авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«Эту книгу писал не я. Она составлена из воспоминаний тех, кто близко знал по службе или по дружбе академика Решетнева. Однажды мне поручили отредактировать и подготовить к печати рукопись ...»

-- [ Страница 2 ] --

Что касается навигации, то еще раньше решение этой задачи было возложено на один из низколетящих спутников. Однако невозможность состыковать требования двух различных систем лишило ВМФ космической навигации, пока за решение этой задачи одновременно с обеспечением связи одним спутником не взялось КБПМ во главе с М. Ф. Решетнёвым.

Тогда вместе с «Циклоном» были начаты работы по геодезическому спутнику «Сфера», который был заказан военно-топографическим управлением Генерального штаба Вооружённых сил страны. Конечной задачей – функцией этого спутника было обеспечение создания системы координат на всю поверхность Земли. Для её выполнения, кстати, других средств не существует. Спутник используется в качестве триангуляционной вышки и позволяет связывать геодезические пункты, находящиеся на огромных расстояниях друг от друга. Для этой цели на спутнике устанавливалась мощная лампа-вспышка, свет которой мог регистрироваться на расстояниях до 4000 км. К сожалению, судьба этого спутника была не безоблачной. Решетнёву пришлось много пережить: первый пуск прошёл удачно, а три последующих были аварийными. Но меры были приняты, и последующие «Сферы» летали благополучно.

Решетнёв и генерал-лейтенант М. К. Кудрявцев (НИИ военно топографической службы – основного куратора работ по «Сфере») доказали государственным органам важность работ по военной топографии, и в году за создание геодезической спутниковой системы была присуждена Государственная премия СССР. Из коллектива КБПМ ею был отмечен В. Ф.

Черемисин.

Следует напомнить, что в первые годы предприятие выполнило и два заказа АН СССР: создало «Высотный космический зонд» и спутник «Ионосферная станция». (может быть чуть добавить?) Вслед за перечисленными спутниками началась разработка изделий следующего поколения аппаратов с улучшенными характеристиками, которые затем были сданы в штатную эксплуатацию. Это «Цикада» взамен «Циклона», «Стрела-1М» (восемь спутников одновременно – «Космос-336» – «Космос-343») вместо «Стрелы-1», «Стрела-2М» вместо «Стрелы-2».

КБ росло, потому что развивались различные новые направления работ.

С особой заботливостью Михаил Фёдорович опекал отделы общего проектирования космических аппаратов, создания и курирования радиотехнической аппаратуры (их полезной нагрузки), задачей которых было не только разработка спутников, но и поиск новых задач для обеспечения предприятия заказами. В этих подразделениях главный конструктор вырастил специалистов самого высокого уровня (Л. С. Пчеляков, Л. Х.

Ярополов, Е. А. Ашурков, В. Ф. Черемисин, Е. Н. Корчагин, P. P. Рабинович, Е. Г. Каданцев, В. И. Муратов, П. Я. Сивирин и другие). Михаил Фёдорович высоко ценил работу «афушников», возглавляемых А. Г. Козловым, среди которых были Г. М. Козлова, В. Ф. Покидько, В. Е. Журавлев и и еще многие их коллеги.

Столь же заботливо пестовались Генеральным и отделы комплексного электрического проектирования и электрических испытаний спутников. Это направление также дало многих ставших известными специалистов (Г. Д.

Кесельман, B. C. Бушуев, Е. И. Апросимов, Г. И. Ковалев и другие).

Одновременно обеспечивался рост квалификации заводских технологов и испытателей.

В то же время в КБ было создано направление, занимающееся вопросами проектирования систем управления, и М. Ф. Решетнёв высоко оценивал старания первых проектантов в этой сфере: Ю. М. Князькина, Б. А.

Калашникова, Н. Г. Рабочего, P. M. Нестерова, В. Н. Финагина и еще многих, работавших рядом с ними.

Особо радовало, что на предприятии рос один из ключевых его отрядов – корпус конструкторов. Михаил Фёдорович понимал, что будущее КБ зависит от Г. М. Соколова, В. Г. Тихонова, И. И. Азанова, В. Ф. Котихина, В.

П. Дёмина, Г. С. Гузачева, Ф. Б. Тагирова, А. В. Васильева и многих других.

В том числе и от молодых специалистов, быстро «стареющих», набирающихся опыта в процессе создания новых изделий.

Разработкой и изготовлением устройств исполнительной автоматики занимался в те годы завод «Красмаш». Сопровождение этих работ обеспечивали В. П. Ямской, В. В. Курилов, В. П. Рузанов, В. А. Соколенко.

Решетнёв придавал большое значение вопросам проектирования систем ориентации и стабилизации спутников. Во главе этого направления стали Л. А. Мирошниченко и В. А. Раевский. Первые работы были связаны с созданием магнитно-гравитационной системы, а с 1964 года начались работы в области создания активных систем. Не меньшего внимания требовало от главного конструктора и направление систем электропитания, над созданием которых активно работали А. Г. Козлов, B. C. Кудряшов, Г. Д. Эвенов и другие.

Создалось отдельное направление проектирования и отработки систем обеспечения теплового режима – систем терморегулирования. У истоков этих разработок стояла вчерашняя молодёжь, в которую поверил М. Ф.

Решетнёв: Б. Н. Белых, О. В. Загар, О. Г. Александров, В. П. Новолодский и другие, взявшие в свои руки создание этих систем.

Необходимые функции и всё более сложную логику работы бортовых систем (СТР, СОС, СЭП и др.) реализовали специалисты приборного направления КБ, хорошо зарекомендовавшие себя с создания носителя и первых спутников (А. А. Ковель, В. А. Пономаренко, Б. М. Шинкаренко и другие).

В работе по новой тематике появились и новые смежники по системным комплексам, с которыми у М. Ф. Решетнёва на долгие годы установились тесные дружеские отношения, помогавшие в работе. Это М. И.

Борисенко, Л. И. Гусев, Н. Е. Иванов, А. П. Шиловский, П.П. Дмитриев, Ю.

Г. Гужва, А. Ф. Смирновский, А. Г. Геворкян, Н. Н. Несвит и многие другие.

Данному аспекту Решетнёв уделял особо много внимания и пристально следил за теми, кто обеспечивал эти работы. Е. Г. Каданцев, А. А. Полынцев, Л. Х. Ярополов, Л. С. Пчеляков, А. Г. Козлов, Е. И. Апросимов, Л. А.

Мирошниченко и большинство их коллег хорошо проявили себя на этом поприще. Координировал тогда эти работы Г. М. Чернявский – основной заместитель Решетнёва.

Много времени и сил тратил М. Ф. Решетнёв на подготовку, увязку и согласование со смежниками решений Военно-промышленной комиссии при Совмине CCCP. Эти решения потом были основой для проведения всех работ по военной тематике. Большую помощь оказывал ему работник комиссии ВПК В. А. ПОПОВ, бывший другом и союзником Решетнёва ещё со времени его работы в королёвском ОКБ-1.

ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ ЦЕНТР: ОСОБЫЙ КОНТРОЛЬ РЕШЕТНЕВА… Заметно нараставшие объёмы экспериментальной отработки различных узлов, приборов и систем постепенно сделали неприемлемым привычный для того времени вариант, когда всё необходимое для проверок оперативно доставлялось на испытательные базы родственных предприятий в Москве, Днепропетровске и в других городах. Под давлением этих обстоятельств М.

Ф. Решетнёв предложил однажды К. Г. Смирнову-Васильеву проработать проект создания собственной базы, которая могла бы послужить предприятию долгие годы.

Некоторое время спустя Главный «успешно» забраковал первый вариант проекта, оценив его как «очень сегодняшний». Тогда руководитель «Сибхимстроя» генерал-майор П. Т. Штефан пообещал Решетнёву подготовить такой проект, который бы отвечал всем возможным требованиям завтрашнего дня. Генерал сдержал слово, после чего и началось сооружение корпуса № 4.

С тех пор каждое утро Решетнёву докладывали о положении дел на стройке, а дважды в месяц он принимал участие в оперативных совещаниях у Штефана или главного инженера «Сибхимстроя». А когда возникали «тупики» или иные нарушавшие рабочий ритм обстоятельства, Решетнёв вместе со Штефаном обращался за помощью в соответствующие структуры Москвы или Красноярска. Все эти и другие меры воздействия приносили пользу, корпус подрастал быстро и уверенно. Заботливо выполняли свои обязанности по сооружению важного для предприятия объекта и его постоянные кураторы Л. А. Швалюк, Г. И. Милькин и многие другие конструкторы.

Изначально собственную экспериментальную базу оснащали современным оборудованием: вибростендами, силовыми возбудителями, измерительными системами и прочими «достижениями науки и техники»

того времени. Постепенно она стала крупнейшим в Сибири комплексом механических испытаний.

Однако, для космических аппаратов нового поколения требовались крупногабаритные трансформируемые механические системы – солнечные батареи, рефлекторы антенн, системы разделения космических аппаратов при групповом отделении, влияли на это и прочие обстоятельства. Так было избрано специальное направление, в задачи которого входило расчетно экспериментальное обеспечение новых разработок. В зале корпуса 4 были организованы три стенда для создания невесомости, здесь проводилось развертывание механических систем. Бросковые испытания выполнялись на полигоне в г. Чапаевске, где отрабатывались системы группового отделения, которые находятся в эксплуатации и в настоящее время. М. Ф. Решетнёв не только активно помогал создавать коллектив испытателей и материально техническую базу для его полноценной работы, но, главное, очень заинтересованно относился к получаемым результатам, вникая в детали процесса проектирования и самих испытаний.

Как в любом сложном деле, были и сходы, и аварии. Но само отношение Генерального к возникавшим проблемам было настолько мобилизующим, что у специалистов, как правило, «появлялось второе дыхание», и они находили выход из самых сложных ситуаций. С одной стороны, всё было чрезвычайно строго, анализ сходов проводился либо в кабинете у Генерального, либо непосредственно на рабочих местах с привлечением ведущих специалистов, c неизменно жёсткой оценкой тех или иных действий. С другой стороны, с доверительным отношением к техническим лидерам, с полнейшим уважением к их работе. И это окрыляло!

В разработке сложных механических систем участвовали конструкторы, расчётчики, испытатели: А. В. Томчук, А. Н. Арапочкин, Е. Н.

Храмов, Ю. В. Белавенцев, Ф. Б. Тагиров, В. И. Халиманович, В. В. Макаров, Д. А. Новожилов, Н. П. Наумов, А. П. Удовиченко и множество их соратников. А максимальное количество безотказно работающих механических систем было на аппарате «Луч». Разработанный и созданный в те далёкие теперь годы, он и сегодня вызывает восхищение своим обликом и сложностью механики.

В истории предприятия, кроме изделия 11К65М, была и более серьезная ракетная тематика – создание фтор-аммиачного разгонного блока.

Фтор является самым токсичным и опасным в эксплуатации окислителем, поэтому создание автоматики, трубопроводов, вытеснительных емкостей, баков с уникальными требованиями по герметичности, чистоте контактирующих с фтором поверхностей было задачей абсолютно новой, не имеющей технического задела. Масштабы опытно-конструкторских работ по создаваемой производственной и экспериментальной базе были настолько велики, что могли быть решены только на самом высоком уровне государственного управления. И все это организовывалось усилиями В. П.

Глушко и М. Ф. Решетнёва. Была создана мощная кооперация, к изготовлению подключено ПО «Полёт» (г. Омск), где начало действовать специальное производство с жесточайшими требованиями по чистоте и качеству изготовления. Работы над данным проектом, даже после его остановки, позволили получить колоссальный опыт нашим специалистам и использовать его в разработках космических аппаратов. Одновременно это был и очередной триумф возможностей и деловой неукротимости Генерального как организатора и специалиста по разработке сложных по тематикам научно-технических направлений.

В разработке разгонного блока свои лучшие качества показали А. П.

Филюшин, К. Г. Смирнов-Васильев, Г. М. Соколов, Б. Я. Калиничев, В. П.

Рузанов, И. Ф. Паксеев, Ю. М. Журавлев, Б. К. Качановский, Ф. Б. Тагиров, Д. А. Новожилов, М. В. Баранов, Ю. В. Белавенцев… Забегая вперёд, отметим, что в начале 1980-х годов в отрасли и на предприятии стали активно развиваться системы автоматизированного проектирования. С ними связывались принципиальные изменения как в процессе проектирования, так и на производстве. Многопрофильность предприятия, отсутствие современной отечественной вычислительной техники, специализированного программного обеспечения потребовали не только создания собственного организующего и координирующего органа, но, главное, в рамках отрасли добиться для предприятия централизованных поставок вычислительной техники на приоритетной основе. Роль Михаила Фёдоровича и в этом процессе неоценима, так как в Красноярск-26 стала поступать нужная техника (станции MicroVAX) в заметно больших объемах, чем на другие предприятия отрасли. И всё это благодаря авторитету М. Ф.

Решетнёва в министерстве и, очевидно, тем новациям, которыми занималось предприятие.

Для самых первых спутников целый ряд систем был впервые разработан под руководством М. Ф. Решетнёва. Среди них групповая система выведения и последующего разведения на орбите пяти аппаратов. Пассивная магнитно-гравитационная система ориентации спутника «Стрела-2», разработанная фирмой Погожева, была обеспечена уникальным полифилярным стендом и специальным участком магнитных измерений.

Создатели этой системы были удостоены Государственной премии СССР (в составе авторского коллектива – начальник одного из отделов Л. А.

Мирошниченко).

Необходимость моделирования сложных процессов обработки, резко увеличивающихся массивов экспериментальных данных потребовала от предприятия создания вычислительного комплекса, соответствующего уровню решаемых задач. Эти работы было поручено направлять и контролировать Г. М. Чернявскому. Под руководством А. Н. Васильева были введены в эксплуатацию ЭВМ «Минск-1» и «М-20».

Современный космический аппарат содержит большее количество различных антенных устройств, а их экспериментальная отработка становится одной из актуальных задач. Понимая это, Решетнёв форсирует принятие решения о строительстве экспериментальной базы для отработки антенно-фидерных устройств (АФУ). В 1963 году началось строительство основного здания для проектирования и отработки этих систем – корпуса, уникального по своим возможностям и не имеющего аналогов ни в нашей стране, ни в Европе. Сдача в эксплуатацию этого корпуса в 1966 году существенно повысила качество создаваемых АФУ и позволила приступить к разработке новых типов СВЧ-устройств и приборов. Вводится в строй антенный полигон, позволивший оперативно и качественно проводить комплексные испытания систем АФУ. Оснащение КБ экспериментальными базами (корпус 4, АФУ, приборное производство) позволяло приступить к решению новых задач.

В течение 1960-х годов Михаил Фёдорович последовательно расширял космическую тематику КБ и завода. К этому времени производство освоило по документации главного конструктора В. П. Арефьева гироплатформу «Комета», блок переворота для КА «Ионосферная станция». Следом началось освоение гироплатформы на поплавковых гироскопах с прибором астрокоррекции по документации Н. А. Пилюгина для ракетных комплексов морского базирования. Под эту тематику началось строительство специализированного корпуса для изготовления деталей и узлов из бериллия и его сплавов. Гироскопическую тематику вели зам. главного конструктора Н. В. Кухаркин, начальник отдела Г. Н. Писарев, руководитель производства П. Д. Большаков.

К концу шестидесятых новые темы, а также увеличение количества разрабатываемых спутников заставили сосредоточить все силы на космической тематике, по объёму существенно превосходившей гироскопию.

Решетнёв принял решение о переводе «гироскопических» отделов КБ и цехов завода полностью на основную тематику. Это дало возможность использовать опыт проектирования и изготовления изделий точной механики при создании узлов и систем искусственных спутников Земли.

В этой ситуации Решетнёв идет на довольно рискованный шаг по перепрофилированию бериллиевого корпуса под механосборочный цех автоматики космических аппаратов, что потребовало существенной перепланировки внутренних помещений. В это же время по предложению отдела комплексных испытаний, поддержанному Чернявским, было принято решение о строительстве уникальной безэховой камеры.

Новые изделия создавались с использованием всего технического задела, который был получен КБ. Решетнёв активно руководил разработками и поддерживал инициативу сотрудников. Так, например, на спутнике «Циклон» была использована оправдавшая себя пассивная гравитационная система ориентации. Трансформированная с учётом последних достижений:

громоздкая и тяжёлая телескопическая штанга из труб, применявшаяся на спутнике «Стрела-2», была заменена ленточным штырём (работы вели В. А.

Раевский, В. В. Монахов и др.), выдвигающимся оригинальным механизмом, разработанным В. Г. Штырлиным и его коллегами.

С вводом в эксплуатацию новых корпусов получили хорошую производственную базу для работы по увеличению ресурсных характеристик узлов автоматики. Начинал их В. П. Ямской, а продолжили и довели до результатов, соответствующих мировым стандартам, В. В. Курилов, Е. Н.

Головёнкин, В. П. Рузанов, С. А. Третьяков, В. В. Двирный, В. П. Чернышёв и другие работники отдела устройств исполнительной автоматики.

Как оказать помощь конструктору в выборе требуемых материалов (по свойствам, технологии) в исходном состоянии и предопределить их изменение в процессе существующих сроков хранения и последующей эксплуатации в космосе?

Если нужные начальные свойства материала можно (но не всегда!) взять из справочников, то данные, как изменяются эти свойства в космосе, можно было получить только экспериментально. В связи с этим стало насущным создание собственной экспериментальной базы имитационных испытаний материалов, главным образом неметаллических, смазок, покрытий и т. п. При этом материалы должны были подвергаться вначале воздействию климатических, а затем и космических факторов (вакуум, температура, излучения). С этой целью в 1967 году на базе группы материаловедения было создано самостоятельное подразделение – технологическая лаборатория № 35 (начальник лаборатории В. А.

Тендитный).

Тогда же в группе испытаний проектируется, а затем изготавливается на «Красмаше» первая камера для испытаний материалов и покрытий в вакууме с ультрафиолетовым излучением. С её запуском начинаются первые собственные эксперименты. А следом была приобретена камера для климатических испытаний материалов.

Одной из первых установок, появившихся в распоряжении сотрудников КБ для отработки материалов и покрытий, была камера В-18 с криогенным экраном, укомплектованная специальным имитатором Солнца ИС- (разработчик-изготовитель ЛОМО). В дальнейшем эту камеру модернизировали под руководством В. В. Христича: для получения глубокого, безмасляного вакуума в ней стали применять электроразрядные насосы. В этой камере материаловедами были получены первые данные по изменению свойств многих материалов и покрытий при воздействии космических условий на протяжении от года до трёх лет.

В те же годы удалось разработать и изготовить стенды УКГ-1000 и СВК-150 для термоциклирования материалов в диапазоне температур ± °С;

стенд УГ-5 для определения потери массы (газоотделения) в вакууме. На этих стендах было испытано более 360 различных материалов, что позволило грамотно подойти к их выбору для применения в космосе.

В связи с требованиями увеличения срока активного существования космических аппаратов, разрабатываемых на предприятии, до 5 лет с доведением до 10 и более лет, а также условиями их работы на высоких орбитах (до 36 тысяч километров), остро встала проблема по обеспечению стойкости материалов, работающих в открытом космосе. В первую очередь это касалось терморегулирующих покрытий. Проведённые к этому времени в секторе ТРП имитационные и натуральные испытания (1971 г., «Молния-1») показали, что ранее применяемые на КА лакокрасочные или керамические покрытия деградируют в течение 0,5-3 лет.

В результате сотрудниками отдела В. А. Тендитным, В. А.

Харламовым, В. С. Щукиным, И. А. Прохоровым и другими было создано новое, более стойкое терморегулирующее покрытие ОСО 154ТУ016, которое с 1970 года применяется на всех космических аппаратах, производимых в Красноярске-26. Дальнейшим развитием работ по созданию стойких, технологичных ТРП явилось создание шести марок плёночного покрытия класса «солнечные отражатели» – СОТ. ОСТ 92-4373-85. Именно они наряду с ОСО нашли применение на большинстве изделий. Кроме того, по договорам технология получения этих покрытий, а также результаты их испытаний в космосе, были переданы в ВИАМ и НПО «Молния»

(разработчики «Бурана»), на ПО «Полёт». Покрытие СОТ-1С по договору с ИКИ АН СССР было нанесено сотрудниками сектора ТРП на узлы МКА «Фобос-1» и «Фобос-2», а также на солнечные паруса космического аппарата «Регата».

Дальнейшим развитием экспериментальной базы материаловедческого направления будущего НПО ПМ явилось создание исследовательских стендов для испытаний материалов и покрытий при полной имитации всех факторов космического пространства на орбитах от 500 до 40 000 км. При этом все изменения исследуемых материалов фиксировались в процессе самих испытаний без извлечения образцов на атмосферу.

По этим требованиям конструкторами отдела термовакуумных испытаний (начальник сектора В. В. Христич, начальник группы А. И.

Погодаев) были разработаны два материаловедческих стенда ЭР-111-35 и ЭР 714. Для измерения спектральных характеристик ТРП в процессе испытаний непосредственно в камере ЭР-714 был разработан и изготовлен спектрофотометр (И. В. Евкин, А. Б. Кузнецов).

Для имитаций потоков электронов и протонов на стендах ЭР-111 и ЭР 714 требовались специальные источники («пушки»). По этому вопросу М.Ф.

Решетнёв обратился к академику Г. И. Будкеру – директору ИЯФ СО АН СССР. Просьба была воспринята с пониманием, и дальнейшими усилиями зам. генерального конструктора К. Г. Смирнова-Васильева, начальников секторов В. А. Тендитного, В. В. Христича, начальника группы В. В.

Макарова источники излучений по договору были исправлены и в кратчайшие сроки смонтированы. Объективности ради нужно отметить, что до конца прошлого столетия по техническим характеристикам эти стенды были одними из лучших в космической отрасли.

На этих стендах проведены испытания – исследования всех ранее применяемых и вновь создаваемых покрытий. Эта работа проводилась высококвалифицированной группой материаловедов и испытателей (И. А.

Прохоров, И. В. Евкин, В. В. Миронович, А. И. Сасов, В. А. Макаров и многие другие). Длительность отдельных испытаний покрытий в космосе превышала 6 лет. Это позволило совместно с результатами наземных испытаний прогнозировать изменение свойств на 10 и более лет.

Из последних разработок необходимо отметить ту, что была внедрена совместно с Московским текстильным институтом (Л. А. Кудрявин, В. А.

Заворуев, В. П. Щербаков), – сетеполотно для трансформируемых крупногабаритных антенн космических аппаратов. Материаловеды отдела С.

Ф. Подшивалов, Л. А. Туркенич, И. В. Большакова разработали уникальную технологию гальванического покрытия сетеполотна, что позволило поднять коэффициент отражения СВЧ-энергии до 99%.

Работа по созданию трансформируемых крупногабаритных антенн для работы в космосе удостоена премии Правительства РФ. В числе лауреатов премии – начальник сектора С. Ф. Подшивалов. Впервые в отечественной космической технике при создании очередного спутника железногорцы применили металлокомпозит Амг6-бор для изготовления ферменных конструкций. Это позволило получить снижение веса фермы на 40 кг.

Большая работа проведена по конструктированию, по подбору лучших материалов и технологий сотовых панелей КА. В этом, под руководством начальника отдела В. В. Мироновича, принимали активное участие В. Н.

Баулина, Г. П. Шушерина, Н. С. Луковникова, Н. В. Патрушева.

Итоги работы материаловедов предприятия.

1. Создана уникальная экспериментальная база по испытаниям материалов на воздействие земных и космических факторов.

2. Разработана оригинальная методика лабораторных и натуральных испытаний материала.

3. Проведение полного цикла наземной экспериментальной отработки более 200 материалов. Результатом испытаний этих новаций явилось установление гарантий на срок от 10 до 15 лет для более чем 150 материалов.

Добиваясь при поддержке М. Ф. Решетнёва создания приборного производства, разработчики вначале много времени проводили в цехе.

Успевали и готовить документацию на новые приборы, и добывать необходимые комплектующие в Красноярске, Москве, Ленинграде, и участвовать в регулировке, испытаниях и сдаче новых приборов. В этих трудах и заботах лучшие свои качества проявили А. А. Ковель, В. А.

Пономаренко, А. Н. Захарова, Б. М. Шинкаренко, О. Д. Янушкевич и другие, а также первый руководитель приборного направления – В. А. Блохин.

М. Ф. Решетнёв и Г. М. Чернявский, рассматривая любые вопросы создания, доработки изделий, систем, привлекали прибористов, чтобы принятые решения опирались на реальные возможности разработчиков и производства.

Встал вопрос о строительстве термобарокамеры (ТБК) большого объёма, необходимой для комплексной отработки при испытаниях теплового режима космических аппаратов. Эти испытания проводили на предприятиях, имеющих большие ТБК, о чём предварительно договаривался сам Михаил Фёдорович. Первым согласился оказать помощь С. П. Королёв, причём без всяких условий, но посоветовал обзавестись собственной базой. 40 человек выехали на испытания. Не было вычислительных машин, не было соответствующей измерительной техники, а работа была длительной и круглосуточной. Плохо было с гостиницами. Лето было не дождливое, и одно время жили во дворе московской гостиницы «Ярославская». Собрали вместе скамейки и спали по очереди. Михаил Фёдорович, приехав однажды к этому «красноярскому табору», который, кстати, охраняла милиция, позвонил ректору МАИ и договорился с ним о временном предоставлении своим бездомным коллегам общежития.

Но главное, он принял решение о создании своей ТБК, достаточной для проведения тепловых испытаний ближайших спутников. И ТБК- построили в течение одного года! Реализовали это заводы Красноярска по чертежам КБПМ. Оснащение, насосы, двигатели добывали сами. Михаил Фёдорович помогал звонками, поездками на заводы. Когда на «Красмаше» не прошла через ворота цеха нижняя секция ТБК, Михаил Фёдорович предложил разобрать часть стены с окном, и выход для секции в прямом смысле был обеспечен.

Михаил Фёдорович неустанно трудился и в сфере создания творческого взаимодействия всех научно-производственных подразделений предприятия, что, бесспорно, создавало базу надёжности для грядущих лет.

Все дальнейшие достижения предприятия в конечном счёте обусловлены успехами Михаила Фёдоровича в этой важной работе. А путь к ним в начале 1960-х годов, надо признать, был отнюдь не гладким.

Все производственные цеха и службы, расположенные в Красноярске 26 (так называемая 2-я площадка), входили в состав «Красмаша» и подчинялись его директору. Непосредственное руководство обеспечивали заместители главного инженера «Красмаша». Сначала это был Б. Н. Гуров, потом Ю. Г. Фёдоров и Г. М. Соколов. Заготовки, отдельные детали и узлы, инструмент и оснастка поставлялись с «Красмаша». Такая ситуация, зависимость и подчинённость производства «Красмашу» сдерживали развитие тематики КБПМ.

К концу 1960-х годов производство было хорошо оснащено и стало способно функционировать самостоятельно. Выросли основные цеха, выросла квалификация рабочих и инженерных кадров завода, способных решать самые сложные технические и производственные задачи: Г. Ф.

Павленко, О. Г. Чуканова, А. В. Сергеева, О. Н. Кудрина, В. И. Тихонова, А.

Г. Козионова, Н. А. Толстопятова, Н. И. Игнашкина и многих других.

В целях повышения ответственности за производство изделий разработки КБ Решетнёв сумел добиться выпуска приказа МОМ № 61 от февраля 1970 года «О создании в Красноярске-26 на базе производств № 5 и № 6 «Красмаша» Механического завода». В этом приказе директором Механического завода и заместителем начальника КБПМ был назначен А. Е.

Митрофанов.

Решетнёв долго присматривался к нему, возглавлявшему в то время центральное производство завода «Красмаш», а до этого работавшему заместителем директора завода по производству холодильников, и, наконец, предложил возглавить руководство мехзаводом. Опыт Митрофанова помог превратить новое предприятие в одно из самых мощных в отрасли, а Михаил Фёдорович приобрёл на многие годы хорошего специалиста и друга.

Из воспоминаний Анатолия Ефимовича Митрофанова:

«Существующее производство явно отставало от растущих задач и объёмов КБПМ. Михаил Фёдорович не просто торопил с решением возникшей проблемы, но чётко изложил принцип своей работы и нашего взаимодействия: «Ты директор, ты и решай все вопросы, а если ошибёшься, я спрошу, как положено!» Стилем и принципом его руководства были не мелочная опека, а полное доверие, самостоятельность в принятии решений при соответствующем контроле и жёстком спросе за дело. Годы совместной работы очень многим памятны. За три пятилетки (период «застоя») завод увеличил объёмы производства и мощности в три раза. Это было достигнуто не только организацией работ, техническим перевооружением, ростом производительности труда, но и созданной Михаилом Фёдоровичем атмосферой доверия, взаимопонимания и ответственности».

В эти же годы шли поисковые работы по созданию более сложных изделий, работающих в новых условиях эксплуатации. Решетнёв видел, что КБ стало организацией, способной на решение сложных космических задач.

ВЛАСТЕЛИНЫ КОСМИЧЕСКИХ «МОЛНИЙ»

Начало 1960-х годов… Сергей Павлович Королёв, отложив многое, целиком уходит в заботы по разработке программ пилотируемых полётов.

Кроме того, к тому времени уже была определена необходимость грядущих стартов космических аппаратов к Венере, Луне, Марсу. Работа над этими проектами забирает и всё время, и все силы.

Прекрасно зная об этом и понимая всю государственную важность того, чем был озабочен С. П. Королёв, Михаил Федорович решается однажды на смелый для начинающего руководителя шаг. Прилетев в Москву, он просит шефа передать сибирякам часть разработок, до которых в то время у сотрудников в ОКБ-1 просто «руки не доходили». И прежде всего те, что открывали пути по созданию и перспективному развитию в стране систем спутниковой связи. Важнейшее обоснование этой просьбы: сибиряки уже успели поверить в свои возможности, но пока только теоретически, так как не имеют достойной для реального воплощения тематики.

Решетнёв рассказал Королёву во всех подробностях о работе своего КБ, об экспериментальной базе, об успешной работе с двумя малыми спутниками, о растущей при этом квалификации рядовых и ведущих специалистов молодого предприятия.

Внимательно выслушав своего бывшего заместителя, Королёв не стал скрывать, что инициатива сибиряков пришлась ему по душе. Умел Сергей Павлович ценить в людях решительность и продуманность каждого шага. А вскоре он подтвердил это, распорядившись передать довольно крупный по объёмам и весьма хлопотный «кусок» московских наработок своим молодым коллегам в Сибири.

Как вспоминает почти полвека спустя Юрий Михайлович Князькин, тогда – начинающий конструктор, ставший одним из ведущих специалистов предприятия, «у идеи передачи «Молнии» сразу же появилось много противников. Каждый из них, как мог, «давил» на Королёва…» Однако несмотря ни на что в конце 1965 года передача все же произошла.

«Решетнёвцам» было поручено серийное изготовление и обеспечение эксплуатации спутника нового поколения, который получил название «Молния». Правда, то, что касалось завершения отработки схемы его выведения на орбиту и получения первых данных о функционировании дальней космической радиосвязи, – это Королёв на какое-то время оставил на «московской площадке».

Теперь, через толщу прожитых лет, оценивая смелость хорошо аргументированной инициативы Решетнёва и глубочайшее доверие к нему прежде всего как к организатору производства со стороны Королёва, можно без каких-либо натяжек утверждать, что это был судьбоносный для молодого коллектива шаг. Он открыл для предприятия-новичка прежде всего безграничные перспективы в работе по созданию космических систем связи, которая в те времена всё ещё оставалась привлекательной, но очень загадочной незнакомкой.

Переданный в Красноярск-26 спутник предназначался для проверки построения системы дальней радиосвязи и исследования эксплуатационных особенностей теле- и радиовещания с использованием искусственных спутников Земли. Предусматривалось выведение «Молнии» на высокую эллиптическую орбиту с апогеем над северным полушарием Земли. Первые два пуска были неудачными, но 23 апреля 1965 года «Молния-1» вышла на орбиту, что впервые позволило через космос осуществить связь Дальнего Востока с основными городами европейской части СССР и Западной Европы.

И хотя разработчики «Молнии» сумели использовать в её конструкции целый ряд передовых для тех лет технологических решений, спутник «переехал» из Москвы в Красноярск всё ещё «в сыром виде». Сложность и уникальность приборов, узлов и систем требовала большого объёма отработки. К моменту передачи в полном объёме этого сделать не удалось.

Задача перед коллективом КБПМ по освоению и доводке «Молнии» до эксплуатационной зрелости была не из лёгких. В этом процессе Михаила Фёдоровича и его сотрудников не обошли мелкие, а то и крупные неприятности. В основном они объяснялись упомянутой недостаточностью отработки технических решений в КБ Королёва, а также упущениями и ошибками сибиряков при проведении модификаций. Так, к примеру, на 8-й красноярской «Молнии» на орбите не сработала модернизированная система расчековки солнечных батарей. Разобрались. Виновные понесли наказание.

Главный конструктор получил выговор на коллегии министерства... Когда идёшь по не пройденной никем прежде тропе, выговоры вообще получать заметно «проще», чем награды. Между тем Михаил Фёдорович самым решительным образом добивался тщательного и объективного анализа любого инцидента и немедленного принятия мер. Этого же он требовал и от своих соратников.

В мае 1969 года М. Ф. Решетнёв едет в первую заграничную командировку во Францию в Ле Бурже в качестве сотрудника Красноярского госуниверситета, хотя и не являлся таковым, но этого требовали нормы секретности его персоны. Много нового для КБ привёз он из Франции.

Главное – сожаление о том, что в сфере радиоэлектроники Советский Союз отстаёт капитально, и устранить это отставание почти невозможно. Мысль воспользоваться приборами зарубежья в тот момент не могла возникнуть вообще. Это находилось под строгим запретом, а до начала того поворотного этапа в жизни страны, который был назван Перестройкой, было еще почти лет!

25 мая 1967 года в космосе появился первый уроженец Сибири – спутник «Молния-1», а затем, 31 августа и 10 октября того же года, заработали ещё два. И к 50-й годовщине Великого Октября в СССР была введена в эксплуатацию первая система космической связи на базе спутников «Молния-1». Ничего подобного в мире ещё не было. Это был поистине эпохальный прорыв!

Переход от одиночных экспериментальных запусков к построению космического сегмента, содержащего четыре спутника «Молния-1», потребовал совершенствования конструкции;

улучшения характеристик бортовых систем;

уточнения методик выбора начальных параметров орбиты – для каждого спутника, работающего в системе;

и их восполнения.

Уникальность высокоэллиптической орбиты с апогеем в северном полушарии Земли для России (северное расположение и протяжённость от 30° в. д. до 190° в. д.) и достаточно высокие технические характеристики спутника позволяют эксплуатировать эту систему связи и в начале XXI века.

Объём задач, возлагаемых на космические аппараты типа «Молния», постоянно нарастал. В КБ пошли серьёзные разговоры об увеличении срока службы спутников до 3-7 лет. Решетнёвские «Молнии-1» в 1970-е годы уже работали по 4-5 лет, а отдельные экземпляры – до 9 и более. Творческий подход к разработке аппаратов на уровне мировых стандартов, к чему стремился Решетнёв, позволил КБ провести существенную модернизацию этого изделия, значительно улучшить его эксплуатационные характеристики.

На его базе созданы аппараты, решающие принципиально новые задачи, успешно эксплуатируемые в интересах народного хозяйства и обороны страны: «Молния-1», «Молния-2», «Молния-3»...

Таким образом, руководимый М. Ф. Решетнёвым коллектив обеспечил для СССР приоритетность в широкомасштабном системном использовании спутников на высокоэллиптических орбитах, накопил уникальный опыт эксплуатации мощных спутников связи на недосягаемой прежде высоте, чего в те годы не имела ни одна фирма в мире. Именно рождение в Сибири советских «Молний» и принято считать первым шагом к освоению геостационарной орбиты, чему еще предстояло свершиться… ВЫХОД НА «ОРБИТУ», НЕ ПОКИДАЯ ЗЕМЛИ… Ещё на основе спутника «Молния-1» была создана сначала экспериментальная, а затем и эксплуатационная система связи и телевещания. На первом этапе в системе использовались 20 наземных станций «Орбита». Подача телевизионных программ осуществлялась по принципу работы радиостанции «Маяк», то есть три блока программ Центрального телевидения передавались трижды в сутки, в разное время для трёх вещательных поясов, на которые была разбита огромная территория всей страны. Дальнейшее развитие системы было связано с переходом на спутники «Молния-3», к которым почти сразу добавилась «Радуга». На их базе была создана Единая система спутниковой связи, которая через наземные станции «Орбита» обеспечила магистральную связь с крупными населёнными пунктами и подачу телевидения на три вещательных пояса (программы «Орбита-1, -2 и -3»).

Это в значительной степени приблизило время передач программ Центрального телевидения из Москвы к местному времени регионов, но не могло решить проблему охвата всего населения, так как строительство станций «Орбита» в малонаселённых районах, особенно сибирской глубинки», было экономически нецелесообразно и вообще трудно реализуемо.

Задачу удалось решить после создания спутников «Экран» и «Горизонт». С их помощью телевизионные программы стало возможным подавать на малогабаритные станции, которые стали устанавливать в населенных пунктах с небольшой численностью проживающих, а приёмные установки системы «Экран» – даже в отдельных домах.

Более 35 лет трудятся на орбитах сибирские, точнее, «решетнёвские»

«Молнии». Всего за минувшие от первого старта годы запущено более аппаратов.

В этой части книги уместно напомнить, что КА «Молния-1С» по инициативе Решетнёва и его соратников 29 июля 1974 года был использован в качестве полезной нагрузки ракетного комплекса, готовящегося к освоению стационарной орбиты, и стал первой советской «стационарной ласточкой», проторив путь будущим сибирским стационарам.

Президиум Верховного Совета СССР Указом от 11 октября 1974 года за успешное выполнение заданий правительства наградил Конструкторское бюро прикладной механики орденом Ленина. Большая группа работников КБ и мехзавода удостоена орденов и медалей. М. Ф. Решетнёву было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Это был 50-й год его кипучей биографии, 15 лет из которых он отдал созданию уникального предприятия.

Праздник, заслуженно пришедший в коллектив, соответствовал тому сибирскому размаху, с которым трудились «решетнёвцы». Созданные ими «Молнии» перешагнули рубеж XXI века, и срок их активного существования в российских космических системах связи ещё далеко не исчерпан.

Как-то в 1960-х годах состоялось знакомство многих сотрудников КБ Решетнёва с коллегами ПО «Полёт» (г. Омск). Тогда омичам передали с «Красмаша», освобождающегося для морской тематики, изготовление изделия 11К65М. В коллективе «Полёта» трудились одарённые специалисты, выпускавшие самолёты ещё в период Великой Отечественной войны и после неё. Подготовка производства была проведена в течение двух месяцев, а ещё через три месяца второе изделие омского производства было отправлено в Днепропетровск, на «Южмаш», для проведения зачётных испытаний.

Очередная поездка Решетнёва в Омск завершилась подписанием первых общих документов на передачу изготовления спутника «Циклон».

Перед ПО «Полёт» открывались перспективы в освоении новой тематики.

Была принята предложенная М. Ф. Решетнёвым схема взаимодействия, когда КБПМ, как головное, разрабатывало и выдавало исходные данные по спутнику, а КБ ПО «Полёт» разрабатывало документацию, запускало изделие в производство и проводило экспериментальную отработку на базе КБПМ.

Такой зарождавшийся тандем оправдал себя в совместных работах по спутникам «Цикада» – для системы навигации гражданских судов. По космическим аппаратам «Надежда» – для спасения терпящих бедствие, и «Глонасс» (глобальной навигационной системы) - для наземных, морских и воздушных пользователей. Приоритетная роль при этом в КБПМ принадлежала проектному отделу. И главный конструктор очень высоко оценил его работу и старания специалистов отдела – В. Ф. Черемисина (начальник отдела), В. Е. Косенко, В. А. Kapнayxoва, В. Е. Чеботарёва, В. И.

Ермоленко и многих других подлинных мастеров своего дела.

Начались поисковые работы по созданию более сложных изделий, работающих в новых условиях эксплуатации (Е. В. Радев, Е. Н. Корчагин, Ю.

Г. Бабич и др.). В организации и создании цехов, обеспечивающих производство сложной и точной аппаратуры, принимали активное участие инженеры – руководители, заслужившие своим трудом признательность и уважение коллектива предприятия: А. А. Юницкий, Е. В. Кирьянов, В. Н.

Зимин и другие.

Решетнёв и на этом направлении сформировал команду, способную решать уникальные научно-технические задачи и добиваться успеха при любых условиях. Всем своим поведением и личным примером он умел объединять людей на эффективную работу. При этом он охотно занимался и вопросами быта своих сотрудников, с удовольствием отдыхал вместе с ними, заряжая своим оптимизмом и непосредственностью.

СВЕТЛЫЕ И ТЕМНЫЕ ЦВЕТА «РАДУГИ»

В конце 1960-х годов, когда успешно опробованная в эксплуатационном использовании система дальней космической связи была одобрена не только руководством страны, но и признана большинством её населения, у разработчиков возникла идея довести систему до более высокого совершенства. Однако нельзя утверждать, что эта работа проходила в обстановке всеобщего понимания.

Михаил Фёдорович Решетнёв в одной из своих публикаций тех лет лишь приоткрывает некоторые теневые стороны этой «кухни».

«Многочисленный отряд учёных, инженеров, рабочих, с глубокой убеждённостью в целесообразности и большой значимости космических исследований для человечества, работает над реализацией космической программы. Однако эту уверенность разделяют не все. Ещё и сегодня, когда космонавтика уже начала давать реально ощутимую отдачу, продолжают возникать вопросы о целесообразности капиталовложений в космические исследования, ибо далеко не все земные дела решены, а освоение космоса требует больших затрат. Общая стоимость вывода на орбиту 1 кг полезной нагрузки с учётом затрат на разработку, испытания и изготовление самой полезной нагрузки составляет:

– 11 000 долл./кг – для министерства обороны США, – 16 500 долл./кг – для NASA.

У нас, в Советском Союзе, затраты на освоение космического пространства также близки к этим цифрам...

Предлагают освоение космоса вести менее интенсивно, то есть с меньшими затратами и т. д. Но невозможно согласиться со сторонниками подобных мнений, так как выход в космос определён всей предшествующей историей развития науки и производства и предстаёт как необходимость современного развития производительных сил и прогресса человечества.

Цели освоения космоса можно разделить на фундаментально-научные и прикладные. Фундаментально-научные цели освоения космоса призваны способствовать открытию новых законов природы и исследованию процессов, происходящих во Вселенной.

Современная наука (до сих пор) создавалась в земных условиях, а в настоящее время законы природы, открытые на Земле, проверяются в космических условиях. Исследование космического пространства приведёт к открытию новых закономерностей.

Может показаться, что фундаментальные исследования лишь служат удовлетворению любознательности учёных, практические результаты зачастую представляются неясными как для большинства людей, так, иногда, и для самих учёных.

Примеры из истории развития науки:

– не сразу было оценено значение первых работ Н.Е. Жуковского (течение газовых струй);

– известно, что немецкий физик Генрих Герц свои замечательные опыты по изучению электромагнитных колебаний сам расценивал как не имеющие практического значения. В действительности они сыграли огромную роль в развитии науки и обусловили возникновение беспроволочной телеграфии, радиосвязи, телевидения, радиолокации и т. д.

Так и сейчас, говоря о космических исследованиях, нельзя в полной мере предсказать те практические результаты, к которым они приведут.

Однако уже первые успехи в этом направлении говорят о многом, практическое значение освоения космоса определилось в реальных аспектах жизни человеческого общества. Назовём некоторые из них: создание космических систем телевидения и связи, навигации, геодезии, метеорологии, фото- и радионаблюдения, исследования природы и др.

В ряде случаев эти задачи целесообразно решать с помощью космических систем (ТВ и связь);

в других случаях принципиально невозможно на уровне современных требований решение задач чисто земными средствами (навигация, метеорология)...

Когда период обращения спутника равен периоду собственного вращения Земли (звёздным суткам), он становится неподвижным относительно поверхности Земли, что позволяет:

– одним искусственным спутникам Земли непрерывно обслуживать до 1/3 земной поверхности;

– упростить наземные станции (нет слежения за ИСЗ);

– улучшить качество радиосвязи;

– осуществлять контроль состояния бортовых систем в любой момент, и другие преимущества...»

Так ещё в конце 1960-х годов утверждал Михаил Фёдорович Решетнёв в статье «Цели и задачи освоения Космоса». Это свидетельствует о заблаговременных и весьма основательных подступах главного конструктора к тематике геостационарных спутников.

К началу 1970-х годов возглавляемое Решетнёвым предприятие уже обладало значительным научно-техническим заделом и мощным технологическим обеспечением и могло приступить к реализации замысла своего руководителя. Решетнёв выделил основные подходы к созданию такого спутника:

– изучить особенности факторов космического пространства на геостационарной орбите и их влияние на космические аппараты;

разработать оптимальную, перспективную конструктивно – компоновочную схему;

– выбрать рациональное построение систем ориентации и коррекции;

– обеспечить непрерывность связи во всех режимах;

– создать комплекс оборудования для наземных испытаний в условиях, максимально приближённых к орбитальным.

Кроме того, необходимо было решить все вопросы и по новым средствам выведения спутника на орбиту. Спутник существенно отличался от созданных ранее: массой, габаритами, сложной кинематикой трансформируемых панелей БС и многим другим. Доведение до трёх лет срока активного существования потребовало новых материалов, исследований не только для КБПМ, но и для смежников, что было особенно трудно. Перед конструкторами встали сложные технические проблемы, до этого никем прежде не решавшиеся в стране.

Создание первых геостационарных спутников требовало новой логики управления ими. Решетнёв большие объёмы исследовательских и кураторских работ по этим вопросам возложил на специалистов возглавляемого Ю. М. Князькиным и Г. Д. Кесельманом комплексного отдела, а по вопросам СОС – на подразделение Л. А. Мирошниченко и В. А.

Раевского.

Для геостационарной орбиты была разработана активная трёхосная система ориентации. Созданная для спутника «Радуга», она стала прообразом СОС для всех последующих геостационарных спутников. Кстати, запуск спутника «Радуга» был осуществлен практически одновременно с американским спутником «Закют-1», также с трёхосной системой ориентации. Также впервые на спутнике «Радуга» была применена ориентированная солнечная батарея, развязанная с корпусом спутника.

Предприятие «Полюс» под руководством П. В. Голубева было долгие годы надёжным смежником, разрабатывающим и поставляющим в Красноярск-26 гироприборы для системы ориентации. Посещение Решетнёвым Томска, установление дружеских связей с П. В. Голубевым и В.

И. Нэллиным помогали реализации задуманного. Работы по созданию спутника «Радуга» – связного спутника с шестью ретрансляторами С диапазона – шли широким фронтом.

Решетнёв своим спокойствием, настойчивостью, умением находить главное в решении проблем, своей неиссякаемой работоспособностью показывал пример сотрудникам при выполнении задуманного. Его правой рукой, координатором работ по «Радуге» был Г. М. Чернявский. Да и все руководители основных направлений КБ были на высоте, подавая примеры творческого отношения к делу, самоотверженности и ответственности: Л. С.

Пчеляков, Ю. М. Князькин, К. Г. Смирнов-Васильав, Ш. Н. Исляев, Г. Н.

Писарев, А. И. Ушаков и др.

Решетнёву в изготовлении и отработке геостационарных космических аппратов было на кого опереться. Мехзавод успешно осваивал новые конструкции. А. Е. Митрофанову активно помогали И. Д. Фёдоров, А. В.

Сергеев, О. Н. Кудрин, В. М. Андрющенко, А. Г. Козионов и др.

Экспериментальная база пополнилась введением в эксплуатацию корпуса № 4г с безэховой камерой – уникального сооружения не только для Сибири.


Именно на этом этапе бурления космических страстей М. Ф. Решетнёв и Г. М. Чернявский (псевдонимы М. Фёдоров и Г. Маркелов) выступают в газете «Правда» со статьей «Космический мост действует». Вот лишь некоторые выдержки из неё:

«...В 1975 году начались испытания нового спутника «Радуга», созданного КБПМ. Обращаясь по круговой орбите в плоскости экватора с угловой скоростью, равной скорости вращения Земли, этот спутник постоянно находится в неподвижном положении относительно земного наблюдателя. Иначе говоря, геостационарный спутник можно сравнить с ретранслятором высотой 36 тыс. км. В таком случае земные станции могут иметь неподвижные антенны, что значительно удешевляет их строительство».

Позже в сообщении ТАСС (от 25.12.75 г.), в частности, было сказано:

«В преддверии XXV съезда КПСС космические средства связи, используемые в народном хозяйстве, пополнились новым типом спутника связи – «Радуга».

Михаил Фёдорович был делегатом съезда. Тем тяжелее было ему, как и всему коллективу, пережить преждевременную потерю первой «Радуги», проработавшей немногим более трёх месяцев. В напряжённой обстановке был подготовлен второй аппарат с учётом опыта первенца. 11 сентября года вторая «Радуга» была выведена на орбиту и успешно работала с превышением гарантийного срока.

Семейство спутников космической связи «Радуга» из 32 аппаратов в течение 25 лет успешно выполняло поставленные задачи и дало возможность использовать отработанные решения при создании новых типов стационарных спутников Земли...

В.П. ГЛУШКО: «Я ДАВНО НЕ БЫЛ СВИДЕТЕЛЕМ ТАКОГО ТРИУМФА…»

В 1968 году начались работы по спутнику телевизионного вещания, который должен был обеспечить передачу программ непосредственно на бытовые телевизионные приёмники. Ради краткости данный проект стали называть НТВ (непосредственное телевещание), так что ставший популярным много позже известный федеральный телеканал не имеет к этому ни малейшего отношения, как один однофамилец к другому. Было определено, что для нового проекта была необходима выходная мощность ретранслятора 1,5 кВт. Общая мощность системы электропитания составляла около 5 кВт. Готовилась уникальная ракета «Протон»… НПО «Энергия» вело работы над разгонным блоком… Г. М. Чернявский, вернувшись из очередной командировки, привёз идею создать разгонный блок на базе разрабатываемого В. П. Глушко двигателя на фторе и аммиаке. Это снимало все преграды перед создателями больших спутников. В КБПМ приехал В. П. Глушко с солидной компанией специалистов, поддержанной представителями Министерства общего машиностроения. Решетнёв сдался после того, как было решено к производству блока подключить ПО «Полёт» (Омск), «Красмаш» и «Энергомаш» (Москва).

Началась знаменитая «одиссея» фтор-аммиака, потребовавшая решения никем и никогда не решаемых технических задач, научных исследований, уникальных экспериментов. Решетнёв бросил на выполнение этой работы лучшие силы КБ. Был создан отдел для ведения конструкторских работ, начальником которого назначили И. Ф. Паксеева. Вскоре его сменил В. Н. Михайлов, будущий лауреат Ленинской премии. Вместе с прочнистами были разработаны эскизный проект, техническое задание, и от них конструкторы получили необходимые исходные данные. Руководил проектным отделом Ю. К. Исаичев. Много труда и организаторского умения вложили в работу по блоку ведущие конструкторы Г. Г. Абазов, Г. И. Трусов. Первого из них Решетнёв направил ответственным представителем главного конструктора на Омский авиазавод.

Как-то приехав в этот город в очередную командировку, Решетнёв был удивлён условиями, в которых жили здесь представители его «фирмы». Был трудный разговор с Я. В. Колупаевым, директором ПО «Полёт», в результате которого жилищные условия приезжих удалось заметно улучшить.

В начале 1970 года в Красноярск-26 поступили первые баки, блоки, фермы для проведения экспериментальной отработки конструкции.

Экспериментаторы (прочнисты во главе с Л. А. Швалюком) получили уникальную возможность показать, на что они способны. База позволяла проводить все запланированные эксперименты. При создании агрегатов фторной и аммиачной автоматики пришлось решать как конструкторские, так и материаловедческие проблемы. Был использован опыт ГИПХа, «Энергомаша», проведён большой цикл отработочных испытаний в Кузьмолово (здесь находится база Государственного института прикладной химиии – ред.). Решетнёв непосредственно занимался этими вопросами, договорился с главным инженером «Энергомаша» А. И. Мужичковым об изготовлении фторной автоматики;

приезжал в Приморск, где проводили испытания узлов автоматики непосредственно на фторе и аммиаке.

На этих работах проявился инженерный и организаторский таланты В.

В. Курилова (начальника отдела устройств исполнительной автоматики), которого Михаил Фёдорович направил впоследствии на укрепление КБ ПО «Полёт», где он стал первым заместителем главного конструктора. В году в Приморске появился основной блок для проведения комплексных «холодных» проливок – заключительного этапа перед совместными испытаниями с двигателем. В серии испытаний только один раз двигатель проработал 50% ресурса.

Следует сказать, что недостаток фтора – его исключительная токсичность. А работать в Приморске из-за розы ветров было очень сложно, лишь в трёх из общих 300 направлений можно было проводить испытания двигателя. Остальные направления занимали Ленинград, Финляндия, международные молодёжные лагеря. Пока роза ветров захватывает эти направления, пускать двигатель нельзя. Однажды ждали возможность для запуска пять месяцев.

И все же проливки прошли нормально. Автоматика выполнила положенные функции – все 45 устройств отработали без замечаний. В. П.

Глушко был удивлён;

но понимал, какова цена этого успеха. Фактически блок готов. Оставалось подстыковать двигатель и лететь. На собрании участников испытаний В. П. Глушко сказал: «Мы не верили, что такая сложная система покажет свои возможности с первого раза без единого сбоя.

Я давно не был свидетелем такого триумфа инженерной мысли и горжусь, что работаю с такими специалистами, с такой организацией!» Он позвонил М. Ф. Решетнёву и поздравил с блестящими результатами.

Решетнёв оставил бригаду во главе с В. К. Качановским для испытаний очередного двигателя. Пуск состоялся через девять месяцев и был неудачным: двигатель сгорел на 40-й секунде. За это время блок «Д» НПО «Энергия» вышел на летно-конструкторские испытания, а в цехах КБПМ параллельно шло изготавливление головного обтекателя под этот блок.

Ждать нужную «розу ветров» не представляло возможным: надежд на двигатель больше не было. Работы были прекращены, затраты списаны.

Конечно, это была большая неудача для отрасли. Но нет худа без добра:

решетнёвцы приобрели большой, уникальный опыт работы, который впоследствии смогли успешно использовать при создании космических аппаратов с большим сроком активного существования.

И, в частности, при разработке спутника непосредственного вещания (НТВ) c выходной мощностью 1,5 кВт, когда потребовалось кроме уникального разгонного блока иметь ещё и не менее уникальную энергетическую установку. Было принято решение использовать ядерный источник энергии. Привлекала возможность создания установок больших мощностей и сроков эксплуатации. Целиком взяв на себя все заботы об этом, Г. М. Чернявский и А. Гр. Козлов установили необходимые деловые связи с Институтом атомной энергии.

Перед возглавляемым Решетнёвым коллективом разработчиков и изготовителей мощных геостационарных космических аппаратов встал вопрос о замене СБ иными источниками электроэнергии. Первый опыт эксплуатации изотопного генератора «Орион» показал возможность создания спутника Земли с ядерной энергетической установкой. Решетнёв поддержал предложение Чернявского и Козлова о начале работ с Институтом атомной энергии.

Тем самым в жизни предприятия начался новый этап, связанный с необходимостью решать трудновыполнимые обычным путем научные, технические и организационные проблемы. Решетнёв обратился в отдел высокотемпературных установок к руководителю отдела Института атомной энергии академику М. Д. Миллионщикову с просьбой создать ядерную энергоустановку для спутника типа «Молния» весом около 300 килограммов.

Позже она получила название «Енисей», что географически соответствовало месту рождения спутников.

Последующие проработки показали, что «Молнии», оснащённые ядерными установками, выходят за рамки простой модернизации космических аппаратов, так как у них появляется новое качество, и Решетнёв принял идею Чернявского о создании спутника непосредственного телевещания на упрощённые антенны.

М. Ф. Решетнёв, участвуя в этом, проводил совещания с предполагаемыми смежниками. По его приглашению академик Миллионщиков посетил сибиряков и был удовлетворён их экспериментальной базой, энтузиазмом, с которым работали «решетнёвцы».

Тогда же было намечено экспериментальную отработку ядерной энергоустановки проводить здесь, где есть и оборудование, и, главное, квалифицированные кадры.

Первоначально определённый вес энергоустановки 300 килограммов в ходе экспериментов вырос до 800, а затем и до тысячи килограммов, что существенно повлияло на внешний облик спутника, общий вес которого вырос до 2,8 тонны. Но это не было признано преградой, через которую нельзя было переступить. Да и сама идея создания спутника для непосредственного вещания была настолько актуальна, что разработчикам его разрешили идти на любые затраты. А сам Решетнёв неоднократно подчёркивал в тот период, что под совместным постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР о создании спутника для НТВ поставили свои подписи пять секретарей ЦК, что говорило о большой необходимости и обязательности появления такого космического аппарата.

Одним из проблемных вопросов создания конструкции спутника было выполнение требований по защите его аппаратуры от неизбежных «вредных»


воздействий ядерного энергоблока. Литиевая защита обеспечивала работу аппаратуры, но от жёстких гамма-излучений можно защититься лишь удалением от установки. И доводы Н. Н. Пономарёва-Степного убедили Г.

М. Чернявского: пришлось по мере проработки менять конструкцию спутника, создавая механизм выдвижения ядерной установки.

Сначала с помощью фермы её отдалили на три метра, потом, создав конструкцию «кузнечик», – на 8, а потом и на 14 метров. При проведении этих работ впервые в стране было освоено использование композиционного материала алюминий-бор и изготовлены из него нужные для конструкций трубы. Были созданы три варианта фермы из композита трёх институтов:

отделения АН СССР (г. Черноголовка), Металлургического института им.

Байкова (г. Москва), Центрального научно-исследовательского института материаловедения Министерства общего машиностроения. Каждый предложил свой метод получения материала, и победу одержал последний. С тех пор почти все силовые фермы для сибирских спутников изготавливаются из бор-алюминия по варианту Московского исследовательского института материаловедения. А ферма выдвижения ядерной установки весом в одну тонну на 14 метров явилась конструкцией, не имевшей равных себе ни по кинематике, ни по сохранению геометрии.

Большой объём испытаний был проведён на экспериментальной базе предприятия. Испытали не только конструкцию спутника, но и созданную в Ленинграде ядерную установку. В процессе отработки в неё было внесено много изменений. К сожалению, ленинградцы не воспользовались рекомендациями красноярцев по изменению геометрии трубопроводов жидкого лития, что привело в дальнейшем к серьёзной аварии при отработке установки на штатном продукте. Это задержало сроки её принятия в эксплуатацию.

Тогда же Всемирная администрация по координации радиочастот решила запретить использование для спутникового НТВ амплитудной модуляции сигнала на частотах около 700 МГц и рекомендовала использовать частотную модуляцию. При этом выходная мощность бортового передатчика могла быть уменьшена с 1500 ватт до 300 ватт и, следовательно, уменьшилась бы и потребляемая мощность бортового РТР.

Также были получены положительные результаты в работах по увеличению ресурса и качества фотопреобразователей. Учитывая итоговую массу ядерной установки, значительное улучшение характеристик фотопреобразователей, приняли решение делать НТВ на солнечных батареях.

Поскольку работы по фтор-аммиачному разгонному блоку были прекращены, для выведения спутника на геостационарную орбиту была использована ракета-носитель «Протон» с блоком «Д» НПО «Энергия», который мог вывести на орбиту спутник НТВ, имеющий массу уже около 2000 килограммов.

Это позволило добиться поставленной цели в проекте НТВ с меньшими затратами и в более короткие сроки. Но, с другой стороны, были приостановлены на долгие годы, хоть и не навсегда, работы по перспективному направлению научно-прикладных исследований и разработок по созданию ядерной энергоустановки для космических аппаратов. Работа с ядерной энергоустановкой показала, что возможности красноярского предприятия и в этом направлении очень велики. Оно способно создать спутник с бортовой ядерной энергоустановкой, и только конструктивные недостатки её самой сдерживают это.

Вместе с тем специалисты продолжали искать пути по применению накопленного опыта по использованию ядерной энергетики на борту космических аппаратов. Так, проектантами совместно с конструкторскими отделами был разработан интереснейший проект спутника «Эстафета» с ядерной установкой «Енисей» и ретрансляторами С-диапазона, L-диапазона и оптического диапазона с лазерным передатчиком, в том числе для организации межспутниковой связи.

Проект получил положительное заключение Государственной экспертной комиссии. И позже, 23 октября 1980 года, вышло Постановление ЦК КПСС и Совмина № 940-321 о создании средств широкополосной связи, а затем, 8 января 1982 года, появилось решение ВПК № 6 «О создании спутника «Эстафета» для работы в лазерном и радиодиапазонах».

Подготовку этого документа осуществляли Е. Н. Корчагин, Е. В. Радев, А. А.

Просвирин.

Между тем Михаил Фёдорович Решетнёв, учитывая опыт работы с первым геостационарным спутником «Радуга», принял решение о начале разработки уникального космического аппарата для непосредственного телевещания. То есть, направив сигнал на простые антенны, можно было обеспечить телевидением жителей самых отдалённых уголков страны.

К тому времени, а это было начало 1976 года, сеть спутниковой связи на базе «Молнии» включала в себя 69 узловых приёмных станций, расположенных в наиболее удалённых от столицы крупных городах, что обеспечивало связью примерно 1/5 территории страны, наиболее густонаселённую её часть (почти 80% населения). Основным средством распространения программ, особенно в азиатской части территории СССР, могла бы стать спутниковая система, которая способна с помощью недорогих приёмных устройств и маломощных наземных ретрансляторов обслуживать даже небольшие населённые пункты.

Для воплощения этой идеи Решетнёв решил использовать опыт работы с «Радугой», прекрасно сознавая, что для создания нового спутника придётся решать большое количество принципиально новых задач, связанных как с разработкой самого космического аппарата, так и с его изготовлением. А это, предвидел Михаил Фёдорович, наверняка будет связано с освоением неизвестных прежде технологий. В частности, по размещению панели солнечных батарей мощностью до 2 кВт, которые предстояло расположить на штангах, вынесенных достаточно далеко от корпуса спутника, чтобы сами панели батарей не попали в тень от элементов конструкции. Поставила новые задачи и отработка кинематики раскрытия панелей. Решетнёв лично присутствовал на испытаниях. Раскрытие панелей прошло успешно.

Новым словом в космической технике было и создание передающей бортовой антенны площадью 12 квадратных метров со сложной кинематикой раскрытия. Разработка антенны была проведена конструкторами отдела № 17. Ни отечественных, ни зарубежных аналогов не было: все технические проблемы, все инженерные решения реализовались впервые. Решетнёв собирал конструкторов и выслушивал их идеи по силовой части, механизмам раскрытия и зачековки, по конструкции излучателей, коаксиальных трактов, коаксиальных вращающихся соединений. Успешная дальнейшая эксплуатация антенны подтвердила правильность принятых конструкторских решений.

Самой высокой оценки заслужила система ориентации и стабилизации, разработанная командой В. A. Раевского обеспечивающая постоянное направление антенны на Землю. Система коррекции обеспечивала удержание спутника в заданной точке с точностью до 1 градуса и возможность перемещения его по орбите. Решетнёв много внимания уделял этим работам, постоянно контролируя их и обсуждая принимаемые технические решения.

Впервые в отечественной космической технике для обеспечения температурных режимов были применены оптические покрытия с характеристиками, превышающими аналогичные данные известных образцов. Основным их разработчиком был талантливый инженер В. А.

Тендитный.

Решетнёв много внимания уделял работам по командно измерительным системам, которые выполняли Ю. М. Князькин и Г. Д.

Кесельман. Были внедрены новые технологии измерения помеховой обстановки космического аппарата, его проверки при механических воздействиях, близких к реальным нагрузкам при выведении. На заводе были созданы универсальные рабочие места для сборки и испытаний. Эти технологии были распространены на все аппараты, разработанные в цехах будущего НПО ПМ, а также и на изготавливаемые ПО «Полёт», а сами методики испытаний были приняты в отрасли.

26 октября 1976 года на орбиту был выведен спутник «Экран». Эта дата стала настоящим праздником для населения северных и восточных районов СССР, для экипажей судов, совершающих рейсы по Северному морскому пути: в эти широты впервые пришло телевидение. Два года работал спутник «Экран», и обитатели Севера стали причастны к событиям в жизни Москвы и всей страны.

Решетнёв позаботился о будущем: один спутник был готов к полёту, а для второго были поставлены все комплектующие. Именно «по вине»

«Экрана» Михаил Фёдорович пережил одну из сложнейших космических коллизий, в которой ему пришлось быть главным ответчиком. И только он смог справиться с произошедшим событием. 25 мая 1978 года состоялся пуск третьего «Экрана» на замену отслужившего свой ресурс. Из-за отказа носителя пуск оказался неудачным. НПО ПМ быстро подготовило новый аппарат, но 18 августа 1978 года он тоже был потерян из-за носителя.

Ракетчики нашли причину. Подготовили носитель, но новый «Экран» не был готов. Пустили «Радугу» – всё нормально! 17 октября 1978 года состоялся очередной пуск «Экрана», и снова – авария «Протона». К тому моменту на орбите вообще не оказалось работоспособного телеспутника. Погасли экраны телевизоров. Взрыв недовольства, критика в газетах, на собраниях, жалобы в ЦК и местные органы КПСС… Это был нелёгкий период в жизни коллективов «решетнёвцев» и, конечно, тех, кто отвечал за «Протон» – завода им. Хруничева, и за разгонный блок «Д» – НПО «Энергия».

Специалисты в Красноярске-26 и их смежники старались изо всех сил, но обеспечить быстрое изготовление спутника без подготовленного задела было непросто. «Экран» должен был обслуживать, кроме всего, строящуюся Байкало-Амурскую железнодорожную магистраль, и отсутствие телевещания, при наличии у многих живущих в поселках вдоль трассы телевизоров, вызвало массовые возмущения, находившие поддержку у руководства страны. Лично секретарь ЦК КПСС М. А. Суслов контролировал эти работы.

Решетнёв устал летать на различные «ковры» по вызову министра С. А.

Афанасьева, руководителей ГУ… Они трясли пачками телеграмм и писем возмущённых телезрителей, требующих зажечь экраны. Это был труднейший для Михаила Фёдоровича период. И дело не только в том, сколько «прибавилось седины за это время»… Но вёл он себя как истинный генеральный конструктор: держал удары достойно и не давал в обиду своих работников.

Серия затянувшихся неудач завершилась лишь 1 февраля 1979 года, когда новый «Экран» был выведен на орбиту. И по сей день эта система функционирует нормально. Всего было изготовлено около 30 сибирских «Экранов» и «Экранов-М» Последний из них «шагнул» и в XXI век. Он был запущен в апреле 2001 года.

Из приказа по Министерству общего машиностроения № 271 от августа 1977 года.

«В целях дальнейшего совершенствования управления разработками и производством создать Научно-производственное объединение прикладной механики (НПО ПМ), включающее в качестве структурных единиц:

Конструкторское бюро (головное), Механический завод.

Генеральным конструктором и генеральным директором НПО ПМ назначить Решетнёва Михаила Фёдоровича.

Первым заместителем генерального конструктора и генерального директора назначить Чернявского Григория Маркеловича.

Первым заместителем генерального директора директором – Механического завода назначить Митрофанова Анатолия Ефимовича…»

Министр…….

«ГОРИЗОНТЫ» ДЛЯ МОСКОВСКОЙ ОЛИМПИАДЫ Приближались очередные Олимпийские игры, местом проведения которых впервые в истории человечества была избрана Москва. Необходимо было обеспечить их трансляцию по ТВ не только на территорию СССР, но и на зарубежные страны. В связи с этим ещё в конце 1975 года перед «фирмой Решетнева» была поставлена задача разработать, изготовить и запустить соответствующий спутник связи общего гражданского назначения для обеспечения ТВ-трансляции из Москвы Олимпийских игр 1980 года.

Михаил Фёдорович детально обсудил эту проблему с руководителями всех подразделений предприятия, подчеркнув, что «мы научились создавать спутники за 3-4 года, а в данном случае в нашем распоряжении есть около двух с половиной». Иными словами, вариантов для выбора не существует, в конце 1978 года спутник должен быть на орбите, чтобы успеть отработать «землю» не только в республиках СССР, но и во многих зарубежных странах.

Успешное выполнение этой задачи должно было показать способность коллектива за короткий срок создавать космические аппараты, имеющие шесть ретрансляторов, работающих в С-диапазоне, и по одному ретранслятору в L- и Кu- диапазонах, и способных обеспечивать ретрансляцию телефонных сигналов, радиопрограмм и двух телевизионных программ (на каждом КА) в системах спутниковой связи «Орбита», «Орбита РВ», «Москва», «Москва – Глобальная», «Волна», «Интерспутник».

Одновременно другими предприятиями создавался необходимый сегмент, включающий в себя большое количество наземных станций связи различного типа: «Азимут», «Орбита», «Марс», «Москва», «Море» и т. п., позволявший обеспечивать передачу и прием радиосигналов в магистральных линиях связи, передачу данных и матриц газет в различные города страны. Кроме того, необходимо было завершить обеспечение всей территории страны второй общесоюзной программой телевещания, а также наладить обмен местными программами ТВ.

Чтобы обеспечить безусловное выполнение поставленных задач, М. Ф.

Решетнёв вновь мобилизовал все ресурсы НПО ПМ и смежников. Трудились, как и в первые годы, не считаясь со временем. Главный конструктор и его ближайшие помощники сумели создать обстановку теснейшего творческого и делового взаимодействия разработчиков КБ, технологов, испытателей.

Результаты в очередной раз не заставили себя ждать: 19 декабря года первый «Горизонт» был выведен на геостационарную орбиту. К началу Олимпийских игр к нему присоединили ещё пять. Это была настоящая победа сибирской космической фирмы, упрочившая авторитет молодого предприятия и самого Решетнёва. Наблюдая впоследствии за Олимпийскими играми, все работники предприятия испытывали неописуемую радость от причастности к решению этой магической задачи, приведшей и к общему празднику, и к удовлетворению от результатов работы творцов космических аппаратов.

Спутники «Горизонт» тогда вобрали в себя лучшие решения, применённые при разработке предшествующих изделий. Так, например, конструктивно-компоновочная схема была заимствована со спутника «Радуга», а система ориентации и стабилизации, обладающая лучшими точностными характеристиками, – со спутника «Экран». Передающая остронаправленная антенна спутника, используемая при работе в системе «Москва», была снабжена специальным устройством, позволяющим однократно перенацеливать её. Этим достигалась возможность обслуживания заданных районов в случае возникновения необходимости перевода спутника из одной точки «стояния» на орбите в другую.

Технические решения по обеспечению надёжностных и ресурсных характеристик спутников «Горизонт», принятые при проектировании, позволили продлить срок эксплуатации отдельных аппаратов на орбите до 11-13 лет при гарантийном сроке 3 года. В состав группировки вошли «Горизонты», которые расположились в семи точках геостационарной орбиты.

Следует напомнить, что именно «Горизонты» в 90-х годах XX века нашли первых зарубежных коммерческих потребителей. То есть Россия впервые приступила к продаже своих спутниковых каналов зарубежным компаниям-операторам. Тогда же по инициативе Михаила Фёдоровича сформировалась практика страхования космических аппаратов. Иными словами, начал складываться отечественный рынок космического страхования...

«ГЛОНАСС» - УРОЖЕНЕЦ СИБИРИ.

Ощутимо стремительное развитие в последней трети XX века мировой транспортной инфраструктуры выдвинуло перед этой сферой человеческой деятельности новые задачи, связанные прежде всего с надёжным навигационным обеспечением всех участников движения. Возрастали и продолжают возрастать перевозки воздушным и водным видами транспорта, всё больше грузов и пассажиров доставляется по железнодорожным путям и автодорогам, действует сеть военных сообщений. При возрастающих скоростях перемещений и плотности транспортных потоков возникает необходимость оперативно и максимально точно получать информацию обо всем, что движется по земле и воде или перемещается в воздушном пространстве… Столкнувшись однажды с этими проблемами, Михаил Фёдорович Решетнёв сделал вывод, что развязать этот узел можно только на основе принципиально новых решений. Оперируя масштабными категориями и до мельчайших тонкостей понимая проблему, руководитель НПО ПМ прекрасно сознавал и то, что доверенный ему коллектив в состоянии её решить и тем самым выйти на новый уровень отечественного аппаратостроения. Он готовил своих сослуживцев и московское руководство к созданию глобальной системы космической навигации. В одной из своих работ он сделал такую запись:

«В околоземном пространстве непрерывно увеличивается число объектов, нуждающихся в навигационном обеспечении (точном определении их местоположения, курса и скорости движения). Высокие скорости перемещения подвижных объектов требуют навигационных определений за весьма ограниченное время, а зачастую в реальном масштабе времени (то есть практически мгновенно!). Поэтому современное навигационное обеспечение должно удовлетворять следующим требованиям:

– глобальность (то есть в любой точке земного шара, в любое время, независимо от условий);

– оперативность (проведение навигационных определений за время, исчисляемое секундами);

точность (максимальное соответствие выбранной наиболее – экономичной и безопасной траектории движения подвижных объектов и летательных аппаратов).

В основе любых методов навигационного обеспечения лежат измерения относительно каких-либо ориентиров с известными координатами. Системы, использующие в качестве ориентиров спутники Земли, позволяют значительно повысить эффективность и избавиться от недостатков традиционных методов».

По результатам эскизных, а затем и проектных проработок вырисовывалась гигантская система с большим количеством спутников на орбитах, со сложными алгоритмами обработки информации, с жёсткими требованиями по надёжности функционирования приборов, с развитым парком наземной потребительской аппаратуры.

В конце 1970-х годов наступил день, когда Решетнёв провёл серию обсуждений о возможностях производства такой аппаратуры в НПО ПМ. В ходе дискуссий были высказаны пожелания развернуть столь перспективную работу, но, зная возможности Механического завода и его загрузку, Михаил Фёдорович принял решение разработку конструкторской документации и изготовление спутников передать ПО «Полёт» (Омск). Никто не представлял тогда, как через десяток лет изменится обстановка и на Земле, и на орбитах, и что в НПО ПМ освободятся мощности, достаточные для изготовления навигационных спутников.

Много лет спустя, когда НПО ПМ начнёт борьбу за создание новых навигационных спутников с длительным сроком активного существования, Решетнёв даст негативную оценку своему решению о передаче работ омским коллегам. К 1979 году объединение «Полёт» выпустило эскизный проект, исходные данные, необходимые для разработки конструкторской документации, основные техзадания на системы изделия. КБ «Полёт»

приступило к выпуску чертежей, завод – к изготовлению изделий. НПО ПМ разрабатывало АФУ, ряд приборов и доводило сроки активного существования спутника до 3, а впоследствии и до 5 лет.

К середине 1980 года в НПО ПМ из Омска стали поступать узлы для наземной экспериментальной отработки. Они оказались настолько низкого качества, что Решетнёв дал специалистам, занимавшимся механическими системами, команду подключить конструкторов НПО ПМ и всё переделать.

Несмотря на самоотверженный труд конструкторов и испытателей – как красноярцев, так и омичей, сроки отработки «ушли вправо». Доработанные изделия существенно отличались от тех первых образцов, прибывших в Красноярск-26 из Омска.

16 марта 1983 года был выпущен приказ руководителей главков Ю. Н.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.