авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

Эту книгу писал не я. Она составлена из воспоминаний тех, кто

близко знал по службе или по дружбе академика Решетнева.

Однажды мне поручили отредактировать и подготовить к

печати рукопись

данной книги. Я выполнил эту работу. По

многим отзывам, удачно. Впрочем, судите сами. Один из

вариантов рукописи перед вами…

Борис Иванов

АКАДЕМИК

МИХАИЛ

РЕШЕТНЁВ

КРАСНОЯРСКИЙ КРАЙ. ЖЕЛЕЗНОГОРСК. 2006 ГОД

ЭТА КНИГА, ПОДГОТОВЛЕННАЯ НА ОСНОВЕ ВОСПОМИНАНИЙ КОЛЛЕГ, СОСЛУЖИВЦЕВ, РОДНЫХ И БЛИЗКИХ МИХАИЛА ФЕДОРОВИЧА РЕШЕТНЕВА, А ТАКЖЕ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ОФИЦИАЛЬНЫХ ДОКУМЕНТОВ ВСЕГО ЛИШЬ СКРОМНАЯ – ПОПЫТКА УВЕКОВЕЧИТЬ ДЛЯ ИСТОРИИ ОТДЕЛЬНЫЕ ЭТАПЫ И ПОДРОБНОСТИ ЯРКОЙ И НАСЫЩЕННОЙ ЖИЗНИ ЧЕЛОВЕКА, ИМЯ КОТОРОГО С ПОЛНЫМ НА ТО ОСНОВАНИЕМ ВНЕСЕНО В ЗОЛОТОЙ СПИСОК ТЕХ НЕМНОГИХ ЗЕМЛЯН, КАЖДОГО ИЗ КОТОРЫХ ЖИТЕЛИ НАШЕЙ ПЛАНЕТЫ ИМЕЮТ ВСЕ ОСНОВАНИЯ НАЗЫВАТЬ НАВИГАТОРОМ КОСМИЧЕСКИХ ТРАСС… ПАМЯТУЯ, ЧТО «НАВИГАЦИЯ – НАУКА О СПОСОБАХ ВЫБОРА ПУТИ И МЕТОДАХ ВОЖДЕНИЯ СУДОВ, ЛЕТАТЕЛЬНЫХ АППAРАТОВ» (Советский энциклопедический словарь, стр. 851) ЭТО БЫЛ РУКОВОДИТЕЛЬ ГОСУДАРСТВЕННОЙ МАСШТАБНОСТИ Окидывая взглядом панораму памятных событий второй половины XX века, нельзя не удивляться тому, как много выпало трудностей, но и как много удалось сделать тому поколению, ярким представителем которого был Михаил Федорович Решетнёв.

Можно говорить о различных качествах этого Человека. С разных сторон рассматривать его многогранную личность и плоды его творческой деятельности. Однако, прежде всего, следует отметить важнейшую его черту – умение масштабно, по государственному мыслить и действовать. Он был государственным Человеком. Не в более привычном смысле «чиновником», а по обостренному чувству ответственности за порученное ему дело. По направленности своих усилий. По умению увлечь и сплотить людей на решение грандиозных задач государственного масштаба.

Известный принцип «прежде думай о Родине, а потом – о себе» был для Михаила Федоровича святым правилом жизни, руководством к действию и тщательно соблюдаемой нормой повседневного поведения. Обычно далеко не каждый руководитель, решая большие государственные проблемы, способен сохранять желание и умение погружаться в водовороты житейских неурядиц, сугубо личностных проблем, и не своих, а связанных с окружающими его людьми. Будь-то либо подчиненные ему сотрудники, либо друзья или родственники. Решетнёв умел это делать, считая свою полную ответственность за судьбы людей одним из достоинств доверенных ему больших государственных полномочий. В предлагаемой книге вы встретите много тому примеров.

Нельзя не склонить голову, вспоминая, как он умел брать на себя государственную нагрузку. Как осуществлял выполнение государственных заказов, причем, на уровне именно государственных требований. Как умел добиваться понимания и принятия обязательно только нужных для дела решений на всех уровнях: от главы государства до бригадира рабочей бригады.

Сегодня, к сожалению, эти деловые качества становятся дефицитными.

Их остро не достает многим политикам и руководителям новой волны.

Возможно, именно нехватка этих качеств и лежит в основе наших текущих проблем: городских, региональных, национальных.

Настоящий государственник – это человек, который видит проблемы не через призму собственнических интересов, кто обладает системным подходом при их решении, кто проявляет настойчивую целеустремленность, может спокойно и аргументировано отстаивать пути и методы решения этих задач высокого назначения.

И в этом смысле прекрасным примером для молодого поколения может служить яркая и многогранная жизнь Михаила Федоровича Решетнёва.

Генеральный конструктор и Генеральный директор НПО ПМ имени академика Михаила Решетнёва, доктор технических наук, профессор А.Г. КОЗЛОВ.

ОН СУМЕЛ ПРИБЛИЗИТЬ КОСМОС К ЗЕМЛЕ Михаил Федорович Решетнёв – ярчайший представитель той плеяды ученых и организаторов производства, которых в нашей стране принято называть первопроходцами космических трасс. Я был знаком с ним на протяжении более чем 20 лет, начиная с 1974 года. Его отличали высокая образованность и культура, упорство и настойчивость, открытость и доступность, спортивность и любознательность… Еще запомнилось, что Михаил Федорович очень часто со свойственной ему аргументированностью не соглашался с теми, кто к каким-либо разработкам НПО ПМ начинал относиться как к чему-то второстепенному. И, вместе с тем, он никогда не страдал так называемой «звездной болезнью», как и созданная им команда, которую он возглавлял на протяжении почти 40 лет. То, что сумел совершить Михаил Федорович и его соратники на сибирской земле, надежно служит и еще многие годы будет служить интересам нашего государства. Особенно это ощутимо сейчас, в начале ХХ1-го века, когда реализуется масштабная программа информатизации нашего общества, осуществить которую без многолетних наработок НПО ПМ было бы просто невозможно. Это позволит России стать нормальным государством, в котором используются передовые системы космической связи и телекоммуникаций. Благодаря новациям сибиряков, а многие из них признаны эталонными, мы не только не потеряли наш орбитально-частотный ресурс, но и сумели за первые пять лет нового столетия увеличить пропускную способность отечественных телеканалов в 3,5 раза. Можно произносить различные восхитительные слова, но сам факт выхода на создание спутников с гарантированным сроком в 10-12 лет их работы на орбитах убедительнее всего свидетельствует о мировом уровне деятельности созданного Михаилом Федоровичем Решетнёвым предприятия.

Оно, бесспорно, является авангардным в стране и по количеству изготовленных и запущенных искусственных спутников Земли, и по их тематическому разнообразию… Бывший генеральный директор Российского космического агентства, доктор технических наук, действительный член Академии космических наук им. К.Э. Циолковского и Международной инженерной академии, лауреат Государственных премий СССР и РФ Ю.Н. Коптев.

В ОБСТАНОВКЕ 40-ЛЕТНЕЙ СЕКРЕТНОСТИ ХХ век, ярким представителем которого был и остается академик Михаил Федорович Решетнёв, славен многими достижениями человеческого разума в самых различных сферах, но особенно они заметны в научно техническом совершенстве земного бытия. Если, к примеру, в самом начале минувшего столетия два представителя землян на примитивном летательном аппарате лишь на 59 секунд оторвались от поверхности Земли, это сделали американцы, братья Райт, то во второй половине века регулярными, все более затяжными и даже обыденными становятся полеты людей уже и по необъятным просторам космического пространства, которое, кстати, со все более растущей активностью, кроме космонавтов-профессионалов, теперь посещают и состоятельные туристы. А про бесконечно многие запуски обладающих наивысшим интеллектом космических аппаратов и говорить не приходится… К плеяде ведущих отечественных специалистов, которым были предоставлены максимальные возможности, открывать эти неизведанные пути, принадлежит и Михаил Федорович Решетнёв. Свою трудовую биографию он начинал с работ по созданию баллистических ракет, способных нести ядерные заряды. Была «холодная война», а у нее свои законы и требования по защите государства. Но затем основным делом всей его жизни стало служение интересам землян в решении фантастических для тех времен проблем освоения Космоса. И на этом пути он многого добился, став ближайшим соратником, а затем и продолжателем дел и замыслов Сергея Павловича Королева, которого в течение всей жизнь считал своим главным учителем и наставником.

Вот как вспоминает об этом в своей беседе с журналисткой Любовью Рак Альберт Гаврилович Козлов, возглавивший после Решетнева коллектив НПО ПМ:

Из газеты «Труд» от 12 января 2005 года:

«Когда Королев передал нам для серийного производства свой спутник связи «Молния-1», с ним возникли проблемы – изображение («телевизионная картинка» - ред.) получалось не слишком хорошего качества, и нам пришлось лихорадочно переделывать аппарат. Почему лихорадочно? Да потому, что приближалось 50-летие Октябрьской революции – к этой дате мы должны были обеспечить трансляцию парада с Красной площади.

«Орбиты» тогда у нас еще не было, мы получали сигнал в Енисейске и гнали его по радиорелейке в Красноярск. Так и посмотрели парад в 1967 году – впервые. Это сейчас кажется всё просто – телевизор показывает десятки каналов, мобильные телефоны у всех. Интернет доступен каждому. А тогда всего этого в природе просто не существовало, мы первыми создали спутники-ретрансляторы. И главная заслуга Михаила Федоровича Решетнева заключается в том, что он правильно определил профиль предприятия. Занялся не боевыми ракетами, а направлением, которое необходимо людям. Это какое же надо иметь профессиональное чутьё, чтобы в те времена верно угадать, каким образом будет развиваться технический прогресс, и идти впереди него…»

Теперь, по прошествии многих десятилетий от начала избранного однажды Решетнёвым пути, когда стало возможным преодолеть так необходимую прежде оболочку полнейшей секретности его деятельности, можно смело утверждать, что имя Михаила Федоровича стоит в одном ряду с теми, кого в нашей стране принято называть первыми творцами советско российской космической техники. К ним относятся Михаил Кузьмич Янгель, Валентин Петрович Глушко, Дмитрий Ильич Козлов, Виктор Петрович Макеев, Анатолий Михайлович Исаев… Это были люди, с которыми Решетнёв работал, спорил ради поиска истины, жил, творил и созидал. Это были необыкновенные личности. Их успешно реализованные замыслы и невероятные по смелости проекты принесли нашей Родине мировую славу.

А созданное Решетнёвым в городе Красноярске-26 (ныне Железногорск) и в течение почти 36 лет возглавляемое им НАУЧНО ПРОИЗВОДСТВЕННОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ ПРИКЛАДНОЙ МЕХАНИКИ (НПО ПМ) стало ведущим в стране предприятием по изготовлению космических систем связи, телевещания, навигации и геодезии. Еще при жизни Решетнёва в его цехах было изготовлено и выведено на орбиты более 30 космических комплексов, а общее число созданных сибиряками искусственных спутников Земли, обладающих уникальным интеллектом, превысило одну тысячу аппаратов.

Он жил и работал в сравнительно небольшом засекреченном таежном городе, на заметном отдалении от связанных с космической деятельностью столичных учреждений и предприятий. Вполне возможно, что еще и по этой причине о заслугах Решетнёва перед соотечественниками долгое время было известно только ближайшему кругу коллег-соратников и сослуживцев. Когда же имя создателя НПО ПМ стало доступно для открытой прессы, журналист Михаил Ребров, пожалуй, одним из первых в стране опубликовал в газете «Красная Звезда» от 27 октября 1994 года свой посвященный судьбе Решетнёва очерк. Он назван автором «Тайные пружины влияния. Штрихи к портрету засекреченного конструктора». Вот лишь несколько фрагментов из этой публикации:

«В Большой Советской (энциклопедии-ред.) о нем – ни слова. В Военной – тоже. В Энциклопедическом словаре – весьма скупо и туманно:

«Советский ученый в области прикладной механики, академик, Герой Социалистического Труда, Лауреат Ленинской премии, имеет труды по проектированию машин и сложных автономных систем»

Вместе с тем автор очерка обращает внимание своих читателей на тот факт, что пятью годами ранее солидное «заморское» периодическое издание, к каковым относится журнал Британского космического общества в своем выпуске под номером 12 за 1989 год (стр. 561) высказался куда более определеннее:

«М.Ф. Решетнёв главный конструктор навигационных, – геодезических, небольших военных и геостационарных искусственных спутников Земли «Стационар» («Радуга», «Экран», «Горизонт»)»… Собирая по крупицам редкие для открытой печати тех лет высказывания о деятельности Михаила Федоровича видных специалистов по освоению Космоса, создатели этой книги в той же «Красной Звезде» (от февраля 1996 года) к радости своей нашли еще одну компетентную оценку исторической деятельности Решетнёва:

«Человек – это время, в котором он живет, страна, на благо которой он работает, дело, которому он посвящает свою жизнь, оставляя о себе добрую память. Эту жизнь не заменишь чертой между днем рождения и ухода. Ее богатство неизмеримо… История космонавтики пока еще коротка по земным меркам. Весь путь от зарождения до сегодняшних дней укладывается в одну человеческую жизнь. Но сколько выросло на этом пути блистательных ученых, конструкторов, организаторов производства с их идеями, опережающими время, фундаментальными открытиями, гениальными предвидениями. Михаил Федорович Решетнёв входил в этот Золотой список».

Так оценил жизненный путь создателя НПО ПМ Владимир Леонтьевич Иванов, командовавший в те годы Военно-Космическими Силами России, многие специальные заказы для которых выполнял и продолжает выполнять коллектив созданного Решетнёвым предприятия. А оно, с начала ХХ1 века на основе широкой внутри российской и международной кооперации стабильно выпускает свыше двух третей отечественных космического аппаратов для самых разнообразных сфер применения.

ОН В КОСМОС ШЕЛ ОТ ШКОЛЬНОГО ПОРОГА Будущий один из генеральных конструкторов космических аппаратов и орбитальных систем искусственных спутников Земли родился в семье служащего Федора Игнатьевича и Марии Александровны Решетнёвых.

Произошло это 10 ноября 1924 года в степном, между Южным Бугом и Днепром, украинском селе Бармашево Снегирёвского района Одесской области. Спустя пять лет семья переехала на постоянное жительство в город Днепропетровск, где, когда настало время, в 6-летнем возрасте Миша и отправился «в первый раз в первый класс». Однако проучился он в нем только один день, узнав от своей учительницы, что в этом классе «ему просто нечего делать». Назавтра мальчик был зачислен во второй класс, в котором продержался всего лишь до ноября, после чего Миша Решетнёв был переведен в третий класс. Причиной столь стремительного продвижения по ступеням школьной лестницы стала весомая домашняя подготовка, которой со своим сыном занимались родители, да и врожденная тяга мальчика к познанию всего того, что его окружало.

1930-е годы в истории страны – бурное время советских авиационных триумфов. Спасение челюскинцев, первые рейсы самолетов в Арктику и в район Северного полюса, первые сверхдальние перелеты «от Москвы до самых до окраин»… Все эти события имели не только мировой резонанс, но и будоражили сердца молодых людей, которым не только во сне, но и наяву хотелось «летать выше всех, дальше всех и быстрее всех». И нет ничего удивительного в том, что еще во время учебы в школе Миша Решетнёв страстно увлекся авиамоделизмом, сооружал своими руками модели моно- и бипланов, а затем запускал их в небесную синь. Эскадрильи этих летательных аппаратов окружали его и дома. Словом, когда в 1939 году, будучи 15-ти лет от роду, Михаил с отличием окончил днепропетровскую среднюю школу, никаких тупиков и метаний при выборе профессии для него не существовало: поступать решил только в авиационный институт. Но это вовсе не означало, что его повсюду ждали с распростертыми объятиями.

Паспорта гражданина СССР у него еще не было, и по этой причине приемные комиссии нескольких авиационных вузов страны вежливо отказали Решетнёву. Однако, как говорится, «ищущий да обрящет». И как-то ему повезло… В знаменитом во все времена Московском авиационном институте (МАИ) почему-то не стали обращать внимания на «малолетство» Решетнёва.

Так в 1940 году он и стал студентом этого ВУЗа, учеба в котором, в буквальном смысле, целиком поглотила его. И прежде всего теми возможностями, которые вдруг перед ним открылись. По воспоминаниям современников известно, что «он совершенно не замечал» тесноты и прочих неудобств студенческого общежития. А проживал тогда Михаил вместе с 18 ю однокашниками в… красном уголке. Более пригодного места для сна и отдыха первокурсников, надо полагать, в те годы найти не смогли.

Из воспоминаний Людмилы Георгиевны Решетнёвой:

«Занимаясь с детства физкультурой, футболом, а позднее и штангой, Михаил быстро влился в студенческий коллектив. И уже на первом курсе становится комсоргом факультета и возглавляет команду штангистов.

Любовь к спорту была привита ему отцом, который на протяжении всей своей жизни ежедневно занимался физкультурой Оба (отец и сын) выписывали специальную литературу и очень серьезно относились к выбору тех или иных упражнений. Прожив с Михаилом Федоровичем 44 года, я не помню случая, чтобы он когда-либо жаловался на боли в спине, суставах, позвоночнике…»

В уже упомянутой нами газете «Красная Звезда» от 27 октября года автор очерка приводит такие воспоминания Михаила Федоровича:

«Летом 1941-го ( после начала Великой Отечественной войны – ред.) первокурсников «бросили» под Вязьму, строить укрепрайон. Память по сей день, хранит воздушные бои в небе над полустанком, надрывный рев моторов «крестоносцев», летящих бомбить Москву, колонны пылящих на запад машин… Институт эвакуировали в Алма-Ату. Студенческое общежитие разместили в театре: койки стояли в зале, на сцене, в подвале. В июне 42-го – всем повестки из военкомата, ему – нет, а довод тот же: «Мал еще».

Явился сам. Военком понял: с ним спорить бесполезно. Выдал направление в школу авиационных механиков. Уже в октябре сержант Решетнёв прибыл в 26-ой запасной истребительный полк, где летчиков обучали полетам на ЯК 3…»

Из воспоминаний Людмилы Георгиевны Решетнёвой:

«Михаил Федорович и сам был человеком глубоко порядочным, и ему в сложнейших ситуациях везло на порядочных людей. Он часто, к примеру, вспоминал случай, который мог резко повлиять на его дальнейшую судьбу. В ноябрьские праздники 1942 года, когда он находился на дежурстве, заходят курсанты его подразделения и предлагают, отметить праздник. Мол, все руководство разошлось, так что отметить можно и нам. Одним словом, уговорили. Молод был еще, не понимал, чем это застолье может закончиться.

И надо же такому случиться, только они расположились, выпили, как входит дежурный офицер. Все замерли. При сообщении начальству Решетнёву грозит трибунал: военное время, распитие на посту!

Дежурный офицер сначала отчитал их как следует, а перед уходом сказал: «Эх, вы, хоть бы предложили…»Михаил Федорович часто вспоминал своего «спасителя», пытался его разыскать…»

Из газеты «Красная Звезда» от 27 октября 1994 года:

«Всю войну и до октября 1945 года Решетнёв готовил к вылетам боевые самолеты на одном из военных аэродромов страны. Полученные в те годы награды говорят, что долг свой воинский перед Родиной сержант Решетнёв выполнил с честью…»

После демобилизации вернулся в МАИ, и продолжил учебу. Военные годы отразились на его характере, заметно прибавив настойчивости.

Студенты ценили его самостоятельность и усердие, как, впрочем, и другие способности. Поэтому Решетнёв был избран одним из лидеров комсомольской организации.

Из газеты «Красная Звезда» от 27 октября 1994 года:

«Учеба ладилась, в зачетке только «четыре» и «пять». Многих ребят подтягивал. Вечерами ходил в кружок, где занимались реактивной техникой.

Там познакомился с Михаилом Клавдиевичем Тихонравовым, гирдовцем (ГИРД – Группа изучения реактивного движения, созданная в Москве при участии С.П. Королева в 1932 году - ред), который работал в НИИ-4. Когда подошло время дипломного проекта, сокурсники кинулись по заводам «передирать кальки». Он же выбрал тему, которая многим представлялась сверхтрудной, а то и вовсе неразрешимой: тяжелый самолет-матка с истребителями на жидкостно-реактивных двигателях и фантастической для того времени скоростью – «три звука». Руководителем у него был конструктор Владимир Михайлович Мясищев. Профессор оценил замысел и всю серьезность проработки, сделанной студентом-выпускником: «Этот проект может заинтересовать ВВС». Председателем госкомиссии был другой известный авиаконструктор – Семен…Алексеевич Лавочкин. Он тоже высоко оценил дипломный проект Решетнёва, что давало право выбора места работы. Тихонравов посоветовал: «Иди к Королеву, я договорился. А потом заберу к себе». Так он попал в ОКБ-1…»

Из воспоминаний Анатолия Викторовича Брыкова, заслуженного деятеля науки и техники РСФСР, доктора технических наук, профессора:

«В начале 50-х годов работал я в НИИ-4 под руководством Тихонравова над проблемой обоснования возможности создания межконтинентальной баллистической ракеты пакетной схемы на существующем в то время уровне ракетостроения. Требовалось теоретически доказать реальность решения этой задачи. И Тихонравов делал все возможное, чтобы пополнить наш коллектив специалистами, в том числе и из учебных заведений. Так в 1949 году у нас появился дипломник из МАИ, которому надлежало под руководством Тихонравова подготовить дипломный проект.

Это был атлет, высокий, плотный. Познакомились. Зовут Михаилом, фамилия – Решетнёв. Помню, Тихонравов объяснил ему суть задания. Миша слушал внимательно, не спеша, даже как-то лениво задавал вопросы. Задача ему понравилась, и он, быстро освоившись с обстановкой, приступил к дипломному проектированию. Через несколько дней мы уже считали его своим.

Весь его облик располагал к общению. Типично славянское простое лицо, доброжелательная улыбка. Теперь у нас в комнате часто можно было услышать студенческую терминологию: деканат, кафедра, диплом, распределение… Затем появился кульман. На нем листы ватмана. И каждый день, приходя на работу, мы замечали, как изменялся вид чертежей. Сквозь паутину тонких карандашных линий постепенно начинали вырисовываться контуры отдельных деталей и узлов.

Решетнёв, действительно, оказался способным парнем. Михаил Клавдиевич даже опекал его. Но беседы их были краткими: несколько указаний, пара советов и фиксация правильности выполнения поставленных задач. Дипломник отлично понимал своего руководителя. Работа у него продвигалась быстро. Готовя свой дипломный проект, он проявлял завидные самостоятельность и трудолюбие, досрочно закончив все намеченное. И блестяще защитился. Работа была выполнена на высоком уровне, а с нею была решена и одна из актуальных для нас задач. Миша был распределен в другую организацию… Вместе с ним уходила и какая-то частица нашей жизни…»

Учеба Решетнёва в МАИ была завершена в 1950 году. Он был удостоен диплома с отличием. После чего молодой специалист и получил направление для работы в королевском Особом конструкторском бюро № (ОКБ-1).

«МОЛОД, КРЕПОК, БАШКОВИТ…» - АКАДЕМИК КОРОЛЕВ О БУДУЩЕМ АКАДЕМИКЕ РЕШЕТНЁВЕ О предприятии, которое от момента своего зарождения и многие годы позже называли не иначе как ОКБ-1, знали только те, кому положено было знать. По крайней мере, того требовали действовавшие тогда инструкции. С приходом Михаила Решетнёва в «фирму Королёва» вся дальнейшая жизнь выпускника МАИ на многие годы переплелась с делом Сергея Павловича, которого в те годы в газетах, на телевидении и по радио разрешалось называть только как «Главный конструктор советских ракетно-космических систем». Не более! Ни фамилии, ни имени-отчества, ни званий. Главный!

Главнее действительно не было… Позже Решетнёв в компании близких коллег охотно рассказывал о том, что навсегда запомнил приём на работу и первую беседу с Королёвым, который в ходе разговора нарисовал перспективы становления ракетной техники, а заодно и выразил уверенность, что молодой специалист должен сказать своё слово, но для этого придётся упорно трудиться. Королёв определил Решетнёва инженером в проектный отдел, где была возможность заниматься перспективными разработками. Через год новичок стал старшим инженером.

Из газеты «Красная Звезда» от 27 октября 1994 г.

«Главный конструктор приметил толкового инженера с первых дней его прихода в ОКБ. Высок, широкоплеч, рубаха рельефно облегает ладный торс. И работать умеет, и рассуждает, как рассуждают сильные люди. Да и рекомендация Тихонравова тоже много значила… Не успел войти в курс предстоящих дел, как вызвали на Лубянку. Зачем, почему? Не объяснили.

Предложили заполнить анкету с множеством вопросов. Потом – собеседование, намеки на интересную работу в атомной промышленности, посулы воинского звания. Он – категорическое «нет». Ему: «Есть решение ЦК партии». Пошел к Королеву…»

Из воспоминаний Людмилы Георгиевны Решетневой:

«Нервы ему мотали в течение нескольких месяцев. Позже он часто рассказывал мне об этом. А личные данные у него для этой организации были самыми подходящими. Участник войны, спортивен, физически крепок, грамотен немногословен, отличное самообладание. И высокие оклады сулили, и пайки, и офицерские звания. Осталось только подписать согласие.

А он все на своём стоял: «Нет, - говорил, - хочу любимой работой заниматься…» И не подписывал никаких бумаг. Если бы ни вмешательство Королева, не отвертеться бы ему. Сергей Павлович побывал у руководства страны, надо полагать, в ЦК партии, и сразу после этого на перемещении Решетнева в КГБ была поставлена жирная точка. Это не правда, что Королев решительно отказался, сказав, якобы, тогда Михаилу Федоровичу, мол, давай сам отбивайся, мне это ведомство хорошо известно… (Ранее С.П. Королев, будучи узником ГУЛАГа, сам работал в так называемой «шарашке» - ред).

На самом деле, только Королев и сумел помочь…»

Из воспоминаний Михаила Фёдоровича Решетнёва:

«Школа С. П. Королёва отличалась не только тем, что требовала от каждого человека величайшей самоотдачи, поистине самоотверженного труда, но и тем, что отбирала, растила, выдвигала талантливые кадры. Сергей Павлович любил людей интеллектуального склада ума, творческих, способных не только найти кардинальные решения научных, технических, организационных и других проблем, но и взять на себя ответственность…»

Уже тогда, судя по воспоминаниям современников, характер у Решетнёва был твёрдым. Взять его на испуг было практически невозможно.

Если сказал «нет», от своего не отступит. Работая в ОКБ-1, Михаил Фёдорович продолжал заниматься спортом: штангой, плаванием, ходил на лыжах. И где-то на спортивных дорогах встретился с девушкой, почти «королевой» лёгкой атлетики, к тому же она неплохо каталась и на коньках.

Вскоре они стали неразлучны. Это была судьба. Сыграли молодёжную свадьбу… А самым первым блюдом, которое ему приготовила Людмила, был компот из сухофруктов. Он Михаилу понравился. С тех пор по семейным торжественным дням компот из сухофруктов обязательно подавали на стол.

Это был декабрь 1951 года. А в сентябре 1953 года у них родилась дочь Тамара. Людмила оказалась не только любящей супругой, но и настоящим другом, понимающим своего мужа. Она как никто иной ощущала в нем недюжинные запасы сил и способностей. И, как могла, поддерживала супруга. Михаил Фёдорович был непритязателен в еде и любил питаться дома. Отличался скромностью при выборе одежды, очень скучал по дому, когда случалось надолго покидать его. К дочери относился очень заботливо, хотя никогда не баловал, но и не наказывал.

Михаил Фёдорович уделял время и общественной работе. Он был членом партийного бюро КБ и курировал работу комсомольской организации.

Из воспоминаний Вадима ……….. Петрова, заместителя С.П.

Королева, лауреата Ленинской премии:

«Мне довелось работать с Решетнёвым в одном секторе. Но только когда меня избрали секретарём комсомольского бюро ОКБ-1, а Решетнёв отвечал за комсомольскую работу в партбюро, я почувствовал его влияние на дела в комсомольской организации и на меня лично.

Идёт комсомольское собрание ОКБ, 250 комсомольцев, полный зал, обсуждаем вопрос: жилищные условия молодёжи, молодых специалистов.

Всем нужно было улучшить жилищные условия, и все хотели выступить.

Шум стоял неимоверный, справиться мне было очень сложно. И вот в этот момент спокойно поднимается Михаил Фёдорович, зал сразу затих: то ли из за интереса, то ли из-за уважения к старшему.

- Товарищи, тема, конечно, злободневная и каждому по-своему понятна, особенно тем, у кого семья, дети. Вы молоды и вам нужно учиться жить, а трудности, которые вы сейчас переживаете, должны вас научить преодолевать их, научить достойно жить, обретая жизненный опыт, что поможет вам в дальнейшем в бурном море жизни… В зале шумок, кому-то не понравилось. Михаил Фёдорович продолжил:

- Зашли вы в ресторан, у вас в кармане десятка, – зал затих, стали внимательно слушать. – А вы, игнорируя это, набрали кушаний на сто рублей. Что после этого происходит? Вы уходите из ресторана в трусах… Мы все, и вы – главная сила в решении задач на передовых рубежах науки и техники всей страны. Мы исследуем проблемы космических полётов. Да ради такой работы можно перенести любые трудности. Разве вы хотите, чтобы эти дела исчезли, чтобы их забрал «официант», а мы с вами остались голыми? А жильё вы, конечно, получите, но не сразу, наберитесь терпения.

Желаю вам больших успехов в интересной производственной деятельности… И обсуждение пошло спокойно, но затем снова началось бурление. Генка Сасулин резко поднялся и, перекрывая шум, выкрикнул:

- Мне кажется, собрание нужно кончать, так как мы уже повторяемся.

Предлагаю закрыть собрание! – сказал он и сел.

- Кто за предложение Сасулина? Большинство… Собрание считаю закрытым.

Возвращались мы домой вместе с Михаилом Фёдоровичем. Я тогда получил серьёзный урок:

- Вадим, ни тебе решения, ни тебе подведения итогов обсуждения. Не определили очередные задачи. Взять и неожиданно оборвать… Разве можно так вести собрание? Неужели ты не видел, что большинство тебя поддерживало? Проявил бы терпение, и собрание закончилось бы толково, и ты вышел бы победителем. А так даже те, кто тебя поддерживал, теперь сомневаются. На выступление Геннадия не следовало реагировать… Давно это было, где-то в 1955 году, но разговор я с благодарностью вспоминаю до сих пор».

Всё у Решетнёва складывалось удачно: интересная работа, занятия спортом. В феврале 1957 года С. П. Королёв пригласил его к себе, и сказал:

«Твой час настал!» После чего и предложил работу ведущего конструктора по изделию Р-11. В ту пору это было самое грозное оружие – ракета средней дальности с атомной боеголовкой на подвижном старте. Должность ведущего конструктора была в ОКБ-1 одной из самых перспективных. На этих постах, как правило, трудились специалисты, с которыми С. П. работал непосредственно и которые отвечали перед ним за всё, что происходило с изделием»

Из газеты «Красная Звезда» от 27 октября 1994 года:

«Впрочем, назначение ведущим конструктором тоже не было обычным. Как-то встретил его Королёв на этаже того самого корпуса, который Решетнёв строил в тот период, когда его вызывали на Лубянку.

Начал с вопроса:

– Ты Пушкина знаешь?

Решетнёв оторопел:

– Учили в школе.

– Ну давай что-нибудь на память… – «Мой дядя самых честных правил…», – попробовал было.

– Не то, – перебил Королёв. – «Мой час настал». Помнишь?!

– Помню, – ответил, – но продолжить не смогу.

– И не надо, – сказал Королёв, улыбаясь и щуря глаза. – Хватит тебе сидеть в проектном отделе, будешь ведущим.

– Но я не знаю производства, за кульманом сижу, считаю, на полигоне ни разу не был, – засомневался Решетнёв.

– Как не был? – удивился Королёв. – Через два дня полетишь со мной на Север.

И точно – полетели. Потом плыли на трофейном немецком «Аэронавте». В море, в компании генералов и адмиралов, Решетнёв увидел, как стартует морская ракета с подводной лодки».

Из воспоминаний Георгия Ивановича Милькина, в прошлом начальника цеха авиазавода в Оренбурге, переехавшего затем в Красноярск 26 и ставшего руководителем одного из отделов будущего НПО ПМ:

«Решетнёв вплотную занялся подвижным стартом ракеты высокой готовности, окунулся с головой в работу конструкторских отделов, цехов, где её создавали. Пришлось на ходу осваивать основы эксплуатации ракеты на заводе-изготовителе и в условиях пуска. Параллельно с наземным вариантом шла подготовка варианта ракеты Р-11М для Северного флота. И там Решетнёв бывал в командировках.

Ленинградский Кировский завод готовил тогда гусеничную самоходную пусковую установку разработки Ж. Я. Котина для транспортировки ракеты и обеспечения её запуска из заданной точки.

Ядерную боеголовку для неё делали в Арзамасе-16 под руководством С. Г.

Кочарянца и Е. А. Негина. В 1957 году комплекс примут на вооружение. Но до этого радостного финала ещё надо было дожить… Всё находилось под контролем, и во всём активно участвовал ведущий конструктор. Это была та школа, которая помогла Решетнёву спустя несколько лет самому стать во главе предприятия. Характер его выковывался на этих делах и заботах.

Первый пуск ракеты Р-11 состоялся в начале 1958 года и оказался неудачным. Михаил Фёдорович был в нелёгком положении, но его удивило поведение Королёва, спокойное, выдержанное: он сказал, что не всё ещё продумано, будут ещё неудачи, но машина есть, машина пошла.

Серийное производство Р-11 было поручено Оренбургскому авиазаводу. И новой задачей ведущего конструктора Решетнёва было знакомство с этим предприятием. Весной 1957 года он выехал в свою первую оренбургскую командировку.

Оренбургский авиазавод в 1957 году был нацелен на выпуск ракетной техники, на изготовление Р-11, разработанной ОКБ-1. Необходимо было в очень сжатые сроки освоить и начать серийное производство. Ведущим конструктором ракеты был Решетнёв. В свой первый приезд он рассказал специалистам завода о новой ракете и ознакомил их с конструктивными и технологическими особенностями изделия. Познакомился с заводом. Своей эрудицией и общительностью ведущий конструктор понравился специалистам завода, а специалисты, по отзыву Михаила Фёдоровича, понравились ему своей деловитостью и тягой к новой технике. Наше предприятие и до этого раз в 2-3 года переводили на более сложную технику.

Словом, и Решетнёву, и заводчанам стало понятно, что предстоит освоение новых технологий производства и испытаний. Договорились о взаимодействии при выполнении поставленной задачи.

Эти отношения сохранились и тогда, когда Михаил Фёдорович приехал на завод уже в качестве представителя главного конструктора. В дальнейшем его называли главным конструктором изделия. Он был доступен для всех: и для рядовых, и для руководителей;

всех выслушивал, поддерживал грамотные предложения и решения. Его рабочий день начинался с посещения серийного конструкторского отдела (там было его рабочее место) и отдела главного технолога, куда стекались все вопросы, возникающие в процессе подготовки производства.

Цех автоматики (начальник цеха M. M. Шейдвассер) первым включился в изготовление деталей, узлов и испытательных пультов и был одним из первых цехов в ежедневном маршруте Михаила Фёдоровича.

Большие трудности возникли в цехе баковых ёмкостей (начальник цеха В. Т.

Рычков) по организации сварочных работ. Для помощи цеху Решетнёв использовал все свои возможности.

Завершался обычно обход в цехах головных частей и хвостового отсека (начальник цеха Е. А. Исупов) и общей сборки, испытаний и заключительных операций по готовности изделия к отправке (начальник цеха Г. М.

Чернявский).

Хороший контакт и взаимопонимание установились у Решетнёва с главным технологом В.В. Венцелем, главным металлургом А. И.

Колесниковым, главным механиком В. М. Эпштейном и многими другими ведущими специалистами завода.

Ежедневно работал штаб во главе с директором завода Л. А. Гуськовым по изготовлению изделия Р-11, в состав которого входил и Решетнёв.

Характерным было то, что все вопросы по конструкторской документации решались им как главным конструктором на месте, в рабочих контактах с группой конструкторов завода во главе с заместителем начальника СКБ А. Г.

Гусевым и помощниками главного конструктора предприятия. Принимаемые решения по изменениям КД передавались в ОКБ-1. Существенных поправок на предложения завода из ОКБ-1 не поступало.

Умение брать на себя ответственность и использовать квалификацию заводских специалистов позволило Решетнёву оперативно решать вопросы увязки требований конструкторской документации с возможностями производства, обеспечивая выполнение задания.

Во второй половине 1958 года с началом сборочных работ основным рабочим местом Михаила Фёдоровича стал цех общей сборки. Кабинет начальника цеха Г. М. Чернявского превратился тогда в место работы оперативной группы, в состав которой входили М. Ф. Решетнёв, а также ответственные сотрудники Оренбургского совнархоза. С ноября 1958-го и до конца года для специалистов и рабочих был установлен режим круглосуточной работы с обеспечением питанием и отдыхом. Домой не уходили, пока не выполнено задание. Решетнёв неизменно делил эти трудности с коллективом…»

Задание было выполнено совместными усилиями Оренбургского завода и ОКБ-1. Но роль, которую сыграл в этом ведущий конструктор Михаил Фёдорович Решетнёв, получила самую высокую оценку.

О том, что и он оставил о себе прекрасную память, лучше всего говорит тот факт, что когда был основан сибирский филиал ОКБ-1, на новые места работы приехали многие из тех, с кем он работал вместе в Оренбурге над ракетой Р-11 и много сделавшие для становления нового для Сибири предприятия.Он часто вспоминал этот период работы и всех, с кем свела его судьба: Г. М. Чернявского, который впоследствии стал его первым заместителем на сибирской земле и внёс значительный вклад в новые изделия, А. Г. Гусева, ставшего начальником конструкторского отдела, Файнермана, Мясникова, Переплётчикова, Рабочего, Ткаченко, Осиповых, Милькиных.

Уже в середине 1958 года у Советского Союза появилась межконтинентальная ракета с дальностью 4500 километров. Испытания прошли успешно. Успешно прошёл и пуск с самоходной установки. В связи с этим в Оренбург приехали Леонид Ильич Брежнев, в те года секретарь ЦК КПСС по оборонной промышленности, и Сергей Павлович Королёв. Речь шла о создании ракетно-ядерного щита для страны. Решетнёв доложил о ракете, о её боевых качествах, о готовности завода. Разговор длился долго. В конце его Брежнев сказал Решетнёву, что он видит в нём большие возможности: «Будешь главным конструктором!»

Вскоре, в июне 1958 года, Королёв назначил Решетнёва своим заместителем. Одной из сильных черт Сергея Павловича была способность выявлять талантливых людей, поэтому те, кого он рекомендовал на должности главных, практически все становились исторически значимыми личностями в развитии ракетно-космической техники. И Михаил Фёдорович Решетнёв не стал в списке назначенцев Королёва досадным исключением. Их имена, отметим ещё раз, десятилетиями были лишены какой-либо публичности, потому что завесой строжайшей секретности было окутано то, чем они занимались… Из газеты «Красная Звезда» от 27 октября 1994 года:

«– Михаил! – Королёв положил руку ему на плечо и торжественно произнёс: – Михаил! Ты будешь пилотом первого космического корабля!

Когда Главный был в хорошем расположении, он всегда обращался к Решетнёву на «ты»:

– Я не шучу, Миша. Ты молод, крепок, башковит. Мне именно такой нужен.

В ту далёкую осень 58-го о путешествии в космос на звездолётах говорили лишь фантасты. И ещё мальчишки-мечтатели. Решетнёв не был мечтателем, практическая сторона дела в нем всегда брала верх. Да и в небесах он не витал никогда. Ходил по земле. А вот Королёв был мечтателем, за воплощение своих замыслов брался с завидной энергией и доводил задуманное до конца.

Решетнёв улыбается, молчит. Он знает, что в чертежах такой корабль уже есть и кто-то должен будет занять в нём место пилота.

Почему бы ни он? Внимательно смотрит в глаза Королёву и спокойно, с доверием говорит:

– Если не шутите, ловлю на слове.

– Не шучу, Миша. Но прежде надо решить одну непростую задачку...

То был седьмой или восьмой год работы Решетнёва в ОКБ-1. У него было немало идей, неожиданный взгляд на многие ракетные проблемы. За это и ценил его Королев».

СИБИРСКИЙ ПРИЧАЛ - НАЧАЛО НАЧАЛ… Из воспоминаний Михаила Фёдоровича Решетнёва:

«Как-то летом 1959 года Сергей Павлович рассказал мне о разговоре с Хрущёвым. Отдыхали они на юге. Сидели на морском берегу и рассуждали о международной обстановке вообще и о положении нашей страны, в частности. Разговорились и пришли к выводу, что организации Королёва – ОКБ-1 нужно иметь дублёра в центре нашей огромной территории, на случай всяких неприятных событий, которые могут произойти. Примерно в то же время на заводе, по нынешней терминологии именуемым «Красмаш», началось производство изделий новой техники. Сергей Павлович внёс предложение о создании своего филиала в г. Красноярске-26. Возглавить его он предложил мне, одному из своих заместителей».

Добавим к этому, что новое назначение Решетнёв получил накануне своего 35-летия.

Из газеты «Красная Звезда» от 27 октября 1994 года:

«Назначение вроде бы и обычное, – говорит Михаил Фёдорович. – Королёв создал три филиала: в Миассе, куда пошел Макеев, в Самаре – там главным стал Козлов, и в Красноярске. Тем не менее я понимал, что это и есть начало моей новой судьбы...

– Зайди, – Королёв вызвал его по селектору и начал без обиняков: – Я говорил с Хрущёвым, он обещал нам филиал в Красноярске. Там есть артиллерийский завод. Будешь один во всех лицах, сам себе хозяин, – он внимательно посмотрел на Решетнёва. – Далеко от границы, если что – мы к тебе...»

Продолжая рассказ о судьбе Михаила Фёдоровича Решетнёва, необходимо хотя бы кратко напомнить о том, каким был для Советского Союза 1959 год. К тому моменту уже состоялся запуск первого в истории человечества искусственного спутника Земли. Его разработали в королёвском ОКБ-1. Своим радостным попискиванием он заявил о себе всему миру с космической орбиты 4 октября 1957 года. А вскоре после этой эпохальной удачи начался и первый набор в отряд космонавтов.

Из газеты «Красная Звезда» от 27 октября 1994 года:

«Весной 1959 года работа и жизнь Решетнёва резким изломом делится надвое: до 4 апреля и после него. Делятся не только, как говорится, композиционно: часть первая, часть вторая – хотя так оно и было, но и внутренне, глубинно. Здесь важно понять, каким был он замом у Королёва и каким стал после назначения главным конструктором и директором филиала № 2 ОКБ-1..

1 апреля 1959 года Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР было принято решение о создании в первом полугодии филиала ОКБ-1.

Для обеспечения производства изделий новой техники и проведения опытно конструкторских работ в этом направлении филиал должен быть размещён на производственных мощностях завода «Красмаш». Сергей Павлович видел в сибирском филиале основного дублёра ОКБ-1.

4 июня 1959 года вышел приказ ГКОТа (Государственный комитет ред) об образовании на базе серийного оборонной техники – конструкторского бюро завода «Красмаш» филиала ОКБ-1 (п/я 80) с привлечением сюда сотрудников из ряда ОКБ и НИИ Москвы и размещением его на площадке № 2 «Красмаша», расположенной в закрытом Красноярске-26.

То, что выбор пал на Красноярск, объясняется двумя соображениями.

Первое: территориальное расположение делало его тогда практически недоступным для поражения боевыми ракетами. И, во-вторых, наличие мощного завода, выпускавшего военную технику (в основном артиллерийскую). Место для филиала ОКБ-1 С. П. Королёв выбрал в закрытом городе, не обозначенном на картах, где относительно хорошо развита городская инфраструктура, а до Красноярска всего километров».

Первоначально предполагалось, что изготовление «решетнёвских»

ракет, как часто говорили тогда исключительно для краткости, будет размещено в подземных цехах, в мощном скальном массиве на правом берегу Енисея, где уже началось строительство другого секретного предприятия оборонного комплекса страны – горно-химического комбината, коллективу которого предстояло освоить наработку плутония для военных целей. Однако позже ядерщики остались в своём подземелье в одиночестве, хотя первые помещения здесь были уже приготовлены горнопроходчиками и для ракетчиков. О том, почему произошла такая переадресовка, чуть ниже. А пока немного подробнее о заводе «Красмаш», создание которого в Красноярске началось в 1932 году.

Ещё в феврале 1958 года было принято постановление правительства о переводе завода № 1001 (завод «Красмаш») на изготовление новой продукции – ракетной техники, с размещением ряда цехов этого производства на территории Красноярска-26.

Решетнёв приехал в Красноярск, познакомился с заводом «Красмаш» и его директором Петром Александровичем Сысоевым. Затем отправился в соседний Красноярск-26, который понравился ему. Посетил площадку № завода, которая представляла собой несколько складских корпусов и почти ничего не имела для размещения работников будущей фирмы. Побывал в местном горкоме КПСС, где встретил понимание. После чего и пришла уверенность, что дело пойдёт. К тому же Королёв твёрдо обещал отпустить в филиал любого человека, который добровольно согласится на переезд. И Михаил Фёдорович начал работу по набору специалистов… Из газеты «Красная Звезда» от 27 октября 1994 года:

«Завод № 1001, под вывеской «Машиностроительный», носил тогда имя Ворошилова, а в народе его иногда называли «Тысяча и одна ночь».

Предстояло развернуть выпуск «семерки» (Р-7). И она пошла. Потом делали Р-9. Ни одно событие на филиале не обходилось без него (Решетнёва. – ред.).

Натура горячая, пылкая, он хотел добиться справедливости во всем и бесстрашно бросался на ее защиту. Что касается техники, то сбоев не было ("Ни одно изделие не запороли!"), а вот с директором завода отношения не сложились. П. А. Сысоев не желал делиться властью с «мальчишкой», а главное – побаивался, что «забьёт» его Решетнёв по всем статьям: производство знает, с технологиями на «ты», люди его уважают за грамотность и хватку. На встрече с Королёвым амбициозно заявил: «А зачем нужен филиал? Давайте чертежи, техническую документацию, и мы…» Королёв не дослушал, втянул голову в плечи, что означало – сейчас взорвётся, резко предупредил: «Запомни, никто, кроме него (он кивнул в сторону Решетнёва), к ракете не прикоснётся».

Сысоев не сдался, он чувствовал поддержку друга молодости Дмитрия Фёдоровича Устинова ( в те годы – министр обороны СССР и член политбюро ЦК КПСС – ред), а потому начал использовать тайные пружины влияния и вести хитрую двойную игру. Два медведя в одной берлоге не уживутся. Это факт. А тут ещё смена программы: начали выпуск ракет Янгеля. Парадоксальная складывалась ситуация: филиал Королёва, а делает «изделия» Янгеля. Решетнёв в Москву: «Сергей Павлович, закрываемся?»

Тот: «Ни в коем случае». Позвонил Янгелю в Днепропетровск, потом говорит: «Михаил Кузьмич просил, чтобы ты остался. Выпускай его штуки, а еще делай, что хочешь».

Будничные заботы целиком поглотили Решетнёва. Разместив в «красном уголке» общежития по улице Ленина, 33, отдел кадров и бухгалтерию, Михаил Фёдорович организовал перевод первых 138 человек из коллектива завода «Красмаш» на работу в филиал ОКБ-1 (приказ № 2 от ноября 1959 года). Многие из них, проработав все годы на новом предприятии, стали руководителями, учёными, талантливыми инженерами. В эту пионерную группу специалистов вошли Альберт Гаврилович Козлов, Юрий Михайлович Князькин, Шихиазам Насипович Исяев, Валентин Анатольевич Раевский, Георгий Михайлович Соколов, Геннадий Николаевич Писарев, Анатолий Николаевич Васильев, Георгий Петрович Шиляев и очень многие другие ракетных дел мастера, каковыми они себя и показали, несмотря на свою молодость в те времена. Вскоре приказом Королёва № от 13 ноября 1959 года были переведены из ОКБ-1 24 человека, пожелавшие заняться созданием новой техники в Сибири.

Главной заботой Решетнёва было определение перспективного направления работы доверенного ему КБ. Передача ракеты на низкокипящих компонентах разработки ОКБ-1 затягивалась. Военных не устраивала её затяжная по времени подготовка к запуску. Решетнёв, имевший хорошую подготовку по ракете Р-11, предложил разработать проект малогабаритной мобильной ракеты такого типа (Р-24) и вызвал в Москву почти весь состав филиала, где и шла упорная работа над первым изделием сибиряков.

Ведущим конструктором по этой теме с 1 февраля 1960 года стал работать Г. М. Чернявский, оставивший Оренбург. В августе он возглавил конструкторский отдел, а с декабря того же года стал заместителем главного конструктора и на долгие годы ближайшим соратником и другом М. Ф.

Решетнёва.

Ещё в марте 1959 года Никита Сергеевич Хрущёв, занимавший тогда пост Первого секретаря ЦК КПСС, посетивший Красноярск и соседний Красноярск-26, отменил прежнее решение о размещении основных цехов нового ракетного предприятия под землёй. По воспоминаниям ветеранов, решено это было, как говорится, «в одно касание». Говорят, когда Хрущёва привезли в один из подземных гротов, он спросил окружавших его специалистов: «А сколько стоит здесь один мой шаг?» Ему ответили: «Очень дорого». После чего цеха будущего НПО ПМ и получили иную «прописку».

Под землёй было оставлено только производство гироприборов. Их освоение выполнялось по заказу «Дрейф» (по документации, поступившей с предприятия, которое возглавлял академик В. И. Кузнецов). Это были два свободных гироскопа (горизонт и гировертикаль) и гироинтегратор.

Разворачивается производство, оборудуются первые подземные цеха и 30. Руководство второй площадкой было возложено на заместителя главного инженера «Красмаша» Б. Н. Гурова. Выполнение заказа обеспечивали начальник конструкторского отдела Б. Б. Базилевский, заместитель начальника производства П. Д. Большаков, начальник механосборочного цеха гироприборов (цех 30) И. М. Шостак.


Параллельно с заказом «Дрейф» началось освоение гиростабилизированной платформы «Корунд» на аэростатическом подвесе.

Потребовалась дальнейшая специализация. Из состава цеха 30 выделяется цех гироприборов – цех 40 (начальник цеха В. М. Маракулин).

Из газеты «Красная Звезда» от 27 октября 1994 года:

«Недолго прожил Королёв после того памятного разговора. Сысоев же решил, что его час настал. Крупный конфликт с Решетнёвым закончился тем, что Михаил Фёдорович позвонил в ЦК Устинову и попросил встречи. Беседа была долгой. К тому времени Решетнёв делал новую ракету средней дальности, вместе с Исаевым разрабатывал носитель для космических аппаратов (сегодня его называют «Космосом»), два типа связных спутников для военного ведомства. Программы шли трудно.

Устинов это понимал, потому и спросил: «Чем помочь?» Решетнёв не хитрил: "Интересы дела требуют передать 1001-й завод Красноярску-26».

А в ответ услышал: "Мы тебя удушим и утопим даже за такие мысли».

Не отступил главный конструктор, хотя и понимал, что угроза серьёзна и исполнима. Пришел в крайком КПСС и заявил: либо – либо. Его поддержали и пообещали сохранить КБ. Однако «тайные пружины»

сработали, война стала перерастать в затяжную: интриги, сплетни, угрозы...

В самый разгар противостояния пришел новый министр, сменились люди в ЦК, завод (производства 5 и 6 «Красмаша») подчинили Решетнёву. Однажды завотделом ЦК Сербин скажет ему: «Правильное принято решение». И услышит в ответ оправданно резкую фразу: «Что же раньше молчали?

Ждали, чья возьмет?»

Наконец в Красноярск-26 привезли документацию на королёвскую ракету. Началась работа по запуску её в производство, несмотря на то, что окончательное решение по принятию ракеты на вооружение не было принято.

В этот период строительство зданий для филиала ОКБ-1 велось очень медленно. Жильём прибывающие на работу в филиал специалисты обеспечивались, но исполнять свои обязанности им было просто негде.

Летом 1960 года Решетнёв уговорил Королёва приехать в Красноярск-26.

Они вместе посетили строительство будущих корпусов. Потом в горкоме партии Сергей Павлович привёл всех в лёгкий трепет, потребовав соединить его с Кремлём и лично с Хрущёвым, объяснив руководителям горкома, что он член Президиума Верховного Совета СССР, член ЦК КПСС и не просит, а требует соответствующего внимания к филиалу.

М.Ф. Решетнёв рассчитал всё правильно: разговор с Кремлём и магическое воздействие Королёва на городских руководителей сделали своё дело. Строительство было объявлено ударной стройкой, и через некоторое время были сданы в эксплуатацию главный корпус, механический, агрегатный и сборочный цеха, корпус для конструкторов и технологов.

В это время военные приняли на вооружение боевую ракету Р-14 (на долгохранимых высококипящих компонентах), разработанную Днепропетровским КБ, главным конструктором которого был Михаил Кузьмич Янгель. Решетнёв решил подключить KБ филиала к этому изделию.

На начальном этапе перед командой сибиряков была поставлена задача приспособить конструкторскую документацию по ракете Р-14 к рождающемуся производству в Красноярске-26 и сделать серию ракет.

Первую партию этих изделий собирали и проверяли в новых цехах. Ракета 8К65У встала на серийное производство. В то же время, в 1960-1961 годах, шла подготовка к представлению разработки по ракете Р-24. Группа основных специалистов во главе с Решетнёвым занималась этим в Москве, не подозревая, что в это же время КБ Челомея проработало аналогичный вариант и, пользуясь «московским преимуществом», поддержкой завода ЗИХ, способным изготовить эту ракету, подготовилось к соперничеству с КБ Решетнёва.

«Соревнование» закончилось в пользу КБ Челомея. КБ Решетнёва осталось без перспективной темы, самостоятельной, творческой, позволявшей молодому коллективу проявить себя. Это был неожиданный сложный момент для всего зарождающегося коллектива, да и для начинающего главного конструктора, который впервые в жизни столкнулся с борьбой в неравных условиях, с использованием любых средств для достижения цели... Но доказать свою правоту и приоритетность он не смог.

Это был короткий, но один из самых важных, знаковых периодов в истории п/я 80, когда большинство его сотрудников осталось без работы, ибо для запуска в производство ракеты 8К65У не нужно было целое КБ. И что делать потом?

Решетнёв проводил в основном время в Москве в поисках новых заказов. В Красноярск-26 приезжал на короткое время, бывал хмурым, выслушивал доклады о сделанном и снова улетал. Фактически в то время он, преодолев горечь допущенных поражений, приступил к формированию дальнейшей судьбы своего конструкторского бюро. Ключевая позиция в этом была отведена сотрудничеству с конструкторами во главе с Янгелем.

Из воспоминаний Михаила Фёдоровича Решетнёва:

«С Михаилом Кузьмичом Янгелем я познакомился в начале 50-х годов в ОКБ-1 у Королёва... Михаил Кузьмич руководил тогда одним из отделов ОКБ-1, затем стал заместителем главного конструктора, а вскоре директором НИИ-88.

В 1954 году он был назначен главным конструктором и начальником вновь созданного ОКБ в г. Днепропетровске, нам долгие годы не довелось встречаться. Но первый, достаточно короткий период знакомства оставил неизгладимое впечатление от обаятельности этого человека, его умения находить подход к людям, от его увлечённости...

Встречались с Михаилом Кузьмичом в командировках в Москве, в ГКОТ... Он всегда проявлял интерес к работе нашей организации, но в её дела подробно не вникал, так как мы были филиалом Королёва, с которым у Янгеля отношения были далеко не дружественными.

Но во время одной из наших встреч в конце 1961 года он предложил забрать у КБ «Южное» космическую тематику, которая только зарождалась, так как хотел сосредоточить усилия коллектива на боевых ракетных изделиях.

Получив согласие С. П. Королёва, я с группой своих сотрудников в начале 1962 года вылетел в Днепропетровск для обсуждения конкретных предложений. С этого момента началось творческое и дружественное взаимодействие наших коллективов».

И НАЧАЛСЯ САМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ «ПОЛЕТ»… К декабрю 1961 года в Красноярске-26 была собрана и прошла цеховые испытания боевая ракета 8К65У. Топливные баки и приборный отсек для неё были поставлены из Днепропетровска, а сборка, изготовление остальных систем и деталей и электрические проверки проводили сибиряки. Пуск ракеты осуществляла тоже бригада, состоявшая из специалистов, только начавших работать в Красноярске-26. Это была первая проба сил, проверка готовности коллектива к будущим стартам. Руководили этими работами К. Г.

Грачёв и Ю. М. Князькин. Запомнилось и то, что старт ракеты стал одним из тех редких пусков, на котором не присутствовал Решетнёв. И причина тому была более чем уважительная, так как речь шла о дальнейшей судьбе красноярского филиала ОКБ-1. Ради этого Решетнёв накануне запуска ракеты вместе со своим заместителем Чернявским отправились на встречу с Янгелем. Вот тогда-то из его уст и прозвучало, что работать с «фирмой Решетнёва» он хотел бы, но если она станет самостоятельной, а не филиалом королёвского ОКБ-1, как было решено изначально. Этот шаг к полной деловой самостоятельности оказался далеко не простым для Михаила Фёдоровича, который привык за годы совместной работы считать себя учеником и сподвижником Сергея Павловича. Королёв же, узнав о возможном отделении красноярского филиала ОКБ-1, без лишних слов благословил Решетнёва «на самостоятельный полёт».

Началась подготовка директивных документов:

18 декабря 1961 года во исполнение решения комиссии Совмина СССР от 23.10.61 г. и Постановления ЦК КПСС и Совмина СССР № 984-425 от 30.10.61 г. приказом ГКОТ филиал № 2 ОКБ-1 реорганизуется в самостоятельное конструкторское бюро ОКБ-10 (конструкторское бюро прикладной механики – КБПМ) с переводом в него подразделений красноярского филиала ОКБ-456 и СКБ завода «Красмаш».

Примерно в это же время состоялась встреча руководителя теперь уже самостоятельного предприятия КБПМ М. Ф. Решетнёва с главным конструктором ракетных двигателей, руководителем КБ, ещё одним сподвижником Королёва А. М. Исаевым. Создатель различных – двигательных установок проникся идеями Решетнёва. Взаимодействие и сотрудничество этих выдающихся руководителей впоследствии привело к созданию ракеты-носителя с двигателем 2-й ступени, обеспечивающим трехкратное его включение. Эта ракета и сегодня работает на космос, являясь одной из самых надёжных в мире.

Предприятие росло, вводились новые цеха, приходили молодые специалисты, создавались новые отделы и общественные организации. В 1961 году КБ «Южное» начало разработку эскизного проекта изделия 65СЗ, предусматривающего создание на базе одноступенчатой баллистической ракеты средней дальности 8К65У носителя для выведения на средние круговые орбиты искусственных спутников Земли. Но эта работа несколько выпадала из главного направления деятельности КБ. Михаил Кузьмич Янгель видел для своего предприятия другие перспективы. Он намеревался сосредоточить все силы на создании более мощных боевых ракет дальнего действия. Одновременно в его ОКБ работали и над эскизными проектами малых искусственных спутников Земли «Стрела» и «Пчела».

Встречи Решетнёва с Янгелем и в Москве, и в Днепропетровске, во время которых Михаил Фёдорович рассказал обо всех сложных перипетиях, в которых оказалось предприятие, произвели на Михаила Кузьмича большое впечатление. Он поверил в Решетнёва и в его молодой коллектив и предложил ему вместе продолжить работу по созданию ракеты-носителя и малых искусственных спутников. Это был неожиданный, очень дорогой и так нужный в то время подарок решетнёвскому коллективу!

Новое предприятие было создано по инициативе С. П. Королёва, здесь работали его ученики и последователи, которым он всегда помогал. А вот первую реализуемую идею по космической тематике красноярцам подарил Янгель… Вот почему в демонстрационно-выставочном центре НПО ПМ, который был создан многие годы спустя, на самом видном месте с полным на то основанием вывешены портреты С. П. Королёва и М. К. Янгеля, чем подчёркнута их решающая роль в создании и становлении предприятия.


Так далёкая от спокойствия жизнь Михаила Фёдоровича Решетнёва благодаря заботам «старших товарищей» была выведена на новую орбиту, на которой возглавляемый им коллектив должен был совершить первые самостоятельные шаги.

Вскоре первые бригады сибиряков прибыли в Днепропетровск за получением документации. С этого момента на долгие годы между двумя коллективами установились не просто партнёрские, а дружеские отношения, укреплению и развитию которых способствовали ставшие регулярными встречи Решетнёва во время его частых командировок с Янгелем.

12 июля 1962 года комиссия Президиума Совета Министров СССР приняла решение о создании ракеты-носителя для выведения различных космических аппаратов среднего и малого веса (от 100 до 1500 кг) на круговые и эллиптические орбиты высотой от 200 до 2000 километров. Тем самым завершился важный этап работы М. Ф. Решетнёва по обеспечению перспектив коллектива, открывающий дорогу к созданию носителя, в котором у страны была острейшая необходимость. Но вместе с этим появилась и высочайшая ответственность. Осознание её практически всеми сотрудниками предприятия, в союзе с их молодостью, и порождало огромное желание работать на общее дело.

«КОСМОС»… ПЕРВЫЙ СТАРТ Теперь, в канун предстоящего в 2009 году 50-летия НПО ПМ, в истории этого уникального предприятия можно отыскать большое количество просто памятных и особо памятных дат. К последним имеет отношение 18 августа 1964 года и многое из того, что предшествовало ей в жизни озабоченного своим деловым становлением коллектива. Это был всего лишь пятый год его деятельности в сферах разработки и создания так нужной для защиты страны ракетной техники. И первый шаг по созданию в Сибири искусственных спутников Земли. Правда, в тот день на орбиту были выведены лишь три макета космических аппаратов. Но зато собственного изготовления… В 1962 году была разработана и запущена в производство конструкторская документация на ракету-носитель 11К65. Параллельно велась её разработка и для варианта модифицированной ракеты-носителя 11К65М. Несмотря на сложности взаимоотношений Решетнёва с директором «Красмаша» Сысоевым, стремившимся поначалу подчинить себе ОКБ-10, Михаил Фёдорович сумел договориться с ним об изготовлении и испытаниях ряда узлов в цехах завода. Там же (цех 34, начальник цеха В. Г. Богомаз) началось изготовление первых электронных приборов, разработанных в решетнёвском КБ, что положило начало приборному направлению деятельности предприятия.

Это были бурно кипящие будни, заполненные мучительными поисками наилучших решений и общей радостью, если на пути к поставленной цели удавалось сделать хотя бы едва заметный шаг. В этой повседневной текучке, когда о субботах и воскресеньях вспоминали, лишь посмотрев на календарь, в полной мере проявился талант Михаила Фёдоровича, смело решавшего трудные вопросы и не боявшегося доверять своим сотрудникам, умеющего мобилизовать людей и в нужное время, и на самом актуальном для дела направлении. Он проявил себя настоящим главным конструктором, принимавшим самые сложные решения и не снимавшим ответственности за них и с себя.

Михаил Фёдорович, руководя проработкой эскизного проекта нового изделия, искал пути максимального удовлетворения требований заказчика. В частности, он инициировал работу по существенному увеличению эффективности использования энергетики 2-й ступени носителя. А это предложение требовало решения сложных проблем, в том числе и создания двигательной установки, а также двигателя, допускающих двукратное включение и стабилизацию ракеты в процессе полёта между этими включениями.

ОКБ Исаева к тому времени разработало 3-режимный двигатель 11Д49, обеспечивающий двукратное включение, а в КБПМ Решетнёва родилась система малой тяги в составе двигательной установки, которая сделала возможным стабилизированный полет ракеты между двумя включениями исаевского двигателя. Его изготовление было поручено «Красмашу».

Решетнёв приезжал к Исаеву. Технические советы, связанные с новинками, проходили и в Москве, и в Красноярске.

Самой сложной проблемой при создании ракеты-носителя было отсутствие экспериментальной базы для отработки конструкции. Решетнёв нажал на нужные рычаги, чтобы днепропетровцы приняли все отсеки, изготовленные в Красноярске-26, и помогли провести испытания продолжительностью в полтора года.

Полигонное обеспечение также было заботой главного конструктора.

Первая команда, возглавляемая К. М. Трунцевым, отправилась в Байконур для подготовки приезда сюда более многочисленной группы сотрудников, среди которых был и Главный. Возникли трудности с гостиницей, один этаж которой днепропетровцы превратили в место, где проживали только семейные сотрудники их предприятия.

Методом «народной дипломатии» удалось ликвидировать этот барьер.

Существенно сдерживало работу и то, что новое предприятие не располагало тогда собственной вычислительной техникой. И Решетнёв, используя личные связи, сумел организовать проведение расчётов по баллистике и динамике систем в вычислительных центрах Сибирского отделения АН СССР, в КБ «Южное» и других «сочувствующих» организациях.

В это время предприятие понесло и самую тяжёлую утрату. Самолёт, летевший рейсом Москва – Красноярск, был сбит под Казанью по ошибке ракетой ПВО Советской Армии. Среди прочих пассажиров лайнера погибли и пятеро сотрудников КБПМ: Купцов В. Д., Сапожков Ю. И., Хотюшин В. П.

и чета молодых специалистов – Черняевых Г. Н. и Р. А.. Решетнёв, прилетевший из Москвы накануне, очень тяжело переживал эту трагедию, как, впрочем, и все те, с кем рядом работали погибшие… В мае 1964 года две ракеты 11К65 были доставлены на Байконур. Для их запуска выделили стартовую площадку № 41, известную ранее случившимися на ней трагическими событиями – гибелью большой группы специалистов и маршала Митрофана Ивановича Неделина, когда днепропетровская ракета взорвалась во время старта.

Все сотрудники служб полигона, склонные к суевериям, были удивлены, когда красноярцы рискнули пойти на эту площадку. Стоял вопрос даже об отказе обслуживать пуск ракеты. Когда масса проблем свалилась на плечи КБПМ, все смежники и военные открыто говорили о «судьбе». Только воля и настойчивость главного конструктора помогли перешагнуть и через это. И 18 августа предстартовая подготовка ракеты-носителя вступила в завершающую стадию.

Из воспоминаний Юрия Михайловича Князькина, главного конструктора по управлению и эксплуатации космических аппаратов и систем:

«Приехали на площадку в 5 часов утра. В 6 часов построение всей команды… Началась заправка ракеты. И как бы в подтверждение суеверий полигонщиков прошла туча, с ветром до 25 м/с и порывами до 27 м/с, что было на грани требований. После окончания заправки шеф дал команду А. И.

Ушакову и мне осмотреть ещё раз машину. К нам присоединился и капитан из служб полигона. Решетнёв отозвал меня и попросил, чтобы где-то на 2-й ступени я написал фамилии ребят, погибших в авиакатастрофе... Я написал их имена (Купцов В. Д., Хотюшин В. П., Сапожков Ю. И., Черняев Г. Н. и Черняева Р. А.).

Машина дрожала от порывов ветра, но мы осмотрели всё, и вскоре Ушаков доложил Решетнёву и военным, что всё в порядке. Пошёл набор готовностей. И вдруг на 4-й минуте произошёл отказ автоматики двигателей.

Шеф немедленно вызвал в бункер Ю. К. Исаичева, и тот быстро устранил причину. А ветер продолжал своё вредительство. Начался второй набор готовностей, и снова отказ – уже в автомате выведения.

Михаил Фёдорович вызвал харьковского специалиста по системе управления ракетоносителем. Но наступило время замены аккумуляторной батареи. Из-за местной потери устойчивости хвостовой отсек «стрелял»

хлопунами громче револьверных выстрелов. Решетнёв вызвал на старт главного прочниста К.Г. Смирнова-Васильева:

– У тебя есть что-то в загашнике? (Имелся в виду запас по прочности. – ред.) – Немного есть, а то, что «стреляет» хвостовой отсек, это не страшно:

он держит силовым набором, а не обшивкой.

– Надо менять батарею на высоте почти в 10 метров... Ладно, садись у перископа на НИПе (?????), тебе будут докладывать метеоусловия каждую минуту, а ты определяй, работать или нет...»

Прервём здесь воспоминания Юрия Михайловича, чтобы дополнить их лишь одной подробностью. Меняя аккумуляторную батарею, Ушаков работал на высоте более получаса. И всё это время звучали монотонные сообщения дежурного офицера: «Ветер 24 метра…», «Порывы до 26…»

Читатель, особенно знакомый с испытаниями новой техники, лучше, чем кто либо, может представить, каких нервов стоили Решетнёву, да и всем, кто был рядом с ракетой, те, даже мельчайшие, крохи времени. Это была суровая проверка выдержки… Юрий Михайлович Князькин (продолжение воспоминаний):

«В бункере в двух комнатах работали аварийные бригады, оперативно решавшие возникающие вопросы. Шёл третий набор готовностей, и когда до старта оставались считанные секунды, прошёл третий отказ, на этот раз рулей. Качнувшись от сильного порыва ветра, ракета вызвала этот отказ…»

Из газеты «Красноярский рабочий» от 6 ноября 2004 года:

«Обстановка вокруг – нервозная, высокое начальство то по «кремлевке», то по ВЧ звонит, Решетнева вытаскивает. Что за дела, говорят, пора пуск отставить. Но Михаил Федорович проявил твердость.

Мог бы нас, «желторотиков», начать дергать, да не стал. Мы чувствовали, что он нам доверяет и, в свою очередь, были уверены в нем, не только как в главном конструкторе, но и как в человеке…»

«Перед четвёртым набором готовностей шеф отдал приказ:

«Начинаем и не останавливаемся, не признаём никаких отказов!»

Незабываемый голос Матрёнина, руководившего пуском: «Объявляю последнюю попытку!» В четвёртый раз всё пошло. Пошло хорошо. И вдруг в самом конце я увидел «красноту» (красные транспаранты – сигналы пульта управления, показывающие разрыв всех цепей «Земля – борт»). Не успел крикнуть, чтобы обратить внимание коллег. Раздался крик шефа: «Пошла!

Пошла!» Мы крепко обнялись и бросились к выходу из бункера.

Решетнёв и все мы с трудом сдерживали слёзы, смотрели на великолепное зрелище – на ракету, поднимавшуюся в небо из клубов дыма, огня, пыли, уносящую труд коллектива, наш труд. Это была победа и над суеверием. Это была гарантия будущего. И восторгом наполняли всех сигналы «маячков», работавших на трёх макетах спутников Земли, выведенных в Космос…Героем этого пуска был Михаил Федорович Решетнев, твёрдо веривший в свой коллектив, мужественно принимавший на себя все удары и трудные решения, взваливший на себя ответственность в самых сложных ситуациях.

Это был эпохальный пуск, давший долгую, счастливую жизнь ракете носителю и открывший предприятию заманчивую перспективу…»

«Конечно, - читаем далее в газете, - они хорошо отметили свою победу. Решетнева в буквальном смысле носили на руках, качали… Его первый зам. Чернявский перед стартом опрометчиво пообещал заложить собственные усы, если машина полетит, - и ему их принародно сбрили. В честь шефа под гитары исполнялись песни – «Мишка, Мишка, где твоя улыбка…», «Ты одессит, Мишка…» Ему был посвящен и «шансон»

собственного сочинения…»

Так в биографии будущего НПО ПМ появился фактически первый собственный заработанный праздник. 18 августа, начиная с 1964 года, празднуется как день первого пуска РН 11К65 и макетов трёх спутников «Стрела-1» («Космос-38», «Космос-39», «Космос-40»), разработанных и изготовленных коллективом КБПМ под руководством М. Ф. Решетнёва.

А с появлением этих изделий началась успешная работа ракеты носителя 11K65М. К 2000 году она вывела на разные орбиты более искусственных спутников Земли различного назначения, успешно работавших и работающих на благо гражданских и оборонных интересов России.

Первые 14 ракет-носителей были изготовлены на 2-й площадке завода «Красмаш» (в цехах мехзавода в Красноярске-26, с участием подразделений основной площадки «Красмаша»). В 1966 году их серийное производство было полностью передано на «Красмаш», а в 1970 году – в ПО «Полёт» (г.

Омск).

Постановлением ЦК КПСС и Совмина СССР № 949-321 от 23.02. г. ракета-носитель 11К65М была принята на вооружение в составе космического комплекса специального назначения. К этому времени на его базе был создан ряд космических комплексов и систем, имеющих важное оборонное и народно-хозяйственное значение.

В 1972 году разработка 11К65 была отмечена Государственной премией СССР в области науки и техники. Лауреатами в КБПМ стали А. И.

Ушаков, Г. М. Соколов, Н. Ф. Куприянов, Ю. К. Исаичев. 11К65М и сегодня является одним из самых надёжных носителей в мире, что подтверждено оценками и авторитетных зарубежных экспертов.

ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ К… СПУТНИКАМ Ещё в период ведения работ по созданию ракеты-носителя 11К Михаил Фёдорович, со свойственной ему масштабностью, поручил группе своих сотрудников приступить к проектированию двух спутников Земли, положив в основу их создания материалы аванпроекта, поступившего из КБ М. К. Янгеля. В Красноярске-26 оба изделия были названы «Стрела-1» и «Стрела-2». Тогда их относили к типу аппаратов «электронная почта», хотя изготовлены они были по-разному. Первый, по более поздней классификации, был «микроспутником». На его базе должна была появиться многоспутниковая система, работающая по вероятностному принципу. Это упрощало аппарат и позволяло одновременно выводить на орбиту носителем 11К65 пять спутников. В принципе, это был прообраз сегодняшних, как обычно подчёркивает в разговорах М. К. Чернявский, сотовых систем связи, в которых спутник выполнял роль базовой станции.

На предприятии всё более активно начинали действовать проектные отделы, обеспечивающие не только проработку нужных параметров изделия, но и подготовку документов для надёжной натурной эксплуатации, делали сложные расчёты специального назначения, привлекая на помощь вычислительную технику Москвы, Новосибирска, Днепропетровска, так как своей в то время у решетнёвцев всё ещё не было… На ключевых позициях этого направления стояли Э. М. Попов, А. Н. Васильев, Л. С. Пчеляков и многие другие.

Ведущим конструктором обоих спутников М. Ф. Решетнёв назначил Е.

Н. Григорьева, порекомендовав ему поучиться у днепропетровцев. И этот опыт послужил потом для всего отряда ведущих конструкторов различных космических аппаратов.

Первый летный образец спутника был готов к первому пуску 11К65.

Однако Главный конструктор решил не рисковать, проводя лётные испытания сразу двух изделий одновременно, где возможная неудача с ракетой привела бы к потере и спутников. Поэтому было решено «Стрелу-1»

запускать на уже облётанном носителе 11К63 разработки КБ М. К. Янгеля, выводившем два спутника на более низкую орбиту, но, тем не менее, это позволяло начать лётные испытания спутника и системы в целом.

Запуск двух космических аппаратов типа «Стрела-1», которые в открытой печати были названы «Космос-42» и «Космос-43», состоялся августа 1964 года. Спустя четыре дня пуск ракеты-носителя 11К65 с макетами трёх спутников на борту также оказался успешным, тем самым, начав новую эру деятельности предприятия и его главного конструктора.

Эру, которая продолжается до настоящего времени и имеет надёжные перспективы.

А уже почти через год, 3 сентября 1965-го, на орбиту разом ракетой носителем 11К65 на штатную орбиту были выведены пять спутников «Стрела-1» («Космос-80», «Космос-81», «Космос-82», «Космос-83», «Космос-84»).

Второй спутник – «Стрела-2» по причинам, связанным с принципами построения системы связи, был более сложным и по составу бортовой радиотехнической аппаратуры, и по средствам управления, и по возможностям ориентации на центр Земли. Задержка с разработкой его системы управления привела к необходимости поиска выхода из создавшегося положения. Генеральный конструктор вынужден был принять решение о создании варианта спутника с нештатной системой управления, которая была набрана из приборов, в основном созданных для ракет. В результате испытания системы связи были начаты на полтора года раньше, чем был запущен спутник со штатным составом.

В конце 1965 года М. Ф. Решетнёв встретился с начальником связи и наблюдения ВМФ вице-адмиралом Г. Г. Толстолуцким, глубоко понимающим важную роль космической техники. Эта встреча положила начало большой творческой работе КБПМ как головной фирмы и большого коллектива смежных организаций по созданию космических навигационных систем для Военно-морского флота страны. Способствовала успешной работе и большая человеческая дружба, на долгие годы связавшая М. Ф.

Решетнёва и Г. Г. Толстолуцкого. Фактически они стали пионерами создания отечественной космической навигации.

Для нужд моряков был создан специальный спутник «Циклон», конструкция которого стала базовой для целого семейства космических аппаратов навигации, связи, геодезии, выводимых 11К65М на круговые приполярные орбиты высотой от 800 до 1500 км. К ним относятся «Парус», «Цикада», «Надежда», «Стрела-2М», «Сфера». Эти спутники вошли в основной состав космических аппаратов первого унифицированного ряда.

Всего было запущено более 200 таких спутников, изготовленных НПО ПМ и ПО «Полёт» (Омск).

Общими свойствами этого ряда спутников является использование солнечной батареи цилиндрической конструкции одновременно в качестве радиатора системы терморегулирования, наличие гравитационной системы ориентации собственной разработки и высокая степень унификации других систем, агрегатов и конструкции спутника. Следует отметить, что адмирал Толстолуцкий, как начальник связи, поставил перед КБ Решетнёва цель одновременного решения двух задач: связь и навигация.

Поскольку предприятие отвечало не только за создание спутника, но и за навигационно-связную систему в целом, пришлось заниматься и ранее не свойственными для КБ вопросами. Особенно работами по обеспечению точностных характеристик навигационной системы. Это было поручено бывшим баллистикам во главе с Ю. К. Назаровым – В. Н. Кудымову, В. Н.

Подолякину, В. И. Ермоленко и другим. В результате полученные ими точностные характеристики были выше заданных. Первый спутник «Циклон» готовили к запуску с нового полигона Плесецк, где командовал В.

М. Эйбшиц. К слову, Решетнёв ездил сюда на пуски с нескрываемым удовольствием. «Циклон», как и вся система этих спутников, создавался экспериментально. Однако полученные характеристики позволили ВМФ принять его в штатную эксплуатацию.

В первых спутниках целый ряд систем был изначально разработан под руководством М. Ф. Решетнёва. Среди них групповая система выведения и последующей разводки по орбитам пяти спутников «Стрела-1». Пассивная гравитационная система ориентации спутника «Стрела-2», разработанная фирмой Погожева, была обеспечена уникальным полифилярным стендом и специальным участком магнитных измерений. Система была удостоена Государственной премии СССР.

Одновременно с работами по созданию первых спутников перед предприятием стояла задача обеспечения собственного будущего, поиск новых планов и проектов, которые были бы востребованы государством. Тем более что Соединенные Штаты, первое время отстававшие от Советского Союза, уже начали опережать нас в области прикладного его использования.

Одними из таких задач, которые наиболее эффективно могли решаться с помощью космической техники, были навигация и геодезия.

В то время проблемы связи предполагалось решать с помощью спутника «Молния-2». Но после передачи в Красноярск работ по «Молнии 1» было передано и решение задач связи ВМФ, которые и должен был обеспечить космический аппарат «Молния-2».



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.