авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |

«1 Книга № 1 История до и после крещения ---------------------------------------- Две религии Руси Два ...»

-- [ Страница 7 ] --

«Первое послание к коринфянам» гл. 9, п. 12–14, Павел:

«Разве не знаете, что священнодействующие питаются от святилища? Что служащие жертвеннику берут долю от жертвенника? Так и Господь повелел проповедующим Евангелие жить от благовествования».

Итак, мы видим вполне нормальную вещь — священники многих вероисповеданий во все века питались за счёт подаяний граждан, верующих. А дальше мы увидим — как Павел «мудро» организовал этот процесс с помощью своих многочисленных слуг, а каким талантливым образом Павел превращал обращённого в христианскую веру молодого человека в своего слугу — вы можете сами прочитать во «Втором послании к Тимофею».

Проследим эту историю дальше — Павел («Второе послание к коринфянам» гл. 9, п. 1–5):

«Для меня впрочем излишне писать вам о вспоможении святым… Братьев же послал я для того, чтобы похвала моя о вас не оказалась тщетною в сем случае, но чтобы вы, как я говорил, были приготовлены, и чтобы, когда придут со мной Македоняне и найдут вас неготовыми, не остались в стыде мы… Посему я почел за нужное упросить братьев, чтобы они наперёд пошли к вам и предварительно озаботились, дабы возвещенное благословение ваше было готово, как благословение, а не как побор». Из этого отрывка мы бесспорно можем зафиксировать две вещи — во-первых, Павел послал своих слуг-братьев заранее к коринфянам для сбора подаяния, до своего прихода и объяснил, что заранее надо собрать побольше чтобы не было стыда, конфуза – ибо вместе с ним придут гости-братья Македоняне.

Инструкция же для слуг-братьев есть в «Первом послании коринфянам гл. 16, п. 1, 2 — Павел:

«При сборе же для святых поступайте так, как я установил в церквах Галатийских: в первый день недели каждый из вас пусть отлагает у себя и сберегает, сколько позволит ему состояние, чтобы не делать сборов, когда я приду». Вероятно — Павел не хотел непосредственно сам принимать подаяние — чтобы более достойно выглядеть как апостол перед верующими.

Пока всё идёт логически нормально, — слуги собрали у коринфян подаяние, после чего приходит апостол Павел и говорит (гл. 11, п. 8–9.): «Другим церквам я причинял издержки, получая от них содержание для служения вам;

и, будучи у вас, хотя, терпел недостаток, никому не докучал, ибо недостаток мой восполнили братья, пришедшие из Македонии;

да и во всем я старался и постараюсь не быть вам в тягость». — Мы видим, что, несмотря на то, что слуги собрали подаяние и на Македонян — Павел терпел «недостаток» несмотря на то — что собранное Македонянам не понадобилось, ибо Македоняне сами принесли с собой подаяние Павлу.

А когда Павел приходит к филипийцам, после того как слуги предварительно, заранее собрали подаяние и у них, то Павел говорит филипийцам («Послание к филипийцам», гл. 4, п. 5–15):

«Кротость ваша да будет известна всем человекам. Господь близко. Не заботьтесь ни о чем… Я весьма возрадовался в Господе, что вы уже вновь начали заботиться обо мне;

вы и прежде заботились, но вам не благоприятствовали обстоятельства. Впрочем, вы хорошо поступили, принявши участие в моей скорби.

Вы знаете, Филипийцы, что в начале благовествования, когда я вышел из Македонии, ни одна церковь не оказала мне участия подаянием и принятием, кроме вас одних…».

Можно, конечно, и без комментариев, а можно и с ними… — мы видим как «апостол» Павел лжёт, бесстыдно связывает Господа со своей личностью, и организовал целую схему систему сбора подаяний с христиан разных национальностей.

Как видим страсть Савла-Павла к деньгам осталась, свой бизнес-гешефт он организовал и на ниве христианства, проявилось, прорвалось… — дьявольскую душу как шило в мешке трудно утаить.

Иногда Павел срывается и его несёт на искренность — он признается коринфянам (гл. 11, п. 18–21.):

«Как многие хвалятся по плоти, то и я буду хвалиться. Ибо вы, люди разумные, охотно терпите неразумных: вы терпите, когда кто вас порабощает, когда кто объедает, когда кто обирает, когда кто превозносится… К стыду говорю, что на это у нас недоставало сил. А если кто смеет хвалиться чем-либо, то, скажу по неразумию, смею и я». — Но тогда возникает к Павлу вопрос:

«В таком случае какой из тебя апостол, святой?» — лживый лицемер.

Может возникнуть банальный вопрос — на что тратил столько денег «святой»? Ответ найдём опять в Библии в «Послание к Филимону»;

Павел просит Филимона (хотя может приказать!) по поводу своего беспутного сына, воспитанием которого Филимон уже занимался ранее, но затем отказался — Павел: «Посему, имея великое во Христе дерзновение приказывать тебе, что должно, по любви прошу, не иной кто, как я, Павел старец, а теперь и узник Иисуса Христа;

прошу тебя о сыне моём Онисиме, которого родил я в узах моих: он был некогда негоден для тебя, а теперь годен тебе и мне, я возвращаю его, ты же прими его, как моё сердце. Я хотел при себе удержать его, дабы он вместо тебя послужил мне в узах за благовествование… (обращаю внимание на эту оригинальную фразу – Р.К.). …Если же он чем обидел тебя, или должен, считай это на мне. Я Павел, написал моею рукою: я заплачу;

не говорю тебе о том, что ты и самим собою мне должен».

Да, время и нравы были суровые… — и «святые» евреи «наезжали», я даже не припоминаю в суровые 90-е XX века в России чтобы бандиты так «предъявляли» — «ты самим собою мне должен» (это как в басне про волка и ягнёнка: «виноват уж тем — что родился ты ягнёнком»). Осталось не ясным — заплатил Савл-Павел Филимону или — «кинул», «разведя»

«святым» «базаром»… Как человек религиозный, верующий в Бога прошу всех христиан простить меня на неудобство при чтении выше, но это не я выдумал, это написано в Библии… — грешен тем, что обратил внимание, откомментировал.

В этом случае возникает вопрос к древним составителям Библии: «Стоило ли эти бытовые истории Савла-Павла включать в Священную книгу?». Имеет, вероятно, значение, что первые переводы на греческий язык воспоминаний учеников Иисуса Христа о своём великом учителе делались еврейскими переводчиками, у которых была полная свобода трактовать тексты и их видоизменять.

Стоит отметить, что «кроме 4 канонических Евангелия засвидетельствовано около 30 других — египтян, Петра, Фомы, Филиппа, Маркиона, Андрея, Варфоломея, Евы, Марии, Иуды, Никодима, Протоевангелие Иакова и др.» — пишет в своём исследовании О. Т. Виноградов.

А в 2004 г. в России стало ещё одним Евангелием больше — своё Евангелие написал самый наглый и коварный еврейский телевизионный политолог в России — В.Соловьёв.

Но вернёмся к древнему Савлу-Павлу, указанные выше бытовые грехи которого можно считать мелочью, ведь не стоит забывать главную задачу Савла-Павла, а на этом поприще у него есть «великие» достижения, одно из которых — о «Спасителе»

мы уже рассмотрели, а теперь рассмотрим другое большего масштаба. Вероятно, Иисус Христос чувствовал, предвидел, понимал возможное искажение учения, поэтому часто повторял:

«Я ничего не могу творить Сам от Себя. Как слышу, так и сужу, и суд Мой праведен, ибо не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца», «Моё учение — не Моё, но Пославшего Меня», «Пославший Меня есть истинен, и что Я слышал от Него, то и говорю миру». И подобных высказываний Иисуса Христа найдёте ещё много в Новом Завете.

Но, несмотря на эти многочисленные указания Иисуса, Сатана, этот отец Лжи в лице Савла-Павла представил людям, что якобы Иисус Христос повторил поступок Люцифера и назвал себя Богом. Иисус Христос называл Себя — Сыном Бога-отца.

Но мы все Его сыновья и дочери, ибо Мир-Бог есть наш Творец Отец, а Иисус — самый совершенный из нас. Даже, если безумно отрицать человечность Иисуса, то следует признать то, о чём говорили великие еврейские пророки ещё до появления Христа — что Иисус из самой высокой Иерархии Бога, находящийся рядом с Богом. И таковой является Посланником Его на Земле.

Здесь также принцип единобожия не нарушается.

У евреев эта тема вызывает в лучшем случае сарказм, например, в интернете в статье Эллы Грайфер «Триединство Иисуса Христа» можете прочитать следующее:

«Однажды в разговоре с профессором Йешайгу Лейбовичем кто то употребил выражение «еврейский бог». — Извините, — возразил Лейбович, — у евреев бог не еврейский, мы поклоняемся Творцу неба и земли. Еврейский бог — это у христиан: Иисус из Назарета!»

Много веков подряд и теперь в христианских храмах можно услышать от священников короткое и утвердительное: «Иисус — наш Бог!» и без комментариев. А в условиях теологической безграмотности населения среди слушающей такого священника паствы любой мирянин может подумать: «А кто такой — Бог Отец? А какому тогда Богу поклонялся и молился сам Бог — Иисус Христос? И сколько этих Богов, а ведь есть ещё и Дух Святой, Святая Богородица?».

И начинается путаница, а то и язычество — многообразие Богов, в непонятных отношениях друг к другу, появляются сомнения, скудеет вера… Иногда начинают сравнивать с исламом, где всё объяснено намного проще и яснее… И тогда результаты социологических исследований населения в религиозной тематике и новые тенденции не вызывают большого удивления – когда наблюдается переход внушительного количества христиан в мусульманскую веру.

Следует отдать должное мудрости православных иерархов, которые утвердили, что Святой Дух может исходить только от Бога-Отца в отличие от своих собратьев по христианству — католиков, которые утвердили за истину, что Святой дух исходит и от Иисуса Христа. Эта разница сказалась даже в разном облике и менталитете священников и верующих этих двух христианских конфессий. Хотя вопрос остаётся до конца не ясный – ибо, если Иисус - Бог, то по всей логике должен от него исходить и Святой Дух, а если, как у православных, Святой Дух не исходит, то под сомнение становится божественность Иисуса или – полнота Божественности.

Когда христианскому священнику задашь конкретный вопрос, то он может, сверкнув глазами, назвать спросившего «искушающим Дьяволом», а то начнёт путано и мудрено рассказывать о Святой Троице и о Единорождённом Сыне Бога, которого Бог Отец сам умышленно и убил путём распятия на кресте… Благодаря Савлу-Павлу христиане стали поклоняться двоим — Богу Отцу и Иисусу Христу, затем деве Мари, затем ученикам Иисуса Христа и самому Савлу-Павлу, затем его выдающимся сторонникам — святым. И таким образом, поклонение размножилось, стали поклоняться многим… — наступило христианское многобожье, - христианское язычество в худшем его понимании..

Почти все в России знают, что великий русский мыслитель Л.Н. Толстой был отлучён Русской Православной Церковью от церкви, предан анафеме, но мало кто не знает — за что? В своей статье «Почему христианские народы вообще и в особенности русский находятся в бедственном положении» (журнал «Слово»

№ 9, 1991 г., использует в своей книге Виноградов О. Т.) Л. Н.

Толстой писал: «Знаю, что то, что я имею высказать теперь, именно то, что та церковная вера, которую веками исповедуют миллионы людей под именем христианства, есть не что иное как грубая еврейская секта, не имеющая ничего общего с истинным христианством, — покажется людям, исповедующим на словах учение этой секты, не только невероятным, но верхом ужасного кощунства.

Но я не могу не сказать этого. Не могу не сказать этого потому, что для того, чтобы люди могли пользоваться великим благом, которое даёт нам истинное христианское учение, нам необходимо, прежде всего, освободиться от того бессвязного, ложного и, главное, глубоко безнравственного учения, которое скрыло от нас истинное христианское учение.

Учение это, скрывшее от нас учение Христа, есть то учение Павла, изложенное в его посланиях и ставшее в основу церковного учения. Учение это не только не есть учение Христа, но есть учение прямо противоположное ему».

Поэтому Лев Николаевич Толстой считал существующую Библию ошибочной, требовал её исправить — требовал убрать из Библии учение Савла-Павла и Ветхий Завет евреев.

В этот же исторический период в Германии тоже самое пытался объяснить один из самых выдающихся западноевропейских мыслителей 19-го века Фридрих Ницше:

«Слово “христианин” основано на недоразумении;

в сущности, был только один христианин, и тот умер на кресте».

Современная Библия христиан — это не учение Иисуса Христа, это учение Савла-Павла, это павлинизм.

Что Иисус — это не технологический образец страдания и покорности, а образец высшей ступени развития человека, образец нравственности, образец для подражания;

высоконравственный человек максимально следующий воле Бога человек, максимально причастный к Богу человек — уже Богочеловек понимали великие русские мыслители В. Соловьёв, В. Шмаков, Н. Бердяев, И. Ильин.

Их церковь уже не могла отлучить по объективным обстоятельствам — они высказывались после 1917 г., когда власть в России захватили съехавшиеся из европейских стран и США еврейские террористы во главе с Бронштейном (Троцким) и Ульяновым-Бланком (Лениным);

и православной церкви было уже не до отлучения умников, она сама оказалась под страшным ударом. В этот трагический для России период XX века были казнены тысячи православных священников, в том числе и выдающийся русский мыслитель православный священник Павел Флоренский.

В XXI веке в России была издана книга еврейских идеологов и политтехнологов Ефима Курганова и Генриетты Монди посвящённая русской философии. В ней авторы назвали великих русских мыслителей В. Соловьёва и П. Флоренского фашистами.

Было понятно, что после захвата власти в России в 1996 г.

еврейскими олигархами и последующего захвата ими материальных богатств страны, — в лице Е. Курганова, Г. Монди и многих телевизионных еврейских политтехнологов происходила мощная атака на сознание российских граждан, атака на идеологию, на наше духовное наследие, — это попытка уничтожения национального наследия и смены «идеологической надстройки», установление своей.

Вот, например, на какие слова П. Флоренского обращает внимание Ефим Курганов — П.Флоренский:

«Ветхий Завет даёт и неустанно твердит обетование о будущем господстве над миром. Кому? — иудеям. А Новый? — Он отнюдь не говорит нам, христианам, что это господство переходит теперь к нам, а лишь зовёт терпеливо нести свой крест и обещает за это спасение (но уже не на Земле)», «И, в конце концов, — вопрос в одном: верим мы Библии, или нет. Верим апостолу Павлу, или нет».

Современный еврейский идеолог возмущается самой постановкой этого вопроса Флоренским — Ефим Курганов: «Вот как отец Павел ставит вопрос — верить Библии или нет? Верить, значит признавать конечную победу Израиля. Не признавать победу Израиля — значит, отказаться от Библии, отказаться от веры — последнего прибежища человека, — что совершенно невозможно, точнее возможно, но страшно по своим губительным последствиям», «Но Флоренский не останавливается на испуге, а мучительно продолжает размышлять… Он приходит к выводу, что они (две части Библии) противоречат друг другу, и не только потому, что говорят разное, а потому прежде всего, что обращены к разным лицам. Ветхий — к своим, избранным (им обещано спасение при жизни на Земле — Р.К.), Новый — к чужакам, дикарям, варварам (им нужно терпеть и ждать спасения только после смерти — Р.К.)».

Е. Курганов: «Итак, Новый завет оказывается — по Флоренскому — результатом заговора иудеев против всего мира, Новый завет оказывается заранее спланированным обманом, фальшивкой», «Ощущая неизбежную гибель, вот он (Флоренский) и богохульствует, выступая уже против Нового завета, против апостола Павла, заявившего, что «весь Израиль спасётся».

Возникает естественный, закономерный вопрос — почему современный еврейский идеолог так сильно беспокоится и яростно защищает чужую Священную книгу — христианскую Библию? Ответ даёт он сам — Ефим Курганов:

«Вера же в боговдохновённую книгу (Библию) неминуемо должна означать веру в избранность Израиля, в его конечное торжество. Для Флоренского как православного богослова это была катастрофа, ибо место народа — избранника оказалось занятым, причем занятым раз и навсегда».

И таким образом, как вы видите, - вопрос о Савле-Павле из религиозного превращается в важную идеологическую и даже политическую парадигму – кто должен торжествовать-править другими народами на планете Земля… Понятно, что современный соплеменники Савла-Павла, опираясь на Библию, утверждают своё религиозно-рассовое превосходство – свою исключительную избранность и право править другими народами. И в 21 веке мы сталкиваемся с попыткой представителей этого народа-гегемона «погегемонить» над всеми, в том числе и над нами, с еврейским религиозным расизмом. И выходит, бесспорно – что все священники, епископы, митрополиты всех христианских конфессий и церквей являются пособниками этому.

После такого важного для еврейского народа и многих христианских народов спора о Библии, после такого придания значения христианской Библии — невозможно не глянуть пристальным исследовательским взглядом на историю формирования, создания Библии, уважая при этом чувства всех христиан и признавая Библию Священной книгой.

Наблюдая за историей создания Библии, мы одновременно будем наблюдать и историю формирования христианства, ибо эти два процесса на определённом этапе истории происходили одновременно. Не часто современные исследователи обращают внимание на становление христианства после смерти Иисуса Христа в первой половине первого тысячелетия, ещё общего для католицизма и православия.

Собирать информацию об Иисусе Христе и её систематизировать стали только во втором веке первые христианские общины в Египте — «Коптская церковь».

Возможно, недавно обнаруженные «кумранские свитки» говорят о более раннем начале работы над составлением Библии, но, к сожалению, они «почему-то» глубоко засекречены Ватиканом.

Удалённостью составителей от места деятельности Иисуса Христа объясняются некоторые казусы встречаемые в Библии, например, исследователь из Санкт-Петербурга Николай Татаров в своей книге «Светопреставление. Учение о семи «Я» (1999 г.) пишет: «Давно доказано, что составители Нового Завета никогда не были в Палестине. В Евангелии есть много таких ошибок, которые не мог допустить человек, бывавший в Палестине.

Например, в Евангелии от Иоанна есть эпизод изгнания Иисусом бесов из бесноватого в стадо свиней. Но евреи не едят свинины. Они даже подняли восстание из-за того, что римских легионеров кормили свининой. В иудее не было свиней, а тем более стад свиней». Н.Татаров приводит в своём исследовании и другие примеры неудачных выдумок.

Со второго века и вплоть до Константинопольского Вселенского Собора (543 г.) шли ожесточённые, фундаментальные для будущего облика христианства споры по поводу Иисуса Христа. Началом победы сторонников искажённого христианского учения, не истины, а политтехнологии — следует считать насильственное изгнание ими в 231 году из Александрии выдающегося христианского мыслителя Оригена. Затем настала очередь авторитетнейшего в то время проповедника идеологии Христа — александрийца Ария (256–336 гг.).

Арий понимал и трактовал личность Иисуса, как человека, то есть рождённого сотворенного и смертного, но своей чистотой, умом, мудростью и своей «тварной волей»

достигшего максимального совершенства. И в этом совершенстве произошли важные качественные изменения и преобразования. Иисус достиг таких высоких истин, что достиг Бога, получил откровение Его, был причащен Им к Нему и «усыновлён».

Это убеждение Ария получило очень большое распространение и поддержку христиан, ибо была ещё очень свежа память и молва о Нём. Сам император Римской империи Константин I также понимал личность Христа таким же образом, поэтому симпатизировал Арию и поддерживал его в спорах с противниками павликанами-исказителями. В этот период этого императора можно назвать миротворцем и сочувствующим христианам. В 313 году он легализовал христианство, а в 314г. уже подарил римским эпископам Латеранский дворец.

Трактовка Ария была эволюционной, так как потенциально каждый человек мог быть вдохновенным примером Иисуса Христа, мог Ему подражать, мог попробовать пойти Его путём, обязательно развивался бы и совершенствовался. То есть в обществе хороших и совершенных людей было бы намного больше, и само общество выглядело бы лучше. Но у недругов Ария было другое мнение, или это у недругов Христа было другое мнение, но события развернулись интересным и трагичным для Ария образом.

Если по поводу варианта трактовки Христа Арием в старом цивилизованном свете (Римская империя, Греция, Египет) было довольно много дискуссий и споров, то среди варварских народов, живущих на французских землях, германских и ещё севернее это «арийское понимание Христа» широко распространилось и не вызвало серьёзных споров. Эти варвары в тот период очень сильно развивались и крепчали, что вызывало справедливое беспокойство руководителей Римской империи. И в сущности, как показала история, они были правы — именно эти варвары затем разгромили империю и разрушили Рим.

После нескольких лет победного шествия учения Ария, его противники воспользовались фактом сильного распространения его учения среди «варварских» народов, и смогли убедить императора, науськали его против Ария и его учения. То ли в тогдашней столице Мира решили дистанцироваться от этих «варваров», то ли решили им утереть нос, показав, что римский Иисус Христос выше и божественнее, ибо произошёл непосредственно от Бога, а варварский от человеческой матери, но факт состоялся — император Константин передумал, поменял симпатии и принял решение со всеми вытекающими для Ария и его учения последствиями. Это трагическое для Ария решение было реализовано в 325 году.

До этого момента лидеры многих христианских общин тогда объявляли о единстве в христианстве, но это была неправда, и теоретически и организационно этого никто не мог осуществить.

И этот бардак продолжался бы ещё очень долго, если бы не помощь язычника императора Константина. Именно он в году явился инициатором созыва первого вселенского (нескромно — лучше бы уж «планетного», или еще ближе к правде — «европейского») христианского собора. Константин лично руководил этим собранием, лично добился унификации христианского учения и организационного единства христиан. С этого собора, кстати, и пошло первенство римских священников (пап). Вероятнее всего, императору Константину, который собирался перейти в христианство, приятнее было осознавать самому и выглядеть перед своими подданными, что он стал поклоняться Богу, а не совершенному выходцу из людей.

Таким образом, по чисто политическим мотивам произошло обесчеловечивание Христа, отрыв Его от людей и превращение в символ. А любой символ несёт в себе большую долю нереальности, условности, мёртвости — идола.

А император Константин, которого христиане уже назвали «Великим», получил от выигравших противников Ария почётный эпитет — «равноапостольный». Сам Константин принял официально христианство в 337 году.

«Окончательная кастрация учения Иисуса Христа произошла в 325 году в городе Никее на Первом Вселенском Соборе, названном Никейским… — пишет известный современный исследователь истории Алексей Васильевич Трехлебов («Клич Феникса», 1997 г.),- Николаитами были названы последователи епископа Николая Мирликийского, называемого «чудотворцем», который на Никейском соборе возглавлял фракцию николаитов.

Руководящими представителями этой фракции были также и Александр Александрийский с его дьяконом Афанасием.

Фракция николаитов называла Иисуса из Назарета (истинное имя которого Егошуа, так он называл себя сам и его родственники) — сущным с Богом, что он другая личность или особа той же самой Божественной Сущности, несмотря на то, что сам Иисус утверждал: «Бога не видел никто никогда», «Отец мой более меня», «Я не сам от себя пришёл, но Он послал меня», «Моё учение — не моё, но Пославшего меня».

«Извращение учения Иисуса Христа окончательно закрепили в 325 г. в г. Никее на первом Вселенском Соборе, а последователей искажённого учения назвали «николаитами» по имени руководителя фракции Николая Мирклийского… — отмечает исследователь истории О.Т.Виноградов, — Фракция николаитов назвала Иисуса из Назарета, истинное имя которого Егошуа, сущий с Богом, желая сказать, что он является другой личностью той же самой Божественной сущности. Оставляя в силе и старый библейский тезис, что «божество едино», т.е. не распадается на личности, как человечество.

Из соединения этих двух непримиримых друг с другом представлений с прибавлением к ним на равных правах ещё и святого Вдохновения, а по природе своей есть Дух, и произошло вследствие иудохристианское толкование Ведического учения о Святой Троице. Николаиты противостояли «арианам», главнейшим представителем которых были Арий, Евсевий Кесарийский и Евсевий Никомедийский. Ариане, как и христиане считали, что Егошуа — Иисус есть переходное существо между богом и человеком, т.е. полубог. Они называли его подобосущным Богу. На Никейском Соборе в 325 г. Арий обличил теософскую софистику николаитов…».

Интересным «интеллектуальным» методом Николай «чудотворец» «победил» Ария в этом теологическом споре.

«На Никейском Соборе в 325 году Арий обличил теософскую софистику николаитов. Эти справедливые обвинения вывели из равновесия епископа Николая Мирликийского, и вместо разъяснений он ответил Арию ударом по лицу. Вот как описывается в «Житиях Святых» нападение Николая «чудотворца» на Ария со слов Иоанна Студийского:

«Божественной ревностью Николай, как второй Илия, разжегся, посреди собора дерзнул Ария не только словом, но и делом, ударив его в ланиту. Чего ради святые отцы вознегодовали, и за это дерзкое дело отняли у него архиерейские отличия». Но позже уже другие назвали его «святым».

«Уже этот Савл-Павел со своим двойственным именем, двойственным характером, даже двойственным законом, со своим иудейством для иудеев, со своим стремлением приладиться к чему угодно иному, является опять представителем лжеучёности, и потому пришёлся по вкусу и новым лжеучёным, чем сам Христос, и эти новые лжеучёные выдавали его даже за основателя христианства…» — писал выдающийся мыслитель Евгений Дюринг(1833–1921 гг.).

Что дальше в этой истории? А дальше пришла очередь разобраться с любимым учеником Иисуса Христа апостолом Иоанном, ибо шла бурная работа над составлением будущей Священной книги — Библии, и по поводу воспоминаний и откровений Иоанна возникали различные противоречивые мнения. На Лаодикийском церковном соборе в 360–364 гг.

разгорелся жаркий спор по поводу: считать или нет произведения Апостола Иоанна каноническими, то есть священными, т.е. — включать или не включать в Библию.

Против включения были представители восточной церкви.

В результате решили включить только Откровения Иоанна, а его Апокалипсис не включать. И хотя в 419 году на Карфагенском соборе все-таки утвердили каноничность Апокалипсиса, но восточная церковь согласилась с этим только после Трульского собора в 692 году.

По моему мнению — сомнения восточных священников были закономерны, ибо люди, например, пережившие любую войну или фашистские концлагеря, блокаду Ленинграда или столкнувшись с ужасами в советских и современных местах заключения, — несомненно, пережили более ужасную картину, чем описанная в Апокалипсисе.

Наблюдаем за историей дальше — «С приходом к власти Феодосия Первого (378–394 гг.) искажённое учение николаитов было объявлено государственной религией. После прихода к власти николаитов христианское вероучение было превращено в театральный фарс…» — пишет в своём исследовании О.Т.Виноградов.

На Вселенском Соборе в 381 г. павлинизм был окончательно закреплён. Внутри христианства ситуация чище и однородней не стала. Если ранее изгнали великих мыслителей Оригена и Ария, то после этого Собора также успешно изгнали великого Иоанна Златоуста, теперь уже использовав близость к верховной светской власти. Появился дополнительный фактор раздора — власть, близость к светской власти, влияние на неё.

Утвердив вместо Учения Иисуса Христа его извращённую версию Павла — павлинизм, николаиты или — павлиты вынуждены были решать логичную цепочку труднейших вопросов. Из решения первого вопроса возникал по всей логике тут же вопрос второй — если Сын «единосущен» Отцу и является Его частью, то Он частичен, неполон и неполноценен? Третий — а если Он равен Отцу, то зачем условно раздваивать Бога и удваивать Его имя, да и мог ли войти весь Бог даже на время в образ человека? Четвёртый — ведь Дух Святой понимается, как связующее звено, связующая суть Всевышнего — а где в таком случае место Христа в Троице? Ведь Дух Святой есть Связующий и в триаде Господь — Дух Святой — человек. Пятый — а кем считать земную мать, которая реально родила Христа? А её родственников, её мать, их мать? И при каждом ответе на вопросы возникают всё новые вопросы-проблемы.

Остаётся только очень искренне посочувствовать всем «специалистам», которым пришлось их решать. Им удавалось это делать с неимоверными трудностями, ухищрениями, выкрутасами и часто страшными для себя последствиями. Сама картина споров, решения вопросов среди авторитетов церкви была в те времена очень своеобразна. Если большинство церковных авторитетов приняло решение, а кто-то ещё продолжал настаивать на своём, или после принятия решения кто-то нашёл ошибку, предложил поправку или новый вариант, то часто звучал ответ: «Инакомыслие! Ересь!» Это часто обозначало не только изгнание, но и смерть.

На границе третьего и четвёртого веков Савелий выдвинул учение, в котором объяснял, что Единая Божественная Сущность может в любое время и при любых обстоятельствах трансформироваться в любой из трёх Элементов Святой Троицы.

Таким образом, личностность Отца, Сына и Святого Духа отрицалась, а оставалась одна единая личность Единого Бога.

Долго над этим христианские авторитеты думали и долго обсуждали, — решили назвать ересью и сохранить все три личности — ипостаси.

Патриарх константинопольский Несторий в начале V века выдвинул учение, похожее на учение Ария, но более компромиссное, в котором утверждал, что Иисус Христос сумел очень развиться в богоугодном направлении и этим заслужил обитание в нём Сына Божьего, то есть, соединился с Его ипостасью. То есть человек воплотил божественные признаки — стал Богочеловеком. А Марию Несторий логично предложил назвать Богоприимицей и Христородицей.

На Третьем Вселенском Соборе в 431 году решили признать учение Нестория ересью. Ученики Нестора не согласились с решением и организовали самостоятельную церковь.

Архимандрит Евтихий в противовес Нестору выдвинул своё учение, в котором полностью отверг мысль о соединении в Иисусе Христе человеческого и божественного. В 451 году следующий собор Халкидонский и это учение решил признать ересью.

Объединённое христианство после первого собора просуществовало всего 126 лет. Внутренний раздрай в нём был столь велик, что во время собора 451 года в Халкидоне произошёл развал, раздел христианства на две ветви: греческую и римскую или — католическую и православную.

Причем обе ветви объявили себя не без юмора — кафолическими, то есть вселенскими (и не менее!).

Власть — великое искушение, где власть — там вопрос собственности, а вопрос собственности обострился с падением Западной Римской империи в 476 году, а с ним и обострилось разделение христианских ветвей. Нависла реальная угроза всему христианству — поскольку христианство разделилось, а Священная книга — Библия не была ещё закончена, согласована и утверждена обеими сторонами, то могли появиться две Библии, у каждой из сторон своя, а это означало не долгий век всему христианству. Поэтому, несмотря на разделение, руководство обеих ветвей христианства на Константинопольском соборе в году и через 150 лет - на Трульском соборе в 692 году спешно завершали создание Библии. Поэтому в конечном виде результат этого труда получился не идеальным, с явными недоработками, ошибками.

В это время ко всем названным теоретическим проблемам добавилась ещё проблема икон. В шестом и седьмом веках их усиленно писали и везде развешивали, а в восьмом и девятом веке их также в огромных количествах сжигали, как культовые предметы и идолы, не соответствующие Первообразу.

Затем стали опять рисовать и вешать когда араб Иоанн Дамаскин смог доказать христианским авторитетам, что через материальный образ осуществляется связь с Богом Первообразом, под которым подразумевали образ Иисуса Христа, и икона поэтому причастна к Богу.

Неудивительно, что когда в начале VII века истории христианства, причём искажённого христианства, в аравийской пустыне на перекрёстке торговых путей сидел молодой араб племени Бану Саад по имени Мухаммед и, неудовлетворённый племенной религией своих предков, внимательно изучал существующие мировые религии, то, разобравшись в христианстве, искренне возмутился;

вот несколько текстов из Корана: «И отправили Мы по следам их (пророков — посланников) Ису, сына Марьям, с подтверждением истинности того, что ниспослано до него в Торе, и даровали мы ему Евангелие, в котором руководство и свет…». - То есть глава мусульман Мухаммед получил Откровение и признавал истинность учения Иисуса Христа. Коран:

«И пусть судят обладатели Евангелия по тому, что низвёл в нём Аллах. А кто не судит по тому, что низвёл Аллах, те — распутники», «И вот сказал Аллах «О Иса, сын Марьям! Разве ты сказал людям: «Примите меня и мою мать двумя богами кроме Аллаха?» Он сказал: «Хвала Тебе! Как можно мне говорить, что мне не по праву? Я не говорил им ничего, кроме того, о чём Ты мне приказал: «Поклоняйтесь Аллаху, Господу моему и Господу вашему», «И не призывай помимо Аллаха того, что не поможет тебе и не повредит! А если ты это сделаешь, то ты будешь тогда неправедным. Если Аллах коснётся тебя злом, то нет избавителя от этого, кроме Него. А если Он пожелает тебе добра, то нет удерживающего Его милость… Он Прощающ, Милосерд!».

Вероятно, — если бы Мухаммед обнаружил существование неискажённого христианства, верного толкования учения Иисуса Христа, то ему не пришлось бы создавать новую религию и опять доказывать наличие Единого Бога «неверным», и сегодня не было бы ни ислама, ни мусульман… Но технологический элемент покорности, в том числе и власти в исламе был введён – Коран, сура 17-94:

«Всякий, кто в небесах и на земле, приходит к Милосердному только как раб». Интересно, что в базовой материнской религии обоих религий - в иудаизме совсем другие отношения между Богом и человеком – договорные. Коран выступает часто как очищенное и более ортодоксальное христианство.

«Мы можем заметить, что большая часть монофизитов Египта или несториан Сирии, которые с одной или с другой стороны отрицали реальное вочеловечение абсолютного Бога (монофизиты утверждали, что Христос был только Богом и в качестве абсолютно трансцендентного начала не мог быть человеком;

несториане же утверждали, что Иисус был только человеком и не был Богом – и в том и в другом случае Бог исповедался только трансцендентным, не воплощённым в человека) влились в конечном счёте в исламский мир. Ибо догматика ислама отстаивает как раз абсолютного трансцендентного Бога, отрицая возможность его реального вочеловечения» - отметил в исследовании В.В.Можаровский.

Символичным является и то — что окончательный разрыв на католическую и православную ветвь в христианстве произошёл в 1054 г. не на почве непримиримых богословских споров, а сугубо из-за взаимных материальных претензий по поводу южно итальянских приходов.

Теперь многим читателям, выше наблюдавшим мучительный человеческий процесс создания Библии понятны причины сокрытия Библии от паствы, от христианского народа, и понятно, например, постановление Собора в 1246 году (Безье):

«Что касается божественных книг, то мирянам не иметь их даже по-латыни;

что касается божественных книг на народном наречии, то не допускать их вовсе, ни у клириков, ни у мирян».

Были и более «изящные» объяснения: «Дозволить народу читать Библию — значит давать святыню псам и метать бисер перед свиньями» — это кардинал Гозий объяснял позицию Римской курии.

А когда знаменитый спаситель христианской католической церкви от окончательного разложения и дискредитации Мартин Лютер решил перевести Библию на немецкий язык и сделать её доступной всем немцам, то даже такой просвещенец и либерал по тем временам как Эразм Роттердамский беспокоился:

«Павел знает разницу между тем, что дозволено, и тем, что полезно. Дозволено говорить истину, но это не всякому полезно, не во всякое время и не во всяком виде, ибо неполезно давать дурным людям повод пренебрегать авторитетом отцов».

Правда состояла в том, что и в самом деле авторитет отцов Библии подвергался сомнению, но не дурными людьми, а умными после прочтения ими Библии. Даже в конце XVIII века в Европе не у всех народов была Библия на их национальном языке, и они верили в Библию «в тёмную», её не видя — об этом свидетельствовал знаменитый философ Гегель:

«Тем не менее в новейшее время возник спор о том, целесообразно ли давать Библию в руки народу… Сделанный Лютером перевод Библии имел неоценимое значение для немецкого народа. Благодаря ему он получил такую народную книгу, которой нет ни у одной нации в католическом мире;

у них, конечно, имеется бесчисленное количество молитвенников, но нет никакой основной книги для поучения народа… Во Франции сильно чувствовалась потребность в народной книге, за её составление назначались большие премии».

В России также не спешили показывать людям Священную книгу. В 1499 году благодаря новгородскому архиепископу Геннадию вышел довольно полный сборник Библии, так как к этому времени были сделаны ещё переводы некоторых произведений из еврейского Пятикнижия и латинской Вульгаты.

А до этого времени некоторые Псалтыри и отдельные фрагменты из Ветхого и Нового Заветов были переведены с греческого Кириллом Философом и его братом Мефодием. А до них христианские священники в России пользовались «Шестодневом» болгарского богослова Иоанна.

В период 1517–1525 гг. великий белорус Франциск Скорына перевёл с еврейского, греческого и латинского многие произведения и по своему усмотрению составил свой вариант Библии, и издал её. В 1581 году благодаря князю Константину Острожскому вышел новый вариант Библии, дополненный новыми переводами. Этот вариант и лёг в основу известной «московской Библии», изданной уже в 1663 году.

В России до 1812 года существовал строгий запрет давать читать Библию народу. А в этом знаменитом году было образовано Российское Библейское общество, благодаря деятельности которого Библия была рассекречена для широкой общественности. Но вскоре благодаря Синоду власти объявили строгий запрет на переводы, издательскую деятельность и вообще всякую деятельность в этой теме для частных лиц и нерелигиозных организаций. И только недавно — в начале XX века в России и Европе были отменены запреты на чтение Библии гражданами.

Возникает закономерный вопрос — в чём тогда успех распространения искажённого христианства в Европе, Америке и России? В чём его сила и причины живучести, если искаженное христианство не имеет силы правды, истинности? Попробуем разобраться и дать ответ на этот интригующий вопрос.

После искажения образа Иисуса Сатана решил ещё и использовать искажённый образ в своих целях, — решая свои проблемы управления-власти, сделал из Иисуса Христа политтехнологию.

Во-первых, это именно Савл-Павел выдвинул фундаментальную технологическую догму, что христианские иерархи церкви должны служить любой власти, — и на протяжении всей истории человечества они старательно служили всем властям, даже самым кровавым, фашистским — это бесспорно, ибо это подтверждают многочисленные исторические факты. Во-вторых, поскольку учение Иисуса Христа было определённым образом обращено против цадукеев — богатых евреев отвернувшихся от духовных основ, то соответственно оно было обращено больше бедным слоям населения, которые, естественно считали себя обездоленными и обиженными судьбой, властью и богатыми сородичами.

Вот для этих слоёв населения в плане искажения учения Иисуса Христа был изобретён надёжный технологический крюк.

— Зайдите в христианские католические храмы и обратите внимание на картины и лепку на стенах — везде культ несколько последних страдальческих и смертных минут из жизни этого великого человека Иисуса Христа, Богочеловека, посланника Бога, Иерарха Бога. Из долгой образцовой жизни Иисуса Христа выдернули несколько последних страдальческих минут, сделали из этого культ, и после этого миллионам людей сказали:

«Вот, — посмотрите на распятие, посмотрите на крестный путь — ваш Бог есть Бог страдающий, и вы не ропщите, не рыпайтесь, не бунтуйте, не требуйте себе лучшей жизни, не выражайте недовольство властью и богатыми эксплуататорами, ведите себя смирно и покорно — терпите, как терпел ваш Бог, Бог страдал и вам заповедал страдать, вы страдаете справедливо за свои грехи».

А для тех людей у кого грехов оказалось слишком мало, для высоконравственных людей и духовных, для невинных детей — юрист «святой» Августин, завершая эту сатанинскую политтехнологию по сгибанию свободных голов, ввёл понятие «врождённого греха», ибо якобы человек зачат в грехе — в половом акте.

Августин в начале своей жизни не был христианином, как и его отец. В начале он был сторонником манихеев и горячим поклонником язычника Плотина, но затем, когда получил прекрасное образование в Карфагене и работал адвокатом, то «поймал ветер перемен» и как юрист разработал для христианства понятие «врождённого греха».

Авторитетный теолог и философ Пелагий пытался оспорить Августина и стал убеждать, что грех — это личное решение каждого человека, то есть человек имеет свободу совершить грех или свободу от греха воздержаться, не совершать противоправное действие: «Наделив человека и той и другой возможностью, Он, собственно, сотворил так, что тот поступает как хочет, дабы, способный к добру и злу, имел он по природе своей две возможности, и по своей воле склонялся бы к одному или же к другому… Богом самим освобожден человек, получив дар свободной воли… Прежде, чем создать человека, Он объявил, каким будет человек, сказал, что создает его по образу и подобию Своему».

Пелагий убеждал, что отдельно взятый человек свободен совершить зло и за это зло лично понесёт наказание, это его бремя, а всё человечество тут ни при чём. Даже по юридической науке не допускается двойного наказания, то есть, чтобы был наказан человек, а затем ещё кто-то, тем более всё человечество. Поэтому Пелагий и утверждал:

«Всякий грех частен и личен;

он относится лишь к человеку, а не к человечеству». И в этом был прав. А «врождённый грех»

Августина делал всё человечество греховным изначально и всегда. Каждый человек-христианин был надёжно «пойман» на «врождённом грехе» в самом начале его жизни;

изначально вменили ему комплекс греховности, вины, комплекс несовершенства и безысходности, и тем самым лишили надежду и возможность на развитие и на совершенство — на уподобление примеру Иисуса Христа в Его жизни.

К спору этих двух мыслителей иерархи христианской церкви подошли не с позиции — кто прав, на чьей стороне Истина, а — чья позиция более полезна, выгодна церкви, в результате чего Августин стал святым, а Пелагий еретиком.

После этого было уже бессмысленно брать пример с Иисуса Христа, с его жизни, брали только с Его смерти — и многие тысячи христиан в истории человечества сознательно и даже театрально шли на смерть, и даже, грубо попирая основной закон жизни, сознательно шли на крайне мучительную смерть — к ехидной радости Сатаны.

И до Иисуса Христа многие выдающиеся мыслители шли сознательно на смерть, — например: язычник Сократ мог убежать из заключения, однако он добровольно и с улыбкой выпил яд, а Зенон осмысленно укусил за ухо тирана, за что его истолкли в ступе, Эмпедокл сознательно бросился в вулкан Этна.

Тысячи еврейских священников погибли за идею, за духовность народа, были уничтожены, в том числе распяты — и никто из них не был объявлен Богом. Почему? — Потому что никто из них не был так опасен, не дал людям новое эволюционное учение. А Иисуса Христа в рамках искажения его учения сделали «страдающим Богом».

Теперь подданные, христиане поклонялись не радующемуся жизни Богу, а страдающему Богу в этом «безбожном» грешном мире — поэтому страдания выглядели как норма, как данность.

И правящие понимали, что христиане — это лучшие подданные, они, глядя на своего страдающего Бога, — более мирны, спокойны и терпеливо сносят своё бедственное положение, унижения и страдания, и поэтому менее склонны противоречить, возмущаться и восставать.

К тому же императоры и короли видели, что верховное христианское руководство признаёт существующую власть и призывает христиан всё прощать и подчиняться власти. Поэтому власть держащим было выгодно иметь подданных христиан и переходить в христианство. Поэтому при завоевании новых земель власти в срочном порядке старались порабощённым народам навязать христианство под видом «принесения цивилизации варварам».

Не живой Христос проповедующий прекрасное учение о добре, не Его великая живая душа, не Его живой дух, а Страдающий Иисус Христос на приспособлении пыток — кресте стал символом христианства, и повисшее мёртвое тело Иисуса Христа на кресте стало культовым идолом украшающим храмы, улицы, тела верующих.

Поклоняться стали не учению Иисуса Христа, а Ему — страдающему и умирающему, его умершему телу — трупу на приспособлении казни. Абсурд и мерзость этого понимает даже часть современной молодёжи, которая в своём цинизме и кощунстве, общаясь между собой называют нательный крест с распятием Иисуса — «гимнаст на цепи», «с гимнастом на шее».

Это тоже признак времени, состояния церкви и религии, уровень понимания чего-то, отношение части молодёжи к христианству, уровень морали и нравственности в обществе.

Евреев этот Бог в других народах также устраивал в отличие от Юпитера или Зевса. Ибо, когда пошло широкомасштабное распространение христианства среди других народов, то любой еврей всегда мог с гордостью заявить — «Мы вам дали Бога!

Чего же более…, и Марию дали… и всех апостолов… и первая половина Библии исконно наша… Ну распяли, — так Он же воскрес, значит так было задумано самим Богом».

Вернёмся ещё раз к Августину и к его очередным технологическим изыскам, Августин ведь был изобретателем много… Продолжение его логики «врождённого» греха было следующим: человеческая природа из-за своей изначальной греховности от рождения нуждается в искуплении, а искупиться можно исключительно с помощью Иисуса Христа, а это уже делало последний решающий удар в пах язычеству, окончательно добивало его и монопольно возносило-возвеличивало христианскую церковь, ибо понятно, что она тут же объявлялась монопольной владычицей благодати и милости Бога — значит исключительно христианская церковь уполномочена отпускать грехи. Благодаря этой «находке» Августина христианская церковь более тысячи лет держала людей во тьме и покорности, пока зарвавшийся павлинизм не опозорился вонючим бизнесом продаваемых индульгенций.

«После Августина церковь начала погружаться во тьму средневековья, и Христос оказался запертым золотой преградой»

— комментировала бурную святую деятельность Августина великий русский мыслитель Елена Рерих.

Но Августин на этом не остановился и решил ещё более технологически усилить христианскую церковь. История не знает - чтобы Иисус Христос сотрудничал с Римскими или Иудейскими властями, а Августин решил, продолжая мысль и дело Савла Павла, использовать светские власти.

«Всякое государство, если оно не служит церкви, является ничтожной шайкой грабителей, — утверждал Августин. — Бог вложил в руки церкви меч духовный, а в руки императора — меч светский, который должен служить первому» — внушал Августин императору мысль поделиться с церковью своей императорской властью. Сработало!

И более того, — в Европе на горе многим императорам и королям, христианские церковные иерархи сконцентрировали у себя намного больше власти, чем её имели сами монархи. Это они решали — кого из королей короновать, а кого нет, держа монархов в зависимости и страхе.

И этого им было мало — во второй половине одиннадцатого века римский папа Григорий Седьмой объявил себя непогрешимым авторитетом, ибо он — наместник Бога на Земле, викарий. Павлинизм достиг апогея. Насколько после этого были «божественны» нравы в католической церкви, и каких высот достиг павлинизм ярко показывают факты — когда с целью своего обогащения «папы» стали продавать свой непогрешимый «божественный» наместнический папский сан… Больше всех в этом бизнесе преуспел папа Бенедикт Девятый.

Он в 1046 году продал свой сан сразу трём бизнесменам, то есть — «по любому двоих кинул». В результате этого два года в Ватикане разгребали «позорную бодягу». Другой язык к этим фактам и лицам просто неприменим. Кстати, после этого логично было ожидать от церкви уже чего угодно. Оно и произошло, — начались знаменитые крестовые походы не в честь распространения учения Иисуса Христа, не с целью подражания Иисусу Христу, а во имя гроба. Эти крестовые походы прославились своими небывалыми зверствами и кровожадностью, церковь решила зашторить свои ужасные грехи павлинизма чужой кровью.

Профессор теологии Парижского университета Уильям Оккам (1285–1349 гг.) рискованно пропагандировал крамольнейшую мысль, что церковь — это не собственность пап, а собрание верующих, которым и принадлежит в ней суверенная власть.

Но это не помогло — в 1409 году оказалось действующими одновременно три папы… Только к 1449 году с помощью знаменитого философа и эпископа Николая Кузанского католики навели некоторый порядок в своих рядах.


«Христианин был с самого начала теоретизирующий евреем… Христианство есть перенесённая в заоблачные выси мысль (мечта) еврейства…» — объяснял в 19 веке европейцам потомок раввинов Карл Маркс, хотя он поступил бы честнее, если бы заменил слова «мысль» и «мечта» на слово — «замысел».

Наблюдая за «эволюцией» христианства, другой знаменитый еврей — Анри Бергсон в 1937 году писал: «Размышления привели меня к католицизму, в котором я вижу полное завершение иудаизма».

Кстати, борьбу за Священную книгу христиан Библию и за Савла-Павла подобно Ефиму Курганову еврейские идеологи вели и раньше. В своей книге по истории евреев современный еврейский идеолог, он же советник английского президента Тони Блэра — Пол Джонсон пишет:

«В 1905 году Бек опубликовал блистательный ответ, «Сущность иудаизма», на «Сущность христианства» (1900 г.) протестантского богослова Адольфа фон Харнака. В нём он доказал, что иудаизм есть религия здравого смысла, а христианство — романтического иррационализма. Св.Павел был первоначально злодеем;

но разве не Лютер писал:

«Во всех, кто верует в Христа, здравый смысл должен быть убит, иначе вера не может управлять ими;

ибо разум сражается против веры»?».

Говоря об удобстве искажённого христианства для власти, о его технологичности, стоит отметить, что оно было удобно для власти на протяжении более полтора тысячелетия, до второй половины 19 века христианские священники имели огромное влияние на народ, на многие народы. Переломной исторической точкой оказалось нововведение Карла Маркса в 1843 г., когда он объявил, что журналист не должен просто фиксировать происходящие факты, а должен навязывать населению своё мнение, «воспитывать», что теперь пресса должна стать Богом, а соответственно «новые журналисты» должны заменить функционально в обществе священников всех конфессий.

Тогда, в 1843 г., порядочные немцы за это «ноу-хау» Карла Маркса с позором выгнали его из газеты, но маньякальная идея властвовать над умами людей у журналистов победила.

И, начиная со второй половины XIX века в Европе и с начала XX века в России и по сей день — умами людей, общественным мнением владеют не самые умные из людей или озарённые Богом, и не священники различных религий, а просто очень богатые люди, на которых работают тысячи журналистов, пиарщиков, психоаналитиков, политтехнологов. Они то и вытеснили почти полностью священников с информационного поля влияния на людей. Священники как технологи — властители человеческих умов потеряли свою важность для власти, для государства.

В этих новых условиях технологичность христианской религии властям уже не очень нужна, хотя любая власть и старается сохранить толерантные отношения с представителями любой религии, и даже всеми методами поддержать основные государственные религии: христианство и ислам.

Что в наше время остаётся необходимого для народа и полезного власти в религии и священниках? — Её мировоззренческая основа, вера в Бога. Но она то в христианстве сильно искажена и требует восстановления в истине, ибо то — чему учил Иисус Христос, и то — что вредительски выдумал Савл-Павел — это кардинально разные вещи. Во многом по этой причине современные социологические исследования показывают, что число людей — сторонников христианства неуклонно сокращается, и эта тенденция превратилась в надёжную негативную, а, например, количество сторонников ислама в Европе и России неуклонно растёт — эту информацию старательно замалчивают, но от этого легче не становиться и тенденция процессов не меняется. И могу смело прогнозировать — период массового христианства в Западной Европе заканчивается, вскоре закончится.

А существующая во многих странах модернизированная Мартином Лютером христианская ветвь — лютеранство или протестантизм со своим культом труда и материального успеха исторически является вынужденным приспособленчеством в конкуренции с доминирующими в средневековой Европе еврейскими торговцами и ремесленниками (в результате протестанты уподобились конкурентам), и фактически своей страстью к накоплениям богатств склоняется к горизонтальной материальной мировой координате, — поэтому протестантизм является серьёзным отходом от учения Иисуса Христа.

«Оправданно отталкиваясь от накопившихся грехов католицизма, протестанты не вернулись к спасительной истине Православия, а отказались от принятия Церкви вообще, что произошло под сильным влиянием евреев. Это признают многие еврейские историки, включая авторитетного Г. Греца:

«Евреи видели в этом восстании Лютера против папства падение христианского учения и триумф иудаизма».

Отвержение протестантами католицизма вылилось в многочисленные кровавые «демократические» революции в Европе. Аскетизм в жизни и культ труда ради максимального накопления денег — вот этот новый протестантизм однородный по духу с иудаизмом и вместе с ним и дали бурный рост капитализма в Европе» — совершенно верно заметил в своём исследовании Михаил Назаров.

Заканчивая эту главу, ещё раз стоит вспомнить выбор еврейских священников, еврейского народа в великой дилемме противостояния Духа и Материи, духовности и материальности.

И явление Иисуса Христа, Его убеждения и доводы, и даже Его доказательства чудесами их не остановило;

и, отвергнув и даже убив Иисуса, они окончательно закрепили свой выбор, свои приоритеты, свой выбор Божества. Иисус Христос:

«Ваш отец Диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего…».

Теперь многим читателям будет понятно, почему так выразился выдающийся русский мыслитель В.Соловьёв в своей работе «Еврейство и христианский вопрос»:

«евреи привязаны к деньгам вовсе не ради одной их материальной пользы, а потому, что находят в них ныне главное орудие для торжества и славы Израиля».

А другой выдающийся русский мыслитель А. Ф. Лосев был более категоричен: «Историческим носителем духа сатаны является еврейство… Еврейство со всеми своими диалектическо историческими последствиями есть сатанизм, оплот мирового сатанизма…».

Но при этом следует понять и уяснить несколько важных истин — во-первых, еврейские священники, еврейский народ верят в Единого Бога, но у них своя линия веры в Бога, свой путь, идут по ступенькам своей иерархии к Богу, свои ангельские иерархи, свои полубоги и своё предназначение-функция.

Во-вторых, еврейский народ является важной частью человечества, Мира, Бога. Но ни то ни другое не даёт им права презрительно относиться к другим народам и не даёт права, назвав себя гегемоном-властителем, пытаться подчинить себе другие народы.

В третьих, и не менее важно — большая часть представителей каждого народа, каждой нации, которые мечтают и стремятся только к обогащению и власти, чтобы презрительно управлять другими, для которых деньги, чувственные наслаждения и власть — главное в жизни, которые по причине своего эгоизма, самомнения, ложного либерализма не помогают окружающим, не заботятся о других людях — все они также служат только космической горизонтали, Дьяволу, Сатане.

Можно задать ещё один важный вопрос: в истории человечества кто-то пробовал восстанавливать истинное учение Христа, объяснять людям истинную суть учения Христа?

Ответом на этот вопрос будет следующая глава. И многие читатели будут приятно удивленны, что именно русские выдающиеся мыслители последнего века уделили этому вопросу особое внимание.

Глава 9.

Сторонники истинного учения Христа Трудно перечесть многих сторонников неискаженного христианства и борцов за верное понимание Иисуса Христа, ибо большое количество их за свои убеждения были сожжены в кострах и погибли на дыбах и виселицах. Но если рассматривать Западную цивилизацию, то только к концу 19-го века стали видны проблёски истины, которые были закономерным результатом эволюции европейской философии.

И это был результат раздумий последнего великого мыслителя Запада Фридриха Ницше (1844–1900гг.), — в Европе это назвали «бунтарство». «Своей смертью Иисус подтвердил блаженство своей жизненной практики: этот «Благовестник» умер, как жил:

не ради «искупления людей», но для того, чтобы показать, как нужно жить» — объяснял Ф.Ницше.

Призыв Ницше к людям — уподобиться Иисусу Христу, обратить внимание на Его образ, на его жизнь, а не на смерть, уподобиться в жизни духовному образу Иисуса Христа, стремиться быть похожим на Иисуса Христа прозвучал в бурно развивающейся материально капиталистической Европе странно, неуместно, несвоевременно, не кстати. Поэтому сатанисты в Европе быстро нейтрализовали учение Фридриха Ницше — его призыв следовать Христу, к духовному развитию, быть похожим в жизни на Христа — объявили стремлением к сверхчеловеку, стремлением стать сверхчеловеком и придали всему этому крайне негативный оттенок, оттенок люциферства, а затем и откровенно фашистский, и таким образом окончательно измазали дерьмом верные выводы Ницше и одновременно совершенно логичные и закономерные конечные результаты прогресса, эволюции всей западноевропейской философии.

И только некоторые глубокие выводы Ф.Ницше по поводу сознания и подсознания были использованы и легли в основу психологии Фрейда и Юнга. К похожим выводам пришёл и выдающийся немецкий мыслитель Евгений Дюринг.

Современник Ницше выдающийся русский мыслитель Владимир Соловьёв (1853–1900 гг.) перехватил пальму мирового первенства в философии и теологии, вывел русскую философию на самый высокий мировой уровень, и в XX веке выдающиеся русские мыслители эту пальму лидерства не отдавали.

Однажды Владимир Соловьёв ещё в молодом возрасте - в лет будучи в церкви перед образом Курской Божией Матери почувствовал необыкновенное восхищение души - «сиянье Божества» когда: «Всё в лазури сегодня явилось Предо мною царица моя,— Сердце сладким восторгом забилось, И в лучах восходящего дня Тихим светом душа засветилась…»


Всю свою жизнь Соловьёв посвятил богопознанию, и страстно желал опять встретить знакомую ему «Софию», эту Мировую Душу, Интеллигенцию Мира.

Второй раз он испытал опыт приобщения к божественному прекрасному, - когда после защиты магистерской диссертации (1874 г.) он уехал в с научными целями в Англию и работал погруженный в глубокие раздумья в лондонском Британском музее (1875г.).

Долго просиживал он в поисках знаний в библиотеках европейских столиц и даже — «Смутная грёза привела меня на берега Нила. Здесь, в колыбели истории, я думаю найти какую нибудь нить, которая через развалины и могилы настоящего, связала бы первоначальную жизнь человечества с новой жизнью…». Но — «Пищи себе в Египте не нашёл никакой, а потому через восемь дней и уезжаю отсюда в Италию…» - писал он в письме своей матушке.

Раздумывая о Мире у себя в России, Соловьёв нашёл больше истин, чем в Египте, Италии и Англии. В.Соловьёв, вопреки, модным в его время лозунгам французских революций и марксизма о равенстве, братстве и свободе адекватно оценил действительность, проблему вечного несовершенства человечества: «Свободное же подчинение каждого всем, очевидно, возможно только тогда, когда все эти сами подчинены нравственному безусловному началу, по отношению к которому они равны между собою, как все конечные величины равны по отношению к бесконечности.

Но по природе люди не равны между собою, так как обладают неодинаковыми силами, вследствие же неравенства сил они необходимо оказываются в насильственном подчинении друг у друга, следовательно по природе они не свободны, наконец по природе люди чужды и враждебны друг другу, природное человечество никак не представляет собою братства».

И с этой позиции В.Соловьёв объяснил смысл, суть явления человечеству Иисуса Христа: «Воплощение Божественного Логоса в лице Иисуса Христа есть явление нового духовного человека, второго Адама… Таким образом, понятие духовного человека предполагает одну богочеловеческую личность, совмещающую в себе два естества и обладающую двумя волями.

Первобытное непосредственное единство двух начал в человеке — единство, представляемое первым Адамом в его райском состоянии его невиновности и нарушенное в грехопадении, — не могло быть просто восстановлено. Новое единство уже не может быть непосредственным, невиновностью:

оно должно быть достигнутым, оно может быть только результатом свободного дела, подвига… Человек является естественным посредником между Богом и материальным бытием, проводником Всеединящего Божественного начала в стихийную множественность — устроителем и организатором Вселенной… Итак, София есть идеальное, совершенное человечество, вечно заключающееся в цельном Божественном существе, или Христе». Это идеальное совершенное человечество, к которому должно вечно стремится реальное человечество — Соловьёв назвал Богочеловечеством по примеру Иисуса Христа, который есть Богочеловек, идеальный образец духовного человека.

Современный исследователь творчества В.Соловьёва Виктор Брачев верно понял посыл В.Соловьёва человечеству:

«Как мыслитель В.С.Соловьёв исповедовал теорию Богочеловечества, согласно которой человек как соработник Божий должен самым активным образом участвовать в так и не закончившемся ещё до конца процесс сотворения мира».

После В. Соловьёва к таким же выводам после долгих раздумий и экспериментов над собой пришёл великий русский мыслитель Лев Николаевич Толстой, позиция которого была продемонстрирована в предыдущей главе.

Затем эту же тему обдумывал выдающийся русский мыслитель Владимир Шмаков, погибший в годы «революционного» кровавого захвата России. Объяснение у В.Шмакова было следующим: греки метались в решении этой проблемы, более склонялись к Аполлону и в борьбе с Дионисом у них возник образ страдающего героя — Прометей, Геракл, Одиссей, царь Эдип. Греки страдают и сопереживают вместе со своими героями. Абстрактная идея судьбы — рок витает над ними. Бог и человек разделены пропастью — и в этом весь узел греческих трагедий. Греки выстрадали трагедию, но её не преодолели, проблему не решили.

Римляне уже не хотели страдать и сопереживать абстрактно, как греки, они приземляют проблему и хотят решить её реально в жизни, подобно Богам. У них преобладает Дионис. Римляне опустили решение этой трагической проблемы не внутрь себя, в личность, а совсем рядом — в зрелища, в войны, в вакханалии.

Они принимают участие в самом процессе кипения этой проблемы как непосредственные участники.

У греков страдали абстрактные герои, а сами греки сострадали и сопереживали им. У римлян страдают реально в зрелищах реальные люди — преступники, гладиаторы, просто рабы, христиане, а римляне вместе с ними также сострадают и сопереживают.

Но это не внутреннее решение проблемы, это её вывод наружу в зрелища и в вакханалии. Римляне непосредственно проблему демонстрируют, отображают, но не решают. Боги рядом с человеком, они определяют конкретные людские процессы, без человека решают его судьбу, римлянин — зритель.

«Христос соединил два великих начала в конкретном Образе.

Пропасть между Богом и человеком перестала существовать.

Победно восходящий герой (человек) и нисходящий Бог объединились в его Бого-Человечестве, как в конкретном всеобъемлющем Символе», — писал В.Шмаков, который с другой стороны пришёл к тому же, к чему пришёл В. Соловьёв.

После В.Соловьёва, Л.Толстого и В.Шмакова ту же позицию занимал и выдающийся русский мыслитель Николай Бердяев (1874–1948 гг.): «В религии Духа, в религии свободы, всё представляется в новом свете: не будет авторитета и не будет возмездия;

окончательно исчезнет кошмар судебного понимания Христианства и вечного ада. В основе будет не суд и возмездие, а творческое развитие и преображение, богоуподобление».

Стоит отметить общечеловеческий аспект сути явления Иисуса Христа — если человек любой национальности, любого вероисповедания: от мусульманина до буддиста ставит перед собой задачу духовного совершенства и совершает добрые дела, то он уподобляется в какой-то мере Иисусу Христу, и в этом смысле является по своей сути христианином, даже не осознавая этого. На самом деле – добродетель, жертвенность ради других, добродетельные и самоотверженные люди - существовали и до рождения Христа, и во всех народах и религиях, поэтому приписывать всё это сугубо христианам в корне неверно.

Вот от слов и от фиксации правильных истин о Христе, о совершенстве и богоуподоблении людей, к реальному духовному совершенству и богоуподоблению по примеру Иисуса решил подтолкнуть людей выдающийся русский мыслитель Иван Ильин (1883–1954 гг.). Для динамики, для начала движения Ильин должен был преодолеть довольно сложную проблему — философскую ошибку Л.Н. Толстого.

Ещё до Льва Толстого Владимир Соловьёв много думал о том, как извилисто и коварно пробегает граница добра и зла в человеке и среди людей;

В.Соловьёв:

«Преодолев это искушение плоти, Сын человеческий получает власть над всякой плотью. Во-вторых, свободному от материальных побуждений Богочеловеку представляется новое искушение — …подпасть греху ума-гордости (как орудия самоутверждения своей человеческой личности).

В-третьих,… Рабство плоти и гордость ума устранены:

человеческая воля находится на высокой нравственной степени, сознаёт себя выше всей остальной твари;

во имя этой своей нравственной высоты человек может хотеть владычества над миром, чтобы вести мир к совершенству;

но мир во зле лежит и добровольно не покорится нравственному превосходству, — и так нужно принудить его к покорности, нужно употребить свою божественную силу как насилие для подчинения мира.

Но такое употребление насилия, то есть зла для целей блага, было бы признанием, что благо само по себе не имеет силы, что зло сильнее его, — это было бы поклонение тому началу зла, которое владычествует над миром».

Вот и Лев Николаевич Толстой боялся, что когда со злом будут бороться другим злом, то от этого суммарное в мире зло будет только умножаться и Сатана радоваться, поэтому чтобы зло не увеличивать, а уменьшать — он пропагандировал смиренный пацифистский принцип: «ударили тебя по щеке — не отвечай, пусть ударят и по второй».

А теперь познакомьтесь с противоположным мнением, вдумайтесь в убедительную логику Ивана Ильина:

«Человек гибнет не только тогда, когда он беднеет, голодает, страдает и умирает, а тогда, когда он слабеет духом и разлагается нравственно и религиозно.., не тогда, когда ему трудно жить или невозможно поддерживать своё существование, а тогда, когда он живёт унизительно и умирает позорно…», «Производилось неверное межевание добра и зла: герои относились к злодеям, натуры безвольные, робкие, ипохондрические, патриотически-мертвенные, противогражданственные — превозносились как добродетельные;

… несогласные и непокорные объявлялись людьми порочными, подкупными, своекорыстными, лицемерами.

Вся сила личного дара вождя и вся фанатическая ограниченность его последователей (учеников-«апостолов») обращалась на то, чтобы навязать другим собственную ошибку и распространить в душах собственное заблуждение.

И, естественно, учение, узаконивающее слабость, возвеличивающее эгоцентризм, потакающее безволию, снимающее с души общественные и гражданские обязанности и, что гораздо больше, трагическое бремя мироздания, — должно было иметь успех среди людей, особенно неумных, безвольных, малообразованных и склонных к упрощающему, наивно идиллистическому мировоззрению.

Так случилось это, что учение графа Л.Н.Толстого и его последователей привлекло к себе слабых и простодушных людей и, придавая себе ложную видимость согласия с духом Христова учения, отравляло русскую религиозную и политическую культуру. Русская философия должна вскрыть всё это… В этом её религиозное, научное и патриотическое призвание: помочь слабым увидеть и окрепнуть, а сильным удостовериться и умудриться…». И. Ильин:

«Понятно, что если бы зло совсем не обладало агрессивною тенденциею и не изливалось во внешних поступках, то сопротивление ему посредством физического пресечения было бы не нужно и не возможно. Именно агрессивность зла и необходимость для него изливаться во внешних поступках делают необходимым и противонаступление на него… Может ли человек, стремящийся к нравственному совершенству, сопротивляться злу силою и мечом? Может ли человек, верующий в Бога, приемлющий Его мироздание и своё место в мире, не сопротивляться злу мечом и силою?..

В самом деле, что означало бы «непротивление» в смысле отсутствия всякого сопротивления? Это означало бы приятие зла: допущение его в себя и предоставление ему свободы, объёма и власти. Если при таких условиях восстание зла произошло, а не сопротивление продолжалось, то это означало бы подчинение ему, самопредание ему, участие в нём и, наконец, превращение себя в его орудие, в его орган, в его рассадник — наслаждение им и поглощение им. Это было бы добровольное самозаражение и саморастление, это было бы в конце — активное распространение заразы среди других людей и вовлечение их в самопогибель… Мало того, пока живо в душе неодобрение или хотя бы смутное отвращение, до тех пор человек ещё сопротивляется… и, даже поддаваясь отчасти, корит себя за это, собирается с духом, негодует на себя, отвращается от него и очищается в покаянии, даже захлёбываясь, сопротивляется и не тонет. Но именно поэтому полное отсутствие всякого сопротивления, и внешнего и внутреннего, требует, чтобы прекратилось осуждение, чтобы стихло порицание, чтобы возобладало одобрение зла. Поэтому несопротивляющийся злу рано или поздно приходит к необходимости уверить себя, что зло — не совсем плохо и не так уж безусловно есть зло, что в нём есть положительные черты… Таков духовный закон: несопротивляющийся злу поглощается им и становится одержимым. Ибо «зло» — не пустое слово, не отвлечённое понятие, не логическая возможность и не «результат субъективной оценки».

Зло есть, прежде всего, душевная склонность человека, присущая каждому из нас, как бы некоторое живущее в нас страстное тяготение к разнузданию зверя, тяготение, всегда стремящееся к расширению своей власти… Встречая отказы и запреты, наталкиваясь на стойкие пресечения, поддерживающие духовные и моральные грани личного и общественного бытия, оно стремится просочиться сквозь эти препоны, усыпить бдительность совести и правосознания, ослабить силу стыда и отвращения, принять приемлемое обличие…». И. Ильин:

«Но в соучастии зла остаётся повинен всякий, кто не положил всю свою личную силу на активное пресечение злодеяния.

Всякий отвернувшийся, убоявшийся, поберегший себя, не вмешавшийся… — несёт на себе вину духовного соучастия… Такому «хороняке» остаётся только два исхода: или почувствовать презрение к самому себе и почерпнуть в нём мужество для решительной борьбы в будущем, или же вступить на успокоительный путь обеления зла… Таким образом, каждое внешнее злодеяние является как бы испытанием или пробным камнем для всех… Для того, чтобы вести верное сопротивление злу, необходимо всё время иметь в виду все четыре основных свойства его: единство, агрессивность, лукавство и многообразие…».

Иван Ильин прекрасно понимал, что существуют крайности и «перегибы» в любом человеческом деле, которые многое перечёркивают и приводят к обратному эффекту, поэтому он предупреждал: «Увлекая и ожесточая человеческие души, пресечение начинает терять над собою настоящую духовную почву. Оно незаметно начинает переоцениваться самими пресекающими и приобретает в их глазах значение главного, самодовлеющего, обычного и чуть ли не исключительного средства борьбы со злом… Необходима большая сила видения, мудрости и воли для того, чтобы вовремя положить конец преобладанию этого способа борьбы…». И. Ильин:

«Всё многое множество людей, не выработавших в себе волевого характера, не имеющих ни «царя в голове», ни властвующих святынь в сердце, доказывает каждым своим поступком свою неспособность к самоуправлению и свою потребность в социальном воспитании. И трагедия тех, кто бежит от этой задачи, состоит в том, что она остаётся для них неизбывной…». (Тема социального воспитания — самая страшная для бесчинствующих демократов – Р.К.).

В принципе требование к самостоятельности в мышлении и в осознанных нравственных поступках, то есть самоуправлении, — это требование Иисуса Христа, всей Его философии. А Иван Ильин старается раскрыть это подробнее:

«Законы обладают вначале силою психического понуждения… Задача общественно-организованного психического понуждения сводится к укреплению и исправлению духовного самозаставления человека… Насильник нападает, пресекающий отражает. Насильник требует покорности самому себе, понудитель требует повиновения духу и его законам. Насильник презирает духовное начало в человеке, понудитель чтит его и обороняет. Насильник своекорыстно ненавистничает, пресекающий движим не злобою и не жадностью, а справедливым предметным гневом». И. Ильин:

«Призывая любить врагов, Христос имел в виду личных врагов самого человека… Христос никогда не призывал любить врагов Божьих…». Иван Ильин:

«Дело правителя требует не только мудрости, верности, справедливости и твёрдой воли, но ещё и скрытности, изворотливости и умения бороться с врагами народа. Дело воина требует не только преданности, чувства чести, самообладания и храбрости, но ещё и способности к убийству, к военному коварству и беспощадности. Плохо, если у правителя и у воина не окажется необходимых отрицательных свойств, но гораздо хуже, если в их душах исчезнут необходимые положительные качества».

Не сложно представить — как после таких слов завопят демократы. Эти лицемеры бесконечно болтают о гуманности, о свободе и правах человека, а в эпоху их правления наёмный убийца — «киллер» стал символом эпохи, общества и его идеологии, и жертв не счесть… И. Ильин:

«Всякая государственная власть должна работать над воспитанием в гражданах такого автономного правосознания, ибо оно составляет живую основу всякого государства вообще, источник его силы, залог его несокрушимости… Воспитание в народе такого правосознания есть единственный путь к свободе и автономии. Народ, доросший до него, будет иметь автономного гражданина, и автономную власть, и могучую армию. Гражданин с автономным правосознанием не нуждается в принуждении, ибо ему достаточно ощутить голос права для того, чтобы осуществить должное как единственно для него возможное без принуждений и насилия, без распрей и судебной тяжбы… Человек, обладающий зрелым правосознанием, совершает те правовые акты, которые хочет, но хочет он совершить только те, которые соответствуют цели права и праву. его действия настолько же верны цели права, насколько они верны его собственной воле… Духовное возрастание народа есть единственный путь к политической свободе, и всякий другой путь создаёт только пустую и опасную видимость. Политика есть социальная форма духовной жизни… Отсюда глубочайшая связь политики с религией, этикой, искусством, наукой и философией народа. Эта связь всегда является вернейшей гарантией того, что безбожная и безнравственная, беспредметная политика обречена на крушение, как бы ни казалась она порою «утончённой» и «хитроумной», «самоотверженной» и «народолюбивой»».

И. Ильин: «Самоуправление совсем не сводится к тому, что процесс политического расслоения, выделяющий особые органы власти, прекращается или сводится к минимуму… Самоуправление совсем не исключает того, что одни решают вместо других, за других и для других: ибо оно есть по существу своему не система внешнего порядка и внешних действий, но внутренний духовный строй индивидуальных правосознаний и особая связь между ними». И. Ильин:

«Настоящая религиозность требует духовной свободы и питается ею;

она осуществляет естественное право человека, дорожит этим правом и потому выращивает в душе естественное правосознание. Подлинная жажда богопознания пробуждает в душе человека волю к духовной автономии, а эта воля есть уже воля к естественному праву. Вот почему подлинная религиозность может отрицать известное правовое содержание или известный способ правовой организации, но не может отрицать самое право в его принципе, не впадая в недоразумение.

Право есть необходимая форма духовного бытия человека, а религиозное бытиё есть бытие духовное;

поэтому вне права не может быть и религии».

В 2005 г. с экранов телевизоров талантливый еврейский политтехнолог Владимир Соловьёв с возмущением вопрошал, играя на публику: «Почему всё Ильин, да Ильин?!». В этом вопрошании ярко подспудно звучало — «Да кто он такой этот И.Ильин — чтобы о нём вспоминать и его цитировать?»

Прочитав эту главу, многие читатели будут иметь минимальное представление о великом русском изгнаннике, мыслителе Иване Ильине.

В России только после крушения СССР, в начале 90-х годов XX века, столкнувшись в жизни непосредственно с демократией, и управлением демократов, граждане стали понимать — что такое демократия, как она реально выглядит в жизни и как сказывается на их судьбах. А поскольку Иван Ильин, после изгнания из России в 1922 г., жил постоянно на Западе, то он намного раньше разобрался в демократии:

«Недемократ должен знать и помнить, что законы чести, порядочности, права и свободы в применении к нему будут истолкованы в самом превратном для него вредном смысле;

что демократическая инквизиция всегда будет требовать „гуманности»… На свете существует и сплочённо работает демократическая инквизиция. И чем она настойчивее и активнее, тем больше жертв, мук и крови потребуется в будущем для того, чтобы люди отрезвились и образумились от этого демагогического угара…».

В актуальности этого вида зла мы смогли убедиться после «перестройки» на своём трагическом опыте.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.