авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

Беляева Н.Б.

Это было так

УДК 929.5

ББК 63.2

Б 44

Беляева Н.Б.

Б 44

Это было так / Н.Б. Беляева. – М.: ЗАО

“Издательство ИКАР”, 2011. – 276 с.

ISBN 978-5-7974-0282-4

УДК 929.5

ББК 63.2

© Н.Б. Беляева, 2011 © ЗАО “Издательство ИКАР”, оригинал-макет, 2011 Подписано в печать 02.11.2011 Формат 70х100/16. Гарнитура Century Schoolbook.

Бумага офсетная. Печать офсетная.

Объем 22,5 усл. печ. л. Тираж 500 экз. Заказ № 110.

Отпечатано в ЗАО «Издательство ИКАР».

Москва, ул. Академика Волгина, д. 6.

Тел.: 936-83-28. Тел./факс: 330-89- www.ikar-publisher.ru Любим и помним!!!

Нашей дорогой мамочке – Надежде Терентьевне Беляевой посвящается Фото ~ 1957 г.

Надежда Терентьевна Беляева (Гапеёнок) (25.02.1909 – 09.05.2002) Завершилось первое десятилетие XX века. Мы с мужем отметили свои 80-летние юбилеи и поняли, что мы уже «самые крайние» по возрасту – среди нашей родни никого старше уже нет. С XX веком ушли в мир иной все наши предки. Прожив долгую и трудную жизнь, уже на пороге нового века покинула этот мир и наша мама, Надежда Терентьевна Беляева.

Не обошла стороной печальная участь и наше поколение.

Нет среди нас и необыкновенно доброй и чуткой сестрички Люси и ее мужа Виктора Попова, наших замечательных двоюродных родичей Татьяны и Дмитрия Аникиных и многих-многих других наших сверстников. Пришла пора вспомнить происшедшее прошедшее… Сердечно благодарю своего брата – Беляева Геннадия Борисовича – за кропотливый труд и терпение, за то, что он буквально по крупицам сумел создать общую канву из разрозненных воспоминаний о жизненном пути наших родителей, их родственников и предков.* Беляева Нина.

Текст рукописи был внимательно просмотрен и «слегка» отредактирован Геннадием Беляевым. При макси * мально бережном отношении к первоисточнику все редактирование свелось в основном к следующим пунктам:

1. Систематизация материала. Текст первоисточника был несколько размазан;

одна и та же тема повторя лась в разных главах, что нарушает целостность восприятия. В связи с этим пришлось:

- объединить две книги первоисточника в одну;

- перекомпоновать некоторые фрагменты текста, устранить повторы.

2. Все комментарии Геннадия Беляева к тексту даны в виде подстраничных примечаний – сносок (*).

3. В тексте книги приведены также несколько его личных «лирических» вставок и собственная автобиография.

Глава первая «Белорусское направление»

Белорусский вокзал (С него все началось) Таким был сначала Белорусский вокзал И таким он стал в начале ХХ века А назывался он тогда Смоленским, Получив тогда новое, «царское» наимено потом стал Брестским вание – Александровский. И только после всех революций он стал родным и близким нам Белорусским вокзалом Итак, Белорусский вокзал. С него когда-то все и началось. Отсюда мимо станции Один цово неслись поезда в сторону Белоруссии и обратно. Ведь именно там, в Восточной Белорус сии корни нашей семьи по материнской линии.

Там родились наш дед Терентий Гапеёнок и бабушка Анна Слабуха. В начале XX века судьба их забросила в Москву, где они встретились, познакомились и создали семью.* Родились в Белоруссии, но вокзал тут тоже очень даже причем, так как именно сюда приехал и начал рабо * тать молодой «беларуский» парень Терентий.

Это наш дед Наш дед и наша бабушка Родился Терентий в право славной крестьянской семье, был обучен грамоте. В начале XX века перебрался в Москву, где устроился на работу в же лезнодорожные мастерские Бе лорусского (тогда уже Алексан дровского) вокзала. Встретив там свою суженую, Слабуху Анну Исаковну женился на ней в 1909 г.

Фото ~ 1912 г.

Терентий Никифорович Гапеёнок (~1888 – 1933) А это – наша бабушка Бабушка родилась где-то в 1890 году* в Белоруссии в бед ной крестьянской семье. Тогда Белоруссия была бедной окраи ной царской России.

С детских лет Анна работала прислугой в доме богатых евреев (в Могилёве?). Затем перебралась в Москву, так же служанкой в бездетной семье состоятельного выходца из Польши.

Год рождения точно неизвестен. Ме * сто рождения - деревня Старое Янчи но, что в 30-ти км к северу от города Борисов.

Фото ~ 1912 г.

Анна Исаковна Гапеёнок (Слабуха) (~1890 – 1922) Жена хозяина очень тепло отно силась к ней. Эти отношения сохра нились и в дальнейшем. Так, когда семья где-то в 1922 году собралась на родину, они подарили Анюте фар форовый столовый сервиз и эту фото графию.

После свадьбы пришлось искать соответствующее жилье. И Терентий стал работать путевым обходчиком на 25–30-м км Белорусской железной дороги. Там дали казенное жилье (в доме у переезда через железную дорогу, что был в 500 м к западу от Одинцовского вокзала). Однокомнат ная квартира с хорошей кухней (на стоящая русская печка), на выходе – сени, уютный дворик с подсобны ми помещениями и рядом садовый участок. Совсем неплохо по тем вре менам для парня из крестьянской семьи.

Появились дети: Надежда (1909 г.), Вот они, те самые благодетели Нина (1911 г.), Александр (1913 г.), (подарили Анюте фото на память, Валентина (1915 г.), Николай (1919 г.).

да и канули в вечность…) В 1919 году муж ушел*, как тогда говорили, на войну. На гражданскую, разумеется. Воевал где-то на Кубани.

С войны православный Терентий пришел уже без нательного креста.

О том, что было на войне, рассказы вать не любил**.

После войны стал рабочим 1-го ре монтного участка Белорусской желез ной дороги. (Возможно, на самом деле это была все та же спокойная работа путевого обходчика.) Пользовался из вестным почетом как участник граж данской войны. Умер в 1933 году***.

Говорили, что сам, добровольно... От пятерых * малых детей? Как-то не верится. Хотя я и за собой замечал этакую «крутизну» при выборе жизненного пути. (Видимо, наследственную.

Слава богу, хоть на войну не угодил!) Но про крест поминал примерно так: «На ** смотрелся я там на этих, с крестами;

равно вповалку с нехристями лежали». Фото ~1920 г.

Любил, как рассказывала мама, иногда *** Анна Исаковна крепко выпить. (Ну а какой же русский не после гражданской войны любит, даже если он и «беларус»?) А умер от какого-то тяжелого заболевания желудка, Эту бабушку, свою родную бабушку, повидав-таки в последние годы жизни свою мы никогда не видели и знаем о ней первую внучку – автора этой книги, Нину Бо лишь по воспоминаниям нашей мамы.

рисовну Беляеву.

Но вернемся к Анне. В браке она была обще было много страдавших от этого труд поначалу, наверное, счастлива, с мужем от- ноизлечимого инфекционного заболевания.

ношения в целом сложились нормальные. И детям ее, Надежде и Николаю, тоже до Чего мужика понесло на войну, осталось- сталось это «по наследству», причем послед таки неясным. Но для Анны это стало на- нему на всю жизнь.

чалом конца. После возвращения мужа с гражданской Годы работы на «два фронта» (служащей войны новая беременность окончательно на железной дороге, а на руках четверо де- подорвала ее силы.

тей) в тяжелые годы гражданской войны Из больницы ее выписали как безнадеж подорвали ее здоровье. По-видимому, она ную, и она умирала дома на глазах у своих уже давно болела туберкулезом. Тогда во- детей.

Это наша вторая бабушка Вторая бабушка А эта молодая женщина – новая хозяйка в семье Гапеёнков.

Вскоре после смерти Анны Терен тий «берет в жены» (так тогда говори ли) молодую девушку Ольгу Никола евну Коляду*.

Это вторая жена овдовевшего Те рентия. Как потом оказалось, добрая мачеха для его детей и просто един ственная живая бабушка для нас, ее внуков.

Из белорусской семьи, бежавшей в Россию в * Фото ~1925 г.

1919 году при вторжении белополяков в За Ольга Николаевна Гапеёнок (Коляда) падную Белоруссию.

(1903–1952) Ольга Николаевна родилась в году. Она была неграмотной право славной женщиной, очень верующим человеком, как и Анна Исаковна.

И долгое время в нашем доме сохра нялась «родовая» икона Богоматери, на которую когда-то эти бедные жен щины истово молились по утрам.

В 1923 году в возрасте 20 лет Ольга Николаевна родила сына – Владими ра. А в 1933 году скончался ее муж, наш родной дед Терентий Гапеёнок.

И до конца 40-х годов Ольга Никола евна продолжала жить все в том же домике у железнодорожного пере езда. Потеряв потом в самом нача ле Великой Отечественной войны своего единственного сына Влади мира, продолжала жить там одна, но при активной поддержке трех сво их падчериц, которые как с родной матерью делили с ней все невзгоды той безрадостной военной и послево Эта икона очень похожа на нашу енной жизни.

«родовую» икону Богоматери с младенцем.

(Очень похожа, но не та…) А младшая, Валентина, «подари ла» ей после войны еще одного Вла димира, уже внука. И забрала Оль гу Николаевну в свою семью. Там, в Москве, Ольга Николаевна Гапеёнок и скончалась от инсульта в сентябре 1952 года.

Родители нашей мамы – Терентий Никанорович и Анна Исаковна Гапеёнок – и ее добрая мачеха Ольга Николаевна были захоронены на Акуловском кладбище.

Фото ~1937 г.

Владимир Гапеёнок на школьной фотографии.

Это все, что осталось от бедного парня в нашей семье.

Из воспоминаний Н.Т. Аникиной * Наши дед и бабушка были выходца- В Москве удалось устроиться младшей при слугой в дом богатого поляка-фабриканта, ми из Белоруссии. Дед, Гапеёнок Терентий который жил на улице Маросейке. Тетя Никифорович, родился в 1888 году в Ви Дуня и ее муж дядя Мотя*** работали у него:

тебской области (район Дубровно, деревня Железняк). Православный, грамотный, он тетя Дуня то ли старшей прислугой, то ли в 19-летнем возрасте приехал в Москву и экономкой, а дядя Мотя – сантехником. У начал работать в железнодорожных мастер- них была отдельная комната в квартире это ских Белорусского (тогда Александровско- го фабриканта. Они приняли бабушку как го) вокзала. родную дочь. Она жила у них и работала там прислугой до знакомства с дедом.

Бабушка, Гапеёнок (Слабуха) Анна Иса Примерно в 1908 году она знакомится с ковна, родилась также в белорусской право Терентием. У них возникает любовь, бабуш славной крестьянской семье, примерно в ка забеременела. Дед, будучи, вероятно, от 1890 году. Родители вскоре умерли, девочка сирота стала жить и работать в прислугах**. ветственным за последствия, начал хлопо Как-то родственники привезли ее в Мо- тать о том, чтобы ему дали работу с жильем, скву. Денег на проезд не было, и девочку так как у него скоро появится ребенок и ему прятали от контролеров, как вещь, в мешке. необходимо будет оформить брак.

* А вот что, по воспоминаниям своей мамы, рассказала уже в конце XX века про судьбу семьи Терентия Гапе ёнка его внучка (и наша двоюродная сестра) Татьяна Аникина. Кое с чем из того, что здесь изложено, я совер шенно не согласен, но что написано, то и напечатано… Совсем как Ванька Жуков в знаменитом чеховском рассказе… ** Евдокия и Матвей.

*** Ему пошли навстречу и предложи ли работу в нескольких местах. Он остановился на поселке Одинцово.

Ему дали место обходчика путей на участке за станцией Одинцово. Ба бушка была в это время беременна старшей дочерью Надеждой.

Жилье им дали в служебной же лезнодорожной будке, типовом двух квартирном домике у переезда через железную дорогу. Место это было на переезде через Белорусскую желез ную дорогу у деревни Яскино. Пере езд ныне не существует, не сохрани лись и будки. А они были расположе ны прямо напротив конторы кирпич ного завода №6*, которой сегодня уже тоже нет.

Это было красивое одноэтажное здание в * стиле модерн. В военные годы завод № 6 вы пускал не кирпичи, а мины. И в этом здании Вот-вот, совсем похожа распологалась школа минеров. Однажды на занятиях (а было эот уже году в 43-м) случи- на «нашу» печь.

лась беда: мина взорвалась – остались толь (Только лесенка не там.) ко стены. Спустя уже много лет после войны здание было восстановлено, но потом на рубе же столетий нго все-таки снесли Половина будки (см. фото на стр. 58) со- щиной крепкого характера и устраивала стояла из одной большой по тем временам деду «трепку» после каждой выпивки. Из комнаты, сеней, чулана и хозяйственного воспоминаний старшей дочери Надежды двора. В комнате стояла большая русская известна, например, такая история.

печь с лежанкой наверху, где мы, внуки, Однажды Анна послала его на Пасху на грелись зимой*. Дед потом отгородил часть станцию Одинцово святить куличи. Их для комнаты с печкой под небольшую кухню**. всех святили на площади у вокзала, где для Дед был очень лоялен к тому, что обе его этого сооружали длинные ряды столов. Для жены были глубоко верующими. Он им этого «подстраховки от греха» бабушка послала с не запрещал, но сам был неверующим. Де- дедом старшую дочь, шестилетнюю Надю.

тям своим супруги не прививали никаких Дед кулич-то освятил и отдал его дочке, что взглядов, так как тогда в России формиро- бы она несла его домой. Сам же остался… и вать «взгляды» молодых было исключитель- домой пришел уже пьяный в доску. За что и ной прерогативой государства и партии. получил от своей жены на орехи.

Молодая семья жила дружно, у них роди- Анна была женщиной очень хозяйствен лось шестеро детей: Надежда (1909 г.), Нина ной, очень чистоплотной, любила музыку.

(1911 г.), Александр (1913 г.), Валентина (1915 На ней было все хозяйство: корова, свиньи.

г.), Николай (1917 г.), (Николай 1920 г.).*** После революции 1917 года польская се Дед любил иногда крепко выпить, за что мья фабриканта, где она жила в прислугах, ему доставалось от бабушки. Она была жен- уехала в Польшу и оставила на попечение Когда мы были «внуки», там, на печке, на лежаке, уже обитала совсем ничья старая женщина – приживалка. Ее по * христианской вере приютила (в голодные 30-е годы и до самых ее последних дней уже в 40-х) вторая жена Терентия Ольга Николаевна Гапеёнок (Коляда). А мы, конечно, грелись, но сбоку от этой огромной (3х2 м) русской печки.

Дед вообще был мастер на все руки. В моей комнате еще в 60-х годах стоял сделанный его руками шкаф для ** белья – большой, вместительный, удобный.

Повторяюсь;

кое с чем из того что здесь изложено, я совершенно не согласен, но как было написано, таки на *** печатано старшей прислуге – тете Дуне и дяде Моте – Одновременно вела хозяйство (корова, по всю квартиру и ценности (сервизы, мебель, росенок, куры, два огорода). Старшие дети ковры и пр.). Но вскоре все это отобрали, по возможности ей помогали.

оставив им одну большую и одну маленькую Однако эта напряженная жизнь подорва комнату. А дядя Мотя, будучи сантехником, ла ее здоровье. У нее начался туберкулез.

обнаружил как-то в подвале за трубами мно- Дед пропадал на войне до 1920 года, и го спрятанного старыми хозяевами золота. его уже не ждали. Но однажды, когда семья Эти теплые, сердечные отношения были сидела за ужином, на крыльце раздались настолько серьезными, что хозяева даже вдруг знакомые шаги. «Дети, это наш отец!», хотели усыновить Николая (1917 г. р.), но – воскликнула Анна Исаковна. И правда, дед с бабушкой на это не согласились. Анна распахнулась дверь, и на пороге появился часто ездила в Москву продавать молоко. У сам Терентий Никифорович Гапеёнок.

тети Дуни она обменяла на молоко очень Вскоре после его возвращения бабушка хорошие и дорогие вещи: прекрасный ки- вновь забеременела, но у нее открылась ско тайский фаянсовый чайный сервиз, доро- ротечная горловая чахотка. Уже на восьмом гую посуду, одежду и пр. Часть сервиза со- месяце беременности ее увезли в больницу, хранилась до сих пор. где она и родила мальчика. Затем ее вы В 1918 году развернулась Гражданская писали из больницы с таким безнадежным война. Дед Т.Н. Гапеёнок в этом же году, по диагнозом, и она вскоре умерла.

сведениям его дочерей Нины и Валентины, Умирала тихо. По рассказам старших до будучи членом партии, пошел доброволь- черей, мать провела рукой по прикроватному цем на фронт и воевал где-то на Кубани, а коврику и только сказала: «Смотрите, дети, затем там где-то и затерялся. сколько много лиц». Потом тихо вздохнула и Анна Исаковна осталась одна с пятью умерла. Вскоре умер и новорожденный ребе малолетними детьми и, будучи, очевид- нок. Его все-таки успели окрестить и нарекли но, очень волевой и крепкой женщиной, также Николаем (как и его брата). Похорони устроилась работать барьерным сторожем. ли их вместе на Акуловском кладбище.

Терентий остался один: детей мал мала кой (меньше 20 лет) Ольги. Она не успела меньше (старшей Наде 12 лет, самому своевременно получить документы и разре младшему Николаю нет и четырех), рабо- шение на выезд, а затем Брест-Литовск ото та, скотина, огород. Тащить все это одно- шел к Польше, граница закрылась и Ольга му было тяжело, и он решил жениться осталась в России. В Одинцове, на квартире вторично. у многодетного вдовца Терентия, которому В 1918 году в Подмосковье появилось мно- теперь была просто необходима помощница.

го беженцев из районов военных действий Долго думать не пришлось, в 1922 году (Белоруссия, Литва, Польша). Две такие се- он делает предложение Ольге, и та выходит мьи подселили в железнодорожные жилые за него замуж. Уже взрослые Надежда и будки на Яскинском переезде. Одна из них Нина не сразу приняли ее как мать*, толь (по фамилии Коляда, четверо или пятеро?) ко малолетний Коля сразу стал называть ее разместилась временно на жилплощади Га- мамой.

пеёнков. В 1923 году она родила сына Владимира.

Эти беженцы в 1920 году, когда закончи- Так они и жили потом в железнодорожной лась война с белополяками, собрались воз- будке вплоть до 1933 года. А в конце вращаться на родину (под Брест-Литовск). года Терентий Гапеёнок скончался. Отпева Члены семьи Коляда собрали необходимые ли его в Акуловской церкви и похоронили в документы и уехали. Все, кроме молодень- одну могилу с его женой Анной.

1922 год. Надежде уже 12 лет, а «новой маме» 20. Но потом, спустя долгие годы-невзгоды, все встало на свои * места, и для нас, ее внуков, она стала просто бабушкой, безо всяких «прилагательных и но».

Конец истории будки на железнодорожном переезде Так и жила она в этой буд ке до конца 40-х годов, самая * несчастная из всех Гапеёнков, безропотная простодушная рус ская крестьянка, не умеющая даже подпись свою поставить на документе**. Ко всему прочему, А мне нравилось там, в этой «будке», * где я в 40-х годах был по инициативе своей мамы частым гостем. Разделяя невзначай одиночество бедной женщи ны, потерявшей в первый же год Вели кой войны своего единственного сына, и облегчая невзгоды собственной мате ри, тоже одинокой, с четырьмя малы ми на руках, младшей из которых не было еще и двух лет.

На ее фотографии для некоего доку ** мента (см. фрагмент на стр. 16) кем-то Фото 1948 г.

написано от руки: «Фотографию негра Бабушка Оля с внуком Вовкой мотной… удостоверяю».

еще и очень маленького роста.

Никто ее и в грош не ставил. Но было в ней, в ее глазах, в ее об лике что-то такое глубинное, что не позволяло понапрасну ее оби жать. Даже мне, шпане, паца ну, который глядел косо на все взрослое население.

Бедная, совсем бедная, но до брая и истово верующая женщи на, которая и понять-то не мо жет, за что же ей досталась та кая печальная участь? Не имея ничего, потерять еще в первый же год войны единственного, во семнадцатилетнего сына? И жа лобиться не может, грешно ведь.

Ну, дай ей бог жизнь вечную радостную на том свете! Хотя и здесь свои последние годы она прожила в тепле и уюте в се мье своей младшей падчерицы Валентины Терентьевны Горба товой. И даже был в ее жизни Белорусская железная дорога сегодня. новый кусочек счастья – обще ние с маленьким внуком Влади (Примерно в этом месте миром.

когда-то проживало семейство Гапеёнков) Но в начале 50-х Валентин Николаевич Вот здесь, на переднем плане, в 10–15 ме Горбатов со всей семьей уехал в длительную трах от железнодорожного полотна стояла служебную командировку на Дальний Вос- когда-то железнодорожная будка (по вер ток, оставив 50-летнюю Ольгу Николаевну сии Татьяны Михайловны Аникиной) или в московской квартире под удаленным при- маленький домик (как эта постройка запом смотром одинцовских падчериц*. нилась Нине Борисовне Беляевой).

Одиночество окончательно сгубило бед- Только не было тогда этих ужасных ную женщину;

повторный инсульт не за- столбов-виселиц у железнодорожного по ставил себя ждать, и она умерла в сентябре лотна. А стоял здесь, на переднем плане, 1952 г.** за легкой приусадебной растительностью Вся рассказанная в этой главе история действительно небольшой дом. И тишина...

семейства Гапеёнков разворачивалась в Промчится иногда мимо с бешеным гро первой половине XX века на фоне заме- хотом, набирая скорость перед подъемом, чательного вида на бескрайние западные какой-то влекомый паровозом состав, и сно дали Земли Русской (см. фото на стр. 25). ва тишина… Я, в то время студент, относился к ней уже с глубоким сочувствием и пониманием.

* Помню, как отпевали ее в церкви Воскресения Христова в Сокольниках и похоронили на «родном» Акулов ** ском кладбище (под Одинцовом).

Глава вторая «Родительская жизнь»

Мои родители – это дети рос сийских революций начала XX века, пионеры cоветской власти. Это с их сверстников начинался комсомол. Это они стали шестеренками в механизме строительства мощной тоталитарной социалистической системы, обвал ко торой многим из них под конец жиз ни еще довелось увидеть. Впрочем, в контексте трагических событий в личной жизни энтузиазм строителей коммунизма в этой семье как-то очень быстро испарился уже к концу 30-х годов.

А в конце 20-х годов они были мо лоды, прекрасны и верили, как и все мы, в свое личное светлое будущее.

Фото ~1928 г.

Наша мама на пороге взрослой жизни Это наш отец Все, что успел наш отец Многодетная семья, в кото рой рос Борис Беляев, после гибели кормильца-отца оказалась в посел ке Одинцово без средств к существо ванию. Больная туберкулезом мать была вынуждена работать поден щицей (кому где что постирать, по мыть, помочь по хозяйству). Сразу же после седьмого класса средней школы пришлось искать какую-то работу и Борису.

Работал поначалу письмоносцем.

Тут, кстати, по ходу дела и позна комился со своей будущей супругой (носил письма мимо ворот ее дома).

Физически слабый, но симпатичный и неглупый парень вполне пролетар ского происхождения вступил (навер ное) в комсомол, а затем (это уж точ- Фото ~1937 г.

но) в партию. В те годы это был самый Борис Васильевич Беляев простой путь к карьерному росту. (1907 – 22.02.1941).

В Одинцове тогда было только три направления трудовой дея тельности: работать в поселко вой администрации, на желез ной дороге или на кирпичном заводе. Устроился на работу в контору кирпичного завода №2, работал там в административ но-хозяйственном управлении.

В 1929 году он женился, в году родилась первая дочь Нина.

В 1933 году удалось получить от завода двухкомнатную квар тиру в домике, расположенном в 100 метрах от завода.

Так началась в 30-х годах лично для него счастливая се мейная жизнь.

Но его родную семью горе не обошло стороной. В этом десяти летии:

Фото 1933 г.

- умрет от чахотки его мать;

Семья Беляевых. - погибнет его старший брат Борис, Надежда и их первая дочь Нина Александр – серьезный мужчи у террасы их первого (коммунального) на, сотрудник НКВД, 31 год (не жилья на Вокзальной улице поселка Одинцово. счастный случай);

- умрет его младший брат Сергей, недав- В 1939–1940 годы в семью внезапно при но женившийся 27-летний красавец (воспа- шла беда. Сначала жена, потом он сам и ление легких). двое старших детей перенесли тяжелую А поначалу все складывалось благопо- форму заболевания брюшным тифом. Высо лучно: верная жена – хорошая хозяйка, под- кая температура, бред, больница. Но лечить ходящая работа, еще и еще дети. это тогда уже умели – жена и дети «отдела Во второй половине 30-х годов он занимал лись легким испугом.

должность заместителя директора завода И он тоже вроде бы все это благополуч по административно-хозяйственной части. но перенес, однако иммунитет был уже по А в 1938 году работал некоторое время в дорван болезнью, и теперь снова дал знать административно-хозяйственном управле- о себе туберкулез. В феврале 1941 года в нии строительства Московского метропо- возрасте 34 лет (!!!) он умирает от осложне литена. Но недолго: ежедневные поездки ния – неизлечимого по тем временам ту на работу в Москву оказались для него уто- беркулезного менингита. Оставив свою мо мительными, и он возвращается снова на лодую жену с четырьмя детьми в еще более Одинцовский кирпичный завод. Стало под- тяжелой ситуации, чем та, в которой пару водить здоровье;

у него была закрытая фор- десятилетий назад оказались их собствен ма хронического туберкулеза, с которой он с ные мамы. Но там «было после» войны, детских лет как-то приспособился жить. а здесь накануне.

О, русские женщины!

Радости и горести нашей мамы Наша мама в ранней молодости Это – будущий стержень нашей семьи, это наша большая удача. Эта несчастная по тем временам женщина выдержа ла все испытания и, переломив судьбу, одна вытащила всех сво их детей в люди, реализовав в них свою девичью мечту о выс шем образовании.

Хорошую прививку от потря сений, которые могли быть вы Фото ~1926 г.

званы шоковыми событиями в Надежда Терентьевна стране, получали в самом ран Гапеёнок (Беляева).

нем возрасте дети того времени.

Это наша маманя Представьте себе девочку пяти на школьной фотографии.

лет в домике, расположенном буквально в закалка помогли Наде задавить эту беду.

10 метрах от железнодорожной колеи, по ко- Болезнь законсервировалась и далее по торой все время идут и идут эшелоны на За- жизни никак не проявилась.

падный фронт Первой мировой войны. Туда Благополучно окончив в 1926 году семи везут молодых, здоровых, а обратно… сами летнюю школу, она столкнулась с проблемой понимаете. безработицы в новой стране с новой эконо Потом и гражданская война: ушел на во- мической политикой. Где-то как-то чему-то йну отец и за два года – хоть бы весточка. училась и получила полезный опыт швеи А тут еще чума тех времен: у Надежды – на- мотористки, который потом неоднократно чальная стадия туберкулеза. И мама уже выручал ее в жизни. Были, естественно, давно страдает этим… и радости юных лет: волейбол, комсомол Но жизнь на природе, свежее молоко из и танцы. Но как-то серьезно все это ее не за своего хозяйства, молодость и крестьянская цепило.

Семейное счастье В 1928 году миловидная чернявая На- Люся (08.08.1938 г.), Галя (22.03.1940 г.).

В перерывах между родами брала на дом дежда (говорят, цыганкой кликали) встре работу по пошиву снаряжения для Крас чается с Борисом Беляевым, выходит за ной армии. В частности, строчила на своей него замуж и становится домашней хозяй швейной машинке «Зингер» петлицы. (Это кой. В те времена это было нормой. Только тогда было вместо погон;

их пришивали на «особо продвинутые» женщины старались воротник гимнастерки и ввинчивали, в за найти себя еще и в работе.

висимости от звания, «кубари», «шпалы», Само собой (да уж!), «пошли» теперь дети:

«ромбы»).

Нина (01.04.1930 г.), Геня (01.10.1933 г.), К 1938 году семья стала жить в до статке. И лично нам действительно «жить стало лучше, жить стало весе лее». И когда подошла третья бере менность, нашлась даже возможность взять в помощь по хозяйству молодую деревенскую девушку Прасковью.

Пришла беда Но десять «тучных лет» быстро пролетели – и пришли десять «мрач ных». И для семьи Надежды Беляе вой – Гапеёнок они начались на год раньше, чем потом для всей страны.

В 1940 году вся семья переболела тифом, а в феврале 1941 года умер ее муж. Вот уж и вправду «пришла беда – отворяй ворота». А следом накатила, перепахала личное горе ужасная Ве ликая война. И к концу этого черного и мрачного для страны года она была Знаменитая швейная машинка «Зингер». уже не единственной вдовой;

вдовами Примерно такая была и у нас, оказались уже чуть ли не все молодые но только в более удобном женщины вокруг нее, и проблемой «складном» варианте для всех них стало теперь, как про кормить семью и сохранить детей.

С лета 1941 года Надежда Терен тьевна работает телефонисткой в кон торе, но к началу этой первой военной зимы завод уже не работает. Вводит ся карточная система. Для нерабо тающего населения это полуголодная жизнь. Многие семьи эвакуируются.

В конце октября воздух был напол нен какой-то тревогой, враг был уже в районе Смоленска и Тулы и стреми тельно продвигался к Москве. Люди начали спешно покидать столицу, возникла паника, начались грабежи и мародерство. Это волной докати лось до Одинцова.

Одни просто покидали свои дома и самостоятельно уезжали, куда глаза глядят, другие организованно эва куировались. Опустевшие, покину тые дома становились жертвой маро деров, а воздух заполнялся глухими звуками артиллерийской канонады.

Уехал мамин брат Николай Гапеё нок с женой Валентиной и сыном Вя- Фото ~1947 г.

чеславом. Отправил в безопасное ме- Дочки Галя и Люся, сто свою семью и дядя Володя Горба- спасенные от голода тов – в районный центр Сасово Рязан- и холода мамой Надеждой.

ской области. Туда же он предложил ехать билия» можно обменять теперь на продукты.

сестрам жены. Но за этим надо ехать в крестьянские села, Средняя сестра, Нина Терентьевна (Аники- торговаться там, предлагая то патефон, то на), воспользовалась предложением и уехала кофточку, то еще что-то из довоенного барах вместе с Валентиной, прихватив своих ребяти- ла в обмен на крупу, хлеб, сало. В одиночку шек – Таню и Митю. Но старшая сестра На- не выживешь, женщины ездят группами в дежда (моя мама) не решилась покинуть на- прифронтовые деревни: там еще нет жесткой сиженный угол. Она не отважилась пуститься власти, там еще можно откупиться водкой, в путешествие в неизвестность с четырьмя ма- если кто-то прицепится. А водка – ее ведь по лыми детьми, понадеялась на Бога и авось, а, карточкам не дают. Водка теперь – это раз быть может, и на нашу Красную армию. бавленный спирт, но его ведь тоже надо как Надежда с эвакуацией решила не связы- то достать из-под полы.

ваться, куда уж тут с четырьмя детьми, самому Она преодолела весь этот страх и ужас, не малому ведь нет еще и двух лет. Спасает как- говоря уже про бомбежки. Но двух больных то стихийно возникший тогда черный рынок. от недоедания маленьких дочерей удалось Что-то из оставшегося от мирной жизни «изо- таки спасти от слепоты и глухоты*.

Жизнь есть борьба 1943 год. Война катится на Запад, уже своими детьми в Одинцово, в свой дом на вернулась в Москву, в свою квартиру в Со- Товарищеской улице Нина Терентьевна кольниках семья Горбатовых, вернулась со Аникина.

У двухлетки Гали – ужаснейший конъюнктивит, отекающие веки (только тот, кто страдал этим, знает – невоз * можно удержаться и не расчесывать;

едва заметный след на зрачке остался на всю жизнь). У Люси – хрониче ский отит (проблемы со слухом также на всю жизнь). Да и сам я тогда получил проблемы с ритмом сердца на всю жизнь.

К этому времени ожил и кирпичный за- До осени 1943 года таких с риском для жизни «экспедиций» у нее было не менее вод – начался выпуск огнеупорного кирпи десяти. Иногда она пропадала на неделю, ча, так необходимого для восстановления иногда на десять – двенадцать дней. Вся доменных печей. Тетя Нина занимает от забота о младших ложилась тогда на мои ветственную должность мастера кирпично плечи.

го производства. Упрямая, принципиаль Зато какая была радость, когда она воз ная, она могла и заступиться за рабочих, вращалась домой с продовольственными когда это требовалось, и поддерживать тру «трофеями». В дом возвращалась жизнь, довую дисциплину. Она вступила в пар было чем «набить брюхо», а через две-три тию, пользовалась авторитетом и уважени недели готовился новый поход для попол ем и проработала здесь до ухода на пенсию нения провианта. Фронт уходил все дальше в 1962 году.

на Запад, и все дальше и дольше были эти А моя мама, Надежда, поглощена за поездки;

последняя была аж до самой ли ботой, как и чем накормить своихчетве- товской границы. Ездили попутными воин рых «прожорливых галчат». Она добывала скими эшелонами, а платой за проезд был пищу, меняя оставшуюся от прежних вре- спирт.

мен одежду на крупу, муку, иногда на кар- От подвыпивших бесшабашных солдат тошку. Вместе с группой таких же бедолаг, можно было ожидать чего угодно. Однаж прихватив из дома последние шмотки, она ды даже всю эту женскую «заготовительную отправлялась на Запад вслед за уходящим бригаду» не довезли до места и высадили из фронтом. Там после отступления немцев машины среди чистого поля, потребовав до прижимистые крестьяне еще имели какие- полнительной оплаты… И бог знает, какие еще опасности могли подстерегать ее;

мож то излишки продовольствия, припрятанные но было лишиться и жизни*.

в тайниках.

Что и случилось впоследствии с одной из ее подруг, которая пропала-таки без вести в одной из таких поездок.

* В 1943 году власть взяла-таки «ты ловой бардак» под контроль. Зарабо тал завод: теперь он уже работает на оборонку – выпускает огнеупорный кирпич для доменных печей и чис лится за Министерством черной ме таллургии.

И Надежда Беляева устраивается на черную, ломовую работу. Она рабо тает взварщиком (по сути, кочегаром) на печи для обжига огнеупорного кирпича. Работа тяжелая, сменная, но зато есть награда в виде продо вольственных и промтоварных карто чек для рабочих.

Ей приходилось совковой лопатой забрасывать в прожорливую печь уголь, шуровать огромной кочергой в раскаленной топке, вытирая рукави цей пот со лба. Труд адски тяжелый, зато на руках рабочая карточка, по которой выдавалось аж 800 граммов черного хлеба и кое-что из продук тов. Весь этот «продовольственный припек» поровну делился между все Фото ~1960 г.

ми членами семьи (детишки росли и Надежда Беляева в санатории.

были вечно голодны).

г. Кисловодск.

Она работает так вплоть до 1948 года, за- Это то самое время, когда «место встречи из тем переходит на более легкую работу и ста- менить нельзя». Старший брат Александр новится лаборантом в лаборатории по кон- уже (до войны) пропал в тюрьме.

тролю качества выпускаемой продукции. Но в конце концов все как-то обошлось.

Теперь дышать стало легче: младшие де- Жизнь в стране и жизнь в семье вошли по вочки практически здоровы, старшая дочь степенно в русло, и про голодные дни по уже поступает в институт. тихоньку забылось. В начале 50-х старшие И с работой все в порядке, ее там ценят и дети (Нина, Геня) уже в институтах, млад даже отличают, награждая и грамотами и шие (Люся, Галя) вроде бы здоровенькие.

путевками в санатории. Вот только личная жизнь… Одинокая жен Вот только, может, за сына страшно. щина, а ведь нет ей еще и сорока. А кому Учится вроде хорошо, но улица! Живут они она нужна с такой кучей детей? Тут после в рабочем поселке: старое жилье сломали такой войны и для молодок-то проблемы с под расширение заводских цехов. А в рабо- мужичками. Нет их, нет, война всех выкоси чих поселках на улице ох как неспокойно. ла! Так что вопрос о новом муже отпал.

Но вот оно – трудное счастье И совсем уж другая жизнь началась у ся 6 февраля 1954 года. Надежда Теренть нее с 1956 года. Дети выросли, все уже сами евна теперь молодая бабушка, ей всего по себе. Старшая дочь замужем. И первый 45 лет. Жаль вот внук далековато жи внук не заставил себя долго ждать, как пер- вет, где-то там в колхозе под городом вый приз «за выслугу лет». Дмитровом (ведь родители молодые агро Это главный внук, потому что первый. номы). Но хоть летом подолгу гостит у ба Это Беляев Андрей Леонидович, родивший- бушки.

Это наш Андрюха Потом в 1963 и в 1965 го дах у нее появятся две оча ровательные внучки. Это Фото ~1960 г.

дети второй дочери – Люси.

Андрей Леонидович Беляев.

Это Поповы – Елена и Ната лья Викторовны. Внучки у нее тоже любимые, и к ним (в Зеленоград) она часто ез дит, да и они в Одинцове не редкие гости.

А вот четвертый внук, Роман, – это уже отдельная тема в ее жизни. Это уже полностью ее собственный внук. Он 20 лет будет жить в одной семье с мамой, папой и бабушкой. Теперь она уже пенсионер и все свободное время может присматри вать за ребенком. И вряд ли кто-нибудь, посмотрев на фото по теме воспитания внука (на стр. 42), вряд ли теперь кто-нибудь засомне Фото ~1989 г.

вается, что она несерьезно Внук Андрей с бабушкой Надей.

относилась к этому… Вот оно, бабушкино счастье-то.

…и что где-то, в каком-то дальнем уголке души внука живет еще частичка доброй души этой «строгой» бабушки.

Фото ~1972 г. Фото ~1971 г.

Внучки Лена (справа) и Наташа. «Не смей обижать!!!»

На экскурсии в зоопарке.

Фото ~1984 г. Фото ~1970 г.

Контакт поколений. «Деловая хватка»

Тетя Даша хочет взять за ручку у Романа Ивановича племяшку Надю. чувствуется с первых шагов.

Надежда Терентьевна Беляева прожила долгую, трудную жизнь.

Всякое бывало на ее пути. Но можно сказать, что во второй половине XX века счастья в ее жизни было все таки больше, чем горестей. Вот уже ей 75 лет, и на лице ее улыбка, которой мы как-то не замечали на прежних ее фотографиях.* Наступила последняя четверть XX века. И как повернулась, слава богу, как наладилась ее личная жизнь и жизнь ее детей.

У Надежды Терентьевны уже два внука и две внучки, вот-вот пойдут правнуки. А вот у собственного сына пока нет ни семьи, ни детей. А уже скоро 50… Но успел-таки и он вскочить на сту пеньки уходящего паровоза жизни.

В 1981 году у Надежды Терентьевны появляется еще одна внучка – Дарья Геннадьевна Беляева.

Фото ~1984 г Надежда Терентьевна Еще бы, ведь рядом с ней сидит, прижав * в год своего 75-летия.

шись, ее первая правнучка Надежда Андре Просветленная и умиротворенная*..

евна Беляева.

Чудеса да и только… Фото ~1987 г.

Три поколения Внучка Даша на полгода Беляевских моложе первой правнучки девиц. Нади.

В одно время, Потом много лет они, как в одном месте. сестры, шли по жизни ря дом, радуя и бабушку и пра бабушку своими успехами.

Итак, подведем итоги.

Два внука и три внуч ки (итого 5). Три правнука и три правнучки (итого 6).

И всех она не обошла сво им вниманием, всех успела попестовать и поучить уму разуму.

Этому беспокойному, вни мательному, доброму и от Фото ~1984 г.

зывчивому человеку до все Слева Надя, го и до всех было дело. На справа Даша;

верное, нет ни одного члена слушают многочисленного ее «кла внимательно.

на», кому бы она не приши А бабушка ла пуговицу или вешалку, прабабушка что-либо пошила, заштопа плохому ла или починила.

не научит.

Фото 1989 г.

И это еще не все! Семья второй дочки, Люси, где-то запозднилась (по дороге из Зеленограда).

Надежда Терентьевна Беляева (Гапеёнок) тихо скончалась дома на пасхальной неделе – 9 мая 2002 года, на 93-м году жизни.

Вечная ей память в сердцах ее поколений!

Глава третья «Одинцово – моя Родина»

В Одинцове много-много лет жили мои де- на учебу в институт... Здесь и теперь жи душки и бабушки, здесь родилась моя мама вет моя младшая сестра Галина и ее сын и все ее сестры и братья. Здесь же безвы- Роман со своим многочисленным семей ездно прожила все отпущенные ей Богом 93 ством.

года моя мама. Тут она и похоронена, так же Естественно, захотелось узнать больше о как и ее муж – мой отец, родная тетка Нина своей малой Родине. В 1989 году в Одинцове Терентьевна Аникина и ее дети – Татьяна и открылся Историко-краеведческий музей. В Дмитрий (мои двоюродные сестра и брат). нем можно найти много интересной инфор В Одинцове я прожила 18 лет, со дня мации, от момента зарождения Одинцова и своего рождения и до переезда в Москву до наших дней.

Одинцово – откуда оно?

Свое Находясь на Смоленской дороге, Один название Одинцово получило от цово попало в полосу военных действий во прозвища боярина князя Дмитрия Донско время войны 1812 года с Наполеоном.

го – Одинца, жившего здесь во второй по Война нанесла Одинцову и округе серьез ловине XIV века. А в течение следующих ный урон. Если в 1810 году здесь было столетий оно передается во владение раз жителей, то к 1814 году число их сократи личным царским сановникам.

лось на треть – до 416 человек.

В последней четверти XVII века здесь В Одинцове много памятников стари было 22 крестьянских двора и 18 бобыльских ны. Один из самых значимых, безусловно, дворов с населением 81 человек. В 1810 году храм – церковь Гребневской иконы Божией владельцем Одинцова стал граф Александр Матери. Жена графа Зубова, Елизавета Ва Андреевич Зубов, родной брат Платона Зу сильевна, в 1802 году завершает его строи бова – последнего фаворита Екатерины II.

тельство. Позднее к храму была пристроена колокольня высо той в 30 метров и два придела.

Службы в этом храме идут и в наши дни. Он с богатым убран ством, очень величественен и красив*.

Зубовы владели Одинцо вом до 1853 года. Затем вотчи на перешла во владение князя Б.В. Мещерского. В конце 60-х годов XIX века было образовано акционерное общество во главе с князем Мещерским и графом Уваровым по постройке желез ной дороги Москва – Смоленск.

Отсюда после отпевания в последний * путь проводили на пасхальной неделе 2002 года и нашу маму.

Церковь Гребневской иконы Божией Матери в Одинцове Одинцово:

новые времена С постройкой железной дороги резко меняется облик округи. Вбли зи станции возникает поселок Один цово, который становится центром округи. Быстрому росту поселка спо собствовало то, что вблизи него стали появляться кирпичные заводы. Круп нейшим из них стал завод Василия Ивановича Якунчикова.

В. И. Якунчиков (1827–1909 гг.) – представитель знаменитой купече ской династии, основатель и хозя ин Одинцовского кирпичного заво да (№6), образованнейший человек, меценат, знаток и ценитель музыки, друг основателя Московской консер ватории Н.Г. Рубинштейна. Он внес значительный материальный вклад в ее строительство. Был одним из Василий Иванович Якунчиков, учредителей Российского купеческого основатель и хозяин кирпичного завода №6 общества, основанного в 1869 году.

(1827–1909 гг.) Якунчиков появился в Один цове в 1866 году, где купил кир пичный завод и реконструиро вал его по последнему слову тех ники того времени. В 1895 году на кирпичных заводах Один цова работало 200 постоянных рабочих. В летний период было задействовано более 1000 сезон ных рабочих. Сезон производ ства кирпича длился с 1 мая по Одинцовский вокзал.

1 октября.

Уже сто лет как, а все еще смотрится...

Поселок Одинцово был за строен тогда одноэтажными де ревянными домами, которые утопали в пышной зелени де ревьев. И только три дома были кирпичными: здание вокзала, здание конторы Якунчикова и заезжий дом купца Сорокоу мова у Можайской дороги. Все они сохранились до настоящего времени.

Вот они здесь, все три. Прав да, уже на современных фото- Краеведческий музей.

графиях. Открыт в доме Якунчикова с 1989 года В 1890-х годах в Одинцове и близ лежащем поселке Красная Горка появились первые дачники. Их при влекала живописная местность, пру ды и близость Москвы-реки. В летние месяцы население Одинцова увели чивалось втрое. Каждое лето на пре стольный праздник Петра и Павла с 28 по 30 июля здесь устраивались яр марки. Помимо обширной торговли, здесь было много веселых забав: ка чели, карусели, цирковые балаганы.

Эта традиция проведения ярмарок сохранилась и в первые годы совет ской власти. Валентина Терентьевна Гапеёнок рассказывала мне, как она, будучи маленькой девочкой, бегала на эту ярмарку, зажав в кулаке ко пеечку, решая, чему отдать предпо чтение: купить ли пряник или прока титься на каруселях… Октябрь 1917 года внес в жизнь Заезжий дом Одинцова много нового. В поселке в (купца Сорокоумова это время проживало 3 тыс. человек.

у Можайского шоссе) В 1918 году был организован Один цовский район (на правах волости), объединяющий 29 селений вокруг Одинцова. В первый Одинцовский Совет народных депутатов вошли ра бочие железнодорожных мастерских – члены большевистской партии, в т.ч. и Аркадий Столпаков (сводный брат моего отца – Бориса Беляева).

Я этого дядю хорошо помню. Он бывал у нас дома. В 30-х годах он ра ботал в Кремле на какой-то админи стративной должности и жил в цен тре Москвы у стены Китай-города. И я как-то однажды побывала с родите лями у него в гостях.

До 1934 года в поселке было две школы, где обучалось до 200 детей.

В одной из них училась моя мама, ее сестры и братья. Здесь ее приняли в числе первых в пионеры, а затем и в комсомол.

В 1939 году в поселке уже про живало 12 тыс. человек, и Одинцово было преобразовано в рабочий посе лок. Началось строительство домов городского типа, это так называемые новые дома в 2 и 3 этажа на Глазы нинской улице. Сдать их под ключ по- Ул. Верхняя Пролетарская мешала война. Они были заселены и (начало XXI века) превращены в коммуналку без коммуникаций (без водопрово да, канализации и центрально го отопления). В этих домах дол гие годы пришлось мыкать горе и нашей семье. Но об этом будет сказано ниже особо!

В 1941 году во время битвы за Москву Одинцово стало ближай шим тылом Западного фронта.

В школе (железнодорожная шко ла №2) до 1943 года размещался госпиталь, а Акишевскую шко лу занял штаб одного из полков 21-й дивизии Московского опол чения. Кирпичный завод №6 на чал выпускать противотанковые мины вместо кирпичей.

После войны Одинцово бурно развивается. В 1957 году в по селке было уже 5 школ, в кото рых обучалось 2713 учеников, 3 клуба, 4 библиотеки и не сколько клубов – кинотеатров.

Население выросло до 20,3 тыс.

человек, и поселок Одинцово Ул. Верхняя Пролетарская был преобразован в город.

(вторая половина XX века) А в 1965 году Одинцово становится рай- Здание Одинцовского вокзала было по онным центром. По данным переписи 1989 строено в 1900 году по проекту архитектора года, здесь уже проживало125 тыс. человек, Л.Н. Кукешева. Естественно, вокзал был в а в районе – 270 тыс. то время центром обширной пристанцион Изменился и внешний облик города. Те- ной территории. Да и на моей памяти он перь он застроен современными высотными был таковым. Красивый и величественный, домами. хотя и не очень большой, он был уютным Ныне в городе более 10 микрорайонов, внутри, кроме билетных касс там был про имеющих свои торговые центры, дома куль- сторный и красивый зал ожидания, ресто туры, есть Дворец спорта с центральным ран, медицинская амбулатория для желез стадионом и известной в стране волейболь- нодорожников.

ной командой «Заречье-Одинцово». Прилегающая к вокзалу территория уто Но мне милее старое, довоенное Одинцово пала в цветах, между клумбами были про – Одинцово моего детства. До сих пор у меня ложены гаревые дорожки. И среди этого стоят перед глазами красивые, опрятные од- великолепия располагалась просторная де ноэтажные дома старой постройки, утопаю- ревянная открытая веранда летнего кафе, щие в зелени деревьев и кустарников. куда я иногда ходила с папой и мамой пола Вот такие дома составляли костяк Одинцо- комиться мороженым. Высоких платформ, ва в предвоенные годы, годы моего детства. как сейчас, тогда не было, и вокзал был от Я не могу забыть необыкновенный аро- крыт для обзора со всех сторон. Не было и мат цветов белой сирени, которая буйно переходных пешеходных мостов, через пути росла у заборов отдельных палисадников. был проложен деревянный настил.

А какими красивыми были привокзальные А сейчас вокзал как-то затерялся. Его заго пруды, обрамленные зеленью плакучих раживают несуразные, безликие постройки и ив! От них тянуло прохладой и свежестью. мост для пешеходов – «шедевр» современного В них даже купались. А сейчас они превра- архитектурного искусства, какая-то грязная тились в грязную сточную помойку. застекленная труба на курьих ножках.

Одинцовский вокзал – две разные эпохи Фото ~1970 г. Фото 2010 г.

Так было! Так стало!

Домик у переезда В Одинцове прошло все мое детство и юность. Мне до сих пор ясно представляются, а иногда и снятся яркие цветные картинки из моих первых десяти лет дет ской жизни в Одинцове и черно белые, мрачные – из последую щих военных и первых послево енных лет.

Помню песню И. Дунаевского про путевого обходчика, кото рый «не дал врагам разрушить путь». Ее пели по радио в нача ле 30-х годов. «Тихая сторожка на краю пути» из этой песни у меня ассоциировалась с доми ком у одинцовского переезда, где когда-то жил и работал мой Фото ~ 1953 г.

дед, где жили и работали много- Домик у железнодорожного переезда.

много лет (как раз на этом самом В начале 60-х гг. переезд закрыли переезде поднимали и опускали и домик снесли шлагбаум) обе мои бабушки. И где родилась янно месили грязь гуси;

массивные над моя мама и ее две сестры – Нина и Вален- ворные постройки – сарай для дров и хлев тина, а также их братья – Александр и Ни- для скотины. Вплоть до 1934 года бабушка колай. Оля держала здесь коров. Сено заготавли Одинцово стало теперь городом, даже вали тут же, у полотна железной дороги.

районным центром, а раньше это был ти- Последнюю ее буренку сбил на переезде то хий, зеленый дачный поселок с одноэтаж- варный поезд. Тогда место коровы в хлеве ными домами и домиками. заняла коза.

Все здесь круто изменилось с 80-х годов Были там еще и куры, и овцы, которые прошлого века – понастроили небоскребов, щипали травку на откосах железнодорож торговых центров, испохабили архитектур- ной насыпи под предводительством нахаль ный облик привокзальной площади, пере- ного, упрямого рогатого барана, который кинув несуразные крытые переходные пе- частенько «обижал» девочку Надю (мою шеходные мосты через железнодорожные маму), исподтишка бодая ее за какие-то на пути. Закрыли и переезд, где мирно стоял несенные ему «обиды».


столько лет домик у кромки железнодо- Выйдя замуж, мама покинула этот тес рожного полотна. Каким он остался в моей ный домик у переезда, но мы с ней частень памяти? ко навещали бабушку Олю, а с пяти лет Глухой забор со стороны проезжей доро- я уже бегала к ней сама, открывая за вере ги, массивная деревянная калитка с щекол- вочку калитку. Палисадник перед домом, дой, которая открывалась как в сказке про выгороженный штакетником, всегда укра Красную Шапочку – «дерни за веревочку, шали неприхотливые, но очень красивые она и откроется. Справа от входа за серым цветы – мальвы, бархотки, декоративная старым забором – черный двор, где посто- фасоль… Три сестры Но главным увлечением тех лет были Домик на две семьи принадлежал Бе- танцы. На танцы бегали в расположенный лорусской железной дороге, в нем как раз и рядом с вокзалом Клуб железнодорожни жили работники переезда. Правая половина ков. Именно там, на танцах, и заприметил – для семейства Гапеёнков. Тут от рождения и свою суженую мой будущий отец – Борис до замужества проживали и три сестры: Беляев, здесь же познакомилась со своим наша мама Надежда и ее сестры – тетя Нина будущим мужем Михаилом Аникиным ее и тетя Валя*. сестра Нина.

Детство их было безрадостным и тяже- По облику, да и по характеру все сестры лым. Зато при советской власти после окон- были не похожи друг на друга. Надежда – чания Гражданской войны перед ними (как брюнеточка, получила прозвище Цыганка за детьми «пролетариев») открылись «большие то, что, придя в клуб в одежде, стилизованной возможности». Как в песне тех лет пелось: под цыганскую, под аплодисменты зрителей, «Мы – кузнецы, и дух наш молод, куем мы смущаясь, станцевала цыганочку с выходом.

счастия ключи…»

С тех пор это ее коронный номер: всегда Поначалу у них было все одинаково: бе и везде, на всех семейных торжествах она гали в школу ликвидировать отсталость никогда не отказывала в просьбе станце и неграмотность, окончили семилетку.

вать цыганочку и делала это с увлечением Старшая, Надежда (моя мама), «имела и красиво. Вот и здесь, на нашей серебря честь» быть среди первых пионеров Один ной свадьбе, Надежда Терентьевна показа цова, была активной комсомолкой, увлека ла, как это делается, в сопровождении сына лась волейболом.

и жены племянника.

Вообще-то там еще и три брата помещались… * Фото ~1960 г.

Есть, что вспомнить!

Три сестры: Нина, Валентина, Надежда собрались вместе за чашкой чая.

Средняя сестра Нина не отличалась та- из сестер будет очень счастливой. И вот мы кой легкостью и эмоциональностью. Она гадаем теперь, кому же из них досталось была степенной, рассудительной и одно- это необыкновенное счастье. У каждой из временно жесткой и принципиальной. них были светлые, радостные годы счастья Позднее, уже во время войны, она вступит и черные дни горестей и отчаяния*.

в партию и будет работать мастером на кир- Надежда рано овдовела. Похоронив мужа пичном заводе, на ответственном участке перед самой войной, прошла все круги ада по производству огнеупорного кирпича для во время войны, спасая от голода и болез сталеплавильных печей. ней четверых Младшая, светленькая – Валентина (на 6 малых детей;

выстояла – вырастила их, лет моложе Надежды и на 4 Нины) старалась сделала все, чтобы каждый из них получил им ни в чем не уступать: с четырнадцати лет высшее образование. Под конец своей жиз она вслед за старшими бегала на танцы в тот ни была одарена вниманием всех своих де же клуб, одеваясь для солидности в платья тей и внуков и была этим счастлива.

взрослых сестер. А со своим суженым она Нина вышла замуж по большой любви, встретилась нечаянно, фактически у порога была очень счастлива в браке, но недолго**.

своего дома. И вся ее молодая жизнь потом Война отняла у нее мужа (пропал без вести), казалась ее сестрам удачной и счастливой. долгие годы ожиданий так и не вернули ей Говорят, что когда сестры были еще со- его. Свое горе она топила в остервенелой всем маленькими, родная мать Анюта по- работе на нужды фронта, в заботе о детях гадала на них у цыганки. Ничего путного (Татьяна и Дмитрий Аникины), а в даль та не сказала, но пообещала-таки, что одна нейшем и о внуках.

Если судить по гамбургскому счету, то нашей маме «досталось» больше всех. И того и другого выше крыши.

* И умерла она, старшая сестра, последней.

Ровно столько, сколько и наша мама – где-то лет десять. Только детишек у нашей было в два раза больше, ** но это счастье «на потом»… Фото 1978 г.

Цыганочка в исполнении Надежды Терентьевны.

В кадре также ее сын Геннадий и Нина Аникина.

Младшая, Валентина, «отхватила» себе Ее муж, Владимир Николаевич Горба завидного мужа, всю жизнь жила с ним как тов, на мой взгляд, был исключительным у Христа за пазухой, но в последние годы человеком, и о нем далее будет сказано жизни и у нее была «черная полоса бед». особо*.

Все три парня у сестер – Борис Беляев, Николай Аникин и Владимир Горбатов – оказались на редкость це * леустремленными, самостоятельными и, каждый по-своему, красивыми мужиками. Но самым продвинутым оказался, безусловно, именно он, Владимир Николаевич Горбатов.

Глава четвертая «Жила-была девочка Нина»

Счастливое детство Это первая моя фотогра фия (в сознательном возрасте).

Я хорошо помню, как меня оде вали по этому случаю и как я плакала, боясь этого страшного слова «фотографироваться».

И я поняла, что меня обманы вают, но не поняла – зачем… Я родилась 1 апреля 1930 года.

Да, да, именно в этот день, и не в шутку, а всерьез. Как вспоми нала моя мама, зима в том году была суровой и снежной, а вес на запоздалой. Так что 1 апреля еще лежали сугробы снега.

Весть о моем рождении при несла пятнадцатилетняя сестра Фото ~ 1934г.

мамы – Валентина. Она бежа «Сейчас птичка вылетит!»

ла в валенках по сугробам из Я смотрела, но она так и не вылетела.

роддома, по пути сообщая важ И я поняла, что меня обманывают, ную новость: у ее 21-летней се но не поняла – зачем… стры Надежды родилась дочка.

Многие не верили, ведь первое апреля!

Отец эту новость тоже при нял за первоапрельскую шутку, так как ожидал сына. Но, взгля нув на меня, решил, что такая девчонка – тоже неплохо, а сын может быть потом.

Молодая семья проживала на квартире у матери Бориса, в деревянном двухэтажном ком мунальном доме, где ютились в маленькой комнатушке. Ря дом в таких же условиях жил его старший брат с семьей и его мама с двумя холостыми еще в ту пору сыновьями. Мою маму там хорошо приняли и полюби ли. А меня уж тискали и нян чили почти все обитатели этой большой коммуналки.

Иван Ермаков и Борис Беляев И жить-то ему осталось всего два года.

* В 1938 г. он погибнет, разговаривая во (Вот он стоит слева, этот самый «жених»*) время грозы по телефону;

молния уда рила где-то рядом с телефонными про водами… С этим домом на Вокзальной улице связа- тоже Беляев, он станет моим мужем, а сын ны самые ранние воспоминания моего дет- уже будет Беляевым в квадрате.

ства. Здесь я провела первые три года моей В том коммунальном доме я прожила до жизни. Мой отец и его братья были веселы- трех лет, и потом долго еще бегала туда из ми и компанейскими людьми. Обычно при- нового дома, в который мы переехали в кон глашали гостей, застолья были шумными це 1933 года. Ведь там осталось много моих и весёлыми. Частым гостем за столом был друзей-сверстников, с которыми жалко было друг и товарищ отца по работе Иван Ерма- расставаться. И когда я прибегала туда, вся ков (см. фото на стр.68). коммуналка гудела как улей: «Смотрите, Иногда и меня выводили «в люди» из со- Нинка пришла! Какая большая и красивая седней комнаты, показать гостям, похва- стала». И слепой мальчик, который жил в том статься: вот, мол, какая у нас дочь – кра- доме*, стремился ко мне, протягивая руки, сивая, большая и умная. А уж когда были пытаясь на ощупь понять, какая это – «боль в порядочном подпитии, отец продолжал: шая и красивая»? А мне было страшно, я не «Ну чем не невеста, пора уже замуж. Вон понимала, зачем он тянет ко мне свои руки… дядя Ваня Ермаков еще не женат, вый- В этом доме была настоящая вольница и, дешь за него, сменишь фамилию, будешь как я теперь понимаю, настоящая нищета.

не Беляева, а Ермакова». Я плакала, кри- В ту пору в стране была безработица и голод, чала: «Не хочу замуж, не буду менять фа- многодетные семьи коммуналок жили впрого милию!!!» лодь, ребятня питалась в основном черняшкой, Не знала я еще тогда, что через много- отщипывая мякиш прямо от буханки. Мне это много лет повстречаю «принца» по фамилии очень нравилось – у нас в доме было все не так.

О, времена! В этом двухэтажном коммунальном доме жил еще и глухой мальчик. И если слепой вырос, выу * чился и стал человеком, то глухой погиб в начале 40-х под колесами поезда.

Наш новый дом А дом, в который мы переехали в 1933 кухня с печкой-плитой, которую никогда году, располагался по другую сторону желез- почему-то не топили;

она служила своео ной дороги, как раз напротив «коммуналки», бразным столом, на котором стояли керо практически на территории кирпичного за- синки и примусы, кастрюли и сковородки.

вода №2. Здесь в небольшом деревянном При кухне были три комнаты: одну из них доме отец получил квартиру, когда стал ра- занимала семья брата нашего отца – дяди ботать в хозяйственном управлении завода. Володи, а две принадлежали нам.

Этот новый для нас дом остался в моей Слева за глухим забором начинался уча памяти на всю жизнь. Здесь мы прожили сток «внушительного» дома директора кир почти десять лет, с конца 1933 года по 1943 пичного завода № 2 (см. на стр. 71). При нем год, с ним связаны самые радостные и са- был небольшой яблоневый сад, который ка мые тяжелые и трагические события нашей зался мне большим и весной, во время цве жизни. В этом доме у меня в 1933 году поя- тения буквально завораживал меня. Слу вился брат Геня, в 1938 году – сестра Люся, чалось, что я через дырку в заборе забегала а в 1940 – сестра Галя. туда иногда и приносила домой пучок цве Дом стоял справа от железной дороги на тущих веточек. Меня ругали за это, а поче Москву, метрах в двухстах от Одинцовского му – я не могла понять, видимо, объясняли вокзала и метрах в 40 от железнодорожно- не очень доходчиво.


го полотна. В нем жили три семьи: Бориса Перед входом в наш дом был небольшой Беляева, его брата Владимира и заводского огород, на котором, как мне казалось, ниче бухгалтера Степана Каляпина. го путного не росло. А позади дома, ближе к Беляевы размещались в левой половине железной дороге был уже наш «сад»: боль дома. Вход с террасы, а за ней полутемная шая зеленая лужайка, на которой росло лишь 8–10 больших берез, давно здесь кем-то поса женных. Между ними ле том нам подвешивали ка чели и гамак.

Рядом с домом, чуть пра вее начиналась уже терри тория завода. Завод имел тогда две печи для обжига Н Наш дом.

д кирпича-сырца. Одна из Таким он сохранился в памяти моего брата них, с высоченной кирпич (И почти полностью совпадает с моей памятью об этом доме.) ной трубой, стояла прямо рядом с домом, метров этак в 50 справа от нас. Рядом располагался цех по штам повке кирпича-сырца и длинные навесы для его подсушки. Не знаю почему, но эти печи для обжига но сили название «Берлин»*, что во время войны прида вало им некое мистически ненавистное значение.

Фото ~1970 г.

Жалкие остатки директорского дома Печи «Берлина», с ударением * (на фоне современного «Внуковского завода на «е».

огнеупорных изделий»).

Отец работал на заводе, был на хорошей должности, приносил в дом приличную по тем временам зарпла ту. В ту пору на заводе был принят всеобщий для России ритуал «обмы вания» зарплаты. Поэтому он возвра щался домой подшофе. Мать начи нала браниться, а он, прикладывая палец к губам, тихонько подходил к моей постельке и клал под подушку шоколадку или конфеты.

Когда родился брат Генька, мне было уже три годика. Мама была це ликом занята им, мне теперь уделя лось меньше внимания. Тем не менее, достаток семьи позволял мне иметь дорогие по тем временам игрушки:

это были большая кукла с фарфоро вой мордашкой и закрывающимися глазами и маленькая игрушечная швейная машинка, которая шила как настоящая.

Отец очень любил Геньку, мама Фото ~1937 г.

души в нем не чаяла, и он был при- Такими мы были в ту пору.

вязан к ней как пуповиной. До пяти Я и (тот, что с бантиком) лет он постоянно висел у нее на ру- мой брат Генька.

ках, обхватив своими тощими ручон- Мне 7 лет, ему 4.

ками ее шею. На что соседи говорили: «Что торый порой выгружался из топок парово ты таскаешь такого дылду, ведь он же уже зов на заводских железнодорожных путях, у тебя такой большой». расположенных почти рядом с нашим за Но вот 1938 год, и мама в положении – бором. Эксперимент оказался неудачным, должна родиться Люся, третий ребенок в шлак был очень горячим и «исследователь», семье. Тут и ему поневоле пришлось стать хромая, прискакал домой уже из привок «самостоятельным». зальной амбулатории.

Мне, старшей, – тем более. И я уже могла А вообще, начиная с 38 года он «пасся на далеко и надолго отлучаться от дома;

бега- воле» вместе со своими сверстниками, паца ла вдоль железнодорожных путей на пере- нами из соседней квартиры нашего дома, где езд, в домик к бабушке и даже поперек же- жила семья заводского бухгалтера Степана лезнодорожных путей в дом, где я родилась Каляпина. В какие игры они играли, чем за и где у меня были уже друзья-товарищи. А нимались, что вытворяли, я не знаю и не пом осенью 1938 года я стала вообще самостоя- ню. У меня был свой, другой круг общения – тельной, я пошла в школу. друзья, приятели и подруги моего возраста.

В раннем детстве Генька был послуш- Очень хорошо я запомнила, как в это вре ным, тихим и покладистым ребенком. Ро- мя меня родители брали с собой в Москву.

дители тогда не знали с ним проблем. Но Не знаю, зачем и куда мы ездили, но помню, уделяя больше внимания новорожденной как в вагоне разносили мороженое и мне его дочке Люсе, мама предоставила больше обязательно покупали. Помню также, как я самостоятельности и ему, и он, будучи от очень боялась, когда состав переезжал мост природы любознательным, начал всюду со- через Москву-реку. Сердце у меня замира вать свой нос, и не только нос… Что побу- ло, а в ушах звучала песня: «Цыганка гада дило его однажды провести такой «экспери- ла… обрушится мост». Ее пели у нас дома во мент». Не задумываясь о последствиях, он время застолья после принятия некоторой сунул ногу в кучу «тепленького» шлака, ко- дозы спиртного.

Я иду в школу 1 сентября 1938 года я пошла в школу. чали учиться во вторую (вечернюю) смену, Это была старая железнодорожная школа. они возникли. Страшно было возвращать Она была расположена недалеко от нас, на ся домой после занятий вечером. Длинная, Пролетарской улице. Это рядом с вокзалом узкая Товарищеская улица совсем не осве и всего в 15 минутах ходьбы от нашего дома щалась, и мама просила живущих рядом по Товарищеской улице. мальчишек не оставлять одну ее дочку (с Первый раз меня туда отвела мама, а за- нашей стороны в школе почему-то учились тем я уже сама туда бегала. Посещение шко- преимущественно мальчишки).

лы у меня не вызвало восторга: с самого на- Они, как правило, меня поджидали в раз чала у меня что-то не заладилось. Я никак девалке, и мы шли гурьбой вместе. Но затем в не могла написать ровно по линейке палоч- середине улицы они останавливались, о чем ки и крючочки, и все время получала за это то шептались и убегали от меня. Так было трояки. Приходила домой, шмыгала носом, довольно часто, и я бегом в кромешной тьме проливала слезы. Помню, как мама стояла преодолевала остаток пути до дома уже одна.

у меня за спиной с грудничковой Люсей на Но однажды я натерпелась страха и дома.

левой руке, поправляя правой мои караку- Этот случай я часто вспоминаю с огор ли. Потом дело наладилось и пошло. И с тех чением и теперь. Отец решил, видно, поза пор уж никто мне в учебе не помогал, а я бавиться. Но ничего лучше придумать не равнялась на успевающих в учебе подруг- мог, как изобразить медведя, нарядившись отличниц. в вывернутый мехом наружу тулуп и встав В первом классе мы учились в первую на четвереньки. От неожиданности и страха (утреннюю) смену, и проблем с посещением я оцепенела и не могла сдвинуться с места.

школы не было. Зато во втором, когда на- На место все поставила мама, нещадно от ругав отца за эту придурь, и ему, наверное, Огромная масса народа, задрав головы, было стыдно за такое мальчишество. смотрела в синее, ясное небо. А там творили Одним из ярких впечатлений моего ран- чудеса на блестящих маленьких самолети него детства была поездка на аэродром в ках воздушные асы.

Тушино, на праздник, посвященный Дню Вдруг раздались восхищенные голоса:

авиации. Авиацией все бредили, мы ею «Смотрите, смотрите!!! Коккинаки! Кок гордились, и мне даже в то время хотелось кинаки!» Это был знаменитый летчик стать летчицей. испытатель, который на ярко красном само На этот праздник трудящиеся подмосков- лете вытворял немыслимые по тем време ных предприятий выезжали часто организо- нам фигуры высшего пилотажа.

ванно. Кирпичный завод выделял открытую Вот, собственно, и все «мое счастливое грузовую машину. Папа и мама взяли и меня. детство», которое я попыталась изобразить Это было 8 августа 1937 года. Я помню, фрагментарно из оставшихся в памяти сю как мы ехали туда всей семьей на полутор- жетов. Они и сейчас предстают предо мной ке, за рулем которой был наш дядя Володя в виде красочных переводных картинок. И Беляев, и как мы сидели потом на траве все это неожиданно куда-то ушло, наступи на краю большого летного поля в Тушине. ли мрачные дни.

Пришла беда – отворяй ворота Черные дни начались для нашей се- тетя Люба, стиравшая белье на кухне, лу мьи в 1939 году. Летом тяжело заболела го- каво улыбаясь, спрашивала: «Что это он у довалая Люся. Ее свалило воспаление лег- тебя так чудит?» «Это чтобы не будить Люсь ких, и настолько серьезно, что готовились ку», – отвечала я.

к ее похоронам, медицина была бессильна. 1940 год. Он разломил жизнь нашей се Помню, как мама, вся почерневшая от горя, мьи напополам. До того и после… подозвала меня однажды и сказала: «По- В марте родилась младшая сестричка – дойди, попрощайся с Люсей, она умирает». Галя. А уже в сентябре кормящая ребен Я подошла, она лежала белая как полотно и ка грудью мама тяжело заболела. Болезнь почти не дышала. Я со слезами на нее смо- долго не могли распознать. В конце концов трела, и вдруг… на ее губах мелькнула чуть выяснилось, что это брюшной тиф. Но было заметная улыбка. С этого момента дело по- уже поздно, вслед за нею болезнь подкосила шло на поправку. брата Геню, а затем отца и меня. Нас отпра Это был трагический эпизод 1939 года. вили в инфекционное отделение Кунцев Но были и трагикомические. Как-то раз ской районной больницы, где я более меся Люся крепко спала, и мама отлучилась из ца провалялась в большой тифозной палате дома. Шестилетний Генька болел коклю- одна, рядом с чужими тетями, а папа задер шем и надрывно кашлял через каждую ми- жался там еще дольше, так как ослаблен нуту. «Геня, разбудишь Люську, – сказала ный туберкулезом организм трудно подда я, – выходи кашлять на кухню». Он был по- вался лечению.

слушным мальчиком и начал ежеминутно Я вспоминаю такой эпизод: ко мне в па открывать дверь на кухню, высовывать туда лату пришла медсестра и повела меня в голову и делать свое «кхе-кхе». Соседка мужское отделение больницы, сказав, что папа очень хочет меня видеть.

На его тумбочке у изголовья кровати лежали два огромных апельсина. Их принес кто-то из родственников. Он посадил меня к себе на кровать и долго гладил меня по голове, глядя на меня грустными глазами изму ченного болезнью человека. Я вернулась к себе в палату, унося в руках эти апельсины, которые я изредка видела, а попробова ла, быть может, только второй раз в жизни.

Оправившись от болезни, я снова побежала в третий класс школы наверстывать отставание.

И отец снова приступил к рабо те, но, увы, ненадолго. Болезнь снова приковала его к постели.

На этот раз он лежал дома.

Наступил новый, 1941 год, в комнате стояла елка, ярко горе ла электрическая гирлянда, мы Фото ~ 1940 г. устроили возню и шумели, мама Борис Беляев нас одергивала, а отец полуше Последняя фотография. потом говорил: «Пусть шумят».

У него сильно болела голова, на лбу ле- проводить в последний путь отца пришло жало влажное полотенце. С высокой темпе- много народа.

ратурой, с дикой головной болью, в полуза- После похорон мама впала в оцепенение.

бытьи он больше недели пролежал дома, а Более недели она лежала ничком, не вставая, затем более месяца в больнице в Москве. 22 отрешенная, в каком-то полузабытьи. Немного февраля его не стало. Причина смерти – ту- оправившись от горя, она отправилась оформ беркулезный менингит. лять пенсию (пособие по потере кормильца).

Для всех нас это был жестокий удар, Как и сейчас, тогда это были мизерные день равносильный концу света. Помню похоро- ги – на них не проживешь. Тогда в апреле она ны. Хмурый февральский день, ветреный устроилась на работу телефонисткой на завод и без солнца, слегка подтаявшие сугробы, ском коммутаторе. А Люсю и Галю устроили в комья глины на краю вырытой могилы, я круглосуточные ясли-детсад, и они теперь по стояла словно оглохшая, держась за чью- являлись дома только в воскресенье.

то руку. Гражданская панихида проходила В мае я окончила третий класс школы, в клубе завода, гроб стоял посредине зала, начались летние каникулы.

Идет война народная… Все началось в воскресный день 22 Это был август. Работавший прежде на июня 1941 года неожиданно, как гром среди заводе шофером дядя Володя и в армии ясного неба. По поручению мамы я отправи- сел за баранку автомашины;

он был води лась в магазин за продуктами, а когда вер- телем автомобиля у какого-то командира.

нулась, застала тетю Любу в слезах. Только Помню, как однажды они по пути на фронт что закончилось выступление Молотова, по заехали мимоходом домой. В каком чине радио передавали Указ о всеобщей воин- был его начальник, я не знаю, но мне он ской мобилизации, и ей предстояли прово- показался очень значительной и важной ды мужа на фронт. Мама молча стояла у фигурой. Ему было лет пятьдесят, на нем нее за спиной – ей-то провожать уже было была новенькая гимнастерка, через пле некого. Было очень тревожно… Но о том, чо – кожаная портупея, револьвер в кобуре что последует далее на самом деле, никому на поясе. На вопрос тети Любы, когда за и в голову не приходило. кончится война, он ответил: «Думаю, неде Через три недели дядю Володю забрали ли через две».

в действующую армию, а я, тем не менее, И действительно, внешне все было спо преспокойно отправилась в пионерский ла- койно поначалу. В магазинах свободно про герь в Петушки. В лагере поначалу было все давались продукты, карточек еще не было, как и всегда: линейки, занятия в кружках, похоронки пока не приходили, бомбежек самодеятельность. Потом все стало как-то в Одинцове пока не было. Мне помнится, безразлично, пусто и тихо, а вскоре с заво- что 1 сентября мы с Генкой пошли в школу да приехало несколько тетечек, и меня вме- (он в первый, а я в четвертый класс) и, по сте с другими ребятишками повезли домой видимому, проучились до конца сентября – (раньше срока, как я теперь понимаю). начала октября.

Но потом все резко поменялось... Еще в телами и думала: «Как хорошо, меня-то не августе начались постоянные авиационные достанет!»

налеты по ночам и были введены карточки Раздался взрыв, образовалась глубокая во на продукты. А сентябре налеты вражеской ронка, среди солдат были убитые и раненые, авиации на Москву стали ежедневными. но очередь не разбежалась, все продолжали Доставалось и Одинцову (объектом бомбе- стоять за своей ежедневной пайкой хлеба.

жек был кирпичный завод №6, где к этому Хлеб – это было единственное, что тогда времени наладили производство мин). Те- можно было получить по карточкам (для перь и по карточкам за продуктами прихо- служащих – 600 г, для рабочих – 800 г, для дилось стоять в очередях. И это было моей детей – 250 г). Нам ежедневно доставалась постоянной обязанностью. буханка сырого, тяжелого черного хлеба, от В один из таких походов за продуктами я которой зачастую, как лишний вес, отреза сама попала под бомбежку. Вражеские лет- лась с одной стороны горбушка.

чики совсем обнаглели, они уже летали на А однажды, стоя около вокзала на стан небольшой высоте, высматривая объекты ции, я видела, как вражеские самолеты, бомбежки. Рядом с магазином, где я стояла бомбили внуковский аэродром. Издали в очереди за продуктами, остановился кон- вполне безобидное зрелище. Летит самолет, ный военный обоз. Вдруг в небе показался видно, как отрываются бомбы, как малень вражеский самолет, он летел низко, заходя кие черные груши, и через некоторое время курсом прямо на воинский обоз, а мы были раздаются глухие взрывы. Стоявшие рядом рядом. Раздался истошный, оглушитель- люди говорили: «Бомбят внуковский аэро ный вопль командира: «Ложись!» Солдаты дром».

бросились врассыпную и залегли в кюве- Расположенный рядом с нашим домом те, а женщины в очереди никуда не побе- кирпичный завод №2 не бомбили, он уже жали (ведь нужно было еще и не потерять в середине октября прекратил свою рабо очередь). Все как стояли, так и повалились ту. Однако вражеские самолеты пролетали друг на друга. Я оказалась где-то внизу под иногда низко и над ним.

Мой брат Геня предпринял однажды ак- очень и очень не скоро. Наша мама – одна с тивные действия по борьбе с «наглыми фа- четырьмя малыми детьми, в самые черные, шистскими налетчиками». Увидев как-то страшные дни военного лихолетья боролась низко летящий самолет, он засел в щель за их жизнь, порой забывая о себе, подвер между штабелями кирпичей и направил «на гая себя страшному риску и опасностям.

врага» дуло «пулемета» (какую-то сучковатую Наступал 1942 год, который я вспоминаю палку). Не думал незадачливый восьмилет- с ужасом и содроганием;

он был для нашей ний «вояка», что вражеский летчик может эту семьи самым тяжелым годом войны. Зима угрозу принять всерьез, а он принял и сада- 1941–1942 годов была очень холодной, за нул трассирующими по штабелям кирпичей, вод не работал, а, следовательно, не было и так что кирпичная крошка полетела веером… угля, которым мы топили печь ранее. Вдво Соседка, наблюдавшая эту картину, закрича- ем с мамой тупою двуручной пилой мы пи ла: «Постреленок, что же ты делаешь?!»* лили березы в нашем саду и этими сырыми А на запад все шли и шли воинские эше- дровами топили печь. В доме было жутко лоны с солдатами. Вначале они были весе- холодно, а уж как голодно, и представить лыми и беззаботными, ехали с песнями, а себе невозможно.

затем, ближе к осени, все стало мрачно и су- В огромных отцовских валенках (других рово, никто уже не улыбался. не было) я каждый день бегала по сугробам В декабре 1941 года наступил перелом в заводскую столовую, где нам по талонам в ходе войны, артиллерийская канонада отпускали кое-какую баланду, которая ни со стороны Можайска стала затихать, враг как не могла утолить наш голод. Эта балан был отброшен от подступов к Москве и «по- да плюс скудная пайка сырой черняшки катился» на запад. Появилась надежда были нашей каждодневной пищей вплоть на нашу победу и вера в будущую жизнь, до весны 1942 года. Весной к этому добави счастливую и сытную. Но это случится еще лись дары природы;

мы с мамой бродили по Я-то вот, признаться, этого не помню. А если и так, то немец просто «пошутил».

* окрестным колхозным полям, подбирая по- Так зимой 1942–1943 годов у нас в рацио лусгнившую картошку и кормовую свеклу, не появилась картошка. Но не было молока, неподобранную осенью. Их мыли, очищали о котором мы так мечтали. Подаренную ба от шкурки, выбирали личинок проволочни- бушкой козу, которую мы привязывали на ка и из этой полуразложившейся серой мас- лужайке у железнодорожных путей, при сы пекли какие-то лепешки. хватили по ходу с собой «защитники Роди Стоя в очереди за хлебом, я узнала из ны». Бог им судья, видно, им тоже кушать женских разговоров, что, слава богу, уже по- хотелось. Но скорее, они променяли ее по явилась лебеда и теперь можно из нее хоть пути на спирт или водку. Ведь по нашей до щи варить! Эту новость я принесла домой, и роге путь был туда, откуда можно уже и не мы отправились собирать лебеду. вернуться.

А на бабушкином огороде у железнодо- Несмотря на голод и холод в военное ли рожного переезда закипела работа по посад- холетье, я не пропустила учебы. Хотя в сен ке картошки. Измотанные и обессиленные, тябре 1941 года занятия в школе прекрати с непривычки мы с большим трудом справ- лись, летом 1942 года я случайно узнала, лялись со всем этим «комплексом сельско- что школа уже работает. Занятия проводи хозяйственных работ». Полоса картошки у лись на улице под большим дубом. Здесь края железнодорожного полотна была ла- мы в ускоренном порядке прошли програм комым куском для всяких мародеров, и в му четвертого класса, а в сентябре 1942 года августе ее приходилось охранять по ночам*. я уже сидела за партой в пятом классе.

Мне, пацану, еще не было десяти лет, а бабы уже брали меня в эту ночную картофельную охрану. Запомнил * все это только потому, что впервые так близко увидел величественную красоту и торжественную тишину звезд ного неба.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.