авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. М.В. ЛОМОНОСОВА ФАКУЛЬТЕТ МИРОВОЙ ПОЛИТИКИ МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ...»

-- [ Страница 5 ] --

Такой разум, обладая безграничными запасами знания и практического опыта, может провести необходимую, пусть весьма опасную операцию в ливанском сознании и совокупности нравственных установок наших сограждан. Столь необходимой и важной миссии не выполнить, если не охватить умственным взором ливанскую действительность во всей ее целостности, не соединить творческие усилия научных кругов и политических, педагогических и юридических структур, действующих в нашем обществе. На чисто же научном уровне необходимо обеспечить взаимодействие философов, богословов, экономистов, социологов, антропологов, психологов, историков, правоведов, политологов и представителей иных дисциплин. Им предстоит, естественно, в первую очередь позаботиться о том, чтобы в интересах общего дела обеспечить приоритет общекультурным проблемам перед доминирующим сегодня аспектом политическим с целью утверждения светских ценностей и подлинной модернизации нашего сознания.

Модернизация не может преуспеть, пока сознание человека не проникнется светскими ценностями. Затем приходит очередь политики и общественных структур.

Поскольку светское сознание охватывает самые различные стороны нашей жизни, любой подход к нему будет ущербным, если не исходить из многообразия его аспектов, являющих себя в политической деятельности, педагогике, юриспруденции, экономике и т.д. Конечно, такая постановка вопроса исключительно сложна. Однако в данной работе поставлены те проблемы, которые поддаются социально-гносеологическому и философскому анализу, принципы социально-культурологического и философского характера, применимые в конечном счете и к нашей действительности. Ливанская действительность со всеми ее особенностями, сложностями и хитросплетениями — не предмет особой метафизики. Она требует выработки адекватного методологического подхода. Светское сознание видит реальность, окружающую нас, не такою, какой она представляется сознанию традиционному. В светском сознании происходит постоянный поиск действенных методов анализа окружающей действительности.

Мы отказываемся принимать проблемы нашего общества в таком виде, в каком они предстают внешнему взгляду. Светское сознание стремится переформулировать догматические и субъективные высказывания о фактах, найдя для них адекватные формы выражения, знаковые и смысловые характеристики, и таким образом приступить к их реконструированию и систематизации на основе современной научной методологии.

Наш метод черпает свой материал из широко известных находок современной герменевтики и, освобождая нас от словесной риторики, помогает по-новому истолковать те антиномии, которые представлялись нам как объективно существующие и действительно состоящие из противоположностей. Нам предстоит решить, действительно ли такие высказывания соответствуют научной истине. Итак, правильны ли следующие антиномии: вера и разум;

араб — мусульманин, христианин — человек Запада;

религиозное каноническое право и позитивное гражданское право;

Запад — зло, Восток — добро;

все материалистическое прогрессивно, все идеалистическое реакционно;

всякий носитель светских ценностей — атеист, всякий верующий — противник светского сознания. Таково скопление мыслительных стереотипов, порожденных легковерием и догматизмом и настолько укоренившихся в глубинах нашего сознания, что многие из нас не дают себе труда подумать, истинны или ошибочны подобные представления.

Честный исследователь должен разрушить эти лже-антиномии, показать их формальный и абсурдный характер, а затем осуществить синтез характерных составляющих нашей мысли, воплощенных в наших представлениях и убеждениях, формах понимания и способах суждения о вещах. Для этого ему предстоит овладеть искусством анализа дискурса, разобраться в сущности культурных трансформаций, научиться пользоваться инструментарием тематического отбора. Такой путь ведет к лучшему пониманию разума и его назначения, воображения и его назначения, степени их независимости друг от друга, взаимопроникновения и сталкивания в различных областях мыслительной деятельности, охватывающей нашу религиозную и мирскую жизнь.

2. Светское сознание и просвещенный рационализм Если согласиться с позицией философа Дж. Вейля, по словам которого «светская мысль имеет философское обоснование, раскрывающее независимость разума»77, это означает утверждение рационализма как доминирующей характеристики сознания. Проблема независимости разума, однако, вызывает споры.

Рационализм в самых различных формах характерен для человеческого разума и человеческой практики. Для него есть место в философской мысли и в мысли религиозной. Все люди владеют им, пусть в разной степени. Понятие разума, однако, в наши дни не таково, каким оно было в начале Нового времени, когда в разуме видели совершенно независимое свойство человеческого мозга, единственное орудие спасения от оков мифологии и метафизики. На определенном этапе это вылилось не только в идеализацию, но и в обожествление разума и даже в поклонение ему. Сегодня наука смотрит на разум более углубленно. Она, конечно, признает за ним огромное значение, раскрывает его связь с воображением, подсознанием и всем символическим богатством народной культуры, уходящей в коллективное бессознательное. Многими нитями разум связан См.: Дж. Вейль. Секуляризация и Бог. Журнал «Мауакер», № 62, Бейрут, 1983. С. 58 (на арабском языке).

с воображением, чувством, интуицией, эстетическим вкусом, какими бы ни были их источники и формы. Их-то и пытался в свое время Декарт, а за ним классики позитивизма и неопозитивисты, изгнать, полностью или частично, из сферы научной мысли.

Современные научные принципы понимания разума и его связи с человеческой экзистенцией опровергают прежние концепции системности и строго рациональной дисциплины. Не случайно противоречие между строгой рационализацией хозяйственной деятельности в промышленно развитых странах и иррационализмом сфер общественных отношений и мира чувств стало для крупнейших мыслителей Запада серьезной философской проблемой, получающей отражение в литературе, киноискусстве и драматургии.

Современный просвещенный рационализм утверждает важность фантазии, прокладывающей пути в будущее, погружается в глубины истории, вырабатывает методы анализа различных явлений культуры, подлежащих изучению в обширном комплексе гуманитарных наук. Его питает дух литературы, искусства, философии. Он служит источником богатого оттенками разнообразия, необходимого для жизни и сознания, движение которого через спор и согласие делает жизнь краше, а свободу полнее.

Любая попытка поставить границы разуму обречена. Она терпит крах на теоретическом уровне, глядя на многообразную жизнь только с одной стороны, и на уровне поведения человека, налагая строго рационалистические путы, сковывающие его интуицию и чувство, приводя не только к затворничеству личности и неприятию ею другого, но и попыткам расправиться с ним физически.

Реакция на такого рода жесткий рационализм возникает на разных уровнях. Таков, например, протест, направленный против существующих порядков. Таков опыт активного возрождения религиозности в странах Восточной Европы, не говоря уже о роли, которую коллективное воображение играет в сознании народов Востока. Все эти явления свидетельствуют о том, что нет жизни без гармонии и согласия между миром материи и миром духа, миром разума и интуиции, нашим собственным миром и миром других.

Рационализм и светское сознание суть понятия, имеющие определенное содержание в определенный период времени. С переменами в условиях места и времени в понятиях происходят радикальные трансформации — либо они изменяются в некоторых отношениях, либо полностью уступают место другим. Потому важен исторический подход к изучению любого понятия. Нужно показать исходный пункт его формирования на определенном этапе развития культуры и проследить изменения, которые произошли в дальнейшем. Ни одно мирское понятие не вечно, так как все они находятся в состоянии непрерывного движения и изменения.

На гносеологическом уровне в отношении человека к феноменам вдохновения, религии и божества во времена Средневековья господствовали схоластические формулы, которые навязывались ему религиозными авторитетами. Начиная с шестнадцатого века в это отношение проникают элементы недоверия и сомнения. Появляются новые космологические воззрения, которые сыграли важную роль в осмысливании теологических вопросов на Западе. Это воззрения, наполненные новым философским смыслом и экзистенциальной значимостью, получают широкое распространение, вызывая большой интерес не только в странах Запада, но и во всем мире.

В глазах человека эпохи Просвещения природа — это внешний мир, реальный и подлинный, в котором он живет. Разум же при этом воспринимается как путь, ведущий к сущности, скрывающей себя в явлении. Начинается проповедь нового Евангелия — Евангелия разума и науки. Меняются исторические названия цивилизаций и народов. Та часть света, которую из почтения к религии прежде именовали христианской Европой, теперь называют Западом, а ее цивилизацию — западной промышленной цивилизацией. И разум обретает динамику, творя новые высказывания, понятия и доказательства. Вместо слепого следования записанному когда-то преданию, он становится активным началом, обладающим знаниями, методом и интуицией.

Человек живет не только в мире истории и природы, но и в мире воображения, под сенью космоса, который полон еще не раскрытых тайн.

Потому мыслить по-светски не значит освободиться от символических, фантастических и даже сказочных представлений, от ценностей и мерил святости, скрытых в глубинах нашего сознания. Забота же о том, чтобы придать рациональные черты некоторым феноменам веры, продиктована желанием помочь ей освободиться от предрассудков, шарлатанства и жесткости. Светское сознание не вмешивается в религиозную жизнь, основа которой — комплекс преданий, критериев и ценностей, богословской науки и литургической практики. В государстве оно видит сущность иного порядка — некое организованное пространство, необходимое для удовлетворения физических потребностей человека и его культурных запросов. Светская мысль не устремляется к абсолютному, как устремлена к нему религия, и не видит в политике средства достижения святости. Она проводит различие между абсолютным и относительным, между чистотою и скверной, между реальной и конкретной возможностью обеспечить наибольшую меру справедливости и равенства и утопическими устремлениями, погрязшими в идеализме.

Светское сознание не черпает информацию о жизни и способах ее обустройства из религиозных представлений. Оно получает ее из реальностей мира, и в этой связи весьма близок к истине богослов и мыслитель митрополит Жорж Хадар, который подчеркивает:

«Вдохновение не раскрывает всего того, что есть сущий. А когда сущий толкует сущее, то видит, каково оно и к чему назначено, и в этом путь ко спасению, и дар Слова Божия. А что от науки творения и что от наук естественных, решает сама наука. Наши естественные знания не распределены между святыми книгами и нашими научными обследованиями. Все они — научные обследования»78.

Потому можно сказать, что светское познание независимо и отличимо от познания религиозного, или, по словам Канта, «научное познание логически независимо от религиозного познания.»79 Потому нет никакого смысла в фундаменталистских утверждениях, будто ислам — это и религия и мир. Такая позиция ведет к непредвидимым заблуждениям и распрям, с которыми весьма трудно справиться. Потому не могу не согласиться с Адилем Дегером, который в исследовании ислама и светского сознания подчеркивает, что «познание не есть ни дело одной определенной религии, ни предмет веры и поклонения, ни результат неверия. Если в основе государства лежат определенные нравственные принципы или, по крайней мере, оно вдохновляется такими принципами, Митрополит Жорж Хадар, «Наука и невежество», ан-Нахар, 20 октября 1993 г. (на арабском языке).

И. Кант. Критика практического разума. Перевод на арабский Муса Вехби. Ин-т Аль-инме аль-Араби, Бейрут, 1983. С. 17.

то это — дело разумное, или дело, общее для всех»80.

светская мысль стремится дойти до сути вещей, движение же к такой цели предполагает сотрудничество всех, кого это затрагивает, а представителей интеллектуальных кругов, и просто либерально настроенных граждан, тревожащихся за положение нынешних дел и состояние дел будущих, независимо от их вероисповеданий и профессий.

И никак нельзя допустить, чтобы особенности той или иной конфессии, того или иного этноса помешали выполнению этой задачи. Речь идет о познании человеком мира во всей его целостности, мерилом же подлинно светской мысли является человеческая практика, и если на том или ином направлении деятельности человека возникают трудности, причину их надо искать в косности или в ущербности человеческого разума — его неспособности к эффективному теоретическому поиску, то есть к углубленному познанию действительности, необходимому для ее трансформации.

Светская мысль существует как неделимое целое, ибо философия во всех отношениях подчинена науке. Представление, которое наука строит о жизни, относительно и эволюционно, и она неодолимо стремится к новым и новым открытиям, отличаясь этим от великих идеологических течений и великих догматических доктрин. Наука отвергает косность и затворничество в тесноте конфессиональной догмы или узости сциентизма, ибо оба этих явления находятся в ее владениях — в области смыслов, идей и символов, пленниками которых оказываются они сами.

Сделаем отсюда вывод, что светское сознание не является свойством какого-либо одного народа, или какой-либо одной религии, или какой либо одной области знания.

Ислам и современность, Бейрут, 1990. С.72 (на арабском языке).

Современные научные исследования не проводят резкой и непреодолимой границы между наукой и миром, с одной стороны, и религией, воображением и духом — с другой. Хотя классификация наук и определяет независимые области научной деятельности, она же, руководствуясь методологией взаимодополняемости, предполагает изучение также и смежных областей, т.е. отношений влияния и взаимодействия, отношений сходства и различия, что создает предпосылки для светского сознания нового типа, помогая по-новому рассмотреть и оценить духовное и религиозное измерение человеческой личности.

Всякому, кто знаком с работами по тематике светского сознания в странах Ближнего Востока, очевидно, что их авторы черпают свои идеи из классического воинствующего светского наследия. Несмотря на формальное приглашение к конструктивному диалогу с либерально настроенными представителями религиозной мысли и представителями религиозных структур, они все еще не открылись для понимания важности духа и религиозного измерения человеческой личности.

К сожалению, все еще существуют высокие барьеры и препятствия к диалогу между теми, кто считает себя защитником религиозной мысли, и тем, кто выступает в роли сторонника науки. У нас ни религиозная мысль, ни мысль светская еще не созрели настолько, чтобы между ними можно было установить подлинное равновесие, а в случае с «проблемой Корана»

— по демократически, с интеллектуальной и научной честностью определить сферы их компетенции. Определяющими моментами по прежнему являются взаимные претензии и искусственное смешение религиозного и мирского.

Большую вину за такое положение вещей несут традиционалисты, представляющие сеть религиозных структур. Но велика ответственность и светской интеллигенции, которая до сих пор не может понять важности духовного измерения человека. Потому, справедливо настаивая на отделении церкви от государства и столь же справедливо — на необходимости обеспечить приоритет научному разуму в нашей жизни, ее представители не раскрывают для нас роль религии и ее представителей в религиозных и мирских делах.

В этой связи мы хотели бы дать краткую характеристику светскому сознанию — такому, каково оно сегодня, и такому, каким оно должно быть — соответствующим тому, что ждет от него наша жизнь, интересам которой мы служим.

Новая и новейшая история знает три типа светского сознания — позитивистское, марксистское и духовно-верующее. Первый и второй типы не придают необходимого значения религии и ее преломлению в сознании, в духовной жизни людей и в человеческой практике. Сознание же третьего типа стремится укрепить метафизические корни своей веры с помощью рационализма, открытости и взаимодействия с другим, приводя себя в созвучие с духовно-религиозным измерением человека. Оно не поворачивается спиной к христианской, мусульманской или какой-либо иной религиозной мысли, но стремилось и стремится помочь им включиться в современную жизнь.

Следует признать, что светское сознание двух последних столетий, обязанное своим боевым духом в определенной мере косности и застою схоластической мысли, имело своим продолжением современную светскую мысль, опирающуюся на новое мировоззрение модернизованного Запада, обеспечивавшего проведение колониальных захватов и жестоких мировых войн и приведшего к экологическому кризису и распространению губительной цивилизации потребления.

Такому сознанию не может противостоять конфессиональный догматизм, строящийся на основе жесткой закрытой системы преданий и обрядов, сковывающих мысли и поступки верующих. Но и позитивная наука не сумела выработать позитивного опыта, тем более, что и сам этот опыт не был способен создать логику мира, конструктивного диалога, уважения всех верований и всех культур.

Потому на уровне общественных императивов мы нуждаемся в таком светском сознании, которое было бы продуктом нашего собственного «Я», мыслящего категориями нашей культуры, в новой духовной самобытности, которая не обладала бы жесткостью гражданственности воинствующей, будучи основана на системе ценностей и принципов, приближающих ее к интуиции наших народов, и помогла бы перенести сознание и нравственность наших людей из культурной атмосферы застоя, фанатизма и отсталости в атмосферу демократического, просвещенного и свободного общества.

Мы отстраняемся от позиций французского философа Анри Гольбаха, который категорически требовал признать, что за пределами реального ничего не существует, «ни Бога, ни духа»81, или от позиции Брайана Вильсона, который говорит об «упадке религии и связанных с нею традиций и влияния»,82 или от атеистических взглядов различных философских школ, от Конта, Фейербаха и Маркса до Фрейда, Ницше, Сартра, Камю и Витгенштейна. Западная мысль в части своей все еще См.: J. Rolland. Вокруг некоторых понятий секуляризации. Мауакер, № 68, Бейрут, 1992. С.

73 (на араб. яз.).

B. Wilson. Religion in Secularism and Society. A Sociological Comment, Charmond Worch Penguin Books. 1969. P. 15.

выступает с воинствующих позиций, настаивая на том, что религия относится к антинаучному этапу развития человечества или же представляет собой пережиток прошлого, который по временам сильно стесняет научный разум. Многие из ее представителей категорически отвергают религию и даже призывают к отказу от преподавания основ богословия, психологии, антропологии и философии религии, отвергая обращение к вере на уровне домашнего воспитания, школы и университета. Они не признают новой светской духовности и нередко вступают в столкновение с ее приверженцами, которых немало среди ученый, работающих в области гуманитарных и точных наук, в среде политиков и деятелей искусства, как и в целом — творческой интеллигенции, а также в среде духовенства. Этот пример наглядно показывает, что религиозный феномене не столь прост, чтобы его могла постичь какая-либо одна наука или структура, и нуждается в многодисциплинарном подходе, только и способном раскрыть сущность религии и проникнуть в сокровенные проблемы человеческого бытия.

Новое светское сознание, о котором мы печемся, не соответствует позиции ливанского мыслителя Шабли Шамиля о связи человека с религией. Он утверждает, что «человек тесно связан с миром ощущений и чувств, и в его структуре нет ни материи, ни сил, указывающих на его связь с миром духа и потусторонним миром.»83 Такие слова могут только порадовать вульгарного материалиста, который сводит сущность человека к комплексу химических и физиологических реакций, не признавая ни его духовности, ни сознания, ни воображения, т.е. свойств, дающих приют вере.

Новое светское сознание, в свою очередь, отличается от Из книги «Светское сознание с иной точки зрения», Бейрут, 1990. С.183 (на арабском языке).

фундаменталистской проповеди любых политических и религиозных окрасок, а также от формально рационалистических взглядов, которые можно найти, например, у Мухаммада Аммары84, нередко видящего в религии синоним нации, этноса или государства. Его призыв к мусульманскому «рационализму» направлен, как считает он, на разработку исламского цивилизационного проекта, призванного обеспечить мусульманской нации подъем, с помощью которого она продолжит выполнение возложенной на нее миссии. По словам того же автора, религия, в частности, ислам, являет собой «доктрину и идеологию нации».85 Таким образом ислам, а также мусульманская мысль оказываются противоположностью светской гражданственности. С таким подходом перекликается позиция Анвара аль-Джунди, который большую часть своей жизни боролся с различными формами светской идеологии, являющейся, по его словам, «отказом от естественного закона, созданного для этого общества»86, т.е. общества арабского. Подобная позиция, категорически отвергающая светскую мысль, нацелена на то, чтобы превратить религию в основу формирования ограничения перспективы той и другой.

Таков плод заблуждения — отчаянное упорство, с которым исламистскую идеологию пытаются вывести из иллюзии. Но это заблуждение не может не затронуть существенных сторон нашей действительности с ее многообразием рас, национальностей и Мухаммад Аммара. «Проблема светской и духовной власти в мусульманском государстве», Дар аш-Шурук, Бейрут, 1988. С.2 (на арабском языке).

Мухаммад Аммара «Национально-религиозный диалог», Бейрут, 1989. С.6 (на арабском языке).

Анвар фль-Джунди «Упадок светского сознания», Дар аль-китаб аль-любнаний, Бейрут, 1973. С.135 (на арабском языке).

народностей, верований и культур. Светскому сознанию, стремящемуся действовать в унисон с нашей жизнью, объявлена идеологическая война рядом авторов, сотрудничающих с Арабской библиотекой. Их явная или скрытая цель — изгнать светскую мысль не только из нашего политического словаря, но и из нашего сознания. Между тем опыт многих народов свидетельствует о том, что светская идея, по словам марокканского исследователя Кемаля Абд аль-Латифа, является «одним из главных устоев созидания и демократической практики, который ни в коем случае нельзя игнорировать, если мы стремимся обрести умение воспроизводить понятия, во-первых, в рамках сознания и во-вторых — внутри структуры понятия»87.

3. Секуляризация и религиозное воспитание Наряду с общим рациональным мировоззрением, формируемым светской общеобразовательной системой, в сфере отношения с религией создается новый светский взгляд на духовные проблемы. Религия подлежит рассмотрению в ее реальных социальных и жизненных функциях. Каково подлинное значение религиозных взглядов на вопросы жизни, рождения и смерти, прошлого человека и его назначения? В чем смысл обрядов и обычаев каждого вероисповедания? Каков генезис той или иной религии? Каковы точки соприкосновения между ними, и как избежать фанатизма и не допустить искусственных барьеров между верами и общинами, воспитать в душе человека готовность участвовать в Кемаль Абд аль-Латиф, «Истолкование и анализ: к уяснению философских корней арабской политической мысли», Аль-Марказ ас-сакфий аль-арабий, Рабат—Бейрут, 1978. С.79 (на арабском языке).

празднествах его соседа, поклоняющегося иному богу, разделять его радости и огорчения? Необходимо, чтобы образование включало светские предметы, знакомящие и с сущностью народной, фольклорной религии, и с философским смыслом веры, как его видят крупные богословы, ученые, писатели и деятели культуры. Эти компоненты почти полностью отсутствуют в системе нашего общего образования, но мы надеемся, что дело не всегда будет обстоять так.

Открытый светский взгляд на религию основывается на учениях, обрядах и институтах, изучаемых историей религии, и на предметах сравнительного религиоведения, психологии, антропологии и философии религий, т.е. на применении открытого научного метода для правильного понимания этого феномена, широко присутствующего в человеческом сознании, и направления его к открытости, как говорится в синодальном документе «К высшим ценностям ради Ливана».88 В этой связи ливанский исследователь Адиб Сааб справедливо указывает: «Настало время современных исследований, которые затрагивали бы религию под углом зрения социальных наук, чтобы представить религиозные институты в форме, свободной от доктринерства и доктринальной пристрастности.» Такого рода исследования в рамках специализированных научных дисциплин приводят к логическому и удовлетворительному для всех заключению, так как каждая из этих дисциплин заботится о том, чтобы обновить свой язык, исправить его и дать ему развитие, приведя в соответствие с духом времени и его требованиями. Такое научно Документ «Пастырского собрания ради Ливана», ан-Нахар, Бейрут, 1/4/94. С.6 (на арабском языке.

Адиб Сааб, «Религия и общество», Дар ан-Нахар ли-н-нашл, Бейрут, 1983. С.175 (на арабском языке).

образовательное видение станет альтернативой образовательному и политическому хаосу, господствующему в нашей жизни, альтернативой поведению официальных властей, которые внедряют религию в ее традиционной сектантской и обрядовой форме в массовую культуру, устраивают скандал при появлении движений, выступающих против такой практики, и не гнушаются в средствах для политического преследования таких движений. Так может быть создана альтернатива косному религиозному воспитанию, которое является прерогативой конфессии и семьи. Это воспитание основано на буквальном следовании традиционному Писанию, комплексу неизменных обрядов и обычаев, или образов коллективной памяти. Это будет также альтернатива радикалам, выступающим за изгнание религии из сферы воспитания и образования, или из сферы сознания и чувств человека в целом.

Внедрение научного духа в педагогическую систему требует охвата всех этапов воспитания и образования, начиная с обрядов, отмечающих рождение, включая дошкольную подготовку, начальную, среднюю и высшую школу. Такой подход даст возможность изменить многие правила и принципы, на которых построено религиозное образование в наших государственных и частных школах. Там от учащегося требуют буквального следования писаниям и обрядам, не допуская самостоятельных суждений и критических оценок. Преподаватель, которому не хватает глубокой современной культуры, упрощает религиозное учение, излагая его в форме не подлежащих изменению, многократно повторяемых догм, закрытых для социологического, психологического или философского анализа. Это неизбежно формирует невежественную, сектантскую приверженность вере, ведущую к фанатизму и неприятию не только иных верований, но и многих доктринальных и обрядовых элементов внутри одной и той же религии. В этой связи мы согласны с митрополитом-мыслителем Жоржем Хадаром, который занимает принципиальную критическую позицию в отношении религиозно-фольклорного сектантства, подчеркивая: «Религиозная атмосфера — это атмосфера знания, не терпящая впадения в фольклор и повторения лишенных смысла слов, и если иногда дается узкое толкование, закабаляющее душу и препятствующее душевному подъему, то это, несомненно, означает, что верой были привлечены невежды, ищущие в ней умиротворения либо силы, но становящиеся при этом еще более невежественными и пристрастными. Если вера носит неполноценный характер, если она не ведет к гармоничному развитию личности, не способствует ясности мышления, то она ведет к погибели.» Тот, кто только толкует или читает священное Писание, редко интересуется человеком, к которому он обращается, недооценивает его умственные способности и возможности. Многие из нас в детстве распростились с такой верой из-за наказаний, полученных от подобных «чтецов» и «толкователей».

Существенной целью религиозного образования должно быть формирование представлений о человеке как нравственном и разумном существе, живущем в многоликом и многообразном мире. Весьма полезно в этой связи обратиться к трудам английского богослова Джона Маккори, взгляды которого совпадают с воззрениями современных светских авторов. В существующих образовательных системах он выделяет пять моральных факторов, призванных получить повсеместное признание независимо от религиозных различий между людьми. Резюмируем их Ан-Нахар, 1/9/92.

следующим образом: 1. Человек представляет собой изменяющееся существо. Его отношение к материальным и рациональным ценностям подвержено неизбежным переменам.

2. Человек существует в этом мире, то есть представляет собой субъект, находящийся в непрерывном взаимодействии с многоликим и многообразным миром.

3. Человек должен рассматриваться как нравственное существо.

Разделяя это качество с другими, он культивирует не только личные добродетели, но и свое отношение к обществу.

4. Человек — деятельное существо, то есть по форме и существу — носитель и продукт своего труда.

5. Человек — носитель ответственности, которая, будучи противоположна эгоизму, воплощается в свободе выбора и в том, что человек совершает в отношении ближних ему и других людей, руководствуясь велением совести.

Эти нравственные устои сопряжены с тремя принципами, на которых основаны религии откровения: а) утверждение единобожия вместо множественности богов, б) утверждение добродетели и отрицание зла, в) вера в вечность духа в сочетании с принципами награды и наказания.

Эти принципы воплощают собой взвешенную умеренную духовно светскую философию, стремящуюся к установлению мирного согласия между нашей религией и нашим миром. Она призвана стать творческим источником для каждого верующего.

Адиб Сааб. Религия и современное воспитание», Дар Ан-Нахар. Бейрут, 1982. С. 17 (на арабском языке).

Таким образом, светский рационалистический взгляд на нашу систему религиозного образования, наш религиозный опыт и комплекс норм поведения верующих освобождает память от слепой привязанности к прошлому и дает людям новое открытое понимание религиозного фактора, опровергая тех, кто утверждает, что их представление о пророчестве, халифате, Законе, религии и религиях единственно верны, заблуждаются же все другие. Светский взгляд освобождает многих верующих от ошибок в понимании иных религий. Когда же религиозное сознание выходит за рамки ограниченных догм, изначально искажающие его природу, открывается путь для творческого развития и взаимодействия с другими людьми, для приближения к диалогу и позитивному согласию.

Такой подход мы встречаем не только в определенных кругах верующей или светской общественности. Его присутствие повсеместно.

Просвещенные, рационально мыслящие деятели, заботящиеся о развитии нашей системы религиозного образования, должны возвысить свой голос как в рамках религиозных институтов, так и за их пределами. Усилия на этом пути в сочетании с рационалистическим образованием могут привести к тому, что возникнут новое качественное состояние сознания и новое открытое отношение к Другому, и со временем будет устранено состояние изоляции и замкнутость, характерные для конфессиональных общин.


Модернизацию системы религиозного образования не следует начинать, как предлагают иные, с софистических распрей о подлинности того или иного пророчества, о мере важности того или иного Писания, характера ортодоксальности той или иной религии. Иными словами, не следует начинать с непререкаемых представлений о собственной истории, о жизни Другого и его прошлом. Подобный подход блокирует христианско-мусульманский и иной межрелигиозный диалог и может привести лишь к обострению отношений между верующими, усилить привязанность каждого к своей конфессии и к своему народу. Светский взгляд на религиозное сознание помогает проникнуть в глубинные слои нашей исторической памяти для поиска причин, которые вызывали конфликты между приверженцами различных вероисповеданий, и выработки новой формулы светско-духовного рационализма, способной привести к взаимодействию и согласию между христианами и мусульманами, как и между представителями иных вероисповеданий, без дискриминации или предпочтения какой-либо одной веры или конфессии.

В этой связи важно открыть широкий простор для гуманитарных наук с целью изучения религиозного фактора во всех его измерениях, не довольствуясь только тем, что не перестают повторять богословы, толкователи Корана, традиционалисты, приверженцы философско метафизических и агностико-атеистических систем. Сколько же существует предназначенных для внутреннего пользования религиозных опусов, цель которых — идеологическая «подготовка» или идеологическая «мобилизация» последователей одной конфессии в противостоянии с другими. И даже если многие работы такого рода не носят в явной форме политически подстрекательского характера в отношении иных религий и конфессий, сам факт строгого и беспрекословного требования неукоснительно следовать обрядам и обычаям, хранить память о прошлом каждой общины означает стремление к самоизоляции и самолюбованию, порождающее застой и фанатизм, страх перед другим и у многих — неприятие Другого.

Прав Аркун, который в этой связи подчеркивает: «Для того, чтобы монополизировать истину, теологи и догматики используют стратегию неприятия, делая акцент на уникальности каждой из трех теологий — иудаистской, христианской и мусульманской — и на разрыве между нею и всем, что к ней не относится и что, соответственно, она превосходит.» В заключении скажем, что каждая религия выполняет сходные функции в «своем» обществе. Нет смысла в различении веры или религии одного человека от веры и религии Другого, в разграничении между религиозными общинами. Нельзя ни уяснить себе сущность веры, ни обновить ее, не вскрыв ее реальный смысл и не бросив на нее взгляд, более широкий, чем она сама. Этой задачи не выполнить историку традиционалисту одной определенной веры и одной определенной конфессии. На такой шаг способна только светская наука. Присущие ей объективность, полнота и понимание социальных и экзистенциальных функций религии обеспечивают полноценный аналитический подход к религиозному фактору во всей его целостности. Светское рациональное сознание служит всем, не отдавая предпочтения одному вероисповеданию перед другими. Его главная цель — освобождение идеологии, государства, религиозного института от всего, что мешает культурному и духовному прогрессу. Это — философский и практический прорыв, смысл которого состоит в том, чтобы вернуть былую ценность принципам духовности и морали, составляющим важный компонент жизнедеятельности каждого общества.

4. Духовная секуляризация: смысл и задачи.

Идеологам нового светского сознания предстоит провести Аркун М. Секуляризация и религия. Ислам, христианство и Запад. Дар ас-Сааки, Бейрут, 1992. С. 78.

серьезную научно-исследовательскую работу, для того чтобы избежать ошибок двух форм арабского светского движения. Первое из них — движение арабских партийных элит, уходящее корнями в европейскую мысль конца Нового времени, второе — марксистское движение начала двадцатого столетия и последующего периода. Такое исследование призвано вскрыть причины их неудач — неумения использовать наследие арабского рационализма времен Средневековья и новый светский опыт Запада.

Нельзя построить и сохранить светское общество, не уважая исторической памяти, которая живет в религиозном сознании и занимает важное место в мире интуиций народной души. Нужна такая светская идея, которая могла бы воспитать просвещенного и рационалистически мыслящего гражданина, сопричастного созиданию общества, заботящегося о единении материальной и духовной сфер и здоровой гармонии религиозного и мирского. Светское сознание в этой связи стремится воспроизвести систему ценностей, являющихся источником классического культурного богатства наших народов, не противопоставляя их ценностям современной культуры. Выдвигая в качестве одного из главных требований отделение религии от государства, оно на деле заботится лишь о том, чтобы обеспечить религии присущее ей место в жизни общества и соответствующим образом распределить компетенции между нею и светской властью в общественной и духовной деятельности. Как государственный деятель должен быть исполнен внимания к прогрессу в политике, экономике и социальных делах, так и от церковного иерарха в светском обществе требуется забота об укреплении религиозных основ нравственности, выражающаяся в утверждении идеалов братства, равенства, терпимости и уважения к другим верованиям.

Еще одна важная задача исследования, о котором упоминалось выше, — выявление опасностей, которые заключаются в фундаменталистских установках, выступающих за «чистоту веры», но уродующих общественную жизнь. В наших арабских странах речь идет не ос столкновении церкви и государства, как обстояло дело в начале Нового времени в Европе, а о попытках использования религии официальными властями и фундаменталистскими движениями в политических и идеологических целях. Опасность состоит также и в том, что религиозные принципы искажаются корыстной политикой. Силы конфессионализма и сектантства ведут борьбу за контроль над религией, вызывая напряженность в обществе. Междоусобицы возникают и в их среде, будучи порождены разным пониманием сущности и назначения религии.


В итоге мы имеем дело не с религиозно-метафизическим фактором, а с фактором политическим, как бы участники драмы ни прятали его под плотным покровом цитат, заимствованных из священных книг.

Здесь приверженцам нового светского сознания надлежит направить усилия на истолкование высказываний, символов и знаков, которыми в религиозных вопросах оперируют идеологи официального и фундаменталистского направлений, и попытаться пролить свет на существо их позиции, исходящей из интересов политической игры, а не из интересов религии.

Светское сознание призвано разоблачить извращение смысла религии, допуская ее соединение с политикой93. Религии не подобает роль инструмента в борьбе за власть. Выйдя из этого порочного состояния, она Кемаль Абд-Латиф. «Истолкование и анализ: к уяснению философских корней арабской политической мысли», Аль-Марказ ас-сакафий аль-арабий, Рабат-Бейрут, 1978. С.79 (на арабском языке).

обеспечит себе покой, обретет новый облик и статус. Философским же ответом на запросы людей, жаждущих освобождения от гнета и насилия, является светская мысль. По словам Бурхана Гальуна, светское сознание, пытающееся реабилитировать человека и его разум, «вступает в борьбу против святости, присвоенной не по праву, то есть не данной Богом»94.

Чем более продуманно и тщательно будут разграничены компетенции религиозных и светских властей, тем более плодотворной станет деятельность и устойчивее — равновесие между ними. Опасность для нашего арабского дома — не в светском сознании, обновленном и открытом для усвоения достижений других народов, опыта других религий и культур, а в порочной попытке создать теократическое государство, обратив вспять наше развитие. Новое светское сознание трудилось и трудится над возрождением религии, освобождая ее от гнета политических проблем и греховных человеческих дел. В светских демократических государствах религия не эксплуатируется политикой и не подавляет духа просвещения и научного поиска.

Эволюция современной науки открыла перед человеческим разумом простор для примирения между религией и наукой. Новое светское сознание приносит человеку надежду на возрождение общества и обновление высшей сущности религии.

Новое светское сознание зиждется на двух опорах — на обновляющемся научном знании и на чистом знании религиозном.

Научное знание, имея своим источником гуманитарные и естественные науки, позволяет нам разумно управлять нашей действительностью и нашими земными заботами. Будучи прикладным и Бурхан Гальун. «Критика государства, политики и религии», Ин-т арабских исследований, Бейрут, 1991. С. 3 (на арабском языке).

экспериментальным, оно вооружено всеми возможностями и данными, которые заложены в нашей действительности, и помогает нам овладевать средствами, полезными для достижения благополучия и прогресса, которых взыскует человек. Все это, естественно, не относится к специфике религиозного знания.

Чистое религиозное знание выводит из сущности Бога как смысла бытия осевую мысль символа нашей веры. Оно видит в Боге неиссякаемый источник добра, славы, свободы и вечной жизни. Служителям церкви — знатокам богословия, как и всем, размышляющим о богословских вопросах, лучше направить усилия на распространение такого знания среди верующих.

Итак, религия пребудет в жизни людей и не оставит ее, пока существует интуитивная привязанность к духу и неустранимое стремление к соединению с Творцом. Религия, обитающая в смирении духа, приносит мир и покой верящим в нее, открывая безграничный простор человеческой жизни, стремящейся из глубин истории к невидимым горизонтам времени.

Научный же разум проявляет себя в открытии тайн космоса, природы и человеческого общества, используя результаты своей деятельности в интересах прогресса и благополучия человека.

Мы нуждаемся в светском сознании, отвечающем нашей реальности, гибком, а не строгом и жестком, полагающем в центр внимания социально-культурную и религиозную специфику нашей действительности.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Итак, в книге проведено исследование соотношения между светским и религиозным сознанием на Западе и в арабо-мусульманском регионе, а также существующей в современной арабской философской, религиозной и общественной мысли концепции установления согласия и гармонии между умеренным светским общественным устройством и системой религиозных и культурных ценностей, которые широко представлены в исторической памяти арабов, как мусульман, так и христиан.

Автор стремился превзойти классическое понимание проблемы секуляризации и подвергнуть анализу причины ее успехов и неудач, порожденных факторами времени и места или спецификой культуры. В книге на примере западных и современных арабских обществ подвергнуты внимательному изучению теоретические конструкции и формы практического опыта, так или иначе связанные с изучаемой проблемой.

При этом высказано остро критическое отношение автора ко всем видам фанатизма и экстремизма, независимо от того, является его источником религиозная или политическая структура, замкнутая в себе теоретическая система типа формалистического рационализма или гиперструктурированного сциентизма. В книге обосновывается призыв подвергнуть всеобъемлющей критике опыт прошлого и разработать новую систему соотношения религиозного и мирского познания, отражающую целостную структуру культуры и целостность духовной сферы. Этой цели отдает приоритет в любых видах деятельности, идет ли речь о жизни, культуре, религии или политике. Такова наиболее обещающая альтернатива фанатизму, невежеству, ограниченному атеизму и односторонним подходам к делам религии и общества. Книга показывает также, что одна из причин состояния глубокой и сильной тревоги за будущее, охватывающей человека в Арабском Леванте, заключается в отсутствии эпистемологического размышления над суммой знаний, предлагаемых нашему вниманию в рамках средней и высшей школы, в семье и в доме, как и вырабатываемых в процессе контактов человека с его окружением. К числу слабевших черт личности араба-левантийца относятся отсутствие научной слагаемой в его видении мира и жизни, ослепленность материальными ценностями цивилизации потребления и выход навстречу миру с обращенным в прошлое сознанием, которым все еще управляет набор косных стереотипов, поддерживаемых системой религиозных, популистских и фольклорных обычаев. Недостаточный уровень светского сознания в умственном складе араба, сопутствует слабости понимания сущности религиозного знания, которое приносит подлинная вера.

Потому в книге сделан акцент на необходимости усиления в арабской культуре духовной научности, дополняемого культивированием нравственной стороны деятельности и светских принципов общественного устройства. Книга пыталась представить также философское видение нравственности, строящейся на гуманной рационалистической основе, обеспечивающей душевный покой людям, принадлежащим к разным религиям и разным культурам.

Два вида экстремизма были подвергнуты особой критике – крайности фундаментализма, которых наполняет сознание людей искаженным символом веры, представляя саму религию в худшем виде и поощряет в них жестокость, доводящий их до самых страшных преступлений, и крайности сциентистского толка, производящий самое разрушительное и смертоносное оружие.

Главная цель книга заключалась в развитии рационалистического сознания, открытого для всего, что ведет к гармонии в мирской жизни и в жизни религиозной в современном мире.

Изучив проблему секуляризации и взяв за предмет исследования и размышления умственный склад араба, диссертация привела к следующим выводам.

1 Книга ставила целью показать важность эпистемологической интерпретации феномена религии, как и ряда проблем, связанных с отношением между религией и наукой. Авто надеялся принести пользу всем кого волнуют проблемы религии бытия в мире, убедив их отойти от порожденных традицией иллюзорных и стереотипных представлений ради более объективного и рационального подхода. Хотя по замыслу книги несет прежде всего информацию об арабском ареале, автор тем не менее рассчитывает, что из арабского опыта могут быть сделаны выводы и обобщения, представляющие более широкий интерес.

2. Книга раскрывает значение научного разума, рационального подхода к раскрытию законов космоса и природы, человека и общества и важность использования научных знаний в интересах прогресса и благополучия человека. Одновременно в диссертации показана важность религиозной веры, как источника витальной уверенности, нравственности, носителя связи с историей и с перспективами на будущее.

3. Книга обращает внимание на опасность фундаменталистских крайностей и опасность чрезмерного сциентизма, которые уничтожают равновесие между материальным и духовным измерениями человеческой личности. Сделан вывод об опасности фундаментализма как на теоретическом уровне, так и на уровне практики. В подтверждение приведены научные доводы, указывающие на ограниченность, антиисторичность и неверность прочтения фундаменталистами религиозного предания, при котором искажается его смысл, подавляется критическое чувство и парализуется способность к аналитическому мышлению. В результате верующий оказывается в полной зависимости от источника предания, авторитета лидера или идеолога, фабрикующего фундаменталистские вымыслы. Сциентист, со своей стороны, несет людям порабощение догмой "научности", которая ограничивает полноту бытия рамками науки и разума. В фундаментализме и сциентизме автор видит два главных препятствия для пути развития арабской мысли, которая все еще живет вне сферы свободного демократического мышления.

4. Книга пыталась показать, что утрата равновесия между научной мыслью и мыслью религиозной вызывается тем, что каждая из них стремится вытеснить друг друга, тогда как необходимо, чтобы наука и религия, действуя в пределах своих гносеологических пространств, свободно стремились бы установить между собой отношения взаимодополняемости и сотрудничества.

5. Книга посредством научного прочтения Евангелий и Корана проникнутого присущим автору духом метафизики, доказала существование в текстах христианского и мусульманского преданий четких указаний на различие между словом божественным и человеческим словом. В ней проводится то положение, что феномен секуляризации не противоречит духу христианской и мусульманской метафизики. При этом в адрес христианскою и мусульманской религиозных структур высказан упрек в связи с их широким вмешательством в дела мира и участия в состязании за обладание силой, властью, знанием и даже богатством. В книге доказано также, что христианству и исламу следует сделать осью своей деятельности мир человеческой духовности и человеческой нравственности, не допуская использования ценностей сакрального для разжигания фанатизма и вражды по отношению к людям, исповедующим иную религию, как и принадлежащим к иным этносам и культурам.

Существуют высшие духовные ценности, общие для всех религий, и на их основе могут получить развитие чувства всепрощения, всетерпимости и дружбы, как и отношения сотрудничества в интересах мира на земле и мира в душе человека.

6. Книга исходит из того, что несмотря на ошибки и неудачи, в опыте секуляризированных общественных систем, умеренный светский выбор является наилучшим и наиболее разумным для упорядочивания отношений между различными религиями и культурами. На его основе осуществляется сближение систем общих религиозных и нравственных ценностей различный религиозных конфессий, и науки. Предполагается на основе ценностно нейтрального подхода, изучить особенности тех или иных религиозных культов с целью лучшего понимания присущих им форм исповедания веры, способов функционирования их внутренних структур и действия механизмов, которые увлекают их на путь заблуждения и политизации.

7. Принципы духовной секуляризации раскрывают возможность помочь достижению исторического компромисса между наукой и религией, обретению прочной опоры для справедливых гуманных и нравственных, строящихся на гармонии отношений между жизнью религиозной и мирской. Эта задача исключительно актуальна для ареала арабской идеологии и политики, как и для всего мира.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.