авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |

«Библиотека Альдебаран: Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» 2 Александр Викторович Доставалов ...»

-- [ Страница 9 ] --

Женька задумался. Соблазн был велик. Северо-запад – это почти по пути. Вот только лошадей придется оставить. В кои-то веки пошли с комфортом, весь груз навьючен, и Мирра в сумке едет, как вельможа в паланкине, и на тебе – такая оказия. Впрочем, грех жаловаться.

Лучше четыреста километров подъехать, чем идти. А лошадей они еще добудут.

– Мишка, ты все это точно знаешь?

– Все уже на карте расчерчено. Мирра со мной вместе в избушку заходил, так что хозяин не врет. Единственное что – платформы всегда открытые, в дождь будет неудобно.

Женька хмыкнул.

– В дождь и в лесу неудобно. – Он потянулся было к подбородку, но Мишка, передразнивая, почесал свой, делая нарочито задумчивое, скорбное лицо, после чего рука Женьки опустилась куда-то к шее, скользнула за воротник, и вместо подбородка он помассировал плечо. Мишка ехидно ухмылялся.

– Ладно, хватит чухаться, начинай увязываться. Надо перепаковать барахло в небольшие тюки, чтобы ничего под колеса не уронить. И сам туда не свались, Петросян.

Поезд очень понравился Мирре.

Закутанный в плащ– все время сеял мелкий дождь, карлик возвышался в углу грузовой платформы серым косоглазым столбиком, с детским интересом наблюдая за дорогой.

Остальные предпочитали спать или смотреть в нависающее тучами небо. Больные либо горелые леса, заброшенные полустанки, редко-редко мелькала живая деревенька, виднелись пешеходы или всадники. Привычный уже унылый ландшафт– и здесь тоже ощущалось дыхание осени. Пепел ядерных ударов, поднявшись в стратосферу, изменил климат планеты, и теперь лето в средней полосе ограничивалось июлем, зато зима тянулась почти полгода.

Они проехали пятьсот километров меньше чем за сутки и благополучно «сошли с поезда»

в районе Сарапула;

прыгали на подъеме, на тихом ходу.

В тот же день скалолазам удалось достать лошадь.

Центральная часть России, хоть и оставалась обжитой, сильно пострадала от американских бомбардировок, и ближе к Москве это особенно ощущалось. Сплошной «грязной» зоны здесь не было, то здесь, то там оставались довольно крупные жилые поселки, но миновать заставы на асфальтовых дорогах не составляло никакого труда.

Однажды они все же нарвались на патруль из шести человек, так что пришлось спешно сворачивать в лес, в бездорожье, но солдаты не стали преследовать крупную группу «мутантов». Стрельбы не было ни с той, ни с другой стороны: вполне вероятно, что и здесь войска старались поддерживать порядок без лишней агрессии. Особенно когда солдат было шестеро против пятнадцати.

Как бы то ни было, обошлось.

И все же напряжение нарастало. Двигаться незаметно становилось все сложнее, а любая стычка с более энергичным патрулем могла оказаться для ребят последней. Да и благополучное окончание их перехода наверняка означало бой. Пятнадцать человек против военной базы. Чем ближе они подходили к своей цели, тем меньше оставалось уверенности в том, что на месте «что-нибудь придумается». Портилась погода, подступала зима, на дорогах встречалось больше машин и солдат, идти становилось все тяжелее. Таежный оазис «горячих ключей» вспоминался часто, и решение идти на прорыв теперь не вызывало былого оптимизма. Уже и сумка с образцами местных вакцин, психотропных обручей и газовых фильтров, что старательно собирали всю дорогу, казалась не стоящей такого риска. Да, ее надо было доставить домой. Но удастся ли это сделать?

Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» В один из серых, промозглых вечеров отравилась Оксана. Обнаружили это случайно и, что называется, вовремя – откачать девушку удалось достаточно легко. Большая порция рвотного вернула Оксану к жизни, но все могло закончиться иначе – доза принятых таблеток была смертельной.

Оксана так и не смогла толком объяснить, что, кроме усталости, толкнуло ее на это страшное решение. Девушку окружили повышенной заботой, ни на минуту не оставляя одну, старательно выдумывая для нее смешные ситуации, но в целом инцидент произвел гнетущее впечатление. Только несколько дней спустя Женьке удалось рассеять тягостное настроение – удачно расторговавшись, они добыли на местном базарчике упаковку вакцин фэй-дельта-фэй, что давно и везде высматривали, и кое-какие лакомые продукты. И Лена, и Женька, на основе сведений из местного медицинского справочника и плохо пропечатанных бумажных аннотаций с русско-немецким текстом, пришли к выводу, что это лекарство от СПИД а, который здесь прививали еще на уровне детских садов. На берегу безымянного озера Женька устроил по этому поводу «праздничные шашлыки». Оксана как будто немного повеселела.

Через две недели скалолазы были уже под Костромой.

Из Москвы Сергей возвращался поздно вечером.

Собственно, он все время так ездил, именно последняя электричка устраивала его больше всего. Домой он приезжал поздно, и ужинать приходилось за полночь.

А последняя электричка – она всегда была проходящей – уходила дальше, на Тверь.

Тусклый, отливающий желтизной свет плафонов не особенно располагал к чтению, и Сергей, полистав вечернюю газету, бросил ее на скамью. Людей в вагоне было мало, и постепенно становилось все меньше. Осмотревшись насчет симпатичных девушек– Настя это Настя, а познакомиться никогда не вредно, Сергей не нашел ни одного подходящего объекта. И вдруг вздрогнул, встретившись глазами с неприметным человеком в черном, сидевшим в тени у самого выхода. Плотная рубашка и внимательный, текучий, как вода, взгляд. Через мгновение человек смотрел уже мимо Сергея.

Это был один из тех, что появились в овраге. Это был Ушастый.

Черт. В первый момент Сергей снова испугался. Но только в первый момент. Еще тогда, во время неудачной и смешной слежки, ему хотелось задать вопрос, и он потом жалел, что не решился. Ему не хотелось снова чувствовать себя трусом. Да он и не был трусом, просто ощущал опасность, исходящую от этих людей. Или ему казалось, что ощущал? Никто не знал, что он пугается этих парней уже третий раз, никто не видел его позора. И ладно ночью, в лесу, а то днем, в самой Москве. Или вот сейчас, в электричке. Испугаться одного. Впрочем, сейчас он его не боится. Почти. Да, в принципе, у него и нет причин опасаться этих парней, он просто не может спросить про кольцо. Стесняется. Они ему не угрожали, не сказали ни одного невежливого слова. И в конце концов, кругом же люди. А тяжелой сумки с вареньем у него на этот раз нет.

Сергей быстро, боясь расплескать собственную решимость, поднялся и пошел к черному человеку. Ушастый внимательно смотрел на него. Непонятно было, узнал он Сергея или нет.

Взгляд Ушастого не выражал абсолютно никаких эмоций. Он просто смотрел – то ли на приближавшегося Сергея, то ли сквозь него. Сергей опустился рядом с ним на скамейку.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте.

– Извините, пожалуйста, вы на Покровке выходите?

– Почему вы так решили?

– Ну… Я как-то видел вас там. Недалеко, в овраге. – Ушастый молчал, глядя куда-то мимо Сергея. – Там еще кольцо такое было ночью, огненное. Что это было за кольцо?

Прямо в глаза Сергея посмотрели пустые, ничего не выражающие черные зрачки. Узкие губы шевельнулись, выплюнув короткую фразу:

– Вы ошиблись.

Ушастый отвернулся к окну, безразлично рассматривая темные, быстро скользящие назад силуэты деревьев. Сергей, подождав еще немного, поднялся и вернулся на свое место. Разговор получился совершенно дурацким и очень ему не понравился. Он точно знал, что не ошибся. И чувствовал себя сейчас не совсем уютно, пассажиров в вагоне становилось все меньше. Хотя… Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» До Клина все не разойдутся, поезд идет на Тверь. Да и что он ему сделает, этот Ушастый?

Подумаешь, кольцо в овраге. Не хочет говорить, не надо. Пусть подавится своим кольцом. И вообще, судя по всему, он выйдет в Покровке. Лишь бы соврать. Козел. Наплевать. Он спросил, ему ответили. Не его это дело, и ладно. Пусть будет не его. Копаться дальше в этом секретном овраге он не собирается и следить за этим ушастым пеньком тоже.

Накрутив себя таким образом, Сергей тоже уставился в окно.

Ушастый, однако, в Покровке не вышел. На Сергея он не обращал ровно никакого внимания, даже головы в его сторону не поворачивал, так что Сергей, в принципе, мог спокойно выйти на любой из остановок или уйти в другой вагон. Может, он действительно ошибся, и этот человек не оттуда? И Чубатый тогда не оттуда, он их еще в прошлый раз мог спутать.

Впрочем, если этот парень выйдет вместе с ним в Клину, то надо быть осторожней.

Хотя… Неужели он проехал Покровку из-за одного дурацкого вопроса?

Электричка-то последняя, а это добрых десять километров возвращаться.

Перед Клином Сергей поднялся и прошел в тамбур. Туда же вышли еще несколько человек– какая-то бабушка с кошелкой, семейная пара с детьми… Ушастый тоже поднялся, но прошел в другой тамбур, тот, что был к нему ближе. И все же внутри у Сергея зашевелился какой-то мерзкий холодный червячок.

На перроне было практически пусто. Сергей направился к зданию вокзала, решив не торопиться домой. Идти через пешеходный мост, имея за спиной Ушастого, ему не хотелось.

Он подошел к ярко освещенному расписанию поездов дальнего следования и стал читать, краем глаза следя за тем, как поведут себя остальные пассажиры.

Ничего особенного он не увидел.

Голову в ту сторону Сергей не поворачивал, поэтому следить было неудобно, но в общем вся толпа просто ушла на мост и оттуда в город. В том числе и Ушастый. Сейчас они все сядут в автобус, который специально подходит к электричке, а ему придется топать пешком. Ну и ладно.

Дурень. Конспиратор. Когда ты, Серега, перестанешь в шпионов играть? Овраги, кольца… Бред.

Успокоенный, он отошел от расписания, купил в ночном ларьке пакетик орешков, спрятал их до времени в карман и зашел в туалет. В московских электричках «одиночное купе» или грязно, или заперто. Быстро управившись со своим нехитрым делом, Сергей повернулся к крану сполоснуть руки и тут краем глаза увидел входящего в туалет человека.

Это был Ушастый.

Молниеносное движение в сторону Сергея– тот отскочил, разведя мокрые руки в стороны, режущий удар ножом распорол на животе куртку и накладной карман с фисташками, они весело запрыгали по грязному полу. Еще один взмах, и еще – Сергей, двигаясь совершенно инстинктивно, отшатывался все дальше и дальше от сверкающего мертвым голубым цветом лезвия, и, наконец, коснулся плечом кафельной стены. В ужасе, не спуская глаз с длинного, обоюдоострого ножа, что несся к нему в последнем, смертельном взмахе и чувствуя, что отодвигаться дальше уже невозможно, Сергей пригнулся и, закрываясь руками бросился вдоль стены вперед, мимо страшного черного человека, зная что не успевает, не успеет, и уже ощущая, как холодная сталь вопьется в его тело. Именно в это мгновение Ушастый поскользнулся на орешках и упал. Совершенно невредимый Сергей уже проскочил было к двери, но в щиколотку клещами впилась пятерня Ушастого, и студент с маху грянулся на грязный пол. Они прокатились по полу, причем Ушастый успел провести сильнейший удар локтем Сергею под ребра, а тот, вспомнив, что у него тоже есть нож, выдрал из кармана дешевую кнопочную «выкидушку» и слепо ткнул ею в сторону своего противника, одновременно нажимая на кнопку, и попал, разорвал, разрезал лезвием что-то мягкое.

Страшная хватка Ушастого тут же ослабела. На руки и куртку Сергея ударила тугая алая струя.

Он перевернулся, выбираясь из-под вздрагивающего тела, и увидел, что Ушастый пытается остановить кровь, зажимая красными руками разорванное горло. Сквозь его пальцы текло;

длинный нож валялся рядом.

Сергей боком, вдоль стены, попятился к двери и, как был, весь в крови, кинулся через Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» пути, через пустырь – к дому.

ГЛАВА Утром Женька, как обычно, долго и тщательно брился остро отточенным, обломанным на конце складным ножом. Он старался повторять эту процедуру через день, дабы не обрастать щетиной, остальные относились к своей внешности менее ответственно. Жестяной стаканчик с горячей водой стоял прямо на земле, Женька время от времени смачивал в нем пальцы, затем проводил ими по крохотному обмылку и втирал в скулу образующийся скользкий налет. Кожа таким способом размягчалась долго, зато мыло почти не расходовалось. Квадратное зеркальце со сколотым углом примостилось прямо перед ним на ветке с подходящей развилкой. Вся процедура отнимала не менее пятнадцати минут;

самое сложное было обойти родинку на шее.

– Женя, вы еще долго?

У Зойки был талант подбираться с вопросами в самые драматические моменты. Косо поглядывая в зеркало и натягивая кожу на подбородке, Женька ухитрился кивнуть Зойке, в смысле, спрашивай, чего уж… – Нам надо быстрее двигаться, командир. Скоро снег ляжет, осталось всего недели три.

Может, стоит бросить часть груза или хотя бы окрестную разведку вперед не высылать?

Женька тщательно оскреб родинку со всех сторон, смочил горячей водой микроскопический порез и обернулся к Зойке:

– С чего ты взяла, что именно три недели? Ты что, синоптик?

– Кто?

– Ну, в службе погоды работаешь?

– Нет. Но я так думаю. Я же знаю, примерно, когда у нас снег выпадает.

– Я думаю, здесь он ляжет позже, – Женька помассировал весь подбородок влажными пальцами, – но, в общем, ты права. Запаса времени почти не остается. Разведкой пренебрегать нельзя, слишком опасно, а вот груз… Покупать второго коня на базар пошли Женька, Гришка и Маша. Выбор оказался невелик – пара полудохлых кляч и мелкий, почти что пони, жеребец относительно здорового вида.

Продавали его два серых монаха, о которых скалолазам уже доводилось слышать.

– У них что, здесь монастырь? – спросил у Маши Женька, как будто уральская девчонка могла знать о костромских монахах больше него.

– Даже два, – серьезно ответила Маша, которая, как оказалось, действительно что-то знала. – И еще несколько скитов по Ярославской дороге.

Гришка, шмыгнув носом и подмигнув самому себе, поправил нож в потайных ножнах, скрестил пальцы и ухмыльнулся.

Торговались недолго. Собственно, цена скалолазов устраивала, Женька только для приличия попытался ее сбить, на что старший из монахов сразу же согласился. Ударили по рукам.

Уже рассчитавшись и забирая повод, Женька поймал внимательный взгляд и обернулся.

Старший монах сделал ему знак рукой. Они отошли в сторону.

– Вы нездешние. Издалека идете. – Монах говорил тихо, не глядя в сторону Женьки, оглядывая обычную базарную суету. На них никто не обращал внимания.

– Может и так, – уклончиво ответил Женька.

Монах ему понравился, но доверять первому впечатлению не стоило. Вернее, он настолько привык, что любого человека может проверить Мирра, что сейчас ему как-то не хватало карлика.

– Вы чисты. У вас ясные, серые глаза.

Теперь Женька посмотрел на монаха с некоторым удивлением. Глаза у него всю жизнь были голубые. С возрастом, они, правда, действительно слегка посерели, но монах, скорее всего, имел в виду не цвет. Или не только цвет. Впрочем, в его ответах странный собеседник пока не нуждался. Маша, стоявшая в стороне, пялилась в их сторону с откровенным любопытством. Гришка строгал какую-то щепочку.

– Вы опасаетесь встречи с патрулем. Ничего не попросили у серых монахов. Кто вы и Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» куда идете?

– Этого я вам не могу сказать.

Ответ Женьки монах воспринял как должное. На какое-то время он задумался и замолчал.

Наконец, когда Женька уже счел разговор оконченным, он заговорил снова:

– Если хотите, я могу дать вам проводника. Он доведет вас, куда нужно. Если будете идти мимо скитов, возьмете еды. Хлеба, сыра. Не держите его больше двух недель. Оплата – марка в день, и в конце пути на монастырь столько, сколько сами захотите.

На этот раз задумался Женька. Условия были заманчивыми, и что-то в этом монахе ему понравилось, но… Хотя лучше рискнуть сейчас, чем потом полагаться в дороге на какую-нибудь местную пьянь. Он принял решение.

– Я согласен.

Монах подозвал своего спутника, сказал ему тихо несколько фраз и показал рукой на Женьку. Тот молча кивнул и снова взял в повод своего пони-переростка.

На прощание старший монах очень серьезно пожелал им серого света.

– И как это объяснить, Владимир? Заметь, я просто задаю тебе вопрос. – Ивс погасил сигарету в красивой пепельнице, напоминающей большого паука.

Рябов криво улыбнулся.

– Так и знал, что это плохо кончится. Ивс, Вова все понимает. Ты не ставишь даже детектор лжи;

надеюсь, мы останемся друзьями. Хотя, конечно, ты можешь проверить мои слова. У тебя есть разные методы.

– Я попробую обойтись без них. – Ивс длинным ногтем подцепил за фильтр новую сигарету. Последнее время он пристрастился к американскому табаку с «той» стороны. Во всем Союзе только несколько человек могли позволить себе такую роскошь. – Почему ты упустил эту четверку?

– Мне даже неудобно это формулировать, мой фюрер. – Рябов проводил взглядом кольцо дыма, красиво уходившее под потолок, и снова криво усмехнулся. Затем через паузу выдохнул:

– Я их пожалел.

Ивс не стал переспрашивать. Он чуточку приподнял одну бровь. Рябов, следивший за его лицом, кивнул и зачастил, развинчивая, разламывая в пьяных пальцах авторучку.

– Первого я убил сам, поторопился, начало боя, азарт, я вообще люблю метать ножи, я его срезал. Я часто так делаю, это засчитывается как рукопашка, да обычно нож и идет в рукопашной;

этот лопух стрелял, я спешил, в общем… Зато следующего мы взяли вполне нормально, хотя у него оказалось тяжелое вооружение, чего никто не ожидал. Но манекены это манекены, сам понимаешь, и ребята, видно, не смогли настроиться всерьез. Ивс, этот парень оставил у себя на животе гранату. Как он смог взорваться, ума не приложу. То ли случайно, то ли специально, то ли бросить ее хотел, сейчас только гадать можно.

– Вот именно, – обронил реплику Ивс.

– Я понимаю, это надо было разобрать и выяснить, это сбой, но его на части разорвало, а Ваське руку посекло. Остальные осколки ушли в панцирь. А последние, ты не поверишь – это была влюбленная парочка. Оторвались от наших, или они так думали, что оторвались, и сидят себе, соловьев слушают. Солнышко встает, почки распускаются. Картинка. Ты бы, конечно, разобрался, что там съехало в программе, – Рябов криво усмехнулся, – но я вспомнил… Кстати, и тебя тоже вспомнил. В общем, я отдал им легкую смерть.

Ивс молча курил, только на скулах его проступили желваки. Рябов закончил терзать пластиковое тело авторучки и ссыпал обломки в корзинку для мусора. Повисло долгое молчание. Наконец Ивс очень тихо, на выдохе, произнес:

– У тебя был приказ.

– Букву приказа я выполнил. Приказ взять материал живым носил рекомендательный характер. – В голосе Рябова сверкнула сталь;

они встретились глазами и напускная покорность, будто шелуха, слетела со спецназовца– перед Ивсом щетинился матерый, очень опасный волк.

Он знал, что не прав, но не считал себя заслуживающим наказания. Из-под верхней губы Рябова на мгновение показались клыки. Ивс смотрел на него тяжелым, пронизывающим взглядом.

Рябов, набычившись, хмуро молчал в ответ, и постепенно становилось ясно, что сильнее в этой паре Ивс. Наконец огромный эсэсовец моргнул и, потупившись, отвел глаза.

Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» – Ты понимал, что ставишь себя под подозрение?

– Нет, обергруппенфюрер. На тот момент нет. Это была сентиментальность, – Рябова пробил пот, – наитие какое-то. Больше такое не повторится. Если бы я мог что-то исправить, я бы лично доставил тебе всех четверых.

Ивс кивнул, неотступно глядя на Рябова.

–Твои действия объяснимы, но не оправданы. Я извиняю твою ошибку. Надеюсь, впредь будет выполняться не буква приказа, а его суть.

Рябов кивнул и еле уловимо качнулся к выходу. Небрежным, но не оскорбительным жестом Ивс позволил ему уйти и отвернулся к окну кабинета.

Значит, манекены не просто взбунтовались. Там якобы была любовь. Забавно.

Рябов говорит правду. Его показания совпадают с показаниями косвенных свидетелей, и унижать штурмбаннфюрера специальным допросом не стоит. Повторять свои ошибки Ивс не собирался. Разумеется, он далеко не всегда полагался на обычную психологию. Людям свойственно ошибаться. Всех своих наиболее важных агентов, а иногда и простых охранников.

Ивс обязательно проверял на специальных осциллографах, синусоидальные графики которых очень многое говорили специалисту. «Липучку» для контроля над подчиненными, как многие другие высшие чины СС, Ивс не применял никогда, и за это его очень уважали. У него были другие, более изящные способы воздействия на персонал. Через браслеты, с их тонизирующими уколами, через обручи защиты, которые не всегда являлись собственно защитой, реже– специальные блокирующие инъекции или «обучающая» кассета-волна. Ивс никогда не вмешивался в чужой мозг без причины. Так, чуть-чуть. Добавить преданности, ответственности, увеличить работоспособность. Иногда, для спецопераций, убрать страх.

Многие близкие, и даже не очень близкие к нему люди, работавшие в его лабораториях, вообще не подвергались обработке.

Рябов – это его щит, броня от всякого рода семеновцев. Плохо поддается пси-воздействию, а сентиментален. Слабость. При случае можно будет использовать. В манекенах увидел влюбленных. Интересно, сколько настоящих влюбленных вдыхают сейчас оживший вирус иммунодефицита?

С начала операции «Счастье народов» прошло уже несколько дней.

Женька так и не открыл монаху настоящих целей группы, хотя кто знает, что понял из отрывочных разговоров их молчаливый проводник. Серый капюшон почти всегда был низко опущен, но Мирра ни разу не выказал тревоги по поводу его советов или действий. Иногда Женьке казалось, что карлик избегает и разговаривать о монахе, и оставаться с ним наедине.

Но, в общем, все было нормально. Двигались они много быстрее, чем прежде, удачно обходя опасные или труднопроходимые места. Проводник знал маршруты всех окрестных патрулей, как автолюбитель знает излюбленные «секреты» гаишников. Он сказал, что в Москве до сих пор живут люди, а вокруг Москвы стоят заставы регулярных войск. Шоссе они пересекали дважды, обычно двигаясь лесными дорогами или вдоль каких-то малоприметных троп.

На окраины огромного города скалолазы вышли на двенадцатый день. Здесь Женька щедро расплатился с провожатым и вернул ему пони. Монах взял деньги, с достоинством поклонился и ушел, медленно растворяясь в вечернем сумраке.

Мирра как-то сразу приободрился.

Последнюю лошадь оставили у крестьянина с побитым язвами лицом и гноящимися глазами. Договорились, что скалолазы заплатят за пригляд, либо, если до зимы они не вернутся, лошадь останется в собственности хозяина. Очень довольный соглашением мужик щедро отсыпал «хорошим людям на дорожку» мелких, чуть отсыревших семечек. Поговорили, не особо раскрывая душу, обменялись слухами и новостями. Где-то под Костромой у мужика жил двоюродный брат, которого тот не видел уже четыре года. Отношения регулярных войск и населявших руины мутантов были сложными. Облавы с проверкой медицинских карт и документов не мешали мирному сосуществованию, и даже сотрудничеству. Мутанты постепенно вымирали, даже на грязную работу их брали только в самых исключительных случаях, но в последние годы все-таки специально не расстреливали.

Москва действительно была мертвой. Руины бывшей столицы, заросшие жесткой травой и кустарником, осевшие здания с глазницами окон, дочиста обглоданные крысами кости. Много Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» костей, в основном черепа. Они, видимо, дольше сохранялись.

Скалолазы шли притихшие, настороженные, с обязательной круговой разведкой.

Продвигались медленно, но никто этим не тяготился. Не хотелось погибнуть так близко от цели из-за какой-нибудь случайности.

Они шли по району Медведково, хотя здесь он назывался иначе.

Огромное пепелище.

Ближе к центру на улицах начали встречаться люди. Народ попадался самый разный, поэтому на скалолазов никто особенного внимания не обращал. Оружие ребята до времени убрали под плащи. Наблюдалось что-то похожее на движение транспорта: по улице проезжали телеги, большие армейские тягачи и машины, напоминающие гибрид джипа и «уазика».

Проезжали мотоциклы, с колясками и без, и даже обычные легковушки. В разбитых подъездах курили кошмарного вида дети. Кое-где народ бойко торговал несвежими продуктами, а однажды им встретился мусорный грузовик.

Мелкой, противной пудрой сыпал дождь. Иногда поднимался ветер, порывистый и холодный– казалось, дождь вот-вот перейдет в снежную крупу. Все вокруг было влажным, осклизлым и, по слухам, небезопасным для кожи. На ночлег устроились в одном из множества пустых домов.

Надвигалась еще одна зима, и дожидаться ее прихода на пропитанных ядами руинах Москвы скалолазам не хотелось. Они уже знали, что гильбростанцию надо искать в направлении Клина, так что идти осталось совсем немного.

Уже через день впереди показался бетонный забор пятиметровой высоты.

ГЛАВА За гильбростанцией сразу установили посменное наблюдение, парами – по числу биноклей. Любые перемещения охраны, даже самые незначительные, фиксировались в специальную тетрадь. Специальная группа «кольцевой разведки» зарисовала весь периметр, который неожиданно оказался не сплошь бетонным, а частично состоял из густо, в несколько рядов натянутой проволоки. В то же время и просто изучали окрестности. Осматривали заброшенные дома, канализацию и водопровод, любые мало-мальски скрытые коммуникации – все, что могло пригодиться для проникновения на базу или при уходе от преследования.

Уйти, будучи обнаруженными, отсюда получалось непросто. Гор здесь не было. Редкий лес и протравленные химическим коктейлем проплешины полей.

Прямо перед ногами Женьки выделялась странная, мягкая, какая-то асфальтовая на вид грязь. Больше всего это походило на гудрон, разогретый летним солнышком. Вот только погода сейчас– не май месяц. С утра опять были заморозки, так что это явно не гудрон. И не асфальт.

На вид эта гадость была весьма липучей, а на ощупь проверять не хотелось. Женька поискал глазами, где можно перепрыгнуть, и не нашел. Хоть мосты наводи. Пакостная лужа.

В фильмах ужасов подобную дрянь только пошевели, она тут же начинает пучиться и всех подряд жрать. Называется это обычно биомассой. Очень похоже. На вид у нее характер именно такой: всех сожрать.

Женька отломил от кустарника длинную ветку, отодвинулся подальше от черного пятна и осторожно в него ткнул. Палка прилипла. Он дернул, с еле слышным чавканьем палка освободилась. На самом конце – ее налипло несколько длинных черных волосков. Он еще раз проверил счетчик– радиация, по здешним местам, была практически в норме. Ладно.

Гудрон – он и есть гудрон. Обычный холодный расплавленный гудрон. Ногой, что ли, попробовать? Потом ботинки не отчистишь. Женька поискал палку побольше, чтобы упершись в дно канавы, оттолкнуться и перемахнуть на ту сторону «в прыжке с шестом», но кустарник вокруг был слишком хил. Совершенно гнилой, развалившийся сарайчик неподалеку тоже не внушал доверия – с таким шестом можно плюхнуться в самую середину. М-да. Обычная химическая гадость. Может быть, едкая, может быть, ядовитая. А может, и безвредная или даже какая-нибудь лечебная грязь. Тут все может быть… Вспучиваться и поедать окружающих оно, похоже, не будет. И на том спасибо. Но как же его перейти, не вляпавшись? Женька пошел вдоль канавы. Метров через триста он увидел руку, торчавшую из гудрона. Совершенно черная Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» рука со скрюченными пальцами. Высохшие пальцы, высохший гудрон. Канава здесь чуть-чуть сужалась, а дальше шло заметное расширение. Видимо, какой-то мутант решился перепрыгнуть на ту сторону. Или, наоборот, оттуда сюда. Неудачно решился;

и не так уж безобидна эта липкая кашица. Или его здесь искупали? И откуда, интересно, натекла вся эта дрянь?

Ему пришлось довольно далеко пройти, прежде чем он нашел переход– большая кирпичная глыба, сброшенная в канаву с другой стороны, и длинное, плохо обтесанное бревно в качестве моста на его берег. Женька проверил, насколько устойчиво стоит бревно. Одним концом оно упиралось в кирпичную выемку, другой был глубоко вбит в грязную, серую землю.

Как будто прочно. Пробный шаг, нормально.

Он легко перешел на глыбу и перескочил на другую сторону. Неплохое место. Если это бревнышко за собой сбросить… Ни машина, ни пехота, пока мост не наведут, вослед не бросятся. Можно отсечь любую погоню. Хотя обычно они на крутолетах охотятся.

Все равно надо запомнить, эта канава будет еще похлеще противотанкового рва.

В принципе, подойти к забору гильбростанции было достаточно легко – за десятилетия мирной жизни ослабевает режим самого жесткого военного положения. Гильбростанция занимала приличную площадь в несколько десятков квадратных километров, скрытых, в основном, за глухим бетонным забором. Четыре КПП, четыре поста охраны. Множество строений, площадка боевых крутолетов, хорошо асфальтированная шоссейная дорога, уходившая от одного из КПП на юго-запад. Внутри работала строительная техника, что-то там то ли достраивали, то ли расширяли.

Прогулявшись по ближайшему поселку мутантов, Мирра собрал множество самых разных сведений, часть из которых была бесполезна, но кое-что представляло интерес. Иногда карлика сопровождала Зойка, иногда Гришка или Мария, а остальные, в общем, старались как можно реже показываться кому бы то ни было на глаза. Теоретически здесь могли быть фотографии скалолазов или их описания, и проверять это никто из них не собирался.

Поэтому большая часть группы отдыхала.

За два дня они вырыли и перекрыли удобную сухую землянку и постепенно врастали в быт– появился даже умывальник, для которого специально процеживали воду. Рядом на пригорке находился тщательно замаскированный пункт наблюдения. Отсюда хорошо просматривался внутренний двор гильбростанции, разумеется, в бинокль. Таким образом скалолазы постепенно получили общую картину перемещения по базе охраны и рабочего персонала.

Они не спешили. Они слишком долго готовили эту попытку, чтобы спешить, слишком много от нее зависело. Не хотелось умирать зря.

Умирать вообще не хотелось.

База охранялась настолько серьезно, что ни о каком штурме не могло быть и речи. Солдат здесь было не меньше, чем на «Алатау», примерно двести человек. Кроме того, рядом с базой находилось звено крутолетов «Барракуда», а скалолазы по опыту знали, на что способна даже одна такая машина.

О штурме – хоть на рассвете, хоть в будни, хоть в праздники, хоть в банный день – следовало забыть. Пять минут открытого боя, и нападавших не останется;

силой здесь никуда не прорваться. Только проникновение. Укол в нервный узел, точно и в нужный момент. Быстро, без экспромтов, действуя строго по плану. Желательно перед запуском гильбронавта.

А когда он, этот запуск? И какой тут может быть план?

Через несколько дней, однако, ситуация начала проясняться. Выяснилось, что за трехметровым бетонным забором, за вышками периметра и нависающей кольцами колючей проволокой работают живые люди.

Солдаты и персонал.

И, соответственно, в ограде, в обход КПП есть переходы-перелазы. Снабженные для удобства специальными дощечками под упор ноги, невидимые для следящих камер, расположение которых прекрасно изучил сам караул.

Самоволки, женщины и спирт.

Обнаружилась стихийно возникавшая «ярмарка», торговая площадка на северо-западе, с подобием прилавков и киосков, где местные туземцы, «мумутики», торговали всякой всячиной Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» с солдатами и между собой. Здесь можно было купить все, разумеется, по местным меркам:

хорошую или дешевую еду, семена, горючее, любые средства защиты, оружие, девочек и, конечно же, наркотики. Ярмарка, как рассказали местные скалолазам, регулярно разгонялась;

иногда ее даже утюжили бульдозером. Но на следующий день она возникала вновь, и торговля шла даже более бойко, поскольку два рейда подряд никогда не проводились. В общем, руководство базой было заинтересовано именно в такой вялотекущей борьбе со «спекуляцией», когда сами «спекулянты» оставались на глазах.

Собиралась ярмарка только в определенные часы, чуть не на самой границе базы.

Торговый набор для услады персонала был, в общем-то, скудноват: из наркотиков в основном таблетки, два вида сушеных грибов и очень редкая анаша. Из спиртного – пятидесятиградусная самогонка.

Мирра познакомился с местными, наплел им что-то трогательное, во что никто, естественно, не поверил – здесь у каждого в запасе была такая же история, но приняли его неплохо, и вскоре карлик уже пристроился менять какую-то ерунду на консервы. Гришка исполнял роль связного-охранника. Не то чтобы Мирре всерьез требовалась охрана, никто на его скудную добычу пока не зарился, но с Гришкой карлик чувствовал себя надежнее. Паренек с торчавшей из-за голенища рукояткой ножа чудесно вписался в общий колорит и вскоре тоже стал своим в местной торговле.

Интересоваться документами в Москве было плохим тоном. Да их, собственно, и выдавали только во время облав и только тем, кто эти облавы благополучно пережил, так что у большинства мутантов бумаги были поддельные. Если вообще были.

Обычно Мирра и Гришка меняли лишнее оружие на продукты, лекарства и противоядия от местных биологических средств: многочисленные эксперименты на местных жителях, сильно сократив общее число жителей Подмосковья, привели к тому, что здесь даже крестьяне разбирались в фармакологии и психотропных веществах. Кроме того, удалось выменять несколько защитных обручей, которые, как оказалось, тоже отличались друг от друга.

Иногда им предлагали неплохо сработанные фальшивки, но Мирра всегда чувствовал, какой товар действительно стоит брать, и вежливо отказывался. В основном, конечно, собирали информацию.

Вскоре скалолазы смогли составить план базы– неполный, но все-таки план. Стены главной и внутренней ограды, казармы, прожектора, сектор обстрела вышек– все это удалось отследить довольно легко. Дальше начинались внутренние переходы, где прослеживались только общие контуры помещений, лишь иногда из рассказов проходившей туда «девочки» или из подслушанных Миррой мыслей солдата удавалось слепить четкий размер отдельной комнаты либо двух. Так, например, удалось подробно расчертить караулку в самом центре базы – вплоть до теннисного стола, продавленных диванов вдоль стены и плевательницы. Особой ценности эта информация не несла. Были расписаны и сами караулы: где стоят наружные посты, когда они сменяются, кто из офицеров более тщательно дежурит, докуда реально доходят часовые, когда им поручено обойти весь периметр наружной стены.

А потом они обнаружили Плакат. И с этого момента вся остальная информация как-то потускнела.

Обычный, старый уже, выцветший предвыборный плакат.

С Борисом Николаевичем Ельциным. Все лозунги на этом плакате были тщательно замазаны черной краской, осталась только фотография. И сбоку внизу крупными буквами – надпись.

Как ни странно, заметили они его не сразу, а только на восьмой день. Откуда здесь, в этом красно-коричневом мире, мог взяться предвыборный плакат Ельцина?

Версия, что плакат– это сувенир гильбронавта, шутки ради наклеенный на забор базы, отпала сразу после того как удалось прочитать надпись.

Текст предназначался им.

Именно им, бежавшим с «Алатау» скалолазам;

любому местному, будь он солдат, офицер-эсэсовец или мутировавший туземец, набор этих фраз не сказал бы абсолютно ничего.

Он просто не привлекал внимания среди прочих объявлений, приказов коменданта местному населению и своеобразных рекламных афишек-лозунгов. Чистые, грязные, замазанные краской Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» и наполовину истертые листы покрывали добрую четверть забора.

Текст под Ельциным гласил: «Всем, кто узнал этого человека, просьба сообщить его настоящее местонахождение, имя, отчество и фамилию по телефону 44-9-14. Спросить Рихарда Зорге или Евгения Шаталова». Рядом прилепился бессмысленный значок-иероглиф.

Скалолазы впали в устойчивое состояние шока.

– И что ты по этому поводу думаешь?

– Ловушка для дураков. Позвоните нам, ребята, сами. Ты трубку повесить не успеешь, как у тебя за спиной эсэсовцы будут стоять.

– Ну, прямо-таки за спиной. Выбери автомат на отшибе, подумай, как удрать побыстрее, а потом звони. У телефона им нас не взять, это немыслимо.

– Смотря сколько ты будешь разговаривать.

– А сколько можно?

– Судя по фильмам, около минуты. Потом становится ясно, откуда звонят.

– Ну, это по нашим фильмам. Здесь они могут это и быстрее определять.

– Ладно, пусть полминуты. Что-то все равно сказать можно. Встречу назначить. Или удрать.

– Вот именно. По телефону ты ничего не решишь, придется назначать встречу. Это естественно.

– За полминуты можно почувствовать подвох и никуда не идти. Странная подпись – Рихард Зорге. Что-то очень знакомое… И закорючка какая-то… – Тю, ну ты даешь. Мышь серая. Это же разведчик. Советский разведчик в Японии.

Кстати, я этому Зорге почему-то верю.

– Разведчик из нашего мира?

– Ну да. О нем очень много написано.

– То-то и я что-то слышал. А как же он сюда попал?

– Смешно. Ты еще спроси, как Ельцин здесь оказался. Плакат с Ельциным– чтобы привлечь наше внимание, а фамилия Зорге – это подпись.

– Что значит подпись?

– Это значит, что с нами ищут связь не эсэсовцы, а разведчики, подпольщики. Кто-то из тех, кто борется с режимом.

– Да с чего ты взял?

– А ты подумай, как составлен текст. Ведь это объявление безобидно, непонятно для всех, кроме нас. Оно сливается с общей массой бумаг, ну, может, чуть-чуть поярче. Оно нейтрально.

Ни Ельцина, ни Зорге здесь никто не знает. Так же, как и Женьку – разве что однофамилец найдется.

– Точно. Это специально, чтобы не вызвать подозрения ни у эсэсовцев, ни у мутантов.

Обычный плакат. Его мог повесить любой из местных офицеров.

– Текст понятен только нам. Соответственно, он для нас и предназначен. Не для кого-то еще из нашего мира, а именно для нашей группы, потому как там стоит Женькина фамилия.

Кто-то нас здесь ждет. И давно ждет, плакат-то уже выцвел.

– То, что это для нас, и ежу понятно. Позвоните, ребята. Снимите трубочку, наберите номер и спросите Рихарда Зорге. И ждите у трубочки, трубочку не опускайте. Идиотизм. Это ловушка. Специально для таких кретинов, как вы.

– А если нет?

– А если да?

– Да откуда здесь подпольщики? Или разведчики?

– При любой власти есть люди, недовольные режимом.

– Вот как раз при Советской власти их было очень мало. Во всяком случае, на свободе. А здесь еще и психоконтроль на каждом шагу.

– Так их, может, и здесь мало. Это, может быть, вообще один человек. Кто-то из старших офицеров, например. Кто-то, владеющий информацией. И он хочет выйти с нами на связь.

– А с чего это он властью недоволен, если он старший офицер? Что ему, погоны не нравятся?

– Откуда я знаю? На это может быть тысяча причин. Родственника расстреляли. Жену, Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» сына, брата, отца. Или сам боится. Или еще что-нибудь. Недоволен, и все. Для нас этого достаточно.

– Ладно. Пусть так. Пусть он недоволен. Подпольщик. Оппозиционер. Троцкист. Но мы-то ему зачем? Какая от нас польза? И откуда он знал, что мы здесь окажемся?

– Так он хочет нам помочь. Предупредить наш мир. Он ненавидит коммунистов. Целый мир спасти, разве это не причина?

– Так и предупредил бы его сам, раз он старший офицер. Нас-то зачем дожидаться?

Смотался б через гильбропереход и предупредил бы.

– Не хочет. Или не может. Не знаю. Может, там защита специальная стоит. Я тебе что, справочное бюро, что ли?

– Кстати, он не может быть один. Их по крайней мере двое. Кто-то ведь должен позвать этого Зорге. И фамилия эта наверняка ненастоящая, значит, этот кто-то должен знать, кого на самом деле надо позвать, когда спросят Рихарда Зорге. Так что это все-таки ловушка.

– Ну и что? Это может быть его домашний телефон. Он-то знает, что он и есть «Зорге».

Или еще можно отдать приказ, ничего не объясняя. Ты «Семнадцать мгновений весны» видел?

Помнишь, там Штирлиц использовал немецкого офицера – тот ему лыжи приготовил, переход через границу обеспечил и вопросов не задал – якобы секретный приказ Гиммлера. И все.

Обращайтесь или ко мне, или лично к Гиммлеру.

– Это кино. Здесь Штирлица нет. И пастора Шлага тоже. Они могут нас даже не ловить после звонка. Им, может быть, вообще достаточно узнать о том, что мы появились. Чтобы усилить охрану и прочесать окрестности.

– Может быть и так, конечно. Только, по твоей логике, если этот плакат висит, значит, нас здесь и так ждут. Этот самый Зорге ждет или просто засада эсэсовцев– но наш маршрут для них понятен. Запутать следы не получилось. Так что я бы позвонил. Тем более, что проникновение без этого звонка у нас не очень-то и получается. Риск, кругом риск, а так – может быть, будет помощь.

– Думай, Евген. Ты у нас командир, ты и думай. Я, например, за звонок.

– А я – против.

– Да это вообще наш единственный шанс!

– Это на тот свет шанс. Причем стопроцентный. Шли, шли, и позвонили. Уж лучше штурмовать.

– Думай, Евген. В конце концов, это тебе сообщение. С тебя и спрос.

Звонил через несколько дней сам Женька.

ГЛАВА Начало эпидемии пророчили давно.

О ней предупреждали медики, политики, ученые. Причитали, кликушествовали наводнившие Русь колдуны и «пророки». Газеты набили оскомину постоянной борьбой с вирусом иммунодефицита;

средств, как это всегда бывает, оказалось недостаточно, одноразовых шприцев требовалось во много раз больше, и зараза медленно, но верно распространялась по России.

Собственно, и в остальных странах было примерно то же самое. Но когда пришла беда, никто не был к ней по-настоящему готов.

Сначала это показалось невероятным. Невозможным. Не хотелось в это верить.

Тесты выявили наличие у больного нового, чудовищного штамма. Видимо, произошла мутация. Изменения лишь чуть-чуть затрагивали основу вируса.

Ровно настолько, чтобы убить человечество.

Вирус иммунодефицита, что распространялся только через кровь, начал передаваться по воздуху. При разговоре. Через дыхание. Через пожатие рук.

В тлеющий огонь плеснули бензина.

Врач, который первым обнаружил мутированный штамм, долго не хотел верить собственным глазам. Он проверял результат снова и снова, хотя, собственно, там нечего было проверять. Тот же самый вирус. Тот же самый проклятый вирус. Крошечное изменение.

Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» И все.

Затем он исследовал себя самого. Микроскопическая доза заразы уже проникла в кровь.

Лекарства нет;

теперь ее ничем не выжечь. Эта мерзость убивала неотвратимо, хотя распространялась довольно медленно. Раньше. До сегодняшнего дня.

Он болен. Можно сказать, уже мертв. Как, наверное, и все, кто был в этот момент в больнице, весь персонал и посетители. Теперь это пойдет как ОРЗ. С неизлечимыми последствиями. Люди уже везут вирус в поездах метро и на машинах, общаются на бензоколонках, в магазинах и офисах. Можно локализовать чуму в дальнем поселке, но в столице… В принципе, ему следовало немедленно бить тревогу. Звонить, предупреждать, доказывать. Вместо этого врач стал вспоминать статистику, сколько лет можно прожить инфицированным. Три года? Пять? А если закрыться в консервной банке, то и десять. Кстати, вернее, некстати, как раз сейчас в Москве набирает ход новый вирус гриппа.

В сочетании со СПИДом любая болезнь становится – смертельной… Он подумал, что самое время сделать себе укол. Уснуть. Через два месяца здесь будет кошмар. Трупы будут лежать в коридорах. И он сам, вернее всего, будет в этом же коридоре.

Агонизировать и бредить.

Великолепный финал.

Несколько мгновений молодой врач размышлял, пытаясь поверить в то, что все это действительно реальность. Солнце светило сквозь чистые стекла, отражаясь на стенах невесомыми праздничными бликами. Последние, промытые дождями сентябрьские дни. Мимо прошла новенькая медсестра, за которой он начал ухаживать совсем недавно. Дома его ждала мама. Два месяца. Несколько недель, и все закончится. Достаточно снять трубку, и наступит кошмар.

Его сообщение начнут проверять, его самого начнут проверять, жалкий остаток жизни он проведет в клинике. Надо было надеть маску. Идиот, надо было надеть маску. Сейчас все было бы нормально. Просто надеть маску. Хотя кто же использует средства защиты на обычном приеме? Да и сколько можно продержаться в маске в городе, в котором свирепствует чума?

Умеючи, наверное, долго можно продержаться. Что уж теперь… Идиот, сейчас бы все знал, можно было остеречься… А если не звонить? Расслабиться напоследок. В конце концов, о новом штамме узнают и без него. А у него будет несколько дней. Несколько обычных дней.

Последних.

Искушение было сильным. Хотелось зарыться головой в песок от страшной новости.

Умирать не хотелось. Ни через месяц, ни через десять лет. Клятва Гиппократа. Тупой набор фраз, которые он совсем недавно произнес – и ведь верил… Дьявол, у него в крови уже поселилась смерть. Его личная, ничем неизлечимая смерть. И надо предупредить город.

Россию. Весь мир. Эпидемия унесет миллионы жизней. Или десятки миллионов? Или сотни?

Ладно, последними днями придется пожертвовать. Будем доживать в консервной банке. В стерильной чистоте.

Врач снял телефонную трубку. В трубке послышался непрерывный зуммер – длинный гудок. По радио у него над столом шел привычный сигнал новостей. Сейчас он раструбит на всю страну о надвигающейся смерти, и спокойствия не останется ни у кого. Он набрал нужный номер. Занято. Еще раз. Занято. Твою мать, он еще и в очереди стоять должен! Врач швырнул трубку на стол и вышел из кабинета.

Предупреждение он отправил только через три часа, будучи уже сильно пьян;

отправил профессионально, подробно, но инкогнито, чтобы самому не угодить в больницу.

Винные пары откорректировали его взгляд на вещи. Он не видел никакого смысла проводить на больничной койке последние дни.

На встречу отправились втроем.

Собственно, переговоры должен был вести Димка. Один на один. Прикрывал его Гера, вооруженный биноклем и винтовкой с оптическим прицелом. Не столько даже прикрывал, расстояние было слишком большое, сколько должен был увидеть, чем закончится встреча.

Скалолазы опасались ловушки, но больше никого в прикрытие выделять не стали – все Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» равно не отбиться. Если будет засада или облава, то чем меньше людей окажется внутри нее, тем лучше. Секретным оружием ребят в этой встрече был Мирра. Типичный замызганный мутант, он примостился на лавочке напротив и лузгал семечки. Сидел он так уже давно, под ногами скопилась целая горка наплеванной шелухи.

Внимания карлик ни на кого не обращал, сидел себе, прикрыв бельмастые глаза, грелся на солнышке.

И слушал мысли.

Гера занял свой пост еще до телефонного звонка «Зорге», скалолазы заранее подобрали будущее место встречи. Он удобно устроился на втором этаже пятиэтажного дома, у небольшого окошка, словно специально предназначенного для наблюдения за этой улицей.

Обзор был великолепный, винтовка смазана и хорошо пристреляна, две запасные обоймы лежали под рукой. Связь все трое держали через портативные передатчики – местный вариант милицейских раций;

ничего более приличного достать не удалось.

По улице бродили немногочисленные местные жители, иногда с интересом поглядывая на Мирру. Заговаривать с ним никто не заговаривал, маленький горбун умел создавать вокруг себя соответствующее психологическое поле. Сидит, значит, так надо. Болтает ножками. Отдыхает.

Димка, держа руки в глубоких карманах коричневой, свободного покроя куртки, облокотился о большую бетонную тумбу, с которой начиналась ограда местного парка. От деревьев, давно ушедших на растопку, остались одни пеньки, и даже металлические прутья решетки почти везде были выломаны, только несколько секций с одной стороны составляли цельный забор. Димка ждал. В шестнадцать часов к угловому дому должен был подойти человек, несущий в руках большую картонную коробку. Такой странный пароль скалолазы выбрали с единственной целью: чтобы у этого человека руки были заняты и на виду.

Хотя бы первое время.

В пятнадцать пятьдесят Димка последний раз поговорил с Герой. На улице не было никого с коробками – но, пожалуй, прохожих стало чуть больше, чем обычно. Какая-то женщина катила коляску с грудным ребенком и остановилась его перепеленать. Два грязных, оборванных мутанта с лицами, изъеденными коростой и волдырями, громко ругаясь, шли по улочке напротив, недалеко от Мирры. Чисто одетый пацан в аккуратно заштопанных брюках бежал вприпрыжку по газону, засыпанному мусором. Еще несколько человек – две семьи, женщины и трое мужчин – катили большую тележку. В тележке звякали бутылки, и вся компания пьяно гоготала. До них оставалось еще метров девяносто, когда в конце улицы показался человек с большой картонной коробкой.


Именно в этот момент Мирра встал и начал отряхивать колени от шелухи. От его ног пугливо шарахнулась воробьиная мелочь.

Димка, поднявшийся уже навстречу «Зорге», до которого было еще очень далеко, переменился в лице. Мутанты, только что так естественно ругавшиеся между собой, опоздали на долю секунды – Димка начал стрелять очередями с обеих рук и прямо сквозь куртку. Один из мутантов схватился за брызнувший кровью глаз и повалился навзничь, другой успел выхватить какое-то странное оружие и тут же упал, сбитый с ног длинной очередью. Уже через секунду он поднялся, видимо, был в бронежилете, но следующий выстрел размозжил ему кисть руки. Женщина, катившая коляску, пригнулась, и в руках у нее появился тот же странный предмет – что-то похожее на бластер из фантастического фильма – в следующее мгновение она уже падала, содрогаясь в конвульсиях, из разорванной выстрелом шеи на мостовую хлестала кровь. Гера, оставив на окне винтовку, больше не стрелял – он бросился в глубину здания, в подвал, из которого можно было выбраться на соседнюю улицу, а через несколько секунд на том месте, где он только что лежал, разорвалось сразу несколько снарядов – в боевое пике заходил крутолет «Барракуда». Взрывная волна толкнула Геру в спину ватными ладошками.

Мирра, двигаясь боком, как краб, уже соскользнул в то же самое, усыпанное бетонным крошевом подземелье и соединил клеммы примитивного взрывателя. В начале и в конце улицы рвануло так, что ощутимо дрогнуло все здание. Мирра непроизвольно присел на слабых ножках и бросился вниз по сырым ступенькам.

Попавший под шальную пулю пацан, всхлипывая, подползал к стене, вжимаясь в каменную нишу;

из ноги его обильно текла кровь. Димка, держась за плечо, бежал огромными, Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» кривыми скачками, то и дело шарахаясь в стороны и чуть изменяя направление бега, а следом за ним почти летели, рассыпавшись веером, загонщики – члены двух семей. Тележка «с бутылками», перевернутая взрывной волной, валялась на тротуаре. Человека с картонной коробкой, попавшего под взрыв мины, разорвало на куски.

За мгновение до прыжка в подвал Димка обронил себе под ноги взведенную гранату, и взрыв, прогремевший полторы секунды спустя, чуть не убивший его самого, разметал, сшибая с ног, его преследователей. Димку и самого накрыла тяжелая волна, швырнула лицом на камни так, что в глазах полыхнули черные пятна, засыпала сверху мелким крошевом. Он метнул наверх еще одну гранату, а сам уже перекатился в боковой ход, где еще ржавели трубы сгнивших коммуникаций. По-звериному, то юзом, то на четвереньках, судорожно извиваясь всем телом, он очень быстро отползал в сторону от того подвала, где одна за другой рвались гранаты его преследователей. Русская брань наверху мешалась с немецкой. Еще одна граната полетела ему вослед, именно в тот ход, по которому он двигался, но он был уже слишком далеко, чтобы его достали осколки;

преследователи, не зная точно, куда он делся, проверяли все выходы старой теплотрассы.

Димка шел к месту сбора, массируя онемевшее плечо. Руки он практически не чувствовал и никак не мог понять, в чем тут дело. Никакой раны не было. Гера и Мирра ожидали его в одном из корпусов давно заброшенного завода. Во дворе стоял легкий армейский вездеход.

– Хорошо, что дождались.

– Еще шесть минут.

Мирра открыл заднюю дверцу, усаживаясь. Дима поморщился.

– Гера, тебе вести. У меня плечо что-то… – Это парализатор, – сказал Мирра, не оборачиваясь. Он внимательно разглядывал пустынный двор и полуразрушенный забор из бетонных плит, отделявший их от соседнего здания. – Поехали. Мне здесь не нравится.

Гера уселся за руль и машина резко дернулась с места.

Водил он плохо, но скорость набрал приличную. Держась в тени высоких заводских корпусов, а где возможно, и проезжая насквозь через огромные цеха завода, вездеход прочертил бортом давным-давно сорванные с петель ворота, оставляя на защитной краске свежеободранную полосу, и выехал, как вывалился, на улицу.

Здесь уже было движение. Мотоциклы, грузовые мотороллеры, даже что-то вроде джипа с пулеметом свободно катили по своим делам. Дороги пока не перекрыли. На повороте Гера неожиданно заглох. Затем машина рывком дернула с места, сопровождаемая зацепившейся за колесо длинной проволокой.

– Гера, так мы до базы не доедем. Ты сцепление угробишь.

– Не переживай, Демьян, – вездеход снова дернулся, – нам эта машина только на сегодня и нужна.

– Так на сегодня-то она нужна. А ты сцепление вот-вот угробишь. Дай лучше я за руль сяду, рука уже отходит.

Гера неодобрительно хмыкнул, но возражать не стал. Он приткнулся к тротуару, прочертив тем же бортом вдоль пня давным-давно срубленного дерева.

– Мирра, что там было? Почему ты семечки стряхнул?

– Дима, вы же прекрасно понимаете, что там было. Они готовились взять вас живым. Я их немножко шлепнул.

– Что значит шлепнул? – Димка сел за руль, и машина пошла ровнее.

– Я испугался. Сам испугался. А у меня тогда получается такой шлепок. На тех, кто меня пугает. Они тогда тоже пугаются. Я не знаю, как это лучше объяснить, но, по-моему, вы поняли.

– М-да. Пожалуй, поняли. Хреново. Ты не давал сигнал, Гера?

– Нет, конечно.

– Значит, Женька уже все знает.

– Время вышло, сигнала нет. Засада.

– Теперь они ждут только нас. На патруль бы не нарваться.

– Стоп. Вот как раз и патруль.

Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» Машину останавливали четверо солдат и офицер в защитной форме. Поперек дороги стоял тяжелый военный грузовик.

Дима с непроницаемым лицом предъявил офицеру обгорелый профсоюзный билет с вкладышем. Мирра, сидевший рядом, безмятежно развел глаза в стороны, но один из них все время косил на офицера. Тот взял в руки билет, внимательно изучил его, сверил фотографию владельца с Димой – на фотографии была женщина, и понимающе кивнул. Закрывая дверцу, он взял под козырек. Один из солдат посторонился, давая дорогу, и вездеход неторопливо объехал грузовик.

Димка облегченно вздохнул. Гера все еще смотрел в заднее стекло, держа наготове автомат. Все было спокойно;

Мирра улыбался.

– Слушай, а сейчас? Когда он в себя придет, что будет? Офицер поймет, что пропустил тех, кого должен был задержать?

– Вряд ли. Он не сможет вспомнить, что за документ ему показали. Объяснить все это трудно, а поднимать шум ему невыгодно. Если его специально об этом не спросят, он, скорее всего, забудет указать нашу машину в рапорте.

– Здорово. Мирра, если тебе куда-то надо, я и дальше готов тебя нести. Мирра скромно улыбнулся.

– Да вы бы и сами выбрались. Не так быстро, не так нагло, но выбрались бы.

– Из оцепления да. По подвалам, по метро – шансы были. А вот парня того, с ящиком… – Дима нахмурился и замолчал. Мимо скользили, грязные, снова опустевшие улицы. Начиналась окраина.

– Да, Дима. Тут я с вами согласен. Тут я вам очень помог. На допросах у них говорят даже трупы. Есть специальная методика. Но главное еще впереди.

– С меня сникерс. – Машину тряхнуло на огромной выбоине, которую просто негде было объезжать. – Ящик сникерсов.

– Хорошо. Я ведь все считаю, Дима.

– Я не шучу. Бог даст, расплачусь.

– Я все съем, что обещают. Гера, вспомните, пожалуйста, вкус сникерса.

– Мирра, отстань. – Гера внимательно оглядывал дорогу, не выпуская из рук автомата. – Как-нибудь потом.

– Хорошо. – Мирра насупился и замолчал. Сам он в окошко не выглядывал, у него было очень плохое зрение.

Ивс вторично прокрутил короткую видеопленку.

Непонятно, какая именно деталь насторожила парламентера. Предполагалось, что он дождется человека с коробкой, они же сами его заказывали. А объект внезапно открыл огонь на поражение.

Улицу беглецы успели заминировать заранее;

парламентера прикрывал снайпер, за несколько мгновений до выстрелов все участники операции ощутили психошок – угнетение и страх, что также затруднило действия группы. По их словам, конечно, но бойцы Рябова выгораживать себя не станут. Кроме того, показания легко проверить допросом со спецсредствами, и позже он обязательно это сделает. Стрельба на поражение рябовцам была запрещена – в память о четырех убитых манекенах. Как выяснилось, напрасно. Парламентера не удалось взять вообще. Импульс парализатора, который успела на большом расстоянии применить Васильева, не сработал или сработал только частично. Убито три, ранено шесть бойцов группы «Медведи».

Чертовщина.

Как эти пацаны смогли раскусить матерых профессионалов? Причем их снайпер и тот, в курточке, начали стрелять одновременно. При этом на связь они не выходили, рациями не пользовались. Их кто-то предупредил, подал сигнал. Но кто? Урод, евший семечки, или мальчишка? Чушь, и тот и другой явно местные. В группе Шаталова таких просто не было.

Кто-то невидимый, кого просмотрели наблюдатели «Медведей»? Но даже если так, откуда ему-то знать, что по улице идут ряженые бойцы спецгруппы? Нет, шаталовцы именно почуяли опасность. Это должно быть как-то связано с их побегом. И удар психополя, и сверхчувствительность, и невосприимчивость к пси-волнам, которую отметили еще на Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» «Алатау». Уйти из такой засады без потерь… Эти ребята значительно опаснее, чем кажутся на первый взгляд.

Пусть будет так. Сейчас нет времени детально анализировать провал засады. Частично ответы на свои вопросы он все же получил;

в этом плане ловушка сработала. Собственно, поймают их теперь или нет, уже не имеет большого значения. Во-первых, группа Шаталова здесь, под Москвой, следовательно, и ждать их нужно только на местной гильбростанции.

Квадрат поиска снова сужен, и это очень хорошо. Во-вторых информация с «Алатау», видимо, верна – по крайней мере двое из них аномальными способностями обладают. Косвенная проверка это тоже проверка, так что план вторжения придется корректировать. Риска допускать нельзя. Неужели та чепуха, что печатает их бульварная пресса, соответствует истине? Там же сплошные колдуны и экстрасенсы. Вуду, НЛО, Кашпировский… Нет, конечно нет. Чушь.


Обычные студенты. Пацаны.

Но они сбежали с базы. Очень странно сбежали. И маскарад группы Рябова распознали сразу. Мысли они читают, что ли? Чушь. Но факты. Чушь, подтвержденная фактами;

это уже не чушь, это статистика. И с ней придется считаться. Докладывать наверх о перерасчетах и ошибках он, естественно, не будет. Зачем копать себе могилу. Но выводы следует сделать.

Ничего. Он разберется и в этой ситуации.

А пока надо усилить охрану гильбростанции. Вдвое. Втрое. Вчетверо. Здесь прокола быть не должно. И прочесать местность вокруг базы. На пять, на десять километров вокруг. Два полка на прочесывание. И звено «Барракуд» для подстраховки.

Чтобы всех мышей в округе нашли.

На хорошо видимом с дороги базарчике, где постоянно шла мелкая торговля, горели перевернутые прилавки. Все было разгромлено, и не так, как во время «регулярных» облав коменданта – разгромлено всерьез. У обочины лежал труп молоденькой девчонки, из тех, что обычно паслись вокруг базы – она, наверное, пыталась убежать. Скалолазы не знали ее имени, все называли девочку Пинта. Еще несколько трупов оттащили в канаву, их наполовину скрыло грязной водой. Несколько солдат рылись в разбросанных везде товарах, один что-то ел, срывая блестящие обертки. Прямо через поле шла густая цепь пехоты. Высоко в небе висел хищный темный силуэт.

– Ни хрена себе… Телефонный звоночек. Зорге, сука. Добраться бы до него.

– Гляди, как бы он до тебя не добрался. Тут не меньше полка. Всех на уши поставили.

– Козлы. – Димка озирался по сторонам, сбросив скорость, но не выпуская руля.

– Хорошо, что мы меры приняли. Все нормально.

– Ни хрена себе нормально. Пинте это расскажи. Вообще не надо было звонить. Идиоты.

– Все хорошо, Дима. Все нормально. Все нормально, подъезжаем к КПП. Держи улыбку.

Ну, с Богом;

Мирра, давай, родной.

– Камера, – прошептал Димке Гера. – У него за спиной видеокамера.

– А ты что хотел. Халява кончилась. Но еще минута у нас есть.

Часовой вернул Димке «профсоюзный пропуск» и открыл ворота. Вездеход въехал на территорию базы и сразу повернул направо, подальше от казарм, в сторону собственно гильбростанции. Не мудрствуя лукаво, Димка притопил педаль газа. Счет шел уже на секунды.

Вездеход набирал скорость, Гера, глядя в заднее стекло с автоматом наизготовку, видел, как дежурный офицер говорит с кем-то по внутреннему телефону. Сбоку неуверенно топтались несколько солдат.

Мирра, похожий на выжатый лимон, покрытый бисеринками блестящего пота, съежился на заднем сидении. Ему было страшно, и страх этот, как вата разорванной игрушки, выползал из него наружу и мягкими лапами касался всех. Впрочем, страшно было и без Мирры.

Димка уже гнал, натурально гнал на предельной скорости, когда взвыла сирена общей тревоги. У самых колес мелькнул и отпрыгнул в сторону кто-то в белом халате, изумленно глядя вслед вездеходу;

они повернули в последний раз, пробили проволочное ограждение, прочертили бруствер и влетели на территорию, обозначенную литерой «Г». Металлическая табличка с черепом и костями, сорванная с креплений, осталась болтаться на треснувшем столбе. Сзади послышалась автоматная очередь и почему-то вспыхнули прожектора.

Впереди, у кирпичного ангара, махал руками Женька.

Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» Еще вчера вечером, зная, что предстоит «телефонный разговор», и не желая рисковать, Женька принял решение перебраться непосредственно на гильбростанцию. Это было рискованно, но это надо было сделать. Имея в своем распоряжении подробный план и зная, каким проходом обычно пользуются местные «самовольщики», скалолазы по одному, по двое просочились за КПП. У самой проволоки на подстраховке стоял Мирра – он должен был, в случае чего, «объяснить» патрулю, что все в порядке. Чтобы обошлось без стрельбы и тревоги.

Обошлось даже без «объяснений» – скалолазы не зря столько времени изучали график движения патрулей и привычки дежурных.

Собравшись в старом ангаре, который вот уже год перестраивался под какое-то техническое здание станции, скалолазы устроились на ночлег между штабелями кирпичей, наваленными как попало досками и пустыми бочками из-под ГСМ. Соорудили что-то вроде низкого навеса, чтобы не спать на виду, и теперь даже зашедший в ангар охранник не поднял бы тревоги. Чтобы обнаружить скалолазов, нужно было подойти к ним вплотную, да еще и под щит заглянуть. Впрочем, и в этом случае любопытствующий вряд ли успел бы поднять шум.

Разумеется, подобная маскировка не могла быть долгой – ни поесть по-человечески, ни даже выйти из ангара возможности уже не было. Любая случайность, шустрый солдатик, сторожевые собаки, которых могли отвязать и выпустить во двор – погубить их могло что угодно. Фактически они сами залезли зверю в пасть.

Но это было необходимо.

Если бы встреча с «Зорге» облегчила переход и необходимость в прорыве отпала бы, все должны были выйти тем же путем, что и проникли на станцию. Для этого существовал специальный «успешный» сигнал Геры – четыре ракеты красного огня, запущенные на окраине Москвы в строго определенное время. Из-под крыши ангара, где постоянно сидел, раскорячившись на стропилах, наблюдатель, было хорошо видно этот район.

Отсутствие «успешного» сигнала обозначало засаду или бесполезный, а значит, опасный разговор. В таком случае прорыв необходимо было предпринимать быстро, не дожидаясь, пока растревоженные войска доберутся до их группы.

У троих, шедших на переговоры, было четыре часа на то, чтобы вернуться и прорваться на базу. Им бы и этого времени не дали, но очень нужен был Мирра.

Впрочем, если бы Димку или Мирру взяли, существовал и тревожный сигнал – три зеленые ракеты. Тогда Женька должен был начать штурм немедленно, так как ожидание в этом случае было сродни самоубийству.

Сирена сменилась частыми, тревожными звонками;

по всей базе, согласно какой-то инструкции, был пущен газ.

Скалолазы в бронежилетах, обручах и масках – обычными фильтрами решили не ограничиваться, ворвались внутрь гильбростанции, открыв кодовый замок противотанковой гранатой. Сразу на входе, выронив оружие, рухнул навзничь Мишка: один из охранников выстрелил ему в лицо. Уже в следующее мгновение солдат и его напарник были сметены огнем четырех автоматов. Димка, Рома, Юлька и Ирина открыли огонь в направлении ангара и казарм, оттуда уже бежали к ним несколько фигур в защитной форме. Один из солдат споткнулся и косо сполз на землю, остальные залегли.

Дальше почему-то опять была стройка, монтировалось сложное строение из железобетона и стальных плит. Оттуда порскнули в разные стороны несколько человек с инструментами.

Гришка, опрокидывая ведра с раствором, побежал было за ними вслед, но жесткий окрик Женьки вернул его обратно. Скалолазы миновали длинный, широкий, ведущий вниз коридор и оказались в огромном зале. Женщина-охранник на входе, сидевшая у экрана следящей за коридором камеры, увидев скалолазов, подняла руки вверх. При этом в правой руке она держала пистолет – дулом в потолок – и смотрела прямо в зрачок автомата безумными от ужаса глазами. Женька походя, легким ударом приклада выбил у нее пистолет и жестом указал на охранницу Зойке. Та уложила ее на пол лицом вниз и принялась вязать. Все остальные, явно «рабочая смена» ученых, обслуживающих станцию, застыли кто в креслах, кто у экранов, кто у пульта. Двое стояли у больших окон, выходящих в какое-то внутреннее помещение. Не все догадались поднять руки, но замерли все. Белый свет под потолком и белая же облицовка стен делали общую картину почти праздничной. У самого входа замерли Маша и Лена;

вид у них Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» был такой, что и сам Женька испугался, не начнут ли они стрелять раньше времени.

– Игорь и Гера, по коридору вперед, блокировать южный пост, но не нападайте. Воха, следи за внутренними окнами.

Огромный, почти двухметровый Игорь и маленький Гера тут же исчезли. Никакой стрельбы в стороне пока не слышалось. Это было хорошо.

– Так, яйцеголовые. Сейчас кто-то из вас откроет нам портал. Ты.

Седой в штатском костюме отрицательно покачал головой. Коротко хлопнул выстрел, и он упал, обливаясь кровью.

– Как хочешь. Ты. Маленький очкарик с бегающими глазками молитвенно выставил вперед руки и немо распахнул рот, пытаясь что-то сказать, но не издавая ни звука.

– Он не может, – скрипуче сказал Мирра. –Действительно не может.

– На пол. В сторону и на пол. Остальным стоять. Ты.

– Что вам нужно? – Высокий светловолосый немец в военной форме без знаков различия говорил по-русски с явным акцентом.

– Ты знаешь, что нам нужно. Откроешь портал.

– Я не пони… – Ты понимаешь. Быстро! – Женька выстрелил в стену у его головы.

Немец поморщился, кивнул и подошел к пульту. Начал что-то переключать.

– Это не то, – громко прозвучал скрипучий голос Мирры. – Он хочет разомкнуть цепь. Он не боится.

Последние его слова прозвучали одновременно с новым хлопком. Светловолосый прижал руки к животу и упал, удивленно закатив глаза.

– Еще этот. И этот. И этот. Остальные будут помогать.

Три хлопка. И еще трое убитых.

– Все. Будете работать – останетесь жить. Можете пойти с нами.

– Они не могут пойти с нами.

Тихий голос Мирры сейчас вселял в местный персонал гораздо больший ужас, нежели Женькин автомат.

– У каждого из них вшита капсула с ядом, блокирующая любой переход, – бесстрастно констатировал карлик.

– Значит, останетесь здесь. Работать, быстро. Из пятерых оставшихся четверо развернули свои кресла и принялись набирать какие-то колонки цифр, последний стоял у окна и, щурясь, часто моргая, смотрел на Женьку. Голова его глубоко ушла в плечи, руки как будто свело над головой, по штанине расползалось темное пятно.

– Он ничего не соображает.

– Вижу, – хмуро ответил Мирре Женька и жестом указал – на пол.

Маша подскочила к застывшему у окна «ученому», но тут же странно дернулась всем телом, изогнулась и упала. Ее пальцы судорожно проскребли пол;

глаза начали тускнеть. В оконном стекле зияло, расползаясь короткими лучиками, пулевое отверстие. Свинец вошел точно под ложечку, на дюйм выше бронежилета. Женька и Мирра отскочили к стене. Гришка, как сомнамбула, шагнул к сестре, не выпуская из рук автомата, потом выронил его и опустился на колени. «Ученый», не опуская рук, тупо смотрел на хрипевшую у его ног Машу, а секунду спустя точно такая же дырочка появилась и на его шее. «Ученый» длинно дернулся всем телом и упал прямо на Гришку, но паренек, похоже, этого не заметил – он оттаскивал тело сестры.

– Сука. Снайпер. Сука. И не подойти. Женька с горящими бешенством глазами смотрел то на Машу, недвижно лежавшую у Гришки на коленях, то на разбитое окно, по своему строению напоминавшее световую шахту. Несколько раз выстрелила Зойка, вышибая из рамы остатки стекла, но вряд ли она в кого-нибудь попала. И Женька, и Мирра, и работающие в креслах были пока в мертвой зоне. Вероятно, в мертвой зоне был и Гришка, хотя сейчас его это мало волновало.

Стреляли из внутренних помещений станции.

– Сейчас они гранатомет подтянут, и хана. Гриша, не вздумай выпрямляться. Оксана, отойди к стене.

Сзади, со стороны ангара, как будто в ответ на Женькины слова раздался взрыв ручной Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» гранаты. Еще один. И еще. Застучало и с южной стороны.

– Быстрее! Пока свет не вырубили. Почему они не обесточат установку?

– Здесь автономное питание, – ответил мужчина с изъеденным оспой лицом. Он смотрел на Женьку совершенно без страха и продолжал работать, быстро нажимая какие-то кнопки. – Подождите еще минуту, товарищи. Сейчас все будет готово.

Женька вопросительно посмотрел на Мирру, тот успокаивающе кивнул головой. Сзади опять грохнуло.

– Все!

В центре зала, где стояла огромная металлическая чаша, появилось огненное кольцо.

Женька высунулся в коридор и закричал, перекрывая грохот выстрелов:

– Уходим! Все уходим, быстрее!!! Гришка, уходим, пошли!

Мирра тем временем уже шагнул в кольцо и исчез. Женька стоял возле чаши и держал на прицеле ученых. Судя по всему, этого не требовалось;

двое сидели в креслах, глядя на него испуганными глазами, руки их, повинуясь стволу автомата, снова поднялись вверх, еще один меланхолично смотрел перед собой, казалось, не замечая Женьку и медленно покачивая головой. Тот, у которого лицо было изрыто, улыбался, нервно подрагивая губами. Руки он держал на столе, не касаясь кнопок, Оксана и Володя шагнули в огненный круг. В дверном проеме появилась Юлька;

повинуясь знаку Женькиной руки, она легко, рыбкой, вытянув вперед руки, нырнула в кольцо.

Пошла Лена, затем Зойка, Ира, Игорь, Гера и тоскливо оглянувшийся Гришка. Последними появились Рома и навалившийся на него Демьян, заплетающиеся ноги которого уже не шли, а волочились по полу. За Димкой тянулся кровавый след;

Ромка торопливо тащил его к чаше.

Женька, не помогая им, держал на прицеле и дверной проем, и ученых, обливаясь потом и чувствуя, что ему уже не успеть. Наконец Ромка достиг чаши и вместе с Димой ввалился, почти упал в кольцо;

Женька метнулся следом и в этот миг в дверях зала мелькнула фигура в защитной форме, короткий ствол плюнул огнем в спину Женьке, а тот уже прыгал в ослепительно яркий, бьющий в глаза огненный круг, и последнее, что он ощутил, падая в раскрывавшееся ничто, был жестокий удар под лопатку.

Думм, езел… Майн Готт… – Группе «Волки» подразделения «Смерч» тревога по литере двойное «А». Немедленно подготовить экстренный выход;

нарушен периметр Московской гильбростанции, нарушителей более десятка. Необходимо любой ценой уничтожить нарушителей, не допустив утечки информации. Обеспечить «волков» фотографиями беглецов с базы «Алатау», документами российской тайной полиции, местными деньгами. Непосредственно перед выбросом, с целью исключить возможность невозвращения по любым причинам, каждому бойцу обязательная инъекция глюконата «С». Таймер активизации яда сорок восемь часов, допуск шесть минут, этот же срок – контрольный для возвращения на базу. В случае невыполнения или частичного выполнения задания все бойцы группы «Волки» будут расстреляны. В случае полного выполнения задания – награждены. Разрешается применять все виды оружия, кроме разглашающих информацию проекта «Гейзер». Довести приказ и информацию о глюконате до каждого из «волков» с целью правильной психологической ориентации группы. Начинайте операцию.

ГЛАВА Женьку трясли. Трясли как грушу, усыпанную спелыми плодами, трясли, что-то кричали в уши, щипали за нос и пытались поставить на ноги. И все это одновременно.

Наконец он стал слабо отбиваться и открыл глаза. Скалолазы стояли на дне глубокого оврага, забитого сучьями и влажной листвой. Со всех сторон их окружал кустарник с уже поблекшими, желтеющими листьями.

Осень. Конечно же, осень.

Ромка и обычно серьезный Гера скалились. Димка был раздет до пояса и лежал на собственной куртке. Всю его грудь и левое плечо покрывали окровавленные бинты. Рядом, со шприцем в руках, копошилась Ирина. Остальные девчонки и Гришка просто озирались вокруг.

Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» Не хватало Игоря и Мирры. Женька, не задавая никаких вопросов, снял с себя рубашку и бронежилет. Посмотрел в маленькое круглое зеркальце. На спине прорисовалось здоровенное черное пятно. Синяк. И только-то. Он вдохнул поглубже;

боль была, но ребра, пожалуй, целы.

Синяк, всего-навсего синяк.

Тьфу. Слава тебе, Господи. Он стал застегивать рубашку.

– Погони нет?

Рома, которому он адресовал вопрос, широко улыбнулся.

– Все нормально, Евген. Не журись. Все нормально.

– Ты поглядывай, нормально. И вообще, надо отсюда уходить. Долго я был без сознания?

– Минут десять.

– Что с Димкой? – Теперь Женька смотрел в сторону Ирины. Та жалко улыбнулась в ответ.

– В больницу ему надо. Шея, рука, и один осколок пробил бронежилет. Внутри где-то, в боку. Он, конечно, хорохорится, но ему надо в больницу.

– Понятно, – Женька, покряхтывая от боли в ребрах, застегнул рубашку и задумался, глядя на бронежилет. Надевать его очень не хотелось, не хотелось вообще шевелить левым плечом.

– Рома, – наконец позвал он;

Ромка, всегда понимавший все с полуслова, придержал жилет сзади, набрасывая его Женьке на плечи, как заправский швейцар. – Спасибо. А где Игорь?

– На разведку пошел. Там Мирре что-то почудилось. А вот и они.

Сверху послышался треск, появились Мирра, Игорь и какой-то незнакомый парень в пятнистой куртке защитного цвета. Он все время оглядывался на Игоря, спотыкался и скользил на мокром склоне. В руках у него была сумка и странный оптический прибор. Мирра косолапо семенил рядом. На самом краю парень выпрямился и снова оглянулся, пытаясь что-то сказать, но Игорь пихнул его в спину прикладом автомата, и «задержанный» скатился, цепляясь за ветки, прямо к Женькиным ногам.

Озираясь и нарочито медленно отряхиваясь, он встал. Трехлапый прибор, похожий на телескоп, валялся на земле. Чувствовалось, что парень больше всего расположен немедленно дать деру.

– Ты кто?

Они были примерно одного возраста, но Женька плотнее и коренастее, а студент – в пареньке с первого взгляда угадывался студент – более худой и нескладный, жилистый, но какой-то узкоплечий.

– Студент. Я в МГУ учусь. Поляков моя фамилия.

– Понятно. А здесь ты что делал, Поляков?

– А по какому праву… – Но Игорь ткнул парня стволом между лопаток, и тот замолк.

– Отвечай, и быстро. Вопросы задаю я.

– У нас от кафедры задание. Работа у нас… по… по… почвоведению. Вот, с нивелиром надо было план составлять.

Женька с сомнением посмотрел на Мирру. Тот отрицательно покачал головой.

– Врать, Поляков, не надо. Ты пойми, нам ведь тебя убивать не хочется. Поэтому говорить тебе придется правду. Тем более, я все равно знаю, когда ты говоришь правду, а когда нет. Как тебя зовут?

– Сергей его зовут, – проскрипел Мирра. Студент с ужасом обернулся на карлика.

– Да ты не бойся, ты рассказывай. Что делал? Сам, сам говори.

– Следил за оврагом.

– Зачем?

– Я видел, как отсюда люди появляются. И исчезают здесь. Иногда. – Студент вымученно улыбнулся. Губы его дрожали. – Я никому ничего не скажу… – Не отвлекайся. Кто-нибудь еще об овраге знает?

– Нет. Но у меня письмо специальное оставлено, и если я не вернусь… Мирра за спиной студента отрицательно покачал головой. Женька поморщился.

– Сережа, у нас мало времени. У нас раненый, нам надо отсюда выбираться. Ты нас Александр Викторович Доставалов: «По ту сторону» проведешь к дороге, но сначала я хочу понять, кто ты. Не надо всякую чушь лепить. Это не только писем касается. Я предупредил тебя последний раз. Ты знаешь о проекте «Счастье народов»?

– Нет.

Мирра кивнул.

– Отлично. О базе «Алатау»?

– Нет.

– Вообще о гильбростанциях?

– Что-то слышал, но не помню точно.

Женька вопросительно посмотрел на Мирру.

– Он путает. Это не то, о чем ты спрашиваешь.

– Ты местный, из Москвы?

– Я из Твери.

Поляков странно переступил ногами и чуть-чуть отодвинулся. Игорь снова пихнул его в спину, и мысли о побеге окончательно вылетели у студента из головы;

это было ясно и без Мирры.

– Все понятно, Сережа. Тебя никто не тронет. Ты не из наших врагов, так что не волнуйся.

Дальше расскажешь по дороге. Нам нужно выйти к ближайшему шоссе.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.