авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. М.В. ЛОМОНОСОВА ФАКУЛЬТЕТ МИРОВОЙ ПОЛИТИКИ МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Значение Тейяра де Шардена заключается в том, что он не ограничивал феномен человека его непосредственным окружением, но придал ему космическое измерение как существу, которое избрал Бог, Митрополит Грегуар Хаддад. Всеобъемлющая секуларизация Бейрут, 1999 г., стр. 6 (на арабском языке).

Тейар де Шарден. "Иисус Христос" Бейрут, стр. 167-168 (на арабском языке).

чтобы сделать самым высшим из существ, превосходящим всех других разумом и способностью к творчеству. Таков и его взгляд на Иисуса Христа, который, по убеждению Тейара де Шардена, своей философией любви и взаимной терпимости полагает себе пребывание в любом человеческом существе, даже если оно нерелигиозно или принадлежит к иной, чем христианство, вере. Христос для него – космическое начало, и нем воплощен структурный принцип космоса. Он говорит: "Религия и наука – две неразрывно связанные стороны, или фазы, одного и того же полного акта познания, который только один смог бы охватить прошлое и будущее эволюции, чтобы их рассмотреть, измерить и завершить.

Во взаимном усилении этих двух все еще антагонистических сил и соединении разума и мистики человеческому духу самой природой его развития предназначено найти высшую ступень своей проницательности вместе с максимумом своей жизненной силы"1.

Научный и исторический подходы имеют свои основания. Они ничуть не напоминают божественной силы, духовности души, метафизического качества христианства, не умаляют принципа превосходства человека над животным. Божественная благодать, высокая духовность, спасение души – вот истины, ведущие к полноценному принятию веры. Вокруг них существуют другие элементы достойной жизни. Эти элементы могут не образовывать синтез, а, наоборот, зачастую сосуществуют в сплошном взаимодействии."2 Тейар де Шарден, в отличие от многих других, не считал, что с прогрессом науки слабеет вера и подрываются принципы религиозной жизни. Наоборот, он подчеркивал:

"Нет более естественного стимула для религиозной жизни, чем Тейар де Шарден. "Феномен человека". М., Наука, 1989, стр. 223.

Там же, стр. 57.

приобщение к исчерпывающе понятым научным истинам. Христос воплотился и сердце мира, и он неизменно пребывает в самом малейшем атоме"1. Тейар де Шарден таким образом утверждал принцип вездесущности божественного начала, пребывающего в совокупности физической и духовной жизни человека. Потому Христос – всеохватывающе космичен, включая в себя полноту мира материи и духа.

Тейар де Шарден был убежден, что наука сама по себе не может открыть сущности Христа. Именно Христос является источником желаний, возникающих в наших сердцах, когда мы проходим школу науки и многообразного познания. Бог посредством человека управляет эволюцией космоса в его вечном движении, и научное исследование, которое предпринимает человек, имеет исключительно важное религиозное значение. В своем качестве священника Тейар де Шарден также много сделал для церкви и религии в целом. Он писал: "Если научные исследования обретают все большую власть в человеческой деятельности, это не результат случайности, не следствие образа жизни, не плод разыгравшейся фантазии. Это – доказательство того, что человек стал разумным. Мы, священники, должны участвовать в научном исследовании, чтобы наполнить его нашей верой и нашей любовью к Христу. Ибо любовь есть главная форма, в которой всемогущество Бога творца проявляет себя в природе и во всем, что вокруг нас."2 И потому он призывал отказаться от враждебности в отношениях между наукой и верой, будучи убежден в том, что сотрудничество между религиозным разумом и разумом научным крепит устои веры в бога, в человека и в мир.

Он считал, что диалектическая связь между верой в бога и верой в мир и Там же, стр. 56.

Там же.

науку не принесет пользы, если не станет принципом жизни. Если же вера "в то, высшее", в сверхсовершеннейшее, соединится с верой "в то, что впереди", в природу и космос, это будет означать, что человек вступил на правильный путь. Если христианство желает шагнуть в будущее, и если мы хотим донести сущность космического Христа до каждого человеческого существа, нам, как говорил Тейар де Шарден, мало "объявлять в многочисленных сочинениях о нашей вере в бога и вере в человека и в мир. Нужно /сделать так/, чтобы и в жизни людей сердце каждого исполнилось двух чистых видов веры – стимулов для двух форм непрекращающихся соединенных усилий.

Феномен Тейар де Шардена не уникален ни для католичества, ни для христианства в целом. Его одержимость познанием свойственна многим великим умам, размышляющим о делах науки и религии. Она свойственна просвещенным умам всех религии, культур и наук, отличающимся энциклопедичностью взгляде на проблему человека и его связи с космосом. Современные ученые, просвещенные теологи и толкователи преданий не отрицают ни науки, ни религии. Будучи мыслителями, они не позволяют себе быть только "пастырями простаков" – стада, подгоняемого пастухом, который присвоил себе исключительное право владения ниспосланной с небес истиной и единолично распоряжаться наследственным крутом в виде застывших, порожденных воображением далеких предков абсолютных догм. Они настойчиво стремятся к космической цели, слыша в своих душах зов единого космического бога. Всем им, несмотря на убежденность в огромной важности научного разума и его титанических открытий, свойственно понимание того, что научный разум в силу своей относительности и эволюционности ущербен. Наука, по их мнению, не в состоянии ответить на вопрос "Почему?". Почему возник космический взрыв? Как образовались планеты и звезды, сформировалась солнечная система?

Почему на земле существует жизнь? Каково значение духовного измерения человеческой личности? В чем смысл радости и наслаждения, страдания и надежды? Постановка таких вопросов сама по себе влечет деятелей науки к религии, а теологов – к науке, приближая их, по словам Бертранда Рассела, к мысли о космической триаде, состоящей из "божества, единства бытия и так называемого принципа неопределенности"1. Анализируя мысль Рассела, мы видим, что он указывает на существование космической цели, придающей вере человека всеохватывающий возвышенный смысл. Первый элемент триады утверждает, что существует бог, сотворивший мир и законы природы, как и в главных чертах – добро, вступающее в борьбу со злом в человеческой душе. Второй элемент связан с единством бытия. Бог же не находится вне космоса. Он – сам космос, взирающий на себя в своей целостности. В космосе существует творящая сила, управляющая его эволюцией, секретом которой обладает один лишь божественный разум.

Третий элемент означает, что в космосе ничто не предвещает ни наступление какого-либо этапа, ни приход будущего, соответствующего ранее сдельному предвидению. Некий таинственный фактор обусловливает изменение, создающее более совершенные формы бытия.

Мысль Рассела отличается от взглядов многих ученых и философов и ученых-богословов, таких, как Бергсон, Морган и Тейар де Шарден, как и некоторых бирмингемских епископов и других религиозных деятелей – англикан, православных и католиков, мусульман и иудеев, буддистов и индуистов, а также русских ученых и богословов – Федорова, Бердяева, Бертранд Рассел. "Борьба между наукой и верой". Дамаск, 1997 г., стр. 104.

Булгаков, Флоренского, Соловьева, Циолковского и других, принадлежащих к различным научным мирам. Все они, однако, несмотря на различие в подходах к тому или иному аспекту проблемы, правда иногда лишь по форме, утверждали, что существует единая космическая цель. Произошло подлинное сближение между наукой и религией. После того, как многие ученые избавились от своего сциентистского экстремизма, доходившего до утверждения абсолютной ценности науки, а ученые-богословы – от стремления поставить свою дисциплину на место науки, нередко переживающей кризисы, возникло сплочение и даже согласие сторон. Познание же, как отмечал Рассел, "перестает быть умственным отражением космоса и становится лишь практическим инструментом управления материей, и сами требования научного метода остаются тайной для пионеров науки, которые, даже используя новый метод поиска истины, продолжают видеть истину в той же форме, как и их противники – теологи"1.

Заблуждение, в которое, по нашему мнению, впадают некоторые ученые, выражается в том, что они принимают за подлинную истину представление о времени, складывающееся в уме человека, не придавая значения представлению о вечности, которое также представляет собой элемент космоса и является подлинной истиной. В итоге анализа связи науки с религиозным феноменом можно сформулировать некоторые концептуальные положения как преамбулу для ряда предварительных выводов.

Нельзя ограничивать понятие науки тесными границами материи, а понятие религии – наивно-популистским представлением о духовности.

Существует цель, выходящая за пределы ограниченности науки и за рамки Там же, стр. 78.

религии. Сна возникла в сознании человеке. Это – космическая цель.

Естественных вывод, который можно сделать из соответствующих идеализаций физических, биологических, философских и теологических наук, ведет к тому, что космос подчинен разумному космическому состоянию, которое направляет научную и религиозную волю к определенным ориентирам.

Творение человека в законченном виде из элементарных единиц материи не было неясным и не было неожиданным, как не было оно и результатом аномалий времени и пространства. Человек создан космической целью и, возможно, сохранится как вид, полагающий себя центром мира. Науке и религии предстоит озаботиться умыслом, которым руководствовалась космическая сила, творя его физиологическую и психическую структуры, способности воображения, как и иные качества.

Нравственная и духовная силы человека воплощают то, что вложила в него космическая цель – источник бытия мира и религии.

Научному разуму, впадающему в экстазы экстремизма и переживающему кризисные состояния, следует успокоится и сделать нравственность основой своей философии. Религии же не уйти от опоры на элементы рационализма, призванные закрепить ее сущность в глубинах сознания, и ей следует освободиться от власти тех, кто выступает в роли ее извечных опекунов. Нет пользы в религии, если она не приносит внутреннего мира своим приверженцам. Словом, исторический компромисс, тем более полное сотрудничество между религией и наукой, пойдут на пользу космической триаде – человеку, природе и космосу.

Права человека:

светский и религиозный подходы Подход к рассмотрению понятия прав человека.

Постановление ООН, принятое в 1948 г. и посвященное правам человека, без сомнения имело историческое значение для всех народов мира, для всего человечества, населяющего нашу планету. Оно явилось воплощением западной либерально-демократической мысли, основанной на гражданских и политических правах, на равенстве полов, на праве свободы мысли, свободы религиозных, политических и общественных убеждений, а также на равенстве всех перед властью закона, на неприкосновенности личности и имущества. Это может рассматриваться как результат исторического развития свободомыслия и сил, направленных на противодействие деспотизму, что восходит еще к Французской революции и традициям англосаксонской демократии.

Началом этому послужило наследие гуманистической мысли первого поколения великих пионеров, заложивших теоретические и законодательные основы прав человека.

В последствии, революции в странах Восточной Европы и в большинстве стран мира привели к важной обновленной структуре прав человека, подтвержденной другими, неучтенными первым поколением правами человека, среди которых право на труд, на жизнь, на равенство в оплате труда мужчин и женщин. Эти права утверждают борьбу с расизмом и национализмом, отрицают эксплуатацию здоровья и человеческого тела детей и женщин, гарантируют право на труд и пенсионное обеспечение, а также на образование и здравоохранение… Поэтому нельзя не выделить это второе поколение как продолжателей тех пионеров в этой сфере, которые работали над укоренением прав человека как универсальной цели цивилизации. Права человека закреплялись также в уставах ООН, в конституциях западноевропейских государств и многих стран мира.

Третье поколение было сформировано из тех, кто рассматривал права человека, концентрируясь на свободе личности, в частности на том, что при реализации свободы личности, в самом широком понимании этого термина, недопустимы никакие ограничения ни морального, ни религиозного, ни духовного характеров. Такое представление происходит из радикальных направлений европейской и современной западной либеральной мысли и сосредотачивается на строго рационалистических и секулярных подходах в понимании прав человека.

Такой подход пытался создать широкий эпистемологический разрыв между классическим религиозным пониманием личной и общественной морали, добра и зла, преступления и наказания, веры и неверия, с одной стороны, и таковым с точки зрения европейского и мирового культурного наследия, с другой. Одним словом, эта философия пыталась от имени революционно-либерального и марксистско-социалистического философских направлений ограничить все человеческое измерение кругом определенного общества, продвигающего развитие человечества в мире потребностей инстинкта, души и разума, не подчиненном какой-либо божественной или метафизической воле, и рассматривала прочие взгляды как пережитки прошлых культурных и вероучительных доктрин… Западно-либеральные взгляды, наряду с коммунистической идеей, происходили из принципов и основ, сформулированных еще первым поколением мыслителей и политиков, которые заложили общие основания и цельный образ идеального человечества в понимании свобод и прав человека, совершенно не взирая ни на религиозную, ни на расовую, ни на цивилизационную принадлежность. Центральной идеей, на которой основывалась либеральная мысль в своем политическом дискурсе, была идея демократии, которая, в свою очередь, явилась объектом теоретической и практической проверки ее слабых мест.

И в плане теории, и в плане практического воплощения этой теории в большинстве европейских и других западных стран стали проявляться расхождения и отрицательные моменты в практическом применении, подтверждавшие, что взгляды на права человека и в целом на устремления человечества обнаруживают двойные стандарты и имеют явные черты нарциссизма. И права человека, и сама демократия не в одинаковой мере присущи всем обществам, по-преимуществу являющимся демократическими. Во многих государствах они далеко не полностью реализуются даже внутри общества, тогда как вне него демократия зачастую оборачивается диктатурой.

Достаточно упомянуть целый ряд законов и усилия по оправданию идей, характеризующих американские и европейские представления относительно ислама и мусульман, православного и славянского миров, а также иудеев, китайцев и других народов, которые не проникли глубоко в западную цивилизацию, но напротив, отстаивали свои убеждения и упорно пытались сохранить свою культурную и религиозную самобытность внутри своих сообществ. Мы начинаем ощущать даже нотки превосходства и агрессии по отношению к тем, кто не желает поддерживать их взгляды на жизнь, на права человека и на нравственные и духовные ценности… Вместе с тем разумеется, что и идейные установки, и государственные законы поддерживают свободу убеждений, право отличаться от других, а также реальное равенство всех перед законом, невзирая на принадлежность к различным сообществам.

Духовное измерение ценностей После того, как значительная часть верующих людей в мире поднялась против атеистической пропаганды в сфере общественного сознания, возникло желание оживить духовную сторону своего культурного наследства и подтвердить, что духовное наследие имеет свое слово, свободу выражения и действий, чтобы представить свое собственное понимание прав человека, а также временное и духовное измерение человеческой сущности.

Об этом свидетельствуют и многочисленные форумы и конференции, прошедшие за последние десять лет, посвященные взгляду религиозных мыслителей на проблемы человечества. В связи с этим особо следует выделить постановления Х Всемирного русского народного собора, имевшего место в Москве в апреле 2006 г. Другая конференция, организованная Межпарламентской ассамблеей Православия состоялась в Российской академии госслужбы при Президенте России в Москве 19- ноября 2006 г. На этих конференциях, где были представлены ведущие религиозные и светские деятели российского православия, была осуществлена попытка обозначить православные подходы к пониманию человечества и его прав, связи собственно человеческой природы во времени с вечностью.

Религиозный взгляд был представлен в резолюции Х Всемирного русского народного собора, озаглавленного «Права человека и достоинство личности», в которой было сосредоточено внимание на глубине и своеобразии российской цивилизации. В документе утверждалось, что российское представление о либерализме имеет ряд отличий от рационально-светского взгляда, преобладающего в дискурсе мыслителей, и в частности, составителей новой конституции Европейского союза, старающихся представить образ Запада как образец и пример для всего мира. Исходя из этого указанные деятели отрицают существенные различия и множественность представлений, подходов и дискурсов, в которых отражаются менталитет, нравы и культура различных народов и этносов, населяющих земной шар.

Постановления конференции сводились к двум основным пунктам:

Во-первых, утверждались цивилизационные различия в современном мире.

Во-вторых, религиозные корни любой культуры должны рассматриваться как смысловой центр, приводящий в движение жизнь во всем мире, а само понятие жизни восходит к Богу, Господину мироздания.

Эти постановления Всемирного русского народного собора стоят в тесной связи с другими форумами и их постановлениями, посвященными многочисленным проблемам мировой цивилизации. В качестве примера можно привести резолюцию Каирской конференции «Права человека в исламе», изданную в 1990 г., а также Всемирное обращение по правам человека, принятое на Азиатско-латиноамериканской конференции в г. Все эти встречи на мировом уровне были продиктованы той ключевой мыслью, что необходимо найти возможность сохранить уникальность и своеобразие подходов в диалоге как по проблеме прав человека, так и относительно судьбы духовных ценностей в век глобализации с ее отрицательным влиянием на культуру.

В ходе работы Х Русского народного собора был сделан вывод, что не существует единого пути для многочисленных современных цивилизаций и столь различных культур. Было заявлено также о неприемлемости противопоставления Запада и остального мира: «The West and the Rest», а также представления о прогрессивном, развитом и цивилизованном мире с одной стороны, и отсталом, запоздавшем в своем развитии мире, с другой. Причем, к последнему многие относят цивилизации китайцев, индийцев, арабов, иранцев, русских, славян и японцев в отношении прав человека, свобод, духовных ценностей и морали.

В этой связи русский взгляд, отраженный в документах конгресса, основывается на православном дискурсе, который, в свою очередь, зиждется на текстах, считающихся священными. Взгляд православного христианства на человечество предполагает, что права человека как таковые не являются самоцелью. Это лишь средство, инструмент для осуществления цели земного существования человечества, в которой воплощено стремление к небесному, к царствию Божию.

В решениях конгресса от 22 ноября 2006 г., который проводила Межпарламентская ассамблея Православия, и где был представлен большой слой мировой православной парламентской элиты,, часто звучали слова из Ветхого и Нового Заветов, основной смысл которых отражен в утверждении, что «человек есть образ и подобие Божие». Сам термин «завет», понимаемый в каноническом смысле, означает отношения между Творцом и творением. Творение же (или, тварь), в согласии как с Новым, так и с Ветхим Заветами, есть созданное для свободной и счастливой жизни, или по-другому – для Царствия небесного.

Следовательно, в соответствии с христианской антропологией, не существует ни единственно верного, абсолютного понимания прав человека, ни абсолютного поведения, гармонизирующего с точкой зрения философии или закона на положительные или отрицательные права и ценности. Существование добра свидетельствует, что по соседству с ним живет и зло, существование истинного говорит о существовании ложного, а справедливость свидетельствует о наличии несправедливого насилия.

Невозможно было бы определить существование демократии, если бы рядом не притаилась тирания. Отсюда вытекает, что духовный взгляд на свободу и истину основывается на личной совести каждого, и которая, в свою очередь, неразрывно связана с моральными и духовными ценностями, глубоко укорененными в евангельских текстах.

Православный же взгляд на права человека концентрирует внимание на расстановке духовных и ценностных приоритетов в жизни человека и его выборе, так как с этих позиций определяющей чертой личностной сущности является вечность, бессмертие. Душа человека располагается на большом протяжении и в особой области среди своих теоретических представлений и природного поведения, что далеко от того представления, которое пропагандируется различными средствами массовой информации, формирующими общественное мнение и потакающими вкусам и природным наклонностям теперешнего светского общества.

Кроме того, православная мысль не остается в стороне от критики двойных стандартов при подходе к правам человека в странах Балканского п-ова, Ближнего Востока, Африки и Латинской Америки. Эти стандарты обеспечивают, согласно документам, изданным ООН, а также другим документам, самим по себе достойным и справедливым, изданным в разных странах, права граждан только той страны, в которой эти документы составлены.

Однако мы видим, что и восприятие, и отношение к тем, кто не является гражданином данной страны или к исповедующим определенную религию, или ведущим особый образ жизни зачастую отличается.

Такое положение в области прав человека оказывается противостоящим духовному и демократическому пониманию и даже враждебным по отношению к культурным и духовным ценностям иных цивилизаций… Рационально-светское понимание, которое вдохновляло мыслителей, определяло политические курсы, влияло на деятельность законодателей в отношении вопросов прав человека и культурных ценностей, не лишено субъективности и даже шовинизма, но в этом рационально-светском подходе отсутствуют открытость и демократичность. В этой связи представляется, что указанному подходу очень близки строгая рациональность и фанатичный светский догматизм.

Светский и религиозный подходы к правам человека.

В мировой действительности существуют исторические проблемы и глубокие неопределенности в отношении светского и религиозного взглядов на вопросы прав человека и духовную составляющую природы человеческой личности.

Религиозно-антропологический подход человеческую судьбу с волей Господа и пытается выделить значительную удаленность творения от своего Творца. Целью такого подхода является стремление освободить божественный свет от временных отклонений и драматических поворотов истории.

В то же время мы видим и светский антропологический подход, связывающий судьбу человечества, и его воззрения, и отношение к правам человека и культуре с самим историческим развитием и с постоянно меняющейся свободной исторической диалектикой. Светская же мысль в этом отношении ограничивается только материальным существованием.

Она не желает, поэтому, связывать права человека, заключающие в себе и его свободу, и независимость, и человеческое достоинство, с какими-либо текстами, кроме исторических, то есть человеческих, в качестве авторитетных источников. В светском культурном пространстве проблема прав человека исходит из деяний самого человека. Это права, в которых уравниваются вся человеческая деятельность в ходе течения жизни и созидания всех культурных и материальных ценностей. Человечество характеризуется тем, что само создает отношения внутри себя на основании закона. Отсюда, права человека и даже создаваемые эстетические, духовные и культурные ценности как общий результат не выходят за рамки конкретного периода времени, когда они были созданы человеком за время его жизни в этом мире.

С точки зрения религиозной антропологии человек заключает в себе два пространства, или измерения: одно – телесное, земное, временное, а другое – духовное, небесное, вечное. Он есть творение по природе своей земное и вселенское, предназначенное к продолжению процесса возвращения, страстного стремления к своему надприродному Творцу. Его равенство в правах и обязанностях со своими братьями по людскому роду заключается в первую очередь, в равенстве условий жизни и в возможности культурного общения в рамках земной цивилизации;

в то же время он является творением по образу Творца своего, предназначенный для того, чтобы связать с Ним свою судьбу навечно.

С современной религиозно-антропологической точки зрения взгляд на проблему прав человека и отношение к ней исходят как бы «снизу», тогда как с религиозных позиций человек и его права рассматриваются «сверху». Светский подход ограничивает проблемы права и идеального земным миром;

в то же время права, свободы и ценности в религиозном понимании относят к Царствию Небесному, которое на земле обитает в верующем разуме.

Таким образом, светское понимание прав человека и свободы исходит из либеральной идеологической установки свободного выбора, производимого личностью в своих интересах и интересах общества, тогда как религиозное понимание сосредоточено на идеологической установке религиозного долга в ответ на божественный призыв.

В русле либеральной светско-демократической мысли любой выбор является неограниченным, а в отношении свободы личности непременно не должно быть каких бы то ни было установок.

В то же самое время выбор убеждений и веры осуществляется человеком один раз в жизни, а следовательно интеллектуальная и эмоциональная активность человека вписывается в этот единственный выбор. Творец и Создатель является в первом случае личностью;

во втором случае Создатель – личность, или сверхличность.

Поэтому оценки и критерии, определяющие истинность и границы человеческого представления о правах с позиций либеральной антропологии содержатся в самой личности, в том, как человек мыслит, как он действует в земной жизни, тогда как в русле религиозной традиции определяющим критерием представлений о правах и духовных ценностях является сам Творец, то есть, Бог. Любая отрицательная мысль или действие лишают человеческую природу божественного огня и ее небесного образа, но такое фактическое или предполагаемое деяние ставит ее в положение противоположное Божественной сущности.

В этой связи как документы, посвященные правам человека, представленные как ООН в 1948 г., так и современные положения, закрепленные в конституциях стран Евросоюза, а также в светских конституциях большинства других государств, являются если не враждебными, то, по крайней мере, противоположными религиозному взгляду.

В этой связи представляется, что все подходы, будь то светские или религиозные, с одной стороны, свободны от определенных оков, а с другой – связаны с определенного рода опасностями.

Сближение религиозного и светского подходов.

Представляется, что религиозный подход подпитывается идеей постоянного творческого взаимовлияния изменений, происходящих в человеческом знании, науках и цивилизационных системах. При этом светский подход проявляется в пространстве вечном, реальном и ограничивает жизнь только материальным измерением, исключая духовное, исключая мир духовных ценностей, который проявляется во всей полноте в религиозном подходе, открывающем просторы для надежды и ожидания жизни вечной. Борьба между этими подходами ведет не к чему иному, как к увеличению разрыва между русскими, с одной стороны, и остальным миром, с другой.

Усилия человечества, как с религиозной стороны, так и со светской, должны быть направлены на выработку более широкого подхода к правам человека и его материальной и духовной деятельности, причем уважение мнения другого человека должно стать отправным пунктом. Хочется надеяться, что в тех точках, где соприкасаются различные убеждения и воззрения на земную и вечную жизни не возникнет опасных трений, но эти позиции будут объединены общей единой заботой об улучшении условий жизни человека на земле и стремлением к его разумному и духовному возвышению.

Требует искоренить разрыв между историческим и метаисторическим, между материальным и духовным, между временным и вечным. Единственный разумный путь для этого – движение всех сторон навстречу друг другу на основе открытого, реального и творческого диалога. Основной мыслью и целью такого сотрудничества является не просто распространение знания, гуманность в широком понимании в отношении прав человека, необходимость защиты этих прав и их практического воплощения для всех людей, но также и созидательная гармония земного и небесного.

ГЛАВА ВТОРАЯ. ПРОЦЕССЫ СЕКУЛЯРИЗАЦИИ И ОБОСНОВАНИЕ СВЕТСКОГО СОЗНАНИЯ 1. Исторические характеристики процесса секуляризации На каждом этапе развития общественной жизни в Европе светское сознание принимала особые формы и существовало в тесном соотношении с религиозным началом. Уже в Древней Греции возникла потребность словом «laikos» обозначить людей, не связанных прямо с религиозным поприщем, что и перешло впоследствии в слово “лаицизм” (laicite), обозначающее светское начало в странах католического региона. Из культуры Древнего Рима было заимствовано латинское слово secularis, перешедшее в ряд языков Западной Европы для обозначения светской сферы.

Важно подчеркнуть, что с самого в такими терминами обозначалась сфера, отделенная в той или иной степени от собственно религии с ее ценностями, ритуалами, формами поведения и институтами, и проникнутая мирскими ориентациями на достижение практических результатов через накопление знаний и их применение в деятельности.

Конечно, на древнем этапе соотношение между религиозным и мирским не было четко выражено в понимании мыслителей и политиков.

Правитель часто прибегал к богам и чувству сакрального в сознании людей для того, чтобы утвердить свою власть. На римском (имперском) этапе религия полностью подчинялась власти императора, который носил высокий титул «понтифекс максимум» и брал на себя устройство как мирских дел (военных, гражданских судебных и иных), так и дел веры и всего того, что относилось к исполнению обрядов и к символической власти. В своем представлении о себе и в отношениях с подданными император выступал в образе бога земного и бога небесного. Некоторые из императоров были немного скромнее и рассматривали себя как главных посредников между богами, пребывающими в вышних небесах, и людьми, живущими на земле. Но оба варианта позволяли им рассматривать бунт против своей власти как двойной бунт - против владыки, источник авторитета которого в мире, и против владыки, источник авторитета которого на небесах.

В раннехристианскую эпоху Иисус Христос разделил власть Кесаря и Царство Божие1. Но это слово Христово не было воспринято ни римскими императорами того времени, ни императорами Византии в последующие века. Когда Константин занял трон крупнейшей мировой империи того времени и признал христианство официальной религией См. более подробно в главе диссертации «Христианство и светское сознание».

государства, церковь оказалась тесно связанной с правящей властью и чуть ли не подчиненной ей. Византийский император соединял в своих руках светскую и религиозную власть, почему режим его и стал известен как «цезаропапизм», а позднее прежняя византийская формула обратилась в другую - «папацезаризм». В западном регионе христианства возникли колебания большой амплитуды в отношениях между политической и религиозной структурами. Иногда император обретал господство над религиозными делами, иногда же католический глава смещал королей и князей Европы. Власть римского Папы достигла апогея в период XI-XIII вв. Наилучший пример тому - начало XI века, когда папский престол занимал Григорий VII. Но и этот период длился недолго, ибо светская власть Папы начала постепенно таять, и светские политические круги развернули упорную работу, стремясь провести разделение между религиозной верой и мирскими делами. Церковные иерархи, философы и политики Европы сами не ставили вопроса о таком разделении. Однако помимо них в общественной мысли и в жизни шли серьезные изменения.

После разделения христианства на две основные части - восточную, византийскую, и западную, католическую, в каждой из них стали возникать различные толки и различные подходы к проблемам религии и мира. В дальнейшем это привело к возникновению десятков конфессий и сект, распространившихся по всему европейскому континенту и проникших в Азию, Африку и Америку. Новое положение в религии, политике и науке побудило ряд просвещенных умов выступить с призывом провести разделение между церковью и государством, а также расширить права человека на выбор религии, которую он предпочитает.

Стали выходить в свет работы с критикой тех, кто присваивает исключительное право на религиозную истину для своего вероисповедания и для своего народа. Средневековая схоластическая мысль, утверждавшая, что истина в ее полноте приобретается через посредство вдохновения, утратила прежний авторитет, который уже нельзя было укрепить посредством теологической догмы. Появлялись и философские исследования с необычной для тех пор тематикой, и серьезные научные работы. Многое из наследия Аристотеля, Платона и средневековых схоластов не могло устоять перед научными доводами.

Новые книги и открытия вызывали сопротивление церкви и сочувствовавших ей официальных властей. «Еретики», «колдуны» и «сектанты» наказывались и даже сжигались. В этих операциях «чистки»

большую цену заплатили лучшие научные и даже просвещенные религиозные умы.

Долгие войны и жестокое противоборство породили фанатизм и контр-фанатизм, насилие и контр-насилие, что потребовало от всех обратиться к элементам рационализма, призванного, с одной стороны, оправдать проявления религиозной терпимости, с другой же - расширить простор для участия науки в решении объективных философских проблем.

Понятие истины было переформулировано. Отныне речь шла о том, что в истине нельзя видеть нечто готовое и исчерпывающее, а человеческому разуму надлежит открывать ее постепенно, методом проб и ошибок.

Знание имеет относительный характер, и ни вдохновение, ни размышление, ни исследование не могут привести нас к абсолютной истине. Естественно, что такие понятия не смогли занять должного места в философских, гуманитарных и точных науках без борьбы. Тем не менее, прогресс научных знаний привели к тому, что понятие «светское начало»

приобрело новый статус. В католических странах вошел в обиход термин laicite, а в протестантских странах принято говорить связи о «секуляризме». Конечно, секуляризация как процесс, охватывающий разные сферы общественной жизни, включающий разделение властей, имущества, сфер влияния, а также становление светской мысли, выявляющей себя в художественной культуре и науке. Это различие между религиозным и светским, которое стремились утвердить представители мирских кругов, вызвало оппозицию, долгие споры и критику со стороны церковных иерархов, которые приложили максимум усилий для того, чтобы утвердить приоритет своего понимания религии и духа над пониманием светским и мирским. Однако не все представители религиозных кругов были сторонниками такого подхода. Многочисленные церковнослужители верили словам Христа о том, что «Богу богово, а Кесарю кесарево».

Соотношение между восходящей к Богу духовностью и делами мира интересовались правители и подданные, все, кого затрагивало устройство реальных мирских дел. Жесткая борьба между верующими и неверующими за все виды гегемонии - над знаниями, капиталом, силой и властью - вызывала большие потрясения и возникала нужда в установлении перемирия и принятии законов, определяющих ее правила.

Термин «секулярный» впервые был юридически признан и получил распространение со времени Вестфальского мира 1648 г., когда был утвержден принцип перехода собственности на землю, принадлежащую церкви, к светским властям. С тех пор понятие «секуляризация» уже не ограничивается необходимостью разделения религиозного и мирского, но выходит за эти рамки, затрагивая более насущные и жизненно важные проблемы, в частности, необходимость реального отделения власти церкви от власти государства и утверждение этого принципа в тексте конституции, которой призваны следовать все граждане.

Реализация этого принципа требовала долгого времена и Франции, например, пришлось ждать начала двадцатого столетия, пока 9 декабря 1905 года было юридически оформлено отделение церкви от государства.

Церковь упорно сопротивлялась такому порядку, что вызывало столь же жесткую реакцию светских властей. Перед лицом попыток некоторых Римских пап вернуть себе теократическую гегемонию некоторые короли и князья заняли решительную позицию. Король Британии Генрих VIII в 1534 году, т.е. более чем за сто лет до Вестфальского мира, навязал своим подданным эдикт о суверенитете, который давал ему право учреждать церковь, подчиняющуюся королевской власти. Оказавшись в состоянии обороняющейся, церковь занялась созданием собственных педагогических и социальных институтов, перейдя в некоторой степени к общественно значимой гуманитарной работе, не связанной с религией и обрядностью.

Она была вынуждена менять формы воздействия на умонастроения и жизнь верующих, неизменно стремясь увеличить их число, что вновь и вновь вовлекало ее в соперничество с властью. Время от времени она возвращалась к претензиям на установление своей гегемонии над государством, опираясь на влиятельные клерикальные круги.

Светские власти оказались перед трудным выбором. Нужно ли им было подчиниться власти клира или вступить с ним в борьбу? Нужно ли было оставлять клиру свободу или же издавать законы, устанавливающие права и обязанности каждой из сторон? В итоге противоборства, которое длилось веками, чаша весов перевесила в пользу государственной власти.

Именно она несет ответственность за судьбу нации, охраняя ее с помощью законодательных установлений и политических действий, ограждая свободу каждого гражданина, верующего и неверующего. Она изыскивает возможные формы установления согласия между людьми, разделенными различными убеждениями, т.е. устанавливает национальное единство, которое ведет к тому, что привязанность к родине, ее общей культуре и ее цивилизационным ценностям, оказывается прочнее, чем связь с конфессией. В этом смысле, подчеркивает американский исследователь Брайен, светский фактор приобретает определяющее значение, постепенно лишая клир «его власти над местом, временем и управлением»1.

Формирование представлений о сущности секуляризации способствовали сдвиги в общественной мысли, которые происходили в Европе в эпоху Возрождения и далее - в век Просвещения, когда сторонники рационализма поставили целый ряд вопросов перед теологами-схоластами, которые длительное время полагали, что им удалось постичь абсолютную истину и сформулировать окончательные ответы на проблемы движения космоса и его отношение к земле, а также на природу, общество и человека. Открытия, которые были сделаны пионерами научного познания, такими, как Коперник, Галилей, Ньютон, философский подъем, обозначенный именами Декарта, Бэкона и Спинозы, а позднее пионерами Просвещения, разрушил и устранил множество заблуждений, на которых была построена прежняя мировоззренческая система. Наступила новая эпоха, в которой научный разум постепенно занял место религиозного разума в управлении делами мира.

Рационалистическое течение захватило европейскую мысль. Однако этом течении следует выделить два основных направления. Одно рационалистическое, просвещенническое, позитивистское и сциентистское, материалистическое и атеистическое. Другое рационалистическое, но опирающееся на веру. Это последнее пыталось установить согласие между системой рационалистических знаний и религиозной системой.

Это означало, что и понятие светской мысли не было единым у тех, кто ей следовал. Несмотря на то, что почти все мыслители выступали против гегемонии религиозного над светским, у них было различное, доходящее до противоречий отношение к раннему христианству и его принципам, к религии и миру духовности. И все же само понятие принималось теологами, законниками, социологами и многими другими.

В первой главе внимание уделяется философскому и эпистемологическому аспекту понятия и его содержанию в теоретических воззрениях рационалистов, деятелей Просвещения, позитивистов, сциентистов и марксистов, а также так называемых рационалистов метафизиков.

2. Светская мысль в просветительском течении Просвещенный рационализм, включающий различные подходы, в лице большинства своих представителей, склонялся к позиции, которая гласит, что все разумное действительно. Ничего не существует вне природы. Если существует что-либо неизвестное, то когда-нибудь оно станет известным. Такое рационалистическое направление стремилось устранить все, что есть сверхъестественного в природе или космосе и оставить только естественное. Наиболее правильным и наиболее успешным путем для них было познание, основанное не методах научного поиска. В этом течении светская мысль стала принимать рационалистические формы, претендуя на исчерпывающее объяснение мира и космоса на основе одного лишь научного разума. На раннем этапе рационалистическая мысль не связывала себя с миром метафизики;

она не входила в важные вопросы, связанные с судьбою человека и отношением к нему Бога, не занималась анализом соотношения добра и зла. Некоторые философы-рационалисты даже не ставили метафизических вопросов, не занималась изучением нравственных и богословских проблем.

Однако в своих крайних вариантах просветительское, позитивистское сциентистское и атеистическое направления доходят до сотворения нового Бога вместо того, который предлагался религиозным разумом. Для его представителей новый Бог - это разум и наука, и термин «светскость» опирается в своей основе на светский разум, устраняющий религию и дух, и даже нравственность в ее религиозной ипостаси.

Светская рационалистическая мысль вызревала в трудах пионеров философии Просвещения. Остановимся здесь на двух самых выдающихся именах. Жан-Жак Руссо в своей книге «Эмиль», говоря о проблемах воспитания, предлагал запретить преподавание детям в школах религиозных предметов, полагая, что религиозная педагогическая система, унаследованная от средневековой схоластики, портит характер детей до достижения ими совершеннолетия. Дело зашло так далеко, что была высказана мысль и в зрелом возрасте не побуждать людей к принятию определенной религии, а оставить за человеком право выбора веры, которая ему подходит. Философские размышления привели Руссо к понятию естественной веры. Вот его слова: «Образование стремится защитить сердце от греха, а разум - от заблуждения... На раннем этапе жизни детей, если воспитатель сможет быть нейтральным, глаза и умы детей откроются для рационализма без ущерба от унаследованных пережитков и традиций, и ребенок в глазах учителя станет мудрейшим из людей... Не навязывая ребенку какое-либо образование, мы создали бы один из важнейших принципов образования»1.

Другой пионер движения Просвещения пошел еще дальше, чем Руссо, попытавшись отстранить бога от участия в жизни человека. Бог для него создал законы космоса и затем самоустранился, оставив человека самого управляться со своими делами. Он выразил эту мысль еще яснее в своем философском видении мировой истории, полагая, что «история с ее великими событиями творится людьми и направляется научным разумом, бог же не имеет никакого отношения к ее творению и развитию»2.

Рационалистическая светская мысль стала рассматривать космос и природу так, как если бы человек был в состоянии их понять, тогда как для богословской мысли и христианской мысли в целом космос и природа суть нечто такое, что разум человеческий не в силах объять, и потому любое разумение, претендующее на научное знание, будет вызывать сомнение и даже подозрительность, если не получит божьей помощи.

Рационалистическая мысль была не столько исполнена скептицизма в отношении большей части наследия средневековой схоластики. Ее подозрительность и даже враждебность были направлены прежде всего против морального авторитета и материального богатства служителей церкви и против христианской религиозной структуры как ее организационного аппарата, реально участвующего в мирских делах.

3. Позитивизм и сциентизм о светском сознании Огюст Конт считается самым выдающимся представителем J.J. Rousseau. Emil. Barrons’s ed. I.U.C., New York. P. 31–32.

K. Palmer and J. Colton. A History of the Modern World. Alfred and Kmope, New York, 1971. P.

331.

позитивистской мысли, поэтому остановимся именно на нем. Это он обрисовал три этапа в истории человеческой мысли - теологический, метафизический и научно-позитивистский, и он же пытался положить в основу светской мысли сциентистский разум, который полагает, что все, что не отвечает позитивистскому подходу, как философия и религия, является донаучным. Конт призывал к замене существующей религии позитивистским знанием, черпающим свой материал из человеческой логики и человеческих наук. Теория познания, которую Конт изложил в знаменитом сочинении «Курс позитивной философии» (1830-1842), бросает первому и второму этапам истории человеческой мысли упрек в использовании сверхъестественных и потусторонних сил для объяснения законов природы и потому считает, что вину за укоренение таких представлений несет традиционная система познания, созданная мыслителями, принадлежащими к религиозному направлению, и примыкающими к ним философами. Критика Контом мыслителей и философов, которые ограничили способности человеческого разума в понимании явлений и истины объектов и бытия, привела его к убежденности в том, что наука, опирающаяся на конкретные и реальные исследования, в состоянии познать не только социальные, но и духовные явления. По словам американского исследователя Кэшдоллара, «Конт считает, что изучение духа предполагает использование анализа, подобного тому, при помощи которого наука изучает и анализирует физические и химические явления»1. Конт, отвергавший религиозные понятия веры и Бога, стремился в то же время обосновать земную позитивистскую религию, основанную на людских обрядах, заменить Ch. Cashdollar. The Transformation of History. 1830–1890 Positivismand Protestant Thought in Britain and America. Princeton University Press, New York, 1958. P. 12.

возвышенную небесную метафизику земной наукой. Божия любовь превращается у него в любовь человеческую, поклонение богу - в поклонение человеку. Святость человека для него - призвание служить другим людям. Понятие светского сознания достигло у Конта позитивистско-сциентистского этапа, предоставляя для научного разума более широкий простор, чем это делают современные философы науки, взгляды которых отличаются объективизмом, основанном на признании относительного характера выводов научного разума и учете неизменно присущей ему тенденции избегать категорических утверждений.

Сциентизм обрел классическую форму в трудах французского мыслителя Эрнеста Ренана. Наука стала для него альфой и омегой мышления, нравов и вещей. В одной из своих книг, озаглавленной «Критика философской совести», он объявил о создании одной из самых экстремистских и расистских теорий «светскости». Он говорил: «Мы ценим гуманизм, так как он способствует созданию науки, и ценим нравственность, так как только благородные расы являются расами научными»5. Этими словами Ренан пытался связать развитие науки с развитием избранных рас, а также с развитием нравов. Для него не существует никакой истины, помимо истины научной, скорее сциентистской, в которую он твердо верит. Для Ренана только наука и обладает истиной, разум может быть сведен к науке, философия же является пережитком метафизики, и говорить о ней излишне. Ренан заменяет философские и религиозные рассуждения научным знанием. Его установки отдают расизмом, ибо он был уверен, что арийская раса предназначена для господства над современной цивилизацией, будучи расой, отличающейся строго логическим мышлением, другие же расы, в частности, семитская, лишены необходимого светско рационалистического видения. Арийцы, полагал он, превосходят семитов, так как семиты — религиозная раса, и разум ее способен произвести лишь веру в божественность. Доказательству превосходства науки над религией Ренан посвятил всю свою жизнь и всю свою научную деятельность.

Он ставит религию на нижнюю ступень бытия и поднимает науку на пьедестал господства. Отношение Ренана в науке исполнено страсти, как отношение верующего, исполненного любви к Богу. В книге «Будущее науки» он утверждает, что «религиозная вера в ее старой форме невозможна, и остается лишь вера в науку 6. По его словам, «окончательное возрождение произойдет лишь на основе научных достижений»7. Наука, по мнению Ренана, оказывает единственную в своем роде услугу, «давая человеку уникальную реальную власть, заложенную во всей полноте человеческой природы, вместо символической власти, которую в готовом виде дает религия, не способная ни создать, ни допустить /того, что приносит наука»8 Наука, о которой говорил Ренан, это религия нового типа. Он примыкает таким образом к когорте представителей научно-философского течения, начало которому положили Сен-Симон и Огюст Конт, пытаясь подчинить науке ценности философского, морального, политического и иного порядка. Это тоталитарный сциентизм, который стремится установить господство не только над всеми сферами сознания и веры, но и иными сферами общественной жизни, чтобы построить на земле сциентистское царство.


Такое сциентистское подчинение противоречит как высшей сущности религиозного духа, так и скромному духу подлинной науки.

Сциентистская философия Ренана была отражением мощного идеологического течения, которое заполонило идеологию Европы. Его представители пытались доказать, что наука, которая породила первую научную революцию и готовит себя ко второй научной революции, способна привести человечество к благополучию и бесконечному прогрессу, к господству над природой и космосом. Ренану, а вместе с ним большинству сциентистов и позитивистов, как и большинству людей, которые верили в сциентистские принципы, не приходило в голову, что погоня за земной славой и земными благами приведет их, как и планету, на которой они живут, к катастрофам психического, бытийного и природного порядка, и человечество окажется в тупике, из которого весьма трудно найти выход, возникает угроза утраты равновесия между живыми существами и природой, между человеком и его космическим окружением. Эта философия, нашедшая многих сторонников среди ученых, занятых в самых различных областях знания, и политиков, руководящих судьбами великих держав, являет собой вид элитарной сциентистской тирании. Она объективно смыкается с современным сциентистским течением, которое исходит из того, что науке повсюду должна принадлежать господствующая роль. Наука - источник силы, сила творит власть, власть создает законы. В этом уравнении «сильный» или обладающий «истиной» всегда прав. Это - способ подавления сциентистским разумом внутренней энергии человека. Высшее значение имеют достижения в области точных наук. Тем самым отрицается в целом значение всего богатства внутренней жизни человека - интуиции, духовности, воображения, эстетического чувства, гуманистических и космических ценностей. Такая на наш взгляд, грубая попытка ведет к конфликту между человеком и его духом. В научном плане эту позицию можно оценить как отрицательное отношение ко всем религиям и культурам и народам, подверженным «донаучным предрассудкам».

4. Атеизм и секуляризация Марксизм придал светскому сознанию новое измерение. Как и весь комплекс социалистических идей, марксизм черпал свои материалистические и рационалистические истоки в идеологии Просвещения. Оба течения эпистемологически отпочковались от классического христианства, но они отвергали любую идею, не являющуюся материалистической, полагая ее потусторонней и реакционной. Они не признают концепции первородного греха, отрицают все духовное и нравственное наследие, созданное религиозным разумом, и не терпят святых, верующих и великих аскетов. Их усилия направлены на создание земного рая для трудящихся вместо небесного рая христианской религии, на замену способов существования и жизненных принципов, созданных творческой энергией религий, народов и культур Востока и Запада. Понятие «религии» и «духовности», которым дорожат верующие, было отнесено к разряду предрассудков и суеверий. Наука определяет правильное мировоззрение, справедливый порядок на земле устанавливает класс, предназначенный для этого историей — пролетариат. Признаются законными насилие и восстание, если они необходимы для устранения сопротивления всех сил, организаций и течений, мешающих осуществлению мечты о справедливом обществе.

В таком мировоззрении религия устраняется и не признается высшее духовное измерение человеческой личности, ее место занимает земная религия, основанная на сциентистском видении космоса, человеческого общества и духа. Сторонники научного атеизма ставили вопрос о создании социалистического устройства, в котором духовную культуру представляло бы все, кроме религии, в жизни же приоритет отдавался бы материальному началу. Дух в его религиозном измерении отсутствовал и даже изгонялся из разума и души и всей человеческой деятельности.

Философия Маркса исходит из торжества науки над метафизикой и материи над духом, из торжества социализма над другими общественными устройствами. Историческая неизбежность признается всеохватывающим принципом, а научное познание дает истину в конечной инстанции. В рамках гуманитарных наук истина заключена именно в диалектическом материализме, классовая борьба и покорение природы есть характерная черта бытия. Классовая борьба завершается созданием бесклассового общества, ликвидацией государства и его аппарата принуждения, и приводит к материальному и культурному процветанию общества.

Эта теория, воспринявшая воззрения лучших умов XVIII — XIX вв., отразила, по существу идеалы свободы, равенства и социальной справедливости, совмещая их с рационально-материалистическими представлениями о мире и обществе. Однако эта философия всеохватывающего гуманизма таила в себе возможность превращения в подобие религии, обращенной к тем же идеалам спасения и свободы, которые содержались в христианском понимании. Бердяев пишет по этому поводу: «Но в будущем человек может быть освобожден от рабства. И активным субъектом, который освободит человека от рабства и создаст лучшую жизнь, является пролетариат. Ему приписываются мессианские свойства, на него переносятся свойства избранного народа божьего, он новый Иерусалим». Научный атеизм, который стал официальной идеологией, пытался определить единый закон для мира материи и для духовной жизни и поставить этот закон на место Бога. Это привело к серьезной недооценке значения равновесия между материалистическим и духовным измерениями человеческой личности. Сведение сущности человека к материалистическому измерению, ограничивает жизненный выбор и замыкает человека в узком пространстве, где нельзя обрести свободу и где душа человека лишена экзистенциального выбора. Марксистский опыт, который привел к созданию светского атеистического режима, многое дал трудящимся и осуществил некоторые вековые стремления. Социализм способствовал завоеванию угнетенными на всех континентах свободы и независимости. Однако он не смог преодолеть отчуждения человека от окружающей его реальности. Можно предположить, что марксизм имел меньше успеха, чем социал-демократия и гуманистические течения, которые трудились и продолжают трудиться над установлением равновесия между материей и духом, между материалистическими культурными ценностями и духовными ценностями космического порядка. Непонятно!!!

5. Понятие светского разума и рациональное обоснование веры в метафизическом рационализме.

Философский рационализм обрел зреличную форму в работах Р.

Декарта, который считается отцом рационализма Нового и Новейшего времени. Это он своей рационалистической философией подготовил своего рода эпистемологический разрыв со схоластическим богословским дискурсом Средневековья и с восходящим к Платону классическим наследием, которое сохранялось в философской мысли Средних веков и нового времени. Декарт развил философский взгляд на космос, соединив тело и дух, науку и религию и оказав влияние не только на философскую мысль эпохи Просвещения, но и в целом на рациональное обоснование гуманизма. Это он развил принцип сомнения и поставил под вопрос всю традиционную гносеологическую систему, подвергнув ее критике, чтобы создать методологические основы «для руководства человеческим разумом на базе нового видения»10.Декарт взял за основу философской системы известную формулу «Я мыслю, значит я существую», и, восходя ввысь в ее изложении, достиг бога. Его философский дискурс по вопросу о божестве входил в рамки метафизических размышлений, в которых бог представлялся как наивысшее и всесовершеннейшее существо, не имеющее личной субстанциональной формы. Однако Декарт не зашел так далеко, как сциентистское течение двадцатого столетия, которое поставило математический и научный порядок природы на место бога. Это направление можно назвать рационально-метафизическим, и его представителями были Декарт, Мальбранш, Кант и другие философы, внесшие свой вклад в понимание светских начал духовности. Несмотря на умеренно рационалистические позиции Декарта, представители консервативного крыла католической церкви видели опасность в картезианской философии и не доверяли ей, полагая, что Декарт является приверженцем формализма. Некоторые из них рассматривали его философские взгляды как враждебные религии.

Представления Декарта о религии отличались от традиционного толкования, свойственного христианству, которое исходило из всеприсутствия бога в полноте бытия, полагая, что человеческий разум почти полностью лишен способности познать тайны природы и мира, материи, тела и души. По мнению же Декарта, этот космос и этот мир, бескрайние по протяженности и содержанию, состоят из великого множества материальных частиц, и дух занимает здесь свое выдающееся место. Декарт полагал, что материальные частицы подчиняются единой совокупности законов и взаимодействуют между собой с тем же порядком и той же дисциплиной, с которой работает ум ученого-математика. Важно найти ясный метод и рационалистическую систему, чтобы устранить беспорядок в философской картине мира, который был создан усилиями традиционного религиозно-философского дискурса.

Значение Декарта для его времени и для нас заключается в том, что он не отвергает духовное измерение человеческой личности, а наоборот, утверждает его существование. Декарт много сделал для того, чтобы определить место духа в человеческом теле, и для того, чтобы передать миру представление о всесовершеннейшей божественной субстанции.

Рационалистическим видением законов космоса, как и общей рационалистической установкой своей философии, он оказал многообразное влияние на рационалистическое течение, которое получило развитие в дальнейшем. Некоторые из его представителей зашли весьма далеко, отводя разуму важную роль в познании материи, бога и космоса.


Другие пытались найти согласие между понятиями материи и духа, понятиями божественного разума и разума человеческого, понятиями религиозного разума и разума научного. Все эти понятия и принципы сыграли важную роль в наполнении содержания понятия светского сознания и светского дискурса, что привело в дальнейшем к превращению его в конкретное явление теории и жизни.

Вслед за Декартом найти определенное равновесие между этими понятиями пытался Мальбранш, однако его философскому усилию недоставало четкости в вопросе об отношении между рационалистической философией и религией.

Эммануил Кант выступил с позиций критического рационализма по отношению ко всем существовавшим до него рационалистическим теориям. Он предпринял глубокую операцию на человеческом разуме в целом, чтобы преодолеть представления Декарта о двойственности духа и материи, доказать существование подлинно философского знания, развить которое стремится каждое мыслящее существо. В книге «Критика чистого разума» он обосновал понятие разума, разделив его на два вида:

практический разум, который поставляет нам содержание посредством нравственного чувства в непогрешимых суждениях о том, что есть само по себе истинное и что есть само по себе ошибочное, и теоретический, чистый разум, который тем или иным способом создает истинные суждения, как обстоит дело в области чистой математики. Кант провел различие между понятиями вещи самой по себе и явления. Им сформулирован трансцедентальный метод, с помощью которого он пытался преодолеть философские представления своих предшественников, которые занимались проблемами Бога, природы и человека на основе классических понятий метафизики. Возвышенная метафизика и более скромные светские понятия строятся, по его мнению, на двух методах: естественном и научном. Первый опирается на принцип здравого смысла, т.е. на разум, который ставит вопросы метафизического характера посредством одной лишь мысли, не прибегая к науке.

Приверженцы этого метода убеждены, что можно измерить расстояние от Земли до Луны простым глазом, не прибегая к астрономическим вычислениям. Естественно, приверженцы таких взглядов отвергали научный метод и всякий искусственный инструментарий, служащие увеличению наших знаний. Они легко становились догматиками и скептиками.

Показав ограниченность таких представлений, Кант выдвинул концепцию разума, опирающуюся на три вида качеств: ощущение, понимание и разумение. Эти качества способны дать правильное представление об идее бога, идее души и идее мира, выполняя позитивную роль в познании, «где используются для определения предмета.Только разум является для Канта творцом подлинной науки. И разум же дает нам понятие долга, которое есть основа нравственности. К задачам разума в его практической ипостаси относится доказательство существования Бога и создание нравственных норм.

Итак, философские взгляды Канта вывели человека на этап философского анализа Бога, сделав признание его существования необходимостью для человеческого разума. Таким образом, критическому рационализму принадлежит важная заслуга в том, что практический разум и разум теоретический были ориентированы на гармоничное соединение науки, нравственности и жизни в ее полноте. Эти усилия сегодня вдохновляют всех, кто стремится к гармонии и согласию между мудростью науки и важностью веры, и служат одним из источников обоснования светского сознания.

Родоначальником рационалистической мысли в прошлом веке был Гегель, который видел в разуме результат действия мирового духа, исторгнувшего разум из вечной возможности к существованию. Разум обладает бесчисленными возможностями. Путь к достойному выполнению его роли являет собой диалектическая философия, опирающаяся на ряд принципов, которые помогают человеку видеть себя во всей своей полноте - как человеческую сущность и как сущность божественную. «Душа познается разумом в мельчайших особенностях ее существа» В «Энциклопедии философских наук» Гегель указывает, что «разум есть истина в себе и для себя», однако разум для него исходит от духа, который живет им и в нем. Этот разум обладает многими качествами. Он разум наблюдающий, ибо наблюдает природу и постигает ее законы, обращается к внутреннему миру и может понять законы и логику, которыми движима душа. Он связан с органическим существом и его нервной системой. Разум ощущает боль и чувствует наслаждение и в конце концов становится духом, каким он являет себя в высшем нравственном законе и в цивилизации. И дух обращается к религии, естественной религии, религии эстетической и в заключение - религии вдохновения, где и открывает самого себя. И все это завершается достижением абсолютного знания. Абсолютное же знание для Гегеля есть постижение самого бытия.

И так становятся понятны слова Гегеля о том, что разум есть основное движущееся начало мира. Разум творит всю историю философской мысли человека. История же человека на протяжении длительных эпох представляет «эпохи роста свободного разума человека»11.

Для Гегеля все действительное разумно. Потому он желает, чтобы разум первенствовал в государстве и даже господствовал над ним. Он желает также, чтобы разум первенствовал в вере. Религия для него есть начало философствования. Религия же и наука по Гегелю суть всего лишь два необходимых состояния - следствие роли и роста разума.

Так Гегель выдвинул новое философское понятие философского разума и разума религиозного, устанавливая принцип преемственности одного от другого и необходимость порыва мысли и духа к воплощению абсолютной божественной истины.

……………………………………………………………………… Литература 1- Wilson Bryan, Secularization. Ed. The Encyclopedia of Relegion. New York, Macmillan publishing company. 1987.p. 2- Rousseau Jean Jacque, Emile. New York Barron,s. Ed. I.M.C. 1950, p.p.

31 - 3- Palmer R. and Calton J. A history of the modern world. New York, ed.

Alfred and Kmope, 1971. p. 4- Cashdollar, Charles. The transformation of The theory. 1830-1890 :

Pozitivizm and protestant thought in Britain dnd America.New Jersey.

Princeton University. Press, 1989. P. 5- Renan Ernest : L,avenir de la science. Paris, 1889, p. 1179.

6- Ibidem… p. 7- Ibidem…p. 650.

8- Ibidem…p. 9- Н.А. Бердяев, Истоки и смысли русского коммунизма, изд. Науки,М. 1990, ст. 10- Descartes. Discours de la methode. Ed. librairie Hachette. Paris,.p.p.. 11-15. ( Premiere partie).

11- Hegel. The phenomenology of Mind. Translated by : J.B.Baillie, George Allen and Unwin Ltd.. London, 1966, p. РАЗДЕЛ ВТОРОЙ СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ В ХРИСТИАНСТВЕ И ИСЛАМЕ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ХРИСТИАНСТВО И СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ 1. Раннее христианство Отношения между христианством и светским сознанием прошли через многообразие этапов враждебности и взаимной терпимости, отчуждения и сближения. Однако никогда, по существу, дело не доходило до полного разрыва между ними. Для понимания подлинной сущности этих отношений важно вернуться к источнику, из которого христианство получило Писание и догматы, проанализировать специфику главных этапов их развития и выявить пункты различия между западным и восточным христианством в подходе к этому вопросу.

У христианства особый взгляд на дела религии и мира. Когда Иисус из Назарета говорит: «Отдайте кесарю кесарево» (Матф., 12, 17) и объясняет в Евангелии от Иоанна (18, 26), что его царство — «не от мира сего», он не дает конъюнктурных или условных ответов на тревожные вопросы его времени, но произносит слово, согласующееся с его мирским действом и божественным призванием. Перед нами два различных и в то же время взаимопроникающих видения истории — истории мира, истории космоса, истории Бога, истории природы и истории неземного бытия.

Первые христиане были убеждены, что Царство Божие и Дух спасения, воплощенные в Слове Христа, а также явление смерти и воскресения Иисуса, связаны и с мирским порядком вещей и с Царством Божиим, которое грядет в свое время. В словах апостола Павла можно встретить такое различие между порядком земного мира и порядком Царства Божия.

И в отношении к человеку мирская философия христианства не отдает предпочтения мужчине перед женщиной, пастырю перед паствой, господину перед рабом, христианину перед иудеем.

В интересующем нас плане соотношения между религиозным и мирским началами важно подчеркнуть, что христианство в его изначальном Слове утвердило различие между законами, моральными нормами и иными людскими установлениями и миром веры. В древних цивилизациях мирские дела были тесно связаны с религией. Так в значительной мере обстояло дело и в еврейской теократии. Религии, которые предшествовали христианству, как и те, что возникли позже, создали символический порядок, который, пусть в разной степени, охватывал почти все формы бытия и придавал им смысл, а также утверждал твердые принципы в отношении к природе, общественному устройству и нравственности. Таким образом происходило некое слияние религии, морали и права. В культурах того времени даже трудно отыскать специальные термины для обозначения законов и обозначения нравственных норм. Отсюда можно понять одну из причин борьбы между ранним христианством и римской империей, между христианством и еврейской теократией. Благодаря своим представлениям раннее христианство оказалось лучше, чем иные религии, приспособленным не только для создания универсального духовного призыва, но и для того, чтобы сформировать предпосылки светской философии, исходя из особенностей мирского бытия и принципа его самостоятельного существования как прибежища для человека и опоры для его деятельности.

2. Вызревание секуляризации в западном христианстве С принятием христианства Римской империей в начале четвертого века, расколом этой империи на западную и восточную части, с включением новой религии в политическую борьбу человека за контроль над властью и обществом, произошла глубокая трансформация церковной организации, что во многом определило характер общественной жизни в период, который историки цивилизации называют веком веры. Произошло смешение между временным и вечным, религиозным и мирским. В византийской культуре и в восточно-христианском богословии это смешение не проявилось в отчетливой форме. В западном христианстве, наоборот, оно стало явным, побудив римского папу приступить в начале двенадцатого века к созданию на земле теократического государства.

Такая позиция создала состояние исторической смуты и насилия из-за отношений между религией и политикой, между католической церковью и другими церквями, религиями и культурами. Наступила одна из самых тревожных эпох в истории западного христианства. В этот период не только умножились столкновения между папской властью и властью королей и знати. В духовном плане этот период отмечен усилением застоя и прекращением разработки многих богословских вопросов.

Тем не менее, уже тогда проявилось просвещенное рационалистическое богословие, стремившееся найти общее звено между религией и светским сознанием, расширить рамки понимания классического предания, новые богословские исследования и нерелигиозные идеологемы цивилизации. Это богословие создало определенное равновесие, способное к изменению, между духовной властью римского папы и политической свободой знати и королей, между католической христианской доктриной и свободой мысли, между миром духа и пристрастием к земным ценностям.

Требование отдать приоритет научному разуму способствовало преодолению схоластики в европейском мышлении. Усилия на разных уровнях привели к созданию новой философии европейского Возрождения, основанной на трех взаимосвязанных элементах:

воскрешении рационалистических черт дохристианской, прежде всего греческой мысли, радикальном перевороте в самом религиозном сознании силами внутрицерковных и внецерковных мыслителей и наполнении духом науки всей системы мысли, включая ее отношение к окружающему миру.

Интеллектуальные течения того времени способствовали утверждению взаимной независимости сфер мирского бытия и христианской мысли, в которой постепенно созрели предпосылки научного сознания. Это сознание в исторической перспективе показало, сколь оно плодотворно для западной культуры и христианской религии.

Рождение светского сознания не было, как известно, вполне естественным. Оно появилось в результате трудных схваток в его христианском, а именно, католическом окружении1 в значительной мере как бунт, не против христианства как религии, а против того, что христианство стремилось представлять собой на деле, т.е. против морального влияния римского престола.

Дело в том, что папство в те времена отошло от принципов скромности и милосердия христианства. Видные церковные иерархи покрыли себя позором, живя в извращенной роскоши. Широко распространился религиозный фанатизм, что приводило к вспышкам преступного насилия при подстрекательстве самих религиозных вождей.

Потому светское сознание стало инструментом спасения для культуры, Эти процессы получили подробное освещение в книге П.П. Гайденко «Эволюция понятия науки», М., 1980. См. особенно раздел третий «Эволюция понятия науки в средние века».

которую разрушали постоянные войны. Научная мысль способствовала примирению между людьми, устанавливая надежные принципы взаимопонимания.

И вот Королевское общество поощрения естественных наук на заседании в Лондоне в 1667 году провозглашает рождение нового мировоззрения, воплощая его в историческом Манифесте, где говорится:

«Не самым малым, что делает Королевское общество достойным похвалы, является его роль объединителя умов и способностей людей. Но оно пошло еще дальше, объединив также их чувства. Мы неизменно исполняемся радости, наблюдая явление, редкое для английской нации:

люди из противоположных партий, по-разному зарабатывающие себе на жизнь, забывают о неприязни друг к другу и объединяются для совершения одних и тех же дел, содействуя прогрессу общей работы.

Здесь и солдат, и лавочник, и купец, и астролог, и специалист по древним литературам, и полицейский, и аристократ, и священник, принадлежащий к кальвинистской, папской или англиканской церкви. Все они, не думая о своих званиях, сотрудничают в мире и взаимном согласии в совершении работ и выполнении исследований. Такая благодать Господня больше, чем евангельский завет: «Лев и ягненок будут один подле другого». Ибо они не только находятся рядом друг с другом, не прибегая к насилию и не испытывая страха, но вместе трудятся, вместе мыслят и помогают друг другу в своих изобретениях»1.

Этот манифест стал символом появления светского сознания, заговорившего языком естественного разума, который помог Европе освободиться от иллюзорных представлений о самой себе.

Отношение между арабской и европейской цивилизациями. Тунис, 1985, с. 193(на арабском языке).

Европейский разум того времени освобождался от вредного смешения между религиозным и мирским. В Италии получили развитие гуманитарные науки, а наряду с ними и притом совершенно независимо развивалась и теология. Содержательное различие между гуманитарными и теологическими исследованиями бросалось в глаза. Гуманист заботился о том, чтобы пролить свет на условия существования человека в мире, пытаясь постигнуть их сущность, сделать контролируемыми, предугадать их развитие в будущем. Теологи же практически оставляли за пределами внимания сферу объективного бытия и не занимались мирскими делами.

Такое различие в подходах обусловливало специализацию, а в дальнейшем — слияние двух потоков исследования. Главное, что принесло с собой светское сознание, — это приоритет разума. Элементы земного бытия стали предметом опыта, научному методу предстояло проникнуть в их суть, используя логику, метод и научный подход к познанию. Новое видение мира создало альтернативу теологическому мышлению, которое основывалось на толковании христианских источников, усматривая в общественном устройстве вид бытия, организуемого и управляемого церковью по божественному велению.

Западно-христианские философы придерживались теологического представления об истории, пока его не заменила иная философия истории, основанная на рационалистическом, мирском видении развития и законов прогресса. Воспринявший такое видение человек понял, что он обладает созидательными потенциями, что он активный член сообщества ему подобных, находящегося в состоянии постоянного изменения, и стал отдавать себе отчет в том, что у него особое предназначение, которое надлежит не только принять, но и воплотить в жизнь.

Отделение религиозных дел от мирских забот не означает, как утверждали некоторые христианские мыслители, перехода на антирелигиозные позиции. По существу, христианство не против идеи исторического прогресса, который требует усилить роль научного мышления в управлении законами движения природы. Пример тому — участие большого числа христианских мыслителей в разработке идеи прогресса. Наряду с этим, изучая историю западного богословия, видишь, сколько перемен и новаций оно претерпело, все более приближаясь к признанию истинности научного и духовного измерений человеческой личности.

У многих наших современников термин «светское сознание»

вызывает ошибочное представление о цивилизации, предполагающей постепенный отказ от религии. Основанием для таких взглядов служат конфликты между некоторыми светскими мыслителями и представителями клира. Конечно, в истории мы найдем много примеров сознательного участия церковных деятелей в становлении светского движения и содействии его успеху. Но история знает и примеры иного порядка. Многие светские фанатики беспощадно боролись с христианством. Было время жестоких столкновений, фанатических кампаний и споров, от которых страдали обе стороны.

Позиция нетерпимости приводила к тому, что католическая церковь замкнулась в себе. Отсюда ее исторические ошибки в оценке творчества крупных ученых, кампания осуждений и запретов, которая прекратилась лишь через несколько столетий. В христианстве также присутствовали элементы догматизма и течения, утверждавшие, что любая власть исходит от Бога. В условиях нарастающих успехов научного познания, появления новых философских школ они все более замыкались в себе и, ведя ожесточенную борьбу в защиту своих представлений, давали новые аргументы своим противникам — светским догматикам. То было время жестокого противостояния между светской мыслью и мыслью богословско-церковной.

Однако развитие научного знания привело к тому, что место тоталитарного богословского сознания заняло сознание иного типа или, лучше сказать, «духовно-гуманистическое» сознание. На новом рубеже человеческой истории это сознание, провозгласив, что с помощью науки, промышленности и рационального управления политической практикой человек приобретает огромное могущество, устраняющее вмешательство Бога. На Западе дело дошло до появления так называемого научного атеизма, а этот атеизм — к появлению так называемой «новой религии». В результате, несмотря на выдающиеся успехи в открытии научных законов, управляющих природой и обществом, важные достижения в охране здоровья человека и производстве материальных благ, равновесие между верой и миром было серьезно нарушено. Это нарушение достигло высшей точки в позитивистской мысли и в самом марксизме, приверженцы которых полагали, что несут миру надежду, знания и полноту человеческого бытия. Наивный взгляд связывает светское сознание исключительно с атеизмом, тогда как во многих странах, глубоко проникнутых светской культурой, особенно во Франции, Соединенных штатах и даже в России, огонь веры горит в человеческих душах, и церковь там вместе с воспитанной в светском духе интеллигенцией трудится над созданием условий для сотрудничества и взаимного доверия.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.