авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

INTERNATIONAL INSTITUTE OF NEWLY ESTABLISHED STATES

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНСТИТУТ НОВЕЙШИХ ГОСУДАРСТВ

Александр Каревин

МАЛОИЗВЕСТНАЯ ИСТОРИЯ

МАЛОЙ РУСИ

Очерки межрусских отношений

Москва

2012

Александр Каревин

Малоизвестная история Малой Руси. Очерки межрусских

отношений. – М.: Международный Институт Новейших Государств,

2012. – 224 с.

ISBN

Аннотация

ISBN

© А. Каревин, 2012 © Международный Институт Новейших Государств 2012 Всякий, кто может возвещать истину и не возвещает ее, будет осужден Богом.

Св. Иустин Философ 3 4 Малая Русь или Украина?

(Вместо предисловия) Хотя враждебною судьбиной И были мы разлучены, Но все же мы народ единый Единой матери сыны.

Федор Тютчев Великорус, малорус, белорус – это все одно.

Федор Достоевский Наверное, нужно оговорить сразу: наименование «Малая Русь»

не заключает в себе ничего оскорбительного. Даже наоборот. Это название обозначает Русь изначальную, территорию первичного обитания восточнославянских племен. Впервые наименования «Малая Русь» и «Великая Русь» встречаются в датированных ХIV веком актах Константинопольской патриархии. Употреблялись данные географические термины по аналогии с названиями «Ма лая Греция» – местность, где зародилась греческая цивилизация – и «Великая Греция» – земли, на которые греки расселились позд нее. В исторической географии известны также Малая и Великая Армения, Малая и Великая Польша и т.п.

Малой Русью звали свою страну галицко-волынские князья, киевские митрополиты, казацкие гетманы. Казалось бы, этим на званием нужно гордиться. Однако очень многие в современной Украине старательно открещиваются от него. И дело тут не только в дремучем невежестве, хотя незнание собственной националь ной истории (разумеется, истории подлинной, а не мифологизиро ванной) – явление очень распространенное. Самим своим именем Малая Русь (Малороссия) подчеркивает общность происхождения, историческое единство с Великой Русью (Великороссией). Это-то и не нравится профессиональным украинским «патриотам»-русо фобам.

В самом деле, попробуйте, где-нибудь в Кракове или Варша ве заявить, что коренное население Малой Польши и коренное население Великой Польши представляют собой две разные на циональности. Думаю, такое заявление поднимут на смех. Наци ональное единство двух исторических областей Польши – факт неопровержимый. Ну а с Русью разве не так?

Как известно, основы формирования большинства ныне сущес твующих европейских этносов были заложены в эпоху Средних ве ков. Если мы посмотрим на карту средневековой Европы, то обна ружим там Францию и Германию, Польшу и Чехию, Сербию и Бол гарию, Англию и Италию, Венгрию, Данию, Швецию, Норвегию...

Во всех этих государствах шло формирование самостоятельных народностей. Во Франции – французской, в Германии – немецкой, в Польше – польской и т.д.

Впоследствии многие из перечисленных стран пережили пери од феодальной раздробленности, долговременную иностранную оккупацию части, а то и всей своей территории. Они на столетия оказались разделенными новыми границами, подвергались раз ным культурно-языковым влияниям. Например, регионы Германии и Италии развивались по отдельности вплоть до второй полови ны ХIХ века. В результате – жители Нижней и Верхней Германии, как и жители севера и юга Италии, существенно отличались друг от друга. Но к расчленению соответствующих этносов это не привело.

Немцы повсюду оставались немцами, итальянцы – итальянцами.

Можно привести подобные примеры и из истории других наций.

Расположенная на востоке средневековой Европы страна, извест ная нам как Киевская Русь, исключением в этом отношении не яв лялась. Здесь тоже сформировалась единая народность (советс кие историки именовали ее древнерусской). Доказательства того, что эта народность – не миф, имеются в летописях, авторы ко торых воспринимали русские племена (полян, северян, кривичей, вятичей и других) как нечто этнически целое и противопоставляли иным этническим общностям.

Существовал и единый, лишь с незначительными областными особенностями, русский разговорный язык. Приехавший в Новго род галичанин или на Волынь рязанец в переводчиках не нужда лись. «Летопись приводит множество примеров, когда на вечевых собраниях Новгорода и его пригородов выступали киевские послы и князья, а к киевлянам обращались с речью представители Нов города, Суздаля, Смоленска» – отмечает известный украинский историк Петр Толочко.

Русская народность сохраняла свою целостность и после рас падения Руси как государства на части. Русские князья затевали усобицы, воевали между собой, но все равно оставались русски ми. Русские летописцы сокрушались о расколе Русской Земли, которая, однако, в их представлении не переставала быть русской во всех своих частях. Позднее юго-западные регионы бывшей Ки евской державы попали под польско-литовское господство, а се веро-восточные – сплотились вокруг Москвы. Между двумя частя ми Руси пролегла государственная граница. Но по обе ее стороны была жива память о былом единстве. В летописях Юго-Западной (польско-литовской) Руси – Москва, Тверь, Новгород, а в летопи сях Руси Северо-Восточной (московской) – Киев, Чернигов, По лоцк – именуются русскими городами. Единым русским народом называет коренных обитателей двух частей Руси, например, автор Густынской летописи, составленной в первой половине ХVII века в Густынском монастыре близ Прилук. Исторически единой, пусть и находящейся под властью разных государей, предстает Русь и в описаниях зарубежных путешественников, дипломатов, уче ных – Матвея Меховского, Сигизмунда Гербенштейна, Александра Гваньини, Пьера Шевалье и многих-многих других.

Одними воспоминаниями русичи не ограничивались. И не зря в ХV веке польский король и великий князь литовский Казимир IV тревожился, констатируя тяготение населения русских областей своего государства к Московскому великому княжеству. Спустя два века беспокойство о том же высказал, выступая в сейме, дру гой польский король – Ян-Казимир.

Начиная с 1620-х годов настойчиво прилагали усилия к воссо единению малорусских и белорусских земель с Русским (Москов ским) государством православные иерархи Юго-Западной Руси во главе с киевским митрополитом Иовом Борецким и сменившем его затем на митрополичьей кафедре Исайей Копинским. К тому же стремились малорусские казаки. Гетман Петр Сагайдачный, пытавшийся вначале содействовать объединению Руси через под держку кандидатуры на московский престол польского королеви ча Владислава, вскоре осознал ошибочность ориентации на чуже земцев. В 1620 году он направил посольство в Москву с просьбой о подданстве казаков царю.

«Воинствующая церковь, олицетворяемая стойким мещанс твом и благочестивым духовенством, с одной стороны, и воинс твующие защитники христианского мира от магометан – с другой, мало обращая внимания друг на друга, шли параллельными до рогами к одной и той же цели – к восстановлению русского обще ства из убогих остатков, к восстановлению народа русского путем самосознания, к воссоединению Руси, отрозненной и низведенной до собрания панских волостей, с тою стародавнею и боровшейся иным способом Русью, которая образовала из себя государство и по справедливости называлась Великою», – отмечал видный ма лорусский писатель и историк Пантелеймон Кулиш.

Вековая мечта украинского народа о воссоединении с Россией, реализованная в решении Переяславской Рады, вовсе не являлась выдумкой компартийных пропагандистов, как модно утверждать сегодня. Тогда, в XVII-м веке, стремление к единству Руси дейст вительно было всенародным. Достаточно указать на восторг, с каким в малорусских селах и городах встречали ехавших на Раду царских посланцев. Встречали все: казаки, духовенство, мещане, крестьяне.

Да и потом, разве малорусы не отстаивали идею общерусского единства? После злосчастной Конотопской битвы великорусские войска отступили из пределов Малой Руси, только в Киеве де ржался еще небольшой гарнизон. Но сам народ поднял восстание против гетмана-предателя Ивана Выговского, пытавшегося вновь отделить малорусские земли от Великороссии. Выговского свер гли и восставшие направили послов к царским воеводам с про сьбой вернуться. Тоже самое произошло через год, после измены нового гетмана – Юрия Хмельницкого.

«Связь Украины с Москвой была не внешняя, не государствен ная, а внутренняя, народная, – писал Николай Костомаров. – На род уничтожил попытки своих вождей, покушавшихся отыскать ему иную судьбу, кроме единства с Московией. Переберите все песни южно-русского народа, все его предания, пословицы – нет тени недовольства соединением с Московией, нет зародыша стремления к отложению».

Эта внутренняя, народная связь между двумя частями одно го целого проявлялась многократно. Даже запорожская вольни ца, постоянно бунтующая против всяких властей, поддерживала единство Руси. Дмитрий Яворницкий (еще один выдающийся ис торик, кстати весьма почитаемый сегодня на Украине) в своей трехтомной «Истории запорожских казаков» замечал: «Вся исто рия Малой России работала на соединение с Великой и в общем вся простая масса тянула к московскому царю. В особенности это видно из всей истории Запорожья: как ни враждебно выступали запорожцы против русского правительства, когда поднимался вопрос о защите казацких вольностей от посягательства со сторо ны Москвы, как ни строго берегли они заветные, чисто народные идеалы своих предков;

но все же и при всем этом масса запорож ского войска хотела оставаться за Россией». И далее: «Запорож цы... исповедуя православную веру и считая себя одним народом с великорусским, тянулись к русскому царю и в нем видели залог исторического бытия своего».

Тянулась к русскому царю и Правобережная Малороссия, чье воссоединение с Великороссией затянулось почти на полтора века. Целыми городами и селами переселялись жители Правобе режья в Русское государство. Переселялись несмотря на запреты и угрозы польских властей. Несмотря на препятствия и репрессии.

Несмотря на то, что правобережный гетман Петр Дорошенко (еще одна неоднозначная фигура в нашей истории) приказал перехва тывать переселенцев и отдавать их в рабство крымскому хану.

Под лозунгом воссоединения с Россией происходили в Право бережной Малороссии восстания Василия Дрозда, Самуся, Се мена Палия, гайдамацкое движение, другие массовые народные выступления. До сих пор малоизвестным остается тот факт, что во время знаменитой Колиивщины повстанцы ратовали за принятие русского подданства. При взятии Умани Иван Гонта приказал под нять хоругвь с вышитым на ней портретом Екатерины II.

Видный украинский историк (между прочим, ярый украино фил) Орест Левицкий, специализировавшийся на истории Право бережья, вынужден был признать «всеобщее стремление массы народа освободиться из-под власти поляков и снова подчиниться московскому царю».

Стремление это воплотилось в жизнь лишь в конце ХVIII века, после разделов Польши. Под иностранным (теперь уже не поль ским, а австрийским) игом остались лишь самые западные зем ли исторической Руси – Галиция, Буковина, Закарпатье. Но и там царили объединительные настроения. Свидетельство об этом оставил, в частности, выдающийся русский писатель Всеволод Крестовский (малорус по происхождению), служивший в конце 1880-х годов в пограничной страже и изучавший положение в Га лиции и Буковине.

«Закордонные крестьяне, – делился наблюдениями Крестовс кий, – приходя иногда к нам, с большим участием и интересом расспрашивают, что делается «у нас» в России, и царя называют «нашим», то есть своим царем. Когда же им напоминают, что у них есть свой цесарь, в Вене, они, ухмыляясь, отвечают, что это так только пока, до времени, а что истинный царь их сидит в России, в Москве. Замечательно, что про Петербург никто из них никогда не поминает, как точно бы они и не знают о его существовании, но Киев и Москву знают решительно все и считают последнюю своею истинною столицею».

Примерно в то же самое время крупный деятель украинского движения Михаил Драгоманов, описывая общественные настро ения угрорусов (закарпатцев) на первое место поставил «мечта ние» о том, «чтобы нас забрала Россия». Позднее, в Первую ми ровую войну такие мечтания выявились в полной мере. Симпатии коренного населения Галиции, Буковины, Закарпатья целиком и полностью были на стороне русской армии, о чем имеется мно жество свидетельств.

На начало ХХ века данные науки (истории, этнографии, фило логии, этнопсихологии) указывали: малорусы и великорусы – еди ная нация, различий между ними меньше, чем между упоминавши мися уже в качестве примера немцами и итальянцами из разных регионов указанных стран. Это обстоятельство признавали в том числе и деятели украинского движения. «Немец южный тяжелее понимает немца северного, чем «малоросс» москаля» – согла шался, например, Вацлав (Вячеслав) Липинский.

Очевидным было и культурное единство Малой и Великой Руси.

Вопреки уверениям украинских «национально сознательных» де ятелей, русская культура являлась не исключительно великорус ской, а общерусской, общей для всех частей Руси. Вклад малору сов в развитие русской культуры и языка огромен. Потому, естес твенно, что эти культуру и язык они считали своими не в меньшей степени, чем великорусскими.

Ну а что же с названием «Украина»? Слово это, обозначавшее пограничную территорию, окраину, долгое время ничего общего с национальным именем не имело. Дабы не быть обвиненным в «шовинизме», сошлюсь тут на кумира нынешних «национально сознательных» украинцев Михаила Грушевского. «Края поднеп ровские, – отмечал он, описывая казацкий период украинской истории, – прозывались тогда Украиной, так как лежали уже «на краю» государства и за ней начинались дикие степи».

Еще примечательнее признание Николая Костомарова. «В народной речи слова «Украинская земля» и «Украйна» не приоб рели значения отечества южно-русского народа, – подчеркивал историк. – Украйною называлась часть Киевской и Подольской губерний, называлась Харьковская и часть Воронежской, а в Мос ковском государстве украйною или украинными землями называ лись вообще южные пограничные оконечности. Украйна значила, затем, вообще всякую окраину. Ни в Малороссии, ни в Великорос сии это слово не имело этнографического смысла, а имело только географический».

Первый раз слово «украина» (точнее даже – «оукраина» – на старославянском оно писалось именно так) встречается в Ипать евской летописи под 1187-м годом в сообщении о смерти князя пограничного Переяславского княжества Владимира Глебовича, «о нем же оукраина много постона». Указывая на процитирован ное упоминание как на доказательство древности наименования «Украина», авторы «национально сознательной» ориентации ста рательно обходят стороной личность самого Владимира Глебо вича. А ведь этот князь – сын того самого переяславского князя Глеба Юрьевича, которого его старший брат Андрей Боголюбский после известного погрома Киева в 1169 году поставил править в разоренном городе. С переходом Глеба Юрьевича на киевское княжение в Переяславе ему наследовал Владимир Глебович.

Как видим, сделать из последнего «национально сознательно го украинца» крайне проблематично. История не знала украин цев еще долго. Предки теперешних коренных жителей Украины назывались русскими, рускими, руськими, русьскими, русинами, русами, русичами, а позже еще и малорусами, малороссами, юж норусами. Те же наименования, кроме, конечно, трех последних, употреблялись и при обозначении основного населения Северо Восточной Руси.

Иностранные авторы использовали иногда еще и название «московиты», причем применяли его в отношении населения и северо-восточных, и юго-западных русских земель. Так журнал «Голландский Меркурий» в марте 1656 года опубликовал статью о Лемберге (Львове), где утверждалось, что живут в этом городе по ляки, евреи, армяне и московиты. Антонио Поссевино, дипломат, находившийся на службе у римского папы, в сочинении «Моско вия» сообщал, что Руссия приняла христианскую веру «500 лет назад при московитском князе Владимире». На карте Герарда де Иоде (1593 год) территория нынешней Левобережной Украины обозначена как Московия, а земли на северо-восток от нее как Руссия. На карте Турецкой империи в атласе Герарда Меркатора (1628 год) Московией называется все Северное Причерноморье от Днестра и далее на восток. Турецкий путешественник Эвлия Челеби упоминает о «пятьдесяти белоликих московских красави цах, взятых с гор крепости Киев в Московской земле» и отправ ленных крымским ханом в подарок турецкому сановнику Мелеку Ахмед-паше. И так далее.

Украинцы же не были известны даже Тарасу Шевченко. Ни в поэзии, ни в прозе, ни в письмах, ни в «Дневнике», ни в каких-то записях Тараса Григорьевича такого наименования нет. То есть само слово в те времена существовало, но не в качестве обоз начения национальности. «В народной речи, – свидетельствует все тот же Костомаров, – слово «украинец» не употреблялось и не употребляется в смысле народа;

оно значит только обитателя края: будь он поляк, иудей – все равно: он украинец, если живет в Украйне;

все равно, как, например, казанец или саратовец значит жителя Казани или Саратова».

Написано это было в 1874 году. Наверное, будет уместно при вести еще одно свидетельство. Принадлежит оно Владимиру Вин ниченко. «Украинцы», – говорил он в октябре 1918 года, выступая на открытии Украинского университета в Киеве, – до сих пор было неизвестное слово, и теперь оно еще не прошло во все слои об щества».

С конца ХIХ века деятели украинского движения тщательно продвигали термин «украинцы» в значении нового национально го имени. Однако все их усилия оставались тщетными. Насадить это название, внедрить его в массовое сознание сумели только большевики. В советское время украинцами стали официально называть представителей малорусской ветви русской нации. На именование «русские» сохранили только за великорусами.

Впрочем, при советской власти, когда пропагандировался те зис о «трех братских народах» (братских, но разных!), великору сы, украинцы и белорусы полностью еще не противопоставлялись одни другим. Признавалось, что все они происходили из одного корня, вышли из одной «колыбели» – Киевской Руси. Теперь же и «братство трех народов» пытаются поставить под сомнение.

Между тем, как бы ни называлась ныне территория Украины – она, наряду с Россией и Белоруссией, остается частью историчес кой Руси. И любовь к этой одной части не должна исключать люб ви к целому. Национальный организм тут схож с организмом че ловеческим. Нельзя в человеке любить, ну, скажем, левую руку и не любить все остальное (или наоборот: любить все, кроме левой руки). Точно также нельзя по-настоящему любить Украину и при этом ненавидеть Россию, нельзя быть настоящим русским патри отом и одновременно испытывать жгучую неприязнь к «хохлам».

Да, сегодня Украина и Россия – разные страны. Будущее пока жет, как должны строиться отношения между ними. Может быть, так, как строятся взаимоотношения между двумя немецкими го сударствами – Германией и Австрией. Или между двумя гречес кими – Грецией и Кипром. А, может быть, по-другому. Варианты возможны разные, вплоть до нового воссоединения. Межгосу дарственные отношения – это политика. Но ведь на политике не сошелся клином белый свет. У нас общее происхождение. Общая, в значительной степени, история. Общая, опять же, в значитель ной мере, культура. Общий (нравится это кому-то или нет) русский язык, который для большинства украинцев (малорусов) такой же родной как и для великорусов.

Можно согласиться с Леонидом Кучмой в том, что Украина – не Россия. Это действительно так: Украина – не Россия, Бавария – не Пруссия, Прованс – не Иль-де-Франс, а Калабрия – не Пьемонт.

Но... И Бавария, и Пруссия – это Германия. И Прованс, и Иль-де Франс – это Франция. И Калабрия, и Пьемонт – это Италия. И Ук раина, и Россия – это Русь. И об этом нам стоит помнить.

Другое дело, что помнить получается не у всех. Существуют очень влиятельные силы, которые заинтересованы в обратном, в том, чтобы о русском единстве забыли и в России, и на Украине, и в Белоруссии. Огромная армия политиков, литераторов, жур налистов, «деятелей культуры» и, конечно же, псевдоисториков трудится над тем, чтобы противопоставить части исторической Руси друг другу, разъединить их не только в политическом, но и в экономическом, культурном, языковом отношении. Составная часть такого труда – замалчивание или извращение неудобных для разъединителей страниц русского прошлого. С этой целью из даются соответствующие сочинения (от школьных учебников до якобы научных «монографий»), создаются теле- и радиопередачи, снимаются художественные и документальные фильмы... Память пытаются подменить беспамятством. Особенно большая (и, надо признать, успешная) работа проводится в этом отношении на Ук раине. Исторический парадокс: Малая Русь стала полигоном ру софобии. Малорусы в большинстве своем утратили национальное имя, утратили национальную память, утратили подлинное наци ональное самосознание. Это дико, ненормально, противоестест венно, но это реальный (и печальный) факт нашей действитель ности. Далека от благополучия ситуация и в двух других частях Руси – Великороссии и Белоруссии. Существует огромное коли чество «белых пятен» в освещении отечественной истории. Отсю да – проблемы с национальной памятью и самосознанием.

Данная книга призвана посодействовать решению этих про блем. В ней сделана попытка противостоять разъединителям Руси и объективно рассказать о забытом, полузабытом или замолчан ном. Разумеется, не обо всем. Нельзя объять необъятное. Пусть другие сделают больше и лучше. Сам автор, если даст Бог, тоже будет продолжать начатое. Пока же предлагаю вниманию читате лей то, что есть. Руководствуюсь при этом словами выдающегося церковного деятеля Малой Руси, архиепископа черниговского Ла заря Барановича: «Мой труд – щенок против льва;

но пусть и он тявкает на супостата, а потом заревет лев».

Разные ли народы украинцы и великорусы?

Единство от Бога, а разделе ние от злого духа.

Лазарь Баранович Тему статьи мне подсказала дискуссия, порожденная заявле ниями некоторых российских официальных лиц о том, что русские и украинцы – один народ. С данным утверждением не согласились многие. Проявилось это несогласие и в украинской газете «2000».

Главный редактор издания Сергей Кичигин во время интервью с председателем Комитета Государственной Думы РФ по делам СНГ и связям с соотечественниками Алексеем Островским, поин тересовался мнением собеседника по указанному вопросу. И по лучил ответ: «Русские – это русские, а украинцы – это украинцы.

Это два разных народа».

Нужно признать: точка зрения, высказанная г-ном Островским, сегодня доминирует в обществе. Такого же взгляда придержива ется большинство людей, как на Украине, так и в России. Именно поэтому хотелось бы напомнить о некоторых исторических фак тах. Фактах, ныне замалчиваемых, забытых или просто малоиз вестных.

Со времен существования Киевской Руси восточные славя не составляли этнически единую общность. Само наименование «Русь», первоначально обозначавшее сравнительно небольшую область Среднего Приднепровья, постепенно распространилось на все восточнославянские территории. Киев и Новгород, Галич и Суздаль, Чернигов и Полоцк, Переяслав и Смоленск, Владимир Волынский и Владимир-на-Клязьме – все это Русская Земля, на селенная единым русским народом.

Это народное единство отчетливо сознавалось в разных кон цах Руси. Сознавалось даже тогда, когда древнерусское государс тво раздробилось на отдельные княжества и когда юго-западная часть бывшей Киевской державы подверглась польско-литовско му завоеванию, а на Северо-Востоке началось новое объединение русских земель вокруг Москвы. В документах и литературных па мятниках того времени упоминаются Земля Русская государства Литовского и Земля Русская государства Московского. Но и та, и другая – Русская Земля с русским в ней народом. Для наших ле тописцев в Великом княжестве Литовском – Москва, Тверь, Нов город, а для летописцев в Великом княжестве Московском – Киев, Чернигов, Полоцк, оставались Русью наряду с городами и облас тями своих стран.

В 1561 году из Юго-Западной (Литовской) в Северо-Восточную (Московскую) Русь отправился монах Исайя Камянчанин (уроже нец Камянца-Подольского). Он ехал просить в царской библиотеке рукописный экземпляр Библии, чтобы (как писал потом сам Иса йя) издать ее «тиснением печатным» на пользу «нашему народу христианскому рускому литовскому да и рускому московскому да и повсюду всем православным христианом».

В 1591 году Львовское православное братство издало «Грам матику» в наставление «многоименитому российскому роду», под которым во Львове подразумевали народ и Юго-Западной, и Се веро-Восточной Руси.

В «Протестации», антиуниатском произведении, составленном в 1621 году киевским митрополитом Иовом Борецким при участии других православных иерархов, отмечалось: «Естественнее было и патриарху, и нам, и казакам действовать на стороне Москвы, с которой у нас одна вера и служба Божия, один род, один язык и общие обычаи». Спустя три года тот же митрополит выступил с инициативой воссоединения Юго-Западной и Северо-Восточной Руси, разработал совместно с запорожскими казаками план та кого воссоединения, направил посольство в Москву и только сла бость Русского государства (еще не оправившегося от потрясений Смутного времени) не позволила намерению митрополита вопло титься в жизнь.

Любопытен и взгляд на русское единство автора Густынской летописи. Он сообщает, что «народ славенский или руский, от своего начала даже доселе неединого нарицаешеся». Далее пе речисляются разные названия народа – древние (поляне, древля не, северяне, кривичи и другие) и современные летописцу (Мос ква, Белая Русь, Волынь, Подолье, Украйна, Подгорье и другие).

«Но, – замечает автор летописи, – обаче еще и различие есть во именовании волостям, но вестно всем, яки сим все единокровны и единорастлны, се бо суть и ныне все общеединым именем Русь нарицаются».

В свою очередь, в знаменитом «Синопсисе», первом учебни ке по истории Руси, изданном в Киеве в 1674 году (его автором предположительно являлся архимандрит Киево-Печерской лавры Иннокентий Гизель) подчеркивалось, что русские расселились по многим краям. «Иные над морем Черным Понтским Евксином;

иные над Танаис или Доном и Волгою реками;

иные над Дунайски ми, Днестровыми, Днепрвыми, Десновыми берегами». Но все это, указывает «Синопсис», «един и тойжде народ».

Того же мнения придерживались западноевропейские ученые, писатели, путешественники, дипломаты. Они также отмечали эт ническое единство Руси. Иногда, впрочем, зарубежные авторы употребляли для обозначения русского населения иные наимено вания – росы, рутены, московиты. Но эти названия являлись лишь синонимами к слову «русские».

И уж, конечно, прекрасно известно было о единстве русского народа в Польше и (позднее) в Австрии – странах, во владении которых оказывались земли Юго-Западной Руси. К примеру, пос ле начала восстания Богдана Хмельницкого воевода брацлавс кий Адам Кисиль (русин по происхождению, но действовавший на стороне поляков против собственного народа) 31 мая 1648 года в письме к архиепископу гнезненскому выражал опасение, что на помощь к «изменнику» (так он называл Хмельницкого) могут придти московиты. «Кто может поручиться за них? – вопрошал Кисиль. – Одна кровь, одна религия. Боже сохрани, чтоб они не замыслили чего-нибудь противного нашему отечеству».

О событиях того времени сохранились интересные мемуары еврея Натана Гановера. Он свидетельствует, что сначала против польской власти восстали «русские, жившие в Малороссии», а за тем к ним на подмогу явились «русские, жившие в Московском царстве».

Как известно, воссоединить с Русским государством тогда уда лось лишь Левобережье, Киев и Смоленщину. Польша временно удержала за собой Белоруссию и Правобережную Малороссию.

Однако население этих областей явно тяготело к России. И поль ские магнаты, боясь потерять свои владения в еще остававшейся под их контролем части Руси, разработали специальный проект уничтожения тут русских. Он предусматривал множество различ ных мер – от недопущения представителей коренного населения к занятию государственных должностей до неприкрыто кровожад ного: с помощью татар «переловить русских, истребить их, а ос тавшийся после них край можно будет заселить народом польским и мазовецким». Проект был обнародован в Варшаве в 1717 году, встретив бурное одобрение в кругах шляхты и католического духо венства. Нелишним будет напомнить, что к тому времени Польша уже не включала в себя территорий, населенных великорусами.

Но малорусов и белорусов поляки тоже считали русскими.

Уместно привести и следующий пример, территориально да лекий от Малороссии. В XVIII веке в составе Австрии находились обширные области, населенные сербами. Императрица Мария Те резия, фанатичная католичка, мечтала обратить их в свою веру.

Сербы же стойко держались Православия, видя моральную опору в России. Чтобы сломить их упорство, в Вене решили переселить к сербам несколько тысяч семей униатов из Закарпатья (Угорской Руси). «Униаты русские – этот факт, по расчетам правительства Марии Терезии, среди православных сербов должен был произ вести магическое впечатление» – замечал описывавший те собы тия историк. И хотя намеченной католическими правителями цели переселение не достигло, для нас в данном историческом эпизоде важно другое: австрийские власти считали жителей Закарпатья, как, кстати, и Галиции (Червоной или Галицкой Руси), и Буковины (Зеленой Руси), одним народом с великорусами.

Между прочим, сами галичане, буковинцы, закарпатцы счита ли также. «Как славянин не могу в Москве не видеть русских лю дей, – говорил видный галицкий писатель, депутат австрийского парламента и галицкого сейма, священник Иоанн Наумович. – И хотя я малорусин, а там живут великорусы;

хотя у меня выговор малорусский, а у них великорусский, но и я русский, и они рус ские».

В 1863 году, после разгрома в России польского мятежа, по ляки Тернополя облачились в траур по погибшим повстанцам. В ответ – малорусское население города устроило «Русский бал» в честь победы своих (русских) войск.

«Трехмиллионный народ наш русский, под скипетром австрий ским живущий, есть одною только частью одного и того же народа русского, мало-, бело- и великорусского» – констатировалось в принятой в марте 1871 года программе «Русской Рады», обще ственной организации, признаваемой тогда всеми слоями корен ного населения Галиции в качестве защитницы их интересов. А в 1914 году, когда началась Первая мировая война, главнокоманду ющий австро-венгерской армией эрцгерцог Фридрих доносил им ператору Францу Иосифу, что среди населения Галиции, Букови ны и Закарпатья существует «уверенность в том, что оно по расе, языку и религии принадлежит России».

Таковы факты. На мой взгляд, они доказывают: украинцы (ма лорусы) имеют не меньше оснований считаться русскими, чем великорусы. Это один народ. Ветвями «нашей общей нации»

называл «две русские народности» – великорусскую и малорус скую – известный малорусский историк Николай Костомаров (бе лорусов он считал разновидностью великорусской ветви). Единым национальным организмом были Великороссия и Малороссия по мнению другого видного малорусского ученого – Михаила Макси мовича. Аналогичной точки зрения придерживался Пантелеймон Кулиш, написавший замечательную (и до сих пор замалчиваемую на Украине) книгу «История воссоединения Руси». Вряд ли этих выдающихся деятелей можно упрекнуть в отсутствии украинского патриотизма. Но ведь любовь к той части Руси, которая называет ся теперь Украиной, совсем не исключает любви и ко всей Руси.

«Опомнитесь, голубчики! Любите Украину, любите наш говор, наши песни, нашу историю, но полюбите целую Русь и не четвер туйте ее так немилосердно» – писал, обращаясь к украинским се паратистам-русофобам, крупный общественный деятель, депутат галицкого сейма Николай Антоневич. С ним трудно не согласиться.

Вплоть до начала ХХ века отечественный и зарубежные эт нографы, историки, филологи, специалисты по этнической пси хологии практически единодушно отмечали: малорусы и вели корусы – единая нация, различий между ними гораздо меньше, чем, например, между немцами Верхней и Нижней Германии или итальянцами Северной и Южной Италии. Иное утверждали лишь ярые враги Руси, стремившиеся к ослаблению русской нации пу тем ее расчленения. Из этих деятелей наиболее четко и откровен но высказался польский публицист Владзимерж Бончковский. Он призывал всеми силами внушать коренному населению Украины, что оно не русское. «Для чего и почему? – риторически восклицал Бончковский и пояснял: – Потому, чтобы на востоке не иметь дела с 90 млн. великороссов плюс 40 млн. малороссов, неразделенных между собой, единых национально». Но это была не наука. Это была политика. Причем политика, продиктованная ненавистью к Украине.

В заключение приведу цитату из монографии «Славянские древности» выдающегося чешского славяноведа Любора Нидер ле. Монография вышла в 1924 году. Ее автор мог наблюдать ги бель Российской империи, распад великого государства и все уси ливающиеся попытки разъединить великорусов и малорусов, на травить их друг на друга. Как видим, аналогия с современностью напрашивается сама собой. И нет ничего удивительного в том, что слова ученого с мировым именем кажутся написанными совсем недавно. «И Белоруссия, и Украина, и Великороссия, – замечал Нидерле, – даже если каждая из них получит свою политическую самостоятельность, все же останутся частями единого народа...

Слишком много общего еще и до сих пор связывает части русс кого народа между собой. И тот грешит против себя и славянства, кто насильно разбивает то, что сковали века».

О Мазепе и мазепопоклонниках Фигура гетмана Ивана Степановича Мазепы продолжает при влекать к себе внимание и в России, и на Украине. Широкую из вестность, например, получили, скандально известные сочинения петербургской мазеповедки, доктора исторических наук Татьяны Таировой-Яковлевой. Скандальны они, разумеется, не из-за от кровенно мазепофильской позиции авторши (каждый имеет право на свое мнение), а по причине огромного количества ошибок, ярко продемонстрировавших вопиющее невежество «ученой» поклон ницы одиозного гетмана.

Впрочем, об отношении к Мазепе в России повод поговорить еще будет. Ныне же хотелось бы остановиться на причинах по пулярности данного исторического персонажа на Украине. А они (причины) заключаются не только в самом факте выступления гет мана против России. Хотя в глазах русофобов это, конечно, глав ная заслуга Ивана Степановича, но ею одной список его «досто инств» не исчерпывается.

Мазепа популярен и даже любим многими украинскими «наци онально сознательными» деятелями (политиками, чиновниками, литераторами, «учеными» и пр.) еще и потому, что они ощущают духовное родство с кумиром. Достаточно внимательно вглядеться в эту персону, чтобы уловить схожесть в мыслях, стремлениях и действиях с большинством нынешних мазепопоклонников.

Речь, повторюсь, не только (да и не столько) о русофобии. В конце концов, русофобом, борцом против «московского ига» Ма зепа стал в последние пару лет жизни. А до этого долго и верно (насколько вообще может быть верным такой человек) служил Москве. И здесь прослеживается первый характерный признак схожести гетмана и его нынешних почитателей. Многие из них тоже когда-то прислуживали Кремлю, но затем легко перекраси лись. Вчерашние приверженцы дружбы с «братским русским на родом» молниеносно превратились в ярых русоненависников.

Второй признак, роднящий мазепопоклонников с объектом их преклонения – необычайная изворотливость, приспосабливае мость к изменившимся политическим условиям. Мазепа состоял на службе у польского короля, но когда выяснилось, что вернуть Украину под свой контроль Польше в обозримом будущем не удастся, Иван Степанович оставил поляков. Он подался к гетма ну Правобережной Украины Петру Дорошенко, придерживавше муся протурецкой ориентации. Спустя несколько лет оказалось, что ставка на Дорошенко не оправдывается. Тот катострофически быстро терял влияние, сторонников, территорию. И Мазепа вновь задумывается о смене хозяина.

В плен к запорожцам он, понятное дело, попал не специально.

Но вполне сознательно отрекся от прежнего властелина, выдал все, что знал о нем и поступил к гетману Левобережной Украины Ивану Самойловичу, заклятому врагу Дорошенко.

Самойлович облагодетельствовал перебежчика. Из жалкого пленника тот быстро превратился в ближайшего сподвижника гет мана, одного из самых влиятельных его приближенных. И он же возглавил заговор против благодетеля, когда положение Самой ловича стало непрочным.

С помощью фаворита царевны Софьи князя Василия Голицына (собственно, и инициировавшего смещение Самойловича) Мазе па организовал переворот, свергнул гетмана и занял его место.

Не было таких слов благодарности, которые не расточал он по ад ресу могущественного князя. Два года угодничал Иван Степано вич перед Голицыным, заверял его в своей безусловной верности и преданности, называл своим главным покровителем после Бога, великих государей (царей Петра и Иоанна) и великой государыни (царевны Софьи). Но в Москве настали перемены. Софья утрати ла власть, а вместе с тем лишился своего положения Голицын. И первым, кто настрочил донос на павшего фаворита, был Мазепа.

Теперь он служил царю Петру. Служил старательно до тех пор, пока над Россией не нависла угроза шведского вторжения. Пора жение Петра казалось неминуемым. Шведская армия заслуженно считалась лучшей в мире. Король Карл ХII являлся выдающим ся полководцем. Он уже разбил союзников России, одержал не сколько побед над русскими войсками и собирался окончательно их разгромить.

Как повел себя в этой ситуации Мазепа? Ну конечно же он ре шил присоединиться к будущему победителю и... ошибся. Победи телем оказался не Карл, а Петр.

Свой просчет гетман осознал слишком поздно, хотя еще до Полтавы. Он попытался исправить положение предав шведского короля и выдав его царю. То, что довести очередную измену до конца не удалось, не вина гетмана, а беда его. Он умер в изгнании, подвергнутый церковному проклятию, ненавидимый собственным народом и оставленный почти всеми, кроме кучки таких же пре дателей, которым просто некуда было деваться. К судьбе Ивана Степановича в полной мере применимы слова, сказанные одним немецким историком о царе Ироде, который «достиг могущества как лисица, царствовал как тигр и сдох как бешенная собака».

Нынешние украинские мазепопоклонники идут тем же путем (разве что, масштаб другой). Они прислуживали КПСС, потом президентам Кравчуку, Кучме, Ющенко, Януковичу. Горячие сто ронники очередного правителя, они отрекались от него при пере мене власти и дружно бежали к следующему хозяину, поливая при этом грязью предыдущего. Если сегодня кто-либо из бывших пла менных ющенковцев или тимошенковцев не сумел пристроится в свиту к новому президенту (а сумели очень многие), то не по при чине собственной принципиальности (какие уж тут принципы?), а исключительно из-за громадного превышения предложения над спросом. Слишком много холопов развелось в независимой Ук раине. В таком количестве они оказались не нужны даже укра инскому руководству. Но, как заметил кто-то из великих, лакей, временно оставшийся без места, не становится от этого свобод ным человеком. Холуй все равно остается холуем. Таким как, на пример, Мазепа.

На Украине очень любят цитировать шевченковское: «Раби, підніжки, грязь Москви». Зато практически не цитируются те пись ма Ивана Степановича Петру I, в которых гетман подписывался именно рабом и подножкой царской. Подписывался не потому, что так было принято (если не ошибаюсь, ближайшие предшествен ники Мазепы по булаве – Иван Самойлович и Демьян Многогреш ный обходились без подобного самоуничижения), а из ретивого желания угодить монарху. И это ярко выраженное холуйство, по добострастие тоже роднит Ивана Степановича и его современных почитателей.

И еще об одной аналогии с нынешним временем. Широко из вестно, как слабо укреплена была гетманская столица и как дорого обошлось Мазепе и мазепинцам это обстоятельство в 1708 году.

«Батурин 20 лет стоит без починки и того ради валы около него всюду осунулися и обвалилися;

взглядом того и одного дня непри ятельского наступления отсидеться невозможно» – отмечал еще Василий Кочубей.

Гораздо меньше известно, что средства на починку крепости выделялись. Например, в 1692 году по просьбе Мазепы из Вели короссии в Батурин привезли четыре тысячи специально отобран ных бревен для ремонта крепостных башен. Сам царь озаботился этой проблемой. Гетман благодарил Петра I за помощь, обещал, что необходимые работы будут проведены «неоткладно». Однако никакого ремонта произведено не было. Можно только догады ваться, кому Мазепа продал даром полученные стройматериалы и сколько денег положил в карман.

Подобных примеров множество. Казнокрады (и первый из них – Мазепа) нагло дерибанили Украину еще тогда, записывая наворованное имущество на себя и на своих родственников. Ну как тут не сопоставить те события с современностью?

Лишь одним отличался Иван Степанович от позднейших своих поклонников. Он был умным и прекрасно образованным. В час тности, хорошо знал отечественную историю. В письмах к царю гетман называл Киев «исконно начальной Российского царствия столицей истинной, вашей монаршеской отчиной», т.е. отмечал преемственную связь Московской Руси с Русью Киевской, призна вал их исторической единство.

Нынешние мазепопоклонники ничего этого не знают и знать не хотят. Что, в общем-то, и неудивительно. Как показывает прак тика, в современной Украине можно превосходно устроиться на высоких должностях не обладая ни знаниями, ни умом. Вот и уст раиваются. А последствия потом ощущаем все мы.

«Батуринская резня» – мифы и реальность (1708) Многие мифы передавались плутами одного века дуракам следующих веков.

Генри Болингброк Об этом историческом событии когда-то говорили мало. Не то, чтобы замалчивали, а просто не акцентировали на нем внимания.

Наверное, напрасно. Может быть, историкам стоило осветить слу чившееся более подробно. Впрочем, той небольшой информации, которая содержалась в научной литературе, хватало, чтобы любой интересующийся мог для себя составить правдивую картину про изошедшего.

Теперь все наоборот. Об этом событии рассказывается много, очень много. А вот узнать правду о нем нелегко. Ибо то, что гово рят и пишут на эту тему, как правило, далеко от истины.

«Ответом московского царя Петра І на переход Мазепы к швед скому королю была неслыханная жестокость, которая залила кро вью Украину и ошеломила Европу. 2 ноября 1708 года московское войско полностью разрушило гетманскую столицу город Батурин, вырезав всех его жителей, даже женщин и младенцев. Казаков распяли на крестах, которые были установлены на плотах, и пусти ли вниз по реке Сейм. Гетмана Мазепу, а вместе с ним и всех укра инцев, объявили предателями и предали церковному проклятию».

«От казацкой столицы не осталось и кусочка, ни один житель не спасся в устроенном московскими пришельцами аду». «Русское войско ворвалось в Батурин. Город был полностью разрушен, а его население перебито». «В городе была устроена кровавая рез ня: жестоко убиты все его жители, даже женщины и младенцы… Этой карательной акцией Петр І пытался запугать украинцев и окончательно поработить их, лишив стремления к свободе». «Всех казаков и жителей вырезали. Не пощадили ни стариков, ни моло дых, ни женщин, ни детей».

Вышеприведенные цитаты взяты из украинских школьных учебников по истории. Аналогичным образом повествуют о «кро вавой трагедии гетманской столицы» многочисленные в послед нее время на Украине газетные и журнальные публикации, науч но-популярные и художественные книги, теле- и радиопередачи.

Батуринская тема стала необычайно модной. Обсуждают ее охот но. Причем не только историки.

Видный дипломат, занимающий крупный пост в министерстве иностранных дел Украины, выступая по телевидению признается, что на его отношение к России влияет «воспоминание» о «резне в Батурине». Это «воспоминание», по словам дипломата, содержит ся у него («как и у других украинцев») в «генетической памяти».

Известный кинорежиссер, расхваливая собственный (по мнению многих, очень слабый) фильм о гетмане Мазепе, особо упирает на то, что там «впервые в истории кино была показана Батуринская резня». Той же «резне» посвящен сюжет в выпуске новостей (!) на популярном всеукраинском телеканале. Автор сюжета инфор мирует телезрителей о событиях почти трехсотлетней давности с такими деталями, будто речь идет о чем-то, чему он сам был сви детелем. И так далее. И тому подобное.

Плач по «жертвам московского геноцида в Батурине» не умол кает. Наслушавшись (насмотревшись, начитавшись) всего этого, вполне можно было бы воскликнуть: «Нет повести печальнее на свете!». Можно было бы… Вот только, никакой резни на самом деле не было. Доказательств тому – великое множество.

«Никакого худа ни в ком не видать»

Прежде всего стоит заметить: ни царь Петр Алексеевич, ни ру ководивший штурмом Батурина Александр Меншиков запугивать население Малороссии не собирались. В этом просто не было необходимости. Вместе с великорусами малорусы мужественно сопротивлялись шведскому нашествию. Перебежавшего к врагу гетмана Ивана Мазепу поддержала лишь кучка приближенных.

Малорусский народ сохранил верность своему монарху.

«При сем еще доношу вашей милости, – писал Меншиков Пет ру І 26 октября 1708 года, – что в здешней старшине, кроме самых вышних, також и в подлом народе с нынешнего гетманского злого учинку никакого худа ни в ком не видать. Но токмо ко мне изо всех здешних ближних мест съезжаются сотники и прочие полчаня и приносят на него ж в том нарекание, и многие просят меня со сле зами, чтоб за них предстательствовать и не допустить бы их до погибели, ежели какой от него, гетмана, будет над ними промысл, которых я всяким обнадеживанием увещеваю, а особливо вашим в Украйну пришествием, из чего они, по-видимому, в великую при ходят радость».

«Мазепа не хотел в добром имени умереть: уже будучи при гро бе учинился изменником и ушел к шведам, – извещал царь князя Василия Долгорукого 30 октября. – Однако ж, слава Богу, что при нем в мысли ни пяти человек нет, и сей край как был, так есть». О том же (и в тот же день) писал он адмиралу Федору Апраксину.

Даже казаки, которых Мазепа привел с собой в шведский ла герь, сообщниками его не являлись. Они оказались обмануты пре дателем и, узнав об измене, покидали гетмана при первой возмож ности. 30 октября Петр І сообщал белоцерковскому полковнику Михаилу Омельченко, что Мазепа заявил казакам «будто он идет по нашему, великого государя, указу за Десну против шведского войска. И когда их привел к шведам, то, по учиненному с ними (со шведами – Авт.) уже договору, велел их окружить тем шведам и потом им объявил свое изменничье намерение и отдал тако в руки неприятельские, из которых от него отданных уже многие верные к стороне нашей паки возвращаются».

Итак, царь Петр Алексеевич не считал малорусов предателями.

Разумеется, это не значит, что он пребывал в беспечности. Влас ти делали все возможное, чтобы укрепить верноподданнические настроения в народных массах. Но укрепить не карательными акциями (неоправданная жестокость могла привести к обратно му – спровоцировать бунты), а милостями. Уже 28 октября специ альным царским указом были отменены «аренды (отдача на откуп винной, дегтярной и табачной торговли – Авт.) и многие иные по боры», которые, как говорилось в указе, Мазепа «наложил на ма лороссийский народ, будто на плату войску, а в самом деле ради обогащения своего». Царь увеличил жалованье запорожским ка закам, приказывал великороссийским военачальникам обращать ся с казацкой старшиной «сколько возможно ласкаво» и т.п.

Еще до обнаружения гетманской измены, Петр І принял меры для недопущения в Малороссии конфликтов между войском и на селением (такие конфликты во время войн являлись обычным де лом в тогдашней Европе). «Надобно драгунам учинить заказ под потерянием живота, дабы они черкассам (так иногда называли малороссиян – Авт.) обид не чинили;

и ежели кто им учинит какую обиду, и таковых велите вешать без пощады» – предписывал са модержец своим полководцам.

Предписания не оставались пустым звуком. «Мы войскам сво им великороссийским под смертною казнью запретили малорос сийскому народу никакого разорения и обид отнюдь не чинить, за что уже некоторые самовольные преступники при Почепе и смер тью казнены» – объявлялось в указе от 6 ноября 1708 года.

Очевидно, что «Батуринская резня» (если бы она действитель но имела место) не только не являлась целесообразной, но и про тиворечила политике царского правительства. Нетрудно придти к выводу, что резни не было и быть не могло. К выводу, который подтверждается документально.

Восставшие из мертвых?

22 декабря 1708 года избранный казаками вместо Мазепы новый гетман Иван Скоропадский выдал батуринскому атаману Данилу Харевскому универсал, разрешавший жителям Батурина вновь селиться на старых местах. Тем самым жителям, которые якобы были «вырезаны московским войском».

Между тем, «вырезанные» разрешением воспользовались.

Опись города, произведенная в 1726 году, насчитала (цитирую по составленному выдающимся малорусским историком Александ ром Лазаревским «Историческому очерку Батурина»): «прежних батуринских жителей, поселившихся слободами – 25 дворов;

тор гующих мелочным товаром – 17 дворов;

ремесленников, прежде бывших батуринских жителей, которые по разорению Батурина поселились в старых домах на своих местах (снова вспомним ци татку из школьного учебника: «От казацкой столицы не осталось и кусочка, ни один житель не спасся» – Авт.): цеха шевского (са пожников) – 38 дворов, цеха кравецкого (портных) – 28 дворов, цеха калачницкого – 11 дворов, цеха ткацкого – 12 дворов, цеха резницкого (мясников) – 9 дворов, кузнецов – 15 дворов, музы кантов – 6 дворов, гончаров – 5 дворов, плотников – 5. Живущие при Батурине в слободах прежние жители: в слободе Подзамко вой – 19 дворов, в слободе Горбаневской – 31 двор, в слободе Гон чаровской – 72 двора. Сверх того, в слободе Гончаровской живут бывшие служители гетманского двора, ныне принадлежащие к Обмочевскому «дворцу» – 12 дворов и «рыбалок», принадлежав ших к гетманским батуринским рыбным ловлям – 9 дворов».


А еще: «Мельники, мерочники и посполитые люди, которые пре жде надлежали ко дворцу Мазепы, а ныне к Обмочевскому двор цу принадлежат – 82 двора» и «30 дворов крестьян надлежащих до двора Мазепы». Это жители «посполитого звания». Кроме них Опись зафиксировала наличие в Батурине казаков (104 двора).

Они жили и здравствовали, не ведая, что когда-нибудь их запишут в «жертвы геноцида».

Так что же произошло в Батурине 2 ноября 1708 года?

А было так В Батуринском замке Мазепа сосредоточил свою артиллерию (70 орудий), огромное количество боеприпасов и продовольствия.

Все это он намеревался передать шведскому королю Карлу ХІІ, что значительно усилило бы армию последнего.

Со своей стороны, царские военачальники стремились не до пустить осуществления замыслов предателя. Получив известие об измене гетмана, Александр Меншиков поспешил с войском к казацкой столице. Но командовавший местным гарнизоном сер дюцкий полковник Дмитрий Чечель, бывший в сговоре с Мазепой, отказался впустить царских солдат. Еще до подхода Меншикова сердюки (иностранные наемники, находившиеся на службе гетма на) по приказу Чечеля силой согнали жителей Батурина в замок и подожгли городские предместья. По великороссийским полкам мазепинцы открыли пальбу из пушек.

Переговоры ни к чему не привели. Тем временем к городу дви гались шведы. Пронесся слух, что они совсем близко. Меншикову не оставалось ничего другого, как атаковать замок.

Сражение длилось недолго. Отчаянно оборонялись лишь сер дюки. Большинство казаков во главе с прилуцким полковником Иваном Носом предпочли сложить оружие. Через два часа все было кончено. Кое-кого из пленных мятежников, действительно казнили. Но только их. Об этом, между прочим, имеется собствен норучное свидетельство Петра І.

9 ноября царь направил коменданту Белоцерковского замка письмо с приказом: посылаемых к Белой Церкви «для лучшего отпора неприятелю» великороссийских ратных людей «впускать безо всякого прекословия». Монарх подозревал, что в замке могут находиться тайные приверженцы Мазепы (незадолго до перехо да к шведам гетман внезапно озаботился усилением тамошнего гарнизона и направил туда новый отряд казаков). Поэтому царь Петр Алексеевич предупреждал: «Если же кто дерзнет сему наше му, великого государя, указу учинить непослушание и тех наших великороссийских людей впустить в замок не похощет, и с теми учинено будет по тому ж, как и в Батурине с сидящими, которые было ослушали нашего царского величества указу, в Батуринский замок наших великороссийских войск не впускали, но взяты от на ших войск приступом;

и которые противились побиты, а заводчи кам из них учинена смертная казнь».

Самодержец указывал четко: убиты были те, кто сопротивлялся («которые противились»), а из пленных смерти предали зачинщи ков («заводчиков») мятежа. А ведь данным письмом Петр І старал ся запугать вероятных предателей. Он не стал бы преуменьшать строгости применяемых к изменникам мер. Скорее наоборот, мог эту строгость преувеличивать. Но угрожать всеобщей резней мо нарху и в голову не пришло.

Письмо с той же целью (предупредить возможную измену) и описанием наказания батуринских бунтовщиков («которые проти вились, те побиты, а заводчики из них казнены»), царь направил коменданту Прилуцкого замка. Однако и в том письме угрозы рез ней нет и в помине.

Как видим, репрессии в Батурине были направлены против вооруженных мятежников, а никак не против насильно согнанных мазепинцами в замок мирных людей, тем более женщин и детей.

Конечно, там, где гражданское население оказывается в эпицен тре военных действий, случаи гибели обывателей – не редкость.

Могли такие случаи иметь место и в Батурине. Но все же массовой смерти жителей удалось избежать.

После взятия Батуринский замок сожгли. Правда, не сразу.

Еще 4 ноября Петр І писал Меншикову, что если есть надежда не допустить захвата Батурина шведами, его следует защищать. В противном случае, приказывал царь, замок со всеми припасами нужно сжечь, а пушки вывезти, так как «когда в таком слабом городе такую артиллерию оставить, то шведы также легко могут взять, как и мы взяли».

Меншиков долго не колебался. Замок был укреплен плохо. Вре мени на реставрацию старых укреплений и строительство новых не оставалось. Шведская армия представляла собой внушитель ную силу. Шансов устоять против нее в Батурине практически не было. И военачальник принял единственно правильное с военной точки зрения решение… Огонь уничтожил замок. Русское войско отступило. Покинуло полуразрушенный (подожженный еще Чечелем, потом постра давший во время боя) город и население. Покинуло (а не было уничтожено), чтобы после ухода оккупантов вновь вернуться на свои места. «Город был сожжен и разорен, а жители его разбежа лись», – констатирует упоминавшийся уже историк Александр Ла заревский (кстати сказать, видный украинофил, который не стал бы замалчивать «обиды», понесенные Украиной от великорусов).

Рождение мифа Откуда же тогда взялся миф о «Батуринской резне»? Сочинил его… Иван Степанович Мазепа. Пытаясь подбить казаков к мя тежу гетман-изменник принялся повсюду рассылать свои универ салы, переполненные клеветами на царя и великорусский народ.

Мазепа уверял, что Петр І замыслил погубить малорусов, хочет силой переселить их всех за Волгу, а Малороссию заселить вели корусами, что с этой целью московское войско уже начало напа дать на малороссийские города, выгонять оттуда жителей и т.д.

Сообщение о «резне» в казацкой столице как бы иллюстрировало эти вымыслы.

Так произошло рождение мифа. Остальные небылицы, приду манные Иваном Степановичем, вскоре забылись по причине их очевидной абсурдности (ведь не последовало никаких депорта ций, не было и нападений на города). А Батуринский миф получил долгую жизнь. Он нашел отражение в писаниях шведских мемуа ристов, затем перекочевал в некоторые исторические сочинения и особенно был растиражирован с помощью печально известной фальшивки, так называемой «Истории русов».

Разумеется, своих соотечественников Мазепа не убедил (хотя стремился он прежде всего именно к этому). Малорусы хорошо знали, что в действительности произошло в Батурине. К тому же, не замедлило официальное опровержение. 8 декабря 1708 года гетман Иван Скоропадский издал универсал, где разоблачил ложь своего предшественника. Касаясь темы Батурина, Скоропадский признавал, что при штурме замка было убито много мятежников.

Но он тут же подчеркивал: «Однако же, що о женах и детях, о гвал тованю панен и о ином, що написано во изменничьем универсале, то самая есть неправда... Не тылко тые не имеючие в руках ору жия, але большая часть з сердюков и з городовых войсковых лю дей, в Батурине бывших, на потом пощажены и свободно в домы, по Указу Царского Пресветлого Величества, от князя, Его Милос ти, Меншикова, отпущены».

Зато поверили Ивану Мазепе шведы. Подойдя к Батурину они застали там руины и пепелища, обгорелые трупы и ни единой жи вой души. А гетман не жалея красок, описывал ужасы массовой резни. Таким образом Мазепа пытался оправдаться перед шведс ким королем, объяснить провал своих предательских планов. Де скать, казаки не пошли за ним потому, что испугались свирепого и беспощадного царя Петра. Короля такое объяснение устроило, а Малороссии оно обошлось очень дорого.

Шведы уверовали, что причина поддержки населением царс ких войск заключается всего лишь в элементарном страхе. Уверо вали и решили действовать по принципу: клин клином вышибают.

Они делали все, чтобы внушить малорусам еще больший страх.

Захватчики жгли города и села, уничтожая их жителей без разбо ра. Творилось это с ведома, а иногда и при участии Ивана Мазепы.

Естественно, что желаемого результата оккупанты не достигли (борьба против них только усилилась). Однако тысячам малору сов (в том числе и женщинам, и детям) выдумка старого гетмана стоила жизни.

Уроки русофобии Сегодня эта выдумка распространяется на Украине с новой си лой. Давно уже обнародованы опровергающие ее факты и доку менты. (Например, универсал Ивана Скоропадского, разоблача ющий Мазепину клевету, опубликован еще в 1859 году. Работа Александра Лазаревского с обширными извлечениями из Описи Батурина – в 1892 году). Но современные украинские «батурино веды» об этих опровержениях не знают и не хотят знать. Они свято верят в миф, сочиненный когда-то исключительно с пропагандист ской целью. Как тут не вспомнить слова английского философа, вынесенные в эпиграф настоящей статьи?

Давайте представим на минуту, что историю Великой Отечест венной войны у нас станут излагать, опираясь на агитки, подготов ленные ведомством Йозефа Пауля Геббельса. И при этом будут игнорировать все, что данным агиткам противоречит. Насколько объективной будет такая «история»? Вопрос, безусловно, ритори ческий.

Но ведь подобным образом излагают ныне на Украине исто рию шведского нашествия 1708-1709 годов. Излагают не толь ко в газетках «национально сознательной» направленности (тут удивляться не приходится), но и на школьных уроках. Уроках русо фобии, густо замешанной на лжи. Если вера в Батуринский миф подогревает неприязнь к России даже у великовозрастного дяди из внешнеполитического ведомства, то какие чувства могут воз никать в юных душах? И к чему это приведет? Может, стоит заду маться и об этом?


Из истории «украинского сепаратизма»

(1791) Личность Василия Капниста долгое время не привлекала при стального внимания историков. Кем он являлся в их представле нии? Писателем, выделившимся не какими-то особыми дарова ниями, а благодаря тому, что сама русская литература в то время была еще бедна талантами и творчество любого мало-мальски способного сочинителя становилось заметным явлением. Чи новником, предводителем дворянства сначала в Миргородском уезде, затем в Киевском наместничестве – таких предводителей было много. Не интересовал он и деятелей украинского движения, поскольку произведения свои писал на русском языке и, следова тельно, вносил вклад в развитие культуры, по мнению ярых укра инофилов, чужой украинскому народу. Но так было до поры, до времени.

Таинственный посланец Все изменилось в 1895 году, когда польский историк Бронислав Дембинский объявил, что обнаружил в берлинском архиве доволь но интересные документы, связанные с деятельностью прусского канцлера Эвальда-Фридриха Герцберга. 24 апреля 1791 года кан цлер направил рапорт королю Пруссии Фридриху-Вильгельму ІІ.

Герцберг сообщал, что к нему явился некий посланец «из Мало россии или Русской Украины, который называет себя Капнистом и который о себе говорит, что он владетельный дворянин в этом же крае». От имени жителей Малороссии посланец просил прусское правительство помочь им «сбросить русское ярмо». «Этот эмис сар, – писал канцлер, – имеет достаточно хороший вид и разго варивает со мной довольно приязненно. Все-таки, я ему сказал, что я не могу вмешиваться в предложения такого рода;

что Ваша Милость также не захочет об этом слышать, пока Вы придержива етесь мира с Россией;

что если вспыхнет война, тогда им придется думать, что нужно сделать, чтобы искать и получить поддержку Вашего Величества».

Вместе с тем, Герцберг отмечал, что визитер вызвал у него некоторые сомнения: «Нужно остерегаться, не был ли эмиссар подослан русским двором и послан для зондирования тут почвы, хотя по нему этого не видно». Канцлер просил у короля указаний – следует ли продолжать переговоры?

Ответ монарха последовал на следующий день. «Я полностью разделяю Ваше мнение, – писал Фридрих-Вильгельм, – что не нужно доверять первому встречному, который приходит с плана ми, подобными тем, о которых Вы упоминаете – какому-то дво рянину из Русской Украины по имени Капнист. Вы, очевидно, от ветили ему очень хорошо, что в случае объявления войны надо будет посмотреть, будут ли его соотечественники иметь такие же намерения действовать, как они об этом говорят».

Получив такое распоряжение, Герцберг отказался от дальней ших контактов с «представителем Малороссии» и даже потру дился составить специальный комментарий на сей счет. «Король одобрил ответ, который я дал этому казацкому эмиссару Капнис ту, – подчеркивал он. – Я сказал ему, что я не принимаю никако го участия в этом деле и не хочу в него впутываться;

что только тогда, когда будет война между Пруссией и Россией, тогда казаки должны будут смотреть, хотят ли они обращаться к королю, но что мне было бы приятнее, если бы ко мне не обращались, так как я не люблю подстрекать недовольных».

Стоит заметить, что ранее канцлер ничего не сообщал о своей нелюбви к подстрекательству и вообще в комментарии его отпо ведь «Капнисту» представлена в форме категорического отказа, хотя изложенная в рапорте королю она больше напоминает уклон чивый ответ. Как бы там ни было, на том дело и кончилось. Пере говоры не возобновлялись.

Суррогат «доказательств»

Сообщение Дембинского вызвало неуемный восторг у украин ских «национально сознательных» деятелей. Особенно у Михаила Грушевского. Хотя имя человека, назвавшегося Капнистом нигде в документах не фигурировало, а носителей этой фамилии в пери од, о котором шла речь, насчитывалось несколько (кроме Василия, его старшие братья – Петр и Николай), Михаил Сергеевич ничтоже сумняшеся заявил, что в Берлин ездил «бесспорно ни кто иной»

как известный писатель Василий Капнист. «Правда, – признавал Грушевский, – с той стороны – каких-то политических протестов – он нам до сих пор неизвестен, но и вообще его роль в обществе тех времен известна нам очень мало».

С тех пор Михаил Грушевский стал именовать Василия Капнис та «одним из выдающихся представителей украинской интелли генции», а историки принялись тщательно изучать его жизнеде ятельность. Но...

Но никаких следов пребывания писателя в Пруссии не обна ружилось. Не нашлось таких следов и в Польше, через которую Капнист неминуемо должен бы был проезжать. Не оказалось упо минаний о путешествии в Берлин также в семейных архивах Кап нистов, как и в семейных преданиях. Потомки дворянского (к тому времени уже графского) рода только пожимали плечами. Мало того, позднее исследователи установили, что весной 1791 года Василий Капнист вообще не покидал пределов Украины. Это за ставило некоторых историков предположить, что к Герцбергу об ращался Петр Капнист, пребывавший в указанное время во Фран ции и оттуда, возможно (никаких доказательств тому, опять же, не было), съездивший в прусскую столицу. Однако и данная версия выглядела очень сомнительной.

«Источник, из которого почерпнуто г. Грушевским это сведение (о «миссии Капниста» – Авт.) – довольно мутный, – констатирова ли видные украинские историки братья Андрей и Николай Сторо женко. – И вряд ли оно может выдержать строгую историческую критику;

скорее в нем следует видеть чью-то досужую сплетню».

Впрочем, отсутствие доказательств, останавливая настоящих ученых, никогда не служило препятствием для «национально со знательных» авторов, сочиняющих опусы на псевдоисторическую тему. Поэтому о «поездке в Берлин Василия Капниста» и его «пе реговорах с представителями прусских правительственных кругов о помощи украинскому национально-освободительному движе нию» уверенно повествуют сегодня многие издания, в том числе учебники и различного рода справочники по истории Украины.

Само собой разумеется, что подается все это как очередное под тверждение «вековечных стремлений украинцев к освобождению от российского ига». Не смущает «национально сознательных»

даже тот факт, что дворянский род Капнистов вовсе не украинс кого происхождения. Его основатель (отец Петра, Николая и Васи лия) – купец-грек, поступивший на русскую службу, успешно сде лавший военную карьеру и погибший в одном из сражений именно с пруссаками (во время Семилетней войны).

Конечно, не все доморощенные «историки» ограничиваются го лословными заявлениями. Некоторые из них все же тужатся дока зать достоверность «миссии Капниста», но делают это неуклюже.

Так, например, как профессор Ярослав Дашкевич из Львова, взяв шийся проводить «графологический анализ» записки, написанной таинственным посланцем к Герцбергу с просьбой об аудиенции.

Сей эксперт-самоучка (насколько известно, профессиональным специалистом-графологом Дашкевич не является) как мог сопос тавил почерк записки с почерком одного из писем Василия Кап ниста жене и пришел к заключению, что оба текста «писал один и тот же человек». При этом профессор вынужден был признать, что почерки письма и записки «не полностью идентичны» (что, кстати сказать, видно невооруженным глазом из опубликованных фотокопий), но объяснил это тем, что, дескать, к Герцбергу Кап нист старался писать каллиграфически, а к жене писал небрежно.

Тем не менее, изображение некоторых букв в обоих текстах (они на французском языке) похоже, чего для Дашкевича оказалось достаточно.

Почему способ написания этих букв – «особенный, индивиду ализированный», присущий исключительно Василию Капнисту?

Неужели никто другой так не писал? Как быть с другими буквами, написание которых в письме и записке не схоже? На эти вопро сы профессор ответа не дал. Между тем, Бронислав Дембинский, первым обнаруживший в архиве указанную записку, отмечал, что это не подлинник, а всего лишь копия, текст точно переписанный с оригинала неизвестным немецким канцеляристом. Если это дейс твительно так, то потуги львовского «графолога» выглядят просто комично.

Но и без того курьезов и изъянов в «системе доказательств»

г-на Дашкевича предостаточно. К примеру, ему необходимо было пояснить, каким образом в короткой (всего четыре предложения) записке к канцлеру оказалось множество (около десяти) грамма тических ошибок. Трудно представить, чтобы их допустил Василий Капнист, человек хорошо образованный, для которого, к тому же, французский был языком постоянного общения (в том числе пере писки) с близкими людьми.

Профессор попытался объяснить лишь один случай – с обра щением Votre Excellence (Ваше Превосходительство). В записке стоит Votre Exelence (две ошибки в одном слове и это не опис ка – словосочетание встречается в тексте четыре раза и всюду написано неправильно). Указаный факт Дашкевич деликатно име нует «индивидуальным написанием» и глубокомысленно заклю чает: «Индивидуальное написание Exelence (вместо правильного Excellence) мы склонны считать фонетическим украинизмом. Ук раинский язык не любит сочетания нескольких (в данном случае – трех) согласных. Латинское слово excellentia трансформировалось в украинском языке в слово екселенція(которое вошло в таком виде в начале ХІХ в. в орфографическую практику, особенно в За падной Украине), в котором сочетание трех согласных заменено сочетанием двух».

О какой «орфографической практике украинского языка» мож но говорить применительно ко времени Василия Капниста? Какое влияние она могла бы иметь (даже если б в реальности и сущес твовала в Западной Украине в начале ХІХ века) на текст, напи санный в ХVIII веке по-французски неукраиноязычным жителем Левобережья? Вряд ли на это можно ответить внятно. Думается, уровень «аргументации» г-на профессора проявился тут в полной мере.

Происки кривого дипломата Но кто же все-таки явился с визитом к высокопоставленному прусскому чиновнику? Некоторые историки склонялись к выводу, что никакого визита не было. Герцберг сам его выдумал. Стремясь к обострению русско-прусских отношений, канцлер в осторожной форме попытался увлечь своего короля перспективой ослабления Российской империи путем организации в ней восстания. И тут же подстраховался: дескать, доверять таинственному эмиссару сле дует с оглядкой, мало ли кем он может оказаться на самом деле.

Но поскольку заинтересовать Фридриха-Вильгельма не удалось, Герцберг поторопился отказаться (и сразу же отмежевался) от этой идеи.

Такая версия имеет право на существование. Нельзя исклю чать и сознательную фабрикацию документов Брониславом Дем бинским (это предположение тоже высказывалось). Но вероятнее всего другое.

Инициатором ухудшения отношений с Россией мог быть вов се не Герцберг. В то время на королевской службе состоял некий итальянец, маркиз Джеронимо Луккензини, которого историки характеризуют как авантюриста. Ему удалось войти в доверие к Фридриху-Вильгельму ІІ и получить назначение послом в Варшаву.

Этот-то кривой (неосторожно забавляясь химическими опытами, маркиз потерял глаз) дипломат, исходя из каких-то своих сообра жений, делал все, чтобы спровоцировать конфликт с русскими. К этому же он всячески подталкивал Герцберга. «У меня здесь заго товлено несколько агитаторов, которые ждут только приказания, чтобы броситься на границы и, напав на русские войска, вызвать волнение, – писал Луккензини канцлеру. – Они желают только по лучить ручательство в том, что Пруссия им поможет».

По-видимому, маркиз и подослал к Герцбергу одного из сво их подручных. А фамилию Капниста и прочие сведения, нужные для того, чтобы правдоподобно изображать эмиссара из Мало россии, Луккензини мог узнать из донесений другого авантюрис та – Антона Заблоцкого, польского консула, резиденция которого в 1789 – 1791 годах находилась в Миргороде. Консул буквально бомбардировал свое правительство депешами, уверяя, что мало русы мечтают о том, чтобы вернуть свою Родину под господство Польши, готовы с этой целью устроить восстание и поддержать вторжение польских войск на Левобережную Украину. Сообщения Заблоцкого в Варшаве не принимали всерьез даже заядлые ру софобы. Слишком уж очевидным было, что консул несет полную чушь. А вот пронырливый маркиз, наверняка имевший возмож ность ознакомиться с докладами из Миргорода, мог заинтересо ваться содержавшейся там информацией и использовать ее для реализации собственных планов.

Что ж, в то время Европу во множестве наводняли различные авантюристы, составлявшие самые разнообразные прожекты.

Только вековечные устремления украинцев тут не причем.

Тарас Шевченко:

оборотная сторона медали «...полупьяная муза Шевченка. Я знаю, что эти слова произведут на моих читате лей неблагоприятное для автора впечатле ние, и спешу заявить, что для историка слово правды должно быть дороже благосклоннос ти читателей... Как необходимы были в свое время похвалы, так необходимо теперь пока зать медаль с оборотной стороны».

Пантелеймон Кулиш Разве это не Шевченко – этот, возможно, неплохой поэт и на удивление малокультур ный и безвольный человек, разве это не он на учил нас ругать пана, как говорится, за глаза и пить с ним водку, и холуйствовать перед ним? Именно этот иконописный «батько Та рас» и задержал культурное развитие нашей нации.

Мыкола Хвылевый Давно замечено, что возвеличивание недостойных напомина ет сооружение памятников из снега. Каким бы огромным ни был слеплен снежный истукан, он тает и рушится под воздействием весенних лучей солнца. Точно также воздвигнутый на лжи культ какого-либо деятеля неизбежно гибнет в лучах Правды. Все это, повторюсь, известно давно. Что, однако, не мешает появлению очередных культов. Таких, например, как культ Тараса Шевченко.

В пантеоне идолов современной Украины «батько Тарас» за нимает нынче такое же место, какое в пантеоне идолов советских занимал Владимир Ленин. Призывы «жить по Тарасу», сверять с ним каждый свой шаг (как раньше с Ильичем). Торжественные, с участием первых лиц государства, мероприятия, посвященные очередной годовщине со дня рождения «великого Кобзаря». Па ломничества на Тарасову гору (похожие на былые очереди в мав золей). Портреты Шевченко в кабинетах больших и малых началь ников (точь в точь на тех же местах, где раньше висели портреты «вождя мирового пролетариата»). Все это характерные приметы украинской действительности.

Судьба культа Ленина известна. Он рухнул, как только правда о «великом вожде и учителе» вышла наружу. Ждет ли та же участь культ «великого Кобзаря»? Вряд ли в этом следует сомневаться.

В свое время близкий друг Тараса Григорьевича, выдающийся русский ученый Михаил Александрович Максимович считал не нужным даже составление его жизнеописания. Максимович ука зывал, что в жизни Шевченко было «столько грязного и безнравс твенного, что изображение этой стороны затмит все хорошее». К замечанию Михаила Александровича не прислушались. А напрас но. С ним трудно не согласиться. Достаточно только взглянуть на факты.

Слово и дело Кто-то из древних философов, кажется, Сенека, проповедуя на словах щедрость, доброту порядочность, в жизни являлся неверо ятным скрягой, доносчиком и развратником.

Когда же недоумевающие ученики мудреца обратились к нему с упреками, он, не моргнув глазом, ответил: «Я же учу, как надо жить, а не как живу сам».

Судя по всему, Шевченко пребывал в духовном родстве с анти чным мыслителем. Во всяком случае, расхождение слова и дела было присуще ему в неменьшей степени. Так, гневные антикре постнические тирады в своих произведениях поэт сочетал с весь ма приятным времяпровождением в помещичьем обществе, раз влекая крепостников пением, стихами и анекдотами. «Празднич ная обстановка помещичьих домов не могла ослепить человека, подобного Тарасу, который по собственному опыту знал, какова должна быть закулисная жизнь этих гостеприимных хозяев и чего стоило богатое угощение сотен гостей их крепостным людям» – от мечал один из первых биографов Кобзаря Михаил Чалый и удив лялся, «как в душе Шевченко могли в одно и то же время ужиться высокие идеалы поэзии с пошлостью окружавшей его среды».

Между тем, удивляться придется значительно меньше, если допустить, что Тарас Григорьевич вовсе не был тем, кем хотел ка заться, и многое, описываемое им будто бы с болью в сердце, на самом деле не трогало поэта. Как бы ни возмущался он на словах панскими гнусностями, сколько бы ни называл помещичьи балы на фоне бедности крепостных «нечеловеческим весельем», ничто не мешало ему принимать в этом веселье участие, вновь и вновь ездить в гости к обличаемым им рабовладельцам, оказывать и принимать от них самому любезные знаки внимания, в общем – от души радоваться жизни и даже называть кое-кого из крепостни ков, об «оборванных крестьянах» которых печалился в творчест ве, «друже мій єдиний» («друг мой единственный»).

Правда, иногда, под настроение, Шевченко высказывал недо вольство крепостническим произволом (дотошные исследователи выявили два или три таких случая), но гораздо чаще предпочитал закрывать глаза на действительность и не портить ради крестьян отношений с приятелями-рабовладельцами. Впрочем, дело было не только в нежелании осложнять себе жизнь. Сочуствие к бед ным и угнетенным не было свойственно Тарасу Григорьевичу с детства.

Ему довелось обучаться в школе у дьячка Богорского, где каж дую субботу перед роспуском по домам учеников секли розгами (просто так, «для науки»). Ведал телесными наказаниями самый старший из школяров, так называемый «консул». Естественно, процедура битья не доставляла ученикам удовольствия, но когда в «консулы» вышел Шевченко, для многих из них настала настоящая каторга. Тарас неумолимо требовал от одноклассников подноше ний. Приносивших ему из дому достаточное количество гостинцев он почти не трогал. Тех же, кто по бедности принести ничего не мог или приносил мало – сек нещадно, стараясь во время экзекуции причинить им как можно более сильную боль. Думается, выяснить подлинную сущность Кобзаря эти порки помогают больше, чем его стихотворное «сострадание» беднякам, тем более, что уже в зрелом возрасте он вспоминал о своем «консульстве» без тени раскаяния, всего лишь как о забавном эпизоде из прошлого.

Не меньше характеризует Тараса Григорьевича и история с не удачной попыткой выкупа им из крепостной неволи своих братьев и сестер. Тему освобождения родственников поэта современные шевченковеды сознательно ограничивают временными рамками 1859-1860 гг., когда вернувшийся с военной службы Шевченко взывал к сочувствию петербургского общества, демонстрируя свои переживания по поводу рабского положения родни, и с по мощью видных представителей столичного бомонда добился-таки для них свободы. Событие это могло, однако, случиться лет на пятнадцать раньше.

Кобзарь объявил о желании выкупить своих кровных еще в 1845 году. Энергично помогать Тарасу Григорьевичу взялась сим патизировавшая ему княжна Варвара Репнина, которая, исполь зуя свои связи среди местной аристократии, организовала сбор средств, необходимых для воплощения благородного намерения в жизнь. Но, получив в распоряжение определенную сумму, Шев ченко не удержался и пропил деньги, на чем вся затея с выкупом и закончилась. «Жаль очень, что Вы так легкомысленно отказались от доброго дела для родных ваших;

жаль их и совестно перед все ми, которых я завлекла в это дело» – писала поэту оскорбленная в своих чувствах княжна.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.