авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
-- [ Страница 1 ] --

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

И. Р. Шегельман

ЛЕСНЫЕ ТРАНСФОРМАЦИИ

(XV-XXI вв.)

Петрозаводск

Издательство ПетрГУ

2008

ББК 65.34

УДК 338,45:630

Ш 383

Рецензенты:

А. В. Питухин, декан лесоинженерного факультета ПетрГУ, доктор технических науки, профессор, заслуженный деятель наук Республики Карелия Патякин В. И. – зав. кафедрой СПбГЛТА, докт. техн. наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ Шегельман, И. Р.

Ш 383 Лесные трансформации (XV-XXI вв.)/ И. Р. Шегельман. – Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2008. – 240 с.

ISBN 978-5-8021-0933- Особенности трансформаций в лесной отрасли с XV века по на стоящее время приведены во взаимосвязи с изменениями политической и экономической ситуации в России. Экскурс в древние времена, в до революционные и послереволюционные годы, довоенные и послевоен ные годы, доперестроечные и послеперестроечные годы в работе за вершается настоящим временем и перспективами развития отрасли.

Наряду с лесозаготовками приведены необходимые сведения о транс формациях в лесной промышленности и в лесном хозяйстве страны в целом. Рассмотрены особенности государственного влияния на лесо промышленный комплекс при административно-хозяйственной системе и в настоящее время при становлении в стране рыночных отношений.

Показано также влияние глобализации на отраслевые трансформации и на современную роль лесозаготовок в лесном комплексе страны.

ББК 65.9(2Р) УДК 338(470) © Шегельман И. Р., ISBN 978-5-8021-0933- СОДЕРЖАНИЕ Введение…………………………………………………….. 1. У истоков промышленного лесопользования (1400-1700 гг.)…………………………………………......... 2. Первые шаги становления системы управления лесами (1701-1800 гг.)………………………………………………. 3. Формирование лесопромышленников (1801-1900 гг.)………………………………………………. 4. Лесопользование в предреволюционные годы (1901-1917 гг.)………………………………………………. 5. Лесопользование в послереволюционные годы (топлив ный кризис, НЭП, военный коммунизм) (1917-1930 гг.)………………………………………………. 6. Лесопользование в предвоенные годы (1931-1941 гг.)………………………………………………. 7. Лесопользование в годы войны (1941-1945 гг.)………………………………………………. 8. Становление отечественной лесной индустрии (1946-1960 гг.

)………………………………………………. 9. Машинизация лесозаготовок (1961-1970 гг.)………………………………………………. 10. Лесопользование в доперестроечные годы (1971-1984 гг.)………………………………………………. 11. Лесная отрасль в период перестройки (1985-1990 гг.).……………………………………………… 12. Становление рыночных отношений (1991-2000 гг.)….…………………………………………… 13. В ожидании перемен (2001-2008 гг.).……………………………………………… 13.1. Лесное хозяйство и лесное законодательство… 13.2. Взаимодействие власти, бизнеса и общества… 13.3. Лесопромышленный комплекс ………………….. 13.4. Интеграция в лесопромышленном комплексе….. 13.5. Машинизация лесозаготовок…………………… Заключение…………………………………………………. ВВЕДЕНИЕ Растущее внимание специалистов и общественности к лесным про блемам определено их значением как базиса экономического и соци ального развития страны и в особенности ее лесопромышленных регио нов (Республик Карелии и Коми, Архангельской, Вологодской и др.

областей России).

Лесной сектор имеет существенное значение для социально экономического развития более чем 40 субъектов Российской Федера ции, где продукция лесной промышленности составляет от 10 до 50 % общего объема промышленной продукции, а в целом по Федерации этот показатель составляет около 4 % [105].

Продукция лесного комплекса, включающего в себя лесное хозяйст во, лесозаготовительную, деревообрабатывающую, целлюлозно-бумаж ную и лесохимическую промышленность, широко используется во мно гих отраслях промышленности, а также в строительстве, сельском хо зяйстве, полиграфии, торговле, медицине и др. и реализуется на экс порт. Поэтому результативность комплекса зависит от развитости и запросов его потребителей, от выработки наиболее востребованных лесоматериалов, в особенности – лесоматериалов глубокой переработ ки, от готовности производств комплекса удовлетворять спрос потреби телей на конкурентоспособную продукцию, а также от конъюнктуры внешнего и внутреннего рынков.

В странах с развитой лесной промышленностью лесной сектор стал одной из основ процветания населения страны, а лесная политика – важной составной частью национального развития. В Канаде, США, Финляндии, Швеции, Германии, Австрии и др. лесной сектор дает су щественный вклад в ВВП этих стран [138]. Финляндия при российских поставках в 12 млн. м3 круглого леса экспортирует в Россию лесобу мажную продукцию на 3 млрд. дол. и производит в 3 раза больше гото вых изделий из леса, чем Россия [146].

Результативность лесопользования в стране низка. В аналитической записке «Эффективность государственного управления лесными ресур сами Российской Федерации в 2004-2006 годах» Счетной палаты РФ отмечается, что в силу низкой степени развития производств по глубо кой переработке древесины деятельность лесопромышленного ком плекса (ЛПК) не отвечает экономическим интересам государства, как собственника лесного фонда.

Доля продукции ЛПК в валовом внутреннем продукте страны соста вила в 2007 г. 1,3 %, в объеме отгруженной промышленной продукции – 4,7 %, в валютной выручке от экспорта – 3,2 %, на долю России при ходилось 2,9 % мировой торговли лесоматериалами. В ЛПК занято 3,2 % от общей численности работающих в промышленности. Занимая первое место в мире по запасам леса, по производству бумаги и картона страна занимает 11-е, уступая даже странам с недостаточными запасами древесины, являясь для них поставщиком дешевого сырья [50].

Проблемы ЛПК страны объясняются многолетним нахождением его в тени нефтяного, газового и энергетического комплексов, недооценкой значимости древесины и леса в целом как возобновимого экологически чистого ресурса, нацеленностью на экспорт необработанной древесины, диспропорциями в системе размещения, заготовки и потребления дре весных ресурсов, низким уровнем переработки сырья и крайним несо вершенством отечественного лесного законодательства. Сказывается и серьезный ущерб, нанесенный ЛПК в перестроечные процессы разру шением хозяйственно-экономических связей предприятий, отлаженной отраслевой системы управления производством и научно производственной базы, отставанием лесного машиностроения и систе мы подготовки кадров. Нельзя не учитывать и многолетнее истощение сырьевых баз тех лесопромышленных регионов, где расположены ос новные потребители древесины в результате экстенсивного лесопользо вания, низкий уровень освоения расчетной лесосеки, отсутствие совре менных технологий и высокотехнологичного оборудования.

Исторически сложившаяся роль России как поставщика сырья, а также насыщенность рынка в развитых странах затрудняют выход рос сийских производителей на мировой рынок продукции глубокой степе ни переработки. Расчетная лесосека в 635 млн. м3 в стране используется только на 29,4 % [156]. Около трети экспортируемой лесопродукции составляют круглые лесоматериалы, более четверти – пиломатериалы.

В России из 1000 м3 заготовленной древесины производится около 50 т бумаги и картона, в США – 155, в Германии – 420 т. На душу населения в России потребляется в год 37 кг бумаги и картона, что значительно ниже, чем в в США – 329 кг и в Финляндии – 432 кг [132].

Рейтинговое агентство «Эксперт РА» отмечало, что российский ЛПК одно из самых уязвимых звеньев российской экономики с точки зрения глобальной конкуренции. В отличие от нефтегазовых и метал лургических корпораций отечественные лесопромышленные предпри ятия не являются крупными игроками на мировом рынке и не имеют значимого влияния на ценовую конъюнктуру. На внутреннем рынке их позиции защищены хуже, чем у машиностроителей, энергетиков, пред приятий пищевой промышленности. Они не могут эффективно исполь зовать такие конкурентные преимущества, как богатая сырьевая база отрасли и быстрое развитие внутреннего рынка продукции из древеси ны. Инфраструктура лесозаготовок, основа которой заложена до начала 1990-х гг., уже не отвечает современным потребностям, используемые технологии по технико-экономическим показателям уступают техноло гическим процессам западных конкурентов. Из-за этого у отечествен ных предприятий значительно более высокие издержки, худшая эколо гия производства и более низкое качество продукции [83].

Валютная выручка российского ЛПК в шесть раз ниже аналогичного показателя Канады (общий объем мирового запаса древесины в этой стране более чем в 1,5 раза ниже российского), неэффективно исполь зуются лесные ресурсы, низки показатели глубокой переработки древе сины, хотя подавляющее большинство развитых стран ориентированы именно на экспорт лесных товаров глубокой переработки [187].

Ситуацию усугубляет неструктурированный экспорт необработан ной древесины, фактически субсидируя развитие производства других стран. Российский круглый лес в сырьевом балансе Китая составляет 17, Японии – 21, Кореи – 16, Финляндии – 22 % и направляется на про изводство целлюлозно-бумажной продукции в Финляндии и Китае, строительных материалов (клееных конструкций) в Японии и Корее, отделочных материалов (шпон, фанера) в Японии, Китае и Корее [132].

Владея колоссальными лесными ресурсами, страна сохраняет не удовлетворительный уровень отечественного лесного машиностроения, которое не в состоянии обеспечить имеющийся спрос на современную лесопромышленную технику. В результате преобладающее количество технологического оборудования закупается за рубежом [53].

Развитие региональных ЛПК необходимо для успешного формиро вания бюджетов субъектов Российской Федерации и самой Федерации, для создания новых производств, в т. ч. и для глубокой переработки древесины, вовлечения в промышленную сферу и инфраструктуру ЛПК кадров различного уровня, обеспечения их рабочими местами. Необхо димо это для достойного выхода на зарубежный рынок, привлечения инвестиций, в т. ч. и зарубежных, в условиях присоединения России к ВТО, когда требуются государственные меры для создания конкуренто способных отечественных товаров и продвижения их на экспорт.

Развивающаяся в стране рыночная среда обусловила появление не только новых перспектив развития ЛПК и возможностей, но и новых рисков. В связи с этим в последнее время обострился поиск решений по преобразованию отрасли для инновационного развития ЛПК, глубоких и качественных изменений в структуре его предприятий и применения прогрессивных технологий.

От правильности принятия решений зависит многое – это и работа сотен тысяч специалистов отрасли, благополучие их семей, формирова ние бюджета, привлечение инвестиций, укрепление рыночных отноше ний, создание новых рабочих мест, социальная отдача, стабильность работы предприятий и др. Как отмечено в знаменитой лекции профес сора И. Вихрова, адресованной студентам Московского лесотехниче ского института, «чтобы принести наибольшую пользу отечеству, мало благих намерений или беглого ознакомления с правилами лесово дственной науки. Без изучения прошлого нельзя наметить столбовой дороги и в наше завтра: человеческий опыт питается памятью о содеян ных ошибках» [59].

Одно из условий правильности принятия решений – использование накопленной годами информации об особенностях трансформаций лес ного комплекса России и, прежде всего, о трансформациях лесного хо зяйства и лесозаготовок. От их результативности и взаимосвязей с пе рерабатывающими подотраслями зависят перспективы становления России в качестве мировой лесной державы. Изучение многолетнего опыта может помочь избежать ошибок в принятии новых решений.

Написание настоящей книги началось достаточно давно. В связи с тем, что автор многие годы работал в Карелии, иллюстрация ряда по ложений в работе выполнена, опираясь на материалы, полученные в этой лесной республике. К началу XXI века сформировалась основная канва, но было понимание сложности ее написания и ощущение того, что работа над ней может никогда не завершиться. Но близкие друзья и коллеги автора, ознакомившись с ней и высказав серьезные замечания и предложения (они учтены в работе), настоятельно рекомендовали вы нести ее на суд читателя.

Автор хорошо представляет, что справедливы будут замечания о том, что не все в работу удалось включить, что ряд вопросов изложен с различной степенью глубины, ряд позиций покажется оппонентам спорным. Поэтому мы ждем отзывов, замечаний, предложений и поже ланий по устранению недостатков. Все они будут с благодарностью приняты, изучены и учтены нами в дальнейшей работе. Просим направ лять их по адресу: 185640, Республика Карелия, Петрозаводск, пр. Ле нина, 33, ПетрГУ, Шегельману Илье Романовичу. e-mail:

shegelman@onego.ru.

1. У ИСТОКОВ ПРОМЫШЛЕННОГО ЛЕСОПОЛЬЗОВАНИЯ (1400-1700 гг.) Общая ситуация в стране. В XV-XVI веках происходит станов ление российского государства, начатое с завершением татаро монгольского нашествия. В начале XV века князь Василий I, сын Дмитрия Донского, объединившего Московское и Владимирское княжества, продолжая политику отца, купил ярлык на Нижегород ское княжество. В 1485 г. Иван III покончил с самостоятельностью Новгорода, присоединил Тверь и вятскую землю и титулировал себя «государем всея Руси». Позднее были присоединены Псков, Рязань, Смоленск, Казанское и Астраханское ханства, башкир ские земли, а в XVII веке Левобережная Украина и Сибирь. Фор мируется монархия с сильной великокняжеской властью. В сере дине XVI века введены единая монетная система и единая сис тема налогообложения, в сельскохозяйственный оборот вовле каются новые земли. На базе казенных (правительственных) за водов формируются центры металлургии, металлообработки, судостроения, деревообработки. Войны со Швецией, Польшей и др. за выход к Балтийскому морю шли практически непрерывно.

XVII век характерен началом реформ Петра I, формированием армии и созданием военно-морского флота [35].

Россия издревле занимала обширные географические пространства, большая часть которых была представлена неосвоенными лесами.

В старину, когда лесов было много, а населения мало, лес, подобно воз духу, считался предметом свободного пользования [139]. Изначально для человека он был истоком, средой обитания, как океан для рыбы [93]. Но уже с древних времен население страны, а позднее экономика и промышленность использовали многочисленные сырьевые и рекреаци онные ресурсы лесов. Из древесины строили практически все: от про стой деревянной изгороди до церквей, царских хором и крепостей (http://www.mukhin.ru/stroysovet/woodhouse).

В «Курсе Русской истории» В. А. Ключевский писал: «Лес оказывал русскому человеку разнообразные услуги – хозяйственные, политиче ские и даже нравственные: обстраивал его сосной и дубом, отапливал березой и осиной, освещал его избу березовой лучиной, обувал его ли повыми лаптями, обзаводил домашней посудой и мочалом. Долго и на севере, как прежде на юге, он питал народное хозяйство пушным зве рем и лесной пчелой. Он служил самым надежным убежищем от внеш них врагов, заменял русскому человеку горы и замки».

История лесной отрасли началась в древние времена, но именно в 1400-1700-е гг. произошел переход от самозаготовок леса населением страны к организованному правительством лесопользованию, обуслов ленному строительством городов, созданием горно-металлургических и судостроительных заводов, растущими потребностями в топливе.

В те годы заготовка и сплав древесины были преимущественно от хожим промыслом крестьян, занимающихся им после завершения сель скохозяйственных работ (отхожим, т. к. на зиму крестьяне «отходили»

от основной работы – сельского хозяйства и со своими лошадьми заго товляли древесину для собственных нужд или становились подрядчи ками). Позднее, когда правительство ввиду постоянного роста спроса на древесину стало заготовлять древесину для нужд судостроения и ме таллургии, лесозаготовки также осуществляли крестьяне.

В развивающейся в XV-XVI веках России интенсивно росли по требности в лесных ресурсах и, прежде всего, в древесине для строи тельства жилья, военных целей, судостроения, металлургии, для ис пользования в качестве топлива при обогреве и готовке пищи.

На европейском севере России – крупном лесосырьевом регионе страны в силу установившихся традиций сельское население имело на выки лесозаготовительных и лесосплавных работ [8].

Рост спроса на лесопродукцию обусловил развитие торговли лесо материалами. Как сообщают историки, уже в XV-XVI веках в городах образовывались лесные пристани и рынки, на которых продавали дро ва, луб, дрань, доски, срубы, колоды, колья, столбы, рогожи, лыко и др.

С увеличением численности населения страны увеличивалась по требность в деловой древесине и дровах, поставляемых в строящиеся города из всех более удаленных мест. В XVII веке древесиной в Москве и Новгороде уже торговали не только крестьяне, но и крупные купцы. В Киеве продавали выдолбленные колоды – остова суден-однодеревок, сплавлявшихся по Днепру из местностей вблизи Смоленска, Любеча, Чернигова, Вышгорода и др. городов. Из одного дерева изготовляли судна вместительностью 20-40 и более чел.

Широкое использование древесины для строительства домов объяс нялось ее «великою дешевизною» и скоростью и жилищ и церквей «не редко очень обширных и высоких». Дешевизна позволяла мостить ули цы Москвы отесанными или неотесанными бревнами. Деревянные дома при пожарах часто полностью выгорали. Так, в 1547 г. за два дня город выгорел почти полностью. Но после каждого пожара «горожане … строились опять из дерева и опять старым же порядком сгорали дотла».

Это обусловило продажу на специальном рынке Скородоме множества разобранных деревянных домов, которые перевозили и устанавливали взамен уничтоженных пожаром или на новых площадках.

В середине XVI века правительство организовало заготовку круп ных партий леса для строительства городов-крепостей и просто крепо стей будущей Казанской губернии и др. (города Свияжск, Чебоксар (Чебоксары), Козьмодемьянск, крепости в Царевом городе на Кокшаге (Царевококшайск), в Цивильске, Ядрине и в др.). При этом предпочита ли древесину дубов и сосен, произраставших вблизи от строительства, чем, видимо, и начали многовековой процесс истребления дубовых ле сов на территории современных Татарии и Чувашии [35, 195].

Развивалось строительство домов и суден из дерева. Центры дере вянного речного судостроения переместились к северо-востоку страны и в XVI столетии по Волге большинство грузов уже перевозили круп ные суда-струги.

В XVII веке начали строить и морские суда из древесины 350-400 летних дубов. Поэтому во второй половине XVII века были расширены государственные заготовки бревен для строительства крупных судов, а судостроение было перенесено с лесосек на верфи – рейды приплава.

В 1691 г. Петр I заложил первый русский военный корабль, а к весне 1698 г. были спущены на воду 52 корабля [35].

В XVI веке крупными потребителями лесопродукции в России были горная и металлургическая промышленности, судостроение, домо строение, зарождающийся экспорт, значительные объемы древесины использовали на топливо. В XVII веке из Архангельска экспортировали древесину для судостроения, преимущественно в Англию и Голландию, позднее экспорт лесоматериалов за границу был ограничен для защиты от истощения корабельных лесов.

В те годы древесину заготовляли вдоль сплавных рек или вблизи поселений, никакого организованного лесоустройства не было. Лесоза готовки («лесные порубки») вели обычно зимой на любых выбранных лесозаготовителями территориях.

При ограниченности технических средств сформировалась прими тивная технология, при которой топор был единственным инструмен том при валке, обрубке сучьев, разделке деревьев и бревен (пилы нача ли использовать позднее). Стволы диаметром до 30 см рубили с двух противоположных сторон, а более 30 см – с трех-четырех. Бревна выво зили гужом (лошадьми) и сплавляли молем (россыпью), плотами и в судах.

В России, особенно в северных областях, пилы долгое время приме няли только на столярных и мелких плотницких работах, считая, что они, разлохмачивая волокна древесины, значительно снижают долго вечность постройки. Поэтому большинство деревянных построек было создано без использования пилы. Плотники использовали тес, выделан ный топором из двух половин расколотого бревна, или кололи бревна специальным ножом – косарем (его приставляли к торцу бревна, били по нему кувалдой и постепенно продвигали вдоль бревна) [142].

На лесосеках от поваленных деревьев обрубали сучья и топором разделывали их на части (сейчас бревна определенного назначения на зывают сортиментами). Такой метод заготовки был примитивным про тотипом современной сортиментной заготовки. Единственным средст вом вывозки бревен к месту использования или к сплавным рекам были крестьянские лошади с санями (такую вывозку называли гужевой).

Крестьяне-лесорубы жили во временных землянках, отапливаемых открытым очагом без дымохода. Некоторые землянки выполняли в виде бревенчатых срубов, один-два венца которых выступали над землей. В землянке вдоль стен на земляном основании устраивали сплошные на ры, в них входили (вползали) чуть ли не на четвереньках и двигались там в полусогнутом состоянии. Для лошадей рядом с землянками строили навесы, закрытые сверху и с боков еловыми ветками [101].

В конце XVII века на валке и разделке деревьев начали в ограничен ных количествах применять пилы. Внедрение пил шло медленно, но при переносе производства досок и брусьев с лесосек на лесозаводы их все шире стали применять для поперечной и продольной разделки бре вен.

Причиной внедрения пил было стремление к экономии древесины, т. к. при пилении из бревна получали до пяти, а при тесе топором – только одну-две доски. Все это обусловило первые шаги по формиро ванию лесопиления в качестве перспективной отрасли, а строительство лесозаводов – как ее основу.

В XVII веке на государственном уровне пришло понимание значи мости лесозаготовок и лесопиления для жизнедеятельности страны.

Древесину все шире применяли в речном и морском судостроении, ме таллургии, домостроении, в лесоэкспортных операциях и др. Вместе с тем в те годы, да и в последующие столетия лесозаготовки и лесопиле ние базировались на жесточайшей эксплуатации дешевого неквалифи цированного ручного труда крестьян и рабочих.

2. ПЕРВЫЕ ШАГИ СТАНОВЛЕНИЯ СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ ЛЕСАМИ (1701-1800 гг.) Общая ситуация в стране. В XVIII веке в России были продол жены Петровские реформы. В 1721 г. Петр I принял на себя титул Всероссийского Императора и отца отечества. Продолжались войны со Швецией, Турцией, Персией, Пруссией, Россия начала господствовать на Балтике, отвоевала Лифляндию, Эстляндию, Ингерманландию и часть Карелии с Выборгом (Финляндия вер нулась в Швецию), завоевала прикаспийские провинции Ирана и порты в Западном Закавказье. Развитие промышленности и предпринимательства диктовалось нуждами укрепления государ ства и ведения войны. За первую четверть XVIII века создали около 100 мануфактур, многие из них, особенно металлургиче ские, построили на казенные деньги, а затем продали купцам на льготных условиях. За казенными мануфактурами пожизненно закрепили ссыльнокаторжных, разрешили покупать и переселять для работы на заводах крестьян. Был принят Таможенный устав, введены высокие пошлины на импорт товаров и освобожден от пошлин ввоз необходимого сырья. Ко второй половине ХVIII века утвердилось сословное деление на дворянство, духовенство, купечество, мещанство и крестьянство. Активизировалось разви тие науки, образования (создание Академии наук, открытие Мос ковского университета и др.). Манифест 1775 г. провозгласил свободу предпринимательства – создание предприятий без раз решения правительственных инстанций или регистрации и вве дение многих привилегий для купечества [35].

В XVIII веке все больше круглого леса, досок, дегтя и др. лесопро дукции требовалось для военных целей, металлургии, судостроения, домостроения, отопления жилищ и т. д. Для становления предприятий переработчиков древесины уже в те годы потребовалось закрепление за ними стабильных лесосырьевых баз. В их число вошли предприятия горнозаводской промышленности, расширяющие потребление дров и древесного угля. В середине XVIII века на Урале уже было более ста металлургических и передельных заводов, за которыми были закрепле ны примыкающие к ним и доступные для эксплуатации леса, в которых рубки велись «бессистемно и нещадно» [100].

В работе [109] отмечалось, что для рассматриваемого периода было характерно проведение истребительных рубок лесов в густонаселенных районах страны и местах, удобных в лесотранспортном отношении, без соблюдения даже элементарных правил ведения лесного хозяйства при рубках. Служба охраны лесов от пожаров и вредителей не была нала жена. На юге и в центральных губерниях России в результате хищниче ских рубок исчезли огромные площади лесов, а на Севере нещадно вы рубали лучшие части сосновых и лиственничных лесов, произрастав ших вдоль рек Онеги, Северной Двины и ее притоков, Мезени, Печоры и других водных путей.

Один из основоположников научного лесоустройства Ф. К. Арнольд писал, что «ни любви, ни благодарности заслужить у общества лес не успел. Большинство относится к нему с каким-то холодным равноду шием, а иные еще хуже – как бы видят одну из задач своей жизни в его уничтожении, и только немногие питают к нему то уважение, на кото рое он имеет такое полное, неотъемлемое право». Академик И. И. Ле пихин также отмечал, что «крестьяне настоящие свои выгоды всегда соединяют с будущим неминуемым вредом. Всякое лучшее дерево без разбору другой от него имеющей пользы употребляют на смолу и тем дерево несчастливее, чем оно здоровее и толще. Каждое дерево, назна ченное на смолу, сочат… После срубают сосну и осоченное место употребляют на смолу, а прочее гниет и пропадает» [109].

В Петровские реформы и предшествующие им годы трансформиро валось отношение государства к лесным ресурсам страны, приходило понимание того, что они не безграничны, что сырьевая база некоторых губерний уже была недостаточна, например, для судостроения, что с годами истощаются запасы древесины нужных пород. Пришло осозна ние необходимости государственной регламентации лесопользования, охватывавшего заготовку, потребление и воспроизводство древесины.

Все это обусловило на пороге XVIII века принятие Петром I целого ряда решений, например, предписание казанскому воеводе в 1697 г.:

«лесов без указу великого государя и без грамот не делать» (не сводить) и распоряжение о концентрации государственных лесопоставок в руках конкретных чиновников. В 1721 г. было разрешено рубить в Новгород ской губернии мачтовые деревья длиной до 65 футов для отпуска за границу при условии сдачи адмиралтейству каждого десятого дерева, но мачтовые деревья в этом районе были редки [195].

В период царствования Петра I лесу было придано небывалое до то го государственное значение, расширилась передача в собственность заводам лесов (горнозаводских лесов) для промышленного использова ния, был введен платный отпуск леса, установлены лесные таксы на вырубаемую древесину. Особую ценность приобрели насаждения для заготовки древесных стволов на строительство речных и морских су дов. Были приняты государственные меры к наведению порядка в ис пользовании лесов [139]. По инициативе Петра I была создана первая дубовая роща близ Таганрога и Линдуловская лиственничная роща под Петербургом, составлены карты с обозначением лесных дач, рек и при станей, к которым удобно доставлять лес. Тем не менее хозяйственные масштабы лесное дело и лесные культуры приняли в нашей стране только в самом конце XIX века [101].

Двести лесных указов и инструкций Петра I послужили основой создания лесного законодательства и лесной службы, организации лес ного хозяйства и развития лесной науки. Ряд статей из обервальдмей стерской инструкции вошли в российский Устав Лесной. Описные кни ги и карты лесов стали прообразами современных таксационных описа ний и планов лесонасаждений, межевание лесов положило начало уст ройству лесных территорий. Петровские корабельные леса в Поволжье, вдоль Двины, Дона до сих пор являются генетическим фондом главных древесных пород России, хранителями полноводности наших рек [93].

Уже при жизни Петра I в России пришли к выводу, что нужны спе циалисты, владеющие лесным искусством, в тот период их называли «лесными знателями». Любопытно, что первые три «лесных знателя», приглашенные в Россию по сенатскому указу 1727 г., М. Зелгер, Ф. Мерцгунмер и Ф. Габриель Фокель по контракту должны были под готовить по 6 учеников-россиян [158].

Петр I в начале XVIII века, создавая отечественный флот, объявил леса, годные для кораблестроения, собственностью государства, их владельцы потеряли право на его рубку в своих лесных дачах. Указом 1703 г. он велел описать все леса, находящиеся на расстоянии от боль ших рек (Волга, Днепр, Дон) до 50 верст (53 км) и от малых рек (Воро неж, Десна, Хопер и пр.) – до 20 верст (21 км). На этих полосах было запрещено рубить дуб, клен, ильм, вяз, карагач, лиственницу и сосну толщиной 12 вершков и более. В 1719 г. в этих заповедных лесах поя вилась регулярная лесная стража.

Лесом и лесной стражей управляла Адмиралтейств-коллегия, назна чавшая для надзора за заповедными лесами обер-вальдмейстеров (глав ных лесничих) и их помощников (унтер-вальдмейстеров). За каждым вальдмейстером закрепляли заповедные леса вдоль конкретной реки. В 1726 г. Екатерина I вместо вальдмейстеров передала присмотр за запо ведными лесами воеводам. Однако, поскольку воровство в этих лесах приобрело угрожающие размеры, Анна Иоанновна восстановила в 1731 г. вальдмейстерскую службу, которая существовала до 1782 г. В лесную охрану входили лесные надзиратели, назначаемые из крестьян казенных поселений и отставных солдат. Организация Лесного депар тамента положила начало подготовке профессиональных кадров лесной охраны в России. Тогда же была введена должность пожарного старос ты, избираемого на 3 года из «поселян трезвых и доброго поведения» и оплачиваемого из государственной казны [139].

Наряду с положительными примерами развития лесопользования в XVIII веке имели место и хищническое отношение к лесам и бескон трольность государства при организации лесопользования и заготовке древесины. Не случайно в своей работе «О рублении, поправлении и заведении лесов» в 1776-1777 гг. Андрей Тимофеевич Болотов писал:

«не разбирая нимало обстоятельств и свойств своих лесов, следуют только древнему обыкновению, рубят дрова и лес тогда, когда им пона добятся, там, где им взглянется, и столько, сколько им надобно, а о том нимало не пекутся, может ли сим образом вырубаемый или, паче ска зать, опустошаемый лес их долгое время довольствовать» [10].

Имела место и недальновидность ряда государственных решений.

Например, Екатерина II в 1795 г. полагала, что леса Сибири неистощи мы и предоставила населению право бесплатно пользоваться лесом и раскорчевывать его для землепашества. Неограниченная рубка в соче тании с лесными пожарами привела к истощению лесов вблизи городов и крупных сел Тобольской, Томской, Енисейской и Иркутской губер ний, где к 30-м гг. XIX в. стал ощущаться недостаток доступного леса.

В окрестностях Тюмени, Омска и Томска строевой лес был вырублен в радиусе 30-40 км. Комиссия Министерства государственных имуществ в 1840-х гг. отметила, что леса, состоящие в общем пользовании жите лей, истребляются непрестанными порубками на домашние надобности, для расчистки пашен и на заводские потребности [139].

Возможно, понимая эти факты, правнук Петра Великого Павел I 26.05.1798 г. учредил при Адмиралтейской коллегии особый департа мент для лесной части (Лесной департамент) [86].

В XVIII веке крупные города (Петербург, Нижний Новгород, Сара тов, Астрахань, Москва, Рига, Кременчуг, Екатеринослав, Херсон, Ар хангельск и Царицын) стали промышленными центрами, потребляю щими большие объемы древесины. Несмотря на строгие указы о строи тельстве каменных строений, и после крупных пожаров древесина оста валась основой домостроения. В Петербурге и вблизи него были по строены крупные лесопильные заводы, среди которых выделялся ка зенный завод Морского министерства в Кронштадте. Лес северных гу берний тогда экспортировали в основном из Архангельска и Онеги главным образом в Англию [195].

Развитие предпринимательства после Манифеста 1775 г., когда предприятия начали создавать без разрешения государственных орга нов или регистрации, а также увеличение объемов продаж древесины из частновладельческих дач и рост их доходности привели к появлению крупных лесопромышленников, специализирующихся на организации лесозаготовок, сплаве и торговле лесом, который помещики продавали им на корню. Это в дальнейшем способствовало формированию и раз витию в России лесной промышленности.

Активизировались строительство лесопильных заводов (тогда их на зывали пильными мельницами) и переход к выработке пиломатериалов на лесопильных заводах взамен вытесывания досок и заготовок (тес нин) топорами. Производители, переходя на механическое лесопиле ние, экономили древесные и трудовые ресурсы, а потребители предпо читали доски механической, а не ручной распиловки, поскольку по следние не имели равной толщины по длине и требовали дополнитель ной обработки.

Трансформации в области лесопиления произошли в этот период благодаря государственному влиянию и созданию преференций для его развития. В 1721 г. Петр I принял решение «об отводе всяких чинов людям по малым рекам, которые впали в Неву реку и в Ладожское озе ро и в других местах Санкт-Петербургской провинции под строение пильных мельниц земель, где кто обыщет». К каждой мельнице предпи сывалось отмежевать до 814 десятин земли, в т. ч. под селение 10 семей мастеровых людей (по 6 десятин на семью). Владельцам мельниц пре доставляли льготы, разрешая покупать крестьян, освобождая от платы за казенный лес и др. Торгующим в московских лесных рядах запрети ли привозить и продавать рубленые доски и тес, потребовав привозить бревна для распиловки на пильную мельницу, построенную на Москве реке. Это дало серьезный толчок строительству лесозаводов [195].

Приближенные Петра I, получившие права на постройку пильных мельниц в районе сплавных путей к Петербургу, обязались перед Берг коллегией построить мельницы за срок не более 3 лет. На этой основе адмиралтейство предоставило право беспошлинной рубки казенного леса в течение 5 лет и обещало, что когда они «умножат заводы пиль ных досок», запретить полностью производство топорных досок [195].

Сенат для стимулирования лесопиления и внедрения пил взамен то поров Указами 1719, 1722 и 1749 гг. потребовал изготовлять доски для судостроения «пильные, а не топорные» и строить пильные мельницы, а там, где их нельзя строить, вести ручную распиловку. Согласно указу Сената 1760 г. «топорный тес» был запрещен [195].

Названные решения явились базисом для обеспечения крупных по требителей древесины закрепленными за ними сырьевыми ресурсами, в рамках одной интегрированной структуры осуществлялись валка, об резка сучьев, раскряжевка с получением круглых лесоматериалов, их транспортировка и последующее производство пилопродукции. Так, в 1725 г. на Охте была построена ветряная мельница, распиливавшая бревен в год, другая ветряная 3-рамная мельница Невского монастыря распиливала в год 600 бревен. В 1742 г. водяной 4-рамный завод был на Черной речке в 5 верстах от Шлиссельбурга, а у Невских порогов – крупный водяной 8-рамный завод, распиливавший около 3000 бревен в год. Наряду с предприятиями Санкт-Петербурга и рядом с ним в первой половине XVIII столетия шло строительство пильных мельниц в Оло нецкой и Новгородской губерниях.

В результате началось развитие заводского лесопиления, производ ство досок было перенесено с лесосек на лесозаводы и велось с исполь зованием дешевой энергии ветра и воды. Все это и концентрация значи тельных объемов древесного сырья снизили трудовые и денежные за траты и потери древесины при обработке.

Лесопильные заводы начали превращаться в важнейших потребите лей деловой древесины. В тот период они размещались в непосредст венной близости от мест рубок леса, с которых древесину вывозили гужом или сплавляли. По железным дорогам в те годы перевозили не значительное количество пиловочных бревен.

В 30-х гг. XVIII века произошло некоторое ослабление ограничений лесоэкспорта, а в 50-х резкое усиление запретительного законода тельства. В 1723 г. Сенат определил: «Для отпуску за море леса рубить позволить и отпускать кроме заповедного от осьми до десяти кораблей в год, дабы за неименением довольного числа товаров, приходящие ко рабли без грузу не отходили». Отмена ограничений оживила лесопиле ние и строительство новых крупных предприятий. Так, 02.03.1709 г.

Петр I поручил олонецкому коменданту построить водяную мельницу на Олонецкой верфи. Житель Олонецкого уезда Григорий Тишин полу чил в 1724 г. указ Мануфактур-коллегии на достройку мельницы на р. Свири и постройку мельницы на р. Сегеже. В 1742 г. его завод (4- рамный) в 80 верстах от Олонца распиливал около 8000 бревен дли ной в 3 сажени1, толщиной 12-15 дюймов и работал 10 месяцев в году.

В это время в олонецких лесах были мельница на р. Видлице в 30 вер стах от Олонца, на р. Тукколе в 30 верстах от Олонца, на Свири в Сажень – древнерусская мера длины, приравненная сейчас к 2 метрам.

52 верстах от Олонца, на р. Линде, притоке Сязи. Наиболее крупным был 8-рамный завод Кизелли, который с 1746 г. возглавлялся Яковом Немпе. Были также построены 2-рамный завод Королькова и 4-рамные заводы Григорьева и Овчинникова [195].

В XVIII веке в России наряду с лесопилением появился еще один серьезный потребитель древесины бумажная отрасль. В 1709 г. в Красном Селе Петр I выбрал место для бумажной мельницы, к строи тельству которой приступили в 1714 г. Уже в начале существования Красносельская мельница вырабатывала ежегодно 5000 стоп бумаги – от гербовой до технической, около трех четвертей продукции – писчая бумага. Вначале значительная часть продукции в виде полуфабриката поступала для окончательной обработки на Петербургскую мельницу, которая часто простаивала, и в 1727 г. она была ликвидирована, а рабо чие (около 120 чел.) переведены в Красное Село. Красносельская ману фактура стала по производству бумаги одним из ведущих предприятий.

В 1753 г. она была отдана в аренду графу Сиверсу, ему была дана мо нополия – государственные предприятия Петербурга обязаны были по купать бумагу только в Красном Селе и сдавать туда на переработку сырье – старую бумагу, отходы канатного и парусного производства, тряпье и пр. С 1768 по 1785 год мануфактура монопольно выпускала бумагу для ассигнаций. В то время на ней работало 120 чел. В 1786 г.

князем Я. А. Козловским была основана Троицкая бумажная фабрика [176].

К началу XIX века в России при государственной поддержке была сформирована лесопильная отрасль и начато формирование бумажной отрасли, что в дальнейшем и обусловило использование круглых лесо материалов в качестве сырья для целлюлозно-бумажных производств. В XVIII веке были сделаны первые шаги в становлении системы управле ния лесами с целью организации длительной и бесперебойной работы металлургических казенных заводов и крупных судостроительных вер фей, развития домостроения;

осуществлено закрепление лесосырьевых баз за крупными потребителями древесины (горно-металлургическими заводами, судоверфями, лесозаводами и др.). Были созданы условия для появления крупных лесопромышленников и купцов, занимающихся заготовкой, сплавом, поставками и торговлей лесом. Расширилось вне дрение пил в лесопилении, а затем и на валке-раскряжевке деревьев.

Произошли изменения в выборе мест и способов производства пилома териалов для удовлетворения растущих потребностей промышленности и населения страны в досках, брусьях, заготовках, а также для сниже ния потерь древесины при ее обработке. Деревообработку с лесосек перенесли на специализированные предприятия.

3. ФОРМИРОВАНИЕ ЛЕСОПРОМЫШЛЕННИКОВ (1801-1900 ГГ.) Общая ситуация в стране. В начале XIX века к России были присоединены Грузия, основная часть Азербайджана, Молдавия, устье Дуная, Черноморское побережье Кавказа от Анапы до Ба тума. Договором с Японией за Россией были закреплены Куриль ские острова, Сахалин был объявлен неделимой территорией, договорами с Китаем за Россией были закреплены территории по левому берегу Амура и Уссурийский край. В 1885 г. заверши лось присоединение к России и Средней Азии. По всей стране основывались новые поселения и города. Был ограничен произ вол помещиков по отношению к крестьянам, которые Манифе стом 1861 года, подписанным Александром II, стали свободными, могли заключать сделки, приобретать имущество, открывать тор говые и промышленные заведения и т. д. В 1864 г. была прове дена судебная реформа, установлена бессословность суда, не зависимость его от административной власти, равенство всех сословий перед законом. В 1874 г. была введена всеобщая воин ская повинность для мужского населения, достигшего 20-летнего возраста, без различия сословий. В 1897 году население России составило 126,4 млн. чел. (71,1 % из них – крестьяне). В конце века начался промышленный подъем, развивались металлургия, водный и железнодорожный транспорт2, деревянное строитель ство, появились угольная, нефтедобывающая, химическая, ма шиностроительная отрасли. Наметился переход к машинному производству, формируются пролетариат и буржуазия [35].

В начале ХIХ века были сформулированы принципы государствен ного управления лесами, обусловившие Высочайшее утверждение 11.11.1802 г. «Устава о лесах», направленного на решение трех задач [168]: 1) «На каком основании постановить сию столь важную в Госу дарстве часть в надлежащий порядок в рассуждении управления леса ми, прочного их сбережения и употребления, как на казенные, так и частные нужды, с хозяйственной бережливостью»;

2) «Какие принять Первые русские паровозы были построены в 1834 и в 1835 годах Ефимом Алексеевичем Черепановым, бывшим крепостным заводчиков Демидовых, работавшим на Нижнета гильских заводах, получившим за изобретательство в 1936 г. вольную. Была проложена и железная дорога между медным рудником и Выйским заводом. Первая пассажирская железная дорога в России была построена в 1937 г. между Петербургом и Павловском, а двухколейная железная дорога Петербург Москва начала действовать в 1851 г.

меры к отвращению во многих губерниях уже претерпеваемого, а в других приближающегося недостатка в лесах, не только для продоволь ствия жителей, но и в рассуждении нужд казенных и благосостояния флота»;

3) «От излишних лесов, где они изобилуют в чрезвычайном количестве, какую составить прибыль казне без отягощения народа и без потери в пользу Государства».

В 1817 г. проектом «Устава о корабельных лесах» Правлениям окру гов этих лесов поручалась забота о состоянии корабельных рощ и об обеспечении постоянства лесопользования в них [168].

Положение «О новом устройстве лесной части» было утверждено 19.06.1826 г., после чего и начинается собственно лесное хозяйство, образуются лесничества с закрепленной площадью леса. В 1837 г. Лес ной департамент вошел в состав Министерства государственных иму ществ, в 1839 г. он получает военное устройство, образуется «Корпус лесничих», губернский лесничий приравнивается к должности коман дира полка [86].

Развитию лесоэксплуатации способствовала растущая потребность горных заводов, угледобычи, металлургии, лесопиления, домостроения, судостроения в деловой и дровяной древесине. Крепнущая экономика России обусловила развитие лесоэксплуатации, экспорта дубовых и сосновых бревен, дегтя, смолы, луба. В середине 1890-х гг. лес занимал второе место в российском экспорте после хлеба, впереди шерсти и льна. В связи с развитием топливоемких отраслей промышленности резко возрос спрос на дрова. С ростом продукции черной металлургии в 4,0-4,5 раза за 50 лет заготовки дров для углежжения увеличились в 2,5-3,0 раза, возросли и заготовки дров для медеплавильных произ водств. Заготовляли также древесину для смолокурения, лесопиления, экспорта, для продажи населению. Ежегодно в лесу заготовляли не ме нее 35 млн. куб. саженей древесины, из них почти половина продук ция лесной промышленности, остальное – крестьянские самозаготовки [35].

А. И. Писаренко и В. В. Страхов акцентируют внимание на том, что в великороссийских губерниях частновладельческие леса вырубали без ограничения, бессистемно в самых обжитых районах, не имевших из бытка леса, без содействия естественному лесовозобновлению. Появле ние на внутреннем рынке значительных объемов древесины из этих лесов сократило традиционный отпуск леса для строительства и пере работки из казенных лесов, что привлекло к накоплению избыточных запасов перестойного леса [139].

Бессистемные лесозаготовки интенсивно велись в благоприятных для сплава районах наиболее населенной части европейской России.

В большинстве губерний резко снизилась возможность заготовки цен ных экземпляров корабельного леса, а сырьевая база дровяного и строе вого леса оставалась огромной. Строевой лес интенсивно заготовляли в Прибалтике, Новгородской губернии, вблизи Москвы. Лесозаготовки увеличивались даже в значительно обезлесенных местностях.

Прикрепленные к казенным и частным горнометаллургическим за водам для обеспечения топливом и лесными материалами горнозавод ские леса находились в ведении Горного департамента, их продажа шла вместе с прикрепленными к ним горнозаводскими лесами. В 1890-х гг.

был начат отвод лесных наделов горнозаводским крестьянам. Это со кратило площадь горнозаводских лесов и частично ликвидировало обя зательства по отпуску леса для нужд местного населения.

В 1891-1892 гг. началось строительство Транссибирской железной дороги (одновременно из двух городов: из Челябинска на восток и из Владивостока на запад), вызвавшее устойчивое увеличение потребле ния древесины для изготовления шпал, строительства бытовок, созда ния транспортной инфраструктуры. Спрос на древесину удовлетворялся из прилегающих к дороге лесов. Появление магистрали вызвало значи тельный приток населения в Сибирь, в основном крестьян из густонасе ленных и обезлесенных центральных и южных регионов европейской части России. Переселенцам нужен был лес на строительство и отопле ние, что также увеличило спрос на лесоматериалы в Сибири [139].

С начала 1880-х гг. начинает быстро развиваться эксплуатация лесов севера. Число лесопильных заводов с 1895 по 1909 г. в беломорских портах почти удвоилось, их производительность увеличилась в три раза, развилось лесное хозяйство севера. В 1912 г. отпуск из лесов Ар хангельской и Вологодской губерний составлял всего 0,08-0,10 м с 1 га при среднем приросте 0,65 м3. До 1880 г. для отпуска использовалась лишь сосна, затем начинается заготовка и ели, ранее считавшейся чуть ли не сорной породой, имеющей вспомогательное значение для роста сосны, лучшие сортименты которой находились в смешанных с елью древостоях. Лиственницу до Первой мировой войны почти не заготов ляли вследствие сложности сплава из-за ее высокой плотности, лист венные породы не использовались вовсе [87].

До 1840-1850 гг. заготовляли лишь бревна толщиной 31-49 см в верхнем отрубе, бревна толщиной 31-33 см составляли всего 10 % от общего количества. Спросом пользовались только крупные бревна. В течение полутора столетий отпускной размер устойчиво держался на одной, высшей для севера, ступени.

Первые лесные таксы, появившиеся в период правления Павла I, учитывали породу, размеры бревен (длину, толщину) и расстояние вы возки к транспортным путям или местам потребления древесины. В 1810 г. согласно новому порядку лес бесплатно отпускался для артил лерии, для обозов в полки, для строения и починки крепостей и казен ных зданий, за деньги – для казенных мануфактур и прочих хозяйст венных заведений (артиллерийскому ведомству разрешалась прииско вая рубка), на устройство мостов, дорог, гатей – за попенную плату, которая взыскивалась с тех, кто содержал эти дороги (если дороги со держали крестьяне, то лес отпускался бесплатно), по таксам – на обще ственные и частные надобности. Экспорт при Павле I был запрещен из за боязни истощения лесов. Его сын, император Александр I, разрешил экспорт валежника в смежных с Пруссией дачах. Деловой лес за грани цу продавался в исключительных случаях по разрешению правительст ва, под контролем лесных органов. На частные лесопильные заводы до Александра I лес отпускали не только с учетом сохранения леса, но и в целях «изгнания из употребления» ручной пилы. В 1860 г. лес отпуска ли с торгов. Для судостроения лес отпускался по сметам, за него бра лась не попенная плата, а пошлина, зависящая от размера судна. Для строительства морских судов можно было выбирать любой из назна ченных к продаже лесных участков. На добывание поташа, смолы, дегтя, угля и поделку разных изделий отпускались валежник, корни, пни, сухостой, а также дровяной и строевой лес, не годный для адмиралтейства [139].

С развитием лесной промышленности лесозаготовками охватывали все новые территории, к 70-м годам XIX века они широко велись вдоль сплавных рек (Северная Двина, Онега). С истощением запасов крупно мерного леса отпускной диаметр быстро снижался. Если в 1860-1870 гг.

он был не менее 31 см (бревна толщиной 29 см еще не заготовляли), то с 1880-1890 гг. 29-сантиметровые бревна заготовляли уже в неограни ченном количестве. В 1894 г. заготовляются и бревна толщиной 27 см, но в количестве, не превышающем 1 %. К этому времени лесозаготовки уже велись вблизи второстепенных и третьестепенных притоков основ ных сплавных артерий. Бревна очень больших размеров в этот период заготовляли неохотно, их заготовка обходилась дорого, и самыми цен ными считались бревна толщиной 31-36 см [87].


Возложив на казенные заводы владение и потребление леса, прави тельство, озабоченное истощением лесов, потребовало от их админист рации экономить лесные ресурсы (прежде администрацию заводов, по лучавших лес бесплатно, а рабочую силу для его заготовки – дешево, мало интересовала экономия древесины).

Поэтому владельцы истощенных уже в начале века лесов вблизи ка зенных заводов стали предпринимать меры к снижению потерь заго товляемой древесины, уменьшению затрат на гужевой перевозке древе сины и угля, возросших при удалении лесосек от заводов, а соответст венно к получению большего количества древесины и угля с близле жащих лесов (платили премии за выжиг угля сверх нормы, штрафовали за их невыполнение, совершенствовали процессы углежжения). Для резкого снижения отходов при рубке потребовалась замена топоров пилами.

Спор о том, какой инструмент лучше применять на валке леса – пи лу или топор, в те годы был не однозначный, лесопромышленники не были заинтересованы заменять дешевую рабочую силу и не стремились облегчить тяжелый труд лесорубов, даже применение двуручных пил встречало возражения. Например, Пермская палата государственных имуществ писала, что «...Употребление пил на лесозаготовках оказа лось на опыте вовсе неудобным, ибо для нового инструмента необхо димо два работника, имеющих хорошую силу, а они могут приготовить за день не больше, как один человек топором по той причине, что сырое дерево можно скорее перерубить, нежели распилить» [56].

Однако в XIX веке лесная промышленность уже прошла серьезный этап своего формирования, обострилась и проблема регламентации ле сопользования. В конце 30-х гг. XIX века Министерство государствен ных имуществ обсудило вопрос о запрещении заготовки дров из казен ных дач топорами и переходе на ручные пилы. При рубке дрова выру бали топорами, получая конические концы на бревнах («лес рубят – щепки летят») с образованием отходов на 25 % больше, чем при пиле нии. При опытах на Урале экономия рабочего времени при замене то пора на пилу в одинаковых условиях составила 27,5 % для соснового и 25,0 % для березового леса [195].

Все это ускорило внедрение пил на заготовках дров для горных за водов, крестьяне же продолжали заготовлять лес топорами. На лесо пильных заводах, куда переносилась обработка древесины, применя лись ручные пилы и пильные мельницы (водяные или ветряные), значи тельно реже – механизмы, приводимыми в движение животными.

В первой половине XIX века резко растущий спрос на доски не удовлетворялся продукцией машинной распиловки, несмотря на то, что число пильных мельниц возросло, а в отдельных местностях их замени ли паровые лесопильные заводы. Поэтому на рынок поступал и значи тельный объем досок ручной распиловки, выпиливаемых на лесоскла дах поставщиков, на строительных площадках потребителей, а порой и на площадках владельцев паровых лесозаводов. Ручную распиловку вели и там, где в безветренную погоду во время навигации нельзя было использовать ветряные мельницы (подробный обзор состояния лесопи ления в названный период дан в работе [195]).

Пильные ветряные мельницы строили в приморских районах, где можно было в течение года длительное время использовать силу ветра (в Архангельской губернии 8 месяцев в году).

Водяные мельницы первыми построили горные заводы, распола гавшие готовыми плотинами и обслуживающим персоналом. Образцом для строительства при казенных горных заводах была Екатеринбург ская мельница, распиливающая в течение года 1152 пятисаженных бревна толщиной в отрубе от 6 до 8 вершков.

Адмиралтейство, вырабатывающее пиломатериалы для судострое ния, строило ветряные и водяные мельницы вблизи Архангельска, во дяные – в других районах. Вблизи ведения лесозаготовок сооружали небольшие лесозаводы, вблизи верфей – более мощные. Самый круп ный – Ижорский лесозавод – не уступал по оснащению голландским заводам и мог распилить более 100 тыс. крупных бревен в год. Круп ными зонами лесопиления были бассейны рек Западной Двины и Невы (с озерами) и меньших рек, впадающих в заливы Балтийского моря [195].

Технический прогресс обусловил переход от водяных двигателей к паровым. В первой четверти XIX века паровые лесозаводы были по строены в Петербурге и Архангельске, позднее и в других городах.

Владелец парового завода в Петербурге, крупный испано-французский инженер генерал Бетанкур, положивший начало строительству нового типа лесозаводов, доказал целесообразность их постройки и работы без привозного топлива – отопления древесными отходами. Интересно, что техника для завода Бетанкура была не импортной, а заказана на заводе Берда, который оборудовал в столице еще два 4-рамных лесозавода по две паровые машины в каждом (на взморье у истока Фонтанки в 1822 г., на Неве в 1825 г.). На первом заводе в 1829 г. работало 53 человека, на втором – 34. В 40-х гг. XIX века Адмиралтейство имело в столице паро вые заводы на Охтенской верфи, на островке нового Адмиралтейства и в Кронштадте. В 60-х гг. вблизи города функционировали крупные предприятия Беляева и Русанова [195].

В 1820 г. строительство первого парового завода в Архангельске по ложило начало регулярному экспорту досок с завода и развитию лесной промышленности в бассейне Северной Двины. Его владелец – купец первой гильдии Егор Классен получил для экспорта привилегию на рубку ежегодно в течение 12 лет до 30000 деревьев из казенных лесов.

В 30-х гг. владельцем завода был Вильгельм Брандт, способствовавший развитию лесопиления вблизи Архангельска и на Онеге и сплава к Пе тербургу. Имея в Архангельске две корабельные верфи и канатную фабрику, будучи бургомистром городского магистрата, нидерландским и ганноверским консулом при Архангельском порту и располагая сред ствами и связями для крупных лесоэкспортных операций, он резко уве личил производственную мощность Архангельского лесозавода и по строил несколько заводов в губерниях Северо-Запада.

С 1850-х гг. до Октябрьской революции лесопиление и лесоэкспорт вела фирма промышленника и купца Абрама дес Фонтейнеса – дирек тора Архангельской конторы государственного коммерческого банка и архангельского городского головы. До постройки лесозавода он вывез из Архангельска с 1838 по 1854 г. 371 тыс. бочек смолы и 600 тыс. бо чек пека. Постройка крупного завода дес Фонтейнес утроила мощность маймакских лесозаводов и была осуществлена благодаря расширению лимита лесозаготовок.

Паровые лесопильные заводы строили не только на севере, но и в других районах европейской России и на юге страны. Их постройка требовала крупных единовременных затрат, а эксплуатация – значи тельных оборотных средств и была посильна только состоятельным лесопромышленникам и помещикам.

Например, в южной Карелии в 1870-х гг. начали строить лесопиль ные заводы с паровыми двигателями вместо водяных, преобладавших до 1861 г. Лучшим лесопильным предприятием южной Карелии в XIX веке считался Соломенский лесозавод купца Громова, построенный в 1873-1874 гг., две рамы которого приводились в действие паровым дви гателем (25 л. с.), ежегодно распиливая 50-60 тыс. бревен. Лесопро мышленники Митрофан и Николай Беляевы построили в 1867-1869 гг.

лесопильный завод с тремя пилорамами с паровыми двигателями на окраине с. Сороки (ныне Беломорск). Завод ежегодно распиливал 40 тыс. бревен, пиломатериалы отправлялись преимущественно в Анг лию. В конце XIX века нововведением явилась замена на заводах керо синовых ламп электрическим освещением. После реформы 1861 г. нор мальным считался 12-часовой рабочий день, но эта норма была услов ной, и во многих отраслях рабочий день был более продолжительным, на лесопильных заводах она составляла 12013 и более часов [7].

Интересно, что уже в 1821 г. обследование олонецких заводов пока зало, что близлежащие от них территории в значительной мере обезле сены и эксплуатация леса такими же методами и темпами может при вести к остановке заводов из-за отсутствия сырья.

В 1821 г. министр финансов на государственном совете рекомендо вал выделить каждому лесозаводу участок леса, достаточный для дол госрочного пользования;

участок разделить на лесосеки, определив год рубки каждой;

охрану лесных участков поручить владельцам заводов под надзором лесного начальства;

запретить вырубать леса больше, чем предположено годовой лесосекой;

разрешить работу в любое время го да;

пошлины установить исходя из существующих такс, применительно к 8-, 9- и 10-вершковым бревнам3, так как рубка более тонких бревен невыгодна заводчикам.

В конце первой четверти XIX века русское правительство начало восстанавливать утерянные позиции в лесном экспорте. Это сдержива ли полузапретительные тарифы на ввоз русской древесины в Англию, применение в 1818 г. специального сбора с древесины, сплавляемой по рекам и каналам в России, и лоббирование морским министерством (департаментом корабельных лесов) запрещения вывоза ценных видов древесины. Для облегчения торговли в 1823 г. был отменен сбор со сплавляемой древесины, в дальнейшем финансовое ведомство огражда ло экспорт от попыток других ведомств сузить его объем. Но только с отменой полузапретительных пошлин на ввозимый в Англию лес от крылась возможность регулярных экспортных операций. Доля лесного экспорта во внешнеторговом балансе страны увеличилась с 3,0-4,2 % в 1840-х гг. до 7,1 % в 1855 г. [195].

В период становления лесного экспорта, как и сейчас, преобладали объемы древесины, которые могли бы быть использованы на внутрен нем рынке. Развитие лесозаготовок в лесных массивах Севера, Урала, Сибири, Дальнего Востока было весьма ограничено из-за слабости транспортных сетей и отсутствия на этих территориях в тот период зна чительного промышленного спроса на древесные ресурсы.


Проблемы лесовозных дорог и транспорта леса того времени в своих трудах отразил Д. И. Менделеев, изучавший в 1899 г. горнозаводскую промышленность Урала. Поскольку древесину и все грузы на Урале тогда перевозили гужевой тягой, одной из важнейших задач в деле дальнейшего роста уральской промышленности Д. И. Менделеев считал развитие путей сообщения и замену гужевого транспорта механизиро ванным: «Гужевой провоз медленный по своей природе. Лошадь долж на тянуть не иначе, как медленно, чтобы довезти груз до места;

«тише едешь – дальше будешь» тут оправдывается, к старинке подходит, как и вся Уральская железная промышленность, еще и теперь идущая на гу Один вершок в старорусской системе равен 4,445 см.

жевой перевозке почти всего – от руды и топлива до полосового железа и локомобилей. Какая тут быстрота, коли все тянется медленно, коли одно можно поднимать и подвозить только зимой, другое только ле том...?» … «надо начинать с дорог (водяных, трактовых и железных), так как их совсем нет». Ученый указывал также, что дороги с механи ческой тягой должны эксплуатироваться круглый год. Говоря о получе нии ценных продуктов при углежжении и необходимости удешевления подвозки к печам дров, Д. И. Менделеев писал: «Не должно забывать, что подобные ценные устройства могут доставить свои выгоды только при непременном условии правильной организации вырубки леса на долгий период лет, и притом так, чтобы подвозка дров к печам обходи лась по возможности дешево и прилагалась ко всем временам года, для чего, по-видимому, наиболее подходят малые грунтовые или канатные переносные паровые дороги или устраиваемые (как у г. Ливчака) на круглых бревнах вместо рельс» [85].

Таким образом, уже в те годы Д. И. Менделеев рекомендовал изме нить технологию лесозаготовок, заменить гужевую тягу механической;

перейти к круглогодовой заготовке и вывозке леса, строить железные, грунтовые и лежневые дороги.

В первой половине XIX века возможности железнодорожного транспорта были ограничены (в 1858 г. общее протяжение железных дорог в стране было всего 1165 км). Поэтому основным видом транс порта древесины на значительные расстояния оставался лесосплав и лесозаготовки вели только вдоль сплавных рек.

В начале второй половины века ситуация начала улучшаться, в 1868-1870 гг. протяженность построенных железных дорог составила 5,9 тыс. км и с учетом действовавших ранее 4,7 тыс. км дорог достигла 10,6 тыс. км.

В дальнейшем развитие железнодорожного транспорта способство вало значительному увеличению транспортной доступности лесов.

Подвижный состав и железнодорожные сети стали крупными потреби телями древесины и создали необходимые условия для развития лесоза готовок в удаленных от сплавных путей лесных массивах. Для строи тельства железной дороги требовался деловой лес, 20 % которого рас ходовалось на ремонт шпал, переводных брусьев, телеграфных столбов, бревен, стропил, настила и др. В 1896 г. на ремонтные работы верхнего строения путей требовалось 40000 десятин делового леса и не менее 7000 десятин – для строительства новых дорог [195].

Вдоль проходивших через новые лесные массивы железных дорог строили новые города и села, растущее население и промышленность которых увеличивали спрос на деловую и дровяную древесину. В но вых массивах развивались лесозаготовки, появлялись новые подрядчи ки и лесозаготовители, а заготовленную (ранее недоступную) древесину поставляли и в уже развитые промышленные центры страны.

Начиная с 90-х гг. XIX века именно железные дороги положили на чало проникновению капитала из одних районов лесозаготовок в дру гие. Например, столичные лесопромышленники создали крупные лесо заводы на севере, а английская фирма Стевени, экспортировавшая лес из Петербурга, построила лесозавод в Архангельске и финансировала лесозаготовки в районе Волги для поставок леса в столицу. В 1890-х гг.

по железным дорогам, «оторвавшим» часть грузопотока Днепра, волж ский лес вывозили в различные районы страны. Так расширялись транспортные и экономические связи между губерниями европейской России, в которых значимую роль играли лесозаготовки.

С учетом растущей потребности развивающейся промышленности и растущего населения страны в древесных ресурсах, в связи с освоением новых лесных массивов и необходимостью защиты уже истощенных ранее лесосырьевых баз было усилено государственное влияние на управление лесами.

В 1865 г. было признано необходимым «сосредоточить в Лесном де партаменте точные и разносторонние статистические сведения о лесах и лесном хозяйстве всех губерний с целью приведения их в системати ческий порядок, дабы Министерство государственных имуществ могло руководствоваться ими при проектировании дальнейших мер к улуч шению и развитию лесного хозяйства, и занятия по собиранию и разра ботке тех сведений, согласно особой программе, которая иметь быть составлена Министерством, отнести к обязанности V Отделения Лесно го Департамента». В этот период Министерство государственных иму ществ, управлявшее лесами, считало централизацию управления лесами в одних руках «надежным ручательством преуспевания лесного хозяй ства» [168, с. 147-148].

Первопричинами лесных реформ были гигантский размер террито рии страны и крайне слабое развитие дорог, функции которых выпол няли многочисленные реки России, вдоль которых образовывались но вые поселения. Леса вблизи поселений быстро истреблялись, что про тиворечило стремлению государства иметь вблизи поселений, откуда черпалась рабочая сила, воспроизводимые лесные ресурсы для нужд флота, артиллерии (пушечные лафеты), военного строительства, метал лургии и др. стратегических нужд. Для защиты от хищнического ис требления лесов было принято Положение о сбережении лесов (1888 г.), направленное на упорядочение лесного хозяйства в частных лесах, и определены единый для всех лесовладельцев порядок лесопользования и режим пользования в защитных лесах. Владельцам не отнесенных к защитным лесов предлагалось составлять планы хозяйства в них и со блюдать правила, определяемые Министерством государственных имуществ. При нарушении правил владельцы лесов обязывались искус ственно восстановить вырубки. Для соблюдения требований «Положе ния о сбережении лесов» были созданы лесоохранительные комитеты [139].

Значимым было развитие в тот период лесопильного, бумажного и картонного производств, которые, как и в настоящее время, могли по лучить широкое развитие только при укреплении экспорта и спроса на внутреннем рынке. В 1880-х гг. на внутреннем рынке появились круп ные лесоторговые центры, где была организована машинная распиловка досок, повсеместно машинная распиловка приходила на смену ручной, в конце XVIII – начале XIX века начали строить картонные фабрики.

Необходимо отметить, что в тот период государство принимало серьезные меры, стимулируя строительство писчебумажных фабрик в России. Так, в 1811 г. Александр I запретил пользоваться в Сенате и департаментах заграничной бумагой, в 1830-х гг. был разрешен импорт только высокосортных, дорогих видов бумаг. В 1840 г. созданное на паях в Санкт-Петербурге предприятие английского негоцианта Джона Гобера и известного комиссионера А. И. Варгунина выпустило первый лист писчей бумаги (с этого началась история «Невской писчебумаж ной фабрики Варгунина», позже «Бумажной фабрики им. Володар ского», Ленинградского производственного объединения «Бумага», ОАО «Фирма Бумага»). К 1861 г. в России уже работало 60 небольших фабрик, а в конце ХIХ в. уже 200 фабрик вырабатывали свыше 100 тыс. т бумаги. В отрасли работало 25 тыс. человек, а доля России в мировом промышленном производстве бумаги составляла 2,6 % [176].

Важно, что уже в XIX веке были осуществлены как государствен ные, так и рыночные меры для формирования различных форм интег рированных структур. Государство обеспечивало предприятия лесопи ления и горнометаллургические заводы, закрепляя за ними необходи мые лесосырьевые базы и др., а предприниматели формировали такие структуры. Например, существовало негласное соглашение солеваров Урала о том, чтобы «цены на дрова не возвышать, а рабочих друг от друга не переманивать», которое вошло полностью в «Устав о соли». В 90-х гг. XIX века действовало соглашение владельцев архангельских лесопильных заводов (наряду с неписанными соглашениями архангель ских и других лесопромышленников) о совместном участии на торгах по продаже казенного леса, об очередности прохождения леса по сплавным путям и по другим вопросам. 90-е гг. XIX века характеризу ются организацией многочисленных союзов промышленников отдель ных районов для отстаивания общих интересов [195].

Таким образом, модный термин «интегрированная структура» вырос на дореволюционном опыте интеграции лесозаготовителей, сплавщи ков, потребителей древесины, купцов. Уже в те времена потребители древесины стремились обеспечить себя гарантированными ресурсами сырья, а самым реальным и надежным путем к этому было закрепление за ними лесосырьевых баз и организация собственных лесозаготовок.

Стремление к интеграции было и пониманием уже в те годы неспо собности мелких лесопромышленных структур отстаивать и защищать свои интересы, опираться на поддержку государства, добиваться при были в условиях жесткой внешней конкурентной среды.

Это же понимание было и в СССР при директивной системе плани рования с четко сформированной вертикалью: Минлеспром СССР Всесоюзные объединения (лесопромышленные, например, ВПО «Ка реллеспром», лесохимические, например, «Союзхимлес», и др.) предприятия. Уже в те годы в единую структуру ВПО «Кареллеспром»

входили десятки леспромхозов, Сегежский и Кондопожский ЦБК, Мед вежьегорский КЭЗ, Карельский НИИ лесной промышленности и др.

Как будет показано ниже, сформированный в XIX-XX веках опыт инте грации в лесной отрасли будет разрушен в начале перестройки и вос становлен только позднее такими интегрированными структурами, как ОАО «Илим Палп», ОАО «Инвестлеспром» и др.

Лесные трансформации XIX века показывают, что уже тогда была сформирована отечественная система управления лесами, при которой, тем не менее, сохранялась беспощадная эксплуатация доступных лесов.

Возросла эффективность лесопромышленного бизнеса, обусловленная спросом развивающейся страны в лесопродукции и дешевизной труда лесозаготовителей и сплавщиков (базирующейся на примитивных тех нологиях), развитием в XIХ веке лесозаготовок и лесосплава в поме щичьих и в казенных лесах, в т. ч. и для поставки в безлесные губернии.

Эксплуатировались многочисленные крепостные, закрепленные за гор ными заводами, Адмиралтейством и др. лесопользователями, а позднее – крестьяне, заготовлявшие лес в качестве отхожего промысла. Разви тие сети железных дорог обеспечило освоение ранее недоступных лес ных массивов. Появились крупные лесоперерабатывающие и лесотор говые центры. Расширялись и развивались заводское лесопиление, де ревообработка и экспорт лесопродукции.

4. ЛЕСОПОЛЬЗОВАНИЕ В ПРЕДРЕВОЛЮЦИОННЫЕ ГОДЫ (1901-1917 гг.) Общая ситуация в стране. В России в начале XX века шел про цесс монополизации: создавались синдикаты и банковские моно полии, тресты и концерны, сращивался промышленный и банков ский капитал, создан государственно-монополистический капита лизм, финансовый капитал сращивался с государственным. В 1900-1903 гг. происходит кризис, в 1906-1907 гг. – оживление, в 1909-1913 гг. – подъем промышленности (среднегодовой прирост промышленной продукции – 8,8 %). В этот же период ухудшилось положение народных масс, страну потрясло поражение в русско японской войне, росли крестьянские волнения, забастовки, мас совые политические демонстрации, усиливались репрессии. В 1905-1907 гг. произошла революция. В 1906-1916 гг. проводилась Столыпинская реформа, направленная на снятие социальной напряженности в деревне. В 1914 г. была начата Первая мировая война. В 1917 г. к власти пришло Временное правительство, в октябре 1917 года – большевики [35].

Система государственного управления лесным хозяйством дорево люционной России базировалась на лесничествах, ведущих комплекс административных и лесохозяйственных мероприятий в казенных ле сах. Через лесоохранительные комитеты они проводили государствен ную лесную политику по отношению к частным лесам. В стране велась работа по направленности российского лесного законодательства на поддержание лесного фонда в состоянии, гарантирующем снабжение населения лесными ресурсами и получение лесного дохода. В 1913 г.

был пересмотрен Лесной устав, утвержденный в 1802 г. [139] Новая редакция Лесного устава, распространенная на всю террито рию России, состояла из шести разделов: 1. О сбережении и охранении лесов. 2. О лесах казенных. 3. О государственных лесах, в непосредст венном распоряжении Лесного ведомства не состоящих. 4. О лесах ча стновладельческих. 5. О лесах въезжих, общих и спорных. 6. Об ответ ственности за нарушение постановлений о лесах. В те годы в россий ском лесоустройстве за хозяйственную единицу принималась отдельная лесная дача, для которой разрабатывали все мероприятия и решали все вопросы без привязки к административным районам. Способ разработ ки хозяйственных мероприятий в лесах одной дачи не согласовывался и даже мог противоречить мероприятиям для другой дачи. Лесоустройст во сводилось к инвентаризации лесов и отграничению одной дачи от другой [49].

Лесоэксплуатация осуществлялась в форме простейшей выборочной (подневольной) рубки. Выбирались лучшие крупномерные деревья, используя от них в основном только комлевые бревна. Это ухудшало общее состояние леса, при заготовке и вывозке повреждалась часть здоровых деревьев, гнилые деревья оставляли на лесосеке, увеличивая захламленность леса [85]. А. А. Битрих в 1908 г. писал: «Типы, проду цирующие хороший материал, из года в год опустошаются топором лесопромышленника, заваливающего лес вершинами, кряжами и отруб ками, не имеющими сбыта, щепой и всякого рода хламом», а А. А. Ки рилов сообщал: «Лесопромышленники выбирали самый лучший сосно вый лес;

еловый же оставляли, охотно соглашаясь даже уплачивать за недоруб этой породы. Лесосеки производят тяжелое впечатление» [107].

Использование мелких сортиментов на внутреннем рынке было не значительным, экспорт балансов и рудстойки из Архангельской губер нии начался только в 1903 г. и тоже был незначительным. Попытки на ладить сплошные рубки, хотя бы в районах с наилучшими экономиче скими условиями, не достигли успеха. В силу этого до 1913 г. на севере основной системой рубок являлись выборочные, составлявшие 91 %;

сплошнолесосечные рубки составляли не более 9 %, в частности по Ар хангельской губернии сплошная рубка не превышала 1 % [85].

К 1913 г. казенные леса занимали в России 47 % от общей лесной площади, удельные – 4, частновладельческие – 33, крестьянские – 10, прочие – 6 %. Наибольшая доля государственных лесов была на севере европейской части России (84 %), на остальной ее территории она со ставляла в среднем 28,5 %. Доля частных и крестьянских лесов была выше в южных районах (до 70 %) [49, 139].

С 1906 г. появился спрос на бревна диаметром 25 см и меньше, к 1912 г. – на бревна диаметром 20-22 см. Для ручной распиловки ис пользовали бревна не менее 6,0–6,5 вершка (около 28 см), а для машин ной – не ниже 7 вершков. Экспортеры тесно взаимодействовали с анг лийским рынком и выбирали из самых лучших насаждений только ком левые бревна без пороков. «Лесопромышленный Вестник» в 1914 г.

писал: «Экспортеры не могли согласиться рубить лес, суливший 20 % прибыли, пока уцелел лес, могущий дать 30 %, а все что взято и что уцелело, экспортер знал лучше, чем казенный владелец леса. Высокое среднее качество, выдающаяся изысканность тогдашнего ассортимента беломорского экспортного товара была результатом условий добычи довольно редких произведений природы, обращавшихся в международ ной лесной торговле под высшими марками беломорских досок». Ис пользование крупномерного леса для лесопиления зависело от состава лесосечного фонда, который осваивался преимущественно выборочным способом, и от незначительности спроса на круглые сортименты для других целей. Шпалы в то время заготовляли из бревен диаметром не более 20 см, а потребности в столбах и других длинномерных сорти ментах были ограничены. Распиловка более крупных бревен повышала производительность труда и снижала себестоимость продукции [99].

Лесозаготовки в дореволюционный период характеризовались край не низким выходом деловой древесины, жесточайшей эксплуатацией дешевого труда лесорубов-крестьян, отсутствием механизации (топоры, пилы – на валке, обрубке сучьев, раскряжевке, лошади с санями – на вывозке, багры и крючья – на лесосплаве). Лесозаготовки, как правило, велись в зимний период года. С ростом спроса на древесину менялись и требования к качеству бревен. В период начала лесоэксплуатации в ле сах севера бревна согласно высоким требованиям к качеству не должны были иметь пороков. Малейшие пороки приводили к отбраковке бре вен, в этом случае, если они и были вывезены, но работа лесорубов не оплачивалась. При таких ограничениях лесорубы строжайшим образом определяли качество деревьев еще до валки;

не ограничиваясь осмот ром, выстукивали деревья и при малейшем подозрении внутреннего порока оставляли их на корню. При работе они заготовляли только комлевые бревна.

Необходимо отметить, что уже в этот период у ученых, специали стов и широкой общественности вызывало беспокойство состояние ле сов, находящихся в собственности частных владельцев и крестьянства.

Все настойчивее предлагалось выкупать частные леса, в которых веде ние хозяйства не отвечало общественным интересам, а крестьянские леса брать под опеку казенных лесничеств. Более радикальные предло жения сводились к передаче лесов в государственную собственность, мотивируя это тем, что только государство способно использовать лес в общественных интересах и обеспечить их охрану и защиту. Хотелось бы обратить на этот факт внимание некоторых энтузиастов, требующих ускорить передачу лесов в частную собственность без анализа имеюще гося опыта, грамотного обоснования, без учета мнения ученых в облас ти природопользования (вопросы передачи лесов в частную собствен ность поднимаются и сейчас). Четкую позицию высказал Г. Ф. Моро зов: «Лес должен принадлежать только государству и последнее долж но быть хозяином в нем. Не только принципиальная сторона, но и уро ки и факты истории доказали право государства вести лесное хозяйст во». «Государственность – это общность интересов;

леса, принадлежа государству, принадлежат, тем самым, всем, и только государство мо жет целесообразно распоряжаться им в интересах всенародных» [49].

В. И. Ленин так характеризовал состояние уровня лесной промыш ленности дореволюционной России: «Лесопромышленность означает самое примитивное состояние техники, эксплуатирующей первобыт ными способами природные богатства. … Лесопромышленность остав ляет почти в полной неприкосновенности весь старый, патриархальный строй жизни, опутывая заброшенных в лесной глуши рабочих худшими видами кабалы, пользуясь их темнотой, беззащитностью и раздроблен ностью». В своем труде «Развитие капитализма в России» он писал о том, что лесные работы принадлежат к наиболее дурно оплачиваемым;

гигиенические условия их отвратительны, и здоровье рабочих подвер гается сильнейшему разрушению;

положение рабочих, заброшенных в лесную глушь, наиболее беззащитное, и в этой отрасли промышленно сти царят во всей своей силе кабала, truck system (оплата труда това рами вместо денег) и тому подобные спутники «патриархальных» кре стьянских промыслов.

Лесозаготовки носили исключительно сезонный характер, вербовка рабочей силы происходила путем заключения лесозаготовительными организациями и предпринимателями подрядных договоров с артелями лесорубов [8].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.