авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 11 |

«Библиотека Альдебаран: Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» 2 Александр Викторович Доставалов ...»

-- [ Страница 8 ] --

Он данные подает, он за них и отвечает. Девяносто шесть вероятность или девяносто четыре, какая разница? Вероятность – штука тонкая. Очень тонкая. Тут расчеты не проверить без полной базы, а полной базы ни у кого нет и не будет, даже у него она с изъянами. И если не сошлось, всегда можно руками развести – не повезло. Фактор случайности, форс мажор, лямбда джокер лямбда дельта штрих. Пробирка, треснувшая в руках. Та самая пробирка. И все. И ничего нет больше, и ничего не надо. Могила и смерть, яма с червями. Непрактичное захоронение еще доброкачественной белковой массы. И этот кошмар он творит собственными руками. Ужас, господи, ужас. До чего они дошли, куда исчезла хваленая классовая солидарность? Где счастливые рабочие и их дети, где освобожденный труд? Неужели расстрелянный хорунжий окажется пророком? Варшавские псы. Польская сволочь, да мало ли что он орал возле стенки… Нет, это временно. Это все временно. Есть проект «Счастье народов»– значит, будет и счастье народов. И город-сад тоже будет. Ничего. Не все параграфы соблюдены, но это ничего. Надо только оформить все грамотно, чтобы комар носа… И себе нужно логичное, четкое оправдание. Это нужно, это ему нужно. А та это Эльза или не та– это уже не важно. Это важно, конечно, но если опять… В конце концов, есть предел.

Всему есть предел, и этому тоже. Ничего особенного, ничего такого страшного. Чуть-чуть изменить выборку информации, задать новое направление. И все. И всего-то. Да «Папа» на минуту бы не задумался. Потому он и «Папа». Ничего, проскочим.

Ивс вынул из ящика стола безукоризненно белый лист и принялся писать вариант приказа.

Скомкал, выбросил в пепельницу. Еще один лист полетел туда же, потом еще. Нужная формулировка, достаточно обыденная и четкая, получилась только с четвертого раза.

Удар по Берлину будет психологическим. Мощным, но только психологическим. Он не будет убивать ее еще раз.

Он потянулся было, как обычно, вытряхнуть полную пепельницу в урну, но в последний момент передумал и щелкнул зажигалкой.

Береженого бог бережет.

Вот так, Чистоплюйчик. Первое пятнышко на биографии. А может, и не первое. Они все равно найдут, что подшить и подсчитать. Так что лучше уж по-своему. Лучше так, как самому нужно. А оформить все, как должно. И все будет хорошо. После захвата города он найдет способ переправить эту женщину к себе.

А Белкина… Что ж, в конце концов, можно все это как-нибудь совместить.

ГЛАВА – Ну, и что говорят на базаре?

– На базаре говорят, что твои папиросы барахло и давно выкрошились. Ничего за них не дали.

– Про папиросы я и сам знаю. Это самые плохие пачки были. Что они про дорогу говорят?

Что там за короеды такие?

– Вот с этим хуже, чем с папиросами. – Женька задумчиво почесал подбородок. – А то, что Мирр послушал, еще хуже.

– Ваш друг действительно психолог. – Мирра поиграл пальчиками, одобрительно хмыкнул, и глаза его косо разъехались. – Он умеет задавать вопросы. Местные почти всегда Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» говорили правду, только один пытался приврать, для красного словца;

но думали они как раз то, что нужно. Впереди у нас очень серьезное препятствие.

Димка медленно, плавными жестами сворачивал самокрутку.

– Господа психологи, так и будем кота за хвост, тянуть? Что там впереди?

– Справа топь. Настоящая топь. И прохода никто не знает. Не то чтобы никто не слышал о нем, что-то где-то слышали, кто-то якобы ходил, но определенно никто ничего не знает. Даже человек, который вызвался идти проводником. За плату, конечно. Он намеревался получить аванс и удрать в удобном для него месте. Украсть чего-нибудь, если повезет. Безобидно, но неприятно. Так что справа прохода нет.

– Пошататься здесь дня три – найдем. Проход всегда есть.

– Нет, Дима. – Женька взял из рук Демьяна самокрутку и понюхал ее. Табак сильно отдавал «грибочками». Женька неодобрительно поморщился, вернул Димке курево и продолжал: – Даже если найдем какую-нибудь тропку, это огромный крюк, и придется оба трактора оставить. Там топь, действительно топь. И влево тоже плохо. Промышленный район, его целенаправленно бомбили, слишком «светлая» земля. Если мы там пройдем, что маловероятно, то на выходе у тебя не то что секса– волос уже не будет. Там, говорят, скафандры нужны.

– Здесь, в общем, тоже не фонтан. Что, сорок километров что-то решают?

– Иногда решает и один метр. Если ты стоишь на краю речного обрыва. Сделай шаг, и в воду. Здесь, конечно, не то же самое, но эти сорок километров решают многое. Без свинцовых костюмов там не пройти.

– Нет, так нет, и ладушки. А что остается? В эти их Короеды соваться или назад пойдем?

Или, может, вы летать научились?

– Пойдем в Короеды. Вернее, поедем через их землю. Это что-то вроде местного племени.

То ли они бандиты, то ли землепашцы. То ли и то и другое вместе. И, хотя слухи о них разные ходят, реального подтверждения им почти нет. Но опасно, очень опасно. Говорят. Никто не знает ничего определенного.

– Так может, они сами про себя эту болтовню и распускают?

– Все может быть. Во всяком случае, к советской власти короеды не имеют никакого отношения.

– Ну что ж, командир… Тебе виднее. Бог даст, прорвемся через этих… Насекомых.

Дорога тянулась вперед и вперед, и уже привычно катили по ней трактора. Как будто стало суше, меньше встречалось завалов, начинались более обжитые места. Впрочем, пока улучшение было незаметным. Временами вдоль дороги виднелись дренажные, отводившие воду канавы. Редкие прохожие, завидев «мехколонну», обычно прятались, убегали в тайгу или просто падали пластом в болотную жижу, хоронясь за невысокими кочками. Один только раз они нагнали скрипевшую на деревянных колесах телегу, в которую была впряжена мохнатая лошадка. Возница, совершенно лысый, безбородый мужик с бегающими глазками и втянутой в плечи головой, на вопросы отвечал бестолково. Не нужно было обладать способностями Мирры, чтобы понять его мысли. На поясе «туземца» висел длинный нож в ножнах, у кожаных сапог стоял заряженный арбалет. Окружившие его скалолазы, деликатно расспрашивая, с интересом рассматривали хитрое устройство – стрела была идеально прямой, очень острой, с трехгранным металлическим наконечником.

Сбивчиво, повторяясь и подмаргивая, с ужасом разглядывая многочисленные автоматы, мужичок рассказал, что у короедов якобы есть свои машины, топливо с нефтебазы и даже бронетехника. Что дороги на границах своего района они иногда минируют, и на минах этих взрываются и люди, и лошади, а вот свиньи мины чувствуют и не взрываются никогда. Так что местные часто используют своих тощих свиней в качестве саперов. Что лесом здесь ходить тоже опасно, так как можно нарваться на капканы или самострел. Что в Короедовке есть рабы, и их число может пополнить любой случайный прохожий. А за убитого короеда сжигают целую деревню.

По окончании разговора возница, заискивающе улыбаясь, протянул скалолазам на угощение тощий кисет. Димка, не забывший еще табачного голода, потянулся к нему с припасенной уже бумажкой, наткнулся на неодобрительный Женькин взгляд, пожал плечами и Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» отсыпал не на одну, а на добрых пять самокруток. Больше никто на дармовщинку не позарился, поскольку предлагали очень кисло.

Грабить мужичка, разумеется, не стали, и он, стоя у своей мохнатой лошадки, долго провожал трактора взглядом. Ни намека на благодарность в нем не было, лишь удивление перед глупостью «трактористов».

Дорога становилась все лучше. Упавшие деревья были отброшены в сторону, кое-где на обочине большими кучами лежал валежник. Прямо вдоль дороги, одна за одной, шли длинные прямые канавы, до краев наполненные водой. Таким образом, очевидно, здесь отводили лишнюю влагу. Однажды скалолазам попались явные следы ремонта: промоину у ручья засыпали свежей щебенкой. По центру дороги виднелась устойчивая колея, попадались и многочисленные следы лошадиных копыт. Не сказать, что тракт выглядел очень наезженным, но и заброшенным он тоже не был. Сизый туман стелился вдоль канавы, застилая кустарник и чахлую еловую поросль;

ни единого путника, ни даже щебета птиц. Только глухо рокотали трактора.

Человека, распятого на телеграфном столбе, первым заметил Димка. Густое облако мошкары висело над телом. Не видно было ни зрителей, ни охраны. Димка сразу прошел вперед, до небольшого изгиба дороги, и встал там с автоматом наизготовку. Трактора, поравнявшись со столбом, остановились. Лена перерезала ременные петли на бледных, без кровинки руках, и коченеющее тело обвисло. Человек был мертв.

Убийство это было, или казнь– распяли его совсем недавно. Сутки назад связанный человек еще жил. Простая, домотканая одежда, окладистая борода, грубые от мозолей ладони – это явно был местный житель, каких они часто встречали в небольших, с трудом выживающих деревушках.

Они не успели даже толком рассмотреть тело, когда впереди послышались выстрелы.

Скалолазы мгновенно рассыпались в цепь. Чахлый кустарник подлеска, проколотого редкими соснами, и чернеющий каменной грязью поворот. Стрелял Димка.

Женька поднял руку, останавливая всякое движенье, и сделал знак Ромке и Володе, но отдать им какое-либо распоряжение не успел. Низко, почти касаясь верхушек сосен, в их сторону прошелестела зеленая ракета. По давным-давно оговоренному, но пока не применявшемуся кодексу световых сигналов это означало «все в порядке, быстро двигайтесь ко мне».

Взревели приглушенные было двигатели, и трактора выдвинулись на опушку леса.

Дальше настоящей тайги не было;

начинались поля и перелески. У окраинных кустов стоял Демьян, внимательно вглядываясь вниз, где по склону пологого холма как будто что-то двигалось. Автомат он держал наизготовку, а в груди у него торчала стрела, надломленная так, что оперение и большая часть древка свисали вертикально. Хмурые, раскосые глаза Димки были непривычно серьезны. Поймав на себе вопросительные взгляды, он небрежно смахнул стрелу рукой.

– Засада, напоролся, как цупик. – Он сплюнул и после паузы задумчиво добавил: – Твою мать.

– Тебя задело? – Ленка уже стояла рядом с перевязочным пакетом в руках. Димка отрицательно качнул головой.

– Две стрелы попали. В грудь и в плечо. Как поленом ударило. Если б не жилет… – Сколько их было? – Женька, стоя на прицепе, пытался разглядеть что-либо в поросшей густым кустарником низине. Стоял он, впрочем, так, что от прицельного выстрела его прикрывала кабина трактора.

– Двое и было. Просмотрел я их. – Димка виновато моргнул. – Секрет у них был, что ли… – Ты-то попал в кого?

– Если только задел. Потому как оба ушли. Опасные здесь ребята, даром что с арбалетами.

Женька задумчиво поднял обломок ровной, изящной стрелы.

– Хороший арбалет бьет точнее «Макарова». И за двести шагов уложит. Так что не вздумайте снимать бронежилеты.

Последние слова Женьки были явно лишними. Никто из скалолазов жилеты снимать не собирался, наоборот, Гера, Игорь и Мирра торопливо надевали их прямо поверх одежды.

Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» Впереди, далеко в низине, виднелись деревянные дома поселка. Курился дым, правильными квадратами чернели распаханные поля. По узкой ленте дороги прямо к ним скакал верховой. В руке у него белела тряпка.

Деревня, двенадцать жилых домов, приняла гостей радушно.

Власть здесь действительно принадлежала короедам, во всяком случае, поселок платил им крупную дань – копченым мясом, овощами, ягодой и выделанными шкурами. Особой любви к банде местные жители, естественно, не испытывали, но иначе тут никто не жил. Короеды появились в этих местах более двадцати лет назад, их «законы» стали чем-то устоявшимся, привычным. Никто по этому поводу не роптал, если местные жители и пытались что-то изменить, то по мелочам – снизить дань за какой-то период. Иногда это получалось, чаще нет, в основном платежи зависели от старосты.

Последние годы, однако, чередой пошли неурожаи, зверь в тайге совсем пропал, и деревня второй раз подряд не смогла рассчитаться вовремя. Это не было протестом, саботажем или бунтом, деревня действительно не смогла рассчитаться.

Но никакие оправдания и клятвы не помогли.

Короеды прислали в поселок карательный отряд;

три десятка бандитов выгребли подчистую все запасы, перегрузив съестное на телеги с высокими колесами, приговорили к смерти и казнили старосту, убили одного из мужиков, пытавшегося с ними спорить, и забрали с собой «на работы» молодую девчонку. Кроме того, они сожрали и выпили все, что нашли в деревне подходящего, и теперь местным жителям угрожал нешуточный голод.

Заканчивалось короткое в этих местах лето, а за ним быстро надвигалась зима.

Банда ушла несколько дней назад, сообщив, что в случае повторного «неплатежа» они дочиста спалят все постройки. То, что и это не пустая угроза, жители всех окрестных деревень знали отлично– в районе было уже четыре пепелища. «Бунтовщиков» в таком случае либо убивали, либо из данников обращали в натуральное рабство, заставляя работать на дорогах и в самой Короедовке. Уйти в тайгу, схорониться в каких-нибудь землянках ни у кого никогда не получалось;

во всяком случае, не получалось надолго– окрестные леса короеды истоптали до последней тропки, а на болотах без пашни не проживешь. Иногда какая-нибудь горячая голова из молодых пыталась устроить восстание, объединив два-три поселка;

но все рушилось еще на стадии подготовительной работы – в банде насчитывалось более ста человек, а ни в одной деревушке района не было и двух десятков охотников. Восставать в таких условиях никто не хотел. Иногда зачинщиков выдавали и вешали, иногда распинали, иногда горячка проходила сама собой. Сопротивляться означало обречь свои дома и семьи на уничтожение, а кроме того, самых наглых и бойких короеды забирали «на службу», пополняя вербовкой собственные ряды.

Все это скалолазы узнали из длинного вечернего разговора прямо на улице, возле тракторов. Узнали и об арбалетчиках.

На границах района короеды держали постоянные посты по три человека – «богатырские заставы». Двое из таких постовых и обстреляли Димку. Третий, видимо, приглядывал за лошадьми, а затем– это видел пацан из деревни – все трое ушли, ускакали по руслу ручья на дне оврага, и через день вести о тракторах, наверное, уже будут в Короедовке. Предположение, что карательный отряд вернется разбираться с пришельцами, как только его достигнут верховые, вся деревня отвергла. Сгорбленный, но очень подвижный дед, чья борода была покрыта каким-то странным зеленым налетом, напоминавшим по цвету свежий мох, сообщил им доверительно: «Куды им до вас, сынки. Их здесь всего человек тридцать гуляло, да на телегах, да три охотничьих ружья. Вы их и вдвоем автоматами посекете, а вас эвон сколько. И куртки у вас против стрел добрые. Не пойдут они к вам, не сунутся. Это только с самой Короедовки, те да-а-а…»

В Короедовке, в центре бандитской вотчины, по информации того же деда, было сотни полторы бойцов, были и автоматы, и даже бронетехника. «Тока не ездят они на ей, давно уже не ездят. А машинки там есть, много, и на гусенцах, и на колесах. И патроны у них есть, и горючка. Тока мало всего, на чуть-чуть осталось, берегут очень. Дорогие у нас здесь патроны, сынок. Энтот, – дед кивнул в сторону Димки, – давеча, на две овцы настрелял. Или на половину дойной коровы. И все по кустам. – Он осуждающе покачал головой. – Лишь бы, эта, патроны пожечь. А ить их двумя стрелками сшибить можно было, стрелами то исть».

Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» – Ну и чего ж вы их не посшибали? – хмуро поинтересовался Димка, теребя свежую прорезь в куртке. – Всего-то как ты, дед, считаешь, тридцать стрел. Нашинкованное полено.

Или дрова здесь тоже дороги?

Чувствуя, что слишком увлекся критикой, старик замолчал, испуганно мигая и утешительно ерзая всем телом.

Все жители поселка окружили заляпанные грязью трактора, с восторгом рассматривая невиданные машины. Зеленобородый дед что-то внушительно объяснял двум скромного вида женщинам, показывая на прицепы и турель счетверенного пулемета. Местные сочетали в себе застенчивость, добродушие и странную мимику – они постоянно жестикулировали, подмигивали и что-то показывали на пальцах. Большинство жестов были незнакомы скалолазам и, похоже, вполне заменяли некоторые слова. Это был какой-то синтез нормального языка и азбуки глухонемых.

Две сестрички-погодки, совсем крошки, подошли к Лене и, рассматривая ее с неприкрытым восхищением, время от времени разглаживали складочки защитного плаща прямо на хозяйке. Обшарпанный внешний вид, пятна на одежде здесь никого не смущали, а вооружение скалолазов явно поразило местных жителей. Тринадцать человек, по местным понятиям, были небольшой армией. Деревня, в которой они находились, имела лишь семерых охотников. Совсем недавно их насчитывалось девять, но староста, он же дед для нескольких семей, и старший его сын были мертвы.

Тайга почти каждый год забирала мужиков. Охота и рыбалка на окраинных землях были опасным промыслом. Женщин уводили короеды. Кто-то из них со временем возвращался обратно– иногда с детьми, иногда без, кто-то оставался в «столице». Бывшая когда-то исправительной колонией, Короедовка выросла в крупный поселок, и жизнь там была легче, чем на границе грязной тайги.

Никто не зарился на их припасы и оружие, как скалолазы подумали вначале. Никто не надеялся, что они поделятся с нищей деревней консервами или патронами– подобный жест восприняли бы как сумасшествие, да скалолазы, которым предстоял еще очень долгий путь, и не собирались ничем делиться. Единственное, что они смогли себе позволить, это выдать оборванной деревенской детворе по две ложки сгущенки.

Молоко делила Лена, она же и настояла на этой «гуманитарной акции». Возражал только Мирра;

он очень любил сгущенку и делить на всех и каждого «собственные» запасы не собирался. Дело, однако, закончилось полюбовно: Мирре выделили сверх нормы дополнительную банку молока, и он тут же успокоился.

Проглотив невиданное лакомство, дети больше ни на шаг не отходили от прицепов.

Впрочем, здесь же топтались и взрослые, в основном женщины, расспрашивая о новостях за границами района и расписывая в красках и лицах грустную историю деревни. Общение становилось все более дружелюбным. Женька запретил скалолазам рассказывать о том, кто они на самом деле и куда направляются. Как распространяются слухи в тайге, он не знал, но даже трижды перевранная и искаженная история о каких-то «параллельных ребятах», дойди она до осведомленных ушей где-нибудь под Челябинском, могла привести к встрече с регулярными частями.

Вскоре деревенские решили ужинать. С огородов притащили нехитрую снедь, то, что осталось после ухода банды, зарезали трех тощих куриц. Жаловались гостям на бандитов, на Короедовку, хвалились огородами и почему-то очень ругали Збруевку, тамошний болотный ручей, который «кажную весну разливается и все, все в округе топит».

Вскоре скалолазы поняли причину радушия местных жителей.

Все они считали, что гости защитят их от короедов, поскольку останутся жить в селе. Что «геологи», по каким-то своим причинам ушедшие в тайгу от центральной власти, осядут здесь, в относительно чистом районе, может, даже разбредутся по хатам… Женщины уже оценивающе поглядывали на парней.

Здесь кормились землей, огородами. Здесь можно было жить и без охоты, без тайги. И решение это казалось настолько очевидным и естественным, что местные боялись только, что сильный, молодой отряд «геологов» предпочтет их деревне соседнюю Збруевку.

– Их хоть и много, короедов, и лошади у них добрые, а патронов у них почти что нет. Не Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» полезут они к нам, коли вы у нас останетесь, – убеждал скалолазов Гришка, младший сын старосты. У Гришки еле пробивались усы, но он уже припер откуда-то собственный, хорошо смазанный автомат и показывал его, подмигивая, всем по очереди скалолазам. – А полезут, так мы им кровя пустим будь здоров. Ребят из той же Збруевки позовем, если надо. Короеды, они тут всем надоели, это факт. В Збруевке у Василя даже пулемет есть, только без патронов, не подходит к нему ничего.

Старшая сестра Гришки, Мария, застенчиво поглядывая на вновь прибывших парней и девушек, ходила за братом по пятам и молчала. Она теребила за углы платочек, улыбалась, а поздно вечером сбегала в избу, принесла в чистой тряпочке килограмм творога и вручила его Димке. Женщины вокруг засмеялись.

– Понравился ты ей, Дима.

– Не теряйся, она у нас хоть и молчит, а шустрая.

–Вы куда пойдете ночевать?

– Вы у нас останетесь или в Збруевку уедете? На прямые вопросы скалолазы отвечали, что во всем разберутся утром. Ночевать устроились в доме старосты, разделяться не стали. Там же, уже глубокой ночью, держали совет.

– Надеюсь, никто не собирается здесь оставаться? – Женысин вопрос, собственно, и не требовал ответа, поэтому он продолжал: – Что будем делать? Так и уйдем, или попытаемся помочь деревне?

Димка, протирая масляной ветошью автомат, хмыкнул.

– Это как же? Харчей у нас нет, патроны самим нужны. Да и не помогут им патроны, они от нас другого ждут. Ты что, собираешься тут собственную власть устанавливать? Демократию таежную вводить?

– Что я собираюсь, я потом скажу, сейчас я хочу узнать ваше мнение.

– Идти дальше. – Гера был краток.

– Нечего тут думать, заночуем да дальше пойдем. – Оксана тяжело вздохнула. – Хоть раз с харчами помогли, готовить меньше.

– Я с этими короедами воевать не собираюсь. – Игорь хмыкнул и повел могучими плечами. – Бояться я их не боюсь, но перестрелки затевать – это глупо.

– Ребята, но ведь они село сожгут.

– Не село, а деревню. Они уже четыре таких сожгли, будет пятая. Тут вся Сибирь погибла, а ты о десяти домах хлопочешь.

– Я не о домах, я из тех деревень никого не знала. А этих детей я видела, я их сгущенным молоком кормила, – Лена кивнула на три пустых жестянки, одна из которых пришлась на долю Мирры. – Их же всех через год убьют.

– Ты, может, не поняла? – Игорь то ли ощерился, то ли улыбнулся. – Короедов за сто человек, и у них не только арбалеты и ножи, у них и автоматы имеются. И даже танки.

– Да не в этом дело. Ну, пусть мы справимся с короедами. Вдруг. Может быть, отобьемся.

Раз, другой. А потом что? Жить здесь? Охранять эти халупы до старости?

– Здесь ты хоть доживешь до старости, – в разговор вступил доселе молчавший Вовка, – а в Москве нам, может, сразу хана придет.

– Не, ребята, это несерьезно. Я в этом гнилье ковыряться не собираюсь. И жить здесь тоже не хочу. Над огородами трястись.

– Да не нам решать, кто прав, а кто не прав на этой земле.

– Так никто не остается. Вопрос, можем ли мы этим людям помочь?

– А почему мы должны им помогать?

– Да не должны мы им помогать. Но мне хочется им помочь. Просто хочется, и все. Для меня это достаточная причина.

– Правильно, Мишка. Я тоже за помощь, но не в ущерб себе.

– Женька, что ты молчишь? Ты-то что об этом думаешь?

Женька задумчиво почесал подбородок.

– Я думаю, оставаться здесь даже на день очень опасно. Нам надо пройти район как можно скорее, ни в какие стычки не ввязываясь. А всех желающих из местных мы можем взять с собой. Просто поехать дальше вместе.

Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» – Ты, видно, уже поехал, Евген. Куда нам их брать? Их же человек сорок.

– И зачем нам столько баб? Детишек? У них бойцов от силы пять человек, и тех еще проверить надо. Мы что, через тайгу цыганским табором пойдем?

– Я сказал то, что думаю. Я не считаю, что с нами пойдут все. Пойдут те, кому действительно грозит опасность, а таких немного. Старики не пойдут, детей не отпустят, пойдет человек десять, не больше. Те, кто уверен в себе или очень боится. У них тут лошади есть, скот, куры. Еды они нам только добавят. Боеприпасы нам не нужны. Найдем другое чистое место, другое село, без короедов, и там останутся все желающие. – Женька вдруг встревожено огляделся:– Стоп. А где Демьян?

– Он вроде курить пошел.

– Так он давно уже пошел.

Все похватали автоматы;

Гера и Женька метнулись к окнам, Игорь, Ромка и Володя выскочили в сени.

Во дворе они услышали перешептывание и смех.

– Димка! – негромко позвал Рома, не открывая дверей.

Смех оборвался.

– Все нормально, иди, – раздался знакомый голос. – Мы тут с Машей.

Ромка и Володя переглянулись, Вовка сделал значительное лицо. Все трое вернулись в комнату, Игорь успокаивающе махнул рукой. Ирина, сжав губы, с непроницаемым лицом смотрела на какую-то вазочку. Между ней и Димкой давно пробежала черная кошка, только вели они себя после ссоры по-разному. Женька положил в ноги автомат, толкнул в бок Мирру, который к чему-то с интересом прислушивался, поблескивая сальными глазками, и продолжал:

– По-моему, ничего другого мы для них и не можем сделать. Восстанавливать здесь справедливость я не собираюсь;

это вообще не наш мир. Хотят идти – мы их можем взять, можем даже потянуть часть барахла на тракторах. Причем на сборы я бы дал часа два, не больше. А не захотят свою окрестную родню оставить… Значит, не так уж их припекло, как они нам здесь рассказывают.

– Их припекло! А о наших родных ты не думаешь? Моя мама… – Оксана, замолчи. – Женькин голос стал жестким. – Мы, по-моему, договорились.

– Просто у нее больное сердце… – Заткнись, Оксана. – Лена дернула повариху рукав, и та, всхлипнув, отвернулась.

Запретную тему никто не поддержал.

Проголосовали – всем уже хотелось спать, и предложение Женьки прошло большинством голосов при одном воздержавшемся. Воздержался Димка.

Он, собственно, так и не пришел.

После сожалений и причитаний, которым предавались в основном старушки, жители деревни приняли новость. Здесь явно не привыкли спорить с вооруженными людьми или обсуждать их решения. Единственный вопрос, который рискнул задать все тот же говорливый дед с зеленой бородой, был про Збруевку. Не собираются ли геологи остаться там. Где ручей каждую весну все грядки заливает. Как ни странно, узнав о том, что ни о какой Збруевке не может быть и речи, жители деревни утешились.

Затем Женька очень коротко объяснил, куда они идут. По его словам выходило, что ребятам на «большой земле» грозят неприятности, да и погано там стало жить, совсем погано.

Лучше на себя работать, чем на дядю в погонах.

На этом месте деревенские сочувственно заворчали.

– Мы идем далеко от вашего района, от короедов, идем лучшей доли искать. Кто хочет, может пойти с нами. Но нянчиться с вами никто не будет. Кто не хочет – с теми мы попрощаемся через два часа.

– А дробовых патронов нам оставите чуток? – спросил у Женьки квелый мужичонка с бурыми пятнами на руках и шее. По деревне гуляла какая-то въедливая разновидность лишая.

– Щас. И ящик водочки с пельмешками. Охотничьих патронов у нас мало. Автоматные можем поменять на продукты. И еще нам нужны лошади, одна или две. За лошадей мы бы очень хорошо заплатили.

Мария и Гришка, дети погибшего старосты, сразу сказали, что пойдут со скалолазами.

Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» Они и без того собирались убить кого-нибудь из короедов и уходить в леса;

правда, месть свою откладывали до весны, но сейчас решили не упускать случай. После громких споров и ругани к ним присоединилась вся семья новой, только что назначенной короедами старостихи, справедливо полагая, что в следующий сезон неплатежей им не поздоровится. А перед самым отъездом принесла в мешке свои пожитки одинокая вдова, тетка Марии с Гришкой. Более никого – для деревни в двенадцать дворов не так уж много. Все остальные, вяло поругивая короедов, разошлись.

Уехать удалось только через четыре часа – сборы и торговля затянулись. «Переселенцы»

погрузились на телеги, кое-что из вещей, по мелочи, удалось впихнуть на трактора. Местные пытались взять с собой скотину, что удалось сохранить где-то в лесу, и даже птицу, но этому категорически воспротивился Женька – улучшающий рацион довесок сильно замедлил бы движение, поэтому все, что не вошло на телеги и прицепы, было оставлено. На привязи, своим ходом, пошла телка. В семье старостихи визгом прорезался конфликт, молодая дочь с зятем непременно хотели взять свиноматку, но старостиха, командного типа женщина, быстро навела порядок. Карп, ее муж, зарезал свинью и погрузил тушу на телегу. В подставленный кувшин с широким горлом потекла черная кровь.

Вослед уходящим бежали собаки.

ГЛАВА Следующие несколько дней прошли в нескончаемом движении. На ночлег останавливались поздно, поднимались до рассвета, и все, что возможно делать на ходу, делалось на ходу. По расчетам Женьки, они должны были проскочить опасный район прежде, чем основные силы банды смогут им воспрепятствовать. Связываться с сотней привыкших к тайге бойцов никому не хотелось. Граница района, за которой, по словам проводников, начиналась «горелая пустошь», постепенно приближалась.

Вперед обязательно высылали разведку, да и вокруг маленького каравана постоянно находились два-три наблюдателя– Женька, хоть и не верил, что короеды так быстро сориентируются и соберутся напасть, принимал все возможные меры предосторожности. К сожалению, на третий день пути они потеряли темп. Пустячная поломка дизеля задержала колонну почти на сутки;

было даже предложение оставить прицеп и уходить на лошадях и оставшемся тракторе. Но никаких признаков преследования пока не было, так что бросать технику раньше времени не стали. Как пошутил Мишка, может, короеды сейчас с такой же скоростью в другую сторону драпают.

До горелой пустоши, однако, им дойти не удалось. Неприятности начались довольно скоро. Гришка, наблюдавший на левом фланге, заметил в лесу две фигуры в защитной одежде.

Пацан, как ему было наказано, не подал вида, что кого-то обнаружил. Видели короеды его самого или нет, он не знал, но на всякий случай «подежурил» еще немного, внимательно осматривая мертвый лес.

Больше ему ничего заметить не удалось, да и те двое будто растворились. Там, где пригнувшись переходили люди, мирно колыхалась желтая листва. Гришка, однако, был абсолютно уверен, что ему не померещилось: были в лесу двое чужих с оружием. Не меньше двух. Проверять, подходить поближе и геройствовать Женька ему категорически запретил, поэтому пацан, понаблюдав еще немного, вернулся к колонне.

Через несколько минут он уже докладывал на «штабном» прицепе, по обыкновению подмаргивая, подмигивая, и сопровождая сбивчивую речь странной жестикуляцией.

Неприятные новости мгновенно облетели группу. Все сразу как-то подтянулись, исчезли разговоры и смех. Под куртки надели бронежилеты;

у мрачный Карп заряжал картечью дробовики.

Вскоре впереди обнаружился глубокий овраг, весьма удобный для засады. Дорога шла у самой его кромки, низина вокруг заросла кустарником, и вся местность просто шептала о том, что здесь опасно. В эту низину пока решили не ходить;

чуть раньше обычного остановились на ночь.

Конечно, это могла быть и просто разведка. Посчитать, сколько реально в лесу короедов, Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» не было никакой возможности. Единственное преимущество скалолазов заключалось в том, что короеды не знали, что обнаружены, и до сих пор могли надеяться застать «геологов» врасплох.

Женька решил действовать, как если бы здесь была вся банда. Хуже от перестраховки не будет. Если это два-три разведчика, ну что ж– пободрствуют одну ночь. А если нет… Нападение, коли оно будет, состоится в темноте, когда автоматный огонь слеп, а ножами легко порезать спящих.

Навалятся массой со всех сторон… Серый, сумрачный вечер очень быстро перешел в ночь. Низкое небо, затянутое облаками, густая роса на пожухшей траве– и большой костер, что притягивал взоры, наполняя лес чернотой и багровыми отсветами.

Скалолазы разбили лагерь, как обычно. Вот только уснуть в этот раз никому не довелось.

Нападения ожидали перед рассветом. Как положено, часа в четыре, на самый крепкий, утренний сон. Но началось все намного раньше.

Дежурил в эту ночь Вовка. Он сидел на «штабном» прицепе, в самодельном кресле, оглядывая лес через инфракрасные очки. В этот же шлем был вмонтирован ларингофон– ненужный без общей системы связи, который, по всей видимости, до сих пор оставался настроенным на волну базы «Алатау», но который так и не удосужились снять. Шлем был единственным, его ночные очки оказались подлинной драгоценностью, и пользовались ими крайне редко, чтобы не подсаживать элементы питания. Часовой получал шлем только в том случае, если темнота заставала скалолазов в действительно опасном месте. Сегодня они чувствовали себя так, как если бы ночлег состоялся внутри змеиного гнезда.

Вовкины руки то и дело скользили к гашеткам пулемета. Он еще и цели-то не видел, а турель, на которой тускло блестели четыре длинных ствола, будто притягивала вспотевшие ладони. Ему приходилось убирать руки усилием воли, он напускал на себя фальшивую беззаботность, иногда рискуя даже отходить от пулемета на несколько коротких, но ему самому казавшихся очень длинными секунд, но тут же снова возвращался, чтобы небрежно-внимательно осмотреть лес, вглядеться в черный сухостой давно умерших сосен и снова поймать себя на том, что руки уже вцепились в гашетку и поворачивают турель туда, где как будто что-то мелькнуло. Свет? Человек, крадущийся между деревьев?

Женька улегся возле самого прицепа, спиной к костру, долго наблюдал за Вовкой, потом тихо ему прошипел:

– Если не перестанешь дергаться, сменю. Ты мне всех короедов распугаешь.

Постепенно Вовка взял себя в руки и перестал походить на встревоженную марионетку, что рывками озирается вокруг. Движения его стали тягучими и плавными. Сонные движения часового, которому все надоело, который устал разглядывать ночной лес и думает только о том, как бы смениться да придавить сладкий часок возле костра.

Человеческие фигуры он заметил еще в начале первого, но ни тревоги, ни стрельбы не поднял, помня жесткие наставления Женьки. Как ни странно, появление короедов его даже успокоило. Условные сигналы Вовка подавал пальцами опущенной руки. Четыре-Пять… Восемь отдельных силуэтов, ясно различимых в инфрасвете, восемь зеленых пятен медленно, ползком приближались к тракторам. Все они двигались от оврага, к которому скалолазы так и не рискнули приблизиться. Чуть позже Вовка заметил еще два пятна с севера и два с юга. На востоке, казалось, не было никого, но потом, приглядевшись, он все же обнаружил обоих «восточников» – они подползли уже к самым прицепам и лежали в ложбинке буквально в пятидесяти шагах от костра.

Понимая, что основной удар придется от оврага, Вовка старался не поворачиваться к западу спиной и, сохраняя видимую беспечность, дожидался, пока наверх, на исходную позицию выберутся все бандиты. Он даже попытался что-то насвистывать, но Женька коротко прошипел ему: «Заткнись», – и Вовка прекратил музыкальные упражнения.

Женька, запрещавший стрельбу, не верил, что короедов четырнадцать. Конечно, если нападать ночью, шансы есть и у такой малочисленной группы, но даже карательный отряд насчитывал тридцать с лишком человек, так что четырнадцать – это явно мало.

Какое-то время продолжалась игра нервов. Скалолазы старались ничем не показать, что ждут атаки. Почти все безмятежно «спали» примерно так, как и обычно, может, чуточку ближе Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» к прицепам и прикрываясь от леса кто телегой, кто стреноженным конем. Двое, сидя у костра, «чинили колесо». Им поручили эту роль для того, чтобы короеды не вздумали снять часового.

Дополнительную страховку от ножей давали собаки.

Наконец от оврага отделилась и пошла вся масса. Очень тихо. Зеленые призраки, невидимые и неслышимые в темноте. Вовка попытался их пересчитать и почувствовал, как его спина покрывается холодным потом. Ему показалось, что весь лес там, вдалеке, кишит бандитами, что их много больше, чем деревьев. Десятки, если не сотни их уже двигались к тракторам, а из оврага поднимались новые и новые фигуры. Опомнившись, Вовка подал Женьке знак «идут» и показал направление;

внизу послышалась возня– скалолазы, по-прежнему лежа, готовили к бою оружие. Тихо потрескивали толстые ветки в костре, и Вовка, старательно обводя взглядом слепящую зелень, надумал оглядеться– как ведут себя просочившиеся раньше разведчики.

Сделал он это очень вовремя. Ясно видимая в инфрасвете фигура у кустов целилась в него из арбалета. Собственно, самого арбалета он не заметил, но поза стрелка не оставляла никаких сомнений, и Вовка едва успел рефлекторно дернуться вниз, как тяжелая стрела оцарапала шлем и гулко ударила в кабину трактора. В следующее, сильно затянувшееся мгновение Вовка обнаружил, что руки его намертво сжимают гашетки счетверенного пулемета – единственную надежду скалолазов в этом ночном бою, и он, втискивая голову в плечи от стрел из темноты, пригибаясь так, чтобы борт прицепа защитил его от леса, разворачивает турель в сторону основной «зеленой массы». Внизу у колеса распрямлялся Женька;

в руках у него бился автомат, плюющий в темноту слепые, но длинные очереди. Видимо, в это же мгновение открыли огонь и Гера с Мишкой, и все девчонки. Игорь, Дима и Ромка стреляли из гранатометов, причем первый же удар «по направлению», как выяснилось впоследствии, разметал обоих «восточников», подкравшихся к прицепам ближе всех. Хлопали из под телег деревенские ружья, короткими очередями стрелял из-за колеса Гришка, грохот, стрельба и взрывы мгновенно наполнили лес. Дальнейший бой Володя помнил урывками.

Пулемет работал как чудовищная молотилка. Он один в этом ночном кошмаре отчетливо видел цели, он видел, как густые трассеры его очередей пронзают людей, бегущих к прицепам, и тела их лопаются зелеными брызгами, видел, как яркой вспышкой, фонтанчиком взрывается пробитая пулей грудная клетка и вырывается наружу кровь. Трухлявые, истаявшие обглодыши древесных стволов никому не могли служить защитой. Счетверенная мощь пулемета, огненная, трассирующая плеть, хлеставшая бандитов, сшибала их с ног в этой яростной ночной атаке, да еще и показывала цели остальным стрелкам – скалолазы, чтобы не бить вслепую, добавляли «автоматную дробь» к этому шквалу, и вскоре весь лес наполнился криками и стонами нападавших. Даже прошедшие мимо, зарывшиеся в листву пули тянулись к своей цели светящимися жучками, до последнего пытаясь ужалить, и их было прекрасно видно в темноте.

Психологически это, должно быть, действовало кошмарно;

но короедов было слишком много.

Несколько стрел ударили в кабину трактора у самой Вовкиной головы, вскрикнула и забилась в агонии одна из сельских женщин, тяжелая стрела пробила ей ключицу и вышла под лопаткой, Гере в плечо хлестнул дробовой заряд, его щека и шея мгновенно окрасились кровью.

Оглушительно разорвалась граната, брошенная кем-то из короедов, старостиху и одну из ее лошадей буквально разметало на части, еще две гранаты полыхнули перед прицепом, и Игорь, надежно укрытый за колесом и металлической пластиной, вдруг захрипел, выронил автомат и схватился за голову. Оксана, сидевшая в «штабном» прицепе с единственной задачей – вовремя менять коробки с лентами, отвлеклась на набегавшие от леса фигуры, классически правильно сжимая руками тяжелый пистолет, и выпустила в них одну за другой две обоймы. Пулемет на какие-то секунды смолк, но снаряженные коробки стояли наготове, и через несколько мгновений сноп огненных трасс снова вонзился в лес, сшибая людей и переламывая стволы деревьев. Несколько короедов, обойдя прицепы, махнули через телеги внутрь защитного кольца;

запоздалая граната Ромки разорвалась в лесу. Один из нападавших упал, наткнувшись на короткую очередь Гришки, с остальными завязалась рукопашная. Чудовищной силы удар топора обрушился на Димку, тот успел уклониться, и топор, рассекая металл, вонзился в борт «грузового» прицепа, следующим движением Димка сшиб короеда прикладом, но добить не успел – на него уже прыгнул другой, а над первым, часто поднимая ножи, работали Мария и Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» младшая дочь старостихи. Рухнул на землю металлический лист, по самодельной «загородке»

прокатились сплетенные тела Карпа и двоих нападавших. Еще один бандит оглушил Юльку прикладом охотничьего ружья, выпустил заряд дроби в живот набегавшему Мишке и тут же упал под выстрелами Женьки и Ирины. Здоровенный, заросший черными волосами мужик замахнулся на Гришку ножом, тот пытался закрыться автоматом, но движение было обманным, и в следующее мгновение ударом снизу короед распорол бы пацану живот, но его успела застрелить все та же Ирина. Лающий мат смешался с криками боли, полыхнул, рассыпался искрами под чьей-то ногой костер. Ромка стряхнул с себя мелкого бандита и, воспользовавшись гранатометом как дубиной, почти снес голову коренастому парню с арбалетом. Короед, на которого бросилось сразу несколько собак, яростно пинал их ногами, не имея силы стряхнуть одну из них с рукава, упал на колено, поднялся, полоснув собаку ножом, и тут же снова упал под дуплетом волчьей дроби. Димка, оттолкнувшись от хрипящего в агонии противника, вскочил на ноги, бросив на землю окровавленный нож, схватил чей-то автомат и дал длинную прицельную очередь в набегавшие от леса фигуры. Передний упал, двое или трое повернули обратно.

Драка в центральном круге закончилась.

Маленького роста бандит, неожиданно оставшись один, оглянулся и боком, пригибаясь и чертя по траве руками, юркнул за телеги в лес. Скалолазы и не думали за ним гнаться;

больше из короедов за прицепы не проник никто.

Атака иссякла. Все это время без устали, без передышки брал свою кровавую жатву пулемет, страшная коса подрезала зеленые фигуры, хлопотливо и вразнобой помогали ему автоматы. Если бы не темнота, короеды повернули бы много раньше, они просто не видели собственных потерь;

атака захлебнулась очень большой кровью.

Трассирующий смерч сопровождал бандитов и при отступлении. То одна, то другая бегущая к оврагу фигура попадала под хлесткий удар и, завертевшись волчком, укладывалась на землю. Скалолазы, придя в себя после рукопашной, снова пустили в ход гранатометы, у автоматов заработали подствольники, увеличивая бросок обычной «лимонки» на сотни метров, так что и овраг перестал быть для бандитов мертвой зоной. Теперь основную угрозу короедам несли именно разрывы гранат, что перепахивали склоны не хуже артиллерии. Передышки, спасительной паузы банда не получила – огненный шквал продолжался. Оксана открывала все новые ящики;

Женька хотел разгромить короедов даже ценой всего боезапаса.

От оврага хлопнул было миномет, и мина, проскрежетав по верхушкам деревьев, разорвалась за прицепами, но пристреляться минометчикам не дали. Вовка, имевший прекрасную возможность корректировать сверху разрывы гранат, четко обозначил поправку, и минометчиков накрыло сразу двумя гранатами, после чего он добавил по склонам пулеметных очередей.

Больше от оврага уже никто не огрызался. Скалолазы еще дважды переносили огонь вдаль, «подстегивая» отступавших бандитов, пока деревья и расстояние не сделали дальнейшую стрельбу бессмысленной. Уже в самом конце боя едва не случилась беда– граната из подствольника, задев за верхушку сосны, срикошетила обратно, разорвавшись возле прицепов там, откуда только что оттащили Игоря.

После этого стрельба постепенно прекратилась.

Все кончилось.

Залитый кровью из глубокой царапины над ухом – одна из множества стрел, что летели из леса, все-таки его зацепила, Вовка тяжело спрыгнул с прицепа. После перевязки он, однако, снова надел треснувший шлем и вернулся на пост, к дымящимся пулеметам. Стволы остывали, тихо и злобно шипя. Еще на один такой бой у них просто не хватило бы патронов. Из-под телеги вылез несколько смущенный Мирра.

Разгром был полным.

В лесу насчитали несколько десятков трупов;

арбалетами, стрелами и ружьями можно было бы нагрузить телегу. В овраге нашли множество убитых лошадей и поймали двух живых, легко оцарапанных осколками. Там же лежал тяжело раненный короед.

Юлька дернулась перевязать бандиту размозженное колено, но увидела взгляд Женьки и осеклась. Рядом стоял Гришка, глаза паренька дымились ненавистью, пальцы крепко сжимали Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» автомат. Зрачок ствола смотрел раненому точно в лоб;

Женька и ему отрицательно покачал головой.

Пленного следовало допросить.

Рассказывал короед сбивчиво, ищущий взгляд перескакивал с одного лица на другое, все время возвращаясь к бешено подрагивающим на спусковом крючке Гришкиным пальцам.

Возможно, они друг друга помнили. Пленный говорил нормально только пока смотрел на скалолазов;

глядя на белое лицо пацана, он пытался вжаться в корягу, подтягивал ноги, и судорога боли выдирала из него то ли стон, то ли волчий скулеж.

Атаковала «геологов» почти вся банда. Махаон, местный начальник штаба, принял решение идти вдогон сразу же, как до него дошла весть о богатом караване. Видимо, собирался заслужить похвалу батьки, который в эти дни уехал на Дальние болота. Теперь его батька не похвалит. Бронетехнику Махаон с собой не взял, считая, что лучше напасть скрытно;

основной приманкой для короедов являлись драгоценные в тайге боеприпасы. Рассчитывали взять все добро без большой крови, возможно, даже без потерь.

Собственно, не будь у скалолазов инфраприбора, так бы оно и случилось.

Женька не разрешил Юльке перевязать раненого, так же как не дал Гришке его добить.

Короеда оставили в лесу. Молиться, материться и истекать кровью. Юлька пыталась что-то сказать о клятве Гиппократа, но прозвучало это слишком блекло.

Привлеченные запахом, на рану сползались мутно-желтые муравьи.

Хмурый мужик по прозвищу Карп, с грязными, длинными, сальными волосами – законный муж старостихи, не получивший во время боя ни единой царапины, молча плакал над останками жены. Он сидел, покачиваясь, держа ее руку в своих, и смотрел куда-то вдаль, беззвучно шепча губами. Слезы просто появлялись у него на глазах, как прозрачная вода, и стекали вниз быстрыми каплями. Лицо Карпа при этом совершенно не менялось, не морщилось, оставаясь тихим и отрешенным.

Рядом Лена и Ира хлопотали над Игорем. Гере уже наложили повязку-пластырь. Все остальные скалолазы отделались сравнительно легко.

Осколки гранаты удаляли прокаленным на огне ножом. Затем раны Игоря, по настоянию местных женщин, обложили спорами дождевиков и синим мхом– они утверждали, что мох этот обладает целебной силой. Лена колдовала у котелка, смешивая в строго отмеренных пропорциях сушеный вербейник, кровохлебку и что-то еще, никому, кроме нее, неизвестное.

Веселым ходил один Гришка, которого результат боя привел в устойчивый восторг. Пацан выдумал шутку и теперь, подмигивая, рассказывал ее по очереди всем скалолазам: «Эти твари хотели забрать боеприпасы. Ну, так они их и получили. Полприцепа на них ушло». Женька, которого пацан и раньше очень уважал, после разгрома короедов стал для него почти что Богом, На следующий день Игорь провалился в жар– бредовый, скребущий когтями омут. Глаза его горячечно блестели, он не узнавал никого из ребят. Настой подкрепляющих трав растекался по серым губам.

Игорь медленно умирал.

ГЛАВА На рабочем столе Ивса лежала пачка машинописных листов, все – первые копии. Рядом дымился кофе.

СЛУЖЕБНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА На Рябова Владимира Ивановича, 1965 года рождения, русского. образование – высшее, в ВС СССР с 1983 года, штурмбаннфюрера СС. командира группы «Медведи» подразделения «Смерч».

За время прохождения службы в подразделении «Смерч» в должности командира группы «Медведи» штурмбаннфюрер СС Рябов В. И. зарекомендовал себя как исполнительный военнослужащий. К приказам и распоряжениям командования относится ответственно, выполняет их беспрекословно.

Вверенные оружие и боевую технику изучил и грамотно их эксплуатирует. Является Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» специалистом класса по вождению авто-бронетехники и имеет классификацию «мастер» по основной специальности. Постоянно работает над повышением своего профессионального и общественно-политического уровня.

Среди товарищей по службе и командования пользуется авторитетом. Неоднократно избирался парторгом подразделения, является членом партийного комитета части. В общении с товарищами дружелюбен, вежлив, с командирами – корректен. К выполнению общественных и партийных поручений относится добросовестно.

Уставы ВС СССР изучил и всегда правильно применяет их в повседневной жизни и деятельности. Всегда имеет опрятный внешний вид. В строевом отношении подтянут.

Физически развит отлично. Неоднократно становился призером по стрельбе на первенствах и чемпионатах ВС СССР и Войск СС.

В боевой обстановке зарекомендовал себя как отличный специалист, в сложных ситуациях ориентируется быстро и правильно. Отличный тактик. Чрезвычайно опасен в рукопашной схватке и снайперском противоборстве. Имеет несколько орденов и медалей за выполнение особых заданий командования. К секретным материалам имеет допуск по литере «А». ВНИМАНИЕ: Слабо поддается пси-контролю, находится под постоянным наблюдением пси-контролеров гестапо и СД!

Внутреннюю и внешнюю политику НКПСС и Советского правительства понимает правильно. Делу НКПСС предан. Военную и государственную тайну хранить умеет.


– Командир подразделения оберфюрер СС В. Холып Для служебного пользования Допуск по литере «А»

Ивс вздохнул и перевернул листок, аккуратно укладывая его в серую папку.

ВЫПИСКА из личного дела РЯБОВА Владимира Ивановича, 1965 года рождения, штурмбаннфюрера СС.

Рябов Владимир Иванович родился 2 октября 1965 года в деревне Войсковицы Гатчинского района Ленинградской области в семье профессионального военного.

По окончании 8 классов средней школы поступил в Калининский кадетский корпус, по окончании которого в 1983 году переведен для дальнейшего обучения в Рязанское Воздушно-десантное училище СС.

В 1987 году с отличием окончил спецфакультет вышеназванного училища с присвоением первичного офицерского звания.

В период с 1988 по 1996 год прошел дополнительную подготовку и обучение:

Саратовское училище химзащиты (сдал экзамены за весь курс экстерном), курсы «Выстрел» – с отличием, курсы подготовки «Город» – с почетным дипломом, специальные курсы при Берлинской Академии Атомной Энергии, Ленинградской Военно-медицинской Академии им.

С. М. Кирова.

Участие в специальных операциях:

1987 г. – операция «Пекин» – командир ударной группы;

1989 г. – операция «Рыбак» – командир разведвзвода –прочесывание территории бывшего города Архангельска;

1990 г. – участие в операции «Шампунь» – прочесывание канализационных сетей в г.

Франкфурт-на-Майне – командир взвода зачистки;

1992 г. – операция «Мангуст» – ликвидация бандформирований мутантов в бывшем г.

Москве– командир роты первого броска;

1995 г. – переведен в спецгруппу «Смерч» (Форт-Брагг) – в качестве командира «спарки»;

1996 г. – участие в ликвидации последствий «технических неполадок» в районах Сан-Франциско и Лос-Анджелеса;

1996 г. – назначен командиром группы «Медведи» спецподразделения «Смерч». Награды:

ордена: Боевого Красного Знамени –2;

Боевого Красного Знамени с золотой свастикой– 1;

«За заслуги перед народом и Отечеством» с мечами 2-й и 3-й степени;

медали: «За отвагу» – 1, «За боевые заслуги»

памятных – 3;

знаки: Знак штурмовой пехоты, Знак снайпера в золоте, Знак участия в штурмовых атаках Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» (бронзовый – 25 боев), Знак стрелка-парашютиста, заколка участника рукопашных боев, почетный знак НКПС 3-й степени.

Дополнительные данные:

Отличный специалист, в совершенстве владеет всеми видами огнестрельного оружия, неоднократный призер соревнований ВС и СС по стрельбе, владеет 5 языками, специалист минно-взрывного дела, мастер скрытого проникновения, в совершенстве владеет приемами рукопашного боя, имеет допуск по литере «А», специализируется на ведении боя в условиях городских коммуникаций, объектов Минатомпрома, скрытен, воздействию пси-оружия поддается слабо, находится под постоянным наблюдением пси-контролеров гестапо и СД.

Рябов.

Нет, Рябов во всей этой истории ни при чем. У тебя, Ивс, развивается маниакальная подозрительность. Профессиональная болезнь диктаторов. Если ты сейчас начнешь проверять всех своих друзей, хотя бы как Надю, то результат будет примерно тот же. А друзей у тебя и так почти нет.

Ивс пролистнул несколько листочков и вчитался в старый, трехлетней давности, текст.

Комиссару СС и полиции на Западных территориях бывшего США обергруппенфюреру СС, генералу полиции КРАВЧЕНКО А. А. РАПОРТ Настоящим докладываю о ходе операции по устранению технических неполадок в лагере для интернированных (г. Лос-Анджелес).

Сигнал тревоги АД-4 получен в подразделении «Смерч» в 14.00 – местного – 24 мая года. Немедленно по получении сигнала (4+5 м.) рекогносцировочная группа подразделения вылетела к месту возникновения технических неполадок, вслед за ней (Ч+ 10 м.) вылетела группа оперативного реагирования «Выстрел». В 14.45 рекогносцировочная группа прибыла к пункту пси-контроля г. Лос-Анджелеса, ввиду сильного обстрела с земли совершить посадку непосредственно перед зданием не смогла и дальнейшее наблюдение вела с высоты метров. Группа «Выстрел» осуществила посадку на крышу здания пси-контроля в 14.58 при непосредственном прикрытии крутолетов огневой поддержки, при этом один крутолет– бортовой номер ХС-145671 – был подбит и при вынужденной посадке взорвался. Группа «Выстрел» к 15.23 подавила огневые точки вокруг здания пси-контроля и в 15.31 осуществила прием рекогносцировочной группы.

К 15.30 обстановка сложилась следующим образом. В лагере интернированных активное движение прослеживается только в районе санитарного блока, казармы охраны горят, пси-ретранслятор в районе лагеря полностью разрушен, диспетчерская пси-контроля внешне цела, но внутренняя дверь открыта и на связь из пункта никто не выходит, отдельные постройки лагеря горят, наблюдается около 30 неподвижных тел без признаков жизни, часть из них. в форме СС – по всей территории лагеря. Ограждение лагеря во многих местах разрушено, ворота и КПП взорваны.

Вокруг здания пункта пси-контроля г. Лос-Анджелеса наблюдается перемещение небольших групп вооруженных людей, преимущественно из числа интернированных. По вооружению, составу и тактике действия групп можно сделать вывод о подразделении групп на ударные и прикрывающие. Ударные группы усилены тяжелым пехотным вооружением и шестью единицами бронетехники (БМП), пехота защищена бронежилетами и– частично– шлемами пси-контроля. Одна из машин подбита возле поста охраны и используется как неподвижная огневая точка, остальные пять развивают наступление на ПУ АЭС от района очистных сооружений к реакторному цеху. Ведется интенсивный обстрел последнего. В развалинах административного здания около шестидесяти человек, вооруженных стрелковым оружием, ведут огонь в направлении ПУ АЭС и медленно продвигаются к реакторному цеху, явно готовясь к штурму последнего. Кроме этого, до двухсот человек, вооруженных легким оружием, движутся в том же направлении от пустыря. Наступление ведут согласованно, двигаются попарно, характерными перебежками, прикрывая бегущих прицельными очередями.

Внешнее ограждение, КПП и административный корпус АЭС частично разрушены и горят;

судя по субъективным данным остатки охраны отступили к ПУ АЭС и реакторному цеху и оказывают нападающим огневое противодействие. Между тем общее расположение и Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» количество огневых точек, а также качество применяемого оружия позволяет судить о крайней ограниченности сил и средств обороняющихся, связь с которыми на настоящий момент установить не удалось.

В жилой зоне города отмечается передвижение неуправляемых толп, занимающихся грабежом магазинов и баз снабжения, одновременно с этим отмечается. перемещение относительно малочисленных групп на автомобилях (вооружение стрелковое). В районе полка 16 охранной дивизии ВВ наблюдается бой. Судя по субъективным данным, личный состав полка заблокирован в районе казарм, тяжелая техника выведена из строя (автопарк горит), основной бой ведется вокруг арсенала и прилегающих к нему складов, здания штаба и радиоцентра разрушены, дома офицерского состава частично разрушены и фактически все горят. Ведется непрерывный минометный обстрел территории полка. Связи с полком нет.

Обстановка осложняется выходом из строя (прямое попадание реактивной гранаты) передающих антенн пси-волн. Ближайший железнодорожный мост взорван, рельсовое полотно в направлении Сан-Бернандино повреждено во многих местах.

В связи со сложившейся обстановкой, командир рекогносцировочной группы гауптштурмфюрер СС Кириков С. А. принял решение об объявлении общей тревоги (сигнал «Алый»), которая и была объявлена в 15.45.

По данному сигналу были приведены в боевую готовность и задействованы следующие силы:

1. К 15.50 ударно-штурмовая группа «Медведи» подразделения «Смерч» (командир группы штурмбаннфюрер Рябов В. И.) на 4 транспортных крутолетах Ми-4 под прикрытием звена ударных крутолетов «Барракуда» (командир звена штурмбаннфюрер СС Яворский М. И.).

Задача группы не допустить захвата АЭС и уничтожить нападающих в районе АЭС.

2. К 15.58 аварийно-спасательная группа «Пилигрим» (командир группы гауптштурмфюрер Куниц-кии Л. А.), ударная группа «Казак» (командир группы оберштурмфюрер СС Григоренко В.В.) и ремонтно-восстановительный взвод окружного штаба гестапо, старший во взводе– штандартенфюрер СС Вольф Г. Г. Десантирование прошло на крутолетах Ми-4 под прикрытием 3 и 5 ударных эскадрилий (командир прикрытия штандартенфюрер СС Аббасов Б. Я.). Задача отряда – обезвреживание окружающих пункт пси-контроля вооруженных лиц, ремонт передающих антенн и введение в действие аппаратуры, приводящей в действие основную часть проекта «Счастье народов».

3. К 16.04 группы первого броска «Сокол», «Волк» и «Ястреб» под общим командованием заместителя командира подразделения «Смерч» штандартенфюрера СС Шорохова В. И. на крутолетах Ми-4 под прикрытием 1, 2 и 4 ударных эскадрилий (командир воздушной группы штандартенфюрер СС Шеппе Г. К.). Задача отряда – высадка в районе казарм 3 полка охранной дивизии ВВ, отражение нападения и устранение «технических неполадок»

незагрязняющими спецсредствами, задержание участников и зачинщиков беспорядков.

4. К 16.10 части и подразделения 3 полицейской дивизии СС «Штутгарт» на штатной броне– и автотехнике выдвинуты по плану «Невод» для блокирования г. Лос-Анджелес – общее руководство – оберфюрер СС Ганс фон Шредер. Дивизия усилена 4, 7 и 8 ротами передвижных генераторов пси-энергии.

РЕЗЕРВ: 2 и 3 танковые батальоны 1 танкового полка 6 танковой дивизии СС «Вальтер Шелленберг», группы «Сова», «Филин», «Рысь» и «Орел» подразделения «Смерч».

К 2.00 25 мая 1996 года стабильность в районе «технических неполадок» была восстановлена. Особо отличились группы «Выстрел» и «Медведи». Рапорты командиров групп и отрядов прилагаю.

Всего задержано: 648 вооруженных лиц, из них 34 – –так называемые руководители, обезврежено 2165 человек. Арестовано 2 человека из подразделений ВВ, охранявших лагерь – протоколы допросов прилагаю.


Наши потери: из состава охранных подразделений лагеря убито 86, пропало без вести 8.

Из состава 3 полка 16 охранной дивизии ВВ убито 34, ранено 107, пропало без вести 3. В подразделениях «Смерч» убито 9 (в том числе экипаж крутолета), ранено 14. Из состава полицейской дивизии СС убито 24, ранено 44, пропал без вести 1. Из состава гестапо убит 1, ранено 3.

Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» Полностью операция вместе с зачисткой закончена к 11.00 25 мая 1996 года.

28.05.96.

Командир подразделения «Смерч» Оберфюрер СС В. Хольт.

Рябов был его другом.

Доверие в этом мире – нонсенс. До недавнего времени Рябову Ивс доверял.

Профессионал, матерый офицер спецназа СС. «Слабо поддается психологическому воздействию». Это следствие старой блокирующей прививки. Рябов один стоит полуроты.

И вот, в то время как ему, Ивсу, нужен материал или хотя бы неповрежденный мозг, хваленый Рябов не сумел взять живым НИ ОДНОГО из четверых беглых манекенов. Мало того, он не смог обеспечить даже сохранность трупов.

ГЛАВА Женька, напарившись в бане, лежал под березой Прямо над ним, большая редкость для этих мест, звенел одинокий комар. Но так хорошо и спокойно дышалось, что лень было от него отмахиваться.

День выдался теплый, так что кроме чистой холщовой рубахи и таких же штанов на нем ничего не было;

босые ноги Женька, блаженствуя, задрал на высокую корягу. Рядом Димка, такой же ленивый, но с неизменным автоматом у ног, курил местный самосад. Между ними стоял котелок с недоеденной кашей.

– Ну, и что ты скажешь, командир?

Женька, почесав подбородок, посмотрел в сторону Димки, для чего ему пришлось повернуть набок голову и на половину приоткрыть один глаз. Димка, так и не дождавшись ответной реплики, продолжил:

– Может, нам и не след никуда идти? Останемся здесь, у озера. Место такое, что лучше не найти. Ведь постреляют всех у этой клятой гильбростанции.

Женька, потянувшись, сорвал былинку и принялся задумчиво ее грызть. Димка глубоко затянулся, выпустил неровное кольцо дыма и заговорил снова:

– Короедам теперь не до нас, да и не знают они этого района. Берлин, по слухам, свою территорию тоже не расширяет, а наоборот, все время пятится. Экологическая катастрофа. Они в тайгу, в эти светящиеся дебри еще триста лет не полезут, если вообще когда-нибудь сунутся.

Это как в нашем мире тундра – далеко и никому не нужно, пока нефть не найдут. А оазис здесь стойкий – не просто чистое пятно, горы защищают. И родники. Вода фильтруется. Так мало того, она еще и подогревается. Здесь, ежели до самого ключа добраться, и отопление сделать можно, и воду горячую. Местные говорят, тут купаются всю зиму, и я им верю. Рыба, кедр, лишайники эти целебные, муравьи говорящие, зайцев полный лес. Вокруг сплошная дрянь, а здесь, как в линзе, самое лучшее собралось. Угорь, вон, с того света выкарабкался. Местные нам рады, девчонки у них симпатичные, нормальный народ, даже церковь хотят построить. Не затянет здесь ничего тайга, не дадут они. Здесь поселок надо ставить да жить. Детей рожать, что там еще? Школу можно будет сделать. А? Женька? Ведь постреляют нас к чертовой матери, не дойдем мы никуда. – Димка увлекся разговором и сел, облокотившись о ствол дерева. – Какие у нас козыри? Внезапность? Внезапно напасть на дивизию? Внезапно взять ее в плен?

Или уродец твой. Мирра? Много от него той ночью толку было? Чем он нам вообще помог, тащим его всю дорогу. Что пользы знать, что думает человек, который в тебя целится, если он все равно выстрелит? Сканнер хренов, с бабушкой справиться не смог. Идем толпой, как цыгане, только слонов не хватает. Нас первый же патруль заметит и крутолетами расстреляет, и на этом твой героический поход закончится. Да что ты молчишь, князь Улыба Андреевич? Уж скажи, что я дурак, или еще что. – Димка яростно растер о ствол давно погасшую самокрутку. – Изреки чего-нибудь о чувстве долга. О судьбе нашего мира можешь рассказать. Что надо предупредить, и все такое.

Женька, потянувшись, лениво перевернулся. Затем полностью открыл один глаз. Судя по всему, это был максимум внимания, на который он был сейчас способен.

– Ты хочешь остаться?

Димка возмущенно хмыкнул. По этому хмыку можно было понять, что именно к этому Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» Демьян и вел.

– Самогонка здесь есть, махорка тоже. Грибочки. Девочки. Все нормально.

– Все это и в дороге есть. В меру. И Машка вроде рядом.

– Машка не только у меня рядом. Она у всех рядом. И никому не отказывает.

– Ну, у них так принято. – Женька поскреб чисто выбритый кадык. – Ты, лично ты.

Действительно хочешь остаться?

– А тебе что, здесь не нравится?

– Очень нравится. Натуральное курортное место, здесь санаторий можно ставить. Вода, лес, зверушки, пашня– все есть. Ну и что? Ты когда-нибудь пробовал годик прожить в санатории?

– Я вообще в санаториях не жил.

– Я тоже. Но представить могу. Тебя ж тоска загрызет, Демьян. И совесть замучает. Пить начнешь по-настоящему, здесь есть из чего бражку гнать. И всю жизнь над нами будет висеть эта попытка, которую мы могли сделать и не сделали. Могли спасти Россию. Наверное, даже не только Россию. Всех спасти.

– С чего ты вообще взял, что нашему миру что-то угрожает?

– Это не я взял, это первым ты взял. И правильно ты все тогда разложил, все так и есть, что-то готовится. Что-то очень подлое, близкое, уже вот-вот… Уже началось, может быть. Ты ведь тоже это чувствуешь. И вообще, о чем мы говорим? Я точно пойду, Юлька со мной пойдет, Гера, Зойка. А остальные– пусть каждый сам решает. И потом, это ведь и не геройство, Дима. Это единственная дорога домой.

– То есть ты уже все решил.

– Я за себя все решил. Хотя тоже, между прочим, думал. – Женька выплюнул былинку и сел. – Поживем здесь еще несколько дней, пока Игорь окрепнет, поменяем трактора на лошадей, и дальше. Двигаться будем тихо. Весь балласт из местных здесь останется. Но не попробовать грех. И не полощи мне зря мозги. Тем более, я уверен, ты ведь дальше пойдешь.

Дима снова хмыкнул, но на этот раз с другой интонацией.

Больше они не сказали ни слова. Женька снова откинулся на спину, собирая всем телом тепло предзакатного солнца. Жар, что пропитал его в баньке, уже улетучился, и он постепенно приходил в норму. Димка, тщательно свернув новую самокрутку, курил, глядя на закат.

Табака-самосада здесь было вдоволь.

Таежный оазис, укрытый горами от северных и восточных ветров, аккуратные деревянные домики – всего несколько семей, мирные, доброжелательные люди.

Практически не тронутый химией лес, лишь кое-где встречались высохшие ветки, горячие ключи на дне озера, и несколько чистейших родников на склоне горы. Почва, особенно у воды, была изумительной, и плодородной земли хватало всем.

На ручье, впадавшем в озеро, стояла небольшая мельница;

рядом пекли вкуснейший хлеб.

Здесь мог разместиться крупный поселок.

Чуть дальше, где естественная зона озера заканчивалась и начиналась речная пойма, тайга была такой же больной, как и везде. Еще дальше, в нескольких километрах за водоразделом, лежало «грязное» пятно с неровными краями, обходя которое, скалолазы и набрели на этот оазис.

Земля Санникова.

Хурма тут, правда, не росла, но редиски и мутированного табаку было вдоволь. Игорь, метавшийся в бреду, переломил горячку именно здесь – благодаря то ли богатырскому здоровью, то ли рецептам местной знахарки Лукерьи, некоторые из которых казались ребятам мистическими. Тем не менее Игорь явно пошел на поправку, и скалолазы собирались в путь, не опасаясь, что его растрясет в дороге.

Осталась вся семья погибшей старостихи, возглавляемая теперь Карпом. Гришка и Маша, привязавшиеся к скалолазам за время пути, решили идти дальше, не особенно интересуясь целью самого похода. Просто решили идти, и все. Мирра и Зойка тоже не высказали желания остаться, зато всерьез заколебался Вовка, которому глянулась одна из местных девчонок.

Впрочем его колебания были недолгими;

через несколько дней отряд, в котором насчитывалось уже пятнадцать человек, покинул гостеприимный оазис.

Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» Неприметный человек с тусклыми глазами шел вдоль берега реки. Бурая листва под его ногами еле слышно чавкала, вспоминая прошедший дождь. Длинный черный плащ отливал каким-то из оттенков хаки, и что-то неуловимое, военное и одновременно вкрадчивое было во всей его точной, правильной походке.

Когда человек понял, что никто за ним не наблюдает и случайных прохожих вокруг нет, он достал из-за пазухи небольшую бутылочку. Бутылочка была такая же неприметная, как и сам человек, темная, матового стекла и без наклеек. Аккуратным, неторопливым движением человек отвинтил пробку. Пробка отливала желтизной, как листья под ногами. Он смял в пальцах мягкую жесть и щелчком забросил пробку в воду;

она сразу же, без всплеска, утонула.

Все содержимое бутылочки черный человек вылил в реку рядом с водозаборником, чуть выше него по течению. Постоял, стряхивая с горлышка последние капли, и улыбнулся. Это движение не являлось характерным для мускулатуры его лица;

так могла бы улыбнуться змея или ящерица. Глаза оставались мертвыми, изогнулись только губы, обнажая мелкие, острые, крысиные клыки. Затем улыбка закончилась и верхняя губа вернулась на свое место. Он обернулся в сторону города. Небрежно разжав пальцы, человек уронил бутылку в воду, и та поплыла вниз по течению, покачиваясь и постепенно заполняясь водой. Вскоре ее прибило волной к грязной траве и запутало в щепках, промокшей бумаге и кусках пенопласта. Вокруг мягко скользили водомерки.

Человек еще раз осмотрелся, наглухо застегнул черный плащ и ушел.

Юлька прижалась к Женьке так, чтобы быть как можно ближе, но чтобы можно было расплетать и заплетать ему волосы. В последние вечера это стало ее любимым развлечением – отросшие, густые, тщательно расчесанные Женькины волосы сортировались на мелкие косички или укладывались в прическу, которая затем разглядывалась со всех сторон и уничтожалась.

Женька при этом обыкновенно дремал, слушая, как хлопочут у него в голове тонкие ласковые пальцы. Вот и сегодня, зябко поежившись, он расправил и подоткнул сбившееся в ногах одеяло так, чтобы перекрыть малейшие щели холоду. Ноги его были тесно переплетены с Юлькиными– обычная, сберегающая тепло поза на привале перед сном, одно на двоих большое одеяло и один, накрытый «наволочкой» рюкзак под головой, – Женя, давай с тобой меняться.

– Чего?

– Волосами давай меняться.

– Давай, – не раздумывая, согласился Женька. Юля вздохнула. Ее жидкие волосы с посеченными концами и первыми нитями седины абсолютно никуда не годились. Да еще и грязные. Все время грязь. Хорошо хоть Женька внимания не обращает, делает вид, что ему все равно. Или ему действительно все равно? Господи, о какой ерунде она тревожится. О волосах.

О седых волосах. Снявши голову, по волосам не плачут… – Женя… Женечка… – Чего?

– Чего, чего. Ничего. Только и знаешь, чего да угу.

– Угу, – миролюбиво согласился Женька. Он г дремал.

– Что мы дальше делать-то будем? Когда до Москвы дойдем?

– Сплюнь.

– Тьфу на тебя. Если до Москвы дойдем, что дальше будем делать?

– Угу… Ну, там посмотрим. По у-ау… – он вежливо отвернулся и широко зевнул, – обстановке. – Дальше Женька промычал что-то невнятное.

– Вот и расскажи мне эту обстановку. Тихонечко. А то иду за тобой, как слепой котенок.

– Юля, да ведь это просто. Совсем просто.

– Тем более расскажи.

– По обстановке – это значит по ситуации. Это много вариантов действий. Это сложно рассказывать.

– Ты только что говорил – просто.

– Ну…– Женька опять зевнул. – Я и говорю. Просто – это для тебя слишком сложно.

– Ах так?! – Юлька дернула его за волосы. – Говори. А то я сейчас начну тебя целовать, и тебе не до этого будет!

Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» – Ладно. Начинай.

– Нет. Ты говори. А то не начну. Буду, наоборот, кусаться.

– Ладно. Кусайся.

Юлька игриво провела языком по мочке Женькиного уха и вдруг с силой цапнула его зубами.

– У-ау!!!

Димка, спавший метрах в пятнадцати, вскочил на ноги, будто подброшенный невидимой пружиной. Черный зрачок автомата обшаривал окрестности. Гера, сидевший на корявом пеньке «на посту», посмотрел в их сторону, постучал по голове согнутым пальцем и деликатно отвернулся.

– Все нормально, Дима. Спи. Это меня причесывают.

Димка оглядывался, слепо водил вокруг ошалевшими со сна глазами. Всклокоченные, грязные волосы на его голове стояли дыбом.

– Тебе, вон, тоже надо бы причесаться. Спи, Дима. Спи.

Димка чертыхнулся и лег. Юлька тихо рычала в Женькино ухо, пытаясь отгрызть прикрывающие его пальцы.

– Все, все, хватит. Разбудишь всех, а-у… Ну, хватит, все. Завтра тебе мяса кусок выдам, только не ешь меня сейчас. В смысле, не доедай.

Юлька тщательно жевала Женькин мизинец и урчала, как кошка над блюдом рыбы.

– Все. Все. Я все понял, все расскажу. Все, что знаю. Все пароли, явки, шифры. Продам за марки радистку Кэт.

Мелкие кусучие зубки перестали его грызть и задумались.

– Уже начинаю рассказывать. Только ухо очень болит. Очень, очень болит ухо.

Юлька обнюхала его ухо и задумчиво лизнула следы собственных зубов. Затем, жалея бедного, поцеловала, пришепетывая что-то сочувственное, успокаивающее. Поцеловала еще несколько раз и легла на плечо, приготовившись слушать.

– Значит, так. – Тут Женька обнаружил ее ухо у самых своих зубов и плотоядно оскалился, облизнувшись. Почувствовав заминку, Юлька подняла глаза и увидела нависающий хищный оскал. Это был Мститель. Она тут же прикрыла ухо ладошкой и доверительно сообщила:

– Я заору. Я так заору, что Дима сразу стрелять начнет.

Страшные огоньки в Женькиных глазах потухли.

– Ладно. Живи, коварная. И слушай. – Он еще раз с сожалением посмотрел на ее ухо и продолжал: – Тут что получается: внезапности, атаки как таковой, конечно, не будет. Охрана там наверняка мощная, и силой нам не прорваться. Тем более что после нашего побега охрану на таких объектах могли только усилить. Я бы на месте их командования обязательно усилил.

Просто на всякий случай. Но это не важно. По любому, штурмовать их базу мы не собираемся.

Это нам не по силам.

– Что же тогда? Мирра?

– А что Мирра? Мирра– это наш «сюрприз». Я и сам еще не знаю точно, чем он нам может помочь, но что не помешает, это точно. Но когда мы спускались с гор, мы на Мирру не рассчитывали. Нет, Юля, шансы есть и без него.

Юлька нашла в Женькиных волосах колючку и начала ее выковыривать.

– Проникнуть можно на любой объект, как бы он ни охранялся. Нужна только информация и большой запас времени. Это как побег из тюрьмы, только наоборот. Не спешить и не рисковать;

готовить одну реальную попытку. Времени у нас достаточно. Идем мы скрытно.

Информация, следовательно, будет. С Миррой ее тем более проще собирать. А дальше – по обстоятельствам, проникновение или захват. Самое сложное, если работать придется в те часы, когда вся их аппаратура готова к засылке очередного гильбронавта. Если, по аналогии, мало захватить «космодром» или пробраться на «стартовую площадку». Нужно, чтобы там был «космический корабль» и чтобы он был готов к полету. Чтобы все параметры – не вслепую, а заранее были выставлены, рассчитаны специалистами. Чтобы «курс» для нас проложили.

– Женя, это же невозможно. Перестреляют нас, как куропаток.

– Но другого пути нет. И знаешь, шанс-то вполне реальный. Все может быть и иначе.

Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» Проще. Намного проще. Вплоть до того, что там простой рубильник. Повернул – и все заработало. Вот только добраться до него… Юля вздохнула, достала колючку и провела ею по заросшей щеке.

– Ты чего всякую дрянь в моих волосах таскаешь? Не буду с тобой меняться.

– Меняться? А, да… – Интересно. – Юлька поцеловала след от колючки. – Вплоть до рубильника. Очень интересно. Еще что-нибудь про плоть.

– Так, я не понял. Ты про что?

– Я про рубильник. Или что-нибудь вроде этого. Вплоть. И заработало. Что-то там, говоришь, надо повернуть?

–Угу.

Юлька тяжело вздохнула.

ГЛАВА Это, видимо, и называется тоска, подумал Ивс. Последнее время он все чаще, иногда в самые неподходящие минуты вспоминал Эльзу. Видимо, в эти мгновения у него как-то менялся взгляд, потому что Руцкой на последнем совещании ЦК иронично поинтересовался, не попал ли Ивс под воздействие собственных препаратов. Оказалось, что его о чем-то спросил Шелленберг – по своему обыкновению, очень тихо, и ни одна сволочь не толкнула локтем.

Видели же, что задумался.

Шелленберг, естественно, это отметил. «Папа» был злопамятен и умен. Самодурство в чистом виде в нем проскальзывало редко, и гнев генсека, казавшийся непосвященным беспричинным или вызванным пустяками, обрушивался только на тех людей, которых действительно следовало менять. Ивсу в этом ключе бояться было нечего– на посту руководителя проекта его никто реально заменить не мог. Пока.

Или уже мог? У Шелленберга на подходе есть молодые кадры. Новое поколение нации.

Среди них даже англичане появляются. Работают как звери, стараются оправдать происхождение. Может, он уже и присмотрел кого-то, о ком Ивс еще не знает. Надо будет снова профильтровать смежные институты через своих людей. Особо одаренных Ивс обычно уводил подальше от начальства в собственные сотрудники. И для дела полезно, и человек все время под контролем. Чтобы не пришлось, как шесть лет назад, организовывать укольчик молодому гению.

Видимо, это было связано со смертью Нади. Зачем?

Сама… «Больше у меня ничего не осталось. Прощай». А что теперь осталось ему?

Какое-то проклятие и над ним, и над его женщинами.

Он считал, что контролирует эти отношения, что легко сможет их разорвать, когда придет время. Просто уважение, длительная, почти домашняя привязанность. Не любовь, не сумасшествие, как тогда с Эльзой.

А вот поди ж ты… Заполняла что-то на сердце, стягивала. Теперь там только тени и тоска.

Надо менять личную жизнь. Завести собаку или поселить у себя Белкину. Не дело просыпаться в кошмаре каждую вторую ночь.

Или это кто-то из своих пробует на шефе воздействие новых препаратов? Нет, вряд ли.

Подобные вещи Ивс блокировал заранее, а любое внешнее воздействие чувствовал очень хорошо.

Профессионально.

Все было естественно. Обычная хандра. Умерла близкая ему женщина.

Женька присел, поглаживая рукой рельсы. Ржавчины было совсем немного.

– Когда, ты говоришь, он пойдет?

– Завтра. Это местный поезд. Ходит через два дня.

– Откуда информация?

– Местные рассказали. Это у них как трамвай. Или электричка. Ходит регулярно, охраны нет. На поворотах и подъемах идет медленно. Дает возможность сесть или спрыгнуть.

– Хм. А почему охраны нет?

Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» – Была когда-то. Стреляли, не подпускали к вагонам. Ну, и по ним стреляли. Рельсы развинчивали. Крушения. Убытки. Территория огромная, войска здесь держать не выгодно, тайгу все равно не прочесать. Охрана через раз приезжала дохлая, а то бывало и поезд уйдет под откос. Вот, вроде как договорились: комбинат перестал вообще охрану ставить, а мутанты перестали рельсы рвать. Ездят взад-вперед, и все. А руду и без охраны не воруют – кому она здесь нужна?

– И далеко эта ветка идет?

– Километров четыреста совсем свободно, будут только избушки обходчиков. А дальше шмонать начнут. Там уже есть войска, обжитые места начинаются.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.