авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 12 |

«По благословению архиепископа Нижегородского и Арзамасского Георгия Выражаем благодарность за помощь в издании книги Андрею Александровичу Клишасу Сборник работ ...»

-- [ Страница 7 ] --

3. Состояние церковного покаяния и, соответственно, покаянной практики отлучения в преддверие синодальной эпохи. Это поз волит нам ответить на вопрос: насколько в церковно-правовом отношении были своевременны и закономерны принятые в сино дальную эпоху изменения в практике церковного покаяния.

Сообразно приведенным выше трем пунктам построена первая глава дипломной работы.

Труды Нижегородской духовной семинарии Раздел II. Дипломные, курсовые, семестровые сочинения … студентов § 1.1. Покаянная практика в период формирования церковных канонов Исповедь как сакраментальное действие для очищения от грехов в Христианской Церкви открывает каждому христианину возможность для покаяния. Премудрый Соломон в молитве Богу сказал замечатель ные слова: «… нет человека, который не грешил бы» (3Цар. 8: 46);

эти слова Священного Писания указывают на необходимость для каждого человека в очищении от содеянного греха. Это значит, что обращение к исповеди, будучи неотъемлемым правом каждого христианина, в то же время является и неукоснительной обязанностью. Именно это поло жение, определяющее исповедь в парадигме «право — обязанность», вводит ее в плоскость церковно-правовых отношений. Действительно, собрание канонических правил, регулирующих отношения кающихся и духовников, столь велико, что составило в различных вариантах мно жество отдельных сборников-пенитенциалов.

Сакраментальное покаяние, имеющее целью очищение грехов, можем условно разделить на две составляющие: собственно покаяние и священнодействие, так называемая исповедь. Условно, потому что Сам Спаситель для действенного покаяния установил исповедь необходимой и единственной формой. «Иисус же сказал им вторично: мир вам! как послал Меня Отец, [так] и Я посылаю вас. Сказав это, дунул, и гово рит им: примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся;

на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20: 21–23). Эти слова Евангелия традиционно считаются установлением Таинства покаяния. То, что Господь наделил этой властью не всех последователей, а только апосто лов, определяет необходимым исповедание грехов для их разрешения.

По замечанию А. Алмазова, «если по… словам Христа, обладающий в Церкви решить и вязать грехи может иногда не разрешать грехи, а с другой стороны, — по бесконечному человеколюбию Спасителя, Церковь не должна отказывать в своих благодатных средствах к достижению общения с Богом, и потом право неразрешения может быть применяемо к искренне кающемуся только на время, то ясно, что последнее действие может быть практикуемо в Церкви не иначе, как при указании кающемуся известных мер, содействующих исправлению его от греха»4.

Очевидно, уже в словах Христа мы видим основание для последующего появления в Церкви тех форм, в границах которых грешнику наиболее удобно будет приносить покаяние. Это значит, что исповедь, как священнодействие, 224 Труды Нижегородской духовной семинарии Малое отлучение в синодальную эпоху помимо самого момента разрешения — возвращения грешника в цер ковное лоно, содержала с самого начала и условия, в пределах которых должно было осуществляться покаяние.

Уже в самом раннем из признанных Церковью источников цер ковного права, в Апостольских правилах (III в.), содержится множе ство указаний отлучать грешников, при известных обстоятельствах, от церковного общения. Именно отлучение от церковного общения (позднее — малое отлучение) является основной канонической санк цией в отношении согрешающих мирян. Мы утверждаем столь высокое значение отлучения, имея в виду ту ситуацию, из которой исходят цер ковные установления, конструируя весьма определенное правило, суть которого состоит в следующем. Все те нормы покаянной дисциплины, которые мы можем отыскать в каноническом корпусе Православной Церкви, устанавливают градацию продолжительности и строгости наказания кающегося. Исходный пункт, центр, от которого удаляются и к которому приближаются эти покаянные степени, — общение с пол нотой Церкви в Евхаристии. «Именем отлучения (, separatio, excommunicatio), — согласно И. Милованову, — называется такое нака зание, по которому виновный в преступлении удаляем был на известное время от причащения св. Таин…»5. Также пишет и Н. Суворов: «…сущ ность христианского отлучения выразилась в исключении отлученнаго от богослужения, от общественных молитв, от евхаристии и вечерей люб ви»6. На протяжении степени канонической санкции — от временного отлучения от причастия до анафематствования — каноны подразумевают только эту невозможность для согрешившего быть причастником Тела и Крови Христовых наравне с другими членами общины.

В каком виде совершалась исповедь в апостольское время и на заре бытия Христианской Церкви? В ответе на этот вопрос исследователи расходятся между собой. Разница мнений варьируется от признания ранней исповеди тайной или публичной до признания существования обеих форм исповеди7. В нашем случае предметом рассмотрения является не сама исповедь, а лишь ее покаянная часть, определенная канонически;

согласно существующим канонам, само покаяние грешника имело види мую форму, другими словами, — осуществлялось публично. Согласно 10-му правилу свв. апостолов: «Если кто с отлученным от общения цер ковного помолится, хотя бы то было в доме: таковой да будет отлучен» (разумеется, эта мера не могла бы быть реализована, если бы покаяние, Труды Нижегородской духовной семинарии Раздел II. Дипломные, курсовые, семестровые сочинения … студентов в котором осуществлялась каноническая санкция, могло быть тайным).

Свт. Петр Александрийский свое 9-е правило прямо начинает словами:

«Общение должно иметь и с теми…»9, что также ясно говорит: верным были известны лица, отлученные от церковного общения, или же те, чье право участия в церковной жизни подвергалось сомнению. Свт. Григорий Неокесарийский описывает сам процесс публичного покаяния в 12-м правиле10, различая четыре вида отлученных от церковного общения.

«Плачущие» не могли войти в храм, они должны были у церковных врат просить верных помолиться о них. «Слушающие» стояли в притворе и выходили вместе с оглашенными. «Припадающие» стояли уже внутри самого храма и также выходили с оглашенными. «Стоящие с верны ми» могли участвовать (стоять всю литургию) вместе с верными, но не причащались. Тем не менее, сразу следует оговориться, что публичная форма покаяния предполагала весьма определенный перечень грехов:

все они — как подлежащие дисциплинарному суду — содержатся в ка нонических правилах, благодаря чему позднее они стали называться каноническими грехами11.

Следующий вопрос, который должен быть рассмотрен, — это воп рос о совершителе таинства покаяния, правомочном отлучать грешников и принимать их в церковное общение. Ряд свидетельств убеждает нас в том, что совершителем его был епископ. Так, св. Игнатий Богоносец замечает следующее: «Всем убо кающимся оставляет Бог, аще стекутся в единство Христово и к собору епископскому»12. Подобные указания мы находим и в канонических правилах Анкирского собора (314 г.), в 5-м правиле которого говорится буквально следующее: «епископы да имеют власть, испытав образ обращения, человеколюбствовать, или большее время покаяния приложить»13. 2-е правило этого собора, представляя санкцию для совершивших идольское приношение диаконов, возможное смягчение сурового наказания описывает как прерогативу епископов, не предполагая исключения: «Если же которые из епископов усмотрят в таковых некий труд или смирение кротости и восхотят нечто более дать или отнять, да будет сие в их власти»14. Также и в постановлени ях I Вселенского собора находим свидетельство о том, что решение о смягчении церковного наказания принимает епископ15. Более того, отлучение и разрешение в канонах Карфагенского собора представля ются делом, право совершения которого принадлежит только епископу и лишь в исключительных обстоятельствах — пресвитеру: «… примирять 226 Труды Нижегородской духовной семинарии Малое отлучение в синодальную эпоху с Церковью кающихся открыто на Литургии да не будет позволено пресвитеру. Всем угодно сие»16;

также: «Кающимся — время покаяния по различию грехов да назначается судом епископов;

пресвитер же без воли епископа не разрешает кающегося, разве во время неотложной нужды, в отсутствие епископа…»17.

Однако уже в Апостольских правилах (III в.) обнаруживается ука зание на то, что разрешение грехов могло совершаться и пресвитером:

«Если кто, епископ, или пресвитер, обращающегося от греха не прием лет, но отвергает: да будет извержен из священного чина. Опечаливает ибо Христа рекшего: радость бывает на небесах об одном грешнике кающемся»18. Историки V века Сократ и Созомен в некотором смысле проливают свет на подобное новшество. Речь идет об учреждении еще в III веке должности священника-духовника для принятия тайной испо веди грешников. Сократ пишет об этом так: «После того, как новациане отделились от Церкви и не хотели иметь общение с падшими во время Декиева гонения (250–253 гг.), епископы присоединили к церковному чину пресвитера-духовника, чтобы падшие после крещения исповедова ли грехи свои пред нарочно для сего поставленными священниками»19.

Созомен замечает, что епископам с самого начала должно было показать ся тяжелым для человека объявлять свои грехи перед всем церковным собранием, поэтому «для сей цели они назначили пресвитера самой отличной жизни, молчаливого и благоразумного, чтобы согрешившие, приходя к нему, исповедовали ему дела свои, а он, смотря по греху каж дого, назначал, что кому надобно делать, или какое понести наказание, а потом разрешал…»20. Замечание Созомена интересно тем, что открывает для нас довольно широкие границы правомочности пресвитера-духов ника. Он мог не только выслушивать исповедь кающегося, но и назна чать наказание — отлучать или разрешать от наказания. Впрочем, это подтверждается и существующими канонами. 9-е правило Двукратного собора (861 г.) повелевает священнику в случае необходимости «вразум лять неблагонравных церковными епитимиями»21.

Таким образом, с III веке в практике Церкви существовало два вида исповеди — как публичная, так и тайная. Покаянный процесс, следовавший за исповеданием (канонических) грехов, подлежащих дис циплинарному наказанию, являлся публичным и «…в нем принимал участие не только кающийся, но и вся церковная община, — пишет проф. А. М. Пентковский. — Каноническое (публичное) покаяние было Труды Нижегородской духовной семинарии Раздел II. Дипломные, курсовые, семестровые сочинения … студентов неповторяемым и не предполагало исповедания грехов coram publico, что не исключало возможности публичного исповедания грехов»22.

Однако свт. Иоанн Златоуст, рассуждая об исповеди, призывает:

«Согрешил ты? — Войди в церковь и загладь свой грех. Сколько бы ты не падал на площади, всякий раз встаешь: так, сколько раз не согрешишь, покайся во грехе, не отчаивайся;

согрешишь в другой раз, в другой раз покайся, чтобы по нерадению совсем не потерять тебе надежды на обе щанные блага»23. Из этих слов святителя видно, что исповедь (по всей видимости, именно тайная) осуществлялась часто и не предполагала всегда своей причиной наличие канонических грехов и отлучение сво им следствием. Поэтому и относительно покаянной практики следу ет заметить, что она также не представляла собой нечто однородное.

Согласно проф. Пентковскому, «под покаянием тайным, известным под названием тайной исповеди, понимается такая покаянная практика, в которой не только исповедание грехов, но и последующий покаянный процесс не предполагали участия церковной общины»24. Естественно, тайная исповедь была повторяемой. Таким образом, покаяние публич ное и покаяние тайное различались не по способу исповедания грехов, а по отношению церковной общины к согрешившему и принесшему покаяние, а также по отношению к повторяемости самого покаяния.

Тем не менее, нет оснований практику отлучения исключать из со става тайной исповеди. У Сократа25 встречается описание замечательного случая: одна благородная женщина пришла к священнику-духовнику и исповедовала ему свою греховную связь с одним из диаконов. Получив от духовника наказание, вскоре она открыла свой грех обществу пуб лично, так, что это подорвало всякое уважение к авторитету пресвите ра-духовника и даже привело к упразднению такой должности. О том, что женщина сама добровольно открыла свой грех, свидетельствует множество исследователей26, причиной же могло явиться одно обстоя тельство, а именно, прохождение канонического покаяния (даже и без всенародного объявления греха), притом, что виновник ее падения ос тался священнодействовать и, по предположению А. Алмазова, мог даже заведовать «тем классом кающихся, среди которых она стояла теперь униженная»27. Этот случай подтверждает, что пресвитер-духовник мог после принятия тайной исповеди в случае канонических прегрешений, не оглашая преступления, отлучать согрешивших от церковного общения.

Это же подтверждается и 34-м правилом свт. Василия Великого. Так, 228 Труды Нижегородской духовной семинарии Малое отлучение в синодальную эпоху святитель устанавливает строгие правила для женщин, согрешивших прелюбодеянием (9 пр., 21, 48). Согласно этим правилам, прелюбодеяние наказывалось отлучением от св. Тайн на долгое время. Тем не менее, при вынесении столь строгого образа покаяния, свт. Василий оговаривает особо, что «жен, прелюбодействовавших и исповедавшихся в том, по бла гочестию или каким бы то ни было образом обличившихся, Отцы наши запретили явно разглашать их грех, да не подадим причины к смерти обличенных, но повелели стоять им с верными без приобщения, доколе не исполнится время покаяния»28.

Само же дальнейшее существование тайной исповеди и право пресвитера «вязать и решить»29 исследователями вопроса сомнению не подвергается, чаще в последствиях описанного случая отмечают значительное ослабление практики публичного покаяния30.

Подводя предварительный итог, можно сказать, что исповедь в первые века церковной истории, равно как и в дальнейшем, в про цессе формирования свода канонических правил, представляла собой священнодействие. Совершителем таинства, правомочным отлучать и разрешать кающихся, был как епископ, так и специально поставленный для этого пресвитер-духовник. В том случае, если исповедуемые грехи были легкие, разрешение давалось сразу после исповеди31, наличие же тяжелых (канонических) грехов влекло за собой отлучение, отодвигало момент разрешения на значительные сроки, вплоть до конца жизни.

§ 1.2. Покаянная практика и частная исповедь Итак, в IV веке в Византии была довольно широко распространена практика публичного покаяния, свидетельства об этом мы находим и в канонических, и в литургических источниках. Четыре «степени»

кающихся, проходящих публичное покаяние (плачущие, слушаю щие, припадающие, стоящие с верными), неоднократно упоминаются в Правилах церковных соборов IV века. Однако на рубеже IV–V сто летий в византийской покаянной практике произошли существенные изменения. Решение Константинопольского архиепископа Нектария, который в конце IV века отменил должность «пресвитера над кающи мися», или «покаянного пресвитера», определило судьбу публичного покаяния в Константинополе и привело к образованию «покаянной пустоты» и в литургической традиции Византии. Возможные византийс кие чинопоследования V–VII веков, связанные с покаянием, неизвестны.

Труды Нижегородской духовной семинарии Раздел II. Дипломные, курсовые, семестровые сочинения … студентов Проф. А. М. Пентковский пишет, что «…в чинопоследовании литургии из константинопольского доиконоборческого евхология кафедрального обряда, который сохранился в итальянском списке VIII века (…), нахо дится только молитва об оглашаемых, а какие-либо рубрики и молитвы, указывающие на присутствие кающихся второй и третьей степеней, известные по источникам IV века, отсутствуют. Более того, константи нопольский кафедральный евхологий кафедрального обряда, как дои коноборческий, так и послеиконоборческий, не содержал какого-либо чинопоследования покаяния»32.

В цитируемом нами сочинении проф. Пентковский приводит целый ряд свидетельств если не об отсутствии, то о нераспростра ненности публичного покаяния в византийской церковной практике VI–VIII веков. Тем не менее, практика публичного покаяния продолжала упоминаться в канонической литературе. В качестве примера можно указать на 87-е правило Трулльского собора (692 г.), которое цитирует 77-е правило Василия Великого и упоминает четыре степени прохо дящих публичное покаяние. Константинопольский собор 869 года применил нормы публичного покаяния за лжесвидетельство. Однако появление этих правил объясняется, скорее всего, тем, что дисципли нарных церковных норм, не связанных с публичным покаянием, по просту не было. Кроме того, они едва ли могли широко употребляться, поскольку в византийских богослужебных книгах отсутствовали как молитвы о различных степенях кающихся, так и собственно чинопос ледование публичного покаяния.

Подобная ситуация наблюдалась и на Западе. В западных Церквах появление практики покаяния принято относить к III веку;

по форме она была сходна с восточной. Уже к IV–V векам на Западе появляется полноценное публичное покаяние. Исповедание грехов в начале по каяния, как и на Востоке, не означало их моментального отпущения;

покаянная практика, в то же время, не понималась как удовлетворение за грех. Такая практика существовала на Западе до VIII века, и даже в IX–XI веках она встречается в богослужебных книгах. Однако этот чин не был на Западе общепринятым. Канонического (публичного) по каяния никогда не было в исповедной практике Британских островов и Ирландии. Покаяние здесь, во-первых, не связывалось с общинной жизнью (было индивидуальным), а во-вторых, допускалось многократно.

Сама новая форма исповеди происходила, по мнению игум. Григория 230 Труды Нижегородской духовной семинарии Малое отлучение в синодальную эпоху (Вульфендена)33, из практики духовнического руководства. Вместо ка нонического отлучения духовник накладывал наказание, определен ное в специально для этого составленных сборниках-пенитенциалах.

С VI века ирландские монахи появляются на европейском континенте и приносят с собой новую практику, которая к VIII веку полностью приживается на новом месте. Новая практика привела к существенным изменениям в осмыслении Таинства покаяния. «Влияние пенитенциа лов и все возрастающая трудность собирать всех грешников, — пишет игум. Григорий, — чтобы привести их к епископу в начале и в конце Великого поста, способствовали новому пониманию исповедания грехов, в котором акцент делался на покаянной дисциплине и приносимом посредством нее удовлетворении, а акт примирения, или отпущения грехов, все больше рассматривался в качестве причины, следствием которой является прощение»34. Теперь моментом отпущения грехов стала молитва священника после принесения исповеди, а последующая епитимия постепенно превратилась в удовлетворение за уже прощенный грех. Каноническое оформление нового варианта последовало на IV Латеранском соборе (1215 г.), а Флорентийский собор (1439 г.) уже гово рит о трехчастной структуре Таинства покаяния (раскаяние, исповедь, удовлетворение), и формой таинства признаются слова отпущения:

«Отпускаю тебя…».

В период после окончания иконоборческих споров покаянная практика и в Византии существенно изменяется в пользу тайного по каяния (публичное покаяние исчезает совершенно). По мнению проф.

Пентковского — «вследствие несомненного западного влияния». При этом, однако, необходимо отметить и связь тайного покаяния с монаше ством, а именно — с традицией откровения помыслов в византийских монастырях. Византийские монахи регулярно исповедовались игумену своего монастыря, который в силу сложившейся традиции являлся для них духовным отцом. Поэтому именно в монашеских богослужебных книгах того периода мы встречаем множество последований исповеди, равно как и исповедный текст, содержащий классификацию грехов и список вопросов, которые задавали пришедшему на исповедь. В состав этого текста входили и различные нормы покаянной дисциплины, причем наказания, включая и санкции, относящиеся к каноническим грехам, составляли в большинстве случаев формы монашеского делания: строгий пост, бдение, поклоны-метания (от слова — «покаяние»).

Труды Нижегородской духовной семинарии Раздел II. Дипломные, курсовые, семестровые сочинения … студентов Таким образом, и на Востоке появляются и распространяются пенитенциалы и индивидуальная исповедная практика. Тем не менее, новые формы епитимии на Востоке никогда не понимались как удов летворение за грех, и появление индивидуальной исповеди на Востоке не привело к столь радикальному переосмыслению Таинства покаяния в целом. На практике это выражалось в том, что момент разрешения не следовал необходимо за исповеданием грехов, хотя в большинстве случаев это было возможно, поскольку с исчезновением публичного покаяния значение покаянной практики значительно снизилось.

§ 1.3. Покаянная практика Русской Православной Церкви до учреждения Святейшего Синода На Руси, непосредственно после образования Киевской митрополии, само последование Таинства покаяния, очевидно, совершалось по тем принципам, которые существовали на тот момент в Константинопольской Церкви. Речь идет, прежде всего, именно об индивидуальной исповеди, хотя и публичная форма покаяния также была употребительна. В 1652 году Ростовский митрополит Иона в своем окружном послании к пастве писал: «А будет кто от мирских попов и дьяконов, или от простых людей кто явится бесстрашником или обрящется в каковом безчинии, и то нам учинится ведомо и таковых безчинников будем казнить каз нею церковною, по святым правилам без милости, понеже не показали святые отцы и апостолы в своих правилах ни пощадения, ни милости, и от нас милости не будет»35.

В Византии наибольшую популярность приобрел появившийся в VIII веке покаянный устав Студийского монастыря в Константинополе.

Правила, определяющие духовническую практику, здесь были разра ботаны детально, собственно же обязанность духовника возлагалась на игумена монастыря. Именно эта практика перешла и на Русь. Так, к примеру, прп. Феодосий, игумен Киево-Печерского монастыря, был в то же время духовником братии. По примеру Студийского монастыря, тяжелую епитимию братья могли разделить с кающимся, кроме того, прот. Геннадий Нефедов указывает еще на одну особенность Студийского устава, перекочевавшую на Русь: «…перед кончиной духовник передавал духовных детей своему преемнику»36. Этот обычай вышел впоследствии за пределы практики Киево-Печерского монастыря, стал на Руси весьма употребительным.

232 Труды Нижегородской духовной семинарии Малое отлучение в синодальную эпоху Сложившаяся в монастырях покаянная традиция оказала опреде ляющее влияние на формирование исповедной практики на Руси в целом.

Право «вязать и решить», то есть собственно врачевать душу кающегося присваивали, по преимуществу, именно духовенству из монахов. По это му поводу Новгородский епископ Нифонт пишет Кирику (XII век) о необходимости и приходского духовенства участвовать в совершении этого таинства: «Грешно не принимать (на исповедь). Он хочет сказать перед тобою всё, любя тебя, а к иному не пойдет, или не исповедует всего, стыдясь: в таком случае пусть ты будешь святой муж, начнешь творить чудеса и воскрешать мертвых;

но если не примешь, идти тебе в муку;

если примешь, но не управишь, то тоже, а он без греха»37.

Греческий обычай исповедовать не всем священникам, а только духовникам, имеющим для того грамоту от епископа, также отразился на исповедной практике Русской Церкви. Прот. Геннадий Нефедов пишет, в частности, о совершенно особых отношениях, которые в итоге уста навливались между кающимися христианами и духовниками: «Выбор духовника слагался из двух моментов: из наречения верующим себе духовника и из усыновления верующего себе духовником посредством совершения над ним таинства Исповеди… Священник, усыновивший себе через исповедь духовных чад, становился главой или отцом „пока янной семьи“… Без разрешения духовника его чада не могли переходить к другому духовнику»38. Впоследствии и в синодальный период в доку ментах, обращенных к приходским священникам, особо оговаривалось, что на исповедь прихожан других приходов без крайней необходимости принимать нельзя.

Собственно же чин исповеди, прижившийся на Руси, восходит к покаянному уставу св. Иоанна Постника. Так, служебник XII века указывает в последовании исповеди три молитвы, которые находятся и в чине Иоанна Постника. Кроме того, по монастырской традиции чин исповеди снабжался «вопрошаниями» о грехах. С течением времени чин дополнялся молитвами и вопрошаниями. Очевидно, сохранялась возможность отложить разрешение кающегося на срок исполнения епитимии. Так, уже в XIV веке для разрешения надписывалась молит ва: «Господи Боже наш, Петрови…», а в последованиях XV века после отпуста содержится указание духовнику — разрешать или не разрешать кающегося и молитвы «разрешити исповедника». Совершителем таин ства был священник, его право «вязать и решить» не оспаривалось.

Труды Нижегородской духовной семинарии Раздел II. Дипломные, курсовые, семестровые сочинения … студентов Уже к XV веку появляется множество вариантов последования исповеди, составленных на основе чина св. Иоанна Постника. При этом в некоторых памятниках XVI века мы находим уже своеобразную формулу отпущения грехов: «Бог, чадо, простит тя и прощает и есть уже прощен еси в сей час во всех сих реченных тобою согрешениях, и в сей век и в будущий, и к тому не истяжет Бог от тебе твоих согрешений, но от моея выи и руки»39. Здесь уже видно, как начинается постепенное смещение смысла покаяния с покаянной практики, предполагающей своим итогом примирение с Богом, в сторону момента чтения духов ником молитвы-разрешения.

После исповеди на человека накладывали епитимию, состоящую, как правило, в поклонах, молитвах и посте. Если христианин исповедовал тяжелый грех, то его, не разрешая, отлучали от причащения св. Тайн.

Таких грешников, по древнему обычаю, не пускали в храм, и во время богослужения они обычно стояли у окон и дверей храма, слушая бо гослужение. Существовала практика таким грешникам давать вместо св. Тайн пить богоявленскую воду;

прот. Геннадий Нефедов указывает даже на существование последования: «О причащении святыя воды, иже великаго освящения Богоявления, егда несть леть кому причаститися пречистых Христовых Таин Плоти и Крови»40.

В XVII веке, с усилением западного влияния на Руси, на терри тории Украины и в западных областях Руси изменяется и вид покаян ной практики. Это было связано с появлением в чине исповеди новой разрешительной молитвы: «Господь Бог наш Иисус Христос…», кото рая по своему содержанию сильно тяготела к флорентийской формуле (1439 г.) «Отпускаю тебя…» и представляла исповедь уже, скорее, судом, совершаемым священником, чем моментом примирения. Фактически, за формулой пришло и новое осмысление самого покаянного про цесса, особенность которого состояла, прежде всего, в совершенном перемещении акцента именно на момент отпущения грехов — чтения священником молитвы-разрешения. Сама по себе покаянная практика с этого момента уже отходит на второй план.

Впервые новое последование было напечатано в Требнике Петра Могилы. Уже будучи митрополитом, в 1646 году Петр Могила издает свой Большой Требник, в исповедном последовании которого уже встре чается формула: «Господь Бог наш Иисус Христос…». По собственному замечанию митрополита, Петр свой Требник собрал из разных греческих 234 Труды Нижегородской духовной семинарии Малое отлучение в синодальную эпоху и славянских требников, чтобы устранить заблуждения, проникшие в Церковь с Запада41, однако, очевидно, избавиться от латинских влия ний ему не удалось. Труды Петра Могилы в Москве поначалу известны не были, но уже с конца XVII века (начиная с издания в Москве, 1685 г.) краткий чин исповеди содержит в себе дополнения в виде покаянных тропарей и увещания к кающемуся вместе с формулой, взятой из требника Петра Могилы: «Господь Бог наш Иисус Христос». С этого времени новая исповедная традиция получает все большее распространение и ко времени учреждения Святейшего Синода уже доминирует в по всеместной практике.

Глава 2. Малое отлучение в синодальный период: нормативные документы и традиции § 2.1. Малое отлучение в Духовном регламенте «Регламент, или Устав духовныя коллегии, по ко торому оная знать долженства своя и всех духов ных чинов, також и мирских лиц, поелику оныя Управлению Духовному подлежат, и притом в от правлении дел своих поступать имеет»42.

Духовный регламент — акт законодательства императора Петра I от носительно Церкви, заключающий в себе важнейшие начала реформы и целый ряд отдельных мер, из которых самое видное место занимает замена единоличной патриаршей власти коллегиальным управлением Синода. В 1718 году император Петр I поручил Феофану Прокоповичу разработать план преобразования церковного управления по образцу гражданских коллегий. Принятые изменения коснулись не только фор мы церковного управления, но затронули вместе с тем многие стороны церковной жизни. 11 февраля 1720 года составленный проект был ис правлен Петром. Осенью 1721 года Духовный регламент был напечатан.

Автор разделил его на три части. В первой было дано общее определение нового устройства духовного управления, доказывалась его законность и необходимость. Во второй части определялся круг ведения «духовного коллегиума». В третьей — рассматривались обязанности отдельных ду ховных лиц, при этом особое внимание было обращено на епископов.

Труды Нижегородской духовной семинарии Раздел II. Дипломные, курсовые, семестровые сочинения … студентов Во второй части мы встречаем при описании существующих в Русской Церкви наказаний и упоминание о малом отлучении: «Есть же в Церкви Святой и меньшее наказание, нарицаемое отлучение или запрещение. Се же есть, когда не предает явно грешника Церковь ана феме, и не изгоняет его от стада Христова;

но только смиряет его от лучением от сообщения с правоверными во общих молитвах, не велит входити в храмы Божия, и на некое время запрещает ему причастие Святых Таин. Кратко рещи, чрез анафему человек подобен есть убиен ному, а отлучением или запрещением подобен есть за арест взятому»43.

Малое отлучение налагалось за великий и явный грех епархиальным архиереем и провозглашалось в кафедральном соборе: «Вина меншой казни, то есть отлучения достойная, есть некий великий и явный грех»44.

Таким образом, наказать согрешающего мог архиерей только после лич ного (или через посредство священника-духовника) увещания и только лишь в случае ослушания: «Таковых епископ сам собою или через ду ховника поучив, да покаяние явственное принесут, аще того не похотят сотворить, хотя не являя великой гордости и презорства, может смирить отлучением, без оных великих чрез протодиакона предвозвещений»45.

Вина наказуемого писалась на «малой хартийке», и без особой торже ственности (это особо оговаривалось в Духовном регламенте) последний подвергался отлучению.

Сразу следует заметить, что, согласно рекомендациям Духовного регламента, наказание налагалось лишь на упорствующих грешников.

Регламент непосредственно не говорит ничего об отлучении тяжело согрешивших, совершивших канонические грехи — в том случае, если они не упорствуют, а, напротив, приносят искреннее покаяние. Подобное отношение к покаянной практике открыто противоречило основным принципам канонического покаяния46, однако нельзя не признать, что принятые в Духовном регламенте изменения вполне соответствовали существовавшей на тот момент форме Таинства покаяния. Изменения, принятые в синодальную эпоху, при всем их формальном несоответствии каноническим принципам церковного покаяния, были закономерны, поскольку устраняли сложившееся противоречие между исповедной практикой и канонической стороной вопроса, хотя бы и в ущерб послед ней. Так, исповедь, предполагающая разрешение обязательной и главной составляющей последования, в то же время выносила епитимийные правила, канонические санкции за пределы обязательного. Если человек 236 Труды Нижегородской духовной семинарии Малое отлучение в синодальную эпоху сразу получает разрешение в чинопоследовании исповеди, то любое наказание, следующее за моментом разрешения, выносится за преде лы собственно оставления грехов и приобретает значение прикладное, соответствующее благочестивому упражнению для помощи человеку в решении внутренних проблем. Однако если подобным образом могли быть осмыслены наказания, пришедшие в чинопоследование исповеди из монашеской практики, как то — пост, поклоны и т. д., то наказание собственно канонического происхождения (отлучение) подобного зна чения приобрести не могло. Поэтому Духовным регламентом оно ос тавляется для тех, кто не желает вступить на путь покаяния. Теперь оно налагается лишь на тех, кто, совершив «великий и явный грех», служит соблазном для прочих христиан — прежде всего своей нераскаянностью.

Столь серьезное нововведение позднее неоднократно подтверждалось последующими нормативными документами. Впервые это произошло уже в 1722 году: 28 февраля Святейший Синод издал указ, предписы вающий прямо: «Кающегося и исповедующего грехи свои, какие бы ни были, к Причастию Святых Таин пропускать безотложно, ведая, что Бог истинно кающихся приемлет скоро»47. А в 1734 году Святейший Синод издал указ, определяющий: «Ни за какие вины от входа цер ковного не отлучать и треб церковных не лишать»48.

Само существование нормативных документов, повторяющих положения о покаянной практике Духовного регламента, объясняется двумя причинами: постепенным установлением новой практики и край ней лаконичностью самого Регламента. Посвященный преимущест венно церковному управлению Регламент очень мало говорит о белом духовенстве и практически ничего не говорит о монашестве. Учитывая принятые изменения, нуждающиеся в пояснении, в Синоде, сразу же после учреждения его, решили исправить этот недостаток, аргументируя необходимость исправления тем, что жизнь низшего духовенства сильно развратилась. В качестве приложения к Регламенту Синодом было из дано «Прибавление к регламенту о правилах причта церковного и чина монашеского». Однако, не представленное Петру I на рассмотрение и утверждение, оно было изъято из продажи. И только в 1722 году, от редактированное и дополненное императором, оно было вновь издано.

«Прибавление…» гораздо подробнее регламентировало, в частности, отношения между священником и прихожанами. Собственно рекомен дации «Прибавления» были полноценно осмыслены и в развернутом Труды Нижегородской духовной семинарии Раздел II. Дипломные, курсовые, семестровые сочинения … студентов виде представлены в «Книге о должностях пресвитеров приходских»

(1776 г.) и «Уставе Духовных консисторий» (1841 г.).

§ 2.2. Малое отлучение в «Книге о должностях пресвитеров приходских» и «Уставе Духовных консисторий»

«Книга о должностях пресвитеров приходских» представляет покаяние одной из важнейших составляющих жизни христианина. Еще в перечис лении учительных обязанностей священника мы встречаем следующее:

«Не преставать увещевать беззаконников, доколе они беззаконновать не престанут. Врач бо истинный не оставляет больнаго, доколе в нем хотя малейшая надежда живота есть. Мы же и самых в жизни развратнейших человек спасения отчаяватися не должны, когда у Бога в рассуждении звания нас в веру, и на покаяние, особые часы суть. Одних зовет весьма рано, других в третий, иных в шестый и девятый час. На конец мило сердствует и о тех, которыи почти до самаго вечера, до единонадесятаго часа праздни пребывали». Собственно к покаянию в «Книге о должностях…» представлен вовсе не формальный подход. Рекомендации священнику снабжены святоотеческими высказываниями и толкованиями. От кающегося требуется не просто предстояние на исповеди, но деятельное раская ние, именно оно позволяет священнику с чистой совестью разрешить человека от содеянного греха. Даже если человек сокрушается о грехах, одного сокрушения мало, кающемуся грешнику необходимо полностью исключить греховную привычку из своей жизни: «Раскаяние о гресе, если непритворное есть, не может быть без омерзения и отвращения от греха»50. При этом практические рекомендации о том, как священнику поступать в том случае, если исповедуемый окажется не готовым сразу отказаться от совершения греха, не отличаются решительностью мер:

«При исповеди, если увидит пресвитер грешника твердаго и студенаго сердцем, да устрашит его секирою гнева Божия, лежащею при корени древа неплоднаго… (далее: перечисление библейских образов)»51. Первое указание на собственно отлучение можно видеть в указании не разрешать тех из грешников, которые имеют тяжелые грехи, поскольку без испове ди приступать к принятию Святых Христовых Тайн было не принято:

«пресвитеры, которых грешников грех небольший, по неведению и не волею сделан, или тяжкий и смертоносный, но истинным покаянием исцелятися начал, тех разрешать, и достойными причащения Святых 238 Труды Нижегородской духовной семинарии Малое отлучение в синодальную эпоху Тайн объявлять;

коих же и грех больший, да еще привычкою глубоко в душу вкорененный, и покаяние сумнительно, таковых до времени лучше не разрешать к вящшему их страху и прилежанию о покаянии:

а буде разрешить, то конечно от Пресвятых Таин удержать»52.

В приведенной цитате мы видим переосмысление самой практики отлучения как именно наказания. Акцентирование момента разрешения в чине исповеди, представление его центром Таинства покаяния позво лило сохранить его даже в том случае, если исповедуемый оказывался недостоин св. Причастия и отлучался от него, что для исповедной практики византийского происхождения было невозможным. При этом в «Книге о должностях» особо оговаривается, что епитимия не является удовлетворением Богу за грехи, хотя и весьма определенно указывается на то, что епитимия налагается после разрешения исповедуемого: «При разрешении определяются епитимии, во особливых каких добрых делах состоящия, как то: в молитве, посте, милостыне, не для удовлетворения теми Богу за грехи: Христос бо единем приношением Себя в жертву Богу и Отцу совершил есть во веки освящаемых. Но дабы через те епитимии показали мы плоды достойны покаяния»53. Впрочем, само упоминание возможности не разрешать исповедуемого говорит о том, что совершение исповеди еще не предполагало единства практики, допускались на мес тах и расхождения, различные традиции;

подобные свидетельства мы встретим и в дальнейшем.

Здесь следует обратить внимание и на то, что собственно тяжелый грех не признается достаточной причиной для того, чтобы согрешив шего не разрешить или же просто не допустить к принятию св. Тайн.

Собственно, удержание кающегося от св. Чаши должно было произ водиться как следствие сочетания трех причин, а именно — наличия тяжелого греха, наличия греховной привычки — страсти, а также сом нительного покаяния, то есть отсутствия у согрешившего желания прекратить совершение какого-либо тяжелого греха. Напротив, тех из христиан, кто совершил тяжелый грех, как пишется в «Книге о долж ностях», «тяжкий и смертоносный», но проявил искреннее желание исправиться, велено «разрешать, и достойными причащения Святых Тайн объявлять»54. Отлучение является уже не канонически приемлемой епитимией, а, скорее, исключительной мерой воздействия, поскольку в перечислении допустимых «Книгой о должностях» епитимиях она не встречается.

Труды Нижегородской духовной семинарии Раздел II. Дипломные, курсовые, семестровые сочинения … студентов На малое отлучение указывает и требование публично наказывать явных грешников: «Согрешающим втайне, тайная и епитимия да оп ределится, инако через явную епитимию пришол бы в явление греха, но явные грешники, как то народнии блудницы, прелюбодеи, чародеи, пияницы, лихоимцы и подобные, коих беззаконие всем или многим явно есть, естьли к сообщению тела и крови Христовой с прочими христианами без явной епитимии приемлются, сверх соблазнительного их явногрешия, новаго соблазна бывают причиною… Таковых убо за яв ныя их соблазны, да вдастся им епитимия явная…»55. Речь здесь идет именно об отлучении, поскольку явный грех предполагает и греховную привычку, и потерю стыда, на котором и основывается осознание тягос тности греха. Само же перечисление лиц, ответственных за подобные грехи, позволяет с уверенностью сказать, что подобные пороки должны были наказываться именно отлучением, поскольку еще в Духовном рег ламенте — лиц, совершивших «великий и явный грех» и служащих соблазном для прочих христиан, велено отлучать.

Устав Духовных консисторий, утвержденный Святейшим Синодом, был издан в 1841 году. В 1883 году он был основательно пересмотрен и дополнен. Структура содержания Устава копирует Духовный регла мент, однако применительно к особенностям епархиального управления.

В основу Устава легли Духовный регламент и отдельные, изданные ранее указы по епархиальному управлению, которые были в этом сборнике соединены. Имея непосредственное отношение к епархиальному управ лению и нуждам приходского служения, Устав Духовных консисторий содержит очень подробные указания и относительно применения цер ковных наказаний, в том числе и малого отлучения.

Вслед за Духовным регламентом, наложение церковных епитимий Устав относит к моменту разрешения грехов: «При разрешении каю щихся употребляются епитимии, или духовные запрещения, духовные наказания, имеющия целью не отмщение грешнику за грехи, не удовлет ворение правде Божией, а духовное врачевание недугующаго, искоренение в нем тех привычек и склонностей, которыя делают его недостойным сыном Церкви…»56. Тех «неискусных священников», которые отлучают кающихся на многие годы, Устав уподобляет «слепым» и приводит для объяснения их неправоты подробное рассуждение57.

Однако в дальнейшем, когда речь заходит о собственно наложе нии епитимии, о тех правилах, которыми следует руководствоваться 240 Труды Нижегородской духовной семинарии Малое отлучение в синодальную эпоху при наложении епитимии, становится ясно, что само отлучение лежит за границами совершаемого священником, и прежде всего потому, что отлучение не может быть средством искоренения греховных привычек:

«Так как епитимии имеют целью не удовлетворение Богу за грехи;

ибо „Христос единым приношением Себя в жертву Богу и Отцу совершил есть во веки освящаемых“ (Евр. 10: 14)58, но искоренение в нас греховных привычек и засвидетельствование с нашей стороны искренности по каяния: то, сообразно с этою целию, назначаются в епитимии подвиги таких добродетелей, которыя бы прямо противоположны были тому греху, за который назначаются, так, например, сребролюбивому нужно назначать милостыню, блуднику — пост, ослабевающему в вере и упо вании — молитву и т. п.»59.

Особо следует отметить, что в Уставе Духовных консисторий ка нонические грехи никак не выделяются, более того, как видно из при веденной цитаты, за некоторые из них (блуд) предписывается наказание, не связанное с санкциями, определенными канонами Церкви. Публичное покаяние, как церковное наказание для тех, кто согрешил «тайными грехами», отрицается. Оговаривается особо, что открытие грехов, со вершенных тайно, может озлобить согрешивших, тем не менее, Устав предписывает и использование такой меры наказания для так называемых «явных грешников». Изобличенные разбойники, публичные женщины, то есть те из грешников, которые, во-первых, осуждаются государ ственной властью и, во-вторых, — постоянством и открытостью в грехе свидетельствуют о нераскаянности, наказываются публично. Очевидно, публичным наказанием должно быть именно малое отлучение, и, хотя непосредственно в Уставе это не оговаривается, правом отлучения Устав не наделяет священника. При этом, если сравнить положения Устава с существующими на тот момент нормативными документами, станет ясно, что умолчание Устава по вопросу совершителя отлучения еще не предоставляло приходскому священнику каких-либо прав, превы шающих меру, определенную еще Духовным регламентом.

Кроме того, напоминая, что епитимия не является удовлетворе нием Богу за грехи, Устав Духовных консисторий определяет для ду ховника не только возможным, но и желательным сократить епитимию кающемуся. Епитимия могла быть и совершенно оставлена: «…можно совсем не налагать никакой епитимии на грешника, если он от сердца, со слезами раскаивается во грехе и обещается впредь всеми силами Труды Нижегородской духовной семинарии Раздел II. Дипломные, курсовые, семестровые сочинения … студентов удерживаться от него»60. В качестве примера такого полного прощения Устав указывает на св. Иоанна Крестителя, который кающимся мытарям не назначал никакой епитимии, требуя от них только того, чтобы они впредь поступали сообразно законам, предписанным их званию.

Таким образом, в Уставе Духовных консисторий епитимия представ ляется делом желательным, но не обязательным. Наличие канонических грехов, при условии раскаяния, не являлось причиной для отлучения кающегося христианина от Причастия Святых Таин. Можно сказать, что в Уставе в полноте отражено состояние покаянной практики в сино дальный период, а именно, наглядно представлен рекомендательный, прикладной характер епитимии, практически полностью утратившей статус церковной санкции. Малое отлучение здесь являлось неким ис ключением, действительной санкцией, накладываемой, однако, не в тех случаях, которые описаны в церковных канонах, а в тех, которые явно свидетельствуют об антицерковном (ожесточенное упорство в явном грехе) и антигосударственном (совершение преступления, за которое следовало уголовное наказание) настрое человека.

§ 2.3. Малое отлучение и практика (на основании указов и распоряжений Святейшего Синода и Духовных консисторий, а также материалов церковной периодики) При всей определенности нормативных документов, одно лишь их рассмотрение не может представить полноценную картину положения покаянной практики в синодальный период существования Русской Православной Церкви. Собственно покаянная практика в данный пе риод не была столь однозначной, как она представлена в приведенных выше документах.

При изучении практических рекомендаций той эпохи мы видим несомненную преемственность новой традиции от уже новых норм церковного права, берущих свое начало еще от предписаний Духовного регламента. В практической церковно-правовой литературе встречается даже буквальное цитирование нормативных документов. Значительное место уделяется прежде всего аргументам, направленным против отлу чения грешников на длительные периоды61. Всегда особо оговаривается, что строгость древних канонов к современным условиям неприложима:

«К тяжким епитимиям в правилах церковных относится отлучение кающегося от причащения св. Таин и отлучение от общения в молитве 242 Труды Нижегородской духовной семинарии Малое отлучение в синодальную эпоху с верными, на более или менее продолжительное время. В правилах Церкви очень часто указываются самые грехи, за которые должно быть налагаемо отлучение от св. Причастия… определяется и самое время — срок такого отлучения за те или другие грехи… Строгость в духовных наказаниях, по тогдашним обстоятельствам Церкви, была необходима и благотворна, потому что во времена языческих соблазнов и гоне ний снисходительность могла бы подать повод к частым отпадениям от Церкви и другим грехопадениям, столь же вредным для ея блага и целостности. Но эта строгость, определенная каноническими поста новлениями, не была и не могла остаться неизменною во всех случаях и на все времена»62.

Напомним, что церковные установления исходят из следующего положения. Все нормы покаянной дисциплины, которые содержатся в каноническом корпусе Православной Церкви, определяют градацию продолжительности и строгости наказания кающегося, а также условия принесения покаяния, возможность смягчения наказания. Исходным пунктом, собственно центром, от которого непосредственно зависят, либо удаляются, либо, напротив, приближаются эти покаянные сте пени, является общение с полнотой Церкви в таинстве Евхаристии.

На протяжении степени канонической санкции — от малого отлучения от причастия до анафематствования — каноны подразумевают только эту невозможность для согрешившего быть причастником Тела и Крови Христовых наравне с другими членами общины.

Признание столь высокой значимости именно Евхаристии в числе прочих церковных священнодействий и таинств, одновременно с изме нившейся политической средой и, соответственно, общественным стату сом существования Русской Православной Церкви, несколько изменили и положение этого Таинства в жизни общества. То, что раньше могло быть и было делом христианской совести, стало обязанностью — каж дый христианин обязан был раз в год исповедоваться и причаститься св. Тайн. К пониманию св. Причащения как привилегии, величайшего блага, прибавилось еще значение обязанности — не только личной, духовно-нравственной, но и правовой.

Нельзя сказать, чтобы это совершенно противоречило канони ческим предписаниям, связанным с таинством Евхаристии. Напротив, мы имеем 8 и 9-е апостольские правила63, обязывающие, соответственно, священнослужителя и каждого христианина обязательно за литургией Труды Нижегородской духовной семинарии Раздел II. Дипломные, курсовые, семестровые сочинения … студентов приобщаться св. Тайн. Кроме того, 80-е правило Трулльского собора64, отлучающее всех тех из христиан, которые без уважительной причины три недели подряд отсутствовали на богослужении, среди прочих имеет также и евхаристическое значение. Тем не менее, методы, которые при менялись для осуществления контроля и предотвращения возможных нарушений, для Церкви были новы.

27 октября 1729 года Преосвященный Лаврентий, епископ Устюжский, докладывал Святейшему Синоду о положении в Устюжской епархии тех, кто не исповедуется и не причащается регулярно св. Тайн, а также о применяемых к ним наказаниях. «По… Его Императорского Величества Петра I … печатному указу велено: по записным повсегодным священническим книгам с неисповедовавшихся править штрафы — с раз ночинцев и с посадских первой по рублю, второй по 2, третьей по 3 рубля, а с поселян: первой по 10 денег, второй по гривне, третьей по 5 алтын;


а которые в таковых противностях явятся, и таковым в губерниях губер наторам и лантратам чинить наказание, а потом им ту исповедь испол нять же… Многое число в епархии Устюжской еще и таковых обретается, которые только исповедываются, а Святых Таин тела и крови Господни не причащаются, а хотя и многократными приватными и публичными от нас, архиерея, увещаниями к причастию Святых Таин обличаемы и наставляемы бывают, однакож в своем закоснении непременно живут, а иные еще с такого увещания и смеются, а другие отговорки чинят: нет де таковых указов, чтобы к причастию понуждать, токмо де исповедь повсегодно исполнять повелено;

а в Духовном Регламенте показано, что несть лучшаго знамения, по чему познать раскольщика, паче сего, аще кто тела и крови Господни не причащается…»65.

Такое отношение к исповеди и св. Причащению как к важнейшей обязанности каждого христианина даже как гражданина, за нарушение которой взимались штрафы, несколько изменило на практике и поло жение покаянной дисциплины. Само по себе малое отлучение (как оно представлено в канонах), лишающее христианина возможности причащаться, необходимо входило в противоречие с государственными установлениями о необходимости ежегодной исповеди и причастия.

Кроме того, как наказание для тех христиан, которые отказывались причащаться, оно тоже не подходило. Таким образом, и в силу прак тической необходимости малое отлучение отодвигалось за пределы полноценных методов поддержания нормального — канонически 244 Труды Нижегородской духовной семинарии Малое отлучение в синодальную эпоху определенного — строя церковной жизни и могло применяться лишь в исключительных случаях.

Примечательно, что в докладе Преосвященного епископа Лаврентия говорится о действенных методах, которые лишь способны побудить столь нерадивых христиан к раскаянию: «…по доношению моему, присланы были из Святейшего Правителствующего Синода указы, чтобы тако вых исповедовавшихся, а не причастившихся, всячески к исповеданию и причащению увещевать, и достойных приводить, а с непослушных штрафы править;

и по оным указам несколько тысяч душ к покаянию обратились и Святых Таин причастились… По указу Его Императорского Величества Святейший Правителствующий Синод, слушав доношения преосвященного Лаврентия, епископа Устюжского и Тотемского, — при казали: со онаго присланного… доношения списав точную копию, для надлежащаго рассмотрения и решения отослать в высокий Сенат при ведении, в котором написать, дабы… посланы были подтвердительные указы, чтоб они всяких чинов людей, в православной вере пребывающих, к святому покаянию и к приобщению святых таин с подтверждением понуждали, и с неисповедовавшихся положенные штрафы правили б неослабно без всякого упущения…»66.

При всей несообразности обозначенных выше методов контроля церковного строя жизни следует заметить, что высшей церковной властью и в этом отношении соблюдалась необходимая мера. Так, 26 февраля 1725 года Святейшим Правительствующим Синодом было отклонено предложение Правительствующего Сената о замене определенного для крестьян денежного штрафа за уклонение от исповеди и приоб щения св. Тайн арестом в колодках. «…Правителствующий Сенат, вменяя положенные по тому указу денежные штрафы будто тягостны, предлагают, чтоб наказывать держаньем в колодках под арестом, чего в уездах священникам исполнять невозможно, и согласно приговорили:

сообщить в Правителствующий Сенат ведение, в котором написать… надлежит с тех людей, которые являютца без исповеди, править по три года штрафы, а потом, кто в таковых противностях явитца, таким чи нить наказание, и потом ту исповедь исполнять же неотменно… А что Правителствующий Сенат предлагает отложение сих денежных штра фов, которыми понуждается невежда ко спасению души, вменяя то за великую тягость, о том представить, что болшыя тягости на крестьянех обретаются не за столь важныя вины…»67.

Труды Нижегородской духовной семинарии Раздел II. Дипломные, курсовые, семестровые сочинения … студентов Разумеется, одним из основных вопросов, предназначенных для рассмотрения, стал вопрос о границах правомочности приходского свя щенника по отношению к кающимся на исповеди. Насколько серьезной может быть реакция священника на наличие тяжких (канонических) грехов или же состояния грешника, по мнению исповедующего, ис ключающего возможность для исповедуемого причащаться св. Тайн?

В сборнике П. Забелина есть указание на то, чтобы «Тех грешников, у которых грех небольшой или невольный или по неведению сделан или хотя тяжкий, но искренним покаянием врачуемый… — разрешить;

тех же, у которых грехи большие или обратились в привычку, а раскаяние которых сомнительно, лучше не разрешать до времени, а если и разре шить, то не допускать до причащения св. Таин, и после осведомляться, оставили ли они свои греховные привычки…»68.

Здесь же встречается весьма ценное замечание, касающееся непос редственно исповедной практики: «После того, как священник взвесит все обстоятельства грехов и тяжесть их, найдет кающегося заслужива ющим разрешения, предлагает последнему преклонить голову и сперва читает молитву приготовительную к разрешению: „Господи, Боже, спасе ние рабов Твоих, милостивее и щедрее…”, а потом, возложивши на голову кающегося епитрахиль, читает разрешительную молитву: „Господь и Бог наш Иисус Христос благодатию… да простит ти чадо (имя рек)… и аз недостойные иерей… прощаю и разрешаю тя…”, во время произнесения последних слов которой благословляет разрешаемого на главе его. Когда же духовник признает кающегося не заслуживающим разрешения — налагает епитимию, состоящую в отлучении от причащения св. Таин, то не читает ни той, ни другой молитвы. Когда же срок запрещения окончится, то после новой исповеди духовник должен прочитать над запрещенным прежде особую молитву, имеющуюся в конце Требника, а затем уже молитву приготовительную к разрешению и разрешитель ную…»69. Таким образом, мы видим, что исповедная практика в сино дальную эпоху не предполагала необходимо единообразия. В случае наложения собственно духовником малого отлучения было возможно и перенесение момента разрешения непосредственно на окончание срока отлучения. Это было допущение, сохранявшее традиции еще византийской индивидуальной исповедной практики.

Однако условия, в которых подобная практика признавалась воз можной, определить весьма сложно, и прежде всего потому, что уже 246 Труды Нижегородской духовной семинарии Малое отлучение в синодальную эпоху у П. Забелина, здесь же, мы встречаем следующую оговорку: «…священ ник не сам собою должен налагать епитимию, состоящую в отлучении от причащения св. Таин, а всякий раз испрашивать на то разрешение своего епископа, объяснив ему обстоятельства кающегося, без указания на имя последнего. Отлучение от св. Таин на долгое время вообще не до пускается»70. С одной стороны, при согласии кающегося допускалось наложение отлучения непосредственно духовником, с другой стороны, — мы видим ссылку и на необходимость «всякий раз испрашивать на то разрешение своего епископа».

Подобным образом освещается проблема и в журнале «Руководство для сельских пастырей», издававшемся при Киевской духовной семи нарии с 1860 по 1917 год. В статье перечисляются те случаи, в которых не полагается исповедь заканчивать разрешением. «Не могут, по цер ковным правилам, получить разрешение отлученные от Церкви, или состоящие под запрещением епископским и упорно отказывающиеся от условий, с выполнением которых они могут быть опять приняты в общение с Церковью и допущены к принятию Таин Христовых… Возбраняется еще давать разрешение от грехов и допускать к св. Тайнам Тела и Крови Христовой тех, которых покаяние лицемерно…»71. Кроме того, здесь же приводятся канонические условия совершения покаяния (вопросы, связанные с разрешением покаяния, в том числе и в особых случаях — смертельной опасности и т. д.), и особо оговаривается то, что священник, допустивший недостойных до Причастия, «в больший оных грех вводит, и сам тяжко согрешает»72.

При этом здесь мы находим замечание такое же, как и у Забелина:

«…к епархиальному архиерею священник должен обращаться и тогда, когда находит делом законным и необходимым подвергнуть кого-либо долговременному запрещению и отлучению от причащения св. Таин, ибо отлучать кого бы то ни было от св. Таин на долгое время воспрещено священникам без ведома и разрешения епископскаго»73. В самой же испо ведной практике и здесь признается возможность отпустить кающегося без собственно разрешения грехов, хотя и оговаривается, что «отпуская кающегося без благодатного разрешения от грехов, нужно объявлять ему об этом и объяснять причины, почему служитель правосудия Божия не может преподать ему разрешение, и указывать условия, исполнивши которыя кающийся имеет право надеяться получить отпущение грехов и удостоиться причащения св. Таин»74.

Труды Нижегородской духовной семинарии Раздел II. Дипломные, курсовые, семестровые сочинения … студентов И все же вопрос о самостоятельности священнического отлучения не может быть решен столь однозначно в сторону полной зависимос ти от епископа в каждом случае. Так, в одном из писем свт. Феофана Затворника встречается рекомендация не всех допускать к принятию св. Христовых Таин. При этом свт. Феофан ничего не говорит об обра щении к епископу, а действительным основанием для подобного реше ния указывает одно лишь согласие кающегося на принятие епитимии.

«В прежнем письме, — Генварьском, — вы писали, что всех разрешаете приступать к св. Тайнам… Это очень милостиво, и, думаю, не противно Господу всемилостивому. Но, также думается, не расслабить бы тем при ходящих. Искреннее раскаяние всегда достойно снисхождения;


но при ходящих к исповеди равнодушно можно как-нибудь расшевеливать… Спросите иного, можно ли отложить разрешение его на сколько-нибудь времени?.. Не затруднит ли это его в каком-либо отношении?.. Если можно;

то и отложите, наложив на это время епитимию — поклонами, воздержанием в пище, и сне… паче же сокрушением. Когда искренно исполнит, тогда и разрешите. — И увещавайте, чтобы воздерживались от грехов»75. В данном случае мы сталкиваемся с весьма интересным пре ломлением практики отлучения. Не имея возможности самостоятельно отлучить недостойного причаститься человека, священник мог однократно не допустить его до Причастия, однако всеми силами постаравшись при этом избежать возможной конфликтной ситуации. Подобная практика, в сочетании с благочестивым расположением кающегося, могла предпо лагать и вышеуказанную последовательность исповеди, когда кающийся разрешался уже по исполнении возложенной на него епитимии.

О том, что подобный вариант малого отлучения (совершаемого священником самостоятельно) имел место быть, мы встречаем немало свидетельств. В числе прочих Преосвященнейший Лаврентий, епископ Тульский, писал: «Объясняю примером своей пастырской иерейской практики: исповедывается у меня один мещанин, и берет меня сом нение, следует ли его допустить к св. Причащению, иду я к соседнему священнику и вместе с ним решаем этот вопрос мирно»76. Очевидно, в данном случае речь идет именно о самостоятельной священнической практике недопущения грешника до Причастия. Подобное недопущение не может приравниваться собственно отлучению на продолжительный срок, хотя по существу и представляло то же удержание недостойного христианина от святого Причастия.

248 Труды Нижегородской духовной семинарии Малое отлучение в синодальную эпоху Сразу следует оговориться, что покаянная практика в синодальный период существования Русской Православной Церкви вовсе не пред полагала огульного допущения грешников к св. Тайнам. Напротив, сам момент удержания недостойных священником от святой Чаши не только не был вынесен за пределы церковной актуальности, но в некоторых случаях довольно активно поощрялся со стороны высшей церковной власти.

В доказательство тому мы имеем, прежде всего, одно из разъ яснений Самарской духовной консистории по некоторым вопросам исповедной практики. Собственно, разъяснение было дано по причине того, что некоторые священники Самарской епархии разрешали грехи грешникам, не приносящим искреннего покаяния, и допускали их приступать к св. Тайнам. «Священник не может разрешить от грехов остающегося нераскаянным хотя бы в одном каком-либо вольном гре хе;

хотя бы замысливший убийство или состоящий в прелюбодейной плотской связи и со слезами исповедовали грех свой, но объявили, что и впредь не могут освободиться из уз связующего их греха, или даже, хотя бы они и обещали оставить грех, но дела их противны были словам, таковых нераскаянных священник разрешить в таинстве ис поведи не может. Они не могут, вследствие этого, и приступить к св.

Причащению, но не потому, что священник отлучил их от причащения, а потому что не состоялось и таинство исповеди, без исповеди же при ступить ко святому Причащению мирянам Церковью Православной уже не дозволяется. Изрекающий разрешение нераскаянному грешнику на самом деле не разрешает его, а в смертный грех себе самому — об манывает и исповедающегося, ибо от имени Господа Иисуса Христа уверяет грешника в прощении и разрешении греха, которого Христос не прощает и не разрешает»77.

Вопрос недопущения грешника к принятию св. Тайн здесь пред ставляется не только возможным, но и желательным, и необходимым в случае действительной неготовности последнего. Недопущение, если судить по рекомендации Самарской духовной консистории, не требует обращения к епископу, но не потому, что священнику возвращается право отлучить грешника. Речь идет о том, что неполноценная исповедь (в данном случае без искреннего — деятельного — покаяния) явля ется препятствием к принятию св. Тайн. Впрочем, судя по характеру изложения, именно данное разъяснение не может рассматриваться как Труды Нижегородской духовной семинарии Раздел II. Дипломные, курсовые, семестровые сочинения … студентов нормативно-правовой акт, обязательный для исполнения. Само по себе это разъяснение не согласуется в полноте с уже имеющимися нормами церковного права по данному вопросу и, скорее, является рекомендацией, которая отражает уже существующую исповедную практику недопуще ния недостойных, нежели действительной нормой права, открывающей возможность для законного существования подобной практики.

Напротив, в нормативных документах мы встречаем именно запрещение священникам самостоятельно, без решения по каждо му случаю высшей церковной власти отлучать верующих от приня тия св. Тайн: «По указу Ея Императорского Величества, Святейший Правителствующий Синод, в Санктпитербурхе, имея рассуждение… (далее: ссылка на 39-е апостольское правило, приведенное в Кормчей, содержащее запрещение священнику и диакону что-либо творить без воли епископа)… а понеже Святейшему Правителствующему Синоду известно есть, что священники детей своих духовных и обретающихся при тех церквах, у коих они имеютца, прихожан без ведома местных своих архиереев и за неправильные вины, но за партикулярные свои ссоры отлучают от входа церковного и прочих по чину Восточныя Церкве треб лишают самовластно, сами собою, — того ради приказа ли: отныне священником детей своих духовных и приходских людей никого самовластно, без ведома местнаго своего архиерея, в синодаль ной же области Духовной Дикастерии, и протчих уставленных над ними духовных началников, то есть закащиков, и санктпитербурхскаго Духовнаго Правления. Оным же духовным правителствам не доложа о том Святейшаго Правителствующаго Синода, по силе вышеозначеннаго святых апостол правила, ни за каковыя вины от входа церковнаго не от лучать, и протчих по чину Восточныя Церкве отнюдь не лишать, опасаясь за то себе жестокого на теле наказания и священства лишения…»78.

Иначе говоря, собственно нормативные документы на самом деле строго запрещают священникам своевольно отлучать мирян от всевоз можных треб и, прежде всего, святого Причастия. Напротив, практика представляет для нас случаи действительного запрещения священниками мирянам приступать к св. Тайнам — как в самом начале синодальной эпохи (что, собственно, и явилось причиной принятия вышеуказанных нормативных документов, содержащих столь суровые санкции), так и в конце — после реорганизации в 1841 году Духовных декастерий, приказов и т. д. в единую систему Духовных консисторий и издания, 250 Труды Нижегородской духовной семинарии Малое отлучение в синодальную эпоху соответственно, Устава Духовных консисторий (см.: приведенное выше разъяснение Самарской духовной консистории).

Следует заметить, что случаи недовольства в отношении лишения священников их права «вязать и решить» не ограничивались только произвольным (как правило, с согласия исповедуемого), однократным запрещением приобщаться св. Тайн. Лица, не согласные со столь стес ненным положением священников-духовников, открыто выражали свой протест. Так, например, проф. В. Ф. Певницкий в своем труде «Служение священника в качестве духовного руководителя прихожан» достаточно подробно говорит о праве священника отлучать от св. Тайн тех из прихожан, на совести которых лежит тяжелый грех, в том случае, если отлучение осуществляется тайно. Подобным образом в 1892 году Н. А. Заозерский писал: «По канонам Православной Церкви на при ложение дисциплинарно-церковных мер в этой сфере (церковный суд) уполномочивается не только епископ, но и пресвитеры (священники) городские и сельские. По правилам Феофила Александрийскаго80 „за конное дело соделали пресвитеры в веси Гемине… яко Кирадию, при чинявшую обиды и не хотевшую прекратити неправду они отлучили от собрания церковнаго“»81.

Особенно часто стали раздаваться голоса в защиту права священ ника разрешать и отлучать в связи с подготовкой Поместного собора в 1905 году. Архиереям было предложено Святейшим Синодом выразить свое отношение к пересмотру «законоположений о существующих орга нах епархиального управления и суда и преобразовании оных согласно с каноническими соборными началами». В большинстве поступивших отзывов содержались различные предложения по преобразованию уст ройства церковного суда, рассматривался и вопрос церковных епитимий (в частности, малого отлучения). Преосвященный Константин, епископ Самарский, по этому поводу (в своем отзыве) писал: «Когда суд духовный, суд Церкви, выражающийся наложением публичной эпитимии за явные грехи будет восстановлен в своей силе, тогда, по многочисленности запросов от пастырей к их архипастырям, окажется, быть может, необ ходимость возвратить пастырям отнятое у них Духовным Регламентом право наложения эпитимии, — даже до лишения святого причастия, — собственною властию, без донесения о том архиерею»82.

Спорная каноничность запрета священникам самостоятельно отлучать мирян в то же время не может служить поводом к обвинению Труды Нижегородской духовной семинарии Раздел II. Дипломные, курсовые, семестровые сочинения … студентов высшей церковной власти в потворстве нравственным недостаткам обще ства (разрешении совершителям канонических грехов беспрепятственно приступать к св. Тайнам). Из множества случаев в церковно-правовой практике, связанной с частными лицами, по которым были приняты решения высшей церковной властью, значительная часть относится именно к вопросам веры и нравственности. Хотя, конечно, эти случаи имели и свои особенности, не позволяющие их считать просто нару шением канонического уклада церковной жизни. Приведем некоторые из них. Это позволит нам сделать практические выводы о тех деяниях, за которые полагалось наказанием именно малое отлучение.

Так, в 1726 году «указом Императорского Величества от Святейшего Правительствующего Синода» определено расторгнуть незаконное сожительство некоего Максима Пархомова с чужой женой. Несмотря на сугубо частный характер дела, оно рассматривается в Синоде и по нему принимается соответствующее решение. После вынесения Синодом решения, несмотря на данные обещания, указанными лицами прелю бодейная связь прервана не была — более того, они стали вместе жить и у них появился ребенок. Поэтому через год Синодом было вынесено решение об отлучении их от всех церковных треб, без права вхождения в церковь до принесения покаяния: «…ныне известно, что он, Пархомов, и на свободе ходит, и живет паки со оною прелюбодейцею Колтовскою единокупно, и называет ее себе женою, вящше же, как ныне совершенно объявилось, что и детище с нею после вышеупомянутого разводу (после вынесения Святейшим Синодом решения о расторжении незаконного сожительства) прижил и, не стыдяся того своего богопротивного дела, но наипаче тем гордяся и правильное решение Святейшего Синода… уничтожая, явно торжествовал тому прелюбодейчищу своему родины и крестины, и тако безбожия воню от себя издает… того ради приказали:

властию Всесвятаго и Животворящаго Духа, оных противников, Максима Пархомова и прелюбодейцу его Колтовскую, дондеже пребывают в уп рямстве своем и не возвратятся с покаянием, отлучить от Церкви, и ни до каких таинств и священнослужений церковных их не допущать, и входа церковнаго им нигде не давать, и в домы их ни с какими церковными требами не входить»83. Кроме того, было определено данное решение опубликовать и прислать в Духовную декастерию, разослать по епархиям и церквам — для того, чтобы исключить для преступников церковных канонов возможность незаконно вести церковный образ жизни.

252 Труды Нижегородской духовной семинарии Малое отлучение в синодальную эпоху Подобным образом в 1733 году рассматривалось дело кабацких откупщиков Постникова и Русинова. Эти люди, имея личную непри язнь к местному священнику, избили его и его жену и ограбили при этом. Поскольку, во-первых, были нарушены каноны84, запрещающие христианам грабить, и, во-вторых, действие было произведено по отно шению к священнику, что должно было показать совершенно циничное отношение преступников к Церкви и ее установлениям, местный архи епископ Варлаам Псковский и Нарвский сразу же отлучил указанных лиц от «сообщения с правоверными христианы, и от церковного входа, и от приобщения Святых Таин»85, и запретил священникам совершать требы в их домах. Условием примирения с Церковью Преосвященным Варлаамом было определено примирение этих людей со священником, причем преступники должны были вернуть все то, что вынесли из дома священника. Постников и Русинов на примирение не пошли, а подали жалобу на Преосвященного Варлаама в Святейший Синод.

После тщательного разбирательства Святейшим Синодом было принято решение подтвердить наложенное Преосвященным Варлаамом отлучение на указанные лица до принесения ими деятельного пока яния: «Приказали: учинить следующее: Вышеобъявленных пскович посадских людей, кабацких откупщиков, Демида Постникова, Федора Русинова, которые дерзнули безрассудно… на попа Тимофея Фаддеева, онаго попа и его попадью обругать и обесчестить, и дом их, своеволным своим приездом, раззорить и скарб всякой забрать… чего было им от нюдь собою… чинить не надлежало, от запрещения церковного входа, которое им учинено от вышеупомяненнаго преосвященнаго Варлаама, архиепископа Псковскаго и Нарвскаго, за учиненную ими… помянутому попу Тимофею обиду, дондеже совершенно и истинно покаянием не ис правятся, и обидимый, возвращением отнятаго, удоволствован не бу дет и не примирятся, — не разрешать…»86. При этом Синод исправил одну несообразность в решении архиепископа Варлаама об отлучении.

Дело в том, что владыка Варлаам, отлучив Постникова и Русинова, запретил в грамоте об отлучении священникам посещать их дома, и, таким образом, под отлучение попали ни в чем не повинные домочадцы преступников. Домашних Постникова и Русинова Святейший Синод освободил от несправедливого отлучения и позволил священникам посещать указанные дома с одним лишь условием — не сподоблять отлученных никаких треб.

Труды Нижегородской духовной семинарии Раздел II. Дипломные, курсовые, семестровые сочинения … студентов Еще один случай рассматривался 6 июля 1733 года, связан он был с именем дворянина Андрея Мордвинова. Еще в 1726 году Мордвинов с женой, собрав своих людей «с людьми и со крестьяны многолюдс твом»87, направился в дом приходского священника Афанасия Степанова.

Погромщики разграбили все имущество священника, жестоко изби ли его, попадью и работницу, а затем его с женой и детьми отвели в Провинциальную канцелярию, где незаконно держали под арестом.

Незаконно, потому что по указу Петра I от 15 марта 1721 года лиц духов ного звания, на которых падет подозрение (за исключением подозрения в государственной измене — «кроме тяжких государственных дел»), следовало отсылать на суд Святейшего Синода. Детей священника, по имеющимся показаниям, Мордвинов забрал в свой дом и держал их там впроголодь. Только в 1727 году священник с женой были освобож дены из Провинциальной канцелярии и направлены в Новгородскую духовную консисторию. Святейший Синод, рассмотрев дело, принял решение Мордвинова и жену его отлучить: запрещено было, до осо бого указа, священству приходить в дом Мордвинова для соверше ния треб. Мордвинов не смирился, но обвинил священника Афанасия Степанова в воровстве, Преосвященного же Феофана, архиеписко па Новгородского, — в несправедливом отлучении (хотя отлучение Мордвинова было совершено Святейшим Синодом непосредственно), а Святейший Синод — в укрывательстве воров. Жалобу Мордвинов подал в Юстиц-коллегию.

После произведенного расследования обнаружился клеветнический характер показаний Андрея Мордвинова. По этому поводу Святейший Синод принял решение подтвердить наложенное отлучение на дворя нина Андрея Мордвинова и его жену. При этом особым распоряжением было объявлено — разрешить местному священству приходить в дом преступника для совершения треб и окормления невиновных домочадцев и слуг Мордвиновых: «А к домовным его, Мордвинова (кроме его самаго и жены его, яко не кающихся), со всякою святынею входить невозбранно и от церковнаго входа им не возбранять, — и о всем вышеописанном из Святейшаго Правителствующаго Синода, в Санктпитербурхе, для ведома Правителствующему Сенату сообщить ведение;

а куда и о чем надлежит, послать указы немедленно»88.

3 марта 1725 года отставной чеботник Михаил Минин подал «до ношение» в Синод для того чтобы ему было разрешено причащаться.

254 Труды Нижегородской духовной семинарии Малое отлучение в синодальную эпоху Отлучен он был Преосвященным Стефаном, митрополитом Рязанским и Муромским, по следующей причине. Некий Яков Власов подал на него митрополиту донос о том, что Михаил Минин является иконоборцем и насмехается над святынями Церкви: «что… он, Минин, вкупе с лекарем Тверитиновым говорили, чтоб святым иконам не кланятися, и мощей не почитать, и усопших не поминать, и во евхаристии святых таин ис тинным телом и кровию Христовою не вменяли, и на святых иконах оклады и прочая украшения подзатылниками называли, и посты и мо нашество уничтожали…»89. По этому поводу он был отлучен и допрошен в Сенате, где показал себя человеком благочестивым и от обвинений оправдался. Из Правительствующего Сената митрополиту Стефану был послан указ о разрешении Минина «из-под клятвы», однако священник, к которому был послан Минин, потребовал от него письменного разре шения приступать к церковным таинствам. По этому поводу Михаил Минин обратился уже в Синод, где его дело было решено следующим образом — посредством исповеди произвести освидетельствование его верности Православию: «Святейший Правителствующий Синод согласно приговорили: исповедию его, Минина, достоверно освидетелс твовать, и буде вышеозначеннаго иконоборства, и еретичества и прочих церковных противностей подлинно в нем не явится, то и причащения Святых Таин сподобить ныне…»90.

В завершение приведем еще один, весьма показательный слу чай. Причиной его рассмотрения послужило «доношение» иеро монаха Вениамина, состоящего священником при российском после в Швеции — графе Головине. Сообщал о. Вениамин буквально следу ющее: «Обретаются некотории из Малороссиан обоего пола люди, жи вущие около Стокголма и в иных городех государства Шведского, инии в полон взятии и зде браком сдружившиеся, а инии после Полтавской баталии шведскому корпусу последовавшие, которые вси с великим усердием желают исповедатися Божественных Таин во свое время…». Иеромонах Вениамин не счел для себя возможным отказать в церков ном отношении совершенно достойным христианам в св. Причащении, однако и причащать их не решился без благословения Святейшего Синода. Желая ускорить рассмотрение дела, в «доношении» он написал, что в случае промедления есть опасность некоторым из православных «люторскому… (или) римскому согласию присовокупитися» — с тем, чтобы причащаться, хотя бы и у инославных.

Труды Нижегородской духовной семинарии Раздел II. Дипломные, курсовые, семестровые сочинения … студентов Дело было рассмотрено, и Святейший Синод определил для про сителей возможным полноценное участие в церковных таинствах: «со гласно приговорили: вышеозначенных в Стекхолме и в других Шведскаго государства городех Россиан и Малороссиан в благочестии христиан ском, как Святая Восточная греческаго исповедания Церковь содер жит, обретающихся обоего пола людей, по их желанию, исповедывать и по достоинству, по рассуждению своему, и Святых пречистых Таин сподоблять»92.

Тем не менее, иеромонах Вениамин не случайно решил по вопросу, в церковном отношении не содержащему в себе чего-либо неприемлемого, обратиться в Синод. В постановлении Синода была оговорка политичес кого характера: «А буде явятся из тех изменники и пожелают исповеди, и тех во-первых спрашивать, что они при иных согрешениях, до испо ведания надлежащих, тое свою измену имеют ли в себе в великий грех?



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.