авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«INTERNATIONAL INSTITUTE OF NEWLY ESTABLISHED STATES МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНСТИТУТ НОВЕЙШИХ ГОСУДАРСТВ Александр Каревин МАЛОИЗВЕСТНАЯ ИСТОРИЯ МАЛОЙ РУСИ ...»

-- [ Страница 5 ] --

Личность стрелявшего установили быстро. Им оказался Са муил Шварцбард, еврей, уроженец Российской империи, долгое время живший в Малороссии. Но что двигало преступником? По чему он убил Петлюру? Точного ответа не дано до сих пор. Сам Шварцбард заявил, что хотел отомстить за смерть своих близких, погибших при еврейских погромах во время гражданской войны.

Эту версию принял и французский суд, оправдавший убийцу. В свою очередь деятели украинской эмиграции почти единодушно (за единичными исключениями) отвергли обвинение в погромах и объявили Шварцбарда агентом ГПУ.

Нет единого мнения и в исторической литературе. Версию о мести за погромы поддерживали многие западные историки (пре имущественно еврейского происхождения), а также историки со ветские. Наоборот, представители исторической науки из украин ской диаспоры уверенно говорили о «руке Москвы». Правда, не приводя при этом никаких убедительных доказательств. «Крем левский след» активно «разыскивают» и современные украинские историки. Но, вновь-таки, пока безуспешно. «При всей очевиднос ти связей Шварцбарда с НКВД, документальных свидетельств при частности советской спецслужбы не обнаружено» – отмечается, например, в комментариях к мемуарам Исаака Мазепы, премьер министра петлюровского правительства, переизданным в Украине в прошлом году. И хотя это необнаружение доказательств не ме шает отечественным петлюроведам твердить об «организованной чекистами расправе», утверждения эти звучат не убедительно.

Так что же произошло на самом деле? Попробуем разобрать ся.

Версия первая: преступление ОГПУ Чисто гипотетически можно, конечно, допустить, что Швар цбард действовал по указке Москвы. Но возникает вопрос: «За чем?». Зачем Кремлю понадобилось убивать Петлюру? Объяс нения на этот счет сторонников «чекистской» версии сводятся к тому, что, дескать, Петлюра представлял опасность для больше виков как вождь украинского движения. Дело, однако, в том, что к середине 1920-х годов никаким вождем он не являлся. Это потом, после гибели Симона Васильевича, в украинской эмиграции стали говорить о том, каким он был «великим человеком». В эмигрант ской печати появились некрологи с признанием «выдающихся заслуг». Были изданы сборники, посвященные памяти Петлюры и т.п. Накануне же смерти, да и вообще в последние годы жиз ни, отношение к нему было иное. Симону Васильевичу пришлось пережить немало неприятных минут. Многие бывшие соратники отвернулись от него.

На Петлюру возлагали (и, надо признать, небеспочвенно) ответственность за катастрофу, постигшую укра инское движение, за поражение в гражданской войне. К тому же галичане (а костяк украинского движения составляли именно они) люто ненавидели бывшего главу Директории как предателя, со гласившегося от имени Украинской Народной Республики (УНР) отдать Галицию полякам. Без власти, без армии, без денег, нена видимый и презираемый Петлюра не имел никаких шансов вновь стать лидером. Достаточно вспомнить, что в пропетлюровский «Союз украинских эмигрантских организаций Франции» записа лось всего несколько сотен человек. (Это при том, что во Франции находились тогда десятки тысяч эмигрантов с Украины). Полити ческий конкурент Симона Васильевича Николай Шаповал собрал вокруг своей «Украинской громады» в три раза больше людей. А были еще другие украинские организации, тоже откровенно враж дебно настроенные по отношению к Петлюре.

Все это прекрасно знали большевики. И хотя советская пропа ганда по прежнему называла все украинское движение «петлю ровским», в Кремле по этому поводу нисколько не заблуждались.

Любые потуги Симона Васильевича снова стать вождем были заранее обречены на провал. Они могли вызвать в эмигрантской среде только новые склоки, что, естественно, играло на руку боль шевикам. Убивать такого деятеля ОГПУ не было никакой надо бности.

Обращает на себя внимание и другое. Убийство атамана Дуто ва. Похищение и убийство атамана Анненкова, генералов Кутепо ва и Миллера. Ликвидация полковника Коновальца. Это операции блестяще проведенные советской разведкой. Выполнив «работу», исполнители спокойно уходили от преследования. Ни один агент не попался. В случае же с Петлюрой убийца даже не стал убегать.

На спецоперацию ОГПУ это не похоже.

Таким образом, версия о «руке Москвы», если и имеет право на существование, то все-таки представляется маловероятной.

Версия вторая: месть за погромы Эта версия кажется более правдоподобной. Опровергая ее, отечественные историки указывают на то, что Петлюра не был антисемитом, не организовывал еврейские погромы, иногда пы тался даже их предотвратить. Это действительно так. «Войско»

УНР в значительной своей части состояло из отдельных банд, ру ководимых собственными атаманами («батьками»). Командова нию главного атамана Петлюры они подчинялись лишь номиналь но, признавая его власть на словах, но не на деле. Фактически, каждый «батько» своевольно распоряжался на контролируемой территории. Вот эти-то атаманы, в основном, и устраивали погро мы. Устраивали вопреки запретам Петлюры (плевать они хотели на его запреты). Помешать им или наказать за содеянное Симон Васильевич чаще всего не мог. А если в отдельных случаях и мог, то боялся это сделать. «Батькам» ничего не стоило выступить про тив него самого, подрывая и без того шаткое положение «главы государства».

Знал ли об этих нюансах Шварцбард? Вряд ли. Он видел только то, что мог видеть рядовой обыватель, оказавшийся в водовороте тех событий. Были погромы на Украине? Были. В них участвова ли те, кто называл себя воинами «армии» УНР. А эту «армию» и саму республику возглавлял Симон Васильевич Петлюра. Нужно ли удивляться, что в происходящем винили его? А значит вполне возможно, что, нажимая на курок в тот майский день, Шварцбард действительно мстил тому, кого совершенно искренне считал главным организатором погромов. Но возможно и другое.

Третья версия Эту версию не обсуждают историки. О ней не рассказывают журналисты. Ее обходят своим вниманием любители всякого рода «исторических расследований». В отечественном (как, впрочем, и в зарубежном) петлюроведении она практически не освящена. Не напрасно ли?

Еще задолго до революции Симон Васильевич вступил в ма сонскую ложу. Это способствовало его карьере. Во многом благо даря содействию «Ордена вольных каменщиков» (так иногда на зывают масонов) Симон Васильевич вознесся к вершинам власти, оказался во главе УНР. Однако в 1919-м году между Петлюрой и «Орденом» наметились существенные разногласия.

События, происходившие в Малороссии в 1917-1919 годах, убе дили верховное руководство организации в преждевременности попыток воплощения в жизнь идеи о самостоятельном украинс ком государстве. Действительно: большинство малорусов (укра инцев) в национальном отношении не отделяло себя от великору сов. Лозунги независимости не были популярны среди населения.

Насильственный же отрыв Малороссии от Великороссии вызвал бы в массах обратную реакцию, усиливая стремление к объедине нию. «Украинский народ не имеет сознательности, не проявляет организационных способностей, украинское движение возникло благодаря немецким влияниям, современное положение такое ха отичное» – говорил в 1919-м году в Париже бывшему военному министру УНР Александру Жуковскому влиятельный американс кий масон Льорд.

В связи с сложившимся положением масоны скорректирова ли свои политические планы. В парижских ложах (Париж являлся одним из мировых центров масонства) обсуждался проект преоб разования бывшей Российской империи в Союз республик. Важ ное место в этом проекте отводилось Малороссии (Украине). Она должна была стать одной из союзных республик, состоящей в фе деративной связи с другими частями распавшейся империи. Лишь по прошествии долгого времени, когда в малорусах (украинцах) удастся прочно утвердить сознание того, что они самостоятель ная национальность (а не ветвь русской нации), масоны считали возможным поставить вопрос о государственной независимости Украины.

Проект активно поддержал глава украинского масонства Сер гей Маркотун. А вот Петлюре план не понравился. Наверное, в глубине души он сознавал правоту своих масонских «братьев», говоривших о преждевременности строительства Украины как самостоятельного государства. Лучше, чем кто-то другой видел Симон Васильевич, что народ не хочет отделения от России. В уз ком кругу он даже как-то обозвал за это украинцев «недозрелой нацией». Проблема заключалась в другом. В самостоятельной Украине Петлюра мог претендовать на главную роль. В Украине, находящейся в федеративной связи с Россией – нет. А это было для Симона Васильевича решающим фактором.

Петлюра отверг проект, требуя немедленной поддержки масо нами идеи полной независимости страны. Он рассорился с Марко туном и вышел из его подчинения. Правда, чтобы не разрывать с «Орденом», Симон Васильевич тут же основал и возглавил новую «Великую ложу Украины». Но в высших масонских инстанциях «бунт» не одобрили. «Орден» потому и был силен, что умел ста вить стратегические планы выше амбиций отдельных своих чле нов. Вновь созданную «ложу» проигнорировали. Ее самозванного главу лишили поддержки. А без такой поддержки Симон Василье вич быстро стал тем, кем был раньше – политическим нулем.

Петлюра не сдавался. Оказавшись в эмиграции, он вел пере говоры с «вольными каменщиками», добивался признания своей «ложи», пытался вернуть поддержку «Ордена». Безрезультатно.

И, тем не менее, надежда не умирала. Симон Васильевич страс тно желал возращения в большую политику. Скорее всего, это желание особенно разгорелось в мае 1926 года. Как раз тогда в Польше произошел организованный масонами государственный переворот. Член «Ордена» Юзеф Пилсудский, несколько лет на зад, казалось, навсегда утративший власть, вновь встал во главе страны. «Орден» помог ему вернуться.

Для себя Петлюра хотел того же. Вероятно, он вновь стал ис кать поддержки в масонских ложах. И, может быть, снова натол кнувшись на отказ, сорвался, попытался шантажировать «брать ев», угрожать разоблачением, выдачей масонских тайн. На такие угрозы «Орден» всегда реагировал одинаково. Ответом Симону Васильевичу стали выстрелы Шварцбарда.

Стоит повториться: это только версия. Однако в ее пользу гово рит демонстративный характер убийства. Средь бела дня, на ули це, почти в центре Парижа, практически на виду у полицейских.

Так не просто убивают. Так казнят. Подтверждает данную версию и оправдательный приговор убийце. Судебная система Франции к тому времени находилась под полным контролем масонства.

Можно по-разному относиться к личности убийцы и к его жертве.

Можно различно оценивать степень ответственности Петлюры за еврейские погромы. Судьи могли учесть смягчающие обстоятель ства и наказать преступника не слишком строго. В конце концов, можно было добиться помилования у президента Франции. Но пе ред присяжными стояли четко поставленные вопросы: «Виновен ли обвиняемый Самуил Шварцбард в том, что добровольно стре лял в Симона Петлюру 25 мая 1926 года? Его ли выстрелы и раны от них привели к смерти? Имел ли Шварцбард намерение убить Симона Петлюру?». Дать отрицательный ответ на эти вопросы означало откровенно поглумиться над правосудием. Во Франции позволить себе это могла только одна сила.

В заключение – любопытная деталь. Накануне судебного про цесса к видному французскому политику, депутату парламента (ставшему позднее премьер-министром) Леону Блюму обрати лась жена Шварцбарда. Она просила политического деятеля употребить все свое влияние, чтобы спасти ее мужа от смертного приговора (получить который за убийство было по закону вполне реально). Блюм ответил мадам Шварцбард, что ей не о чем бес покоиться – подсудимого оправдают. Так и случилось. Леон Блюм был масоном. Он знал, что говорил.

Такие вот версии. Какая из них истинна? Каждый волен выби рать сам. Несомненно, то, что произошло 25 мая 1926 года – это преступление. Преступление, к сожалению, оставшееся безнака занным. Но несомненно также и то, что Петлюра полностью заслу жил то, что получил. По вине возглавляемого им режима погибли сотни тысяч людей. Не только (и не столько) евреев. От петлю ровщины страдали все. И больше всего – украинцы. Убийства, остававшиеся без наказания со стороны властей и, мало того, поощрявшиеся властями, стали нормой в петлюровской Украине.

И, наверное, есть какой-то высший смысл в том, что сам Симон Васильевич стал жертвой аналогичного преступления. Существу ет такая поговорка: «За что боролся – на то и напоролся». Похоже, что к Петлюре она применима в полной мере.

Украина в свете Первой всесоюзной переписи населения (1926) В истории любой страны всеобщая перепись населения – собы тие немаловажное. Тем более, если эта перепись – первая. Пер вый при советской власти пересчет всех жителей нашей страны формально длился один день – 17 декабря 1926 года. Фактичес ки – людей переписывали целую неделю в городах и две недели в селах.

Согласно результатам переписи в Украинской ССР проживало немногим более 29 млн. человек. Женщин было больше, чем муж чин (соответственно – 15 млн. и 14 млн.). Городское население насчитывало почти 5,4 млн. человек. Самыми крупными городами являлись Киев (513,6 тыс. жителей) и Одесса (420,8 тыс.). Харь ков, тогдашняя столица Украины, занимал по числу обитателей лишь 3-е место (417,3 тыс. человек). Далее следовали Днепропет ровск – 232,9 тыс. жителей, Сталин (именно такое название, затем переправленное в Сталино, носил нынешний Донецк) – 105,8 тыс., Николаев – 104,9 тыс. К стотысячной отметке приближалась Пол тава – 91,9 тыс. Все остальные украинские города по сегодняш ним меркам можно было бы назвать мелкими. К примеру, в Вин нице проживало всего 57,9 тыс. человек, в Запорожье – 55,7 тыс., в Чернигове – 35,2 тыс.

Особняком стоял вопрос о национальном составе населения.

Перепись зафиксировала наличие в республике 23,2 млн. укра инцев (80,1% от общей численности граждан УССР), 2,6 млн. рус ских (9,2%), более 1,5 млн. евреев (5,4%), 476 тыс. поляков (1,6%), 394 тыс. немцев (1,3%), 258 тыс. молдаван (0,9%) и т.д. Однако не все было так просто.

В то время в республике проводилась тотальная украинизация, на практике вылившаяся в политику дискриминации русского на селения. Русским (а ими считали себя не только великорусы, но, по дореволюционной привычке, и малорусы, и белорусы) тяжелее, чем представителям так называемых «ранее угнетенных наций», было поступить в вуз, устроиться на хорошую работу, получить продвижение по службе и т.п. Такое положение (оно объяснялось необходимостью «борьбы с последствиями русификаторской по литики царизма») буквально вынуждало многих великорусов и малорусов записываться украинцами. Впрочем, малорусов, назы вавших себя русскими, все равно заносили в украинцы (на сей счет переписчики получили особую инструкцию).

В результате, всего за три года (по сравнению с переписью городского населения в 1923 году) количество украинцев возрос ло, например, в Одессе – в 3,5 раза, в Днепропетровске – более, чем в 4 раза, в Сталине – почти в 12,5 раз. Такой бурный рост нельзя объяснить обычным притоком сельских жителей в города.

Общее увеличение количества горожан шло гораздо медленнее.

К тому же, «пополнение» из сел Одесского и Донецкого регионов не могло быть однородно украинским (в тамошних селах к началу 1920-х годов малорусы-украинцы составляли немногим более по ловины населения).

Сказалась украинизация и на официальных итогах переписи по пункту о родном языке. Населению внушалось, что русский язык должен быть родным только для великорусов. Для украин цев же таким языком обязан быть украинский (на несогласных с этим утверждением навешивали ярлык «великодержавных шо винистов»). И хотя тот вариант украинского языка, который про пагандировался украинизаторами, был безмерно далек от на родной речи, «родным», если верить отметкам переписчиков, он оказался для 22,1 млн. человек (76,6% всего населения). Русский язык таковым назвали 4,4 млн. жителей УССР (15,3%), еврейс кий – 1,2 млн. (4,1%), немецкий – 379,4 тыс. (1,3%), молдавский – 248,4 тыс. (0,8%), польский – 222 тыс. (0,7%).

Любопытно, что в числе открыто признавших русский язык род ным все-таки были 1,3 млн. украинцев (их тут же объявили «жер твами русификации»). Зато об украинском как о родном заяви ли 230,4 тыс. поляков (больше, чем поляков, назвавших родным польский).

Грамотных (умеющих хотя бы читать) насчитывалось в Укра инской ССР 13 млн. человек (44,8% населения). При этом грамот ных мужчин было 8,2 млн. (58,1% от общего числа представителей сильного пола), женщин – 4,8 млн. (32,3%). В наибольшей степе ни грамотность была распространена у мужчин среди белору сов (78,3%) и чехов (77,7%), у женщин – среди чешек (71,1%) и ев реек (66,6%). Наименее грамотными были цыгане (10,6% мужчин и 5,1% женщин). У украинцев данный показатель равнялся 56% для мужчин и 27,7% для женщин (в абсолютных цифрах – 9,6 млн.

грамотных украинцев обоих полов). Примечательно, что треть из них (более 3 млн.) умели читать только по-русски, но не на укра инском языке.

Перепись показала, что Украина остается преимущественно аграрной страной. 80,6% ее населения были заняты в сельском хо зяйстве, 5,4% – в фабрично-заводской промышленности, 3,8% – в кустарно-ремесленнической промышленности, 2,4% – в торговле.

2,6% жителей являлись служащими различных учреждений. Удель ный вес украинцев среди зажиточных сельских хозяев (тех, кто использовал наемный труд) составлял 84,7%, среди середняков и бедняков – 89,6%, среди сельскохозяйственных рабочих – 82,3%.

Также преимущественно украинцы (по крайней мере те, кто был записан таковыми) работали в культурно-просветительных учреж дениях (68,1%), на железнодорожном (72,7%) и водном (56,3%) транспорте. Национальный состав фабрично-заводского проле тариата был пестрым. Украинцы преобладали среди металлис тов (52,9%). Русских (в смысле – великорусов) было больше среди шахтеров (57,9%). В других фабричных специальностях ярко вы раженного перевеса представителей какой-либо национальности не наблюдалось. В торговле доминировали евреи (73,6%).

Одновременно с переписью населения проводилось изучение условий жизни в городах. Результаты этих исследований дают на глядное представление об условиях жизни в крупных населенных пунктах. И надо признать, что с современной точки зрения назвать те условия очень уж уютными сложно. К примеру, в Киеве только каждая четвертая семья (точнее – 25,6%) имела в своем распоря жении отдельный дом или квартиру. Остальные довольствовались комнатами в общих квартирах, местами в общежитиях или даже ютились в нежилых помещениях. В Харькове ситуация была не сколько лучшей. Тут отдельным жильем пользовалась почти треть семей (32,5%). В Днепропетровске домами или целыми квартира ми могли распоряжаться 38,2% семей. Лучше всех среди жителей больших городов были обеспечены изолированным жильем одес ситы (51,5%).

Первенствовала Одесса и в обеспечении жилых помещений элементарными удобствами. 88,7% горожан проживали в домах с действующим водопроводом, 79,3% – в домах с канализацией.

В Киеве водопроводом в своих домах имели возможность поль зоваться 68,1% жителей, канализацией – 67,9%. В Днепропетров ске соответственно 58,6% и 15,2%. В Харькове – 47,8% и 33,7%.

А вот по электрификации Одесса отставала. Только 43% одесси тов жили в помещениях с электирическим освещением. Правда, в Днепропетровске было еще хуже (электричество дома имели 41,1% горожан). В Харькове – значительно лучше (53,6%). Самым электрифицированным городом являлся Киев (в своем жилище электричество использовали 54,2% киевлян).

Что касается квартплаты, то из крупнейших украинских горо дов самой высокой она была в Днепропетровске – в среднем копеек за квадратный метр жилой площади в месяц. Харьковчане платили в среднем 27 копеек за квадратный метр, киевляне – копейку, одесситы – 17 копеек. Такова была тогда жизнь. Такова была Украина.

Мистические корни голода – У Леонида Смилянского, довольно известного в прошлом укра инского советского писателя, есть повесть «Периферия», описы вающая построение социализма в отдаленной провинции. В одном из эпизодов произведения (его действие происходит в конце 1920 х годов) некая юродивая Настя ходит по базару и кричит о том, что закрывают храмы и высылают архиереев. В ответ слышится лишь хохот. Окружающих явно не волнует положение религии в стране. И тогда, обращаясь к собравшимся вокруг нее торговкам и крестьянам, юродивая вдруг объявила: «Скоро и ноги вашей не будет на базаре – погонят вас, чтобы вы опухли от голода». И чуть погодя добавила: «Люди прокляты... Они забыли, что скоро один другого есть будут – такую им Бог кару готовит».

Персонажи «Периферии», как впрочем и ее автор, восприни мали подобные слова не иначе, как бред сумасшедшей. По зло вещей иронии судьбы, повесть, написанная в 1930 году, вышла в свет отдельным изданием в 1933-м, когда «бред» стал страшной реальностью. Сам того не желая, Смилянский оказался пророком.

Больше «Периферию» не переиздавали. Она не вошла даже в четырехтомное собрание сочинений писателя, вышедшее в нача ле 1970-х годов. Слишком уж точным (ужасающе точным!) было «предсказание».

Между тем, та забытая повесть помогает понять суть событий, называемых сегодня «голодомором». Ныне обнародована масса подробностей тогдашней трагедии. Ее изучают, много пишут о причинах и последствиях случившегося. Публикуются официаль ные документы и свидетельства уцелевших очевидцев. Одно лишь ускользает от внимания голодомороведов. Они обходят стороной вопрос о том, что представляло собой украинское село накануне катастрофы 1932-1933 годов.

А картина была неприглядная. С конца 1920-х годов в Украин ской ССР (и во всем Советском Союзе) развернулась массовая кампания антирелигиозных гонений. Кампания инициировалась властями, однако население в большинстве своем не только не противилось ей, но и поддерживало. На сельских сходах принима лись решения о закрытии храмов, использовании церковных зда ний для хозяйственных нужд или превращения их в клубы. «Бог нам больше не нужен!» – громогласно заявляли крестьяне. В цен тре селений устраивались большие костры, куда жители сносили вынесенные из хат иконы. С закрытых храмов снимались кресты и колокола. Изгонялись (часто с применением насилия, сопровож даемого насмешками и издевательствами) из сел священники.

Целые районы «освобождались» от «религиозного дурмана», гор до рапортовали, что на их территории не осталось «ни одной цер кви, ни одного попа». «Социалистическое переустройство сель ского хозяйства, обусловило отход широких трудящихся масс от религии» – восторженно писал журнал «Безвірник», орган «Союза воинствующих безбожников Украины». Сам указанный «Союз» на начало 1932 года насчитывал 2 млн. 300 тыс. членов.

Справедливости ради надо сказать, что не все крестьяне поддерживали «войну с Богом». Однако среди неподдерживаю щих – большинство предпочитало молчать. Открыто протестовали немногие. И эта немногочисленность сопротивлявшихся позволя ла властям безбоязненно репрессировать их, а заодно поощряла правящий режим на новые агрессивные действия.

Так и подошли 1932-1933 годы. Ну, а потом случилось то, что случилось. «Села стояли почти пустые, дворы и улицы позарос тали высокими бурьянами» – так в одном из сборников свиде тельств о голодоморе описывает последствия трагедии очевидец из села Липово под Кременчугом. Безусловно, это был ужас. Но если просмотреть вышеназванный журнал «Безвірник», то можно обнаружить там упоминание об этом селе как о месте активной деятельности воинствующих безбожников. Церковь там закрыли с одобрения населения, жители (во всяком случае их большинство) решили, что проживут без Бога.

Вот другое свидетельство очевидца: «В нашем селе Винниц кие Ставы (Киевщина) от голода умерло тридцать процентов моих земляков». Тоже ужасно. Но и это село упоминается в том же жур нале по тому же поводу.

Аналогичным образом описывает кошмар 1933 года уцелев ший свидетель из села Веселый Кут Таращанского района, где люди умирали от голода прямо на улице. Только Веселый Кут так же оказался «безбожной зоной».

Перечень примеров можно продолжить. То, что происходило в различных селах Украины (как, кстати сказать, и в селах многих регионов РСФСР) в 1932-1933 годах в общих чертах похоже. Но и картина предголодоморных лет там примерно одинакова. Навер ное, можно было бы попытаться установить взаимосвязь между двумя событиями. Это огромное поле деятельности для историков.

Однако руки до него у голодомороведов почему-то не доходят.

Как не доходят у них руки и до другого. Одновременно с ан тицерковной кампанией в селах происходило и так называемое раскулачивание. И если об ущербе, нанесенном этим процессом сельскому хозяйству, написано уже немало, то другая сторона происходившего находится (опять же) за рамками внимания ис следователей. Для наглядности стоит вновь обратиться к одному из сборников свидетельств о 1933 годе. Вот, например, цитата из воспоминаний жителя села Макиевка (оно находится под Нежи ном): «В феврале – голод и в хате шаром покати. И блуждали по селам люди в поисках гнилой картошки или перемерзлой свеклы.

В левадах по берегам реки Перевид дерли кору с деревьев, обре зали ветки вербы, ели почки, молоденькие листья и травы». И да лее: «Подобрали в тот день на базарной площади закостеневшего старичка с плетеной корзинкой и сгорбленную старушку с торбоч кой, направили трупы в Галицкую больницу. Там, в мертвецкой, уже двадцать четыре мертвеца было».

Такое свидетельство не может не вызвать содрогания. Но вы зывает содрагание и другое сообщение (если, конечно, в него вду маться), из газеты «Нове село» за январь 1930 года: «На Нежин щине бедняки и середняки сел Галица и Макиевка Лосиновского района, объединившись в сельскохозяйственную артель, постано вили выселить кулаков за пределы села, отобрать у них землю, скот, инвентарь и передать все коллективу». И зажиточных крес тьян («кулаков»), виновных лишь в том, что они были хорошими хозяевами, вместе с членами их семей посреди зимы выгоняют из собственных домов, а теперь уже бывшие односельчане («бедня ки и середняки»), не испытывая мук совести, делят их имущество между собой. Последствий долго ждать не пришлось. Как тут не вспомнить еще одну цитату, из Библии: «Горе тому, кто без меры обогощает себя не своим, – надолго ли?»

О том, что происходящее до добра не доведет, борцов «с по пами и кулаками» предостерегали неоднократно. «Будет голод», «Будет страшный голод», «В конце пятилетки (то есть в конце года – Авт.) придет сатана» – таких пророчеств было множество (Смилянский тут ничего не придумал). Тот же журнал «Безвірник»

в 1929-1931 годах регулярно сообщал о них, разумеется в насмеш ливом тоне, подавая как образчики «религиозного мракобесия»

и «кулацко-поповской пропаганды». В одном из пророчеств был даже точно указан срок. Мартовский номер «Безвірника» за год писал, что в Ровенецком районе на Луганщине некий Зинчен ко в религиозной проповеди прокомментировал творящееся в се лах: «Все это дела дьявольские, всему этому будет конец в 1933-м году». Упивающуюся своим безбожием толпу предупредили. Так ведь не верили.

Видимо, нужно оговориться: как бы там ни было, трагедия 1932-1933 года все равно ужасна. Злорадное морализаторство, типа: «Получили, что заслужили» здесь неуместно. Однако нельзя искать виновников случившегося исключительно в Кремле. Из трагического прошлого надо уметь делать выводы. Дабы оно не повторялось.

Между прочим, в 1933 году такие выводы делались. Хотя со ветская пресса о голоде, как правило, не писала, правдивая ин формация на страницы СМИ иногда просачивалась. Скажем, все в том же журнале «Безвірник» за 1933 год автор одной из статей сообщал, что в течение февраля-мая он «с бригадой массовой работы» объехал 18 сел Ново-Водолазского района Харьковс кой области. «Классовый враг немало поработал на религиозном фронте, чтобы по своему «пояснить» трудности, переживаемые в районе некоторыми колхозами, – говорилось далее. – Нам при шлось услышать достаточно законченные обобщения, в которых все сводилось вот к чему: «Бог покарал людей за то, что они его забыли. Раньше не было ни машин, ни удобрений, но зато был хлеб». Вместе с тем высказывалось сожаление по поводу того, что, мол, «хороших хозяев разорили» (кулаков), «у людей отби рают хлеб» и т. п. Есть много конкретных указаний об усиленном распространении попами и кулачеством этого тезиса».

Правда, автор тут же успокаивал своих читателей, отмечая, что «такое объяснение распространено было среди колхозников очень мало». Вот и сегодня глубинных причин трагедии 1932-1933 годов пытаются доискаться немногие.

И еще одно. Некоторые публицисты ныне пишут, что с помо щью искусственно организованного голода тоталитарный режим психологически надломил украинцев, заставил их подчиниться советской власти. Это не так. Когда-то многие сотни тысяч людей в Украине клали свои головы за Веру Православную. Их потомки в конце 1920-х сами (пусть и побуждаемые властями) отрекались от Бога, закрывали храмы, жгли иконы. Значит, психологический надлом произошел раньше и «голодомор» здесь не причем.

Был ли голод 1933 года геноцидом украинцев?

О голоде 1932-1933 годов (сейчас его принято называть голодо мором) говорится и пишется на Украине вроде бы немало. Данной теме посвящены монографии и художественные произведения, газетные и журнальные статьи, теле- и радиопередачи. Опублико ваны воспоминания уцелевших очевидцев. Обнародованы многие документы. Регулярно проводятся научные конференции. Ежегод но отмечается День памяти жертв голодомора. Создана специаль ная ассоциация исследователей тех событий. Но...

Но так уж получается, что говорить много – не обязательно оз начает: говорить правду. Слишком велико количество тех, кто го тов использовать печальную страницу отечественной истории для зарабатывания политического (и не только) капитала. Реальная картина общенародной трагедии окутана ныне на Украине густым туманом из всевозможных мифов. Туманом, за которым очень трудно разглядеть истину. Потому, наверное, будет не лишним по пытаться этот туман развеять.

«Чужой» голод А начать, видимо, стоит с того, что ужас 1932-1933 годов являл ся не только украинской бедой. В то время от голода массово уми рали жители Среднего и Нижнего Поволжья, Центрально-Черно земной области (ЦЧО), бывших казачьих областей Дона и Кубани, Предкавказья, Северного Казахстана, Южного Урала, Западной Сибири. В зоне бедствия оказались почти все зернопроизводящие районы СССР. И это неудивительно. Продовольственная катаст рофа была вызвана не естественными причинами, а политикой насильственной коллективизации и усиленных хлебозаготовок.

Политикой, проводившейся повсеместно. На Украине еще не са мыми быстрыми темпами. К концу 1932 года в республике коллек тивизировали (то есть принудительно согнали в колхозы) 69,9% крестьянских хозяйств. А в Поволжье – 77,5% (в Нижне-Волжском крае даже 82,5%). В Северо-Кавказском крае (куда входили быв шие Донская и Кубанская области, Ставрополье и ряд националь ных автономий) – 71,3%. Не намного меньшим, чем на Украине был к указанному сроку процент коллективизированных хозяйств в Казахстане (69,7), ЦЧО (67,9), Уральской области (67,8), Запад ной Сибири (63,9).

Как видим, ситуация с коллективизацией в зернопроизводя щих районах не сильно различалась. Одинаковыми были и пос ледствия. Ликвидация индивидуального землевладения. Высылка лучших, наиболее трудолюбивых земледельцев («кулаков») на се вер. Беспредел, при подстрекательстве властей устраиваемый в селах так называемым «бедняцким активом». Уничтожение сами ми крестьянами (чтобы не отдавать в колхоз) домашнего скота и сельхозорудий. Наконец, нежелание сельских труженников сеять и убирать хлеб, который все равно отберут. Все это не могло не сказаться на урожаях.

Тем временем, правительство не желало считаться с реальнос тью. Объем хлебозаготовок постоянно увеличивался. В 1931- годах в Украинской ССР было «заготовлено» (фактически выка чано из села) на 36,7% зерна больше, чем в 1929-1930 годах. Еще быстрее росли хлебозаготовки в Северо-Кавказском (на 56,3%) и Средне-Волжском (на 46,1%) краях РСФСР. Соответствующее увеличение в ЦЧО составило 28,7 %, в Сибири – 19,3%. Меньши ми, но в тех условиях тоже существенными, темпами, росло ко личество отобранного у крестьян хлеба в Казахстане (на 6,9%), в Нижне-Волжском крае (6,6%), на Урале (4,7%).

В сочинениях украинских голодомороведов можно прочитать, что в России хлебозаготовки проводились якобы не так жестко, как в УССР. Например, профессор Станислав Кульчицкий, счи тающийся у нас в стране ведущим специалистом по голодомору, утверждает, будто в РСФСР из сел, не выполнивших план хле бозаготовок, забиралось и вывозилось зерно, «но в хорошо пос тавленных крестьянских хозяйствах оставались незерновые про довольственные продукты – сало, картошка, капуста, лук, свекла, фрукты, тыквы и т.п.» На Украине же (да еще в населенной ук раинцами Кубани) у сельских жителей отбирались абсолютно все продукты. «Такой конфискации незернового продовольствия, то есть террора голодом, в других регионах СССР не наблюдалось», – уверяет профессор. Это, мол, и привело к тому, что прямые по тери населения от голода в Украинской ССР оказались «на по рядок больше», чем, к примеру, в Поволжье, хотя оба региона по размерам примерно равны. Отсюда Кульчицкий делает вывод об именно антиукраинской направленности голодомора.

Вывод необоснованный. Ибо заявление о сравнительно мягком проведении российских хлебозаготовок действительности не со ответствует. И в Поволжье, и в ЦЧО, и в Северо-Кавказском крае (не только на Кубани) власти грабили крестьян, конфискуя незер новые продукты (картошку, капусту и прочее) также, как на Укра ине. Сведения об этом давно опубликованы в научной литературе (см., например, журналы «Советские архивы» 1990 №6, «Вопросы истории» 1991 №6 и др.). Более чем странно, что «ведущий спе циалист» ничего о них не знает. (Забегая вперед, надо отметить, что и загранотряды, не допускавшие беженцев из охваченных го лодом местностей в другие районы, не были сугубо украинской спецификой и применялись также против жителей Поволжья, Се веро-Кавказского края, Южного Урала, Западной Сибири).

Что касается количества жертв, при одинаковом размере тер ритории «на порядок большего» на Украине (с этим «доказатель ством геноцида украинцев» Кульчицкий буквально кочует по раз личным конференциям и СМИ), то так оно и было. Однако про фессору, доктору исторических наук, должно быть известно, что при сравнении потерь населения в регионах, сопоставлять нужно численность этого самого населения, а не площадь. В двух по волжских краях, взятых в границах не совсем точно обозначенных Кульчицким, проживало к началу 1930-х годов около 11 млн. чело век. В Украинской ССР – около 32 млн., то есть на порядок боль ше. И еще. По прошествии голодных лет выяснилось, что сельское население (голод ударил прежде всего по селу) сократилось в По волжье на 23%, на Украине – на 20,5%.

Российская деревня страдала от голода не меньше украинско го села. И ужасы (людоедство, трупоедство) там были те же. Вот только о «чужих», российских страданиях украинские голодоморо веды предпочитают не вспоминать. Не вписываются такие страда ния в концепцию «геноцида именно украинской нации».

Смерть не спрашивала паспорт Впрочем, не вписываются в упомянутую концепцию подробнос ти голода и в самой Украине. Голодная смерть косила людей без различия национальности. Умирали не одни украинцы. Умирали великороссы, немцы, болгары, поляки... «Историки еще не гото вы назвать точного количества жертв голодомора среди нацио нальных меньшинств в Украине, но факт их массовой смертности очевиден, – признает украинский историк Василий Марочко. – От голода, как свидетельствуют архивные источники, массово гибли и русские крестьяне, в частности, Великописаревского, Алексе евского, Чугуевского районов Харьковской области. Аналогичная картина наблюдалась по всей Украине».

К сожалению, подобные признания редкость в среде отечест венных голодомороведов. Они предпочитают рассказывать о том, что «террор голодом» был устроен с целью уничтожения этничес ких украинцев, что таким образом «коммуно-русский колониаль ный режим» русифицировал республику и т.д. Так ли было на са мом деле? Однозначно – нет.

Как известно, от голода больше всего пострадали традиционно русскоязычные части УССР – южные и восточные регионы. Сегод ня много говорят, что после голодомора сюда завозили пересе ленцев из России. Так, дескать, целенаправленно менялся этни ческий состав населения на Украине. Переселение действительно имело место. В течение второй половины 1933 года в Одесскую, Донецкую, Харьковскую и Днепропетровскую области из РСФСР и Белорусской ССР перевезли 21,8 тыс. семей (более 100 тыс. че ловек). Однако картина опустошенных голодом земель была так ужасна, что прибывшие не захотели тут оставаться. Большинство из них вскоре вернулись обратно. Об этом нюансе «переселения из России» голодомороведы, как правило, не сообщают. Как не сообщают они и о том, что вместе с великороссами и белорусами на указанные территории власти организовано завозили украин цев из Киевской, Черниговской, Винницкой областей. Следова тельно – о целенаправленной русификации не могло быть и речи.

Не имело отношение к «этническим чисткам» и другое пере селение (правда, на этот раз насильственное). В конце 1932 года «за срыв хлебозаготовок» из кубанской станицы Полтавская были вывезены на север все жители «за исключением действительно преданных советской власти». Столь суровую кару сегодня при нято увязывать с голодомором и трактовать как антиукраинскую русификаторскую акцию.

Спору нет – станица Полтавская была населена преимущест венно украинцами (малорусами). В этом случае пострадали, в ос новном, они. Бесспорно и то, что высылка станичников призвана была запугать всех кубанских казаков (в большинстве своем – ук раинцев). Но непосредственный инициатор депортации – Лазарь Каганович особо подчеркивал: саботирующих хлебозаготовки ку банцев будут выселять также, «как в 1921 году переселяли терс ких казаков, которые сопротивлялись советской власти». Иными словами – к жителям Полтавской применили меры, аналогичные тем, что ранее применялись против терцев (великороссов по про исхождению). Расправу творил один и тот же режим. Называть этот режим «русским» можно только не зная отечественной исто рии. Или извращая ее.

Неблагодарное занятие Никакой русификации не было. Наоборот, в нашей республике полным ходом шла насильственная украинизация, ленинско-ста линский эксперимент по превращению Малой Руси в «националь но сознательную» Украину, начатый еще в первые годы советской власти. Факт продолжения этого эксперимента в 1933-м и в пос ледующие годы голодомороведы категорически отрицают. Они заявляют, что украинизация прекратилась в конце 1932 года. При этом цитируют пункт шестой постановления ЦК ВКП(б) и Совнар кома СССР «О хлебозаготовках на Украине, Северном Кавказе и Западной области» от 14 декабря 1932 года: «Вместо правиль ного большевистского проведения национальной политики в ряде районов Украины украинизация проводилась механически, без учета конкретных особенностей каждого района, без тщательного подбора большевистских украинских кадров, что облегчило бур жуазно-националистическим элементам, петлюровцам и пр. со здание своих легальных прикрытий, своих контрреволюционных ячеек и организаций».

Цитата верная, но имеющая продолжение, о котором голодомо роведы (опять же) умалчивают. Пунктом седьмым того же поста новления предусматривалось «предложить ЦК КП(б)У и СНК Ук раины обратить серьезное внимание на правильное проведение украинизации, устранить механическое проведение ее, изгнать петлюровские и другие буржуазно-националистические элементы из партийных и советских организаций, тщательно подбирать и воспитывать украинские большевистские кадры, обеспечить сис тематическое партийное руководство и контроль за проведением украинизации».

Ленинско-сталинский эксперимент не прекращался. Он лишь принял более цивилизованные формы, что, кстати, выясняет несо стоятельность еще одного «аргумента» голодомороведов.

Сопоставление результатов Всесоюзных переписей населения 1926 и 1939 годов показывает уменьшение числа украинцев на млн. человек. Почему? Последствия геноцида? Безусловно, нет. В 1926 году украинизация была в самом разгаре. Ее (под руководс твом все того же Лазаря Кагановича) проводили жестко, даже жес токо. (Искренний приверженец «украинской национальной идеи»

Сергей Ефремов при всем сочувствии украинизаторским целям, методы, которыми они достигались, признавал свирепыми). За теянная тогда перепись населения соответствовала «духу време ни». Обитателей намеченных к украинизации регионов (не только Украинской ССР, но и сопредельных с ней районов РСФСР) запи сывали в украинцы, не спрашивая их согласия. На сей счет пере писчики получили специальную инструкцию. Доходило до потря сающих преувеличений. Скажем, в Донецком округе РСФСР (его не надо путать с современной Донецкой областью) украинцами в один миг стали 55,1% населения (предыдущая перепись 1920 года насчитала их там всего 3,7%).

В 1939 году переписывали уже по-другому, без украинизатор ских перегибов. Что и сказалось на результате. Так нужно ли те перь (как это делает кое-кто на Украине) предъявлять России счет за «геноцид украинской нации», требовать от нее извинений, вы платы материальных компенсаций? Занятие это неблагодарное.

Тем более, что счет может оказаться не в пользу украинских голо домороведов.

На этнографической карте СССР, помещенной в 8-м томе «Ма лой советской энциклопедии» (год издания – 1932-й), значитель ная по размерам территория Украины восточнее Днепра и южнее Запорожья обозначена как место преобладания великорусского населения. Довольно крупные великорусские островки имелись к югу от Харькова, на восток от Полтавы, западнее Днепропет ровска. На более поздних картах ничего этого нет. Великороссы Украины исчезли в ходе голодомора? Напомню: именно эти реги оны пострадали больше всего. А хлебозаготовками, вызвавшими голод, часто руководили украинские национал-коммунисты, ярые украинизаторы. При желании, отсюда можно сделать вывод с да леко идущими последствиями. И что будет, если Россия его сдела ет, в свою очередь потребовав извинений и компенсаций?

Конечно, подобные требования (если б они были предъявлены) абсурдны. Россия их и не предъявляет. Зато на Украине претензии к соседней стране поддерживаются на самом высоком уровне. Не напрасно ли?

События 1932-1933 годов были трагедией. И тем отвратитель нее выглядят попытки спекулировать на этой трагедии, использо вать общую беду украинцев (малорусов) и великорусов для на травливания одних на других.

Голод или голодомор?

И все-таки – являлся ли тот голод голодомором? Несомненно, он был вызван действиями властей, но вызван ли намеренно, с заранее продуманной целью? На мой взгляд, ответ на этот вопрос должен быть отрицательным. Кремлевское руководство ставило перед собой одну задачу – выкачать из села как можно больше зерна. Жалобы на то, что план хлебозаготовок невероятно за вышен, что выполнить его невозможно, Сталин и его подручные отвергали, объясняя их желанием крестьян утаить урожай. Пер вые сообщения о начинающемся голоде восприняли в Кремле как выдумку. Спохватились там только тогда, когда бедствие приняло громадные масштабы.

Последовали срочные распоряжения о помощи пострадавшим районам. И прежде всего Украинской ССР, которая в отличие от других голодавших регионов граничила с зарубежными страна ми. 19 февраля 1933 года в республику по телеграфу поступило разрешение на задействование государственных запасов зерна для борьбы с голодом. 25 февраля ситуация обсуждалась на за седании Совета народных комиссаров СССР. Украине срочным образом выделили 22,9 млн. пудов семенной ссуды, 4,7 млн. пу дов продовольственной ссуды, 400 тыс. пудов продовольственной помощи, 6,3 млн. пудов фуражной ссуды. Организовывались спе циальные комиссии для помощи голодающим. Была развернута сеть пунктов общественного питания. Особое внимание уделялось спасению голодающих детей. Созданный ЦК КП(б)У с этой целью централизованный фонд получил 700 тонн муки, 170 тонн сахара, 100 тыс. банок консервов, 500 пудов подсолнечного масла, другие продукты.

Да – эти меры явно запоздали. Да – они оказались недостаточ ными. Но благодаря им удалось смягчить последствия катастро фы, предотвратить гибель многих людей. К концу лета 1933 года голод в Украинской ССР прекратился. В Поволжье же и в ЦЧО он продолжался (хоть и в меньших масштабах, чем раньше) до года. И данное обстоятельство тоже опровергает миф об именно антиукраинском геноциде.

«Зона распространения голода явно не совпадает с границами расселения отдельных национальностей, – констатирует совре менный немецкий историк профессор Штефан Мерль. – Почему умирали от голода русские крестьяне в Поволжье и восточных зернопроизводящих районах? И почему в противоположность тому, голод до какой-то степени пощадил северо-западную часть Украины? Многое говорит за то, что осуществляемые правитель ством меры касались всего советского крестьянства, а ни в коем случае не одних украинцев». Английский историк Роберт Дэвис также подчеркивает, что голод охватил территорию с населением 77 млн. человек, из которых в Украине жили 30 млн. Увы, рабо ты авторитетных зарубежных ученых на Украине замалчиваются.

Вместо них под видом «солидных научных трудов» украинской общественности подсовываются писания неких Джеймса Мейса и Роберта Конквеста, очевидная заполитизированность которых, просто не позволяет считать их объективными исследователями.

Статистика кошмара В заключение – о числе погибших. Определить его можно лишь приблизительно. Средний уровень смертности в Украинской ССР в конце 1920-х – начале 1930-х годов составлял около 530 тыс.

случаев в год. В 1932 году этот показатель был превышен более чем на 130 тыс. смертей. В 1933 году – на 1 млн. 320 тыс. В це лом, за два года – на 1 млн. 450 тыс. Специалисты утверждают, что эта статистика не полная. Сотрудники ЗАГС тоже умирали от голода и бывало, что регистрировать смерти оказывалось некому.

К тому же местные власти, опасаясь ответственности за массовую гибель людей, иногда давали указания регистрировать не всех умерших. В секретных документах Центрального управления на родно-хозяйственного учета СССР отмечалось, что по всему Сою зу в 1933 году остались неучтенными около 1 млн. случаев смерти.

Даже если предположить, что большинство неучтенных смертей пришлось на Украину, то и тогда количество жертв не может пре высить 2,5 млн. человек. К результату 2,5 млн. погибших приходит и главный редактор изданной в Париже – Нью-Йорке в 1955- годах «Енціклопедії українознавства» Владимир Кубийович (его уж никак нельзя заподозрить в стремлении преуменьшить злоде яния советской власти).

Это чудовищная цифра. Вполне достаточная, чтобы назвать сталинский режим преступным. Однако голодомороведов она (цифра) не устраивает. Дело в том, что по подсчетам историков, в пострадавших от голода регионах России погибло от 2 до 3,5 млн.

человек. Не меньше, чем на Украине. А значит – нет оснований объявлять голод «геноцидом именно украинской нации». Рушит ся миф, который политическим спекулянтам дороже истины. Вот и стараются голодомороведы многократно завысить число жертв среди украинцев. Заявляли о четырех миллионах погибших. За тем о пяти, семи, десяти, тринадцати миллионах. Недавно в одной из передач на Первом канале украинского Национального радио прозвучала цифра пятнадцать миллионов. Дальше – больше? Тра гедия превращается в фарс, но, кажется на Украине это беспокоит не многих.

P.S. Как известно, в президентство Виктора Ющенко Верхов ная Рада Украины официально признала голодомор 1932-1933 го дов геноцидом украинского народа. Принятию соответствующего закона предшествовало бурное обсуждение. Депутаты говорили много. И, помимо прочего, подтвердили вышеупомянутый тезис о том, что многословие не всегда означает правдивость. Например, Вячеслав Кириленко, выступавший от фракции «Наша Украина», привел цифры Всесоюзной переписи населения 1937 года, срав нив их с результатами переписи 1926 года. Как выяснил Вячеслав Анатольевич, «население СССР с 26-го по 37-й выросло на 20%, население Украинской ССР уменьшилось на 16%», что, по мнению выступавшего, является «доказательством этнического характе ра геноцида украинского народа». Процитированный фрагмент из речи г-на Кириленко очень понравился журналистам, освещавшим ход заседания парламента. Его (фрагмент выступления) на Укра ине неоднократно повторяли в теле- и радионовостях, тиражируя приведенные цифры. А зря. Цифры неправильные. Реальные дан ные существенно отличаются от нашеукраинских.

С 1926 по 1937 год население СССР выросло на 9,3%. Однако в регионах пострадавших от голода, картина была иной. В Азово Черноморском крае (в 1933 году он являлся частью Северо-Кав казского края) количество жителей сократилось на 0,7%. В Укра инской ССР – на 1,9%. В Воронежской области (ранее входившей в состав ЦЧО) – на 2,1%. В Северо-Кавказском крае (в границах 1937 года) население уменьшилось на 4,1%, но столь «малое» со кращение объясняется лишь высокой рождаемостью в почти неза тронутых голодом Карачаевской и Черкесской автономных облас тях. В русских районах края потери населения были очень значи тельными. В Мордовской АССР (в 1933 году это была автономная область в Средне-Волжском крае) жителей стало меньше на 5,4%.


В Куйбышевской области (бывшей Самарской того же края) – на 7,8%. В Курской области (ранее составная часть ЦЧО) – на 14,3%.

В Республике Немцев Поволжья (входившей в Нижне-Волжский край) – на 14,4%. В Саратовской области (тот же край) – на 23%.

О каком «этническом характере геноцида» можно говорить?

Ни в коей мере не хочу упрекнуть уважаемого народного де путата в сознательной лжи. Очевидно, он просто что-то попутал, недостаточно изучил то, о чем взялся с парламентской трибуны рассказывать всей стране. С политиками такое бывает. Сначала они выступают и принимают решение по какому-либо вопросу, по том изучают (да и то не всегда) сам вопрос. Хотя лучше бы было наоборот.

Президент «Карпатской Украины»

«Еще один украинский президент…» – под таким заголовком одна из украинских газет опубликовал материал Игоря Петрова, посвященный Августину Волошину. Внимание к этому историчес кому персонажу вполне объяснимо. Недавно прошел очередной юбилей президента «Карпатской Украины», а также другая круглая годовщина – со времени провозглашения независимости возглав лявшегося тем президентом государства. Понятно и стремление автора превратить героя своей статьи в национального героя. Вот только, добиваясь поставленной цели, г-н Петров (не в упрек ему будет сказано – все мы не свободны от личных симпатий и антипа тий) несколько увлекся. Наверное, это и помешало многоуважае мому автору разносторонне осветить деятельность «монсеньера»

(так иногда называли Волошина, имевшего священнический сан).

Потому хотелось бы дополнить и, может быть, чуть-чуть поправить сочинителя увлекательной статьи о карпатоукраинском президен те Русь Подкарпатская Прежде всего, следует заметить, что называть Августина Волошина «авторитетным общественно-политическим деяте лем» – значит немного удаляться от истины. Волошин был полити ком украинофильского (украинского) направления, отстаивавшего взгляды на украинцев (малороссов, русинов) как на самостоятель ную нацию. Между тем, в Закарпатье (оно тогда входило в состав Чехословакии) вплоть до Второй мировой войны господствовало направление русофильское (русское). Большинство закарпатских русинов считали себя частью единой русской нации, проживавшей на пространстве от Карпат до Камчатки. Достаточно сказать, что из восьми депутатов представлявших в парламенте Чехословакии население Подкарпатской Руси (официальное название Закар патья в то время), семеро принадлежали к русскому движению и только один (Юлий Ревай) являлся украинофилом. Да и этот пос ледний стал депутатом лишь благодаря особенностям чехословац кого законодательства. В своем крае он не набрал необходимого числа голосов, но социал-демократическая партия Чехословакии (ее членом был Ревай) передала ему часть голосов, отданных за социал-демократов в других регионах страны.

Однозначно говорили о симпатиях закарпатцев и результаты референдума, проведенного по вопросу о языке преподавания в школах. Русофилы настаивали, что процесс обучения должен вестись на русском литературном языке как языке общерусском, общем для всех составных частей русской нации (великороссов, малороссов и белорусов). А чехословацкие власти, поддерживая украинофилов, стремились утвердить в учебных заведениях язык украинский. В 1937 году вопрос о языке был вынесен на всенарод ное голосование. «Каждый селянин получил два билета, – вспо минал закарпатский общественный деятель Михаил Прокоп. – На одном было написано: «малоруський язык (украинский язык)», на другом – «великорусский язык (русский язык)». Несмотря на жуль ничество со словами «малорусский» и «великорусский» – ибо ма лорусский народный язык это не украинский язык, а русский язык (литературный) это – не великорусский, наши самостийники по терпели полное поражение, ибо 86 процентов селян, подчиняясь тысячелетнему чувству единства всего русского народа, голосо вали за «великорусский язык».

Результаты референдума наглядно продемонстрировали рас становку сил в крае. Поэтому, когда политики агонизирующей после Мюнхенского сговора Чехословакии изъявили, наконец, готовность предоставить Закарпатью автономию (обещанную еще в 1919 году), они вынуждены были обратиться к русофиль ским политикам. Тем более, что как раз русофилы требовали для Подкарпатской Руси автономного статуса. Первое правительство новообразованной автономии возглавил не Волошин, а русофил Андрей Бродий. Кроме него, в состав администрации вошли еще три русофильских деятеля. Чтобы обеспечить в той напряженной обстановке единство всех политических сил региона, к участию в управлении пригласили и украинофилов, выделив им два места в правительстве. Юлий Ревай стал министром, а Августин Волошин государственным секретарем. Как признают современные украин ские историки: «Соотношение два к одному в пользу представите лей русофильства реально отображало соотношение между дву мя главными политическими силами в крае. Назначение А.Бродия премьер-министром тоже не стало неожиданностью, так как воз главляемое им направление занимало доминирующее положение в общественно-политической жизни Закарпатья на протяжении всего междувоенного периода».

Видимо, нужно подчеркнуть, что современных отечественных историков на работах которых во многом основана эта статья, ни в коей мере нельзя упрекнуть в «антиукраинских взглядах» (та кое обвинение ныне очень модно в определенных кругах). Все они принадлежат к числу тех, кого принято считать «национально сознательными», однако, в отличие от своих менее щепетильных коллег-единомышленников, все-таки не замалчивают некоторых (хотя бы некоторых!) неудобных для себя фактов. Список исполь зованной литературы будет приведен в конце статьи. Пока же еще одна цитата из работ по истории Закарпатья: «Известие о вклю чении А.Волошина в автономное правительство Подкарпатской Руси вызвало большое неудовольствие населения, особенно гор ных округов края. В центральном историческом архиве Чехослова кии находятся более двадцати телеграмм из населенных пунктов Свалявского и Нижневоротского округов с решительным протес том против этого акта. В телеграммах из сел Жденева, Керецек, Нижних Верецек и других подчеркивалось, что место А.Волошина должен занять учитель М.Василенко, который во время выборов в парламент в 1935 году получил более 11 тысяч голосов, в то время как за А.Волошина проголосовало всего около 4 тысяч. В населен ных пунктах этих округов состоялись митинги против несправед ливого, антидемократического и антиконституционного решения.

Однако центральное правительство (чехословацкое, оно утверж дало состав администрации автономии – Авт.) осталось глухим к этим требованиям».

Вышеприведенное приходит в противоречие с нарисованным в статье г-на Петрова обликом «авторитетного деятеля Августина Волошина». Не вяжется с таким обликом и последующее.

Во главе автономки Кабинет Бродия функционировал всего две недели. Пытаю щийся отстаивать интересы края, лидер русофилов оказался не удобен для пражских властей. 26 октября 1938 года по надуманно му обвинению его арестовали (свою роль в этом сыграли интриги украинофильских деятелей). Правительство распустили. Новую администрацию составили исключительно из украинофилов. Вот ее-то и возглавил Августин Волошин, кандидатуру которого, как стало известно позже, настойчиво рекомендовали чехословацким властям из Берлина.

Время волошинского правления смело можно назвать черным периодом в истории Закарпатья. Его назначение премьер-мини стром автономии вызвало повсеместное возмущение. В Ужгороде и других городах состоялись массовые демонстрации протеста.

Корреспондент «Українських щоденних вістей», газеты украинс кой диаспоры в США, сообщал из края: «Администрация состо ит из Волошина (народно-христианская партия, которая набрала на последних выборах 9327 голосов из 309909 поданных) и Ревая (социал-демократическая партия, которая набрала 29717 голо сов). Ясно, что эта власть не имеет никакой опоры в массах, не пользуется ни авторитетом, ни популярностью».

Но авторитет и популярность «монсеньеру» были не нужны. Он опирался не на народ, а на поддержку пражского правительства (практически во всем уже следовавшему указаниям из Берлина).

Демонстрации против волошинской клики были разогнаны подраз делениями армии и жандармерии Чехословакии. Разогнаны с кро вью, при помощи танков и бронетранспортеров. С благословения чехословацких властей, новый премьер-министр устанавливал в автономии тоталитарный режим. Все политические партии, кроме волошинского УНО – «Украинского народного объединения» (куда свели ранее существовавшие политические организации украи нофилов) были запрещены. Все оппозиционные газеты закрыты.

Ликвидировалось местное самоуправление. Избранных населени ем сельских старост заменили на правительственных комиссаров.

И, конечно же, проводилась тотальная украинизация. Украинский язык объявили государственным. На него, в приказном порядке перевели работу всех учреждений, преподавание в учебных заве дениях. В городах спешно меняли вывески и таблички с указани ем улиц (раньше они были на русском языке). Все ответственные посты замещались «национально сознательными» деятелями.

Поскольку таковых в Закарпатье не хватало, их (преимуществен но членов Организации украинских националистов) в большом ко личестве «импортировали» из Галиции.

С недовольными не церемонились. По краю прокатилась вол на арестов. 18 ноября 1938 года приказом Волошина на горе Ду мен (возле Рахова) был создан концентрационный лагерь. Пер вый концлагерь в истории Закарпатья. Без судебного приговора бросали туда всех, кого по тем или иным причинам волошинцы считали опасными. Свободы лишали не только оппозиционных по литиков и журналистов. За колючую проволоку попадали обычные крестьяне, рабочие, представители интеллигенции, посмевшие нелестно отозваться о новоявленном «вожде» и «отце» народа (так называла «монсеньера» официальная пресса). «Двадцать лет плюрализма и демократии не прошли даром для закарпатцев, – комментируют те события историки. – И когда по селам начали притягивать к ответственности людей только за то, что те критико вали А.Волошина или хвалили Венгрию, – население просто удив лялось… Без всяких юридических «формальностей», в том чис ле – без суда, человека отправляли в концлагерь только за то, что показался кому-то подозрительным. Такого Закарпатье не знало уже давно».


Кому подражал «монсеньер»? Чьи методы управления копиро вал? Догадаться не трудно. Снова обращаемся к работам украин ских историков: «Слов из песни не выкинешь. Сам Волошин, как и множество его соратников, все больше склонялся к идеологии немецкого фашизма», – констатируют они. По приказу главы ав тономии в Подкарпатской Руси распространялась «Майн Кампф».

В беседе с германским консулом «монсеньер» выражал «свои симпатии фюреру Германии». Как уже отмечалось, деятельность политических партий, кроме волошинской, оказалась под запре том. Но одно исключение все-таки сделали. «Всем гражданам не мецкой народности несмотря на их государственную принадлеж ность, разрешено организовываться в «Немецкую партию» на основах национал-социалистических и организовывать все в этой партии обычные партийные органы, также и носить знаки отличия и знамена со свастикой». Это указание за подписью Августина Волошина было под грифом «совершенно секретно» разослано февраля 1939 года во все структуры власти. В то же время любая антигитлеровская пропаганда строжайше запрещалась.

В таких вот условиях были объявлены и проведены «выборы»

в сойм Подкарпатской Руси. Право выдвигать кандидатов имело только УНО. О какой-то альтернативности не могло быть и речи.

На 32 мандата претендовало 32 кандидата, список которых был утвержден «монсеньером». Агитация против претендентов не допускалась. Однако и этого показалось мало. Для обеспечения «правильного» результата «выборов» на каждый избиратель ный участок УНО назначило своего комиссара с неограниченны ми полномочиями. Комиссары, как сообщала потом зарубежная (американская, венгерская и другая) пресса, получили следующую инструкцию: «Подготовьте группу из определенно наших людей, которая демонстративно начнет голосовать явно «за». Этим она должна повлиять на остальных избирателей. Если это не поможет, пусть станут 2-3 сичевика (члена полувоенной организации «Кар патська Січ», о которой восторженно пишет г-н Петров – Авт.) воз ле урны и каждому смотрят в руки, кидает ли полный или пустой конверт (пустой конверт означал голосование «против» – Авт.).

Но этим еще не обеспечится успех выборов. Люди могут и явно голосовать пустыми конвертами. Тут и террор не поможет. Поэто му имеете тут столько-то конвертов с кандидатами. Вы обязаны придумать способ, как избирательную комиссию куда-то послать на минуту, тогда поменять конверты в урне. Можете также сфаль сифицировать протокол выборов. Вы, господин комиссар, лично отвечаете за выполнение этого задания».

Стоит ли удивляться, что по официальным данным УНО полу чило 92% голосов? Даже нынешние «национально сознательные»

(повторим это еще раз) историки признают: «Выборы в Сойм Кар патской Украины 12 февраля 1939 года были проведены с целым рядом юридических нарушений, а их результаты сфальсифициро ваны». Любопытный штрих к общей картине: на следующий день после голосования в окружную администрацию прибыла делега ция из села Заречье (Иршава). «Как же так? – спрашивали крес тьяне. – Мы все голосовали пустыми конвертами, а в результа те – только несколько голосов «против».

Но на недоуменные вопросы избирателей власти отвечать не собирались. Все кандидаты были объявлены «избранными». Они то, собравшись через месяц на первое и единственное заседание сойма, провозгласили «независимость Карпатской Украины», из брав ее президентом Августина Волошина. Г-н Петров пишет о «чисто легитимном характере» происшедшего. Прав ли он? Дума ется, читатели могут сделать выводы сами.

Патриот или предатель?

Как же тогда объяснить нынешнее возвеличивание «монсень ера»? Ведь ужгородцы, возвращающие, по словам г-на Петрова, «из забытого прошлого доброе имя своего славного земляка» – это реальность. И улицу в честь него назвали. И институт. И мемо риальную доску повесили. И даже памятник соорудили.

Объяснение всему одно. Так уж повелось у нас еще с советских времен, что различных исторических деятелей часто оценивают не по их делам, а по лозунгам, которыми они прикрывались. Во лошин насаждал в Закарпатье модную ныне «украинскую нацио нальную идею». Насаждал силовыми методами. Но ведь не сек рет, что и сегодня определенная часть украинского политического бомонда желает насаждать эту же идею теми же методами. Они то и тянут на исторический пьедестал одиозную фигуру «монсе ньера». Впрочем, тянут, наверное, по недоразумению. Ибо не был Августин Волошин сторонником построения именно независимого украинского государства.

Опасаясь остаться со своим народом один на один, к незави симости он не стремился. «Монсеньер» постоянно искал подде ржки из вне. Сначала в Праге, перед политиками которой всячес ки угодничал. (Одно время он даже доказывал, что закарпатские диалекты к чешскому языку ближе, чем к украинскому, и, значит, край должен быть в составе Чехословакии, а не Украины). Когда выяснилось, что дни чехословацкого государства сочтены, Воло шин откровенно переориентировался на гитлеровскую Германию (со спецслужбами которой, судя по всему, поддерживал контак ты давно). «Монсеньер» настойчиво добивался установления над Подкарпатской Русью германского протектората. Однако Гитлер, заинтересованный в союзе с венгерским диктатором Хорти, пред почел «подарить» край последнему. Волошин же не нашел общего языка с венграми. И потому обратился в Бухарест. «Монсеньер»

готов был отдать Закарпатье Румынии при одном условии: если его самого оставят во главе администрации. Но румыны не пошли на конфликт с Хорти.

И вот тогда (только тогда) волошинский режим провозгласил независимость Подкарпатской Руси, переименовав ее в Карпат скую Украину. Разумеется это был фарс. Венгерская армия уже вторглась в Закарпатье. Противостоять ей не было никакой воз можности. И «монсеньер», и «депутаты» сойма прекрасно пони мали, что их «государство» просуществует не более нескольких часов. Так и случилось.

В изгнании Что было дальше? Г-н Петров пишет, что после провозглаше ния Карпатской Украины Волошина «интернировали в Прагу». Это не совсем так. Объявив себя президентом, «монсеньер» тут же сбежал в Румынию. Оттуда перебрался в Югославию. Затем… в гитлеровскую Германию. Он мог уехать в любую страну, но пред почел служить «великому фюреру». Некоторое время Волошин пребывал в Берлине. Потом уехал в оккупированную нацистами Прагу. Никто его там не интернировал. «Монсеньер» работал в Ук раинском вольном университете (УВУ). Когда Германия напала на СССР, он обратился к Гитлеру с письмом, скромно предлагая себя на пост президента занятой немецкой армией Украины. Заодно советовал фюреру ликвидировать на Украине Православную Цер ковь и заменить ее католической (тайная мечта многих украинских «патриотов»). Но, как известно, у Гитлера были иные планы.

В большую политику «монсеньера» не вернули. Он продолжал работать в УВУ. Дослужился до должности ректора (что вряд ли было возможно без согласия оккупационных властей). Перед при ходом советской армии мог выехать на запад. Делать этого не стал.

И здесь возникает очень интересный вопрос: «Почему?». Волоши ну было хорошо известно, что ожидает даже рядовых фашистских пособников. Он же был не рядовым. И, тем не менее, остался. В чем же причина этого явно самоубийственного решения?

Как ни крути, а трудно отделаться от мысли, что кроме Гитлера «монсеньер» служил еще одному хозяину – спецслужбам СССР.

Само по себе такое предположение не столь невероятно, как мо жет показаться на первый взгляд. Известно, что с ГПУ-НКВД-МГБ сотрудничали многие деятели украинского движения (одно время даже такой вроде бы непримиримый враг большевиков, как Ев ген Коновалец). В Подкарпатской Руси советская разведка еще до войны сплела густую сеть. В нее вполне мог попасть и Волошин.

Подтверждается эта версия деталями ареста «монсеньера».

Первый раз СМЕРШ арестовал его почти сразу после взятия Пра ги советскими войсками. Но… После беседы Августина Волошина не только выпустили, а и отвезли на машине домой и даже выдали своеобразную «охранную грамоту», гарантировавшую от недора зумений с новыми властями. Что сказал «монсеньер» контрраз ведчикам? На кого сослался? Этого мы, вероятно, никогда не уз наем. Факт, однако, остается фактом: Волошина сразу освободи ли, что в то время случалось не часто.

И все-таки через несколько дней его арестовали во второй раз.

Местным смершевцам как раз хватило времени, чтобы связаться с Москвой и навести необходимые справки. Возможно, вербовав шие и курировавшие когда-то «монсеньера» чекисты оказались «врагами народа» (очень распространенный случай в сталинских органах безопасности). Может быть, спецслужбы просто решили избавиться от ставшего не нужным сексота. А, может быть, имела место какая-то очередная тайная операция.

Арестованного отправили в Москву. Там он, согласно офи циальной версии, умер от паралича сердца. Как было на самом деле? Кто знает?

Использованная литература 1. Болдижар М.М. Краю мій рідний. Науково-популярні нариси з історії Закарпаття. Ужгород.1998.

2. Вегеш М. До питання про діяльність першого автономного уряду Подкарпатської Русі (11-26 жовтня 1938 р.). // Науковий віс ник Ужгородського університету. Серія історія. Випуск 2. 1998.

3. Вегеш М.М., Задорожний В.Є. Карпатська Україна в 1938 1939 рр.: деякі аспекти соціально-економічного і політичного роз витку.// Український історичний журнал. 1995. №2.

4. Йосипенко В. Зимові сутінки червневих днів. Деякі подробиці перебування Августина Волошина в Лефортово. // З архівів ВУЧК ГПУ-НКВД-КГБ. 1994. №1.

Кое-что об исторических параллелях Каждую годовщину победы в Великой Отечественной войне на Украине отмечают торжественно. С вывешиванием флагов, салютами, демонстрацией по телевидению фильмов и передач на соответствующую тему и т.д. Не упускают возможности попи ариться на празднике и политические лидеры страны. 9 мая нет недостатка в красивых речах, добрых словах по адресу ветеранов, напоминаниях о жертвах, принесенных Украиной на алтарь побе ды над фашизмом. А в то же самое время последствия этой побе ды усердно и методично ликвидируются теми же политическими лидерами. Происходившее в современной Украине при Ющенко (да и после него) многими чертами разительно напоминает годы немецкой оккупации. Судите сами.

Политика гитлеровцев на захваченной территории СССР из начально отличалась воинствующей русофобией. В частности, в созданном на большей части Украинской ССР рейхскомиссариате «Украина» (его возглавил Эрих Кох) оккупационные власти дела ли все возможное для натравливания украинцев на великорусов.

С этой целью имперское министерство оккупированных восточ ных территорий (ему был подчинен рейхскомиссариат) озаботи лось развитием у украинского населения «национального созна ния». Специалисты министерства рекомендовали использовать для этого такие способы как возрождение (пусть и в бутафорской форме) украинского казачества, утверждение культа гетманов, особенно – Ивана Мазепы, а также спекуляцию на трагических страницах истории, например, на голоде 1932-1933 годов, кото рый следовало изображать, как преступление большевистской России против Украины. (Ничего не напоминает?) Для спекуляции на реальных и вымышленных преступлениях коммунистического режима оккупантами был организован в Киеве так называемый «Музей-архив Переходного периода», а в Харько ве открыта выставка «Украина под большевистским ярмом». (Уж не от этих ли попыток берет начало идея создания «Музея советс кой оккупации», озвученная Виктором Ющенко) Энергично велась соответствующая пропаганда и в оккупаци онных СМИ. Причем громче всех разоблачали большевистский режим те литераторы, журналисты, историки, которые до войны специализировались на восхвалении того же режима. Подключи лись к пропагандистской работе и члены общества «Просвіта».

Эти тоже очень старались. А на их собраниях стены залов засе даний украшались портретами «борців за волю України» – Ивана Мазепы, Тараса Шевченко, Симона Петлюры и... Адольфа Гитле ра. Наличие портрета последнего не должно удивлять. Именно на фюрера, лидера самой мощной в то время западной державы, возлагали свои упования и надежды украинские «национально сознательные» деятели.

Важным направлением деятельности оккупационных властей стало проведение принудительной украинизации. Любопытно, что сами гитлеровцы считали украинский не самостоятельным язы ком, а некоей пестрой смесью из других языков. Но (презирая в душе украинцев) тем упорнее стремились к его насаждению.

Еще любопытнее, что при всем этом фашисты отдавали долж ное своим предшественникам на ниве украинизации – большеви кам. В документах оккупантов отмечалось, что благодаря нацио нальной политике советской власти в Украине «украинский язык тут теперь является распространенным больше и звучит чаще, чем до мировой войны» (имелась ввиду Первая мировая).

И, отдавая должное украинизаторским заслугам нынешних врагов, гитлеровцы их дело продолжали. «Задача состоит в даль нейшем распространении украинского языка как официального по мере создания для этого предпосылок» – отмечалось в подпи санной Кохом директиве «Об использовании языков в Украине».

Согласно ей украинский язык должен быть языком работы всех местных органов управления, использоваться во всех учреждени ях (кроме, разумеется, немецких). Только на нем должно было осу ществляться преподавание в школах. Исключение допускалось лишь для местностей с преобладанием польского населения. Там разрешалось употреблять на уроках польский язык. Что же каса ется языка русского, то его применение в системе образование категорически запрещалось. Эрих Кох объявил нецелесообраз ным даже простое изучение этого языка в школах.

Правда, оккупанты констатировали, что попытки «утвердить украинский язык как единственный употребляемый встречают сопротивление, поскольку – особенно в городах – большинство населения издавна разговаривает по-русски». Однако нацистов данное обстоятельство не останавливало. Вынужденная исполь зовать для общения с жителями русский язык, оккупационная ад министрация подчеркивала, что это временная уступка. В упомя нутой директиве отмечалась необходимость на всей территории рейхскомиссариата различными мерами (включая репрессивные) стремиться «к вытеснению русского языка». (И вновь-таки – ниче го не напоминает?) В дальнейших планах гитлеровцев предусматривалось созда ние формально независимого украинского государства, которое тут же присоединилось бы к Берлинскому пакту – так назывался доминирующий тогда в Европе военный блок (или, как сказали бы теперь, «система коллективной безопасности»). Интересно, что все входившие в тот блок европейские страны (за исключением Финляндии) присоединились ныне к другому пакту – Североатлан тическому (т.е. к НАТО). И Украину кое-кто старательно тянет туда же. Так что аналогию можно найти и здесь.

Такие вот исторические параллели. Впрочем, параллели ли?

Ведь параллельные линии никогда не пересекаются. Между тем, не исключено, что и тогдашние, и современные русофобы поль зовались планами, разработанными в одном центре. Слишком уж все похоже. Отличия, конечно, тоже есть. Скажем, поскольку се годня самой мощной страной в мире является не Германия, то и ориентируются наши «национально сознательные» деятели не на Берлин, а на столицу другого западного государства. И должность рейхскомиссара Украины теперь называется по-другому. Но это, как говорится, дело десятое.

Возможна ли реабилитация ОУН-УПА?

В газете «Освіта України» была напечатана статья профессора Станислава Кульчицкого «Украинские националисты в красно-ко ричневой Европе». Цель публикации, по словам ее автора, – поп робовать определить место в национальной истории Организации украинских националистов (ОУН). Правда, много что рассказав о деятельности ОУН, делать окончательный вывод известный историк избегает. Вопрос этот, дескать, дискуссионный, требует дополнительного изучения и т.п. Понятно для него (Кульчицкого) только одно – то, что «черно-белое восприятие проблемы невоз можно». Но не ломится ли уважаемый г-н профессор в открытую дверь? Не выдумывает ли проблему там, где ее нет, да и быть не может? Ведь приведя множество интересных сведений, Станис лав Кульчицкий фактически расставил все точки над «і», сам внес полную ясность.

Итак, о чем идет речь в статье? ОУН была военнизированной организацией, провозглашавшей своей целью создание Украин ского соборного государства, в борьбе за которое считались це лесообразными все средства – вплоть до политического террора.

Как пишет г-н Кульчицкий, оуновцы «отвергали демократизм сво их предшественников – строителей Украинской и Западно-Укра инской народных республик», так как, по их мнению, именно де мократизм «погубил дело национального освобождения». (Кстати сказать, не такими уж демократами были Петлюра с сообщника ми, если смотреть на дела, а не на декларации, но речь не о них).

По планам руководства ОУН, в будущей Украине должна бы была существовать только одна «партия нового типа» – их собственная, во главе с вождем. Причем по объему полномочий вождь «не отли чался от фюрера у нацистов или дуче у фашистов».

Искренне симпатизируя «близкой им идеологии национал-со циализма», украинские националисты предложили свои услуги гитлеровской Германии. «Нацисты охотно принимали к себе на службу людей из ОУН», – отмечает Кульчицкий и тут же берется рассуждать на тему: можно ли считать бандеровцев коллабораци онистами? Он считает, что нельзя. «В Западной Европе, – поясня ет профессор, – под коллаборационизмом подразумевали идей ное и практическое сотрудничество местной власти с нацистами, которые устанавливали «новый порядок».

Однако, продолжает г-н Кульчицкий, Восточную Европу окку панты рассматривали как «жизненное пространство» немецкого народа. Они обходились тут собственной администрацией и не соглашались на сотрудничество с политическими структурами местного происхождения. «Почвы для коллаборационизма тут не было» – уверен историк. Если же говорить «не о сотрудничестве, а об обычной службе за продуктовый паек и деньги, то это явление было распространено повсюду».

Что ж, действительно, если, например, в оккупированных не мцами Франции, Норвегии, Хорватии, других странах ставленники фашистов хотя бы формально считались представителями «не зависимых правительств», то бандеровцы являлись откровенны ми лакеями оккупантов. По-другому и быть не могло. Выступать в роли пусть и неравноправных, но все-таки партнеров Гитлера, члены ОУН оказались не в состоянии. Авторитет их среди украин ского народа был нулевым. Г-н профессор справедливо отмечает, что за пределами западных областей «население отождествляло оуновских функционеров с немецкими оккупантами и не желало сотрудничать с ними». Впрочем, не намного лучше шли дела и в Западной Украине, иначе не пришлось бы бандеровцам «самы ми жестокими методами» (выражение Кульчицкого) принуждать местных жителей «помагать» отрядам Украинской Повстанческой Армии (УПА).



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.