авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Эту книгу писал не я. Она составлена из воспоминаний тех, кто близко знал по службе или по дружбе академика Решетнева. Однажды мне поручили отредактировать и подготовить к печати рукопись ...»

-- [ Страница 4 ] --

– силами и средствами Министерства обороны, – вновь создаваемым наземным комплексом управления спутниками народного хозяйства в составе центра управления полётами НПО прикладной механики и двух региональных центров (Гусь-Хрустальный и Находка).

Мало кому известно, что в начале 90-х годов Решетнёв направил министру обороны П. С. Грачёву письмо следующего содержания:

«Уважаемый Павел Сергеевич!

Посвятив свою трудовую деятельность созданию космических систем связи, считаю своим долгом обратиться к Вам с целью: обеспечить их эффективное использование в интересах как обороны, так и экономики страны в целом.

Почти сорокалетний период развития отечественной ракетно космической техники показал не только сложность, уникальность создаваемых образцов, но и жестокие последствия самых незначительных промахов и ошибок. К сожалению, в последние годы участились отказы по вине эксплуатирующих организаций (воинских частей). Так, только в 1991 1992 годах по изделиям разработки Научно-производственного объединения прикладной механики, которым я как генеральный конструктор и генеральный директор руковожу, по вине воинских частей имели место отказы бортовой аппаратуры. Причём отдельные из них, как, например, следствие недозаправки системы терморегулирования спутника ретранслятора «Горизонт», были выявлены лишь на орбите и привели к невыполнению целевой задачи. Анализируя причины аварий, выхода из строя бортовой аппаратуры космических аппаратов, видим необходимость стабильного высококвалифицированного обслуживающего персонала. И если ранее в 50-х, 60-х и 70-х годах мы имели и высокопрофессиональный инженерный состав, плановую подготовку и замену переменного (технического) состава на космических полигонах, укомплектованность боевых расчётов, то сегодня в этом возникают проблемы. Особое беспокойство вызывает космодром Байконур, где и сегодня осуществляется запуск более 40% космических аппаратов для развёртывания и поддержания функционирования космических комплексов разработки НПО ПМ.

Сознавая необходимость сокращения армии, считаю недопустимым механическое распространение этих сокращений на ВКС. Сложившаяся система подготовки и эксплуатации космических комплексов основана на воинских частях, резкое изменение состава которых приведёт к безвозвратным потерям достижений в космосе.

Надеюсь на взаимопонимание и Вашу поддержку в самых высоких правительственных инстанциях.

С уважением, действительный член Российской академии наук М.Ф. Решетнёв».

Взаимопонимания, к сожалению, не случилось. Реакция министра на письмо осталась неизвестной. Он просто не ответил на него. Между тем М.Ф.

Решетнев четко представлял, ближайшие и отдаленные перспективы коммерциализации отрасли. О них он заявил однажды в беседе с журналистом.

Из газеты «Мегаполис-Экспресс». Февраль 1993 года:

«М-Э: За ваши спутники связи американская фирма платит, если верить службам новостей, 150 миллионов долларов. Неужели у нас космонавтика стала, наконец, доходным делом?

М. Ф.: Даже более чем доходным. Количество арендуемых у нас американцами космических аппаратов окончательно ещё не определено.

Возможно, сумма контракта окажется много выше названной вами цифры.

М-Э: А за что конкретно вам сулят такие деньги?

М. Ф.: Американская компания «РимСат лимитед» арендует – фактически покупает – несколько российских спутников связи вместе с услугами по их запуску и содержанию в указанных американцами точках геостационарной орбиты. Сейчас речь идёт о двух спутниках «Горизонт» и четырех спутниках «Экспресс».

М-Э: Не получится ли так, что «Горизонты» уйдут за доллары иностранцам, а Россия окажется без спутниковой связи?

М. Ф.: О подрыве российских спутниковых коммуникаций и речи быть не может. Подчёркиваю, мы выполняем все заказы Министерства связи РФ.

Для поддержания российских орбитальных группировок в 1993 году нужно три спутника «Горизонт». И мы их делаем. А сверх этого делаем то, что оговорено по контракту с американцами.

М-Э: Насколько я знаю, Министерство обороны разрешает вам использовать слабо загруженные военные спутники в гражданских целях?

М. Ф.: Да, разрешает, и не только нам. Разработанный и изготовленный нами чисто военный спутник связи сейчас используют в коммерческом проекте «Сокол» совсем другие организации.

Или, скажем, «Луч» – это тоже военный спутник. Сейчас он задействован по целевому назначению всего на 10%. Оставшиеся возможности мы стараемся использовать на коммерческих началах. На «Луче» есть перенацеливаемые антенны: они нужны для связи со станцией «Мир». Их можно также навести на любой объект поверхности Земли и проводить через спутник телерепортажи. Российский НИИ космического приборостроения разработал для этого наземные станции. Телекомпания «Останкино» покупает три такие станции, одну приобретает фирма «Санкт-Петербургский телепорт». Ретрансляционные каналы «Луча»

арендуют также частные фирмы Аргентины и США.

Кроме того, совместно с НИИ космического приборостроения мы организовали применение спутника «Луч» для контроля селевой обстановки в Казахстане и среднеазиатских республиках. Там, в горах, в селеопасных местах стоят автоматические датчики, а спутник передаёт их сигналы в центр обработки информации. Пытаемся использовать не только сами военные спутники, но и опыт, накопленный в процессе их создания.

М-Э: Как в случае с системой «Гонец»?

М. Ф.: Вот именно. Сейчас во всём мире заметна тенденция к использованию таких малых низкоорбитальных спутников связи. Это объясняется, во-первых, их невысокой стоимостью, во-вторых, тем, что при наличии таких спутников потребитель будет пользоваться простыми, дешёвыми терминалами.

Другие страны только в последнее время почувствовали вкус к низкоорбитальным спутникам, а у нас в России они эксплуатируются уже не один десяток лет. И теперь на базе одного из них мы делаем гражданский спутник «Гонец» – малый, лёгкий, сравнительно дешёвый. Из 36 таких аппаратов будет создана система на круговых орбитах высотой около 1500 километров над Землей. Она обеспечит работу электронной почты и передачу других видов информации»

Обращает внимание то, что в своем интервью Решетнёв убедительно показал, как НПО ПМ может использовать военные спутники и какая получается выгода от двойного применения уже существующих орбитальных систем.

В июле 1994 года состоялся визит президента России Б. Н. Ельцина в Красноярский край, в программе которого было и посещение города Красноярска-26. Об этом памятном событии М. Ф. Решетнёв так вспоминал позже:

«По поручению главы администрации края В. М. Зубова от имени руководителей государственных предприятий ВПК сибирского региона я выступил с докладом, в котором в числе других были обозначены и проблемы нашего предприятия:

недостаточное, несвоевременное авансирование работ, – подтверждённых договорами с генеральным заказчиком;

– задержка выплат из средств государственного бюджета за сданные этапы работ;

несоответствующая реальному росту цен индексация стоимости работ.

Что касается несоответствия индексации, эта проблема оказалась новой для президента. Между ним и министрами состоялся разговор об этом, но я мало верю, что изменения произойдут скоро. Удалось обратить внимание президента на вопросы двойного государственного налогообложения за сданную продукцию. Были даны письменные поручения министру финансов и министру обороны с требованиями разобраться в существе вопроса.

По договорённости с первым заместителем министра обороны РФ А. А.

Кокошиным, особое место в докладе было уделено положению с действующими космическими системами боевого управления связи, навигации и геодезии.

Считаю, что визит президента Ельцина весьма полезен для того, чтобы обозначить проблемы гражданского и военного Космоса и.. определиться с государственным подходом к поддержанию и развитию существующих группировок космических аппаратов».

По результатам этой встречи Б. Н. Ельцин пригласил руководителя НПО ПМ на встречу в Москву для более обстоятельного разговора по данной теме.

12 октября 1994 года глава государства принял Решетнёва и беседовал с ним в течение 35 минут. Михаил Фёдорович ознакомил Бориса Николаевича с обширной тематикой НПО ПМ:

1. Обратил внимание на реальную угрозу развала орбитальных группировок космических систем, обеспечивающих связь, телевидение, а также нужды обороны страны из-за недостаточного финансирования государством.

2. Объяснил, что основная космическая система связи в интересах обороны страны держится за счёт изделий, работающих за пределами гарантированных ресурсов, и в ближайшее время ещё два спутника выработают свой ресурс. Восполнять её нечем, так как у заказчиков нет денег...

Судя по воспоминаниям Решетнёва об этой беседе, президент проникся уникальностью задач, решаемых НПО ПМ в интересах населения и обороны страны, и пообещал личную поддержку космическим программам, в том числе и по финансированию до конца 1994-го и в 1995 году.

Интересно, что во время беседы руководители соответствующих министерств, предполагая, о чём будет говорить Решетнёв, напряжённо ждали. Они, зная необузданный характер Ельцина, готовы были к любым его решениям. Но!.. Как и подавляющее большинство своих обещаний (лечь на рельсы и др.), президент и это не выполнил, чем подорвал веру в понимание важности того состояния, в котором оказалась космическая связь. Осознав это, Решетнёв понял, что необходимо искать другие пути сохранения и укрепления уже наработанных позиций. Казалось, до сознания президента не мог не дойти трагизм ситуации и в обороне страны, и в гражданской космической связи, о чём основательно было изложено Решетнёвым во время встреч с главой государства в июле и октябре.

В декабре 1994 года А. И. Щербаков, собственный корреспондент по Восточной Сибири общественно-политического журнала «Российская Федерация», публикует статью: «Обещал сам президент. Что сделано?».

Писал он её после посещения НПО ПМ, после обстоятельных бесед с М. Ф.

Решетнёвым, А. Г. Козловым и другими работниками предприятия.

Судя по тексту публикации, Михаил Фёдорович очень доходчиво показал журналисту, чем грозит России «политика замалчивания» реального состояния космической отрасли, и на вопрос: «Полгода назад на предприятии был президент, неужели Вы не рассказали ему о надвигающейся катастрофе?» – Решетнёв ответил:

«Я объяснил Борису Николаевичу, что если сохранится такая политика в отношении космической техники, то в 1995 году уже не половина, а 90 процентов действующих спутников выйдет «за ресурс», и Россия потеряет информационное пространство, связь, телевидение за Уралом, центральные газеты и другое...»

Когда же стал известен проект бюджета на 1995 год, стало ясно, что президент не выполнит того, что обещал...

Систему геостационарных спутников Михаил Фёдорович называл «природным ресурсом, таким же, как нефть, газ, металл. Каждая геостационарная точка на орбите стоит десятки и сотни миллионов долларов.

И пока НПО ПМ владеет орбитой, это потрясающее богатство в наших руках».

В заключительной части своей статьи автор был более оптимистичен, чем в начале, подчеркнув, что и депутаты Госдумы (Романов, Абдулатипов) высказываются в том же духе. Да и честь президентского слова, по мнению корреспондента правительственного журнала, – не последнее дело.

В конце 1995 года Б. Н. Ельцин вручил в Кремле М. Ф. Решетнёву орден «За заслуги перед Отечеством» 3-й степени. Генеральный конструктор, который всегда отличался настойчивостью и последовательностью в своих действиях, привёл в шоковое состояние окружение президента. Он шагнул к микрофону и вместо того, чтобы рассыпаться в благодарностях за высокую оценку его деятельности, напомнил президенту о его невыполненных обещаниях и о том, что состояние спутниковых систем не улучшилось.

Растерявшийся президент гневно взглянул на своё окружение (как допустили такое?!). Потом, взяв себя в руки, c натянутой улыбкой ответил: «Да, да, я помню, я подтолкну»… Увы, Решетнёв не дождался этого… 5 августа 1994 года в газете «Город и горожане», весь выпуск которой был посвящён 40-летию основания Красноярска-26, Генеральный рассказал о положении в коллективе НПО ПМ, об истории предприятия и о его планах на ближайшее время, о работе оперативного совета, затронул он и проблемы проекта «СЕСАТ»… Темы о вхождении ряда предприятий, в том числе и НПО ПМ, в состав Российского космического агентства, он коснулся впервые.

«...Мы в последние два года были в системе Рособоронпрома (Российское министерство оборонной промышленности. – ред.). Но Рособоронпром – это огромный монстр, созданный из восьми бывших оборонных министерств, неуправляемая структура. В неё входят более полутора тысяч предприятий. Поэтому ракетно-космическое направление в ней «утонуло». Руководство Рособоронпрома, поскольку там совсем другие специалисты, не могло квалифицированно управлять нашей отраслью. И мы это чувствовали на себе. За два года по нашему направлению не было проведено ни одной коллегии, ни одной попытки вникнуть и разобраться в наших проблемах.

Руководство Российского космического агентства, в частности его генеральный директор Юрий Николаевич Коптев, правильно поставило вопрос о том, что спасти эти полторы тысячи предприятий не удаётся.

Часть из этих предприятий «утонет», часть станет казёнными предприятиями. Поэтому Коптев на правительственном уровне доказывал, что нужно выделить «элитную группу» предприятий, обеспечить им государственную поддержку, чтобы окончательно не загубить космическую технику России.

Я как генеральный директор на всех уровнях поддерживал эту позицию. В последний год мы неоднократно выходили с обращениями к правительству России, и нам повезло, что наше обращение дошло до президента. Мы аргументировано показали необходимость включения ряда предприятий в Российское космическое агентство (РКА). Президент дал соответствующие поручения. 25 июля премьер-министр B.C. Черномырдин подписал постановление о передаче РКА 38 предприятий, в том числе НПО ПМ. Вопрос этот предварительно рассматривался на комиссии Совета безопасности. Я там выступал и доказывал необходимость этого мероприятия. Что это нам даст, поживём – увидим, во всяком случае, идея выделить ряд предприятий, создав им льготы по налогообложению и другим жизненно важным проблемам принесёт свои плоды. Это не значит, что июля нас перевели, а с 1 августа уже начнётся лёгкая жизнь.

Потребуется определённое время, но, как говорится в подобных случаях, появился свет в конце тоннеля. Наше пребывание в Рособоронпроме я рассматривал как абсолютно бесперспективное. Теперь такая перспектива появилась…»

SESAT – «ЯРЧАЙШЕЕ СОБЫТИЕ В ЖИЗНИ РЕШЕТНЕВА…»

В середине 1993 года НПО ПМ посетила внушительная делегация представителей деловых кругов Франции, причастных к работе по космической тематике. В нее входили специалисты фирм КНЕС, Alcatel Space, Aerospatiale, Matra и Dersi. Большие переговоры завершились подписанием соглашения о намерениях. К этому моменту практически все работы с канадцами по проекту SCS были остановлены. Однако, учитывая навыки, приобретенные в общении с иностранными коллегами по проектам МВВ, ANT, SCS, бригада, возглавляемая Е. Н. Корчагиным, разработала концепцию построения спутников связи, с использованием лучших достижений НПО ПМ и Alcatel Space.

Дав концептуальным позициям высокую оценку, М. Ф. Решетнёв направляет генеральному директору европейской организации спутниковой связи EUTELSAT Ж. Гренье письмо с предложением, провести для EUTELSAT презентацию совместно разработанного НПО ПМ и Alcatel Space конкурентоспособного предложения. И уже в июне 1994 года был подготовлен первый вариант совместного российско-французского проекта SESAT (сибирско-европейский спутник), где за базовую платформу была принята прошедшая глубокую модернизацию платформа спутников «Галс» и «Экспресс».

НПО ПМ впервые предстояло вплотную соприкоснуться с передовыми технологиями, реализованными в модуле полезной нагрузки, обеспечить все необходимые интерфейсы, режимы совместного функционирования МПН и модуля служебных систем;

в составе которых также впервые использовались многие новые комплектующие элементы, поставляемые зарубежными (датчики Солнца и Земли фирмы SODERN) и ведущими отечественными фирмами – ГНПП «Полюс», НПЦ «ЭНОП», ПО «Ижевский радиозавод», ОАО «Сатурн», РНИИ КП, НИИ ПМ, ГНПП «Квант», ОКБ «Факел».

В проекте впервые для западной практики предлагалось обеспечивать постоянный тепловой режим аппаратуры спутника с помощью активного жидкостного контура, что было новым для французов. Было много вопросов, неудобных и разных. После ряда собеседований со специалистами EUTELSAT в НПО ПМ было направлено предложение об участии в международном тендере и RFP (reauest for proposals – запрос на предложение – ред.). Ответ от сибиряков должен был поступить до 26 сентября 1994 года.

Это было признание НПО ПМ. Это был успех Решетнёва!

Основные требования RFP: 24 ствола, 12 лет активного существования спутника, закупка аппарата на Земле. В то же время для экспертов главной проблемой было почти полное отсутствие EUTELSAT представления о техническом уровне разработок НПО ПМ и о его потенциальных возможностях, которые позволят сибирякам создать спутник действительно нового поколения. Хотя к этому времени иностранные специалисты уже многое и увидели на предприятии. Например, об уровне изготовления печатных плат для бортовой аппаратуры с использованием итальянской автоматизированной линии эксперт EUTELSAT Хуан Гарсия сказал: «Это лучшее, что я увидел в России».

НПО ПМ ждала большая работу над составными частями проекта. В ней могли принять участие практически все подразделения КБ и службы механического завода.

С технической и организационной помощью специалистов Alcatel Space и личного участия в этом генерального директора Жан-Клода Юссона проект был разработан к 4 декабря 1995 года.

Из воспоминаний Е. Н. Корчагина, руководителя проекта:

«Это стало, конечно же, ярчайшим событием в жизни М. Ф.

Решетнёва… Летом 1994 года начались интенсивные контакты с французской аэрокосмической фирмой Alcatel Space (в будущем долгосрочным, надёжным партнёром НПО ПМ по ряду проектов) и Европейской организацией спутниковой связи EUTELSAT.

Хотя взаимный интерес к проекту и заинтересованность руководства были огромные, первые диалоги шли очень тяжело. Сказывались различия в технических решениях, в культуре, в опыте международных переговоров, и, наконец, в некотором недоверии из-за общей политической ситуации в нашей стране. Безусловно, успех будущих совместных работ во многом зависел от отношений лидеров участвующих в переговорах сторон. Мне нравилось, с каким достоинством Михаил Фёдорович участвовал в переговорах, понимая, с одной стороны, свою силу и авторитет, а с другой – необходимость международной интеграции для создания конкурентоспособного спутника! При этом он доверял подготовку и проведение переговоров руководителю проекта (Е. Н. Корчагину. – ред.) с последующим обсуждением результатов и разработкой дальнейших действий. На начальном этапе работ с фирмой Alcatel Space пришлось принимать ответственейшее решение – определить величину срока активного существования спутника и доказать заказчику его реализуемость. Было ясно, что с пятилетним сроком наш проект не будет иметь успеха, не выдержит конкурса. Но к этому времени НПО ПМ имело устойчивую статистику:

большое количество наших космических аппаратов проработало на орбите по 6 лет, а отдельные – более 9 лет. Следовательно, технические решения, используемые при разработке бортовой аппаратуры и бортовых систем, правильные, но требуется новый подход к обеспечению и гарантированию качества продукции. Причем не только в НПО ПМ, но и во всей кооперации российских предприятий. Было очень много совещаний на эту тему, высказывались разные подходы. Требовалось принятие решения, от которого зависело во многом будущее НПО ПМ.

10 ноября 1994 года, в свой 70-летний юбилей, Решетнёв принимает решение – быть спутнику со сроком активного существования в 10 лет!

Конечно, реализация проекта требовала огромных усилий и от всего коллектива НПО ПМ, и от всей кооперации, начиная с внедрения нового подхода к выбору элементов, из которых состоит спутник, – ЭРИ (электрорадиоизделия). Вторая задача – создание группы управления проектом в соответствии с условиями контракта. Эти условия учитывали многолетний международный опыт по разработке космических аппаратов в очень сжатые сроки. И опять только личная поддержка М. Ф. Решетнёва позволила заложить хороший фундамент в новый подход к управлению проектами, к созданию службы менеджеров.

Несколько слов об обстановке вокруг проекта в Москве. По имеющемуся статусу НПО ПМ в то время не имело права на самостоятельную международную деятельность. С другой стороны, EUTELSAT не принимал заявки на участие в конкурсе от правительственных учреждений – только от производителей спутников. В связи с этим Решетнёв провёл много продолжительных разговоров с Ю. Н. Коптевым (он позитивно относился к нашим начинаниям и верил в наш успех).

К большому сожалению, некоторые чиновники РКА (и не только в нём!), oт которых тоже зависела судьба проекта, смотрели на наше участие в конкурсе, как на детские забавы, приговаривая при этом: «Ну-ну», – что означало: «У вас всё равно ничего не получится!»

Решетнёв хорошо представлял психологию чиновников и очень переживал за проект. И надо было видеть по-мальчишечьи сияющее лицо этого человека после подписания контракта 4 августа 1995 года в здании EUTELSAT в Париже!

Решетнёв понимал: для НПО ПМ наступило время прорыва в новую эпоху, подготовленное предыдущей 30-летней деятельностью всего коллектива. До трех часов ночи мы бродили по ночному Парижу, обсуждали планы на будущее. Но, увы, судьба распорядилась по-другому, не дав возможности Михаилу Фёдоровичу увидеть запуск спутника SESAТ.

Этот спутник воплотил в себе идеи, труд, здоровье и часть жизни не только нескольких десятков тысяч инженеров и рабочих многочисленных отечественных и международных организаций и фирм, но и его, генерального конструктора, создателя НПО прикладной механики».

Для НПО ПМ этот проект был нужен как воздух, и трудно переоценить ту огромную работу по нему, которую проводил М. Ф. Решетнёв.

Решающими для проекта стали и многочисленные встречи, и совещания по выработке дальнейшей технической и финансовой стратегии, и беседы с тэт а тэт… Это встречи и с директором РКА Ю. Н. Коптевым, и с президентом Alcatel Space Ж. Гренье, и с послом России во Франции Ю. А. Рыжовым (бывшим ректором МАИ, хорошо понимающим значение выхода российской космической промышленности на международную арену), и с представителями Правительства РФ. И сегодня спутник «SESAT», запущенный 18.04.2000 года, успешно решает задачи космической связи, являясь одним из неземных памятников М. Ф. Решетнёву.

А тогда…Впервые был подписан небывалый для России контракт с западным заказчиком на космический аппарат. Воистину это стало переломным моментом в жизни предприятия. О НПО ПМ как о достойном рыночном партнёре узнали международное космическое и телекоммуникационное сообщества. Эта работа и сотрудничество с фирмой Alcatel положили начало новым проектам и новым контрактам: «Экспресс А», «Экспресс-АМ» и др. Это далеко не полный перечень космических аппаратов, которые обрели путёвку в жизнь благодаря дару предвидения Михаила Фёдоровича Решетнёва.

ВСПОМИНАЯ РЕШЕТНЕВА ДОБРЫМ, ТИХИМ, СВЕТЛЫМ СЛОВОМ… (Часть первая) Как и любому работающему в нашей стране, М. Ф. Решетнёву, естественно, полагался отпуск. Но ни отъезды на период отдыха, ни частые командировки не разрушали «эффекта присутствия»: казалось, что Михаил Фёдорович постоянно был на предприятии...

Отдых Михаил Фёдорович предпочитал активный. Постоянно использовал это время для ознакомления с новыми интересными местами.

Азербайджан, Киргизия, Узбекистан, Якутия, Хакасия, Тува… Маршруты по Енисею и Лене, автопробеги… Все, кто хорошо знал Михаила Фёдоровича, неизменно отмечали его подтянутый, спортивный вид в любое время и в любой обстановке. Несмотря на огромную занятость большими делами и грузом ответственности, он стремился и умел отдыхать так, чтобы быстро восстанавливаться от стрессов и поддерживать высокую работоспособность. И так со студенческих лет.

Позже значительную часть из редкого относительно свободного времени он выделял для спортивных занятий, внимательно следил за физическими кондициями своего организма, постоянно занимался не только зарядкой, но также бегом и другими упражнениями, интересовался йогой, использовал её отдельные элементы.

Сохранилась книга из личной библиотеки Решетнёва «Мы – мужчины»

(С. Б. Шенкман, «Физкультура и спорт», 1972). В ней масса сделанных Михаилом Фёдоровичем пометок, которые характеризуют его стремление к постоянному тренингу и самодисциплине. Вот некоторые отмеченные им места.

Стр. 13. Приводится тест здоровья, отражающий совокупность индивидуальных показателей, и следует вывод: «При сумме от 61 до (условных единиц – ред.) следует больше времени уделять физическим упражнениям на развитие выносливости. В этом месте на поле книги рукой Решетнёва записано число 128, которое, надо полагать, отражает его подлинные физические кондиции.

Стр. 18. «Зарядка – процедура чисто гигиеническая. Как умывание, например».

Стр. 19. «Одной утренней зарядки недостаточно. Каждый должен примерно один час в день заниматься физическими упражнениями».

Стр. 32. «Регулярная беговая тренировка, при которой нагрузка на сердечную мышцу возрастает постепенно, расширяет возможности сердечно-сосудистой системы. Тренировки позволяют не только компенсировать процессы старения, но и сделать её более мощной, чем в молодые годы. Человеку важно не просто прожить долго, но оставаясь здоровым, а не немощным и дряхлым!»

Стр. 112. «В рабочем кабинете... особенно полезны наклоны, повороты, потягивания, подскоки, приседания».

Близкие и коллеги хорошо помнят, что Михаил Фёдорович аккуратно следовал выбранным из книги рекомендациям. В командировках обычно имел спортивный костюм, бегал, а, например, бывая на северном полигоне (Плесецк), даже поздней осенью купался в лесном озере. Решетнёв следил не только за своим здоровьем, но и стремился иметь здоровое окружение:

упомянутую книгу он поручил скопировать и размножить, и вручал её при случае коллегам и многим работникам предприятия.

Из воспоминаний А. Е. Митрофанова, лауреата Ленинской и Государственной премий СССР:

«Работали много, в том числе и по выходным. Но иногда удавалось выезжать семьями на отдых, на природу. Обычно это были острова на Енисее, долина р. Есауловка за пос. Бархатово и пионерлагерь на берегу Енисея.

На отдыхе Михаил Фёдорович был душой компании. Ставили палатки.

Он с удовольствием разжигал и поддерживал костёр. А потом шли искать смородину. И Михаил Фёдорович заваривал душистый чай со смородиновым листом… С водой его роднила не только традиционная тельняшка, которую он надевал на отдыхе. Он любил поплавать, в том числе и в холодной воде Енисея».

Из воспоминаний А. Н. Васильева, ветерана НПО ПМ, лауреата Ленинской премии, и его супруги Зои Фёдоровны:

«Нам очень повезло в жизни: судьба распорядилась так, что мы много раз проводили отпуск с Решетнёвыми – Михаилом Фёдоровичем и Людмилой Георгиевной. О поездках в Ялту, Адлер, Судак сказать особо нечего: обычный отдых на курорте в хороших условиях и развлекательных экскурсиях. А вот поездки по реке Лена и по Енисею, по Саянскому кольцу, на озеро Иссык-Куль были хоть и утомительными, иногда просто невыносимыми из-за многочисленных комаров, мух и всякого гнуса, но, тем не менее, оставили в памяти неизгладимые впечатления. С чем можно сравнить, например, Ленские столбы, которые тянутся на протяжении нескольких десятков километров по берегу Лены? Михаил Фёдорович сделал множество снимков, когда мы плыли от Ленска до Якутска. А сколько рыбы было добыто на спиннинг!

Рыбалка была одним из любимых занятий Михаила Фёдоровича. Как только выпадала стоянка, он сразу начинал ходить по берегу реки со спиннингом. Нам с Людмилой Георгиевной приходилось готовить из пойманной рыбы различные блюда. Иногда мы кричали: «Хватит!..

Остановитесь!..»

Несколько раз с нами путешествовали наши внуки, с которыми Михаил Фёдорович очень любил общаться. Его беседы с детьми всегда были очень познавательны и дали им много полезных уроков на будущее. Михаил Фёдорович был очень прост в общении, внимательно выслушивал всех, с кем разговаривал, интересовался их бытом, был очень скромен.

Однажды мы доплыли до Жиганска (поселок за полярным кругом в Якутии). Нас поразила бедность селения, бездорожье, пустота на полках магазина. Единственное, что было в нем, – телевизоры. На вопрос: «Почему вы их не покупаете?», – местные мужчины ответили: «А зачем они нам, если здесь они не работают». Анатолий Николаевич сказал: «Скоро заработают, вот человек (незаметно указал на Михаила Фёдоровича), который это сделает». В те времена было не положено говорить, чем мы занимаемся. И с какой гордостью за своё предприятие Михаил Фёдорович произносил слова в адрес работников НПО ПМ там, где телевидение уже работало.

А как его принимали повсюду! Каждый раз, когда мы прилетали в Якутск, чтобы оттуда сплавляться вниз по течению Лены, с ним встречался Черский, президент Якутского филиала Сибирского отделения Академии наук, Шафер – директор института системы Академии. В Кызыле – второй секретарь Тувы. В Киргизии – Мусалиев (тогда секретарь Иссык-Кульского обкома), Безжон – директор завода в Бишкеке (бывший Фрунзе).

Директор одного из заводов устроил нам поездку в живописнейшее ущелье, где были до нас космонавты Гагарин, Гречко и другие известные люди. Председатель одного из совхозов организовал поездку через перевал Тосор (Киргизия, 1600 метров над уровнем моря). Здесь Михаил Фёдорович побывал в каждой юрте, где его встречали как высокого гостя. Он не обходил вниманием хозяев, отведав в каждой юрте кумыс. Мы с Люсей не смогли выдержать этого испытания, побывав только в первой и последней юртах, где, как принято у киргизов, были приготовлены различные блюда из парного мяса молодого барашка. В одной юрте Михаилу Фёдоровичу, как почётному гостю, была предложена баранья голова, и он должен был отрезать ухо и съесть. Михаил Фёдорович с честью выполнил это и не обидел хозяина.

Поездку по Саянскому кольцу организовал Александр Сергеевич Исаев – директор Института леса, академик, президент Красноярского филиала СО АН СССР. Ездили на машинах, останавливались на ночлег в стационарах, приспособленных для нормальной жизни тех, кто занимается посадками лесополос и борьбой с насекомыми – вредителями леса. Побывали на озере Чаготай, где нас угощали вкусной рыбой – пелядью, а мужчин тувинское руководство приглашало в баню.

А как прекрасен Енисей! Мы отправились по нему благодаря содействию академика Исаева, до Туруханска плыли на катере, возвращались самолётом.

Интересной была поездка в место ссылки Сталина – Курейку.

Осмотрели пантеон, где был музей, который раньше посещали все экскурсанты, доплывавшие до этих мест. Нас поразило, с каким варварством люди отнеслись к своей истории: всё было разбито, разгромлено. Михаил Фёдорович обратил на это внимание секретаря Туруханского райкома КПСС, но тот ответил, что это не его территория.

Доплыли до Полярного круга, где пришлось ночевать. И вот здесь нас ожидало интересное явление – НЛО. Вечером все мужчины были на палубе, и вдруг увидели нечто дискообразное, светящееся в центре, которое очень быстро пролетело над палубой и скрылось за горизонтом. Мужчины были настолько шокированы, что не успели даже позвать всех остальных. А когда вернулись в Туруханск, Михаилу Фёдоровичу сказали, что это же явление наблюдали и студенты, приехавшие на сельхозработы.

В заключение ещё раз хочется сказать несколько слов о Михаиле Фёдоровиче. Где бы мы ни находились, к нему все и везде относились с большим уважением как к человеку, занимающемуся значительным делом, возглавляющему НПО ПМ, коллектив которого так много сделал для страны и продолжает работать, не запятнав памяти этого замечательного человека…»

Из воспоминаний Л. Г. Решетнёвой:

«Можно сказать, что Михаил Фёдорович по природе своей не любил так называемый цивильный отдых. Конечно, можно было брать в министерстве путёвки в санатории или на курорты, но он старался не делать этого. «Там много чванства, а это не для меня…» – говорил он. И я хорошо понимала его, зная, как ему необходимы встречи с новыми людьми, живое общение, впечатления. Он был весь поглощён работой, часто повторяя фразу:

«Раз впряглись – надо делать». Мало кому известно, что, кроме приглашения на работу в КГБ, Михаил Фёдорович мог перейти на работу к Макееву в Златоуст. Тот специально приезжал к Королёву и просил отдать ему Михаила. На это Сергей Павлович ответил: «Я бы на его месте обиделся, так как Решетнёв способен решать большие задачи самостоятельно». На этом и поставили точку. Во второй половине 1980-х годов он мог получить назначение на какой-то (не помню) руководящий пост в НПО «Энергия».

Однако и от этого переезда в Москву он решительно отказался: «Раз здесь, в Сибири, начали, надо продолжать».

И в Российскую академию наук его приглашали. Он сам однажды мне об этом сказал, подчеркнув, что уже дал своё предварительное согласие. На это я, помнится, заметила, что «не получится из тебя кабинетного работника». Он улетел в Москву, а вернувшись, радостно и даже облегчённо сообщил мне: «Всё! Отказался… Не хочу Сибирь покидать…»

К слову, из тех специалистов, которых по разрешению С. П. Королёва Решетнёв включил в 1959-1960 годах в первый десант для переезда в Красноярск-26, очень многие позже рванули обратно. Единицы остались. На кого-то жёны давили, кому-то Сибирь не приглянулась. Москва есть Москва.

А Железногорск был тогда маленьким, и всё в нём было очень далёким от совершенства. Зато была Сибирь, красотами которой Михаил Фёдорович совершенно искренне восторгался. И тайгой, и величественностью деревьев, и водоёмами. И часто подтрунивал надо мной: «Смотри, какая прелесть, а ты – «уехать, уехать…». Хотя я и не помню, когда настаивала на этом.

Он очень любил наш небольшой дачный домик с верандой и одной комнатой. Не было здесь бани и много чего иного, но Михаил Фёдорович любил говорить: «А нам ничего другого и не надо…» Был у него любимый котик, чуть меньше года ему было. Когда Михаил Фёдорович приходил с работы и усаживался в кресло, кот обычно запрыгивал ему на колени. Так и сидели некоторое время. А в 1996 году, когда Решетнёва похоронили, кот куда-то исчез. Просто ушёл и больше не вернулся…»

Из воспоминаний А. А. Ковеля, заслуженного ветерана НПО ПМ, доктора технических наук:

«Когда предприятие отмечало 25-летие, группа работников была поощрена экскурсионной поездкой по Енисею на теплоходе «Антон Чехов».

Маршрут заканчивался в Енисейске, где все с интересом узнали многие любопытные сведения из богатого исторического и культурного прошлого города.

Когда шли обратно, была остановка на месте традиционной стоянки теплохода. Ровный чистый берег, площадки для футбола и волейбола, места для костров. Вблизи никакого жилища, вдали чернел лес. День клонился к вечеру, и сформировавшиеся в плавании группы быстро нашли занятия по вкусу. В нашей группе оказались Решетнёвы, Князъкины, Козловы, Писаревы, Шостаки. После дегустации оперативно приготовленного шашлыка и НЗ, припасённых каждой семьей, потекла тихая, неторопливая беседа под ритмичный аккомпанемент Енисея.

Все были полны впечатлений от праздничных встреч, событий и В. Д.

Писарев попросил Решетнёва вспомнить, как родилась идея создать филиал ОКБ-1 в Красноярске-26. Михаил Фёдорович напомнил о непростой международной обстановке конца 1950-х, о форсировании подготовки ракетно-ядерного вооружения, о желании С. П. Королёва разгрузиться и заняться обитаемыми космическими аппаратами. А потом, помолчав, без видимых причин и явных вопросов, Решетнёв произнёс: «А почему руководство филиалом он поручил мне, не знаю: я на то время был никем.

Но когда это случилось, я всю жизнь работаю так, чтоб ни у кого не появилась мысль, что Королёв ошибся...»

Это было очень неожиданное, искреннее и откровенное признание.

Наверное, 25-летие предприятия, бесспорный прорыв его в лидеры космических фирм вызвали это признание. Из него также следовало, что у генерального нет мыслей об успокоенности на достигнутом. Когда ночью, уже на теплоходе, разговор продолжался, увидев у меня сборник стихов Владимира Солоухина, Решетнёв сказал: «Есть у него замечательное стихотворение о мечте...» Я тут же его нашёл.

Ах, мечтатели мы.

Мало было нам розовой розы, Сотворили, придумали, вывели наугад Белых, чайных, махровых, Багровых, янтарных и чёрных, Жёлтых, словно лимон, И пурпурных, как летний закат.

Мало!

Здесь подбираемся к сути мы К человеческой сути, Что скромно зовётся мечтой...

Любопытно, как это перекликается со словами Королёва. Внешне суровый, далёкий от сантиментов человек в письме жене отмечал однажды:

«Мечты, мечты... Но, впрочем, ведь человек без мечтаний, всё равно, что птица без крыльев».

Мечта сохранить порыв, стремительность, энтузиазм шестидесятых в постоянном движении вперёд (хотя эти слова никем никогда не произносились) была путеводной звездой Решетнёва до последней черты».

Из воспоминаний Л. Г. Решетнёвой:

«В начале 1970-х годов мы отдыхали на озере Иссык-Куль в Киргизии, и когда возвращались, то оказались в Ташкенте, так как Михаилу Фёдоровичу нужно было на Байконур, а мне в Москву. Сидим на привокзальной площади и видим такую картину: стоят два мальчика лет девяти, едят мороженое, а один сидит на земле, худенький, чумазый, наголо стриженный, в одних трусиках, и неотрывно смотрит на лакомящихся мороженым. Мы оба невольно задержали взгляды на этих ребятах. Михаил Фёдорович сказал мне: «Чувствуешь, как люди ещё живут? Помоги ему!». Я подошла к сидящему и спрашиваю: «Хочешь мороженое?» Мальчик растерялся, а двое – за него: «Ещё бы, что спрашиваете?» Я взяла его за худенькую ручку, подвела к мороженщице, в придачу купила сладких пирожков, денег вложила в ручонку, и со словами: «Держи крепче, а то отберут», – вернулась к мужу. Он одобрительно погладил меня по плечу.

Какое бы он положение ни занимал, всегда оставался чутким к людскому горю и невзгодам. Он был сдержанным, немногословным, спокойным и рассудительным. И в семье требовал изъясняться кратко, без лишних отступлений и эмоций, и, тем не менее, он был необыкновенно интересным собеседником, умел выслушать, не перебивая, дать полезный совет, если об этом просили. Любил повторять: «Людей надо воспринимать такими, какие они есть». При знакомстве люди к нему тянулись, отмечали его исключительность.

Его всегда окружала аура доброжелательности и привлекательности...

Он, как правило, отправлялся в командировку не один, и по заведённому распорядку в буфете аэропорта компанией брали по 50 граммов коньяка, по чашке кофе, и за столом шла непринуждённая беседа. Мне было интересно просто сидеть и слушать. Дома поговорить часто времени не хватало…»

Из воспоминаний А. П. Завалишина, заслуженного испытателя космодрома Байконур, генерал-майора, почётного академика Украинской академии наук национального прогресса, президента Федерации космонавтики Украины (написано в 1996-1997 годах):

«Из плеяды учеников и соратников С. П. Королёва ещё остаётся в тени имя уроженца Украины Михаила Фёдоровича Решетнёва, человека и учёного, который создал множество известных космических систем.

Я прекрасно помню день, когда мы познакомились. Теперь меня попросили открыть маленькие окошки в его жизни и деятельности, чтобы люди смогли взглянуть и познакомиться с Человеком с большой буквы (не только на мой взгляд) и с событиями ещё не очень далёких времён.

В прессе и мемуарной литературе имя профессора, доктора технических наук, академика АН СССР Михаила Фёдоровича Решетнёва встречается довольно редко. На Западе о нём известно больше, чем знают соотечественники.

Как говорится, «в двух словах» он упомянут в «Советском энциклопедическом словаре» (1985 г.), а в «Энциклопедии космонавтики» от него почему-то совсем отказались, хотя решетнёвскими космическими изделиями украшены её страницы. В других советских изданиях о космонавтике его имени не найти, а в центральной печати лишь трижды упоминалось о нём.

В 1950 году после окончания с отличием МАИ Михаил Фёдорович был направлен на работу в «королёвское» Особое конструкторское бюро (ОКБ-1).

За девять лет он стал помощником и соратником С. П. Королёва и занял должность заместителя главного конструктора.

На каком-то этапе С. П. Королёв смог трезво оценить свои возможности и, определив для себя главную стратегическую задачу, предложил Н. С. Хрущёву, учитывая международную обстановку, рассредоточить объекты ракетно-космической отрасли, выделить их в самостоятельные конструкторские коллективы и передать ряд разработок своим соратникам и ученикам. Настало время «птенцам» покинуть «отцовское гнездо». И вот самостоятельные участки получили неординарные и одарённые ученики и соратники С. П. Королёва: В. П. Макеев, Д. И.

Козлов, М. Ф. Решетнёв, М. К. Янгель...

1959-1961 года для молодой конструкторской организации филиала № 2 ОКБ-1 были годами становления. В коллективе подобрались способные конструкторы и инженеры. Их дерзость и помыслы следовало направлять на решение уникальных задач, и М. Ф. Решетнёв заряжал своё окружение преданностью порученному делу, развивал инициативу и учил нешаблонно мыслить, но не давил авторитетом... Исключительное дарование Михаила Фёдоровича, помноженное на блестящую интуицию механика, позволило ему не только быстро войти в круг актуальных проблем ракетно-космической техники, но и вплотную заняться решением таких задач.

Вспоминаю, как во второй половине 1973 года заместитель начальника 4-го научно-испытательного управления космодрома Байконур А. И. Могила пригласил меня (начальника отдела) и предложил вместе разобраться в ситуации, связанной с отсутствием помещения для работ со спутниками генерального конструктора М. Ф. Решетнёва.

Есть опытный коллектив испытателей 4-го управления космодрома, есть ракета «Протон» и старты, однако интенсивность поступления космических аппаратов от фирм С. С. Крюкова, В. П. Мишина и В. Н.

Челомея мала (космодромовские испытатели, чего доброго, дисквалифицируются). Имеется продуктивная фирма М. Ф. Решетнёва, но на космодроме у неё рабочего места для космического аппарата на технической позиции нигде нет. Я ответил, что сам занимаюсь этими вопросами, и, по моему, пришло время, управление набралось опыта и знаний, теперь нужно «брать» красноярскую фирму.

Мы с А. И. Могилой понимали, что строительство нового МИКа, даже если будут выделены капиталовложения, существенно задержит появление на свет нового необходимого стране спутника. А место для испытаний «чужого» спутника не хотели выделять не только В. Н. Челомей, но и В. П.

Мишин, и М. К. Янгелъ. Вот так социалистическое общество!

И, несмотря на противодействие сверху, мы приняли решение развивать наш участок, дали согласие на использование освободившихся площадей от испытаний челомеевской ракеты под рабочее место спутника «Радуга» и потеснили некоторые службы для размещения пультовых и аппаратных. Так космические аппараты фирмы Решетнёва нашли место и союзников на космодроме, а 4-е испытательное управление – полную самостоятельность и независимость от других работодателей… Три советских спутника-спасателя «Космос-1383» (30 августа 1982 г.), «Космос-1447» (23 марта 1983 г.), «Космос-1540» (21 июня 1984 г.) и один американский спутник-спасатель положили начало функционированию экспериментальной спутниковой системы «КОСПАС-САРСАТ», определяющей местонахождение судов и самолётов, терпящих бедствие.

Испытания международной системы проводились в различных частях земного шара с использованием судов морского флота СССР, совершающих плавание от портов Советского Союза до Антарктиды. Аналогичные испытания проводились и другими странами и подтвердили правильность технических решений и полную совместимость элементов и составных частей системы, созданной в разных странах. К 1990 году космическая система «КОСПАС-САРСАТ» помогла спасти более 2000 человек – граждан многих стран (по некоторым источникам, к 2006 году общее количество спасённых составляет более 25 тысяч человек. – ред.)...

Однажды в период технологической паузы во время нахождения в бункере я предложил В. П. Бармину и М. Ф. Решетнёву обсудить родившийся на космодроме типовой технологический график подготовки на СК и запуска РКН. Фундаментально подготовившись с помощью своих испытателей, я досконально изложил проблемы и пути их решения. В ответ на моё предложение Бармин отметил: «Анатолий Павлович, ты проделал большую и важную работу. Тебе, отлично знающему функционирование всех элементов РКН и СК, тебе, проработавшему много лет на борту РН, КА и вдобавок на СК, это сделать было достаточно легко. Получив от тебя детальное обоснование для обеспечения качества, надёжности и безопасности, мы (я и Михаил Фёдорович) стали твоими союзниками. Этот вопрос, особенно после катастрофы РКН «Протон-Л1», всё время меня тревожил, и невозможно найти конструктора, который взял бы на себя обязательство разобраться во всём этом до конца. Безмерно благодарен за это!»

Его поддержал М. Ф. Решетнёв. Он, как головной по РКН, решил подготовить и разослать, кому положено, соответствующие документы.

Кроме того, М.Ф. Решетнёв понял, какой опасности мы избежали, внедрив график подготовки на СК и запуска РКН. Так внимательное отношение генерального конструктора к предложениям команды СК помогло решить одну из проблем...

Другой пример. В начале октября 1985 года западную территорию космодрома посетил по текущим испытательским делам министр общего машиностроения О. Д. Бакланов с группой конструкторов. В это время на испытательном стенде был готов к стыковке с ГБ спутник-ретранслятор «Луч».

До пуска РН «Протон» по технологическому графику оставалось примерно 10 суток. Всё шло благополучно, министр согласился с датой пуска, как вдруг В. П. Глушко обратился к Олегу Дмитриевичу с обвинением, что из-за позднего запуска КА «Луч» срывается запуск станции «Мир» в ноябре 1985 года.

На ходу и в составе такой большой компании одним словом не объяснишь создавшуюся ситуацию. Для Решетнёва, придерживавшегося в деловых отношениях принципа высокой порядочности, такая ситуация была совершенно неожиданна. Но даже в такие моменты он никогда не отходил от этих принципов и никого не предавал, ибо порядочность была для него так же естественна, как дыхание.

Когда новый «Луч» уже находился на завершающем этапе испытаний, на космодроме, Глушко вдруг спохватился, что на станции «Мир» антенна связи с ретранслятором «Луча» выполнена с заниженными характеристиками. И он направил требования М. Ф. Решетнёву, чтобы тот существенно улучшил конструкцию ретрансляционной антенны на «Луче».

Однако связной спутник был выполнен в полном соответствии с техническими требованиями, при этом из допустимой массы и объёма было выжато всё возможное. Красноярский конструктор отказал московскому.

Последний этого простить не мог и при удобном случае припомнил.

Михаил Фёдорович посмотрел на меня, я ему знаком показал:

справимся, несмотря на большую загрузку. И он дал согласие на перенос даты запуска «Луча» на более ранний срок. А ведь как хотелось Генеральному и нам, испытателям, чтобы первый пуск спутника ретранслятора прошёл при облегчённом технологическом стартовом графике нормально, без срыва как по вине техники, так и уже порядком уставших испытателей. «Луч» взлетел благополучно в обещанный срок, а станция «Мир», несмотря на обещания Глушко, – только через четыре месяца… С Михаилом Фёдоровичем Решетнёвым первая встреча и моё более близкое знакомство состоялись в 1975 году, когда мне ещё как заместителю руководителя научно-испытательного управления 5-го НИИП МО (космодром Байконур) пришлось заниматься испытаниями всех космических изделий, выводимых ракетой «Протон», самой ракетой «Протон» и её стартами.

К этому моменту мне были хорошо знакомы и такие неординарные люди, как генеральный конструктор В. Н. Челомей и председатель многих госкомиссий М. Г. Григорьев. Всем им (в том числе и Михаилу Фёдоровичу) были присущи влюблённость в своё дело, необычайная глубина мышления, широта взглядов, органично сочетающаяся с огромной эрудицией и талантом организатора.

Но в то же время М. Ф. Решетнёв отличался от них. Его деловитость, проявляющаяся прежде всего в умении без громких фраз и суеты организовать и с минимальными затратами времени направить работу больших коллективов людей, и его спокойная рассудительность вселяли уверенность в успех порученной работы. Отличался он и другими человеческими качествами. Внешне он был строг, но всегда был деликатным, интеллигентным и внутренне мягким человеком, подтянутым и неторопливым. И, пожалуй, не было дня, чтобы генеральный конструктор, находясь на космодроме, не побывал в монтажно-испытательном корпусе, не побеседовал бы с испытателями ракетно-космической техники и своими смежниками, производственниками, не позвонил бы к себе в Красноярск. Он считал для себя обязательным правилом проверить, как идут конструкторские, производственные и испытательные работы, что тормозит выполнение заданий, какая нужна помощь.


Михаил Фёдорович любил общаться и всегда дорожил сведениями, полученными непосредственно от конструкторов, инженеров, производственников, испытателей. В отличие от некоторых генеральных и главных конструкторов, он не принимал в штыки их высказываний и предложений, а стремился найти истину и как можно скорее устранить неувязки, дефекты, ошибки, недоразумения, просчёты. Ко всем предложениям и рекомендациям относился внимательно, был справедлив и не отвергал ни одного, даже абсурдного, на первый взгляд, предложения, направлял его для проработки и затем рассматривал и принимал решение...

Среди многих качеств Михаила Фёдоровича выделялось одно:

стремление к новому без боязни риска – качество, предполагающее смелость и мужество, а также «холодную» голову и научно-обоснованный расчёт, ибо риск сопряжён с ошибками, за которые приходится тяжело расплачиваться.

М. Ф. Решетнёв, как и С. П. Королёв, учил своих сотрудников смотреть «дальше сегодняшнего дня». Он понимал, как никто другой, необходимость тесного переплетения и взаимопроникновения конструкторской и научной деятельности, без которых невозможно решать сложнейшие космические задачи.

Сила М. Ф. Решетнёва состояла в том, что конструкторский и производственный коллективы для него, генерального конструктора и генерального директора, не представлялись безликой массой, поглотившей специфические черты каждого конструктора, каждого работника. Ему импонировали люди, творческий диапазон которых не ограничивался какими-то пределами. Трудолюбие, исполнительность, компетентность – качества, свойственные большинству специалистов, не претендующих на исключительность, Михаил Фёдорович признавал и по справедливости оценивал.

Генеральный всегда общался с большим числом людей, и это позволяло познать каждого из своего окружения на деле. К коллегам, вне зависимости от возраста и ранга, он обращался предельно уважительно, никакого намека на панибратство. Сам ни перед кем не заискивал и пресекал проявления такого отношения со стороны других. Он всегда внимательно слушал каждого, не навязывал собственного мнения и вместе с тем умел настолько аргументировано обосновать свою точку зрения, что она обычно находила понимание и поддержку большинства присутствующих. Столь же ясной аргументации он требовал от других, уважал в людях убеждённость, настойчивость, собранность, был неизменно доброжелателен к окружающим, ценил остроумие.

В сотрудниках Михаил Фёдорович особенно ценил смелость мышления, берущую непреодолимые барьеры. Он ставил задачи коллективу, сам же участвовал в поиске их решения и никому не давал скидок, в том числе и себе. С ним было интересно работать.

Михаил Фёдорович отлично понимал, что создание космических аппаратов – это ещё не решение задач национальной экономики. Поэтому он всегда настаивал на том, чтобы львиная доля бюджета космонавтики шла на развитие наземного оборудования систем спутниковой связи и навигации, на создание аппаратуры потребителей-пользователей.

В повседневной жизни генеральный конструктор был доброжелателен к людям, и испытатели не раз убеждались в этом. Как-то во время лётных испытаний молодой инженер-испытатель при подготовке к отправке в Москву рекламированного электромеханического прибора системы управления (стабилизатор курса и тангажа) по неопытности недостаточно закрепил его, что привело к разрушению прибора. По моей просьбе Михаил Фёдорович оплатил убытки, и молодой офицер не понес наказания, но этот случай не забывал.

Но самый запомнившийся поступок Михаила Фёдоровича для меня и для моей семьи и окружающих офицеров-испытателей был следующий. В 1989 году у меня почечные камни забили мочеточники, и даже операция по вскрытию левой почки не дала положительных результатов. В одну из ночей, когда я находился в реанимации в тяжёлом состоянии после неудачной операции, начался сепсис. Госпитальные врачи сразу же позвонили моей жене Валентине Александровне и сообщили ей, что они бессильны.

Единственная возможность меня спасти – доставить в течение шести часов в Москву в госпиталь имени Бурденко. Но как это сделать? Расстояние свыше 2500 км поезд преодолевает за 2,5 суток. Рейсовый самолёт – за 2 часа минут, но прилетит он на Байконур только через 10 часов.

И тогда Валентина Александровна в 4 часа утра по дальней командной связи разыскала находившихся на Байконуре Михаила Фёдоровича Решетнёва и Германа Степановича Титова и сообщила им о моём состоянии.

В течение часа они прибыли в реанимацию с готовыми решениями, Михаил Фёдорович вызвал самолёт из Москвы, Герман Степанович дал указания, чтобы госпиталь имени Бурденко прислал к самолёту «Скорую помощь» и соответствующий персонал ждал меня.

Таким был Михаил Фёдорович Решетнёв – один из генеральных конструкторов десяти самых мощных предприятий ракетно-космической отрасли Советского Союза!..

7 августа 1983 года Михаил Фёдорович, находясь у меня в гостях, написал пожелание моей младшей дочери: «Желаю тебе, Женя, свершения всех желаний. Только учти – само это не приходит. Нужно трудиться!» (М.

Ф. Решетнёв).

А 12 мая 1984 года Михаил Фёдорович написал на одной из книг «Снова и снова выражаем глубокое уважение нашему соратнику – Анатолию Павловичу Завалишину».

Я горжусь тем, что сам Михаил Фёдорович назвал меня соратником.

Память о нём живет и всегда будет жить в моём сердце, а также в сердцах многих конструкторов, инженеров, испытателей и других работников ракетно-космического фронта».

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ НА ПЛАНЕТЕ ЗЕМЛЯ… 23 января 1996 года Михаил Федорович с одним из своих заместителей К.Г. Смирновым-Васильевым, который одновременно был и учёным секретарём научно-технического совета НПО ПМ, обсуждал в своем кабинете ход подготовки и повестку дня ближайшего заседания совета.

Сделав несколько замечаний, Решетнев неожиданно сказал собеседнику: «Я ложусь в больницу, мне надо обследоваться. Это может затянуться на неделю – другую. Завтра позвони, и мы договоримся о встрече прямо в больнице».

Он казался привычно бодрым, жалобы были, но общего характера. Не покидая кабинета, договорился о встрече ещё с двумя сотрудниками. Однако сутки спустя стало известно, что самочувствие находившегося в больнице Решетнёва резко ухудшилось. Не произошло улучшений, несмотря на старания медиков, и на следующий день. Был экстренно собран совет из ведущих специалистов медицины Железногорска и Красноярска, но принимаемые меры не помогали...

Из воспоминаний Л.Г. Решетневой:

«Я очень часто провожала его, когда он отправлялся в свои командировки. Доеду с ним до аэропорта в Красноярске. Он улетит обычно в компании своих коллег, а я возвращаюсь. Перед той, последней поездкой он мне вдруг сказал, чтобы я его на этот раз не провожала. Объяснил, что с ним летит много народа, и поэтому мне лучше остаться. Помню, меня это даже устраивало, так как чувствовала я себя в тот день не лучшим образом, видимо грипп начинался… Когда он вернулся через несколько дней, то выглядел как-то не привычно. Замерили температуру – 38,2. Хотя ни насморка, ни кашля… Позже доктора мне сказали, что у него иммунная система была на нуле… Начался сепсис, скоротечное его распространение… Он так и не вышел из-под наркоза…»

26 января в 17 часов 35 минут перестало биться сердце Михаила Фёдоровича Решетнёва.

В последний январский день город прощался с человеком, который прославил и его, и свое Отечество. Почтить память выдающегося руководителя и учёного собрались тысячи посланцев из многих мест страны, были посланцы и из других государств. Среди них губернатор края В.М.

Зубов, руководитель проекта "Совканстар" канадской фирмы SPAR Гарреш Льюис, заместитель генерального директора «Росавиакосмоса» А. А.

Алавердов, председатель «Росавианавигации» Р. Л. Албутов, генеральный директор ГХК В. А. Лебедев, ректоры красноярских вузов, руководители многих предприятий, один из сподвижников С. П. Королёва – генеральный конструктор КБ Куйбышевского завода «Прогресс» Д. И. Козлов и очень многие другие.

Свои соболезнования семье и коллективу НПО ПМ по случаю невосполнимой утраты выразили 166 предприятий, организаций России, а также зарубежных фирм и организаций США, Канады, Франции, Германии… «Он ушёл из жизни так, как могут уходить только личности крупного масштаба: стремительно и навсегда, оставив после себя яркий звёздный шлейф из спутников связи, навигации, геодезии, ТВ-вещания», – сказал на траурном митинге А. Г. Козлов, сменивший М. Ф. Решетнёва на посту генерального конструктора и генерального директора НПО ПМ. В своем выступлении на траурном собрании представителей коллектива предприятия, Альберт Гаврилович отметил:

«26 января в 17 часов 35 минут перестало биться сердце генерального конструктора НПО ПМ Михаила Фёдоровича Решетнёва.

Трудно говорить... Ощущение огромной потери мешает поверить, что с нами нет нашего учителя, соратника, друга.

Более 30 лет Михаил Фёдорович руководил большим коллективом специалистов Научно-производственного объединения прикладной механики.

Его талант и мудрость руководителя, его искренний отклик и умение поддерживать инициативу своих коллег способствовали воспитанию не одного поколения талантливых учёных, проектантов и конструкторов в области космической техники.

Своим образом жизни, своим отношением к труду, способностью по государственному думать и работать, подчинять все силы главной цели он создал наш высокоинтеллектуальный коллектив – Научно-производственное объединение прикладной механики.

Мы знаем, насколько важно для Михаила Фёдоровича было, чтобы коллектив НПО ПМ с честью, сохранив лидерство в космической отрасли и авторитет ведущего предприятия, выстоял в эти трудные годы.


Ради нас, своих коллег, работников предприятия, ради наших семей, ради страны, которой он так беззаветно служил, он прикладывал к этому все свои силы.

И сегодня наш коллектив, оставаясь российским лидером в создании космических аппаратов и систем связи, телевещания, ретрансляции, геодезии и навигации, по-прежнему способен в современных условиях решать стоящие перед ним задачи государственной важности.

Человечество уже вырвалось за пределы своей колыбели – Земли и своим трудом продолжает зажигать рукотворные звёзды.

Пусть создаваемые нашим коллективом космические аппараты будут вечным памятником нашему дорогому генеральному конструктору Михаилу Фёдоровичу Решетнёву.

Память о нём навсегда останется в наших сердцах. Михаил Фёдорович всегда служил для нас примером отношений с близкими. Он был верным мужем, любящим отцом и заботливым дедом.

Весь коллектив НПО ПМ скорбит вместе с родными и близкими Михаила Фёдоровича Решетнёва».

Главе администрации г. Железногорска С. С. ВОРОТНИКОВУ ОБРАЩЕНИЕ коллектива Научно-производственного объединения прикладной механики к администрации города Красноярска- 26 января 1996 года скоропостижно скончался генеральный конструктор и генеральный директор Научно-производственного объединения прикладной механики, Герой Социалистического Труда, академик Решетнёв Михаил Фёдорович.

Учитывая огромный вклад Михаила Фёдоровича в развитие города и заслуги перед государством в интересах обороны и народного хозяйства, коллектив предприятия обращается к администрации города с предложением увековечить память о М. Ф. Решетнёве:

• присвоив имя академика Решетнёва М. Ф. одной из улиц города;

• переименовав площадь Ф. Э. Дзержинского в площадь имени академика М. Ф. Решетнёва, с установкой на площади бюста и мемориальной доски на фасаде здания по ул. Ленина, 52.

Коллектив предприятия призывает жителей города поддержать наше предложение и отдать дань уважения человеку, гражданину, достойному сыну своего Отечества.

1-й зам. генерального конструктора Л. Г. Козлов Председатель ОКП и СТК В. Ю. Фомаиди Из газеты «Комсомольская правда» от 1февраля 1996 года:

«РЕДКИЙ КАДР». Сейчас в МГУ проходят 20-е научные чтения по космонавтике. На 2 февраля назначен был доклад М.Ф. Решетнева по спутникам связи. Доклада не будет: Михаил Федорович Решетнев умер.

Умер один из самых засекреченных наших академиков, Герой, Ленинский лауреат. Вот плывут они на снимке с Сергеем Павловичем Королевым по Енисею. Учитель и ученик...Королев навсегда уплыл от нас 30 лет назад - в январе 1966-го, а теперь вот Решетнев - последний из королевской плеяды Главных конструкторов, если подумать, - очень маленькой горстки людей, которых мы так стремительно забываем сегодня и которые еще так недавно принесли России вселенскую славу, которую после Великой Победы она никогда больше не знала...

71 год ему было. Годы эти вместили маленькую деревеньку Бармашовку под Одессой;

МАИ, в общежитии которого было так тесно, что они и 18 его друзей спали в Красном уголке;

КБ Королева, куда пришел он совсем "зеленым", но уже через 4 года стал ведущим конструктором Р-11М - в ту пору оружия едва ли не самого страшного: ракета с атомной боеголовкой на подвижном старте, ее "детей" называли потом "СКАД". И еще был день 4 апреля 1959 года: Михаил Решетнев стал Главным космическим конструктором в сверхсекретном Красноярске-26. Его НПО прикладной механики выросло в уникальную, не имеющую аналогов в мире, организацию по созданию разведывательных, телевизионных, связных, навигационных, геодезических спутников. "Молнии", "Горизонты", "Глонассы", "Экраны", "Граниты", "Радуги", "Лучи", "Аркосы", "Маяки", "Гонцы", "Эталоны", "ГеоИки", - это все Решетнев и его ребята. А ведь товар штучный! Когда, сидя в Москве, услышите вдруг так близко, так чисто родной голос из Владивостока, вспомните Михаила Решетнева, который давным-давно плавал с Королевым по Енисею и вот уплыл теперь навсегда... Ярослав Голованов»

Из «Газеты НПО МП» № 1, за 2004 год «Прошло 8 лет со дня ухода из жизни моего деда Решетнёва Михаила Фёдоровича. В год его смерти мне было 16 лет. Всё тогда случилось неожиданно быстро. Сначала ощущения большой утраты не было, казалось, его долго нет из-за очередной командировки. На каждый стук в дверь, на каждый шорох колес останавливающейся машины все домашние вздрагивали, собака с приветственным лаем бросалась к входной двери, но время шло, и никто не появлялся. И тогда понял, что я деда потерял, и навсегда.

Запомнил я его всегда собранным, удивительно аккуратным, немногословным и постоянно занятым. Он всегда интересовался, кем я хочу стать после окончания школы, куда собираюсь поступить. После таких бесед было принято решение поступать в МАИ. Дед интересно рассказывал об этом институте, как он учился, какое там было крепкое и дружное товарищество, как в трудные и голодные послевоенные годы помогали своим сокурсникам, жившим в одном с ними общежитии.

Мнение деда для меня было непререкаемым. Он никогда физически не наказывал, но словом умел наказать так, что было больно до слез. Для меня он пример всегда и во всём. Я никогда не видел его раздражённым. Любое дело, за которое он брался, выполнял красиво, не торопясь. В еде был совершенно неприхотлив. Помню, по утрам мы с ним ели гречневую кашу, заправленную растительным маслом с поджаренным луком. Часто вечером, придя с работы, ужинал только чёрным хлебом с подсолнечным маслом и солью. Меня именно он приучил к здоровой и простой пище.

По его примеру я и сегодня хожу в спортивные залы, не курю, стараюсь вести здоровый образ жизни. Вспоминая его, с сожалением прихожу к выводу, что таким организованным и целеустремленным я, наверное, никогда не стану.

Даты 26 января и 10 ноября в семье отмечаем каждый год, жаль только, что прийти и поклониться его могиле могу не всегда. Но каждый раз, когда бываю в Железногорске, обязательно прихожу к нему и приношу цветы. Горько сожалею, что так рано и неожиданно его не стало, нам не пришлось далее попрощаться, настолько скоротечно это произошло. А ведь многое было задумано, многое ему ещё предстояло сделать...

Михаил Белов, внук М. Ф. Решетнёва».

СКОРБИМ… «26 января на 72-м году жизни скончался генеральный конструктор и генеральный директор Научно-производственного объединения прикладной механики Михаил Фёдорович Решетнёв.

Горожане понесли тяжёлую утрату. Ушёл из жизни руководитель большого научно-производственного коллектива, крупнейший организатор науки, выдающийся учёный с мировым именем, академик Михаил Фёдорович Решетнев.

Многогранная деятельность, личная судьба М. Ф. Решетнёва неотделимы от истории становления нашего города. Более 36 лет работы в городе, в НПО прикладной механики позволили ему внести существенный вклад в развитие инфраструктуры города.

Пока билось сердце Михаила Фёдоровича, его дела и помыслы были полностью подчинены интересам развития науки, производства, интересам людей. За время руководства коллективом им воспитан целый отряд великолепных инженерно-технических работников, талантливой молодёжи.

Тяжела понесённая нами утрата, глубока наша скорбь. Михаил Фёдорович был интеллигентным, глубоко порядочным человеком, к любому делу относился с присущей ему энергией и настойчивостью, решал вопросы смело и принципиально.

Память о Михаиле Фёдоровиче Решетнёве навсегда сохранится в наших сердцах.

Глубоко скорбим и выражаем соболезнование родным и близким.

С. С. Воротников, В. А. Лебедев, В. П. Воронин, А. П. Дектярев, М. Ф.

Комарова, К. С. Синьковский, В. П. Пилипенко, Г. А. Пташкин, Ю. К.

Кринберг, В. Х. Першин, В. П. Тараненко, В. А. Терпигорьев, А. А.

Задорожная, А. И. Савин, Ю. Н. Баскаков, Б. Г. Беллер, Н. И. Белоущенко, В.

В. Лапшин, С. В. Левченко, Б. А. Мудрац, В. М. Чухно, В. М. Иванников, Е.

Б. Васильев.

С первых часов, как стало известно о кончине М. Ф. Решетнёва, в адрес НПО ПМ стало поступать множество телеграмм со словами соболезнования и сочувствия в связи тяжелой. Правительственные, зарубежные: от руководителей ведомств, коллег, соратников, учеников, друзей… ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ Г.ЖЕЛЕЗНОГОРСК, НПО ПРИКЛАДНОЙ МЕХАНИКИ, КОЗЛОВУ С глубоким прискорбием узнали о смерти выдающегося учёного, генерального конструктора российских спутников. Выражаем соболезнование родным и близким, коллективу НПО прикладной механики.

Память о Михаиле Фёдоровиче Решетнёве всегда будет в наших сердцах.

Федеральный министр связи Булгак ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ. КОЛЛЕКТИВУ НПО ПМ Коллеги Российского космического агентства выражают глубокое соболезнование с связи с кончиной генерального конструктора и генерального директора объединения, академика Михаила Фёдоровича Решетнёва. Решетнев – один из основоположников отечественной ракетной промышленности. Под его руководством были созданы многочисленные системы связи, телевещания, навигации и геодезии на базе космических аппаратов. Мы хорошо знали Михаила Фёдоровича как выдающегося конструктора и учёного, умелого организатора, внёсшего значительный вклад в дело укрепления обороноспособности нашего государства, создания отечественной ракетно-космической техники. Вместе с вами разделяем чувства глубокой скорби и тяжёлой утраты. Светлая память о Михаиле Фёдоровиче навсегда сохранится в наших сердцах.

Генеральный директор Российского космического агентства Ю. Коптев ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ. ЗАМ. ДИРЕКТОРА А. Г. КОЗЛОВУ Уважаемый Альберт Гаврилович. Руководство Министерства обороны России выражает коллективу предприятия глубокое соболезнование по случаю скоропостижной кончины генерального конструктора космической техники Решетнёва Михаила Фёдоровича. Вклад Михаила Фёдоровича, руководимого им коллектива в обороноспособность России неоценим.

Надеюсь, что дело жизни Михаила Фёдоровича получит дальнейшее развитие в работах НПО ПМ, которые и являются материальным воплощением памяти о выдающемся конструкторе космической техники.

Л. Кокошин Г. КРАСНОЯРСК, ГОСУДАРСТВЕННОЕ НАУЧНО-ПРОИЗВОДСТВЕННОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ ПМ, ПЕРВОМУ ЗАМЕСТИТЕЛЮ ГЕНЕРАЛЬНОГО ДИРЕКТОРА КОЗЛОВУ А. Г.

От имени коллектива Центрального конструкторского бюро машиностроения в Санкт-Петербурге и от себя лично выражаем руководству КБПМ, специалистам предприятия искренние соболезнования в связи с безвременной кончиной Михаила Фёдоровича Решетнёва.

Всегда знали Михаила Фёдоровича как прекрасного человека, выдающегося учёного и инженера, мудрого руководителя. Высоко ценим многие годы плодотворного сотрудничества с руководимым Михаилом Фёдоровичем коллективом КБ ПМ. Вместе с вами скорбим по невосполнимой утрате. Просим передать наши соболезнования семье покойного Михаила Фёдоровича.

Директор ЦКБМ В. Никитин Зам. директора Б. Оглоблин Г. КРАСНОЯРСК-33, НПО ПРИКЛАДНОЙ МЕХАНИКИ Объединенный Учёный совет по механике, энергетике и горным наукам СО РАН выражает глубокое соболезнование семье, коллегам и ученикам по поводу безвременной, тяжёлой утраты выдающегося учёного и человека академика Михаила Фёдоровича Решетнёва. Его значительный вклад в развитие отечественной науки, создание ракетно-космической техники, замечательные человеческие качества навсегда оставят неизгладимый след в нашей памяти.

Председатель совета, академик В. М. Титов Учёный секретарь совета, д.ф-м.н. Г. А. Сапожников В АДРЕС СЕМЬИ АКАДЕМИКА РЕШЕТНЁВА Примите наши соболезнования и молитвы от меня, моей семьи и всех работников КОМ ДЕВа. Мы разделяем ваше горе в этот горестный час. Знать его было большой честью для нас, и мы никогда не забудем его вклад в развитие космоса и в наши жизни. Искренне с вами, д-р Вал Одонован, председатель правления и Генеральный директор КОМ ДЕВ Интернэшинэл Лтд. Председатель правления Sovcan Star.

От TRANSWORLD COMMUNICATIONS (U.S.A), INC С большой скорбью мы узнали сегодня о том, что Михаил Решетнёв умер. Он не только был инициатором и великим лицом в области спутников, а дорогим другом. Мы будем скучать по его острому интеллекту, его тёплому поведению и прежде всего его чувству юмора. Его смерть для всех нас огромная потеря. Давайте примем на себя обязательство работать вместе и продолжать проекты спутников «Луч» от его имени и в его честь.

Пожалуйста, передайте вашим коллегам и семье Решетнёва наши глубокие сочувствия. С уважением, Ричард Миллман 10 февраля 1996 года. Москва, Россия Дорогая г-жа Решетнёва, Прошло немногим больше недели со дня нашего возвращения из Красноярска-26, и я пользуюсь лишней возможностью выразить наше уважение к памяти Вашего дорогого мужа, Михаила Решетнёва. Он был к тому же и моим дорогим другом. По этому поводу я хотел бы высказать несколько слов, идущих от души, в Ваш адрес и в адрес Вашей семьи.

Я знал Михаила лишь два с половиной года, но мы часто встречались, и, кроме профессионального уважения, между нами возникла глубокая искренняя дружба, что ещё более важно. Хотя мы не успели развить наши деловые отношения до того уровня, к которому оба стремились на благо наших известных компаний, мы были уверены, что курс выбран правильный.

В моих воспоминаниях о Михаиле главным, пожалуй, остается то, что он всегда стремился «поднять планку», достигнув очередной цели. Эта черта его характера символизируется в идее скульптуры орла, которую я подарил ему при нашей последней встрече в ноябре. Но одно воспоминание никогда не сотрётся из моей памяти;

это случилось почти два года назад, в Красноярске-26.

Оно связано с моим визитом в этот город. После долгого дня совещаний и переговоров состоялся дружеский ужин, за которым Михаил и я обменивались небольшими сувенирами в кругу очень близких людей. Как я отметил при вручении подарка, я подарил ему книгу, которая перевернула все представления о мире в моей жизни, Библию. Я упомянул о том, насколько мы разные по характеру, мировоззрению, что мы вышли из разных политических систем, но, несмотря на всё это, каждый нашёл в другом настоящего друга. Ещё до того, как я произнёс последние слова, Михаил прервал меня и сказал (я запомнил тогда его стальные голубые глаза): «Да, мы были врагами, это так, но теперь ты мой друг». И он заключил меня в гигантское русское объятие. Вам трудно представить, что означало для меня, американца, эта экспрессия и это дружеское объятие. Он был моим истинным другом, и я всегда буду хранить память о нём.

Как сказал генерал Иванов на прощальном обеде, состоявшемся после похорон: «Он был поистине великим человеком. Пусть Господь хранит его милостью своей». Этими же словами я сейчас молюсь за Вас и Вашу семью.

Да благословит Вас Господь и облегчит Вашу долю в это трудное время большой потери.

Вы оказали мне честь, встретившись со мной, и я выражаю надежду, что в Ваш следующий приезд в Москву Вы позволите моей жене и мне увидеться с Вами.

Ваш друг через Михаила, Чарльз Харрисон.

ВСПОМИНАЯ РЕШЕТНЕВА ДОБРЫМ, ТИХИМ, СВЕТЛЫМ СЛОВОМ… (Часть вторая) Мы ещё не скоро поймём как следует, кем и чем был Михаил Фёдорович Решетнёв для предприятия, для города и для России… А. Г. КОЗЛОВ: «У Михаила Фёдоровича был принцип железной дисциплины и требовательности. Была у него такая черта – требовать.

Очевидно, от Сергея Павловича Королёва перешла. Мы понимали, что в тех условиях, в которых мы находимся, – далеко от центра - все блага, которые нам достаются, обратно пропорциональны квадрату дальности от центра. С этим постоянно сталкивался и Михаил Фёдорович, находясь в Москве.

Мы, создав у себя такой сплочённый коллектив, уже тогда вступили в конкуренцию с нашими коллегами, которые работали в столице. Причём конкуренция была очень «оригинальной». Все любили работать на газеты, на сообщения ТАСС. А нам в первую очередь доставалось то, о чем молчат и не говорят. Всё время шла непрерывная борьба, все 35 лет, которые существует НПО ПМ. И вот умение бороться за своё дело помогло Михаилу Фёдоровичу создать такую фирму, такое производство, такой центр космической техники в центре Сибири.

Помимо работы с шефом приходилось встречаться очень мало, очень редко. Свободного времени почти не было. Но в последнее время Михаил Фёдорович купил дачу, которую очень любил. Несмотря на нехватку времени, с удовольствием там отдыхал.

Отличало Михаила Фёдоровича умение понять любого человека.

Никогда не давил инициативу. А ещё были у него настойчивость и умение «пробивать лбом стену» (к примеру, два раза был Михаил Фёдорович у президента РФ) во имя дела, которому служил»

В. А. БАРТЕНЕВ: «В 1960 году я пришёл в НПО ПМ. Работа была связана с продолжительными командировками, иногда на три месяца. Мне это не понравилось, и я решил перейти работать в ГХК. Сказал об этом Решетнёву. Михаил Фёдорович мог просто сказать: «Нет!» Но он умел подойти к человеку, объяснить, бережно относился к кадрам. Он вызвал меня, около часа рассказывал о будущем предприятия и убедил остаться, о чём я не жалею».

Г. Д. КЕСЕЛЬМАН: «Этот случай произошёл на Южном полигоне, когда Михаил Фёдорович показал пример того, как можно с шуткой воспитывать дисциплину в коллективе. Однажды мы выезжали на запуск.

Обычно мы к самолёту на автобусе подъезжали раньше, а Михаил Фёдорович на «Волге» – чуть попозже. Но на этот раз автобус запоздал, Е. В.

Радев, проектант первого спутника «Экран», проспал. Мы забрали его из дома, приехали в аэропорт, объяснили: так, мол, и так. И сочинили шутливый приказ прямо в самолёте, в котором расписали: Е.В. Радев. задержал самолёт, стоимость самолёта в час такая-то, столько-то мы потеряли энергии, времени… Перевели всё на зарплату и написали резюме:

«Возместить в первом же пункте прилёта бутылкой коньяка». Подошли к Решетнёву: «Михаил Фёдорович, этот приказ нужно подписать». Он посмотрел, достал синий карандаш и написал: «Согласен. Возместить в первом же пункте прилёта, дабы повысить дисциплину у проектантов». Это – шутки. Ну а то, что Михаил Фёдорович Решетнёв пользовался огромнейшим авторитетом среди гражданских и военных самого высокого ранга, – это бесспорно».

Ш. Н. ИСЛЯЕВ: «Испытываю горечь утраты. Чисто по-человечески жалко, что так рано ушёл Михаил Фёдорович из жизни. Неожиданно, нелепо... Искренне соболезную жене Михаила Фёдоровича, Людмиле Георгиевне, дочери Тамаре, внуку Михаилу. За 30 лет совместной деятельности можно было бы сказать, что я знал его. Пытаясь в эти горестные дни заглянуть в себя как можно глубже, должен признаться: нет, не знал. Ловлю себя на мысли, согревающей душу, что такое может быть только тогда, когда находишься рядом с очень крупной личностью. Видел Михаила Фёдоровича в различных ситуациях: рабочих, житейских, в горе и в радости, в кругу семьи и товарищей по работе, во взаимоотношениях с людьми разных социальных уровней. Ничто человеческое было ему не чуждо. Он искренне радовался, искренне негодовал. Умел располагать к себе людей. Просто рассказывал о сложных проблемах. И, конечно, был максимально требовательным в первую очередь к себе. Никогда не был мелочным. Доверял. Принципиально и настойчиво отстаивал интересы дела, коллектива на всех государственных уровнях. И ещё, на мой взгляд, очень важная черта Михаила Фёдоровича как руководителя – умение соблюдать дистанцию даже между своими заместителями. Было у Михаила Фёдоровича какое-то обострённое чувство ответственности первого лица за всё, что делается в коллективе. Он понимал, что он – единственный в ответе, прежде всего перед своей совестью, перед людьми, перед страной, перед будущим – за успешную деятельность коллектива. За долгую и добрую славу в делах объединения. Понимал и сообразно этому жил. Дороги, самолёты, полигоны, конфликтные ситуации... Что стоили ему только последние годы российские?..»



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.