авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПРАВИТЕЛЬСТВО МОСКВЫ КОМИТЕТ ПО КУЛЬТУРЕ МОСКВЫ Московский государственный зоологический парк ...»

-- [ Страница 5 ] --

В 1911г. исследования были продолжены, преобладали в основном бактериологические. Продолжены работы по изучению дифтерии птиц. Был вскрыт 61 труп птиц, бактериологические исследования проводились как посмертно, так и прижизненно. На бактериологическое исследование брались: носовая слизь, слизь из ротовой полости, содержимое зоба, кишок, фекальные массы, кровь, селезенка, печень, легкие, костный мозг.

Всего такого рода исследований было не менее 200. Исследования по гистологии включали исследования опухолей у собак, лисиц, кошек, уток, животных-альбиносов. Таких исследований за год было произведено 24. Также в 1911 г. лабораторией было подвергнуто исследованиям на сап 24 лошади, мясо которых скармливалось животным Зоологического сада.

Постановлением Совета и общего собрания Русского императорского общества акклиматизации животных и растений было решено обратиться в Главное управление землеустройства и земледелия с просьбой о субсидии ветеринарной лаборатории Зоологического сада для расширения ее деятельности. В 1913 г. работа лаборатории оставалась на прежнем уровне. Было вскрыто 206 животных, из них 101 птиц и млекопитающих. В этом же году было отмечено заболевание невыясненной этиологии у птиц и выявлен туберкулез у животных, находящихся на первом этаже того же здания, на втором этаже которого и располагалась лаборатория: у 3-х оленей аксисов, одного нильгау, 2-х «оленебыков» (антилопа канна), одного тапира, 2-х дикобразов, фламинго. У обезьян туберкулез предполагался, но установлен не был.

В этом же году были продолжены исследования по определению беременности у животных в самом начале развития плода (до месяца) методом серологии по Абдергальдену.

Из 11-ти случаев – 10 были определены верно, и были как положительными, так и отрицательными. В лаборатории Зоологического сада в Москве впервые в России применили бульон профессора Хоттингера, давший положительный результат, стоивший при этом в раз дешевле, нежели обыкновенный лабораторный бульон.

Штат лаборатории в то время состоял, по словам В.А. Погоржельского, как и раньше, «из заведующего и одного сотрудника, который одновременно с этим родом занятий, совмещал также деятельностью при библиотеке и зале заседаний.

Непродолжительное время в Лаборатории работали четыре слушателя университета Шанявского. Они трудились над проблемой борьбы с саранчой». Также в лаборатории работал студент Московского университета В.Г. Штефко, исследовавший вопрос о возможности определения пола плода в утробе матери и возможности управления процессом формирования пола. Кроме этого, исследования в ветеринарной лаборатории Московского зоологического сада проводили и медики. Так, студент медик, работая по теме «Форма и величина желудочков головного мозга человека» проводил исследования по сравнительной анатомии, что было возможно только в ветеринарной лаборатории. К сожалению, в последующие годы лаборатория потеряла свою ветеринарную направленность.

С приходом в 1917 году к власти большевиков и изменением в стране государственного строя, начинается новая эра в истории развития не только ветеринарной лаборатории, но и всего Московского зоосада в целом. После известных событий Русское императорское общество акклиматизации животных и растений фактически отстранилось от дальнейшего ведения дел зоосада, а вскоре и распалось. Московский зоологический сад был предоставлен самому себе. Все хозяйство держалось исключительно на энтузиазме рабочих и служащих, на их любви к своим питомцам.

Вновь изучение ветеринарных проблем в Московском зоопарке началось в лаборатории экспериментальной биологии в 20-х годах. Были начаты исследования по изучению паразитических червей (нематод) у диких животных Московского зоопарка. М.М.

Завадовский и сотрудники лаборатории экспериментальной биологии Геллер, Шалимов, Ф.М. Пономаренко и другие начали ряд исследований по изучению биологии возбудителей глистных инвазий животных зоопарка – изучали действие высоких и низких температур на жизнедеятельность личинок. Также ставили опыты по изучению влияния прямых лучей солнца и кварцевой лампы в качестве профилактических средств на яйца паразитов.

В 1927 году «из лаборатории М.М. Завадовского выходит паразитолог Московского зоопарка М.П. Любимов, организовывая при этом отдельную паразитологическую лабораторию». С 1927 года в зоопарке началось систематическое изучение гельминтов диких животных, а следовательно, и чисто ветеринарных проблем.

Штат лаборатории в то время состоял из шести специалистов-гельминтологов. Руководил лабораторией с 1927 по 1935 года М.П. Любимов. Был собран большой фаунистический материал, который лег в основу целого ряда научных работ по систематике паразитических червей, описанию новых видов гельминтов, расшифровке их циклов, по лечению и профилактике гельминтозов. Исследования проводились как сотрудниками лаборатории Московского зоопарка так и специалистами других организаций, занимающимися сходной проблематикой. Особенно много исследований по фауне гельминтов провел основатель паразитологического отдела М.П. Любимов. В ряде работ, посвященных изучению гельминтов диких животных, он описал 7 новых родов и 10 новых видов паразитов, в том числе три новых вида, найденных у обезьян. Также была собрана коллекция паразитических червей представителей семейства куньих. Всего было зарегистрировано 16 видов гельминтов, из которых 1 вид был новым для некоторых куньих. Новые виды паразитических червей также были обнаружены при регулярных исследованиях материала от многих птиц и млекопитающих (включая копытных).

Кроме того, проводились исследования по биологии некоторых гельминтов, на основе которых гельминтологом Н.П. Романовой была впоследствии написана диссертация (1938-1946гг.). В целях борьбы с гельминтозами проведены многочисленные экспериментальные работы. Наиболее эффективные результаты были получены Н.Г.

Шульцем (1940) в отношении лечения аскаридозов крупных хищников зоологического парка и профилактических мероприятий по обеззараживанию клеток и вольер от яиц гельминтов с помощью воздействия на них высоких температур.

Но с ростом зоологической коллекции зоопарка такое одностороннее назначение ветеринарной лаборатории уже не могло отвечать на все постепенно накапливающиеся вопросы в области морфологии и патологии диких животных. Необходимо было изучать не только инвазионные, но и инфекционные заболевания, и болезни незаразной этиологии.

Кроме того, специалисты Московского зоопарка, да и других зоопарков страны крайне нуждались в данных, которые могли дать только полномасштабные и длительные исследования по сравнительной гематологии, гистологии и анатомии.

В 1931 году был организован бактериологический отдел ветеринарной лаборатории. В первые годы существования отдела работал один бактериолог, который из-за отсутствия нормальных условий работы вел свою деятельность в научно-исследовательском институте на основе материала Московского зоопарка. С 1935 года, по причине увеличения объема работы лаборатории, штат бактериологического отдела был увеличен до 3-х человек, каждый из которых занимался определенной проблемой, например – аэробными и анаэробными инфекциями, а также туберкулезом. Работа бактериологического отдела заключалась в прижизненной и посмертной диагностике болезней животных зоопарка и в санитарно-профилактической, направленной на улучшение условий содержания и кормления животных;

кроме того, деятельность бактериологического отдела ветеринарной лаборатории была направлена на предотвращение возможных случаев заболеваний, связанных с бактериальной обсемененностью окружающей внешней среды. В 1950-е годы отдел также стал дополнительно проводить исследования кормов на предмет выявления в них ядовитых грибков или патогенных микроорганизмов. В то время ветеринарная лаборатория имела тесное, неприспособленное для работы с патологическим материалом помещение. Оно находилось у левой стены зоопарка. Под лабораторией находились клетки для медведей.

После 1945 года, на этом месте располагались вольеры для тигров, так называемый «Кошачий ряд». Только в 1937 году лаборатория получила под свои нужды отдельное здание, перестроенное и специально оборудованное для работы ветеринарной лаборатории.

В связи с этим была произведена реорганизация: расширены патолого-анатомический и бактериологический отделы и организованы дополнительные отделы протозоологии, гематологии и сравнительной анатомии. Штат лаборатории увеличился до 16 человек.

«С приходом к власти в России Советов началось улучшение и лечебно профилактической работы в зоопарке». Вместо одного ветеринарного врача стали работать трое специалистов, сменяя друг друга, работая также и в ночное время. К сожалению, разделения по секциям и отделам в то время среди врачей не практиковалось. И только начиная с 1937 года за ветеринарными врачами начали закреплять отдельные секции, появилась специализация во врачебной работе, а, следовательно, и повысилась эффективность проводимых ими лечебных и профилактических мероприятий. Так, ветеринарный врач В.П. Нарский стал специализироваться в области лечения хищников, О.А. Носова – в области орнитологии и герпетологии. Некоторые ветеринарные специалисты стали специализироваться на изучении патологии копытных животных. Часто для оказания ветеринарной помощи по особенно трудным или интересным случаям приглашали научных «светил» того времени, причем не только ветеринарного, но и медицинского профиля. Так, в качестве консультантов ветеринарной службы Московского зоопарка выступали такие признанные корифеи, как профессор Киреев - по заболеваниям инфекционной этиологии, профессор Б.М. Оливков – в области хирургии животных, другие крупные специалисты занимались изучением болезней обезьян. Под руководством В.Г. Штефко были введены физиотерапевтические методы лечения облучением кварцевыми лампами животных и помещений. В 1939-1941 годах был организован рентгеновский кабинет и впервые в Московском зоопарке был применен «метод рентгеновских лучей для прижизненной диагностики туберкулеза и других болезней у диких животных». В это же время широко начала применяться вакцинация обезьян против дизентерии, а также другие новые методы лечения и предупреждения желудочно-кишечных и иных заболеваний. Было введено в практику прижизненное гельминтокопрологическое обследование всего поголовья животных зоопарка и широко стала применяться дегельминтизация инвазированных животных.

В области изучения болезней инфекционной этиологии первоочередность исследований предоставлялась в отношении заболеваний, имевших особенно важное значение для животных, живущих в зоопарке. Прежде всего это касалось очень распространенного в то время зооантропоноза – туберкулеза, в особенности туберкулеза обезьян. В этом направлении много работал В.Г. Штефко, описавший характерные пато морфологические особенности и его патогенез. Он также изучал сравнительную патологию костного туберкулеза, впервые описав остео-артикулярную форму у рептилий. По этому вопросу, в Московском зоопарке в 1940 году была издана монография (В.Г. Штефко, 1940).

Большое внимание ветеринарные специалисты уделяли другому опасному заболеванию – некробациллезу. До более внимательного изучения этой болезни в зоопарке погибало много ценных животных, в особенности копытных. В то время в зоопарках не умели диагностировать некробациллез. Этиология заболевания была установлена при объединении различных методов исследования – гистологического, бактериологического, биологического. Е.А. Бобылева (1940) в своей диссертации описала некробациллез среди животных Московского зоопарка, проанализировав свойства выделенных ею штаммов, разработала и применила ускоренный метод прижизненной диагностики. В области прижизненной диагностики некробациллеза работала во время Второй мировой войны и В.К.

Карчевская (1943-1944 гг.). В результате многочисленных исследований и экспериментов в лаборатории была разработана методика прижизненного определения некробациллеза, что дало возможность своевременно выявлять заболевших животных.

В.К. Карчевская обратила свое внимание на рожистую инфекцию, причем не только у млекопитающих и птиц, но и у рептилий (у аллигаторов). Были досконально изучены штаммы возбудителя и разработана методика определения рожи у диких животных, что послужило толчком к разработке схемы мероприятий по борьбе с этой болезнью в условиях зоопарка.

Накануне Великой отечественной войны специалистов зоопарка, в частности Н.П.

Цветаеву, привлекло очень тяжелое и опасное заболевание в условиях неволи крупных хищных млекопитающих, в особенности кошачьих – инфекционный энтерит, называемый также «чумой кошек». Это опасная болезнь вирусной этиологии, наблюдаемая во многих зоопарках и цирках, поражающая и приводящая к летальному исходу много ценных и редких животных. В лаборатории были изучены патология и патогенез этого заболевания, выявлены характерные патологические изменения. Н.П. Цветаевой написана монография по инфекционному энтериту кошачьих (1949). Кроме того, в монографии описаны и другие инфекционные заболевания, характерные для кошачьих.

С 1936 года в лаборатории начал проводиться систематический анализ биологического (секционного) материала по годам. Это дало представление о распределении заболеваний среди животных, зависимости некоторых болезней от целого ряда факторов – возраста, пола, времени года, физиологического состояния и т.д. По результатам этих исследований Н.П. Цветаева в своей диссертации «Болезни диких животных Московского зоопарка» (1941) привела характеристику патологий не только инфекционной природы, но и ряда болезней обмена веществ, авитаминозов, онкологической патологии и т.д. Это позволило понять не только возникновение и течение многих заболеваний, но и разработать методики для их предотвращения и, где возможно, проведения лечебных и профилактических процедур.

В лаборатории был создан патолого-анатомический музей. Это исключительно ценный материал имел большое практическое и теоретическое значение для ветеринарных специалистов и сотрудников зоопарков, кроме того, для сравнительных патологов, анатомов и биологов в целом.

До 1950 года ветеринарной лечебницы в Московском зоопарке, как отдельного стационарного здания, не было. Ветеринарные врачи размещались в небольшом деревянном домике. Рентгеновский кабинет находился в здании, предназначенном для будущей ветлечебницы. Там же было построено несколько стационарных клеток для больных животных.

Так обстояло дело до Великой отечественной войны, в период которой лаборатория сократилась до 2-х отделов: патолого-анатомического и бактериологического. В 1943 году вернулся из эвакуации специалист-гельминтолог. В последние годы войны директор зоопарка Т.Е. Бурделев, ветврач по профессии, провел исследования по апробированию нового антигельминтика – фенотиазина на птицах и других животных, при этом были выявлены терапевтические и токсические дозы, что позволило в дальнейшем применить этот препарат в отношении парнокопытных животных зоопарка: косуль, козерогов и других (Озерская, Романова, 1944).

Благодаря самоотверженному труду и бескорыстной любви сотрудников парка к своим питомцам, в зоопарке не только удалось сохранить в трудные дни войны ценнейшую коллекцию диких животных, но даже получить приплод от некоторых из них. Был разработан комплекс специальных мер, направленных на улучшение (по возможности) условий содержания животных.

Как это ни парадоксально звучит, именно в тяжелое военное время был сделан ряд важных наблюдений, связанных с содержанием так называемых теплолюбивых тропических животных – слонов, бегемотов, обезьян. В довоенное время обезьяны содержались в помещениях при температуре +250, +260С;

слоны – при +200 С, температура воды в бассейнах для бегемотов составляла +180 С. Во время войны, не было возможности поддерживать столь высокую температуру. И это положительно сказалось на состоянии многих животных. Например, обезьяны, содержавшиеся при температуре +16 – +180 С стали меньше болеть, особенно туберкулезом, улучшилось их общее состояние, чаще начали размножаться. Такому повороту событий существует довольно простое объяснение:

находясь в душной, теплой комнате (клетке, вольере), при плохой вентиляции, животные подвергаются воздействию повышенной относительной влажности, что в свою очередь приводит к нарушению теплорегуляции, снижает резистентность организма и предрасполагает к обострению различной хронической патологии.

В годы войны, благодаря работам кандидата биологических наук Н.П. Романовой и специалистам секции орнитологии, удалось сохранить приплод от черных лебедей, которые исправно размножались и в мирное, довоенное время, однако появляющиеся птенцы не выживали более полутора месяцев. Падеж был стопроцентным. Причиной падежа оказалась Echinuria uncinata – возбудитель эхинуриоза птиц. Н.П. Романова защитила диссертацию, в которой показала цикл развития этого возбудителя. Следуя разработанным методам профилактики, орнитологи выращивали птенцов черных лебедей в первый год их жизни в небольших, по-возможности, обеззараженных бассейнах. Это принесло свои плоды, и на протяжении всей войны, поголовье черных лебедей Московского зоопарка увеличилось с семи до двадцати двух особей.

Штат лаборатории во время войны был сильно сокращен: «работало только два специалиста (патологоанатом и бактериолог) и два технических помощника». Главное внимание в это время уделяли улучшению обслуживания животных, выявляя причины заболеваемости и усиливая санитарно-бактериологический контроль кормов. Все зерно исследовалось на наличие плесневых грибков;

костная и рыбная мука – на патогенную микрофлору;

мясо, рыба и прочее – на коли-тифозную группу. Благодаря этому случаи кишечных заболеваний, а также микозы почти не отмечались. Научные исследования в лаборатории также не прекращались. Среди научных работ, имеющих большое практическое значение, особенно в военные годы, важно отметить работу по бактериологическому обследованию мяса трупов лошадей и влиянию его на состояние здоровья хищников при скармливании в сыром виде. Такая работа проводилась совместно сотрудниками ветеринарной лаборатории, лаборатории по кормлению животных и зоотехниками зоопарка.

Это помогло успешно справиться с проблемой кормления хищных животных.

В послевоенные годы ветеринарная служба Московского зоопарка состояла из двух отделов: собственно ветеринарной лечебницы с врачами и обслуживающим персоналом и лаборатории по изучению болезней диких животных.

К 1948 году штат ветеринарной службы Московского зоопарка насчитывал всего трех ветеринарных специалистов. Здания карантина для прибывавших животных не было, и они сразу попадали в экспозиционные помещения и вольеры парка. Исключение составляли животные, поступающие через Зоообъединение и проходившие карантин на станции Планерная, где была изолированная территория для карантинирования. Не было в зоопарке и специального здания изолятора для заболевших животных. Оно было построено в 1949 году.

Это было отдельное, одноэтажное, кирпичное здание с большими окнами, разделенное на две половины, но имеющее общий вход. Часть клеток была из сетки, часть – из металлических прутьев. Полы – асфальтовые. Отопление - от местной котельной. В таком виде изолятор просуществовал до 1958 года, когда был сделан капитальный ремонт с реконструкцией внутренних клеток. Полы и стены в клетках были выложены кафельной плиткой, сделана приточно-вытяжная вентиляция. Сетку, для надежности и прочности, в большинстве клеток заменили решетками. В одной половине содержали, как правило, хищных животных, а другой - обезьян. В 3-х клетках были сделаны прижимные подвижные стенки на роликах, что облегчало фиксацию животных для проведения таких лечебных процедур, как введение лекарственных препаратов, туберкулинизацию, обработку ран, взятие соскобов, осмотр животных и др. В помещении была отремонтирована канализация, налажено горячее водоснабжение, центральное отопление, подведен газ. Важно заметить, что всего этого не было до 1958 года, во что сейчас уже трудно поверить! Однако, со временем, из-за вибрации почвы, возможно связанной с работой близлежащих линий метрополитена Краснопресненская и Баррикадная, происходило оседание здания, появились большие трещины в стенах, деформировались оконные рамы. Помещение морально и физически старело, становилось опасным для эксплуатации и в 1996 году оно перестало существовать как изолятор.

Но вернемся к концу 1940-х годов. В эти годы деятельность ветеринарного подразделения зоопарка складывалась из сочетания прежде всего профилактической, санитарной, а уже потом лечебной и научно-исследовательской деятельности. Санитарный аспект ветеринарной работы включал в себя проведение ежедневного осмотра кормов, при котором особое внимание уделялось мясным и рыбным кормам. «За один только 1948 год ветеринарными специалистами было осмотрено около 45 тонн мяса и 11 тонн рыбы».

Обход территории и всех помещений ветврачи проводили ежедневно.

Лечебная деятельность заключалась в выявлении больных и заболевших животных, изоляции заболевших, перемещении заболевшего в стационар, если это было возможно, и собственно лечении. Весьма важной частью лечебной работы была дегельминтизация, в основном представителей отряда хищных – «дикие кошки, медведи, волки, собаки, лисы, а также копытные».

В 1948 году в зоопарке было выявлено несколько случаев туберкулеза - у 3-х обезьян и одного тапира, в то время как птичий туберкулез в 1948 году не выделялся.

Заболевание было диагностировано при жизни животных по клиническим признакам, и аллергической реакцией туберкулином Коха. Все заболевшие животные впоследствии пали.

Много проблем доставляло и другое заболевание – некробациллез. В 1948 году некробациллезом страдали северные олени, лама;

грызуны – сурок, а также сумчатые – кенгуру. Большая часть животных, несмотря на усиленное лечение фталазолом и сульфотиазолом, пала.

Часть пораженных инфекционными заболеваниями животных зоопарка приходилось выбраковывать, что наносило существенный ущерб не только экспозиции парка, но и всей зоологической коллекции в целом. «Ведущее место среди заболеваний в эти годы занимали заболевания органов пищеварения и обмена веществ, затем болезни органов дыхания, заболевания сердечно-сосудистой системы, болезни внутренних органов, наконец, болезни инфекционной и инвазионной этиологии. Среди несчастных случаев ведущее место занимают травмы, нанесенные самими животными или их сородичами, гибель птиц от бродячих хищников (в основном, бродячих кошек), случаи перегревания, похищения и вылета из клеток и вольер, а также каннибализм среди змей. Особое, довольно значительное место среди такого рода падежа занимают случаи забивания самцами более слабых самцов или самок в период гона».

Работа лаборатории в 40-50-е годы 20 века велась в двух направлениях: основное – производственно-диагностическое и научно-исследовательское. На протяжении ряда лет проблема туберкулеза и некробациллеза стояла весьма остро. Особенно были подвержены туберкулезу обезьяны. В 1948 году было выявлено 3 больных обезьяны, в 1950 году был обнаружен еще один зараженный примат. Еще хуже обстояло дело с некробациллезом – случаев за один год у обезьян, сумчатых и копытных. Исследование на некробациллез проводили методом, разработанным в Лаборатории. Сущность метода заключалась в бактериологическом исследовании и биопробе на белых мышах с последующим бактериологическим исследованием павших подопытных животных. В тех случаях, когда результаты исследований не давали ясной картины, проводился ряд перепрививок материалом от подопытного животного с дальнейшим бактериологическим исследованием.

От одного животного в некоторых случаях делали не менее 5-6, а иногда и более дополнительных бактериологических исследований. Прижизненно некробациллез был установлен у тапира и кенгуру. В дальнейшем диагноз был подтвержден посмертными патолого-анатомическими и бактериологическими исследованиями. Некробациллезное бациллоносительство было выявлено у косуль и уриала, а также у шимпанзе, орангутана и лемуров.

Также в лаборатории был разработан метод исследования кишечных инфекций. По этой методике каждый анализ включал, наряду с бактериологическими, и серологические исследования.

Регулярно проводились и гельминтологические исследования по строгому календарному плану, составлявшемуся на целый год. Всех млекопитающих обследовали раза в год, птиц – один раз в год. Кроме того, регулярно проводили исследования животных, находящихся на лечении, и вновь прибывших животных. Гельминтологические исследования проводились различными общепринятыми методами, направленными на обнаружение яиц и личинок паразитов. Проводились гельминтологические вскрытия. В августе 1950 года в лаборатории начали делать лабораторно-клинические анализы. Однако, из-за того, что методы фиксации диких животных в то время были недостаточно разработаны, плановое исследование животного было весьма нелегкой и трудно осуществимой задачей. В отношении фиксации диких животных были основания для оптимизма. Хотя реальных результатов в виде фиксационного аппарата или клетки у ветеринарных врачей не было, все же были установлены детали фиксационных приспособлений для обезьян и мелких копытных. В дальнейшем многие надеялись сконструировать некую общую фиксационную клетку для разных видов животных. Лишь спустя несколько лет удалось это сделать.

Многие годы ветеринарные врачи размещались в небольшом деревянном домике, и только в 1950 году было сдано в эксплуатацию новое здание ветеринарной лечебницы. В одноэтажном здании был кабинет для главного врача, кабинет для 3-х лечащих врачей;

комната, где размещалась аптека;

комната для рентгеновского аппарата и комната для проявления рентгеновских пленок;

большая комната – манеж для первичного приема и осмотра животных;

душевая, комната для приготовления кормов, туалет. Обогревалось здание от местной котельной, а в кухне был газ. Еще две небольшие комнаты были предназначены для проведения физиотерапии и люминесцентной диагностики и автоклавной. Кроме того, наконец, на прилегающей к ветеринарной лечебнице территории построили так называемый летний стационар для карантинирования животных. Это был ряд клеток со сделанными из дерева полами, потолками и задними стенками, передние и боковые стенки - сетчатые. Предусмотрены были и небольшие «перегонные» клетки. Во дворе был еще и «теплый» домик, где могли находиться животные, боящиеся холода.

В 1957 году была сделана реконструкция и капитальный ремонт всего комплекса ветлечебницы. Заново сделаны три ряда клеток: «Птичий ряд», «Хищный ряд» и «Копытный ряд». Так назвали ряды сотрудники, которые обслуживали животных. В птичьем ряду по всей длине перед входами в клетки был сделан сетчатый коридор, чтобы птиц можно было поймать. Этот коридор не раз спасал птиц от вылета на улицу, а сотрудников от морального и финансового наказания.

Не последнее место в работе ветеринарной службы Московского зоопарка занимало и занимает оказание практической и консультативной помощи. В 1950 году впервые был проведен семинар для работников ветеринарных служб зоопарков Советского Союза. Для студентов профильных вузов как Москвы, так и других городов, ветеринарные врачи зоопарка читали лекции, давали консультации по болезням диких животных.

Сотрудники ветеринарного корпуса проводили практические и теоретические занятия с аспирантами различных институтов. В 1959 году работники ветеринарной службы зоопарка консультировали специалистов зоосадов и зоопарков Китая, Болгарии, США, Англии, Польши, Чехословакии, а также отечественных специалистов из зоопарков Каунаса, Тбилиси, Ташкента, Риги, Ленинграда, Киева и других. Эта работа продолжается и до настоящего времени, приобретя форму обмена опытом по профилактике и лечению.

В 50-е годы в Московском зоопарке, в результате активизации ежедневного ветеринарно-зоотехнического контроля за состоянием животных, возросшей требовательности ветеринарного персонала, ранней диагностики заболеваний и большей эффективности лечебных мероприятий значительно снизился падеж. В 1951 году в отчете можно прочитать, что «был проведен опыт лечения стрептомицином и паском макаки лапундера Муни больной туберкулезом. Туберкулез у обезьяны был выявлен при помощи туберкулинизации. Рентгеноскопия подтвердила наличие очагов в легких. Курс лечения заметно улучшил состояние больного животного: увеличился вес, появились активность, сопротивляемость и аппетит, прекратился кашель. Хотя опыт не обязывает к обобщенным данным об купировании или даже излечимости легочной формы туберкулеза у низших обезьян, тем не менее обнадеживающее состояние пациента свидетельствует о том, что стрептомицин и паск оказали благотворное воздействие на больную обезьяну, не дали развиться туберкулезному процессу, способствовали укреплению организма и предотвратили гибель Муни от этого опаснейшего заболевания приматов. Спустя год проведенные исследования показали, что обезьяна бацилл Коха не выделяет». С некробациллезом дело обстояло не так оптимистично. От этого заболевания в 1951 году пал молодой бегемот – с поражением слизистой оболочки ротовой полости и желудка при явлениях авитаминоза С;

зебра Чапмана – с поражением ротовой полости и желудка. При бактериологическом исследовании в обоих случаях был выделен возбудитель некробациллеза. Это заболевание было также диагностировано у дагестанского тура, лемура, кролика и черепахи.

Заболел самец азиатского слона по кличке Шанго. Болезнь продолжалась пять месяцев. Шанго заболел внезапно, однако через несколько дней была обнаружена причина недомогания – опухоль, расположенная впереди паха с левой стороны. Одновременно нарушилась деятельность желудочно-кишечного тракта и мочеполового аппарата. Состояние было крайне тяжелым: наблюдались признаки тяжелого сепсиса. За время болезни слона состоялось шесть консилиумов ветеринарных специалистов – профессоров МВА. При полном отказе от корма Шанго начал сильно худеть. Слона поддерживали виноградным вином, спиртом, глюкозой, сердечными и другими укрепляющими средствами. Из агрессивного он стал кротким, и наступил такой день, когда разрешил себя осмотреть и пропальпировать больное место. В области паха была обнаружена огромных размеров твердая, горячая, флюктуирующая опухоль – септический очаг. Профессором И.Д.Медведевым для обеспечения стока гноя и выделения омертвевших тканей была успешно проведена хирургическая операция.

В январе 1953 года в зоопарке отмечена вспышка ящура. Инфекция могла быть занесена многочисленными посетителями, или проникла с мясом или сеном, так как в 1952 и 1953 годах ящур отмечался в Москве и Московской области. В документах ветсектора можно прочитать, что «Животные зоопарка проявили высокую сопротивляемость к ящуру.

Заболевание распространилось на дагестанских туров, северных и пятнистых оленей, болели лань, бизон, буйволы, белые яки, англопарковая корова и козероги. Наиболее тяжело переносили болезнь бизон, северные олени и козероги. У крупных животных (бизон, буйволы, яки) процесс ящурной инфекции локализовался на слизистой оболочке ротовой полости и на конечностях, у более мелких копытных – оленей, козерогов и туров – на конечностях, за исключением двух козерогов, заболевшими последними - у них наблюдалось и поражение ротовой полости. Весьма интересным было то, что животные поражались ящуром избирательно. Например, рядом с заболевшим бизоном в смежном загоне содержался зубр, перегородкой между животными служили только железные балки. Зубр часто подходил к перегородке в период болезни и выздоравливания бизона, животные обнюхивались и бодались, однако зубр ящуром так и не заболел. Такая же история была и с яками. В смежной вольере с белыми яками (самкой и самцом, оба животных переболели) находились черные яки. Животных также разделяли железные балки;

обслуживались белые и черные яки разными служителями. Черные яки ящуром не заболели».

Принятые ветеринарно-санитарные меры оказались эффективными, ящур дальше не распространился. Всего переболело с явными клиническими признаками около 10 % восприимчивых к ящуру животных. Карантинные ограничения были сняты в марте года.

В этом же году опять дал о себе знать туберкулез. От этой болезни умер шимпанзе по кличке Малыш. Находившихся с ним в контакте обезьян подвергли рентгеноскопии. У орангутана Явы в правом легком определился объизвествленный очаг туберкулеза. Свежих очагов и инфильтративных затемнений в правом легочном поле не было. Судить о состоянии левого легкого не представлялось возможным. Снимки, сделанные спустя два месяца, были низкого качества, однако по ним профессор Шарабрин сделал заключение о хроническом течении туберкулеза. В дальнейшем, орангутану был проведен курс лечения стрептомицином. После лечения, у обезьяны восстановился аппетит, и улучшилось общее состояние. Спустя еще два месяца был проведен второй курс лечения стрептомицином, ежедневном измерении температуры. У шимпанзе Красавицы сильно выраженной патологии в правом легком по рентгеновскому снимку выявлено не было. Левое легкое на снимке не получилось. Однако у Красавицы наблюдался кашель. Был проведен курс лечения фтиазидом, после чего исчезли все признаки заболевания, появился хороший аппетит, улучшилось общее состояние.

Изучением патологии диких животных, кроме Пушно-мехового института, не занималось в то время (до конца 90-х годов) ни одно научно-исследовательское учреждение и ни один вуз страны. В течение ряда лет коллективом Ветеринарной лаборатории и Ветеринарного сектора Московского зоопарка на основании большого производственного материала был разрешен целый ряд научно-практических вопросов. Благодаря разработанным ими методам прижизненной диагностики некробациллеза и кишечных инфекций (путем бактериологического исследования фекалий) удавалось своевременно выявлять как больных животных, так и животных – бациллоносителей и предупреждать распространение этих заболеваний. В период карантинирования все животные, по возможности, подвергались клинико-лабораторным исследованиям на туберкулез, сап, кишечные инфекции, некробациллез, глистную инвазию и наличие накожных заболеваний.

Изучение цикла развития паразита желудка водоплавающих птиц (эхинурии) и биологии паразита дыхательных путей (циатостомы) сделало возможным без терапевтического вмешательства путем профилактических мероприятий ликвидировать заболевания, вызываемые этими паразитами. Были разработаны дозы препаратов против некоторых гельминтов, выявлены и изучены новые виды гельминтов.

Трудность постановки прижизненного диагноза вынуждала уделять особое внимание посмертным исследованиям. Был организован музей, постоянно пополняющийся ценным патолого-анатомическим материалом и материалом по сравнительной анатомии различных видов диких животных. Музей несколько десятков лет (до ликвидации ветеринарной лаборатории в 1989 году) служил наглядным пособием как для специалистов, так и для студентов.

В 1955 году в работе бактериологического отдела ветеринарной лаборатории появилось особенно важное для тех лет новшество - начали проводить микологические исследования кормов для выявления в них патогенных и ядовитых грибков.

В 1957 году исполнилось тридцать лет со дня основания в Московском зоопарке Лаборатории по изучению болезней диких животных.

Рассказывает В.И. Корнеева: – «Заведующим Ветеринарной лабораторией и, по совместительству, патологоанатом работала Евдокия Георгиевна Олеандрова, гельминтологом - Наталья Петровна Романова, бактериологом - Вера Кировна Карчевская.

У каждой из них был лаборант. Евдокия Георгиевна была опытным специалистом, высокого класса. Ее постоянной заботой был Музей препаратов по нормальной, и пат-анатомии животных. Олеандрова прилагала много сил для сохранения музея и постоянно пополняла его экспонатами совместно со своим лаборантом Лидией Ивановной Смирновой, также длительное время работавшей в Ветеринарной лаборатории Московского зоопарка. Лидия Ивановна готовила гистопрепараты. Спустя некоторое время она перешла в отдел кадров, несколько лет работала начальником этого отдела, а затем ушла на пенсию. Олеандрова, специально для нас, проводила показательные вскрытия и мы, молодые врачи, учились у нее, впитывали в себя ее умение работать. После ее ухода некоторое время Ветлабораторией заведовала Зоя Дмитриевна Шостакович (сестра знаменитого композитора), а затем на это место пришел Александр Александрович Хуторянский. Вместе с Е.Г.Олеандровой работала Наталья Петровна Романова, которая занималась вопросами гельминтологии.

Она организовывала гельминтологические исследования поголовья, изучала циклы развития паразитов, разрабатывала рекомендации по профилактике и лечению глистных инвазий, защитила кандидатскую диссертацию по гельминтологии. Кроме исследований, Наталья Петровна принимала участие и в лечебной работе. Вместе со своим лаборантом они внедрили в практику так называемый «аппарат ЭД-2», с помощью которого проводили воздействием высокой температуры обработку пола в клетках, где содержались инвазированные животные. Третьим врачом этой команды была Вера Кировна Карчевская.

Она занималась бактериологическими исследованиями био - и пат-материала, занималась прижизненной и посмертной диагностикой. Вера Кировна на основании результатов своих исследований давала советы и рекомендации по профилактике и лечению заразных заболеваний, для оперативного принятия мер и предупреждения возникновения или распространения инфекций. В частности, она изучала некробациллез животных и методы и средства лечения этого заболевания. Е.Г.Олеандрова, Н.П.Романова и В.К.Карчевская ушли на пенсию, оставив о себе хорошие воспоминания.

После ее ухода некоторое время Ветлабораторией заведовала Зоя Дмитриевна Шостакович (сестра знаменитого композитора), а затем на это место пришел в 1964 году Александр Александрович Хуторянский».

В 1958 году несколько улучшилось содержание животных зоопарка за счет строительства новых павильонов и капитального ремонта многих старых зданий. Это сказалось и на санитарном состоянии парка в целом. Однако, оставались еще места, где отсутствовала приточно-вытяжная вентиляция, плохо или совсем не работали из-за отсутствия должного напряжения в электросети кварцевые лампы, где санитарный статус был признан неудовлетворительным. Все это, а также скученное содержание животных в помещениях зимой, приводило к появлению и распространению заболеваний.

В 1958 и 1959 году в зоопарке снова проявился вирус ящура. Причину занесения ящура на территорию зоопарка установить не удалось. Всего переболели 54 восприимчивых животных, из которых пали – 14 (4 – взрослых и 10 – молодых).

О штате ветеринарной лечебницы тех лет рассказывает В.И. Корнеева: – «В году ветеринарная служба была единой, и состояла из 2-х отделов: лечебно профилактического – Ветеринарная лечебница, и научно-производственного – Ветеринарная лаборатория по изучению болезней диких животных.

В штате Ветлечебницы было несколько специалистов. Главным ветеринарным врачом много лет работала Раиса Антиповна Жигунова. (У нее в подчинении были и сотрудники ветеринарной лаборатории). Санитарным врачом был Андрей Петрович Степаненко. Он работал в зоопарке до ухода на пенсию. Два лечащих врача, я - Валерия Иосифовна Корнеева, только что пришедшая в зоопарк после окончания института и не имеющая никакого опыта, и Зоя Николаевна Яковлева, проработавшая в зоопарке непродолжительное время.

Ветеринарные врачи лечебного отдела были практическими врачами, то есть занимались организацией и проведением профилактического комплекса ветеринарных мероприятий и лечением больных животных. Среди них была некоторая специализация, и за каждым специалистом закрепляли животных определенных секций. Раиса Антиповна Жикунова, руководила всей ветслужбой, и лечила обезьян, которых очень любила. Мне, как начинающему врачу, доверили секцию копытных животных, так как они, в некотором смысле, были более близки к домашним, которых я изучала в институте. Но, естественно, была и взаимозаменяемость среди врачей, потому что в выходные и праздничные дни дежурный врач должен был оказывать помощь любому заболевшему животному.

Санитарный врач делал ежедневные обходы территории и следил за ее состоянием. Он также отвечал за дезинфекцию территории и секций.

Рабочий день лечащих врачей начинался с обхода «своих секций», наблюдения за состоянием и поведением животных. Мы беседовали с обслуживающим персоналом, собирали анамнестические данные, общались с животными. Я, как молодой специалист, многого не знала, и сначала переписывала к себе в тетрадь все сведения, которые были на этикетках, старалась освоить видовое многообразие. Одновременно я принимала участие в лечении животных коллегами, набираясь опыта. Так начинали все врачи, приходившие работать в зоопарк, так как ни один ВУЗ в нашей стране не готовил ветеринарных специалистов по лечению диких животных. В последующие годы штат Ветотдела менялся.

Ушла на пенсию Р.А.Жигунова. Вместо нее приходили и, недолго проработав, по разным причинам уходили: В.В. Израилевич, Г.Г. Тикиджи, Н.Г. Сажин.

Так было до 1963 года, когда я была переведена на должность старшего ветеринарного врача и работаю в этом статусе до настоящего времени.

Более 15 лет ветеринарным врачом зоопарка работала Ирина Ивановна Максимова. Это была очень энергичная, жизнелюбивая женщина, принимающая активное участие во всех сферах деятельности Ветотдела и зоопарка. Она была бессменным заведующим аптекой и ветеринарным врачом в некоторых секциях парка. Она была заводилой в отделе, не давала раскисать коллегам. Когда у кого-то случались на работе или в семье неприятности, принимала чужую беду близко к сердцу, поддерживала, хотя и у нее тоже были трудности. В зоопарке все ее любили. Ушла Ирина Ивановна из зоопарка по семейным обстоятельствам. Но дольше всех из лечащих ветеринарных врачей проработала Валентина Ефимовна Нетусова. Она пришла в зоопарк в 1954 году и проработала 30 лет.

Имея такой стаж, Валентина Ефимовна могла оказать помощь любому заболевшему животному, но специализировалась на болезнях птиц. Она занималась изучением морфологического состава крови диких животных, и совместно со мной изучала суточные колебания температуры тела, пульса и дыхания. Результаты этих исследований были опубликованы в трудах зоопарка Ростова-на-Дону (1972 и 1973 гг.)».

В 1960-е годы коллектив ветеринарных специалистов состоял из 5-ти человек:

Сажин (ушел в 1963 году), Корнеева, Нетусова, Максимова, Журавлев (Ирина Ивановна Максимова работала в зоопарке с 1947 года, Валерия Иосифовна Корнеева - с 1952 года, а Валентина Ефимовна Нетусова - с 1955 года). Обязанности распределялись следующим образом: В.И. Корнеева исполняла обязанности старшего ветеринарного врача и врача секции копытных и обезьян;

В.Е. Нетусова – врача секции орнитологии, секции выездных животных, Террариума и Аквариума;

И.И. Максимова - секции хищных и зоотехника ветеринарной лечебницы;

В.С. Журавлев выполнял обязанности ветеринарного фельдшера, заведовал аптекой и обслуживал животных КЮБЗа и лошадей и пони эксплуатационного и транспортного секторов.

С известной периодичностью в зоопарке ощущалась нехватка квалифицированных кадров и обслуживающего персонала, что определяло возможности и условия работы сотрудников лечебницы Московского зоопарка. Однако, несмотря на разного рода трудности, в 1950 году ветеринарные врачи начали разрабатывать актуальные темы:

«применение снотворных веществ в практической ветеринарной работе с диким зверем и методы фиксации диких животных». По этой теме проводились опыты по применению люминала волкам, енотовидным собакам, медведям, хлоралгидрата, винного спирта копытным. Однако, такие эксперименты к положительным результатам не привели.

Тематика работы забвения не получила, и старший ветеринарный врач В.И. Корнеева под руководством доцента кафедры фармакологии и физиологии МТИИМПа В.Н. Жуленко стала вести тему: «Обездвиживание диких животных мышечными релаксантами», исследуя на экспериментальных животных действие мышечного релаксанта дитилина и наркотического препарата этаминала натрия (каждого в отдельности и в сочетании) и испытывая действие антагониста – раствора витамина В1. Результаты опытов были обобщены в статьях: «К вопросу обездвиживания волков и медведей дитилином»,;

«Опыт обездвиживания диких животных дитилином»,;

«Опыт по применению дитилина диким животным» и «Изменение кислотно-щелочного равновесия у диких животных при применении дитилина». В 1966 году было проведено 56 опытов по применению дитилина, ноксирона, гексенала и нембутала. В это же время ветеринарным врачом В.Е. Нетусовой был собран материал по морфологии крови у некоторых видов рептилий (черепаха, варан, уж);

бактериологом А.И. Рощиной закончена работа по теме: «Роль энтеропатогенных штаммов бактерии Coli в этиологии желудочно-кишечных заболеваний диких животных зоопарка» и защищена кандидатская диссертация;

заведующим лабораторией А.А. Хуторянским в 1966 году выполнена работа по теме «Болезни амфибий и рептилий». В.И. Корнеевой и В.Е. Нетусовой систематизирован материал за 10 лет (1960-1970г.г) по теме «К изучению морфологического состава крови у некоторых видов диких животных Московского зоопарка». В.И. Корнеевой по теме «Обездвиживание диких животных дитилином, некоторыми неингаляционными наркотиками и снотворными лекарственными веществами» защищена кандидатская диссертация.

Об эпидемической обстановке в зоопарке этого периода можно судить по фактам, отраженным в годовых отчетах. Так, «среди основного поголовья обезьян за последние 5 лет случаев заболевания туберкулезом не было, поэтому было принято решение не проводить туберкулинизацию обезьян». Одним из факторов, учитываемых при принятии такого решения, были отрицательные последствия, возникающие при фиксации обезьян во время беременности. Однако в 1960 и 1961 году был обнаружен туберкулез птиц, в частности у фазана, прибывшего в зоопарк в 1959 году. До этого в течение 12-ти лет туберкулез у птиц Московского зоопарка не регистрировали. Появился в зоопарке и микоз. В 1963 году отмечен инфекционный энтерит у 2-х каракалов и черной пантеры. Животные поступили в карантин зоопарка в инкубационном периоде болезни и были клинически здоровы, но через неделю инфекционный энтерит проявился. В то же время это заболевание было обнаружено и у каракалов, оставшихся в Зооцентре. Два каракала в зоопарке перенесли заболевание достаточно тяжело, однако их удалось спасти. «С лечебной целью применяли новый метод лечения: гаммаглобулин в сочетании с антибиотиками на фоне симптоматического лечения». У черной пантеры инфекционный энтерит проявился в более легкой форме, и также окончился благополучно.

В конце 1965 года в связи с эпидемией ящура в Советском Союзе в зоопарке проводился комплекс ветеринарно-санитарных профилактических мероприятий, обеспечивших предупреждение заноса инфекции. В соответствии с решением Исполкома Моссовета зоопарк был закрыт для посетителей с 23.11.1965.г. по 01.07.1966.г.

В 1967-1968г.г. было отмечено несколько случаев заболевания туберкулезом среди куриных птиц. В связи с неблагополучной обстановкой по туберкулезу птиц в 1968 году был созван консилиум из ветеринарных специалистов Москвы и приглашенного из Харьковского зооветеринарного института сотрудника кафедры эпизоотологии. Специалисты этой кафедры предложили новую методику аллергической диагностики туберкулеза. Всем птицам, содержащимся на неблагополучных по туберкулезу экспозициях (Страусятник, Фазанник, Пеликанник и Азиатская поляна) – всего 148 особям – была проведена 2-х кратная внутрикожная туберкулинизация птичьим туберкулином. В результате было выделено положительно реагирующих на введение туберкулина птиц. Всех положительно реагирующих птиц, и еще 7 птиц, имеющих отрицательную реакцию на введение туберкулина, но имевших тесный контакт с больными птицами, выбраковали и уничтожили, предварительно подвергнув трупы патолого-анатомическому вскрытию. Патологический материал направили на исследование в Городскую Ветеринарную лабораторию и Харьковский зооветеринарный институт. В результате лабораторных исследований было установлено, что у 62 из 74 птиц обнаружен туберкулез.

Некоторые животные были сильно заражены гельминтами, как например,: губач, амурский тигр Амур, южнокитайские тигры Гейша и Тайфун, тигролев Ани, львы Нигер и Шани, зубробизон Ручеек, зебра, куриные птицы и другие обитатели зоопарка.

Инвазированным животным проводили плановые и вынужденные дегельминтизации. В эти годы был внедрен в практику антигельминтный препарат пиперазин. На 1969 год основными гельминтозами животных Московского зоопарка были аскаридозы крупных хищников семейства кошачьих и гименолепидоз и эхинуриоз водоплавающих птиц.

Однако заболевания водоплавающих птиц гименолепидозом и эхинуриозом снизились за счет изолированного выращивания молодняка. В случае гибели взрослых птиц паразиты обнаруживались в незначительном количестве. Гибель молодняка от циатостомоза была зарегистрирована при различных условиях содержания, и в вольерах с водопроводной водой, и на Большом пруду. К сожалению, ограниченного очага инвазии, как в 1967 году, не было. Трихостронгилидная инвазия у копытных продолжала снижаться. Трихоцефалез отмечен только у взрослой косули при вскрытии трупа и у лося, прибывшего в зоопарк в этом же году.

В 60-е годы коллекция Московского зоопарка потеряла очень ценных животных, своего рода достопримечательностей парка. В 1961 году пал в результате септикопиемии на почве хронического пододерматита, после продолжительной, в течение 4-х лет, болезни, и наступления предельного возраста самец азиатского слона по имени Шанго.


Умер в результате геморрагического гастроэнтерита самец большой панды Пинь Пинь. Кроме того, от различных заболеваний зоопарк потерял 3-х мандрилов, одного орангутана и 2-х шимпанзе, в том числе и знаменитого Париса, умершего в результате тяжелого миокардиосклероза. Однако самым сильным ударом для многих сотрудников зоопарка явилась гибель от глубокой старости на почве геморрагического энтерита легендарного обитателя Московского зоопарка – андского кондора Кузи в возрасте 69-70 лет. Чучело этой знаменитой птицы можно увидеть в Зоологическом музее Московского Государственного Университета. В 1966 году «пала самка южно-китайского тигра в результате патологических родов». Из потерь 1966 года можно отметить несколько. Погибла самка жирафа Астра, подаренная нам Ленинградскими коллегами на 100-летие Московского зоопарка. При вскрытии «было установлено хроническое заболевание печени, желудка и кишечника. При бактериологическом исследовании патологического материала была выделена культура возбудителя паратифа, после чего проведена 2-х кратная дезинфекция всего здания Антилопника раствором едкого натра и огнем паяльной лампы. От всех животных зоопарка были сданы фекалии на исследование на кишечные инфекции в институт Эпидемиологии. В этом же году паратиф был обнаружен у 2-х рептилий».

Эти годы оказались неблагополучными и для орангутанов. Страдавший на протяжении нескольких лет сахарным диабетом, пал, вследствие диабетической комы, самец по кличке Кипарис. Молодой орангутан Сэбо пал от асфиксии, вызванной прогрессирующим разрастанием опухоли верхней челюсти. Детеныш орангутана Майка пала с диагнозом хроническое заболевание печени.

О ветеринарных врачах 1970-х годов рассказывает В.И. Корнеева: – «В штат ветлечебницы пришло новое поколение врачей. По нескольку лет работали В.М. Чижов, М.М. Чижов, В.М. Хромов. Эти молодые специалисты только начинали свою трудовую деятельность. Впоследствии оба Чижова, работая в других организациях, защитили кандидатские диссертации. Владимир Михайлович Хромов, как студент Московской ветеринарной академии, в 1972 году проходил производственную практику в Ветотделе зоопарка. В 1978 году, будучи уже на последнем курсе, он стал работать у нас ветеринарным врачом. Ушел на должность главного ветеринарного врача Союзгосцирка (в настоящее время – Росцирк), где и работает до настоящего времени. Владимира Михайловича можно смело отнести к разряду врачей «от Бога».

Несколько лет врачом-клиницистом работала Ольга Николаевна Пальтова.

Некоторое время в Ветотделе работала Зинаида Николаевна Лютаева, заведовавшая аптекой и обслуживавшая, как ветврач, отдельные секции зоопарка.

Александр Александрович Хуторянский, начавший свой профессиональный путь в 1964 году в Ветлаборатории зоопарка, совмещал обязанности заведующего и патологоанатома. Собирая материал для диссертации, много времени проводил в секции герпетологии, занимаясь лечением животных. Ушел и снова вернулся в зоопарк в 1994 году, став старшим ветеринарным врачом. В это время как раз шло строительство ветеринарного комплекса на Новой территории. Он курировал строительство, добывал различное ветеринарное оборудование, необходимую аппаратуру, приборы и занимался вскрытием павших животных. Опять ушел из зоопарка в 1997 году».

Ветеринарные врачи в 1970-е годы получили возможность выезжать за рубеж и общаться с иностранными специалистами. Одними из первых были Н.М.Гаранина и М.М.Чижов, которые побывали в зоопарках ГДР. Эта практика была значительно расширена к концу 1980-х годов. Большое место стал занимать обмен опытом в форме семинаров и конференций. Так в 1968 году на семинаре ветеринарных врачей зоопарков Советского Союза В.И. Корнеева выступала с докладом об организация ветеринарной службы в Московском зоопарке и об использовании иммобилизирующих и снотворных средств в работе с диким животным зоопарка. В.Е. Нетусова – с докладом о патологиях и их лечении у мелких певчих птиц, и методах ампутации крыла у водоплавающих. И.И. Максимова - об инфекционном энтерите кошачьих. В последующие годы В.И. Корнеева, как главный ветеринарный врач Московского зоопарка, принимала участие во многих акциях подобного рода, например, в межвузовской научно-методической конференции по фармакологии и токсикологии, в симпозиуме антропологов Советского Союза (с докладом по заразным заболеваниям обезьян Московского зоопарка за 20 лет);

в научной конференции студентов ветеринарного факультета МВА, в конференции директоров зоопарков страны, во Всесоюзном семинаре работников зоопарков, семинаре по повышению квалификации заведующих секциями хищных животных и обезьян зоопарков СССР, Всесоюзном совещании по иммобилизации диких животных (проведенном в Москве Главным Управлением по охране природы и заповедников МСХ СССР), и многих других.

В этой работе участвовали все специалисты ветеринарной службы зоопарка. В.И.

Корнеева и Н.М. Гаранина проводили занятия с патологоанатомами различных ветеринарных институтов, направленных в Московский зоопарк Московской ветеринарной академией. Н.А. Стулова принимала участие в работе III Всесоюзного териологического совещания, где выступила с докладом «Гельминты и гельминтозы амурских тигров в Московском зоопарке». Н.М. Гаранина в качестве патологоанатома принимала участие в семинаре, проведенном на базе Московской Городской ветеринарной лаборатории на тему «Онкологические заболевания животных». В мае 1984 года В.И. Корнеева и З.Н. Лютаева принимали участие в работе 26-го Интернационального симпозиума по заболеваниям зоопарковских животных в Брно (Чехия). На симпозиуме В.И. Корнеева выступала с докладом «Вспышка инфекционного ринотрахеита у гепардов». Статья по этому выступлению была опубликована в трудах симпозиума. На XIII Международном симпозиуме по болезням животных зоопарков в Хельсинки Н.М. Гаранина сделала доклад по теме «Туберкулез обезьян». В трудах 18-го Международного симпозиума по болезням зоопарковых животных (ГДР, Берлин, Ветеринарная академия, 1976г.) были опубликованы две статьи: Корнеева В.И., Жуленко В.Н. «Действие ромпуна на диких животных», Нетусова В.Е. «Энзоотия туберкулеза птиц в Московском зоопарке». В Британском вирусологическом журнале опубликована статья Корнеевой В.И. и Мальцевой Н.Н. «Оспа у животных семейства неполнозубых в Московском зоопарке». В сборнике «Экология вирусов» на Х симпозиуме вирусологов – «Об этиологической связи некоторых заболеваний животных и человека», Чеботарев В.В., Гаранина Н.М., Моисеев В.П., Дебенко В.

Но вернемся снова в зоопарк 70-х годов, для рассмотрения практической работы ветеринарных служб. Среди инфекционных заболеваний, встречавшихся в зоопарке в 1970-е годы, заслуживают упоминания несколько случаев. В 1972 году – два заболевания вирусного характера. Первый - ветряная оспа у детеныша гориллы по кличке Батанга, находившегося в карантине. Заболевание протекало в очень тяжелой форме с высокой температурой, обильным везикулезным высыпанием по всему телу. Благодаря своевременно принятым клинико-лабораторным, лечебно-диагностическим мероприятиям и круглосуточному внимательному уходу, гориллу удалось спасти. Второй - среди кошачьих зоопарка (лев, пумы, оцелот и гепарды), содержащихся в помещении Львятника. Заболевание протекало доброкачественно в форме язвенного воспаления языка. По мнению ветеринарных специалистов зоопарка и консультантов-вирусологов из Московской Ветеринарной академии, заболевание было предположительно вирусной этиологии, однако лабораторными исследованиями клинический диагноз подтвержден не был. Среди инфекционных болезней 1973 года следует особо отметить язвенный стоматит у тигров. Этиология этого заболевания предполагалась вирусной, так как переболели все тигры с поражением слизистой оболочки ротовой полости и языка. Течение заболевания было доброкачественным и всех пораженных животных удалось вылечить. В ноябре среди животных Львятника наблюдалась вспышка неизвестной болезни вирусной этиологии. Подверглись заражению львы, гепарды, ягуары, пантеры, пумы и муравьеды. Заболевание протекало в 2-х формах: кожной и легочной.

Вторая вспышка оспы среди кошачьих произошла на следующий год. Уже в январе пала самка оцелота, переболевшая в предыдущем году кожной формой оспы. Наблюдалась генерализованая кожная форма оспы, а при вскрытии трупа были обнаружены некротические поражения легких. В начале января пал также самец гепарда вследствие легочной формы оспы с явлениями серозно-катаральной пневмонии и фибринозного плеврита. Вторая вспышка оспы проявилась в октябре 1974 года у молодняка пум и дальневосточных котов. У двух пум была обнаружена папуло-везикулярная и, местами, пустулезная форма оспенных поражений кожных покровов, у одной из этих пум – поражение слизистой оболочки ротовой полости, глотки, трахеи, пищевода, миндалин, а также геморрагии в легких. У третьего детеныша пумы, усыпленного с диагностической целью, патологических изменений, как назло, обнаружено не было. Из 4-х дальневосточных котов, также усыпленных с диагностической целью, у 3-х были обнаружены оспенные поражения кожных покровов в стадии струпа, у 4-го - патологических изменений обнаружено не было. При вирусологических исследованиях был выделен вирус оспы. Вопрос об источнике инфекции или о наличии латенции вируса остался невыясненным.

В начале 1978 года среди мелких певчих птиц и попугаев, содержавшихся в павильоне Попугайник произошел массовый падеж (38 особей мелких певчих птиц и попугаев). 28 трупов было вскрыто в ветеринарной лаборатории зоопарка, 17 трупов птиц было отправлено в Городскую ветеринарную лабораторию, а 6 трупов было отправлено в институт вирусологии им. Ивановского. При вскрытии павших птиц была установлена, в основном, патология желудочно-кишечного тракта, выражавшаяся в острых катаральных энтеритах, энтероколитах, гастроэнтеритах и катарально-геморрагических энтероколитах.


При бактериологическом исследовании патологического материала от трупов птиц, исследованных в лаборатории зоопарка, был выделен возбудитель колибактериоза у жако и серебряноклювой амадины. При бактериологическом исследовании павших птиц в Городской ветеринарной лаборатории был также выделен возбудитель колибактериоза. Для купирования и ликвидации этой инфекции были проведены соответствующие лечебно профилактические мероприятия. В павильоне Попугайник были приняты меры согласно рекомендациям профессора Терских, который «сообщил о наличии орнитоза в патматериале от 2-х трупов птиц». Была проведена дезинфекция помещения, антибиотикотерапия всего поголовья птиц, павильон был закрыт для публики. Ко второму кварталу падеж прекратился.

Среди человекообразных обезьян в 1978 году возникло заболевание, протекающее по типу кишечной токсикоинфекции. В качестве этиологического фактора была выделена патогенная кишечная палочка, осложненная протеем. В тяжелой форме это заболевание протекало у самки орангутана. Обезьяна была иммобилизирована кеталаром, но во время проведения лечебных манипуляций пала, несмотря на усиленную реанимацию. При вскрытии был установлен некротизирующий колит, дегенерация паренхиматозных органов.

С целью выяснения источника инфекции было проведено санитарное обследование всего Обезьянника, при этом со столов на кормокухне также были выделены патогенная кишечная палочка и протей. Обследование обслуживающего персонала дало отрицательные результаты. Для борьбы с этой патологией был проведен комплекс ветеринарно-санитарных мер, предусмотренный инструкцией при колибактериозе.

В 1979 году был созван специальный консилиум, состоящий из специалистов– хирургов, стоматологов и анестезиологов, в связи с ухудшением общего самочувствия азиатского слона Джонни с начала 60-х годов страдающего хроническим пульпитом с периодами обострения и ремиссии. В последнее время у слона наблюдался отек с правой стороны в области бивня, а из полости бивня сочились гнойные выделения. Требовалось радикальное лечение. Обездвиживание было проведено эторфином. Во время обездвиживания была проведена хирургическая обработка полости бивня с последующим пломбированием. Состояние слона после операции стало удовлетворительным.

Из потерь следует отметить вынужденное усыпление в 1970 году южнокитайского тигра по причине наступления физиологической старости и паралича задних конечностей. Из животных, погибших в 1971 году следует упомянуть черного носорога Замбу. Животное страдало от ревматизма, язвенного ринита и стоматита. При вскрытии и бактериологическом исследовании трупного материала выделен возбудитель рожи. По старости и наступлении параплегии тазовых конечностей был вынужденно выбракован и усыплен бегемот. На почве ревматизма у животного развились артроз и артрит. Из-за наступления физиологической старости и сердечной недостаточности был выбракован очковый медведь. Пал Ань-Ань – самец большой панды - достопримечательность Московского зоопарка. Он был получен в качестве подарка из Китая в 1959 году в возрасте 3-х лет. Смерть наступила от сердечной недостаточности в связи с альтеративным миокардитом.

Уже к началу 80-х годов многие здания и сооружения зоопарка начали приходить в ветхость, в аварийном состоянии находились коммуникации, вопрос о состоянии материально-технической базы зоопарка «неоднократно стоял на совещаниях разного уровня». В связи с продолжающимся капитальным ремонтом ветеринарной лаборатории зоопарка все лабораторные исследования проводились в Городской ветеринарной лаборатории и других учреждениях подобного рода в Москве и близлежащих областях.

В эти годы ветеринарные специалисты зоопарка уже сотрудничали и имели деловые контакты с различными ветеринарными и медицинскими лечебными, учебными и научно-исследовательскими учреждениями: ЦИУВ, МОНИКИ, больницами МПС, им.

Боткина, им. Филатова, онкологическим научным центром АМН СССР, НИИ судебной медицины, МВА( в настоящее время МГАВМиБ ), ГНКИ, МТИМП, ВИЭВ, институтом им.

Гамалеи и др. При необходимости вышеназванные учреждения оказывали Московскому зоопарку бесплатную консультативную и практическую помощь. Сотрудники ветеринарной лаборатории освоили цитологическое исследование на орнитоз по методу Стемпа.

В 1983 году по инициативе ветеринарной лаборатории проведено, совместно с Лабораторией инфекционного гепатита Института вирусологии им. Ивановского, обследование всех обезьян на инфекционный гепатит. Человекообразные обезьяны и сотрудники Обезьянника были вакцинированы против вирусного гепатита В вакциной, полученной в Институте вирусологии им. Ивановского.

Вероятно, здесь следует сделать небольшое отступление для того, чтобы рассказать о специалистах Ветеринарной лаборатории, работавших в зоопарке в 60-80-е годы. Об этом рассказывает В.И. Корнеева. «Наталья Михайловна Гаранина пришла в Московский зоопарк в 1967 году на должность ветеринарного врача-гельминтолога, а в 1968 году стала заведующим лабораторией и патологоанатомом зоопарка. Ушла из зоопарка в 1989 году в связи с ликвидацией лаборатории. Наталья Михайловна принимала участие и в лечебной работе, была отличным хирургом. Так, например, впервые в зоопарке она смело взялась и успешно провела кесарево сечение у броненосца. Тогда еще анестезия была слабо изучена, но Наталья Михайловна вручную соорудила из обычного целлофанового пакета (в которых люди носят продукты) что-то вроде наркозного аппарата, проделала в нем дырочки, положила внутрь вату, пропитанную эфиром, и я через это приспособление осуществляла ингаляционный наркоз. Правда, детеныши оказались мертвыми, однако жизнь матери была спасена. Из других эффектных операций можно вспомнить успешное кесарево сечение белке. Однажды было подозрение на флегмону брюшной стенки у белого медведя. Животному сделали наркоз и перевезли на телеге, запряженной лошадью, с Новой территории в ветеринарную лечебницу. Н.М. Гаранина и В.М. Хромов успешно провели полостную операцию и спасли животное.

Наталья Александровна Стулова в 1957 году начинала свой путь с рабочей по уходу за животными в секции выездных животных. В 1960 году ушла учиться в Московскую Государственную Академию ветеринарной медицины и биотехнологии им. К.И.

Скрябина, и вернулась в зоопарк, уже как врач-гельминтолог. Кроме своей основной врачебной деятельности Наталья Александровна имела хобби, - очень любила цветы – как комнатные, так и обычные, растущие на улице. Около ветеринарной лаборатории она постоянно создавала цветочные газоны, клумбы, альпийские горки. Бактериологическими исследованиями в ветеринарной лаборатории после ухода В.К.Карчевской занимались Антонина Ивановна Рощина, Мария Александровна Соболева и Татьяна Павловна Кабанова – сменяя друг друга. Антонина Ивановна Рощина в начале своей деятельности в зоопарке была зоотехником, хотя образование у нее было врачебным. Когда ушла Вера Кировна Карчевская, Антонина Ивановна перешла в лабораторию и стала ветеринарным врачом бактериологом. После ее ухода некоторое время бактериологическими исследованиями занималась Мария Александровна Соболева, которая затем была переведена на должность ветеринарного врача-клинициста, т.е. фактически стала ветврачом-терапевтом. Татьяна Павловна Кабанова пришла работать в ветеринарную лабораторию в 1975 году и проработала вплоть до ликвидации самой ветеринарной лаборатории. Лаборантом у нее была Лариса Дмитриевна Дроздовская. Все эти люди были и остаются нашими, зоопарковскими».

В 1991 году, в связи с начинавшейся Генеральной реконструкцией зоопарка, «штатные единицы» ветеринарной лаборатории были переданы Городской ветеринарной лаборатории. Как считают практикующие ветеринарные врачи зоопарка, в то время, когда в зоопарке была своя ветеринарная лаборатория, было больше оперативности в работе лечащих врачей. В случае какого-то неблагополучия, при исследовании материала от больных животных, ветеринарные врачи лаборатории оперативно информировали лечащих врачей, и те могли быстро принять экстренные меры по стабилизации положения.

Распределение ветеринарных врачей по секциям зоопарка в 80-е годы было следующим: В.И. Корнеева – общее руководство Ветеринарной секцией и карантин;

В.М.

Хромов – секция млекопитающих № 2, секция искусственного выкармливания, научно исследовательская секция, научно-просветительная секция;

О.Н. Пальтова – орнитологическая секция, инкубатор, секция млекопитающих № 1;

З.Н. Лютаева – конюшня, аптека, кормление животных в ветеринарной лечебнице;

В.А. Игнатьев – обезьяны и помощь в карантине;

Н.А. Стулова – курирование кормоблока (помимо обязанностей ветеринарного врача-гельминтолога). Кроме того, Хромов специализировался по хирургии и анестезиологии, Пальтова – по ЭКГ.

О ветеринарных специалистах рассказывает старший врач В.И. Корнеева. «В 80-е годы (до 2000 года) работал в Ветеринарном отделе Владимир Альбертович Игнатьев.

Медик по образованию - Владимир Альбертович стал прекрасным ветеринарным специалистом. Он был и терапевтом, и хирургом, и акушером, и анестезиологом. Он мог работать в любых условиях. Так однажды долго мучилась родами из-за неправильного положения плода самка оленя Давида. После анестезии, попытки извлечь плод не удались, несмотря на силу Игнатьева и его помощника - зоотехника Сергея Орджоникидзе.

Пришлось лечь в дурно пахнущую, истекающую из оленя жижу и работать в таком положении. Процедура длилась около 40 минут, но врач все-таки извлек плод. Когда Володя поднялся, вся его одежда промокла, с него текло, он был грязным, уставшим, но довольным.

Ветврач Мария Андреевна Кузнецова пришла в зоопарк в 1985 году, сначала мнс в секцию Приматов, а потом в Ветотдел, где и работает ветеринарным врачом в настоящее время. Мария Андреевна – прекрасный практикующий врач широкого профиля и квалифицированный патологоанатом. Кузнецова может сделать сложную операцию в любых условиях. Однажды был срочный вызов к снежной козе, у которой наблюдались неблагополучные роды. Животное было нетранспортабельным. Необходимо было делать кесарево сечение. В отличие от Игнатьева, делавшего родовспоможение в лежачем положении, Мария Андреевна провела операцию стоя в течение часа на коленях. Встать на ноги помогали ей мы, ее коллеги.

В штате Ветотдела долгое время работает Татьяна Ивановна Разумовская, которая начала свою трудовую деятельность в 1979 году лаборантом бактериологического отдела Ветеринарной лаборатории зоопарка. После закрытия Лаборатории перешла в лабораторию акватехники научного отдела, затем к нам, сначала рабочим по уходу за животными - кипером, затем кипером высшей квалификации. Закончив заочный зоотехнический факультет ВСХИЗО, в 2001 году она стала ведущим зооинженером.

Понятно, что нет такой работы в зоопарке, в которой она бы не разбиралась. Игорь Германович Иванников начинал лаборантом у патологоанатома Ветеринарной лаборатории в 1982 году. Он очень хорошо знает животных, особенно птиц и насекомых».

Среди интересных случаев заболеваний, встречавшихся ветврачам в 1982 году, можно отметить инфекционный ринотрахеит - у 11 взрослых и молодых гепардов, протекавший в виде эрозивного стоматита и глоссита. Применение комплексной терапии антибактериальными, антивирусными, витаминными препаратами, биостимуляторами, гаммаглобулином на фоне диетического кормления позволило справиться с инфекцией в течение 2-х недель.

Среди заболеваний инфекционной этиологии в 1984 году можно выделить инфекционную панлейкопению кошачьих у 3-х вновь прибывших гепардов и 8-ми детенышей из приплода зоопарка. Течение болезни у 3-х взрослых гепардов было доброкачественным, проводимая терапия привела к выздоровлению животных. Что касается молодых, то из 8-ми удалось спасти только одного. Причиной возникновения инфекции явилось вирусоносительство среди основного поголовья гепардов и отсутствие в достаточном количестве вакцины для проведения активной иммунизации животных, которую получали с большим трудом из-за рубежа.

Ведущее место из года в год занимали кокковые инфекции. Они, как правило, проявлялись в виде осложняющего фактора основной патологии: авитаминозов, кахексии, нарушения алиментарного фона, вирусных заболеваний. Выделялись разные виды кокков:

стрептококки, стафилококки, диплострептококки – как гемолитические, так и негемолитические (в зависимости от степени патогенности). Поражались животные разных видов и классов – как млекопитающие, так и птицы и рептилии. Часто кокки выделялись при подозрении на орнитоз у попугаев, у новорожденных бородавочников, в особенности – у искусственников. У двух фламинго кокки проявили себя как самостоятельный этиологический фактор заболевания (гемолитический стрептококк). У рептилий кокковые агенты выделялись наравне с другими, такими, как протейная и сальмонеллезная токсикоинфекция, синегнойная палочка и т.д. У дагестанского тура выделили гемолитический пневмококк при пневмонии на фоне фасциолеза печени. Наблюдалось распространение туберкулеза среди птиц, главным образом среди павлинов, индеек, цесарок и горлиц. Выявлено 19 случаев, частично при патолого-анатомическом вскрытии павших птиц и часть при вскрытии выбракованных при диагностическом убое в неблагополучных группах птиц. У нескольких птиц наблюдалась смешанная инфекция туберкулеза с аспергиллезом. Собственно от аспергиллеза пало 15 птиц. По борьбе с данными инфекциями проводился комплекс ветеринарно-санитарных мероприятий, направленных на купирование и ликвидацию этих опасных инфекций. Предрасполагающими факторами к возникновению этих инфекций явились нарушения условий содержания птиц – скученность в зимних помещениях (Пеликаннике и Журавлятнике), ухудшение санитарного состояния и недостатки в кормлении.

Из новых лекарственных препаратов в зоопарке стали применять этоний, энтерофар, мезимфорте, хроницин и другие. В целях профилактики против кишечных инфекций (обезьянам и некоторым другим млекопитающим) – бактерийные препараты:

бифидум бактерин и бификол. Регулярно проводилась обработка животных акарицидными препаратами (инсектол, акродекс, ивомек). Из ценных потерь 80-х годов можно упомянуть самку орангутана по кличке Зарина, полученную в 1979 году из Таллинского зоопарка и погибшую на почве жирового гепатита, и 14-летнего самца орангутана по кличке Берман, прибывшего в 1977 году из частного зоопарка Таиланда и погибшего в результате длительного заболевания желудочно-кишечного тракта на фоне острой сердечно-легочной и почечной недостаточности. В 1982 году пала от остановки сердца на почве стресса самка моржа Баронесса, прожившая в Московском зоопарке более двадцати лет. Для проведения капитального ремонта бассейна животное было переведено в помещение Слоновника.

Процесс перевода, необычные запахи, пребывание в закрытом пространстве после вольера, вызвали стресс и смерть животного. Была усыплена самка южно-китайского тигра по причине рака молочной железы.

1990-е годы и начало 21 века. 1990-е годы были очень сложными как для сотрудников зоопарка, так и для его животных - в Московском зоопарке началась генеральная реконструкция. В эти годы было построено более 50 комплексов, отдельных зданий и открытых экспозиций. Это время потребовало от всех работающих в зоопарке сотрудников такого напряжения сил по обеспечению выживания животных в столь экстремальных условиях, что необходимо рассказать о людях 90-х годов, когда строительство развернулось почти по всей территории.

Рассказывает В.И. Корнеева. «В 1994 году пришел в зоопарк ветеринарный врач Михаил Валерьевич Альшинецкий - практикующий врач, диагност, терапевт, хирург, анестезиолог, рентгенолог. Вот два примера из его работы. В группе японских макак произошла «разборка», и одной взрослой самке «сильно досталось» - у нее было острое кровотечение из-за множества ран, так как она еще травмировалась, зацепившись складками кожи за торчащую арматуру. Одна кожная рана в области живота была размером 10х15 см. Прибыв по вызову в секцию, Михаил Валерьевич понял, что из-за большой потери крови надо принимать экстренные меры и оказывать хирургическую помощь на месте. Под общим наркозом все раны были зашиты. Правда, обезьяна потом дважды снимала швы, и их, дважды, снова накладывали, после чего она снова их снимала.

Потом раны по вторичному натяжению зажили. Этому способствовали большие жировые нетравмированные отложения под кожей на брюшине. Жир послужил защитой от инфицирования брюшной полости. Второй случай – перелом предплечья у самки гривистого волка. Ее передняя лапа застряла в сетке, отделяющей один вольер от другого, и другая самка, воспользовавшись представившейся возможностью, укусила ее. Животное резко выдернуло ногу, и, в результате – косой оскольчатый, открытый перелом предплечья со смещением. Самка была обездвижена и срочно доставлена в Ветлечебницу, где ей провели рентгенографию. После постановки диагноза и консультации с хирургами больницы имени Филатова и при их участии была проведена операция по внутрикостному остеосинтезу перелома. Три послеоперационные недели провела самка красного волка в карантине ветлечебницы, и затем переведена на экспозицию. Штифт удалили через три месяца, и сейчас функции конечности полностью восстановились.

В 1992 году на должность ветеринарного фельдшера поступила Ольга Владимировна Аперьян, впоследствии ставшая ветеринарным врачом».

Надо заметить, что здоровье животных зависит не только от ветеринарного и зоотехнического персонала, а во многом и от рядовых сотрудников – рабочих по уходу за животными. В настоящее время они называются красивым словом «кипер». «Киперы убирают клетки, вольеры, готовят корма и кормят животных. Эти сотрудники общаются с животными больше всего. Ветеринарный врач именно от этих людей получает первую информацию о состоянии здоровья животного. В основном, эта категория людей работает в зоопарке потому, что любит животных. В 50-60-е годы двадцатого столетия, в основном, работали тети Маши, тети Сони, тети Клавы - люди зрелого возраста. Они работали с полной отдачей сил, относились к животным с нежностью, лаской, и животные отвечали им любовью, ласкались, разрешали себя гладить. Если животное заболевало, вокруг него хлопотали, как вокруг маленького ребенка, не считались с временем, дежурили ночами. Так, в Ветотделе длительное время работала Анна Матвеевна Дежина.

Анна Матеевна – участница Великой Отечественной Войны, была на фронте поваром кормила солдат. Также она относилась и к животным. Она не просто мыла клетки, она их «вылизывала» – доводила до абсолютной чистоты. Такими же добрыми и отзывчивыми были и другие – Анна Никитична, Евдокия Николаевна. Затем это поколение ушло из зоопарка, стала приходить молодежь - те, кто не поступил в ВУЗ, кто совмещал работу с учебой и т.д. Кадры часто менялись. Молодые сотрудники тоже любили животных, но таких, как Анна Матвеевна, больше не было». Положение стало меняться в последние годы.

В настоящее время в Ветотделе образовательный статус киперов, знания и любовь к животным дают основание доверять им в большей степени. Это, видимо, первый случай в 140-летней истории нашего зоопарка, когда ответственная работа по обслуживанию животных доверена людям с профессиональным образованием: высшим зооветеринарным, высшим педагогическим, незаконченным высшим – в Московской ветеринарной и Тимирязевской сельскохозяйственной академиях и ВСХИЗО. Все они творчески подходят к работе, читают много специальной литературы по биологии, кормлению, содержанию, лечению животных. Это особенно ценно, потому что, как правило, в Ветотдел попадают животные, которые под влиянием транспортного стресса тяжело адаптируются к новым условиям содержания, кормления, к новым людям.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.