2002. С. 265—267, 371.

Рапп Франсис. Священная Римская империя германской нации. С. 253, 254.

ДИНАСТИЯ ПАЛЕОЛОГОВ но, это были не единственные противоречия, разъединявшие народы Запада, и далеко не все из тех, которые мы упомянем позднее.

Данные обстоятельства давали шанс Византийской империи вый ти «сухой из воды», но только при наличии нескольких обязатель ных условий. Власть Византийского императора должна была найти дипломатическое подтверждение на Западе — в противном случае он попросту не признавался лицом, правомочным на заключение необхо димых соглашений, и договоры с ним не имели бы никакой силы. Ведь на берегах Черного моря существовала Трапезундская империя, цари которой, ссылаясь на свою родословную, претендовали на император ский титул и вообще считали Михаила VIII Палеолога узурпатором.

Перед Дуками, Комнинами и даже Ангелами такой задачи не стояло — они по праву преемственности занимали престол древних Римских царей в условиях единой Византийской империи. И ни у кого на За паде даже не закрадывалась мысль о том, что эти василевсы должны кому-то и что-то доказывать. Даже Германские короли, традиционно претендовавшие на титул Римского императора, не могли игнориро вать исторические факты и саму действительность.

Так было до 1204 г., но после захвата Константинополя все стало иначе. Уже Ласкариды были вынуждены доказывать свою «римскую родословную» и права на Константинополь, поскольку на Западе считалось, что древняя столица Византии теперь «по праву» при надлежит Латинскому императору, которому ее уступил Алексей IV Ангел — последний законный василевс Восточной Римской империи.

Выборы первого Латинского монарха, Балдуина I, были произведе ны на легитимных для западного сознания началах. И в глазах ла тинян Михаил VIII Палеолог являлся узурпатором, да еще и «схиз матиком» — обстоятельство, не располагающее для нормального и равноправного общения с ним. Запад и Рим, конечно, не признали никакой восстановленной Римской империи, поскольку во главе нее стоял ересиарх-патриарх и «Греческий царь» — максимальный титул, которым понтифики и западные государи могли наделить Палеоло га. В таких условиях попытки Византийского царя вести переговоры даже с традиционными союзниками — генуэзцами были обречены на провал или в лучшем случае на необходимость оглядываться на ре акцию понтифика. Можно сказать, что у Михаила VIII Палеолога на момент начала самостоятельного правления не было ни одного друга на Западе — только враги или в лучшем случае индифферентные пер соны.

ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ Поскольку же в Западной Европе продолжалась «война всех про тив всех», фактически единственным лицом, чье признание власти Михаила VIII Палеолога как законного правителя Константинополя не требовало «переутверждения», являлся Римский папа. Хотел того Палеолог или нет, но сами обстоятельства времени и места вынужда ли его идти на союз с Римской курией. А это означало, что рано или поздно возникнет вопрос о церковной унии, поскольку Рим никогда не отказывался от своего права возглавлять всю Вселенскую Церковь.

Помимо очень непростой внешней ситуации, Михаилу VIII Па леологу приходилось считаться с внутренним положением дел. Изну три Римское царство было уже далеко не тем, что раньше. Политиче ская элита, целое поколение которой выросло на западноевропейских политических понятиях, перестала воспринимать монархическую идею в ее естественной для византийского сознания редакции. Это стало возможным еще и потому, что в составе аристократии Никей ской империи находилось множество лиц западного происхождения, латинян, занявших вскоре привилегированное положение при дворе василевса.

Несмотря на угрозу отлучения от Римской церкви папами, латин ские наемники охотно поступали на службу к Византийскому царю, прельщенные наградами и перспективами. Большинство из них явля лись выходцами из Франции, Испании и Скандинавии. Как полага ют, не менее 23 самых знатных родов, или 17 % аристократов, имели иностранное происхождение. Включая такие известные фамилии, как Раули, Торникии, Петралифы, Нестонги, Враны, Камицы, Цики, Ха вароны, Контофры, Римпсы. И, очевидно, политические традиции, принесенные с их родины, широко распространились среди греческой знати1.

Нет, конечно же, в то время на Западе никому даже и в голову не могло прийти оспаривать божественные основания королевской вла сти. Но наряду с ее сакрализацией все активнее проявляется публично правовой оттенок. Считалось, что король должен «служить» обществу, и права ему даны обществом для «общей охраны», даже если полно мочия монарха неотчуждаемы2. Право выборов Западного Римско Жаворонков П.И. Положение и роль этнических групп в социально политической структуре Никейской империи// Византийский временник.

№ 56(81). 1995. С. 140, 142, 143.

Хачатурян Н.А. Король-sacre в пространстве взаимоотношений духовной и светской власти в Средневековой Европе (морфология понятия власти)// «Священное тело короля: ритуалы и мифология власти»/ под ред. Н.А. Хачату ряна. М., 2006. С. 24, 25.

ДИНАСТИЯ ПАЛЕОЛОГОВ го императора, въевшееся в плоть и кровь германской аристократии, оказалось даже сильнее попыток Римских пап подчинить себе все политические институты Западной Европы. И папа Иннокентий IV (1243—1253) был вынужден признать, что хотя и обладает в Западной Римской империи полнотой власти de jure, но de facto власть принад лежит выборщикам-князьям1.

Теперь эти веяния достигли Византии. Не случайно уже Ласкари дам пришлось деятельно потрудиться, чтобы убить зарождающуюся в Империи конструкцию «выборной» монархии, согласно которой им ператор получает все политические права и полномочия от общества как «первый среди равных». Сам Михаил VIII Палеолог вырос на волне «аристократической революции» и в силу необходимости согласился выполнить те обязательства, которыми его сковали представители са мых знатных и вельможных семей Византии. Но, объективно говоря, в тех тяжелых условиях «выборная монархия» выглядела откровенным nonsense для византийского сознания и не позволяла решить задачи, которые суровое время ставило перед Михаилом VIII Палеологом.

Неудивительно поэтому, что первые мероприятия императора были направлены на укрепление своей власти и восстановление традицион ных основ римской государственности. Как свидетельствует летопи сец, с первых же дней своего самостоятельного правления Михаил VIII делал все для того, чтобы создать собственную династию и обеспечить преемственность власти своему сыну Андронику Палеологу. А это ока залось сделать очень непросто.

Реставрировать Византийскую империю в прежнем блеске или как минимум обеспечить само ее существование можно было только путем восстановления старой монархической идеи. Для этого нужно было взять власть в свои руки, пусть даже и путем насильственного отстранения от нее малолетнего Иоанна IV Ласкариса. Единственным союзником, политической силой, способной помочь в этом Палеоло гу, являлась только высшая аристократия, требовавшая «выборной»

монархии. Чтобы преодолеть ее сопротивление и выйти из-под ари стократического влияния, Палеологу следовало обеспечить признание своего императорства со стороны Константинопольского патриарха, обладавшего почти неограниченной духовной властью. Однако па триарх Арсений — горячий поклонник идеи естественной преемствен ности верховной власти от отца к сыну, — никогда не согласился бы Серегина А.Ю. Политическая мысль английских католиков второй поло вины XVI – начала XVII вв. СПб., 2006. С. 98.

ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ признать законной власть Палеолога, доставшуюся тому путем свято татственного преступления. Любая попытка василевса повернуться в сторону Рима только усугубляла отношения с «Вселенским патриар хом»;

но без налаживания дипломатических отношений с папой о мире с Западом нечего было и думать.

Укрепляя свою власть и готовясь к неизбежной войне, император начал восстанавливать служилую элиту, которая традиционно обеспе чивала стабильность политической власти в Византии. Сделав ставку на эту группу, Палеолог покупал ее верность деньгами, собранными Ла скаридами. Одновременно с этим император быстрыми темпами начал восстанавливать централизованное управление, для чего пришлось пожертвовать интересами провинций в пользу столицы. Михаил VIII воссоздал фискальную систему прежних веков, но и это не принесло больших результатов. Содержание золота в монетах уменьшилось до неприличных пропорций — из 15 частей драгоценного металла 9 заме нялось лигатурой. В дальнейшем содержание золота в монетах стало еще менее значительным1.

Спешно отстраивались дома, храмы, царский дворец. Город восста навливался необычайно быстрыми темпами. В верхней галерее храма Святой Софии по заказу императора создали великолепную мозаику, изображающую Христа в окружении Богородицы и Иоанна Крести теля. Массивная цепь вновь перегородила вход в гавани Константи нополя. На всех крепостных башнях теперь горделиво развевалось имперское знамя, обновленное Палеологом. Помимо креста святого Константина Равноапостольного, Михаил VIII добавил огромного зо лотого орла с двумя головами и двумя коронами. Одна из них была по вернута в сторону Никеи, вторая — на Запад. Это был символ вновь на растающего могущества Византии, имевшей столицы и в Малой Азии, и на берегах Босфора2.

Но эта политика, должная восстановить пышность древнего двора Римских императоров и обеспечить общественный слой, служащий царю, истощила провинцию. Деньги из регионов рекой текли в Кон стантинополь, откуда власть присылала лишь армии чиновников, да леко не всегда безупречных с точки зрения закона и личной совести.

Зато василевс сумел создать новую политическую силу, способную поддержать его власть как Римского императора, и армию, чтобы за щищать Византию от врагов.

Герцберг Г.Ф. История Византии. С. 414.

Браунворт Ларс. Забытая Византия, которая спасла Запад. С. 351, 352.

ДИНАСТИЯ ПАЛЕОЛОГОВ Для периферии, где обыватели не задавались столь высокими во просами, указанные результаты казались ужасающими. Очень быстро греческий элемент в Малой Азии, где еще вчера находился центр на ционального спасения, иссяк. Уже к 60-м гг. XIII в. в Малой Азии воз никли многочисленные колонии турок и туркоманов, армян и полов цев, игравших значительную роль в жизни Никейской империи. Затем остатки византийского населения стали еще более индифферентными к судьбам отечества. Вскоре византийцы начнут размышлять следую щим образом: «Какая разница, кто правит нами — Римский царь, турки или латиняне. Важно, при ком мы лучше живем».

Эта тенденция, почти еще невидимая глазом, быстро крепла. В те чение немногого времени сама собой оказалась невостребованной си стема пограничной охраны, которую обеспечивали храбрые акриты.

Активные еще во времена Никейской империи, они оказались ненуж ными после возвращения Константинополя. Их финансирование из казны практически прекратилось, и, более того, василевс забрал в го сударственную собственность большую часть земель акритов. И хотя в ту минуту никто не понял всех смертельных последствий этих ша гов византийского правительства, вскоре, когда турки объединятся и начнут свою экспансию на Запад, плоды этой стратегии проявятся в полной мере1.

Глава 2. Покаяние императора Но по свойственной людям привычке радоваться сегодняшнему дню, не особенно заботясь о завтрашнем, осенью и зимой 1261 г. ни кто еще не думал о перечисленных выше проблемах — греки ликовали по поводу возвращения Константинополя. Эти месяцы стали пиком славы и вершиной народной популярности нового императора. «Героя года» Михаила VIII Палеолога называли «Новым Константином» и повсеместно славословили. И он разделял всеобщий восторг, написав в одном документе: «Вот великий град, как царица облачился в древ ний и прекрасный наряд, и новый град Иерусалим скажет по псалму:

полны площади ее и перекрестки, переулки и улицы, но не полувар варским народом с его нестройной речью, но в точности владеющим эллинским языком. Святыни и обители украшены сонмами монахов и монахинь, благочинно проходящих монашеское поприще, священство радуется божественным храмам. В преславном, во имя Премудрости Васильев А.А. История Византийской империи. Т. 2. С. 298, 299.

ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ Божьей, храме восседает патриарх не иноземный и подложный, а род ной и единоплеменный, знающий своих и знакомый пастве»1.

Восторженность начала проходить, как только известие об ослепле нии Иоанна IV Ласкариса докатилось до границ Империи. Святотат ство Палеолога вызвало бурю негодования во многих слоях византий ского общества. Поняв, что чрезмерная мягкость неминуемо приведет к падению его власти, император срочно предпринял устрашающие меры. Своего собственного писца, служившего ему с малолетства, Ма нуила Оловола, публично высказавшегося против содеянного Палео логом, он приговорил к отрезанию носа и губ и отправил в монастырь.

Пострадали и некоторые другие сановники, которых выгнали со служ бы или отправили в ссылку.

Однако аристократы оказались далеко не единственными лица ми, недовольными поступком царя. Вскоре восстали жители Никей ской области, к которым прибыл некий самозванец Лжеиоанн, по терявший зрение вследствие болезни, но выдававший себя за юного Иоанна Ласкариса. Против них василевс направил большое войско, но восставшие греки объявили, что выступают за справедливость и «истинного императора». Они создали укрепления, вооружились и приготовились отбивать атаки правительственной армии. Все попыт ки императорских полководцев сладить с ними не имели успеха. По этому пришлось прибегнуть к разъяснениям: восставшим объясняли, что царственный отрок находится в другом месте, а у них скрывает ся самозванец. Но и это мало помогло. Кое-как, с большим трудом, в море крови это восстание удалось погасить. Вифиния обезлюдела, а в довершение в виде наказания местное население обложили дополни тельными налогами2.

Расправа с юным Ласкарисом резко осложнила отношения царя с Константинопольским патриархом. Узнав о случившемся, столичный архиерей пригласил к себе других епископов и долго с ними совещал ся. Понятно, что, венчав Палеолога на царство, патриарх не мог «ото звать» благодать Божью, которой наделялся император после совер шения этого таинства. Однако у «Вселенского патриарха» оставалось не менее действенное оружие против царя — не признавать его вла сти путем отлучения от церкви. Именно это и произошло — в начале 1262 г. патриарх Арсений подверг василевса малому церковному от лучению, разрешив, однако, поминать его по имени на Литургии. Для Успенский Ф.И. История Византийской империи. Т. 5. С. 314—316.

Пахимер Георгий. История о Михаиле и Андронике Палеологах. Книга 3, главы 11—13. С. 126—131.

ДИНАСТИЯ ПАЛЕОЛОГОВ Михаила VIII Палеолога возникла критическая ситуация. Его право способность была до сих пор дискуссионным вопросом в глазах выс шей политической элиты. И теперь он оказался на краю обрыва, почти утратив духовные черты своей власти, поскольку в глазах всего обще ства считался находящимся, хотя бы и временно, вне Церкви.

До поры до времени император действовал чрезвычайно корректно и осторожно. Михаил VIII Палеолог терпел, ожидая скорого проще ния, но этого не происходило. Через посредника император попытался узнать у патриарха, каким способом может загладить свою вину. Архи ерей на это ответил вполне определенно: «Я пустил за пазуху голубя, а этот голубь превратился в змею и смертельно уязвил меня». Своим близким слугам архиерей откровенно говорил, что ни при каких обсто ятельствах не простит василевса и не снимет отлучения, какими бы муками его ни пугали.

В течение 3 лет (!) Михаил VIII Палеолог через друзей и лично пы тался получить прощение, но тщетно: патриарх закрывал перед ним дверь в келью, отказывался слушать, отделывался неопределенными фразами, но ничего конкретного не говорил. Такое поведение Арсения вывело царя из себя: он обвинил патриарха в том, что тот пытается устранить его от власти. «Так-то врачует нас духовный наш врач!» — воскликнул царь, добавив, что патриарх вынуждает его обратиться к Римскому папе;

но и эта угроза не возымела действия1.

Тогда император решил действовать решительнее и соразмерно об стоятельствам — нужно помнить, что в то время Византия уже вела тяжелые войны на Западе и Востоке, и над ее головой собирались тучи в виде готовящегося нового Крестового похода. Палеологу оставался только один способ решить проблему церковного признания — под благовидным предлогом отрешить Арсения от патриаршества и по ставить на столичную кафедру своего союзника. Случай представился довольно быстро. В 1265 г. хартофилакс Константинопольской церкви Иоанн Векк запретил священнослужение одному иерею Фаросско го храма, совершившему некий брак без его согласия. Узнав об этом, царь выказал недовольство тем, что царский иерей был наказан за столь малое прегрешение, тем более что должность хартофилакса тра диционно занимал диакон, имевший, однако, пространные церковно административные полномочия. По обыкновению для Византии они не были перечислены во всех деталях, а потому давали повод для мно гих интерпретаций. В данном конкретном случае император посчитал, Пахимер Георгий. История о Михаиле и Андронике Палеологах. Книга 3, глава 19. С. 138, 139.

ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ что хартофилакс превысил свои полномочия, запретив в служении царского священника без согласования с самим василевсом.

Он вполне обоснованно посчитал свои права нарушенными и от крыто обвинил в этом Арсения, допустившего, что его хартофилакс по зволяет себе нанести оскорбление царскому сану: «Отлучив царского священника, патриарх хотел оскорбить царя!» Находясь в Фессалии, василевс отправил приказ севастократору Торникию, эпарху Констан тинополя, разрушить дома хартофилакса, а заодно и великого эконома Восточной церкви Феодора Ксифилина в наказание за совершенный проступок. Но их защитил патриарх Арсений, ударивший посохом руку севастократора, когда тот пришел выполнить приказ: «Зачем вы нападаете на наши глаза, руки и уши и ищете одни ослепить, другие от сечь?» Архиерей открыто заявил, что священники, посвятившие себя Богу, не подлежат мирскому суду, а потому неподсудны царю (!).

Это уже было проявлением открытого неповиновения императору и попранием древних канонов, позволявших царской власти прини мать к своему суду дела и светских, и духовных лиц. Ведь все помнили, что «царская власть может делать все: она может назначать граждан ского судью, чтобы судить епископа или другое посвященное лицо, привлекаемое к суду. Эта же власть может, по законному усмотрению, церковный суд заменять светским»1.

Чтобы хоть как-то разрешить конфликт, севастократор предложил Векку и Феодору Ксифилину (великому эконому) добровольно явить ся в Фессалоники к царю для суда. В противном случае, объяснял он, пострадают и они, и патриарх2. На этот раз инцидент удалось погасить, однако ситуация вскоре вновь осложнилась.

По возвращении в том же году в столицу — а царь воевал с де спотом Эпира и болгарами, — василевс отправился в храм Святой Софии, чтобы вознести благодарственные молитвы Богу, но был встречен патриархом Арсением, сделавшим ему строгий выговор.

Столичный архиерей напомнил императору, что уже неоднократно запрещал ему (!) вести войны с христианами, тем более с деспотом Эпира Михаилом: «Не так ли и ты своим именем назнаменован Христу, как и он — слуга Христов? За кого, говорил я тебе тогда, должно нам возносить молитвы Богу и о ком беседовать с Богом, как о врагах непримиримых?»

Лебедев А.П. Исторические очерки состояния Византийско-Восточной Церкви от конца XI до середины XV века. СПб., 1998. С. 88.

Пахимер Георгий. История о Михаиле и Андронике Палеологах. Книга 3, глава 24. С. 145, 146.

ДИНАСТИЯ ПАЛЕОЛОГОВ Мотивацию Арсения невозможно принять, равно как и его ар гументацию — такое ощущение, что Эпирский деспотат и Болгария никогда не выступали врагами Никейской, а затем Византийской империи. Кроме того, этой отповедью столичный архиерей открыто дал понять Палеологу и всему обществу, что не считает Михаила VIII равным себе, не говоря уже о признании за ним истинного император ского достоинства. В каких еще случаях патриарх мог позволить себе управлять не только церковными, но и государственными делами при «живом» царе? Император смиренно воспринял слова патриарха, за метив лишь, что этой войной он приобрел желанный мир. Но архиерей не принял объяснений1.

Эта история переполнила чашу терпения царя. Не получив долго жданного прощения, император стал употреблять все меры, чтобы ли шить архиерея патриаршей кафедры. Однако и теперь он не утрачивал надежды разрешить дело миром, не доводя ситуацию до открытого конфликта. Михаил VIII Палеолог часто собирал у себя во дворце епи скопов и вел с ними пространные речи, объясняя, почему церковное отлучение негативно сказывается на делах Империи.

«Положение дел в Римском государстве, — говорил им царь, — тре бует большой свободы, а я ее не имею, вынужденно несу наложенные патриархом путы наказания. Если допущенный мной проступок не подлежит исцелению, может быть, патриарху следует взять в свои руки и управление государством? Я просил у него прощения с искрен ним раскаянием и настойчиво хотел от него врачества, но он отказал и вместо раскаяния возбудил отчаяние. Тут можно подозревать одну насмешку над царским саном. Мне кажется, патриарх хочет, чтобы я за свой поступок оставил престол и возвратился к частной жизни.

Но кому он предлагает передать царство — для меня вопрос. Какие отсюда произойдут следствия для государства — это само собой оче видно. Я не сомневаюсь в духовной мудрости патриарха, какая видна в других его распоряжениях, но в этом деле никак не могу одобрить его. Где, у какого народа произошло когда-нибудь подобное явление?

Какой пример показывает, что иерарх может безнаказанно делать это и у нас? Верность большей части подданных окоченела на маске — как скоро царь унижен, они необходимо становятся дерзки. Разве не Церковью определено покаяние? Разве не на божественных законах основано оно? Разве не врачуете вы многих? А если у вас не стало по Пахимер Георгий. История о Михаиле и Андронике Палеологах. Книга 3, глава 26. С. 154.

ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ становлений о покаянии, то я пойду в другие Церкви и от них при му врачевание»1. Последний намек был понятен для всех — василевс угрожал обратиться к Римскому папе для обоснования своего титула и получения полного церковного прощения.

Объективно говоря, Михаил VIII Палеолог был совершенно прав — не случайно практически все епископы согласились с ним и осудили поведение патриарха. Если император не заслуживает прощения — его следовало анафематствовать;

но почему тогда имя царя поминалось на Литургии? Если же василевс заслуживал епитимии, то следовало объ явить способ и срок покаяния. Очевидно, желая того или нет, патриарх занял третью позицию, сделав императора полностью зависимым от своей воли — один шаг до полного подчинения царской власти Кон стантинопольскому архиерею. Собственно говоря, Палеолог об этом и говорил. Если он не заслуживает царства, то готов понести наказание и даже оставить престол. Зачем же уничижать царский сан? Это была ситуация, когда каждый делал все вроде бы и правильно и руковод ствовался добрыми и понятными мотивами, но объективно получился многолетний конфликт — верный признак того, что что-то разлади лось в древней «симфонии властей».

Все еще надеясь разрешить дело мирным путем, василевс отпра вил к Арсению своего духовника, игумена Иосифа, настоятеля Гали зейской обители — очень уважаемого человека, с просьбой разрешить царя от отлучения. В ответ Арсений грубо выбранил Иосифа и осталь ных посланников и, как говорят, даже наложил на игумена епитимию.

Но царя не простил — более того, запретил в начале утреннего бого служения петь псалом, посвященный царям. Нетрудно догадаться, что это противостояние должно было скоро закончиться, и результат его, зная твердость характера Михаила VIII Палеолога, можно было предугадать2.

Поняв, что война объявлена и победу в ней нужно завоевать, им ператор не стал препятствовать, когда несколько архиереев принесли очередную жалобы на патриарха Арсения, обвинив того в нарушениях нескольких канонических правил. Приказом царя был назначен Собор для исследования дела патриарха, и послания разошлись по всей Рим ской империи, приглашая на собрание архиереев. Почувствовав, что участь его предрешена, Арсений явился в один из воскресных дней к царю, надеясь переговорить с ним и отодвинуть печальный конец свое Пахимер Георгий. История о Михаиле и Андронике Палеологах. Книга 4, глава 1. С. 161—163.

Там же. Книга 4, глава 2. С. 163, 164.

ДИНАСТИЯ ПАЛЕОЛОГОВ го патриаршества. Они добро пообщались, и патриарх решил отпра виться в церковь на службу;

за ним последовал василевс. Как говорят, моментально в голове Палеолога созрел план разом закончить миром все дело. Если они вместе войдут в храм, то, получается, патриарх по факту простил его и снял отлучение. Тогда не нужен ни Собор, ни су дебные разбирательства. Но патриарх обо всем догадался (очень нек стати!), грубо одернул императора и выбежал из здания. После такого инцидента всем стало ясно, что патриарх ни при каких условиях не примирится с василевсом, а тот в свою очередь не простит Арсения.

В 1266 г. начался Собор, на котором рассмотрели дело патриарха, обвиняемого, в частности, в разрешении Иконийскому султану Кылыч Арслану IV входить в Святую Софию во время Литургии. Хотя мно гие знали, что турок принял таинство Крещения, но промолчали, под держивая обвинение. В соответствии с канонами Арсения пригласили явиться на судилище, но тот отказался, ответив, что отвергает Собор, созванный велением царя;

за что в итоге был лишен патриаршества и отправлен в монастырскую обитель. Новым Константинопольским патриархом по приказу императора избрали его давнего сторонника и друга Германа (1266—1267), епископа Андрианопольского1.

Нужно отдать должное благочестию и смирению патриарха. Узнав о приговоре, Арсений воздал благодарение Богу и сказал своим кли рикам: «Дети, Божьей воле нужно повиноваться. Простим друг другу обиды. Охотно ухожу, куда угодно Богу, вы же проверьте книги и риз ницу, чтобы не сочли меня святотатцем. Эту одежду, книгу и три золо тых, заработанных мною перепиской, беру с собой». Он приготовился и ожидал приказа императора, чтобы удалиться в ссылку в Приконис су под надзор царской стражи2.

Моментально вокруг опального патриарха образовалась оппози ция, во главе которой стоял епископ Андроник, человек желчный и са молюбивый, а также монах Иакинф из Никеи и одна из сестер импера тора инокиня Марфа. Ее дворец стал настоящим центром оппозиции.

Вскоре открылся и заговор, участниками которого являлись придвор ный сановник Франгопул. Провели тщательное расследование — царя очень интересовал вопрос: не состоял ли ненавистный ему Арсений в числе заговорщиков. И хотя тот оказался чистым от подозрений, схва ченные заговорщики под пытками оговорили бывшего патриарха. Но Григора Никифор. Римская история, начинающаяся со взятия Константи нополя латинянами. Т. 1. Книга 4, глава 4. С. 88, 89.

Пахимер Георгий. История о Михаиле и Андронике Палеологах. Книга 4, главы 7, 8. С. 172, 173.

ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ общественное мнение настолько было за Арсения, что Палеолог, желая исправить впечатление от ложных обвинений, моментально прекратил по нему разбирательство, передал старцу крупную сумму денег и при слал к нему трех монахов для утешения и бесед1.

Однако патриаршество Германа продлилось недолго: щедрый и открытый, небезуспешно пользующийся правом печалования перед царем, он быстро снискал «дурную славу» человека, уважающего им ператора — «высочайший» уровень общественного сознания! Германа откровенно ненавидели и постоянно сравнивали — естественно, не в его пользу — с прежним патриархом, в котором усматривали прирож денную солидность и самостоятельность. Хотя, как выяснилось, для умиротворения Церкви патриарх Герман был не вполне удачной кан дидатурой, по крайней мере царь надеялся с его помощью решить свою главную проблему — получить прощение. А вслед за ним и признание наконец Церковью его императорского сана. Но время шло, а желан ное событие все не наступало.

Император требовал объяснений, но Герман уклонялся от них.

Впрочем, истина вскоре открылась — выяснилось, что и в глазах па триарха Германа Михаил VIII Палеолог совершил тягчайший грех, подняв руку на помазанника Божьего, прирожденного Римского царя Иоанна IV Ласкариса. И грех этот так силен, что лично он, Констан тинопольский «Вселенский патриарх», не может простить его перед Богом — это выше патриарших сил. Прощение выглядело бы бесче стием перед Богом, преступлением перед Церковью, и он никогда не отважится на это, объяснил Герман. Ведь существуют грехи, отмали вать за которые виновника берутся лишь столпы Православия, святые старцы, десятилетиями подвязавшиеся в пустынях и там совершавшие духовный подвиг. И грех Палеолога — из их числа.

Этот момент очень важен, и его нельзя пропустить как рядовой слу чай. Для оценки монархического сознания византийского общества отказ двух патриархов снять отлучение с царя — блестящее свидетель ство глубокой религиозности и все еще сохраняющегося подлинного благочестия греков.

Правда, лично для патриарха Германа это — не самая лучшая оцен ка: ведь он прекрасно знал, с какой целью царь выставляет его кандида туру на должность предстоятеля Константинопольской церкви. Кроме того, в самой Церкви начался раскол, который патриарх не смог пре одолеть: многие монахи и рядовые обыватели требовали прекратить общение с теми епископами, кто одобрил низложение патриарха Арсе Успенский Ф.И. История Византийской империи. Т. 5. С. 343, 344.

ДИНАСТИЯ ПАЛЕОЛОГОВ ния. К ним присоединился Александрийский патриарх Николай, зато Антиохийский архиерей Евфимий солидаризовался с Собором.

Вместо Константинопольского архиерея умиротворением Церкви занялся лично император. Михаил VIII Палеолог деятельно боролся с расколом, неоднократно собирая народ и священников и высказывая простые, но разумные мысли. «Много людей ходит в ваши жилища, думая не о том, что хорошо для вас, а о том, как бы выманить у вас что нибудь нужное себе. Вот они станут обвинять царей, смешивая новое со старым, начнут говорить, что обстоятельства в Церкви не хороши, и, может быть, к этому говору расположат других;

а через это, ожи дая улучшения, будут и их сбивать с толку. Но увлекаться их словами и вместе с ним впадать в заблуждение — это было бы и для меня не стерпимо, и для вас небезопасно. Те разбегутся, а вам от обвинений не уйти»1. Однако в одиночку при патриархе, не приобретшем авторитета у паствы, он справиться не мог;

раскол не утихал.

Вскоре в ситуацию вмешался духовник императора Иосиф, игу мен Гализейский. Пользуясь доверием со стороны Михаила VIII Па леолога, он сумел внушить тому мысль, что непопулярный патриарх не сумеет разрешить царя от греха и собрать воедино расколовшуюся Церковь. По-видимому, игумен был прав, хотя следует знать, что втай не Иосиф очень хотел занять патриарший престол и откровенно зави довал Герману. Но император и сам был мало удовлетворен поведени ем старого товарища, видя, как раскол все дальше и дальше разделяет Восточную церковь на два лагеря.

Получив разрешение василевса, Иосиф встретился с патриархом и попытался убедить архиерея сложить с себя патриарший сан добро вольно. Однако Герман был не так прост, да и не чувствовал за собой никакой вины. Убежденный в том, что пользуется расположением ва силевса, он продолжал хиротонисать епископов и решать церковные дела, а император внешне благосклонно взирал на его деятельность.

Наконец, перед праздником Воздвижения Креста Господня царь и ближайшие архиереи откровенно дали понять Герману, что он не уго ден им. Тот не стал спорить и 14 сентября 1267 г. добровольно сложил с себя сан. Узнав об этом известии, император поспешил созвать Собор, на всякий случай направив одновременно общее от себя и греческих епископов послание Герману с требованием вернуться обратно;

но того уже невозможно было вернуть2. В утешение патриарха наградили ти Пахимер Георгий. История о Михаиле и Андронике Палеологах. Книга 4, глава 11. С. 177.

Там же. Книга 4, главы 17, 18, 21. С. 186, 191, 192.

ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ тулом «царского родителя». Василевс действовал так тонко, что, не взирая на неприятное для Германа событие, он сохранил с царем доб рые отношения.

Вместо Германа решением царя архиереи избрали Константино польским патриархом Иосифа Гализейского (1268—1275 и 1282—1283), перед которым император постоянно исповедовал свои грехи и с кем беседовал о спасении души1. И, надо сказать, Михаил VIII не ошиб ся — уже 2 февраля 1268 г., на Сретение, Иосиф на Священной Ли тургии вместе с другими епископами принял покаяние царя. Это была торжественная и запоминающаяся картина. Василевс явился в храм Святой Софии в окружении телохранителей и членов сената. Сняв корону, император подошел к Царским вратам, за которыми в Святом Алтаре пребывал патриарх и архиереи, и пал на землю. Он громогласно исповедовал перед всем народом свое преступление и пламенно про сил прощения. Патриарх, держа в руках бумагу с формулой прощения, вслух подробно изложил вину царя относительно юного Ласкариса, а затем громким голосом произнес, что отныне император прощен. За ним эту же формулу произнесли по очереди все епископы, находив шиеся в храме. Император поднялся, словно обновленный Святым Духом, помолился и, счастливый, вышел из храма Святой Софии. Он тут же повелел своему слуге доставлять ослепленному Иоанну IV Ла скарису все необходимое из пищи и одежды в крепость, где тот содер жался, и беспрестанно заботиться о нем2.

Правда, раскол в Восточной церкви отнюдь не утих. Более того, если Герману вменяли в вину, что тот оскорбил Арсения, приняв со борный приговор, то, как говорили, Иосиф тем более виновен, что при нял покаяние императора, не принятое Арсением3. Как ни раздавал патриарх золото, полученное от царя, число его сторонников катастро фически уменьшалось, а партия «арсенитов» росла. В кругу духовных лиц Иосиф утверждал, что и сам глубоко уважает Арсения, и только необходимость заставила его признать отлучение бывшего патриарха и принять управление Константинопольской церковью в свои руки.

Оправдывался Иосиф тем, что, находясь с императором в добрых от ношениях, он делает много полезного Церкви и людям4.

Григора Никифор. Римская история, начинающаяся со взятия Константи нополя латинянами. Т. 1. Книга 4, глава 8. С. 97.

Пахимер Георгий. История о Михаиле и Андронике Палеологах. Книга 4, глава 25. С. 195, 196.

Там же. Книга 4, глава 28. С. 200.

Там же. Книга 5, глава 2. С. 214.

ДИНАСТИЯ ПАЛЕОЛОГОВ Однако это мало помогло ему. Чтобы сохранить за собой патриар шество и снискать добрую славу подлинного «Вселенского архиерея», Иосифу придется найти повод проявить самостоятельность от царя и даже стать во главе оппозиции. Повод для этого вскоре представит ся — Лионская уния и религиозная политика василевса.

Глава 3. Сицилия и Византия — смертельное противостояние Еще не успев до конца устроить внутренние дела, василевс вынужден был обратить самое серьезное внимание на внешние угрозы. На удивле ние, Запад в течение нескольких лет не сумел создать против Византии никакого союза. Более того, первое время военная инициатива принад лежала византийцам. Император сформировал большой флот, наво дивший страх на латинян, и освободил острова Лимнос, Хиос, Родос и другие. Генуэзцы, чьи интересы совпадали с Византией, объединились с греками и даже потопили несколько венецианских кораблей с товаром.

Некоторые экипажи, захваченные в 1262 г. в плен, были по приказу Па леолога изувечены. Благодаря успешным действиям флота, византийцы вскоре освободили острова Наксос, Парос, Кеос и Каристос;

затем объе диненный генуэзско-греческий флот отправился к берегам Пелопонне са, сея страх среди латинян1. А в 1264 г. генуэзцы и византийцы вообще захватили целый торговый флот Венеции с громадной добычей.

В те годы самую большую заботу Михаилу VIII Палеологу достав ляли болгары и эпирцы. Михаил, деспот Эпира, и Болгарский царь Константин (1257—1277), во главе 20 тыс. татар вторглись в Фесса лию, надеясь захватить в плен находившегося там императора Миха ила VIII Палеолога. За спиной Болгарского царя стояла его супруга сестра Иоанна IV Ласкариса, побуждавшая мужа к отмщению за брата.

К ним присоединился Иконийский султан Кылыч-Арслан IV, которого, спасая от татар, император ранее поселил в городе Эна. С трудом спас шись от врагов, негодуя от постигшей его неудачи, василевс возвра тился в Константинополь, конфисковал казну султана, арестовал его семью, а иконийский отряд, сплошь состоявший из крещеных турок, присоединил к своей армии. Тем временем болгары пленили множе ство греков, которых переселили в свои земли2.

Успенский Ф.И. История Византийской империи. Т. 5. С. 319.

Григора Никифор. Римская история, начинающаяся со взятия Константи нополя латинянами. Т. 1. Книга 4, глава 6. С. 92.

ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ Этот поход лишний раз убедил василевса, что татары представля ют собой грозную силу, с которой нужно дружить. Гений дипломатии, он выдал в 1266 г. свою дочь Ефросинью за хана Ногая, чем не только приобрел верного союзника, но и блокировал активность враждебных болгар. Кроме того, император установил добрые дипломатические от ношения с Золотой Ордой, продолжавшиеся все время его правления.

Наконец, Михаил VIII Палеолог завязал дружеские отношения с Еги петским султаном мамелюком Калауном, убедив того, что им обоим угрожает общая опасность от латинян1. Это было тем более нелегко, что к тому времени египетские мамелюки и татары стали кровавыми врагами.

А с Запада уже надвигалась гроза — Рим не простил того, что Вос ток, по существу, выскользнул из его рук, и папа Урбан IV (1261—1264) начал деятельно готовиться к новому походу на Константинополь.

В первую очередь он потребовал от генуэзцев расторгнуть договор с Византией;

те отказались, и тогда понтифик подверг всю Геную интер дикту. Его активно поддержали венецианцы, чьи интересы пострадали в не меньшей степени, чем апостолика. В частности, дож Венеции по обещал безвозмездно отдавать корабли тем венецианцам, которые по желают отправиться в поход против греков. Становилось очевидным, что Запад формирует широкую коалицию против Византийской им перии, с которой бороться оружием — бесполезно;

необходимо было применять дипломатические средства.

Встревоженный активностью папы, Михаил VIII Палеолог напра вил ему послание, пестрящее самыми изысканными выражениями.

Давая надежду на унию Рима с Константинополем, он писал: «Тебе бы, как нашему отцу, нужно было предварить нас в этом деле. Но я решился первым предложить тебе мир, свидетельствуя перед Богом и Ангелами, что если ты отвергнешь его, совесть моя не будет в том уко рять меня».

В ответном письме понтифик выразил большую радость, благода рил Бога, приведшего императора на путь истины, и высказал надежду об уничтожении разногласий. Урбан IV пояснил василевсу главное:

Римский престол всегда являлся для королей самым надежным при бежищем во всех затруднительных обстоятельствах. В заключение (а потенциальная угроза всегда лучше способствует миролюбию и по датливости контрагента, в душе полагал папа) понтифик напрямую заявил: до тех пор пока Византийский император не подчинится Риму, ни один латинянин не придет к нему на помощь.

Васильев А.А. История Византийской империи. Т. 2. С. 297, 298.

ДИНАСТИЯ ПАЛЕОЛОГОВ Чтобы стимулировать согласие Константинополя, папа Урбан IV дал приказание епископу Утрехтскому и другим объявить Крестовый поход против Византии, преследующий своей целью возврат грече ских земель и восстановление Латинской империи. А на письма Ми хаила VIII Палеолога просто перестал отвечать, будто они никогда и не приходили к нему. Опасность усугублялась тем, что бывший Латин ский император Балдуин II, явившийся к Германскому королю Ман фреду, предложил тому уступить свои «права» на Константинополь, чем заинтересовал молодого германца. Кроме того, генуэзский поде ста заявил обоим монархам о готовности оказать им помощь силами своих соотечественников, проживавших в Константинополе, в случае нападения латинян на греческую столицу. Понятно почему: Генуя не могла долго находиться в конфронтации с Римской курией. Но и Ми хаил VIII Палеолог уже начинал тяготиться союзом с Генуей, предпо читая ему примирение с Венецией, как крупнейшей морской державой.

Узнав из верных источников о тайных переговорах правителя Генуи с германцами, Михаил VIII пришел в ярость и немедленно выселил всех генуэзцев из столицы1.

Между тем на исторической сцене появилась фигура, чье дея тельное участие в судьбе Средиземноморья во многом повлияло на последующие события и политику Михаила VIII Палеолога, — Карл Анжуйский, брат Французского короля Людовика IX Святого. Моло дой человек, ставший настоящим орудием истории, родился в 1227 г., был высок ростом, силен, мужественен, прекрасно сложен и энерги чен. Благочестивый, как и его старший царственный брат, но высоко мерный и практичный, он был уверен, что Господь избрал его своим орудием.

Карла Анжуйского вызвал на первые роли Римский папа Урбан IV, деятельно занявшийся судьбой Сицилийской короны. Как француз, он быстро отверг притязания англичан на Сицилию, но верный по литике своих предшественников, не желал признать права на остров и Германского короля Манфреда Гогенштауфена — представителя ди настии, ставшей смертельным врагом Апостольского престола. Папа сделал смелую попытку объединить обе короны, императорскую и си цилийскую, в одних руках и передать ее соотечественникам. Его пер вым и естественным шагом стало официальное предложение в адрес короля Людовика Святого принять под свою власть Сицилию, но тот, не желая лишний раз ссориться с англичанами и германцами, хитро умно рекомендовал передать корону Карлу Анжуйскому.

Васильев А.А. История Византийской империи. Т. 2. С. 286.

ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ Но такой ход нарушал права Манфреда Германского, абсолютно убежденного в том, что по праву преемства лишь он может являть ся единственным легитимным королем Сицилии. Следует сказать, что этот незаконнорожденный сын (один из одиннадцати) уже скон чавшегося к тому времени Фридриха Гогенштауфена, Германского короля, был по-настоящему достойным правителем Италии. Пока законный наследник Гогенштауфенов юный Конрадин правил Герма нией, Манфред принялся обустраивать Сицилию. Не демонстрируя никаких планов относительно Италии, он был мечтой прежних пап.


Но только не француза Урбана IV, сделавшего ставку на Карла Ан жуйского1.

Германец отписал папе письмо, в котором уведомлял понтифика о том, что незадачливый Балдуин II уступил ему права на уже несуще ствующую Латинскую империю. Известие застало апостолика вра сплох: по «традиции» своих предков, Манфред уже был отлучен от Римской церкви, но отказывать ему и Балдуину II не хотелось. Кроме того, спор за Сицилию между Французской и Германской коронами неизбежно отодвигал на второй план вопрос о подчинении «схизма тиков» греков Римской церкви. Урбан IV не забывал и о последних восточных государствах крестоносцев — им угрожала серьезная опас ность со стороны египетских мамелюков, разбивших в 1260 г. татар.

В создавшейся ситуации папа действовал, возможно, медленно и осторожно, зато, как ему казалось, надежно. В первую очередь он по пытался умиротворить Манфреда, заставив того признать свою вину перед Апостольским престолом под лозунгом объединения всех запад ных христиан — то ли для борьбы с Константинополем, который Запад страстно желал вернуть назад, то ли с турками и мамелюками. Потом папа освободил герцога Ахейского от вассальной клятвы, данной им ранее Византийскому императору. В мае 1263 г. Урбан IV продолжил переговоры с Французским королем о передаче Сицилии Карлу Ан жуйскому2.

И, наконец, 26 июня 1263 г. между Анжуйцем и Римом был заклю чен договор, согласно которому Карла признали защитником Римской церкви. Он стал Римским патрицием, получил от папы титул «Миро творец», и начал активно управлять Центральной и Северной Ита лией, контролируя банкиров Флоренции, состоявших в партии гвель Норвич Джон. Срединное море. История Средиземноморья. М., 2009.

С. 232.

Рансимен С. Сицилийская вечерня. История Средиземноморья в XIII веке.

С. 88—91.

ДИНАСТИЯ ПАЛЕОЛОГОВ фов1. В свою очередь Анжуец принял на себя довольно существенные обязательства по выплате папе ежегодного налога, отказался от титула папского легата, ранее закрепленного за норманнскими королями Си цилии. Но, главное, получил королевскую корону.

Однако попытки папы разрешить раздирающие западных христи ан политические противоречия наталкивались на встречные интересы различных игроков на исторической сцене. Узнав о заключенном до говоре папы с Карлом Анжуйским, Манфред Германский поддержал партию гибеллинов, давних противников апостольской власти в Риме.

Урбан IV попытался усилить позиции своих сторонников, гвельфов, но их положение в Вечном городе оставалось шатким. Отношения с Карлом также зашли в тупик — француз требовал новых прав для себя как Сицилийского короля, забыв о старых обязательствах, а папа уже не решался расторгнуть сделку с Карлом, перечеркивая все, сделанное ранее. Пока шли переговоры, Манфред перешел в наступление и летом 1263 г. нанес поражение папской партии при Монтаперти, вторгнув шись затем в Анконскую марку. Нужно было привести Карла Анжуй ского с французскими войсками в Италию любой ценой, и переговоры продолжились. Наконец, осенью 1264 г. вопрос можно было считать решенным — Карл выторговал те условия, которые выдвигал перед Римской курией2.

Пока французы спорили с германцами за Италию, Константи нополь решил половить рыбку в мутной воде. Не дождавшись от вета понтифика, в 1264 г. император вновь направил ему послание, в котором совершенно определенно заявлял, будто нашел причину разногласий и как следствие верное средство примирить Восточную церковь с Римом. По мнению василевса, вся проблема заключалась в плохих переводах спорных текстов с греческого языка на латынь, и наоборот. Теперь же он нашел достойного человека, епископа Ни колая Кротонского, который, исследовав разногласия, убедил импе ратора, что учение Римской церкви вполне согласуется с учением Святых Отцов, являющимся для греков образцом Православия. Ва силевс уведомил апостолика, что направляет в Рим епископа Нико лая Кротонского и в свою очередь просил папу откомандировать в Константинополь своих легатов, дабы те на месте помогли ему в деле воссоединения Церквей. Урбан IV ответил в том духе, что радуется стремлению императора ликвидировать «ересь» греков, и просил Рапп Франсис. Священная Римская империя германской нации. С. 252.

Рансимен С. Сицилийская вечерня. История Средиземноморья в XIII веке.

С. 104, 105.

ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ поспешать с этим, но тут же отдал новое повеление проповедовать в Англии Крестовый поход для восстановления Латинской империи1.

Впрочем, ему не удалось довести дело до конца — Урбан IV скончал ся 2 октября 1264 г. в Перудже.

На вдовствующую кафедру 15 февраля 1265 г. был избран очеред ной француз Климент IV (1265—1268), родом из Прованса. Пока шли выборы, Карл Анжуйский договорился с городами Северной Италии о взаимодействии, получив от них разрешение на проход своей армии через их земли в Рим и уже 24 мая 1265 г. вступил на улицы Вечно го города. Наступила решающая стадия противостояния французов и германцев за гегемонию в Италии. Опасаясь Манфреда, новый папа побуждал Французского короля изменить направление Крестового по хода, сменив «неверных» на Германского короля;

и не без успеха. Глав ным исполнителем воли понтифика взялся стать Карл Анжуйский, а Французская церковь и Людовик IX Святой обязались предоставить деньги на ведение войны. Супруга Карла Анжуйского заложила свои драгоценности, и многие французские рыцари в поисках счастья и де нег согласились выступить в поход2.

Пользуясь неразберихой в рядах коалиции, неожиданно для всех в 1265 г. Палеолог предложил дружбу венецианцам. По новому договору василевс обязался предоставить гражданам Республики торговые пре ференции, ранее дарованные генуэзцам, а те в ответ пообещали защи щать греков от врагов с Запада. Эта комбинация расстроила сплочен ную коалицию против Византии и вновь дала время для передышки3.

И хотя данный договор существовал недолго — он не был ратифициро ван Советом Венецианской республики, сама попытка выбить из рядов латинян опасного морского соперника Византии свидетельствовала о больших трудностях, которые неизбежно ожидают Рим на пути вос становления Латинской империи.

Византийского императора не смутила относительная неудача в переговорах с Венецией. Сразу же после этого Михаил VIII Палеолог затеял активные переговоры с Генуей о возобновлении договорных от ношений, и в 1267 г. его деятельность увенчалась успехом — соглаше ние было заключено. И хотя эти договоры стоили Византии громадных убытков в виде «упущенной выгоды» — император, например, передал Катанский А. История попыток к соединению церквей Греческой и Ла тинской в первые четыре века по их разделении. С. 131—133.

Грегоровиус Фердинанд. История города Рима в Средние века (от V до XVI сто летия). М., 2008. С. 893.

Успенский Ф.И. История Византийской империи. Т. 5. С. 324, 325.

ДИНАСТИЯ ПАЛЕОЛОГОВ Генуе право разработки квасцовых рудников, находившихся в окрест ностях Фокеи, — но зато Запад в очередной раз оказался расколотым1.

А тем временем вершилось историческое событие — Италия пере ставала быть германской и становилась французской. 26 февраля 1266 г. у Беневента Манфред и Карл Анжуйский встретились для битвы, и успех сопутствовал Карлу. Почти вся германская армия по гибла — из 3600 рыцарей спаслось всего 600 человек, и сам Манфред погиб в битве2. После этого в 1266 г., на Латеранском соборе, папа соб ственноручно возложил на голову Карла Анжуйского королевский ве нец и объявил его королем Сицилии.

Целенаправленная политика понтификов на ослабление власти Германских королей принесла результаты. Но они оказались «пир ровыми» для Римской курии: опасаясь политически единой Италии, могущей стать большой угрозой папскому могуществу, апостолики привели полуостров в эпоху великой междоусобной войны. С гибелью Манфреда германское влияние на положение дел в Италии фактиче ски прекратилось. Но теперь вместо Германского короля над Италией возвышался Французский монарх. Однако скажем, забегая вперед, что и он не сумеет полностью подчинить себе эту страну. И после гибели германских Гогенштауфенов папам придется иметь дело не с одним государем, а со многими правителями самостоятельных итальянских государств и княжеств, среди которых, повторимся, самым могуще ственным был король Франции. В конце концов это обстоятельство и предопределит последующий закат Средневекового папства3.

Но это — дела на Западе. Что же касается Востока, то новый папа продолжил переписку с Константинополем. В отличие от покойного Урбана IV он не удовлетворился туманными, как ему показалось, заве рениями Михаила VIII Палеолога и нашел присланное ему в Рим гре ческое исповедание веры полным погрешностей. Понтифик счел необ ходимым направить Византийскому царю латинское исповедание веры с обстоятельным изложением всех догматов, канонов и богослужебной практики Римской церкви, в особенности — учение о главенстве Апо стольской кафедры в Кафолической Церкви. Папа потребовал от им ператора и всех восточных епископов собственноручных подписей под ними и легко отбил предложение Палеолога. А суть последнего своди лась к тому, что вначале нужно примирить врагов Константинополя Герцберг Г.Ф. История Византии. С. 415— 417.

Рансимен С. Сицилийская вечерня. История Средиземноморья в XIII веке.

С. 118, 119.

Гергей Е. История папства. М., 1996. С. 142.

ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ с императором, а затем уже идти на церковную унию. Папа посчитал, что все следует делать как раз наоборот1.


Тогда Палеолог предложил папе Клименту IV совместный Кресто вый поход на Восток, и понтифик заколебался — уж очень заманчивым было это предложение. Тем не менее 17 мая 1267 г. апостолик отве тил в Константинополь, что вопрос об обсуждении любых совместных предприятий может быть обсужден только после признания греками и Восточной церковью его власти. Этот вариант вполне устраивал папу:

с одной стороны, он не отказывал Византийскому царю, с другой сто роны, его совесть была чиста. Он был уверен, что никогда Палеолог не согласиться принять этого условия без опасения утраты император ского сана — настроения греков и Восточной церкви папе были хорошо известны. Играя на различных фронтах в свои «шахматы», понтифик тем временем примирял Балдуина II и Карла Анжуйского.

Это была нелегкая задача, поскольку приходилось одновременно решать множество вопросов и учитывать взаимоисключающие инте ресы. Нельзя сказать, что папа думал лишь о Сицилийском короле — поведение Карла, солдаты которого откровенно грабили Италию (осо бенно пострадал Беневент), повергло Климента IV в шок, но он был слишком зависим от могущественного монарха. А в Германии остался наследник покойного Манфреда — его сын Конрадин (1252—1268), во круг которого сплотились ненавистники папской власти. Кроме того, далеко не все итальянские города соглашались признать над собой власть Климента IV. И хотя в марте 1266 г. итальянские сторонники Карла собрались в Милане, чтобы договориться с ним, осенью того же года лига гибеллинов постановила начать войну с папой Климен том IV и Карлом Анжуйским. К несчастью для папы, щепетильный в вопросах чести Французский король Людовик Святой не считал пра вильным отвергать права юного Конрадина и занял, по сути, нейтраль ную позицию2.

А наследник Манфреда уже заявил свои права на Сицилию, при надлежащие ему по праву рождения. Папа заочно объявил анафему всем, кто поддержит Конрадина на выборах Германским королем, но одного этого шага казалось недостаточно. Помимо нравственных со ображений о династических правах Конрадина, Людовика IX Святого очень беспокоила активность младшего брата, недвусмысленно пося Катанский А. История попыток к соединению церквей Греческой и Ла тинской в первые четыре века по их разделении. С. 134.

Рансимен С. Сицилийская вечерня. История Средиземноморья в XIII веке.

С. 128, 129.

ДИНАСТИЯ ПАЛЕОЛОГОВ гавшего не только на Сицилию, но и на всю Италию. Однако Фран цузский король сам с 1246 г. владел землями от Палермо до Марселя, и появление крупных политических образований в некогда единой Франции не входило в его планы1.

Теперь Сицилийскому королю пришлось готовиться к войне на два фронта, но он не унывал. 27 мая 1267 г. при посредничестве папы Кли мента IV был заключен договор между Балдуином II и Карлом Анжуй ским. Несчастный Балдуин II вынужден был согласиться с передачей Анжуйцу прав на любую треть территории Латинской империи, вклю чая сюзеренитет над Ахейским герцогством, и острова, за исключени ем тех, которые принадлежали Венеции.

Начиная подготовку к войне с Византией, Сицилийский король по пытался заключить несколько важных для него союзов, но, по счастью для греков, не очень преуспел в этом, натолкнувшись на превентивную дипломатию многомудрого Михаила VIII Палеолога. Когда француз ские послы прибыли к татарам, чтобы договориться с ними о начале совместных военных действий, выяснилось, что Ильхан Абага, наслед ник грозного хана Хулагу, уже женат на Византийской принцессе св.

Марии Палеолог (Марии Монгольской), внебрачной дочери императо ра, глубоко почитаемой у этих язычников, а потому ни о каком военном союзе не желает и слышать. Добавим к слову, что, по благочестивому Преданию, вернувшись вскоре после смерти мужа в Константинополь, св. Мария приняла монашеский чин под именем Мелания, построила на собственные средства храм и прожила там до самой кончины. При мечательно, что построенная ей церковь никогда не перестраивалась в мечеть после гибели Константинополя.

Вообще, следует заметить, что система династических браков, по строенная Михаилом VIII, оказалась чрезвычайно эффективной.

В частности, брак св. Марии Монгольской не только обеспечил визан тийцам помощь в количестве 4 тыс. конных татар, воевавших в Фесса лии, но и нейтралитет остальных потенциальных врагов, устрашенных мощью языческих ханов2.

Тогда Карл Анжуйский устремился к Венгерскому королю Белле IV (1206—1270), неоднократно предлагавшему организовать Крестовый поход против «греков-схизматиков». Но его дочь, чьей руки просил Карл после смерти первой своей жены, решила уйти в монастырь и даже изуродовала себя, чтобы не достаться сицилийцу. Впрочем, Бел Рапп Франсис. Священная Римская империя германской нации. С. 252, 253.

Люттвак Эдвард. Стратегия Византийской империи. С. 212, 213.

ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ ла IV согласился на двойной брак: его сын принц Стефан женился на дочери Карла Анжуйского, а сын Карла — на дочери Беллы IV Марии.

Впоследствии именно благодаря этому браку Анжуйская династия взойдет на Венгерский престол1.

Но когда, как казалось, все было предрешено, началась война с Конрадином за Италию, забравшая у Сицилийского короля несколько важных лет. Сицилия, недовольная засильем французов, находилась на грани бунта, а сам Конрадин в октябре 1267 г. покинул Германию и двинулся в Италию. 24 июля 1268 г. он торжественно вступил в Рим под рукоплескания жителей — папа в то время находился в Витербо.

Ему навстречу выдвинулся Карл Анжуйский, узнавший о том, что гер манец направляется для завоевания Сицилии. 23 августа 1268 г. враги встретились в битве у Тальякоццо, и после затяжного и кровопролит ного сражения Карл вновь, как и два года назад, одержал победу. Он, несколько преувеличивая события, писал папе: «Мы убили такое мно жество врагов, что их поражение при Беневенте — ничто в сравнении с этим»2.

Поверженный 16-летний Конрадин и его товарищ Фридрих Ба денский были судимы и обезглавлены 29 октября 1268 г. Это событие вызвало открытое недовольство поведением Карла Анжуйского, каз нившего отпрыска королевских кровей. Папу Климента IV упрекали в тайном содействии Сицилийскому королю, и даже французы вы ражали гневное негодование. Естественно, сами германцы посчитали казнь короля величайшим преступлением века. Но для реалистичного Карла Анжуйского это означало только одно — обеспечение гегемонии на Сицилии и в Италии. Теперь он мог сосредоточиться на реализации своей мечты — создании Средиземноморской империи, куда, конечно, должна была войти и Византия. Однако прошло еще немало времени, пока удалось подавить мятеж на Сицилии, покорить Флоренцию и Тоскану и избрать нового папу взамен скончавшегося в ноябре 1268 г.

Климента IV.

Пока шла эта война, Михаил VIII Палеолог не терял времени зря.

Хотя ранее попытки Византийского императора завязать с Римом дру жеские отношения на основе предлагавшегося объединения Церквей не встречали особого расположения у понтификов, в настоящий мо мент комбинация неожиданно удалась. В Риме с большой тревогой Рансимен С. Сицилийская вечерня. История Средиземноморья в XIII веке.

С. 164, 166, 167.

Грегоровиус Фердинанд. История города Рима в Средние века (от V до XVI столетия). С. 917.

ДИНАСТИЯ ПАЛЕОЛОГОВ следили за политикой Карла Анжуйского, высказывавшего большие аппетиты и не желавшего согласовывать свои действия с папами. А тот в 1269 г. предложил венецианцам расторгнуть договор с Константино полем, объединив усилия для общего дела латинян. Из осторожности венецианцы для начала немного секвестрировали условия отношений с Михаилом VIII Палеологом. В ответ Византийский царь в односто роннем порядке изменил свои обязательства перед Республикой: он отозвал обещание изгнать генуэзцев с территории Византийской им перии и предоставить венецианцам кварталы в главных приморских греческих городах. Это охладило тороватых венецианцев, и они не ре шились рисковать, окончательно предпочтя Константинополь Карлу Анжуйскому1.

Однако все это не могло существенно повлиять на судьбу предстоя щего похода Карла на Константинополь. Понимая, что Сицилийского короля способен удержать только авторитет Рима, Михаил VIII Па леолог с присущей ему энергией и изобретательностью продолжал вы искивать малейшие шансы. Пока Апостольская кафедра вдовствова ла, он провел много встреч с восточными епископами, пытаясь найти законные предпосылки для церковной унии. Образованный человек, он напомнил греческим архиереям, что еще при императоре св. Иоан не III Дуке Ватаце было принято соборное определение о готовности восточного священства вступить в евхаристическое общение с латин ским клиром и поминать Римского епископа на Литургии. И настой чиво просил духовенство вернуть это определение к жизни. Заставить Римскую курию служить интересам Византии, с учетом того, что для латинян греки являлись «белыми агарянами», иначе было невозмож но. К сожалению, в этой деятельности василевс не много преуспел.

Не желая конфликтовать с императором, епископы обыкновенно не высказывались категорично против, скользя мыслью по задаваемым им вопросам, но и не одобряли унии. Они надеялись, что вопрос об речен на столетия обсуждения — как это было при прежних Римских царях2.

Пока Палеолог пытался решить свои проблемы, Сицилиец занялся своими. Весной 1270 г. Карл Анжуйский решил, наконец, что летом непременно организует поход на Константинополь — их соглашение с Балдуином II было подтверждено, и даже в более выгодной для фран цуза редакции, чем ранее. Новый папа до сих пор так и не был избран, Успенский Ф.И. История Византийской империи. Т. 5. С. 331.

Пахимер Георгий. История о Михаиле и Андронике Палеологах. Книга 5, глава 9. С. 231, 232.

ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ что развязывало руки неугомонному французу. Союзником Анжуйца вызвался стать Сербский король Стефан I Урош (1243—1273), супру га которого, Елена, приходилась дочерью Балдуину II. Как законный представитель своей семьи и преемница отца, она по праву считалась одной из претенденток на Константинопольский престол и могла пе редать его Карлу Анжуйскому по самостоятельному соглашению1.

Византийская империя оказалась в большой опасности: Ми хаил VIII твердо был уверен в том, что при первом приближении французско-сицилийской эскадры к Константинополю все враги под нимутся на него;

и это будет означать катастрофу. Император начал деятельно общаться с Римской курией в поисках спасения. Хотя папа не был еще избран, но оставались кардиналы, влияние которых на ход политических событий нельзя было недооценивать. Щедро отправляя деньги и подарки в Рим, император Михаил VIII Палеолог посылал письма, в которых утверждал, что готов сделать все для объединения Церквей, и даже признать примат Римского епископа. Нет сомнений в том, что эти мероприятия сделали свое дело, в значительной степени расстроив намечающийся поход Анжуйца на Константинополь2.

Кроме этого Михаил VIII Палеолог в 1270 г. отправил два посоль ства в Париж к королю Людовику IX Святому. Зная о благочестии француза, мечтавшего под конец жизни реабилитироваться в глазах потомков и организовать новый Крестовый поход против мусульман, он предложил тому свои услуги. Это предложение смутило короля: он не испытывал никаких симпатий к грекам, но и не желал, чтобы во енная мощь его брата, Карла Анжуйского, вместо того чтобы помочь Крестовому походу на Востоке, завязла у Константинополя. Как ни странно, но греческая операция Сицилийского короля становилась препятствием для Людовика Святого. Поэтому тот отправил письмо Карлу, в котором изложил свои сомнения.

Настал черед самого Карла Анжуйского задуматься. Он искренне восхищался братом и хорошо осознавал, каким влиянием и авторите том тот пользуется в Европе. Поэтому не присоединиться к Кресто вому походу Людовика Святого он не мог. Вместе с тем ему очень не хотелось отказываться от своей мечты — Константинополя. Пораз мыслив, Карл Анжуйский предложил брату начать Крестовый поход против мусульман, но сам же и выбрал потенциальную жертву. Вполне естественно для себя Карл назвал тех неверных, которые мешали лич Герцберг Г.Ф. История Византии. С. 418.

Пахимер Георгий. История о Михаиле и Андронике Палеологах. Книга 5, глава 8. С. 225, 226.

ДИНАСТИЯ ПАЛЕОЛОГОВ но ему, — Тунисского эмира Аль-Мустансира1. Французский король в своей святой простоте не стал задумываться над выбором «жертвы» и дал приказ готовить поход на Тунис.

Все же до последнего момента Сицилийский король надеялся, что ближнее окружение брата, недовольное этой войной, отговорит того от Крестового похода — так ему хотелось начать войну с Константинопо лем. Но этого не произошло, и 1 июля 1270 г. громадная (по тем вре менам, конечно) армия Людовика Святого выступила в 8-й Кресто вый поход. Карлу пришлось сворачивать свои приготовления к войне с Константинополем, присоединившись к остальным крестоносцам.

Французы высадились в Тунисе 17 июля 1270 г., сицилийцы — 24 авгу ста. С первых дней прибытия крестоносцев сказался недостаток в воде и пище. Дизентерия и злокачественные лихорадки начали произво дить опустошения в христианском лагере, и первыми жертвами стали графы Вандомский и де ля Марш, знатные владетели де Монморанси, де Пьеннь, де Бриссак и другие. Наконец, стало умирать столько наро да, что пришлось заваливать могилы трупами без разбора. Людовик IX Святой старался поддерживать дух крестоносцев своим примером, но сам вскоре заболел дизентерией. Король приказал поставить перед со бою громадных размеров крест и ежедневно подолгу молился Христу.

Почувствовав приближение смерти, он обратился к своему сыну, наследнику престола Филиппу III (1217—1285), с советами, как управ лять Францией. В первую очередь он заповедал ему уважать святую веру и ее служителей и больше всего бояться оскорбить Бога. Затем король прибавил: «Дорогой сын мой, если ты взойдешь на престол, то покажи себя своим поведением достойным сподобиться святого помазания, которым посвящаются на царство французские короли...

Когда ты сделаешься королем, то будь справедлив во всех отношени ях, не уклоняйся ни ради чего от прямого пути и правды... Употреби все твои усилия, чтобы умиротворить раздоры, могущие возникнуть в государстве, так как Богу всего угоднее зрелище мира и согласия...

Будь справедлив во взимании общественных налогов, мудр и умерен в распоряжении ими... Исправляй благоразумно и осторожно все недо статки в законах королевства... Поддерживай с честью установленные права и привилегии... Чем счастливее будут твои подданные, тем более ты будешь велик... Чем безукоризненнее будет твое управление, тем более оно внушит страха врагам, и они не посмеют нападать на твое государство».

Рансимен С. Сицилийская вечерня. История Средиземноморья в XIII веке.

С. 169—171.

ИСТОРИЯ ВИЗАНТИЙСКИХ ИМПЕРАТОРОВ Наставив сына, Людовик IX Святой не хотел более помышлять ни о чем, кроме Бога, и остался наедине со своим духовником. «Уста его не переставали, — утверждал летописец, — ни днем, ни ночью прослав лять нашего Господа и молиться Ему за народ, который он сюда при вел». В 9 часов утра в понедельник, 25 августа, у него отнялся язык, затем, казалось, он заснул и так более получаса оставался с закрытыми глазами. Но потом оживился, открыл глаза, посмотрел на небо и ска зал: «Господи! Я войду в дом Твой и буду поклоняться Тебе в Святили ще Твоем!» В этот же день Французский король Людовик IX Святой скончался1.

Прибытие Карла Анжуйского спасло французскую армию, и под его руководством крестоносцы даже нанесли тунисцам два пораже ния. Поэтому эмир поспешил просить мира, который и был заключен 1 ноября 1270 г. Его условия были настолько выгодны лично для Сици лийского короля, что остальные французские аристократы посчитали, будто Карл Анжуйский ведет нечестную игру. Но это уже ничего не значило, и французы начали возвращение на родину, забравшее у них еще множество жизней и кораблей. Смерть брата и воцарение безволь ного племянника, Филиппа III Французского, была тяжелой утратой для Карла Анжуйского. Кое-как они прошли Италию и вместе органи зовали выборы нового папы, которые состоялись 1 сентября 1271 г.

Конечно, Карлу гораздо выгоднее было отсутствие папы на Апо стольской кафедре — оно развязывало ему руки на Востоке. Но Фи липп III, благочестивый, как и его покойный отец, категорически настаивал на своем решении — ждать появления нового Римского епи скопа, а уж потом решать вопрос о войне с греками2. Наконец понти фик был избран. Им стал архидиакон Льежа Тебальдо Висконти, при нявший имя Григория X (1271—1276). В то время он пребывал вместе с принцем Эдуардом Английским в Палестине, и только в январе 1272 г.

его корабль причалил к берегам Южной Италии, где был встречен Карлом Анжуйским. 27 марта 1272 г. его возвели на Апостольский пре стол. Как утверждают, «после пап, которые вели убийственные войны и поражали проклятиями народы и королей, снова взошел на ступени верховного алтаря священник, который мог поднять свою незапятнан ную руку на благословение миру»3.

Мишо Жозеф. История Крестовых походов. Глава XXXIV.

Рансимен С. Сицилийская вечерня. История Средиземноморья в XIII веке.

С. 173—176.

Грегоровиус Фердинанд. История города Рима в Средние века (от V до XVI столетия). С. 923.

ДИНАСТИЯ ПАЛЕОЛОГОВ Интересно, что, в отличие от многих предшественников, этот апо столик исповедовал несопоставимо мягкую редакцию отношений папской власти и королевской. В одном из своих посланий он писал:

«Священство и Империя различны по характеру, но их связывает тож дество цели. Что их единство необходимо, видно из того бедствия, ко торое возникает при отсутствии того или другого. Если не занят свя той престол, то Империи недостает руководителя ко спасению. Если пустует императорский трон, то беззащитная Церковь делается жерт вой ее гонителей. На обязанности императоров и королей лежит за щищать свободу и права Церкви и не отнимать у нее временных благ.

Долг правителей Церкви — поддерживать королевскую власть во всей ее неприкосновенности»1. В общем, это действительно был один из великих Римских епископов, счастливо для Византии появившийся в годы самой страшной угрозы.

Пока понтифик добирался на кафедры, Сицилийский король про должал политику дипломатического удушения Византии. Ему очень повезло в том, что Михаилу VIII Палеологу так и не удалось прими риться с Сербией. К тому же ослепленный Иоанн IV Ласкарис бежал из заключения и скрылся в окрестностях Фоджие, где нашел естествен ный приют и опеку со стороны Карла Анжуйского2. Воспользовавшись смертью Эпирского деспота Михаила в начале 1271 г., Сицилиец при соединил к себе Дуррацио, остров Корфу и ряд албанских территорий, активно влияя на балканскую политику. Карл Анжуйский подружился с Сербским королем Стефаном I, жена которого была горячей побор ницей Римской кафедры, и с Болгарским царем, чья супруга приходи лась родной сестрой ослепленному Византийскому императору Иоан ну IV. Все было хорошо, кроме одного — Сицилийский монарх не знал, как поведет себя новый Римский папа.

А папа Григорий X, успевший по дороге продумать основные прин ципы своей политики, уже в апреле 1271 г. своей буллой созвал новый «Вселенский» собор в Лионе на 1 мая 1274 г., определив его повесткой три вопроса: церковная реформа, отношения с Восточной церковью и новый Крестовый поход в Палестину. В глазах апостолика новый Кре стовый поход приобрел особое значение, и он решил отдать ему все свои силы.

Надо сказать, христианские колонии в Палестине действительно подвергались большим опасностям. Не было больше Иерусалимского Корелин М.С. Важнейшие моменты в истории Средневекового папства.

СПб., 1901. С. 127.

Герцберг Г.Ф. История Византии. С. 418.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 16 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.