авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Рональд М. Энрот «АВТОРИТАРИЗМ В ЦЕРКВИ» Злоупотребление духовной властью СОДЕРЖАНИЕ: ...»

-- [ Страница 4 ] --

чтобы вымолить у кого-то прощение, нужно было в буквальном смысле валяться у него в ногах. Пэм помнит одно женское молитвенное собрание, на котором женщину заставили снять платье, чтобы та стала «более уязвимой».

Страх, чувство вины и угрозы — всему этому в процессе наказания отводилась своя роль.

Страх перед наказанием свыше гарантировал соблюдение правил, установленных общиной.

Внутреннего психологического и духовного давления группы, как правило, хватало для получения желаемых результатов. Но достаточно часто для того, чтобы помочь нарушителю дисциплины исправиться, прибегали к публичному словесному и даже физическому унижению.

Том добавляет: «Многие, хотя и не все, эти меры дисциплинарного воздействия принимались на виду у всего собрания, поскольку мы считали себя семьей. Во многих случаях собрание просили сказать, считает ли оно, что нарушитель раскаялся».

К несчастью, строгие наказания распространялись и на детей. Пэм говорит: «Иногда при виде того, как пороли детей, мне хотелось плакать. Вечные синяки на ягодицах! У некоторых кожа на попе совсем загрубела». Причиной роспуска этой церкви отчасти послужило трагическое событие, произошедшее в другом отделении сообщества в городе Спокане (Вашингтон). (Одно время отделения церкви были также в городах Пассейике (Нью-Джерси) и Плано (Техас).) В декабре 1987 года десятилетний Аарон Норман скончался из-за отсутствия должного медицинского ухода и побоев, нанесенных ему отцом и Дугом Клебером. Мальчик страдал юношеским диабетом, но родители не обеспечили ему медицинский уход, решив положиться на исцеляющую силу молитвы. Когда ребенку стало хуже (молитва, по-видимому, не давала никаких результатов), старейшины церкви собрались на совет, чтобы выяснить, в чем проблема ухудшения его здоровья. Как рассказывается в газете «Chicago Tribune» за 21 июня 1988 года, старейшины решили, что Аарон согрешил. Его грехом была мастурбация, но он не желал признать свою вину. Отец решил выпороть сына, потому что Дух Святой сообщил ему, что мальчик занимается мастурбацией. По словам заместителя окружного прокурора, «отец и старейшины «обличали» Аарона и требовали, чтобы он признал свой грех, но он отказывался сделать это. Тогда отец Аарона и Клебер избили мальчика… Они били его деревянной доской до тех пор, пока он не признался в грехе. В воскресенье утром, когда родители Аарона проснулись, мальчик был мертв. На его теле чернели страшные следы побоев».

Супруги Мюррей ушли из сообщества, когда «все стало рушиться на глазах». Если бы община не распалась, они, возможно, остались бы в ней до сих пор. «Мы действительно не имели понятия о каких-либо проблемах». После ухода из общины Тому и Пэм пришлось нелегко, потому что им внушили, что уйти из общины — значит уйти из семьи. Тех, кто ушел раньше, называли «обманутыми и идущими в ад». Те, кто сохранил верность сообществу, молились, чтобы на отступников обрушились различные несчастья, дабы они осознали свою ошибку. Пэм рассказывает: «Мы были так уверены, что наша группа — «та самая», что даже мысль об уходе не приходила нам в голову. Скорее, мы боялись, что совершим какой-нибудь проступок и нас прогонят».

Какое-то время после ухода Пэм спрашивала себя, существует ли Бог. Им обоим было очень трудно вернуться в церковь. Том признается: «Я не уверен, что когда-нибудь пойму, почему Бог позволил, чтобы это произошло, но Его благодати и милости довольно, чтобы дать нам удовлетворение, даже если у нас нет ответов на вопросы, которые мы все еще задаем себе».

Заключительное предостережение Тома Мюррея звучало так: «Глупо думать, что, попав в авторитарную церковь, вы сумеете какое-то время сохранять объективность и не поддаваться незаметному влиянию. Никто не может сказать, что его невозможно обмануть».

*** Есть еще одна «безымянная» группа, гораздо более крупная, чем та, о которой мы только что говорили. Она также прибегает к разным формам духовного и физического насилия. Об этой ничем не прославившейся церкви, которая, однако, распространилась по всему миру и, по некоторым сведениям, насчитывает целых сто тысяч членов, написано очень мало. Ее основал на рубеже веков шотландский шахтер Уильям Ирвин, позднее к нему присоединился ирландец Эдвард Куни. В первые годы эту группу называли «Кунийцами» (Cooneyites), а впоследствии она была известна как «По двое» (Two-by-Two’s), поскольку ее разъездные проповедники, так называемые работники, всегда путешествовали парами, и «Секта безымянного дома» (Nameless House Sect). Эта группа отвергает конфессиональное деление и «человеческие» учения. Она не имеет никакого названия и утверждает, что просто следует за Христом.

Многие бывшие члены группы пользуются названием «Истина» (The Truth). Они утверждают, что очень многих детей, родившихся и выросших в общине, с самого раннего возраста подвергали суровым наказаниям, чтобы «сломить их волю». По их словам, младенцев начинали шлепать уже в трехмесячном возрасте. Один бывший член группы рассказывает:

Укачивая и успокаивая маленьких детей, вы нарушаете ход собрания. Это недопустимо, поэтому детей нужно быстро и строго научить правильно себя вести.

Дети должны вести себя как маленькие взрослые, и этого добиваются любыми средствами. Один из самых распространенных способов приучения к дисциплине заключается в том, что детей заставляют доедать все, что лежит у них на тарелке, — тем самым их приучают к «работе». Считается, что, принуждая детей есть, вы ломаете их волю и учите их подчиняться родительской власти. Если они не хотят или не могут доесть, работники рассматривают это как непокорность.

Как и многие другие авторитарные группы, движение «Истина» предписывает своим членам очень строгий образ жизни, изобилующий запретами. Женщины избегают пользоваться косметикой, они отращивают длинные волосы и связывают их на затылке тугим узлом.

Ювелирные украшения запрещены, обычная одежда — белое платье. В общественных местах не позволяется носить слаксы, шорты и блузки без рукавов. Женщины подчиняются единоверцам-мужчинам, которые обычно носят темную одежду и пользуются Библией короля Иакова (непременно в черной обложке). Браки регистрируются только в светских учреждениях, поскольку государство не признает «работников» этой церкви священниками.

От всех детей и подростков в «Истине» требуют вести строгий образ жизни. Участие в спортивных играх после школы и других неофициальных мероприятиях не одобряется. Круг возможных друзей ограничивается членами общины. Дети нередко вырастают невеждами, не имеющими понятия о том, что творится в окружающем мире. Одна женщина вспоминает, что врач, к которому она привела своего маленького сына, был крайне удивлен, когда узнал, что мальчик не знаком с персонажами «Улицы Сезам». Другая женщина рассказывает о том, какое потрясение испытала воспитательница детского сада, узнав, что ее воспитанник никогда не слышал о Пасхе (большинство членов движения не празднуют Рождество и Пасху)… Эта неграмотность в вопросах культуры, религии, политики и общественной жизни сильно ограничивает представления детей об окружающем мире. Эмоциональная отстраненность и нежелание участвовать в общественной жизни — вот типичные черты детей «Истины», насильно втянутых во взрослую жизнь.

*** Членов Университетского библейского сообщества призывали избавиться от аудиотехники.

Один студент зашвырнул свою магнитолу стоимостью 600 долларов в озеро Мичиган и воскликнул: «После этого я почувствовал себя таким свободным!» Бывшая прихожанка другой авторитарной церкви рассказывает, как ей рекомендовали сжечь свадебные фотографии, продать обручальное кольцо и отдать кому-нибудь двухспальную кровать, чтобы избавиться от духа умершего мужа. «Наши дети видели, как их куклы и мягкие игрушки сгорают в очистительном огне», — рассказывает человек, ранее принадлежавший к церкви, которая учит, что подобные вещи могут стать «идолами», а потому привязанность к ним греховна.

Строгий образ жизни авторитарных церквей зачастую проявляется в довольно необычной реакции на любые проявления сексуальности. В запретах, которые существуют в таких группах, подчас просвечивает нездоровая одержимость вопросами секса, и специалист-психиатр, несомненно, усмотрел бы в этом признак подсознательного желания. Так, одной женщине, которая принадлежала к «Святилищу веры» (Faith Tabernacle) — ныне распавшейся калифорнийской церкви во главе с пастором Элеонорой Дэрис, велели больше не играть на виолончели, потому что, играя на этом инструменте, она якобы «сидит в сексуальной позе».

Членов Университетского библейского сообщества принуждали каяться в греховных желаниях и разрывать отношения с друзьями и подругами. Считалось, что тех, кто поддерживает с кем либо романтические отношения, переполняют «плотские желания». Еще одна авторитарная группа разработала для мужчин и женщин письменные правила поведения в церкви:

«Физические контакты в церкви недопустимы — можно лишь держаться за руки. Прижиматься друг к другу и обниматься нельзя. Непозволительно класть голову на плечи друг другу больше чем на одну-две секунды. Слишком долго разминать друг другу плечи непозволительно».

В сентябре 1987 года прихожанки «Community Chapel» получили письменные инструкции под названием «Замечания по поводу ношения одежды», в которых содержались подробные указания относительно нижнего белья, маникюра и косметики. Под заголовком «Бюст» читаем:

«Платье должно хорошо все скрывать. Проверьте, что можно разглядеть, когда вы наклоняетесь: не должно быть видно ничего. Также подумайте о том, что можно увидеть, когда вы сидите или поворачиваетесь. Девушки с маленьким бюстом должны быть особенно осторожны». В разделе, посвященном маникюру, говорилось: «Цвет маникюра должен быть неброским и естественным. Избегайте насыщенных, ярких или необычных оттенков».

Женщинам «Community Chapel» не следовало обнимать пастора, «пока он сам не проявит инициативу», — за исключением случаев, когда они «испытывали большую и целомудренную потребность в этом». На фоне того, во что превратилась эта церковь несколькими годами позже, такого рода указания выглядят невинно.

Однажды в воскресном информационном бюллетене пастор все той же «Community Chapel»

опубликовал следующие предписания: «Запомните наше правило: все женщины, входящие в административные помещения церкви, должны быть одеты, как женщины. Если они одевают слаксы, то эти слаксы должны быть однозначно женскими и их следует носить в сочетании с женским верхом и женской обувью… Пожалуйста, уважайте право вашего пастыря учить вас, как одеваться более прилично, консервативно и женственно». Мужская часть прихода также не осталась без внимания. В церковном книжном магазине продавалась брошюра «У Иисуса были короткие волосы». Воскресный бюллетень обращался к мужчинам с увещанием «не отращивать волосы, отказаться от джинсов и расстегнутых рубашек, не носить бороду и модные длинные бакенбарды, держать прическу опрятной, без завитушек». Ни мужчины, ни женщины не могли носить амулеты или кресты.

Традиционные евангельские церкви всегда подчеркивали необходимость святой жизни пред лицом Господа и призывали к скромности в манере одеваться и других сторонах жизни, но авторитарные церкви уделяют этим вопросам чрезмерное внимание. Аскетический образ жизни и ограничение личной свободы — это проявление потребности господствовать над людьми, свойственной всем авторитарным церквам. Членов таких церквей приводят в соответствие с предписанными стандартами при помощи давления со стороны единоверцев и указаний пастора.

Как мы уже видели, некоторые из этих пасторских указаний граничат с нелепостью, смущают и приводят в недоумение окружающих. Например, Хобарт Фриман, бывший пастор церкви «Ассамблея веры» (Faith Assembly, не путать с «Ассамблеями Божьими»), заявил своей пастве, что носить кроссовки со шнурками — это мода гомосексуалистов. Он также объявил, что члены его церкви не должны употреблять выражение «беременная женщина».

Беременными, мол, бывают только коровы, а женщины «ждут ребенка». В воскресном бюллетене одной калифорнийской церкви было опубликовано такое объявление:

Миссис Бланк [я изменил ее настоящее имя] не хочет отказаться от губительного для ее души греха чревоугодия. Она использует любые оправдания, чтобы оставаться толстой. Кроме того, она проявляет ожесточение и недовольство по отношению к этой церкви. Совет старейшин рекомендует перевести ее [в другую церковь] до тех пор, пока она не будет готова отказаться от греха чревоугодия. В следующее воскресенье члены этой церкви примут участие в голосовании по вопросу отлучения миссис Бланк… Если миссис Бланк желает покаяться, ей необходимо подойти к [руководству церкви] и выразить готовность прекратить роптать и сбросить вес.

Изучая авторитарные церкви, я не перестаю удивляться тому, насколько бесцеремонно в них во всеуслышание говорят о частных и личных делах людей, будто это достояние всей общины. Членов одной сравнительно небольшой организации под названием «Служение «Радость в Иисусе»» (Rejoyce in Jesus Ministries) просили помолиться за двух людей и «их финансы». После этого в церковном бюллетене появилось объявление: «На этой неделе банк отказался принять чеки, которые они выписали на имя церкви. Если чек, который вы выписали на имя церкви, не был принят к оплате, пожалуйста, свяжитесь с администрацией церкви, чтобы выплатить первоначальную сумму и дополнительные расходы, которые повлек за собой возврат вашего чека».

Однажды «Community Chapel» распространила воскресный бюллетень, в который был вложен листок, озаглавленный «Как следует танцевать пред Господом». В нем содержались подробные инструкции для взрослых и детей относительно того, как члены церкви должны вести себя, танцуя во время богослужения. «Не занимайте проходы и не загораживайте распятие, после танца сразу же возвращайтесь на свое место. Во время поклонения «сосредоточьтесь на Иисусе», но избегайте столкновений. Если в зале много людей, ограничьте широту своих движений. Осторожно размахивайте руками».

Физически неподготовленным людям в этом документе были даны особые наставления:

«Если вам внове спортивные движения или танцы в Духе, в первое время старайтесь не перегружать себя. Разомните затвердевшие мышцы перед упражнениями и после них. Если у вас слабые или больные лодыжки и колени, следует пользоваться эластичными фиксаторами».

Также в этом документе говорится: «Учитывая, что место ограничено, а танцевать во время собрания хотят многие, пастор желает, чтобы самые одаренные танцоры во время собрания находились впереди — но лишь в таком количестве, чтобы они смогли разместиться, не боясь столкнуться друг с другом». И, наконец: «Если кто-то нарушает эти правила, следует поставить в известность распорядителей и старейшин. Мы не хотим, чтобы нарушения продолжались или их стало больше».

Лучшим примером законничества, присущего авторитарным церквам, могут послужить правила, которые некая ассоциация церквей предъявляет к участникам «обучения». Из длинного списка я выбрал всего несколько пунктов, чтобы вы ощутили, насколько силен контроль внутри этой организации:

• Отсутствие на собраниях без уважительной причины не допускается.

• Все обучаемые должны сидеть в строгом соответствии с отведенными им местами.

• Все обучаемые должны быть на своих местах по меньшей мере за пять минут до начала собрания.

• После начала собрания нельзя есть, пить и жевать резинку.

• Во время собрания никто из обучаемых не должен покидать свое место (в том числе и для того, чтобы сходить в туалет) без крайней на то необходимости.

• Никто из обучаемых не должен распространять сплетни или дурно отзываться о других людях или церквах.

• Каждый день после обеда обучаемые должны отдыхать, а не ходить в гости, по магазинам и т. п.

Хотя большинство авторитарных церквей соблюдает строгие правила и запреты, есть и редкие исключения. Я говорил со многими бывшими членами склонного к пастырству «Служения христианского роста» (Christian Growth Ministries), и они отмечали, что к вопросу употребления спиртных напитков в этой группе подходили довольно гибко. Более того, в некоторых пастырских группах употребление спиртного чуть ли не поощрялось, а состояние алкогольного опьянения было там привычным. Бывший прихожанин церкви, пастором которой был Чарлз Симпсон — в то время все еще сотрудник «Служения христианского роста», описывает это так: «В начале 80-х годов многие из нас начали выпивать, считая это невинной забавой. Состояние опьянения не считалось чем-то предосудительным. Мы любили говорить:

«Важно не что ты делаешь, а с кем»».

Суровый образ жизни характерен для большинства авторитарных церквей, и субъективные переживания играют не менее важную роль в том, что подобные религиозные группы изолируют себя от общества. Во 2-й главе мы видели, какое влияние духовные переживания оказали на все стороны жизни «Community Chapel». В начале этой главы мы заметили, что на жизнь Тома и Пэм Мюррей повлияли не только оскорбительные дисциплинарные меры, но и «учение откровения», а также чрезмерный акцент на личных переживаниях. Несмотря на то что Христианское служение «Маранафа» прекратило свое существование как международная ассоциация церквей, его история показывает, насколько важны субъективные переживания. Вот рассказ о том, как одна молодая женщина пыталась найти истину в этой организации.

*** Карен Мур ушла из Христианского служения «Маранафа» (ХСМ), отдав три года тому, что считала делом Божьим. К этому времени она уже была наставницей для четырнадцати молодых женщин, и на ней лежала ответственность за их жизнь. Она больше не могла закрывать глаза на разницу между тем Богом, Которого она когда-то знала, и Тем, кому она со страхом служила в «Маранафе».

До вступления в ХСМ Карен два года страдала от депрессии и ощущения бесцельности существования, поскольку в ее жизни произошли большие перемены. Она окончила школу медсестер, порвала с молодым человеком, с которым встречалась семь лет, а друзья, появившиеся у нее за время учебы, постепенно исчезали из виду. В тот момент она была крайне уязвима и нуждалась в какой-то стабильности, которую, казалось, обрела среди новых друзей из «Маранафы». В ХСМ она нашла любящих людей, христианскую систему ценностей, ясную цель, руководство и мощнейшую поддержку. Взамен она отказалась от своей воли, от способности критически мыслить и от отношений с семьей и прежними друзьями.

У Карен были некоторые сомнения и оговорки по поводу богословия ХСМ, хотя ее приятно удивлял радикализм новых знакомых. Она была согласна полностью посвятить себя Богу, но ее беспокоило, что члены группы много говорят о святости, вере, победе, преодолении и сравнительно мало о милости, благодати и любви. Поначалу она надеялась, что с ее приходом все встанет на свои места.

Изначально скептическое отношение Карен руководство церкви сочло «идолопоклонством перед разумом», причиной которого были якобы духи критического мышления, независимости, ропота и неверия. Как только Карен пришла в «Маранафу», из нее этих «духов» изгнали, но с тех пор любое ее несогласие с принципами или обычаями ХСМ расценивалось как новое проявление все тех же духов. Таким образом, Карен лишили способности критически мыслить и здраво оценивать действительность.

По мере знакомства с «высшим замыслом» Бога она узнала, что ее разум был искажен грехопадением и доверять ему никак нельзя. Депрессия, объяснили ей, — это признак духовной обремененности. Гнев — это грех, но если он направлен на кого-то вне церкви, это, возможно, праведный гнев. В конце концов она поняла, что самое главное — подчиняться лидерам «Маранафы».

ХСМ было построено по пирамидальному, иерархическому принципу: у каждого члена церкви был «наставник» или «пастырь», а тот, в свою очередь, подчинялся руководителям более высокого ранга. Главой ХСМ был его основатель Роберт Вайнер. Во всех жизненных вопросах, будь то поездки к семье, выбор литературы, супружество и даже женская гигиена, члены церкви должны были подчиняться ее руководству. Непослушание лидерам называли непокорностью и считали таким же грехом, как и колдовство.

С течением времени Карен обнаружила, что Бог, к Которому она когда-то испытывала любовь и благоговейный трепет, теперь пугает ее. Став лидером и рассказывая другим об учении ХСМ, она избегала неприятных подробностей и уверяла новых членов церкви, что следовать принципам церкви на самом деле приятно и полезно. В то же время она недоумевала:

раньше она могла сама понимать Божью волю, теперь же ей говорили, что руководство церкви лучше знает, в чем заключается для нее воля Божья. К сожалению, указания лидеров, якобы выражающие Божью волю, часто противоречили тому, что она в глубине души считала вполне позволительным с точки зрения Библии. К примеру, лидеры говорили, что «тот, кто читает книги, написанные нехристианами, пожнет тление»;

что «я должна была просить разрешения, чтобы навестить бабушку или просто куда-нибудь съездить. Если я хотела повидать родственников, живущих в другом городе, я должна была обратиться с этой просьбой к своей наставнице, которая обращалась за разрешением к пастору. Если он соглашался, что Богу угодна моя поездка, я получала разрешение»;

что «я не должна была впредь оставаться одна ни в выходные, ни в любое другое время [потому что сатана якобы пытался ее искусить]»;

и что «меня легче обмануть, потому что я женщина».

Карен разорвала отношения с друзьями вне «Маранафы» и общалась с посторонними только с целью благовестия. Заводить друзей можно было лишь для того, чтобы рассказывать им о Боге. Считалось, что «соблазн» любви к кому-либо вне группы противоречит заповеди хранить себя неоскверненными от мира. Другие христиане могли общаться с членами ХСМ, но считалось, что у них нет полноты Божьего откровения: «Как могут двое идти вместе, если у них нет единого видения?»

Со временем Карен поняла, что любовь, проявляемая к ней, всецело зависит от ее поведения. Если она говорила что-либо вопреки «линии руководства», ее никто не слушал — любые мнения считались злом и были строго запрещены как неповиновение руководству и в конечном итоге Богу. Видение ХСМ само по себе стало богом, и все остальное следовало принести ему в жертву. Важно было «дело», а не люди. Члены церкви должны были одеваться как победители, улыбаться как победители, служить как победители и вести себя как победители. Посторонние, особенно христиане, не знакомые с ХМС, восхищались верой, победоносной жизнью, щедростью и покорностью этих людей. Сами же члены «Маранафы»

были очень высокого мнения о своей организации и считали себя «зелеными беретами Бога».

Когда Карен решила уйти из общины, ею овладели сомнения и ощущение вины, противоречивые чувства раздирали ее. Уйти значило нарушить завет с «Маранафой», а это непростительный грех. Уйти значило подвергнуть опасности Божий промысел в ХСМ, а также поставить под угрозу свое спасение, спасение своей семьи и друзей, не принадлежащих к церкви. Слишком острая реакция на проблемы церкви могла обойтись очень дорого. Может быть, она поддалась на обман плотской, эгоистичной гордыни? Разве ее, женщину, так легко обмануть, как уверяли братья из ХСМ? Четырнадцать ее учеников могут разувериться в Боге.

Кроме того, Карен знала, что после ухода лидеры церкви будут всячески ее оговаривать.

Скажут, что она была лжеучителем, лжепророком и никогда не знала Бога, — так говорили обо всех, кто уходил до нее. Ей припомнят все «грехи», в которых она публично призналась. Может быть, какой-то дух обмана ослепил ее и не дает увидеть волю Божью, чтобы лишить ее близких отношений с Ним?

Карен терзалась сомнениями, а пасторы еще больше усугубляли ее страх и чувство вины.

Несмотря на сомнения и вопреки словам пасторов, даже после многих дней поста и молитвы Карен не могла честно сказать, что Бог указал ей на какой-то грех, в котором она должна покаяться. Она не читала нехристианских книг и ради Бога была готова отречься от всего, что стало для нее идолом. Но ей сказали, что она дала сатане свободный доступ в свое сердце и должна покаяться и отречься от сатаны, чтобы вновь исполнять Божью волю и остаться постоянным сотрудником служения «Маранафа».

Когда Карен сообщила своим ученицам о решении уйти из ХСМ, они немедленно сообщили об этом Марку, ее пастору. Попытки вразумить ее добрым отношением и ободряющими словами вскоре сменились обвинениями в недоверии поставленным Богом руководителям. Они высказывали мрачные предположения о том, что ждет ее в будущем, и завуалированные угрозы, а затем изгнали ее из церкви. В «Маранафе» не было места для нее, пока она не покается и не будет готова подчиняться вновь. Принятое решение грозило ей вечным проклятием.

Карен летела домой к родителям и всерьез ожидала, что ее самолет рухнет на землю. По словам пасторов из ХСМ, на нее пал гнев Божий. Улыбки, ободрения и оптимистические обещания лучшей жизни прекратились. Были забыты все пророчества о том, что Карен — часть Божьей армии конца времен, и обещанная ей возможность воцариться вместе с Иисусом в Святая Святых, уготованном для Его избранных. Молодые люди из ХСМ — это «будущие великие христианские лидеры, полные сил, благодати и истины, которые проведут остальных, непросвещенных христиан через время Великой скорби». А Карен сказали, что она теперь хочет лишь одного: «выйти замуж и стать заурядной богатой горожанкой». Карен понимала, что она не может оставаться в этой церкви и поддерживать прежние отношения с Богом, а потому оказалась перед выбором: служить Богу или «нарушить завет с Его народом». 18 января 1981 года Карен Мур ушла, отказавшись от «видения» ХСМ.

*** В завершение этой главы я поделюсь с вами красочным и проницательным комментарием одного молодого человека, также бывшего члена «Маранафы». Я присоединяюсь к нему в молитве и надежде на то, что прихожане авторитарных религиозных движений «честно все испытают и будут держаться лучшего».

Самыми значительными своими проблемами служение «Маранафа» напрямую обязано тесному переплетению понятий ученичества и подчинения власти, что, как мне кажется, привело к пагубным злоупотреблениям.

Централизация власти в «Маранафе» — это естественное следствие военизированных представлений этой церкви о себе. Формированию «Божьей армии» уделяется гораздо больше внимания, чем созиданию и воспитанию «Божьей семьи». Руководство «Маранафы» полагает, что оно устанавливает на земле новый порядок, чтобы обеспечить пришествие Божьего царства, и тем самым совершает внешнее очищение нынешней системы вещей.

Подготовка лидеров осуществляется так быстро, как это только возможно, после чего новичок попадает в самую благоприятную обстановку, чтобы самостоятельно «утонуть или выплыть». Это порождает болезненную проблему, связанную с нехваткой лидеров, обладающих достаточным пониманием Библии. Из-за этого современному устному слову (реме) придается неоправданно большое значение — равное значению записанного Слова (логоса).

Слишком часто библейское общее откровение оказывается менее важным, чем частные «откровения» лидеров «Маранафы», указывающих не на распятого и воскресшего Христа, а на свой собственный опыт. К сожалению, это может привести к тому, что жизнь в Боге начнут воспринимать исключительно как состояние экстаза.

Царящая в «Маранафе» атмосфера эмоционально и умственно способствует тому, чтобы жаждущие духовных переживаний и впечатлений люди основывали свою веру на необычных явлениях, а не на разумном осмыслении пережитого в свете Писания. Принцип «прими и живи», учение о «языческом поклонении разуму» и деспотичная власть — все это в совокупности порождает нездоровую ситуацию, в которой поведение людей определяется исключительно их безграничным и безрассудным подчинением руководству. Когда мышление, знание и ум отрицают, принижают и презрительно именуют «противлением», голос разума замолкает, а воля становится пассивно-покорной, в результате чего возникает опасное явление, которое многие именуют «контролем сознания». Потенциальное, а по сути реальное следствие этого явления — массовое производство «заблокированных» личностей. Отношение к человеку руководителей непостоянно, капризно и поверхностно, оно построено не на сочувствии, понимании и милосердии, а на осуждении. Основой мотивацией становится не любовь, а страх.

По мере того как индивидуальность человека начинает вытесняться стремлением достичь праведности через святость жизни и слепое соблюдение установленных правил поведения, вера перестает быть увлекательным приключением и превращается в обязанность. Святость жизни становится предлогом для создания новых правил, соблюдение же «закона» перестает быть средством служения Богу и становится самоцелью.

ИНАКОМЫСЛИЕ И ДИСЦИПЛИНА Авторитарные церкви не поощряют лишних вопросов «Я до конца жизни не забуду чувство, охватившее меня в первое утро, когда я проснулся там, на ранчо [церкви «Река жизни»], и уставился в потолок. Я сказал: «О, Боже! У меня получилось». А пару дней спустя я уже говорил себе: «Я свалял дурака». Но при этом думал:

«Ладно, что теперь делать. Просто положусь на Бога»».

Это было только начало негативных переживаний, с которыми Полу и Мэри-Энн Хастинг пришлось столкнуться в церкви Эда Митчелла «Река жизни» (River of Life). Месяцы подготовительной работы понадобились для того, чтобы супруги поддались на уговоры «отказаться от всего, что у них было, чтобы последовать за Христом». Митчелл и его преданные сторонники обхаживали их, используя приемы, которые сделали бы честь даже крупным рекламным компаниям. Пол и Мэри-Энн позволили себя уговорить, и это стоило им очень дорого — они потеряли все: дом, работу, источники дохода, сбережения на старость — и едва не лишились семьи. Когда они ушли из «Реки жизни», на них висел долг в 8 тыс. долларов, истраченных на организационные расходы, и кредиторы преследовали их по пятам.

До прихода в «Реку жизни» у Пола, преподавателя с тринадцатилетним стажем, специалиста по педагогической психологии, имевшего большой опыт консультирования педагогов и учащихся, был очень незначительный опыт христианской жизни. Он и его жена Мэри-Энн были католиками по воспитанию, но глубоко верующими их назвать было нельзя. С «Рекой жизни» они познакомились еще в то время, когда эта церковь называлась «Дверью сотника» (The Centurion Door) и находилась в калифорнийском городке Таузенд-Оукс. В тот момент она насчитывала около трехсот прихожан. Мэри-Энн возглавляла «литургическую танцевальную группу» под названием «Танцоры Аллилуйя» и переживала некоторые личные неудачи — именно тогда она услышала о том, что в церкви «Дверь сотника» можно получить «консультацию». Когда Мэри-Энн втянулась в жизнь этой церкви, они с мужем предоставили свой дом для молитвенных собраний. Именно тогда в их жизни появился Эд Митчелл, который стал настойчиво приглашать их приехать на принадлежащее церкви ранчо Эппл-Вэлли.

Митчелл был «высок, симпатичен и обаятелен». На удаленном ранчо, где люди смогут укрыться, когда общество начнет распадаться, он создавал «служение последних дней». Пол, Мэри-Энн и их семья познакомились там с очень приветливыми и любящими людьми. «Мы играли в волейбол, жарили шашлыки и пережили невероятные религиозные ощущения.

Следующие два месяца мы постоянно ездили туда на выходные. Это было чудесно. Никогда в жизни мы не испытывали ничего подобного».

Несколько месяцев спустя, когда супруги Хастинг почувствовали свою значимость, нашли друзей и «вернулись в Эдем», с ними осторожно заговорили о том, что нужно посвятить себя Христу. Их постоянно убеждали присоединиться к «людям, которые отказались от всего, что имели, чтобы жить ради Христа». В конце концов супруги решили: «Что может быть прекрасней, чем посвятить свою жизнь Иисусу Христу и проповеди Евангелия». Пол написал заявление об уходе с работы и начал искать покупателя на свой дом. И тогда началось настоящее давление.

Пол очень тяжело переживал уход с работы. Эд Митчелл заранее предупредил Пола, что после ухода ему придется пережить сильное душевное смятение, но он должен понимать, что это сатана пытается помешать ему откликнуться на Божий призыв. Усвоив первоначальные сведения об учении церкви, Пол усмотрел в своих сомнениях нападки сатаны. Потом он наугад прочел несколько стихов из Библии и на этом основании сделал вывод, что Бог призывает его уехать на ранчо. Митчелл рукоположил его в «пасторы ранчо», а себя предложил именовать «главным апостолом последних времен».

Кроме того, Полу предстояло руководить школой, только что открывшейся на ранчо, и оказывать психологическую помощь многочисленным посетителям. Но не все было так просто.

Пол рассказывает: «Все внутри меня кричало и восставало против этого. Все. Той ночью я проснулся… и лежал три часа без сна, обличая сатану. Меня тошнило. Потом у меня началось что-то вроде видений, которые указывали на ранчо. Но все внутри меня сопротивлялось этому».

Эд Митчелл был достаточно умен и заметил, что Пол, даже приняв решение, все еще колеблется, а потому послал своего человека пожить у Пола и Мэри-Энн две недели, оставшиеся до их переезда на ранчо. Пола терзали сильные сомнения, но он был уверен, что это сатана пытается воспрепятствовать ему. «Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что это Дух Святой пытался мне сказать: «Эй, Я не имею к этому никакого отношения»».

Пол и после переезда на ранчо неохотно принимал учение церкви. ««Вызовы на ковер» по той или иной причине стали почти ежедневным ритуалом, это у них называлось «моментом истины»». Сначала эти собеседования проходили в присутствии всего нескольких человек, но постепенно переросли в ожесточенные словесные избиения перед лицом всей общины. Пола с пристрастием допрашивали, на него орали до тех пор, пока он сам не начинал орать сам на себя и обличать сатану.

Подобным процедурам подвергались и другие члены церкви. Пол говорит: «Чтобы сохранить рассудок, ты выплескиваешь все на других. Если ты в «момент истины» мало прыгаешь и орешь не так сильно, как твой сосед, — даже если ты понятия не имеешь о том, что происходит, — значит ты не оказываешь группе должной «поддержки»».

Через три недели после того, как супруги Хастинг пришли в «Реку жизни», Пол прочел в газете о том, что один бывший член этой церкви умер, после чего Митчелла покинули девяносто процентов его последователей. Умерший был болен диабетом, но отказался от инъекций инсулина после того, как члены «Реки жизни» помолились над ним. Этот человек до последней минуты верил в свое исцеление, и остальные прихожане в этом его поддерживали, хотя состояние больного ухудшалось. В конце концов он умер. Большинство прихожан ушли из общины сразу же после этой трагедии;

верность сохранили как раз те члены церкви, которые привели в нее супругов Хастинг. Митчелл начал повсюду видеть «гонителей», и Полу стало еще труднее принимать учение «Реки жизни».

Пережив крах, вызванный смертью диабетика, и лишившись большинства последователей, Митчелл убедил себя в том, что против него существует заговор, в который вовлечены все евангельские церкви, причем в распоряжении заговорщиков имеются сотни самолетов и полноприводных автомобилей. Он начал отсылать своих приверженцев небольшими группами в убежища в Калифорнийской пустыне. Пол говорит: «Все эти пророчества о гонениях, насколько я могу судить, сами себя исполняли. Вы совершаете множество безумных, эксцентричных, бредовых поступков, и люди наверняка будут гоняться за вами с вопросом:

«Эй, что там у вас происходит?» Это не гонения — гонения на Иисуса выглядели совсем иначе».

Горя желанием служить Господу, супруги Хастинг остались в «Реке жизни» и все больше подчинялись власти Митчелла — в основном благодаря постоянному ощущению вины и ложному пониманию духовности. Мэри-Энн вспоминает: «Существовал внешний, предназначенный для посторонних, образ церкви… заботливой и любящей. И существовала внутренняя жизнь общины, которая включала в себя публичные унижения, а иногда собрания, во время которых на кого-то орали в течение двух-трех часов».

По мере распада церкви в ее внутренней жизни появилось и физическое насилие. «Людей били, детей пороли ремнем, женщин пороли ремнем». Такое поведение истолковывали как «любовь» к жертве, потому что, «если ты кого-то по-настоящему любишь, ты должен чем-то заплатить за освобождение этого человека. Ты не идешь на компромиссы — ты обличаешь его в грехах и слабостях и исправляешь их». По большей части эта «любовь», конечно же, исходила от самого Митчелла, который постоянно напоминал членам церкви, как сильно он «страдает»

от того, что ему приходится наказывать людей. «Он всегда говорил нам о том, как трудно ему предпринимать все эти шаги. А если ты в чем-либо перечил ему, ты шел не против человека, ты шел против Святого Духа, потому что Митчелл обладал «апостольской властью»».

То, что пережила Мэри-Энн, травмировало ее даже сильнее, чем Пола — пережитое им. Ее обвинили в том, что она заключила союз со «злым духом Иезавели, который управляет каждой женщиной, если она не покорилась духу Божьему в своем муже». Мэри-Энн изолировали от Пола и детей. Митчелл одел ее во «вретище и пепел», назвал соблазнительницей и обольстительницей, запретил принимать ванну, заставил выполнять тяжелую физическую работу под палящим пустынным солнцем и признаться в том, что она испытывала влечение по отношению ко всем мужчинам и мальчикам, включая собственного сына. Кроме того, ее обвинили в том, что она одержима «духом материнства». Это означало, что она «боготворила»

своих детей и уделяла им слишком много внимания. «Я страшно боялась даже заговорить со своими детьми, проявить к ним хоть малейшее участие — даже когда мой сын упал и сильно разбил голову».

Из-за высокого уровня насилия в общине у Пола и Мэри-Энн отобрали детей — сначала Департамент социального обеспечения штата Аризона (временами община перемещалась довольно далеко на юг), а потом власти штата Калифорния. Дети полгода прожили с приемными родителями, пока Мэри-Энн не покинула «Реку жизни». Пол ушел из церкви через месяц и увел с собой старшую дочь, еще подростка, которая не хотела уходить по своей воле.

«Она принадлежала к числу людей, которыми обычно окружал себя Митчелл, — они были готовы повиноваться ему во всем. Он вкладывал все свои силы в подростков. Он начал ценить их больше, чем взрослых. Кроме того, существовало неписаное правило, что в обязанности подростков входит постоянно доносить на своих родителей».

Незадолго до того как супруги Хастинг бежали из общины, Эд Митчелл назначил Пола президентом корпорации «Река жизни». Митчелл сказал ему: «Ну вот, от этого я избавился;

я хочу, чтобы ты приобрел этот опыт, Пол». Пол общался со средствами массовой информации, чтобы защищать церковь, встречался с адвокатами, боролся с ведомством шерифа — и тащил на своих плечах все финансовые обязательства церкви. Его до сих пор преследуют за неоплаченные счета. Как говорит Пол, «меня попросту подставили. Он использовал меня, зная мои способности».

Несмотря на огромные финансовые проблемы, взваленные на Пола и Мэри-Энн Эдом Митчеллом, она и их дети сумели вернуться к нормальной жизни. «Господь открыл для нас множество дверей. В прошлом году Он нашел для меня школу, вроде бы случайно, и сейчас, проработав там целый год, я могу без колебаний сказать, что прекраснее места еще не встречал».

Обладая хорошим психологическим образованием и многолетним практическим опытом, Пол предостерегает других: «Всю жизнь я работал с детьми, сталкиваясь с самыми разными проявлениями необычного поведения, и весь этот опыт подсказывает мне, что на самом деле никто не застрахован от того, что его втянут во что-либо подобное».

*** Практически все авторитарные группы, которые я изучал, применяют к своим членам те или иные формы наказаний. Бывшие члены таких групп, с которыми я беседовал, свидетельствуют, что эти наказания часто осуществляются публично и включают в себя насмешки и унижение.

«Община Иисуса» (Community of Jesus), харизматическая христианская церковь с сомнительной репутацией, расположена в городе Орлеане (Массачусетс), на полуострове Кейп Код. Бывшие члены этой церкви рассказывали о наказаниях за нарушение правил или «неуспеваемость», а также о «духовных наказаниях», налагаемых на провинившегося с целью его духовного исправления. Члены «Общины» являют собой прекрасный пример самопожертвования и полумонашеского образа жизни в контексте того, что журнал «The Christian Century» назвал «изобилием с хорошим вкусом». В «Общине Иисуса» проживают местные члены церкви, кандидаты в члены церкви и члены церкви из других городов, а также многочисленные христиане, представители среднего класса, ежегодно приезжающие на Кейп Код, чтобы поучаствовать в проводимых церковью конференциях. С «Общиной»

ассоциируются имена таких известных в евангельских кругах людей, как Питер Маршалл младший, Уильям Канага (председатель Консультативного совета нью-йоркского отделения фирмы «Arthur Young») и по крайней мере один из Рокфеллеров.

«Общину Иисуса» основали в 1970 году две женщины-христианки — Кей Андерсен и Джуди Соренсен (миссис Андерсен скончалась несколько лет назад). Вскоре их стали с любовью называть «матушка Кей» и «матушка Джуди». Эти женщины оказались в самой гуще споров, которыми в последние годы была окружена деятельность созданной ими организации.

«Общину» обвиняли не только в «отсутствии экклесиологии» (по меткому выражению одного священника), но и в том, что она проповедует «богословие контроля», акцентируя внимание на таких грехах, как ревность, ропот, своеволие, высокомерие и идолопоклонство. Критики и бывшие члены церкви утверждают, что «Община Иисуса» превратилась в неустойчивую, небиблейскую и глубоко структурированную организацию, что привело к эмоциональному и духовному насилию над людьми. Были сообщения и о некоторых формах телесных наказаний.

Сообщения в средствах массовой информации, в том числе большая статья в журнале «Boston», вызвали волну подозрений. Руководство «Общины» объявило эти подозрения беспочвенными.

Как говорилось в большой статье, опубликованной в газете «Cape Codder» за 19 апреля 1985 года, бывшие члены «Общины Иисуса» рассказывали, что одним из самых серьезных грехов в этой церкви считались публичные возражения против практикуемых в ней наказаний.

Группа бывших членов церкви поделилась с журналистами своими опасениями: «Все они рассказывали о том, что на них кричали. Все они сказали, что подвергались тем или иным наказаниям».

Я тщательно расспросил нескольких бывших членов «Общины», и у меня нет никаких причин считать, что они мне лгали. Перекрестная проверка полученных сведений при помощи других, независимых источников убедила меня в том, что этические принципы этой церкви сомнительны, и побудила включить в настоящую книгу краткий анализ данной проблемы. Я сделал это, хотя руководство «Общины» неоднократно заверяло меня, что все сообщения в прессе безосновательны и построены на жалобах лишь горстки «раздраженных» бывших членов церкви. Некоторые дети основательниц церкви также покинули полуостров, но руководство объясняет их уход семейными неурядицами. Поскольку в прессе по-прежнему появляются сообщения о насилии в «Общине», полностью игнорировать рассказы бывших членов группы значило бы поставить под сомнение чистоту побуждений все большего числа людей, которым, с их точки зрения, во время пребывания в церкви был нанесен серьезный ущерб. Благодаря внешнему сходству с отдельными элементами евангельской субкультуры, «Община Иисуса» являет собой необычный феномен, тревожащий многих христиан, в том числе и лидеров церквей.

Начиная с 1982 года несколько региональных пресвитерских советов, в том числе в Бостоне и долине реки Дженеси (штат Нью-Йорк), приступили к изучению и критическому анализу «Общины Иисуса». Поводом для этого послужило активное участие членов и пасторов некоторых пресвитерианских церквей в различных программах и конференциях «Общины».

Как заявил в своем отчете, датированном июнем 1987 года, Синод северо-восточного региона, «есть некоторые доказательства того, что дисциплинарные наказания, применявшиеся в «Общине Иисуса» к отдельным людям, нанесли им урон. Авторитарная природа «Общины Иисуса» особенно очевидна для Синодальной комиссии по призванию на служение».

Комментарии Дона, бывшего члена «Общины», объясняют, почему эта церковь вызывает беспокойство у светских и христианских наблюдателей. «Хотя лидеры по-прежнему говорят, что они никого не принуждают что-либо делать, моральное давление так сильно, что вы непременно сделаете все, что от вас требуется. В противном случае вас может ждать все что угодно — от побоев до изгнания из «Общины», а это равнозначно отлучению от Иисуса. Никто из нас этого не хотел, поэтому мы и делали все, что от нас требовалось, — не потому, что над нами стояли с кнутом, а в силу психологической зависимости, которую порождали в нас лидеры, пугая нас тем, что, уйдя, мы потеряем свое призвание или окажемся навсегда потеряны для Иисуса».

Как и членов других авторитарных церквей, Дона убедили в том, что он вступает в элитную группу. «Нам часто говорили, что в мире нет другого такого места, как «Община Иисуса», что это особенная церковь». Дон уверен, что многие люди до прихода в эту церковь испытывали какие-то проблемы или были духовно незрелыми, а потому ими было легко манипулировать.

«У всех, кто пришел в «Общину», были какие-то причины, чтобы прийти в церковь. Возможно, их жизнь складывалась не очень удачно или же они искали чего-то, но так и не смогли найти.

Умело манипулируя сознанием такого человека, лидеры убеждали его, что он найдет искомое в «Общине». Я был новообращенным христианином, и они убедили меня, что мне легче всего будет найти Иисуса в «Общине». Уйти из «Общины» — значило выпасть из воли Божьей».

Дон по себе знает, что такое дисциплина в представлении «Общины»:

Мне сказали, что я слишком много говорю. Мне запретили произносить более трех предложений за раз. После этого я должен был ждать, пока кто-нибудь другой скажет что-то, прежде чем сказать еще три предложения. Целям дисциплины служил и режим питания. Как-то раз мы все должны были сесть на виноградную диету. Сорок дней подряд мы питались виноградом, виноградным соком и изюмом — больше ничем. Некоторых освободили от этой обязанности по медицинским показаниям. Но большинство из нас должны были «жить на винограде».

Жене Дона определили так называемое наказание молчанием. Она рассказывает:

Меня поставили «на молчание» на шесть месяцев, исключение составляли лишь моменты, когда в доме были гости или когда они решали дать мне поблажку, что случалось нечасто. Однажды меня послали надергать морковки, и, когда я ее принесла, оказалось, что я, на свое несчастье, вместе с крупными морковинами выдернула несколько мелких. Меня разругали в пух и прах, мне сказали, что я «не в Духе», а потом спросили, что я могу по этому поводу сказать. Они разрешили мне говорить, и я клюнула на приманку: я начала оправдываться и получила еще один разнос.

Дон отметил, что к любой критике в адрес общины в ней относились нетерпимо — характерная черта большинства тоталитарных групп:

Никто не осмеливался сказать хоть слово поперек. Я боялся, что члены «Общины»

меня изобьют, если я нарушу правила поведения. Нет, мы учились не задавать вопросов.

Мы учились держать рот на замке. Если кто-нибудь высказывал сомнения относительно чего-то, что делала «Община», его подвергали насмешкам и унижениям. Это служило прекрасным уроком для всех остальных.

*** Членам церкви «По двое» тоже хорошо известно, что гораздо безопаснее не гнать волну:

Они тщетно пытаются разобраться в своей вере, но если они надеются остаться в церкви, то в конце концов, разочарованные и запутавшиеся, оставляют эти попытки. Их учат: «если сомневаешься, ничего не делай», «не сомневайся», «сомнение — грех», «если у вас есть какая-то проблема, чаще ходите на собрания» и «если вы несчастны, вам следует подсчитать полученные благословения, больше жертвовать, страдать и подчиняться». В результате в душе человека рождаются чувство вины, смятение, нерешительность, уныние и неуверенность в себе, и это бремя ему приходится нести всю жизнь, чтобы иметь надежду на спасение.

Один бывший пресвитер «Community Chapel» в Сиэтле тоже понял, что сомневаться в словах и поступках пастора нельзя. «Служить в этой церкви можно одним-единственным способом — ублажать Дона Барнетта. Ты попросту не можешь сказать ему, что он не прав. Я прямым текстом сказал ему, что то, чем занимается церковь, — это грех, что это оскорбляет святого Бога. Это был конец моего служения пресвитера».

В 1984 году пастор Барнетт разослал своим пресвитерам и их женам директиву «Подрыв авторитета пастора». В этом документе, в частности, говорилось:

Я с тревогой наблюдаю за новой тенденцией, к которой, я уверен, приложил руку сатана. Некоторые из вас, получивших это письмо, в частных разговорах делились с другими своим мнением о том, какой неправильный совет дал вам пастор, какие ошибки мы допустили относительно откровений и т. д. … Такие поступки подрывают устои церкви, они противны церкви и Слову Божьему, это дело рук сатаны. Поставленные представлять церковь не должны подрывать устои этой самой церкви и авторитет пастора, которого они представляют и который нанял их на работу… Члены всех авторитарных церквей вскоре понимают, что их пастор или лидер не подлежит обличению. Бывший член одной авторитарной общины выразил эту идею так: «Поскольку никому в церкви не было позволено роптать и жаловаться или выражать несогласие с пастором, многие, подобно мне, страдали молча, чтобы не навлечь на себя гнев Божий». Все невзгоды, выпадающие на долю церкви, объясняются тем, что ее члены нарушают непогрешимые правила. Соответственно прихожане еще больше страдают от чувства вины, беспомощности и ощущения надвигающейся беды.


Зачастую ослушника пытаются заставить признать себя виновным в преступлениях, которых он за собой не знает. Если он говорит, что сомневается в руководстве, он уже согрешил, потому что вы ни в коем случае не должны сомневаться в руководстве. Если он рассказал о том, что его беспокоит, он уже согрешил, потому что вы ни в коем случае не должны сеять в умах других людей «зерна сомнения» относительно руководства или церкви как таковой. Если же ослушник не соглашается с тем, как группа оценивает его поведение, он немедленно попадает в категорию «нераскаявшихся» и «непокорных».

Высшая мера наказания в авторитарных церквах — это отлучение или лишение общения, которое сопровождается полным разрывом всяких связей и контактов с отлученным.

Макдональд справедливо замечает: «Когда ослушника объявляют раскольником и осуждают, его отбрасывают прочь так же решительно, как запачканный детский подгузник… [Ослушника] отныне считают даже не бывшим членом церкви, а волком в овечьей шкуре. О нем вспоминают лишь как о примере того, каким не следует быть». Когда непокорный человек покидает авторитарную церковь, на него навешивают ярлык предателя, нечестивца, грешника, отступника или, в случае Христианского братства «Set Free», «беззаконника». Приходу объявляют, что всякие отношения с подобными людьми необходимо прекратить. «Давние друзья демонстративно его не замечают. Они отворачиваются. Они делают все возможное, чтобы избегать его. Они ходят по другой стороне улицы, вешают трубку телефона, не открывают дверь…»

*** Одно дело — выжить в подавляющей атмосфере авторитарной церкви. Совсем другое — спастись из огня подобной авторитарной церкви и, оказавшись в руках того, кого ты считаешь своим спасителем, вновь испытать такое же насилие. История Эда и Кэролин Робертс — еще один пример деструктивности и пагубности принципов руководства, которые существуют в авторитарных церквах.

Кэролин, внучка миссионеров, трудившихся в Тибете, выросла в семье, где психологическое и физическое насилие было обычным делом. К тому моменту, когда девочка стала подростком, мать и отчим бросили ее, и в возрасте шестнадцати лет она поселилась у отца и мачехи. Чувствуя, что она оказалась в ловушке нищеты и беспомощности, Кэролин обратилась к Богу и молитве. Она считает, что в то время была исполнена Святым Духом и получила дар говорения на «иных» (неземных) языках.

Когда ей исполнилось восемнадцать, она устроилась на работу в государственную психиатрическую лечебницу в штате Калифорния, но вскоре почувствовала, что Бог призывает ее в Мексику. Однажды ночью, разговаривая с кем-то по телефону, она узнала, что ее мать едет в Мексику, чтобы открыть там детский дом. В том, что ее уволили с работы, Кэролин увидела знамение свыше и присоединилась к матери, которая тут же предложила ей посещать «школу ученичества». Именно тогда девятнадцатилетняя и очень неопытная в христианской жизни Кэролин познакомилась с Бенджамином Дж. Хайдом (имя изменено) и его организацией «Свидетельство миру» (название изменено).

Пятидесятишестилетний Б. Дж. Хайд был слеп, но возглавлял небольшую школу в мексиканском городе Хуарес, где «учил людей, как быть учениками Христа». Кэролин признается, что пошла в эту школу отчасти для того, чтобы избавиться от домогавшегося ее молодого человека. «Я находилась в полном смятении. У меня было множество проблем — бесовские духи пытались внушить мне мысль, что я схожу с ума». Кэролин выросла в семье, где часто причиняли друг другу боль, и почти не знала любви, а в школе царила атмосфера безграничной любви и радушия. «Меня просто тянуло туда». Что на самом деле происходило в этой группе, она, конечно, увидела много позже.

Обработка началась сразу. Будучи довольно упрямой, Кэролин обращалась к женщине, которая отвечала за учащихся, всякий раз, когда видела что-то, с чем была не согласна. Та отвечала: «Это нормально. Не беспокойся. Бог даст тебе понимание того, что происходит».

Со временем Кэролин оказалась в числе семи женщин, которые должны были стать «духовными женами» Хайда. Она дала обет безбрачия и носила кольцо с надписью «Иисус».

Посредством своих особых отношений с учителем она должна была научиться смирению, сдержанности и покорности. Официально считалось, что «жены» обручены с Иисусом, но внутри организации они безраздельно принадлежали Хайду.

Бенджамин Хайд полагал, что Господь дал ему новое видение и показал нечто совершенно новое. Ему предстояло подготовить людей к роли «невесты Христа». Поскольку он обладал «умом Христовым», его последователи носили разные одежды в зависимости от степени своего смирения. «Когда он признавал нас достаточно смиренными, мы могли сменить одежду».

Члены группы постоянно старались быть покорными, постоянно развивали в себе смирение и хотели добиться благосклонности своего вождя. Все свои мирские пожитки они отдали «апостолу» Б. Дж. Хайду, которого нежно звали «папой».

Группа переехала в город Эль-Пасо, где занялась благовестием военнослужащим, наркоманам и убежавшим из дома подросткам. Именно там Кэролин впервые взмолилась Богу:

«Господи, я больше не могу этого терпеть! Я не могу. Я не могу выносить это. Он такой низкий, жестокий человек». «Свидетельство миру» притягивало к себе именно таких людей, как Кэролин, — имевших изломанное прошлое и изведавших насилие. Именно эти израненные и ожесточенные люди были главным объектом духовной власти Хайда.

В процессе «обучения ученичеству» Хайд постоянно наносил своим последователям оскорбления, потому что «мы должны были научиться покорности и смирению, и все это нас смиряло». Но, унижая, оскорбляя и браня своих последователей, он «отвечал нам в правильном духе, если наш дух был прав». Их дух редко был «прав».

Эд, примкнувший к группе через несколько лет после Кэролин, тоже попал под влияние Хайда. Поначалу он думал, что «папа» Хайд и семь его посвященных «духовных жен» научат его путям Иисуса Христа. Именно поэтому он и примкнул к их маленькой компании. Сегодня, оглядываясь назад, он отмечает: «Поразительно, как легко можно вовлечь человека в такую организацию, полностью подчинить его волю и запутать его». С утра Хайд выглядел благожелательным, готовым помогать, добрым и великодушным. Но к полудню, если что-то не получалось или делалось не так, как он хотел, следовала вспышка гнева и суровое наказание. В конечном итоге, даже когда Хайд был явно не прав, ученики говорили: «Он не ошибается. Я здесь потому, что сюда меня привел Господь, Он очистит и усовершит меня, чтобы, когда придет Иисус, я был к этому готов. Поэтому я смирю себя и приму эти бессмысленные мучения, чтобы очиститься от слабостей».

Большую часть своей финансовой поддержки Хайд получал от женщины по имени Эмили Фуллер, которой якобы посредством какого-то чудесного вмешательства и слова было показано, что она должна отдать Хайду свои значительные сбережения. Ее постоянные денежные пожертвования вкупе с первоначальными вложениями в недвижимость обеспечили Хайда и «Свидетельство миру» средствами, достаточными для покрытия повседневных расходов церкви. Члены общины между тем питались по продовольственным талонам. Кроме того, одна из «жен» выполняла функции секретаря, и, когда возникала нужда в дополнительных средствах для очередной выплаты за землю или на другие расходы, членов общины отправляли собирать помидоры или заниматься каким-то иным ручным трудом.

Какое бы место человек ни занимал в созданной Хайдом иерархии, он должен был разорвать все отношения с семьей и близкими друзьями, потому что «мы должны были хранить верность только духовной семье». Хотя Кэролин была «третьей в списке «духовных жен»», для нее не делали никаких исключений. Если кто-то высказывал сомнения по поводу такого «поклонения» Хайду, тот отвечал: «Им никогда не понять того, что Бог всего лишь использует меня, чтобы усовершить вас и подготовить к роли невесты Христа». Считалось, что в число «невест Христа» попадут очень немногие — по словам Хайда, примерно один человек из миллиона. Членам общины он говорил, что они полностью избегнут Великой скорби, если будут готовы подчиняться, как подобает невесте Христа, уже сейчас. «Поэтому мы были готовы на все ради готовности к тому, чтобы оказаться правыми пред Богом». Это означало, кроме всего прочего, перспективу лишиться детей.

Через два месяца после Кэролин в общину пришла ее сестра и принесла с собой незаконнорожденного ребенка, которому было несколько месяцев от роду. «У моей сестры отобрали младенца и отдали его другой женщине. Именно так Хайд обычно и делал, именно так он обычно и разделял семьи». Когда Кэролин спросила: «Зачем Вы это делаете?» — он ответил:

«Это нездоровые узы. Она должна во всем полагаться на меня, а эти узы между матерью и сыном слишком сильны. Если она не может полностью мне подчиниться и позволить мне так поступить с ее ребенком, она не полностью покорна Господу». Кэролин сетует: «Это было печальное зрелище: маленького ребенка перекидывали от одного человека к другому». Кроме того, Хайд разделил и еще одну семью, в которой было четверо детей, — детей по одному раздали его «духовным женам».

После всех этих немыслимых злодеяний Кэролин стала сопротивляться власти Хайда. Ее постоянно бранили и называли не иначе как «мятежницей». В подтверждение своих взглядов Хайд ссылался на сочинения Уильяма Брэнэма, Джона Роберта Стивенса и Лестера Самралла, но не допускал, чтобы в общину просачивались какие-либо книги или более здравые учения.

«Мятежную» Кэролин подвергали и телесным наказаниям. Однажды Хайд ударил ее и повредил барабанную перепонку. Кроме того, он полностью лишил ее пищи и воды за то, что она пришла на помощь своему племяннику, которого он мучил. После того как община переехала в Алабаму, Хайд стал еще более жестоким. Он собственноручно бил или заставлял других бить детей, которые мочились в постели. Провинившимся членам общины он неделями не позволял мыться, а когда увидел, что у Кэролин складываются романтические отношения с Эдом, приказал ей «вылизать языком каждое место, куда ступала ее нога, когда они с Эдом встали на «путь прелюбодеяния»». Потом Хайд заставил ее языком вылизать загаженный туалет трейлера, в котором жил, за то что она, будучи «духовной женой», совершила с Эдом «духовное прелюбодеяние». «Я не хотела отправиться в преисподнюю», — вспоминает Кэролин.


Постепенно «Свидетельство миру» начало распадаться. Чтобы помешать Джойс, сестре Кэролин, видеться с Дэном, еще одним членом общины (свидания считались бесовским делом), Хайд отослал ее в служение, возглавляемое Филипом Бенсоном. Кэролин убедила Хайда в том, что Бенсон сочувствует их «делу». Там ей рассказали, что Хайд якобы предавался неописуемому разврату и имел связь со многими женщинами из общины. Кэролин, Эд, Джойс, Дэн и большая часть остальных членов общины, услышав об этом, покинули «Свидетельство миру» и, по приглашению Бенсона, переселились в его лагерь.

Бенсон сочетал браком Кэролин и Эда, а также Джойс и Дэна. Он помог им устроиться на новом месте. «Мы каждый день ходили на библейские курсы, потому что он сказал, что мы должны изучать Библию без всяких извращенных толкований». Со временем Кэролин и Эд стали замечать, что жизнь в лагере Бенсона во многом была похожа на то, что они видели у Хайда. Как и Хайд, Бенсон утверждал, что обладает «парапсихологическими способностями».

Он объявил приходу, что Эд завидует его познаниям в магии. Когда один из прихожан осмелился перечить Бенсону, тот накинулся на него в присутствии всей общины и припомнил ему все «прошлые прегрешения». Происходившее «не укладывалось в Писание». Эд и Кэролин начали замечать, что и в этой общине имеет место злоупотребление властью, манипулирование людьми и насилие.

Кэролин и Эд сбежали, после чего Бенсон отлучил их от церкви. Как им рассказывали, он объявил приходу: «Больше не молитесь за Кэролин и Эда». Пастор не хотел, чтобы его последователи тратили свою «духовную энергию» на отступников. К сожалению, большинство бывших членов «Свидетельства миру» все еще живут в лагере Бенсона и враждебно относятся к Робертсам.

Кэролин и Эд тщательно обдумали все, что пережили у Бенджамина Хайда и Филипа Бенсона, и значительно укрепились в христианской вере. Кэролин говорит: «Я не сержусь на Бога. Я не сержусь на Христа. Я не понимаю всего. Я не знаю, зачем все это нужно, но по прежнему доверяю Ему».

Эд добавляет: «Я знаю, что Тело Христово и даже богословие Церкви очень гибки. Я пытался заострить свои чувства, чтобы понять, что находится «снаружи», а что — «внутри». Я с большим желанием читаю Слово Божие и сегодня гораздо больше хочу уберечь его от искажений, ведь если его применять правильно, под водительством Святого Духа, оно дает жизнь и радость. Когда его искажают, оно становится чудовищем».

*** Добиться от людей неуклонного повиновения религиозным лидерам и безусловной верности группе было бы не так легко, если бы они имели доступ к посторонним наблюдениям и оценкам. Не случайно лидеры авторитарных церквей встречают в штыки любую критику в адрес их организаций, исходящую от средств массовой информации. Дон вспоминает о том, что происходило, когда в прессе начали появляться негативные публикации об «Общине Иисуса»:

«Мама Кей и мама Джуди сказали нам на собрании, что нам не следует читать статью в журнале «Boston» и статью в газете «The Cape Codder», потому что нам незачем об этом знать.

Они сказали, что все это вздор и что мы выше подобных вещей. Мы будем переносить гонения так же, как это делал Иисус». Но потом Дон добавляет: «Некоторые из нас, непокорные, все таки прочли эти статьи, но, поскольку наши мозги были промыты, от большой части сказанного в них мы попросту отмахнулись. Но я думаю, что это заронило в нас какое-то семя дальнейших сомнений».

В ответ на вопросы, с которыми газета «The Cape Codder» обратилась к «Общине Иисуса», руководители церкви выступили с заявлением, в котором, по сути, отрицали все обвинения бывших членов и утверждали, что ««Община» продолжает давнюю и почтенную традицию монашеского и полумонашеского общежития, существовавшую с первых дней христианства».

Относительно роли основательниц церкви, Кей Андерсен и Джуди Соренсен, в заявлении говорилось, что члены общины, «безусловно, не считают их непогрешимыми заместителями Бога». Авторы заявления ссылались на слова Иисуса: «По плодам их узнаете их». «Мы утверждаем, что плоды жизни этой «Общины» можно увидеть в невероятном изобилии творческой деятельности — музыка, драматическое искусство, живопись, всевозможное рукоделие, садоводство и сочинительство (и этот список далеко не полон)…»

Относительно плодов один бывший член «Общины Иисуса» в разговоре со мной заметил:

«Плоды Духа хорошо описаны в 5-й главе Послания к Галатам и не имеют никакого отношения к садам, музыке, театру, живописи и рукоделию». Другой бывший член этой общины, прочитав заявление, отозвался о нем так: «Руководству церкви блестяще удалось сложить воедино огромное количество ничего не говорящих слов. Оно ни разу и никоим образом не дало прямого объяснения ни одному факту, кем-либо упомянутому в средствах массовой информации. Оно всегда находило какую-нибудь ложную мишень, которую и разносило в пух и прах: «О, нам ничего неизвестно о том, о чем рассказывают бывшие члены». Но наши утверждения не домыслы, это факты. Мы видели эти события собственными глазами, мы знаем, что они имели место и происходили с нами».

Никто не опровергал сообщения прессы громче, чем Хобарт Фриман, пастор церкви «Ассамблея веры». Вот примеры его высказываний, взятые из нескольких проповедей:

Мне наплевать, что говорит пресса, потому что это неправда. Это ложь на процентов.

Вы отвечаете перед этим Телом за то, чтобы ничего и никогда не рассказывать прессе!

Вы не обязаны отвечать представителям прессы ни на один вопрос. Они обратят все, что вы скажете, против вас.

Когда вы снабжаете прессу информацией, вы сами провоцируете гонения.

Они, эти религиозные журналисты, не знают, с какой стороны (в духовном смысле) браться за дело. Даже когда они рассказывают о том, что видят, они не могут нормально видеть. Они косоглазые.

Когда авторитарные церкви привлекают к себе внимание прессы, которое они считают негативным, они неизменно видят в этом «промысел сатаны», даже если статья появляется в христианском периодическом издании или в ней есть ссылки на обозревателей-христиан.

Я хорошо помню, как один обозреватель журнала «Charisma» (декабрь 1984 года) откликнулся на отчет специального комитета из евангельских христиан, изучавшего справедливость обвинений в адрес Христианского служения «Маранафа». Я был одним из авторов этого отчета. За то, что мы критически отозвались об организации Боба Вайнера, всех нас обвинили в неумышленном пособничестве сатане. «Как может небольшая группа христиан нападать на служение, которое другие уважаемые лидеры назвали одним из самых значительных движений в Америке?» — вопрошал обозреватель. Дьявол, говорил он, «нападает на любое мощное проявление христианства — при помощи гонений и клеветы…» Свою статью он завершил таким утверждением: «Какое бы направление «Маранафа» ни избрала для себя в будущем, я хотел бы идти вместе с ней». Я часто спрашиваю себя, что почувствовал тот обозреватель, профессор семинарии Ричард Лавлэйс, когда через несколько лет служение «Маранафа» закрыли. Как ни смешно, причиной такого трагического конца служения отчасти послужили проблемы, упомянутые в нашем отчете, в свое время столь резко отвергнутом сотрудниками «Маранафы» и ее сторонниками.

Экстремистские группы всегда воспринимают критику, будь то христианскую или светскую, искреннюю или надуманную, как еще одно свидетельство того, что сатана пытается дискредитировать «доброе христианское дело», и выбрасывают ее из головы. Я вовсе не хочу оправдывать все, что выдается за журналистские расследования о христианских организациях.

Но я знаю целый ряд случаев, когда евангельская христианская общественность напрочь отвергала тщательно подготовленные, достоверные отчеты, не желая принимать во внимание никакие возможные достоинства этой информации. Они почти автоматически были отнесены к проискам сатаны. Это недобросовестно.

Хорошим примером может послужить обширная статья по результатам журналистского расследования деятельности Христианского братства «Set Free». Сразу после того как эта статья была опубликована в газете «The Orange County Register» за 9 июня 1990 года, представители христианской общественности выступили на телеканале Ти-Би-Эн и объявили результаты этого расследования необоснованными нападками журналистов и хитрыми кознями сатаны. Ведущие взяли интервью у пастора Фила Агилара и утешали его, сочувствуя его «страданиям», которые он претерпел из-за гонений со стороны прессы. Один из ведущих сделал невероятное заявление: «Я не читал эту статью о тебе, Фил, но знаю, что она лжива».

Когда христиане отказываются выслушать «другую сторону», не говоря уже о том, что они не читают документы, о которых идет речь, прежде чем высказывать свое мнение о них, они теряют доверие людей. И давайте не будем забывать, что у авторитарных организаций почти всегда есть причины избегать лишнего внимания.

ВЫХОД ИЗ ЦЕРКВИ И АДАПТАЦИЯ Авторитарные церкви делают процесс выхода из них болезненным Я чувствую себя разбитой. Я не знаю, куда направляюсь;

я не знаю, что мне теперь делать;

я не знаю, чего я хочу;

я не знаю, кто я такая, но я хочу это знать… Все произошло так, словно однажды утром я проснулась и ощутила полный упадок сил… Я не понимаю, почему раньше все вроде бы получалось и почему ничего не получается теперь. В голове сплошная неразбериха… И я хочу кое-что рассказать вам о своем муже — его нет.

Внутри него ничего не осталось — он пуст. Он просто не может ни с кем общаться… Многое в моей жизни исчезло… Огромная часть ее исчезла… Бет Фаррелл, рассказывая о том, как происходил ее уход из церкви «Ассамблея веры»

Хобарта Фримана, казалось, изо всех сил пытается сохранить здравый смысл. Она, ее муж и их десятилетний сын прожили несколько лет, почти полностью погрузившись в антиинтеллектуальную, замкнутую субкультуру, созданную Фриманом и основанную на принципе «назови и провозгласи», и когда они попытались вернуться к жизни в нормальном обществе и вновь обрести ощущение собственного «я», это оказалось очень мучительным. Сын Бет, родившийся и выросший в «Ассамблее веры», не знает иной жизни, кроме той, что основана на соблюдении буквы закона, и, в соответствии с убеждениями этой церкви, смертельно боится врачей.

Хобарт Фриман основал «Ассамблею веры» (Faith Assembly;

никак не связана с «Ассамблеями Божьими») после того, как его уволили из Богословской семинарии «Благодать»

(Grace Theological Seminary) и в 1963 году отлучили от церкви Плимутских братьев «Благодать»

(Grace Brethren Church) в штате Индиана. Фриман имел докторскую степень в области ветхозаветного богословия и древнееврейского языка, успешно нес служение в большом приходе и был автором нескольких книг. Тем не менее он придерживался необычных взглядов на некоторые вопросы учения и жизни, и с годами эти взгляды приняли весьма крайние формы.

Отношение Фримана к медицине и врачам сыграло особую роль. Он называл докторов «идолами», а также утверждал, что у лекарств бесовские названия и что их употребление делает человека доступным для влияния бесов. Членов «Ассамблеи веры» настойчиво убеждали и до сих пор убеждают не обращаться к врачам, чем бы они ни болели. В результате не менее девяноста человек из «Ассамблеи веры» умерли от болезней, вполне поддающихся профилактике и лечению. В одном отчете есть сведения о том, что начиная с 1978 года в этой церкви в среднем один человек в месяц умирает от болезни, которую можно было бы предотвратить или вылечить. В числе умерших сорок два младенца, десять детей в возрасте от года до семнадцати лет, семеро матерей, которые умерли из-за осложнений во время родов на дому, а также много взрослых людей, не получивших должного лечения.

В соответствии с учением, которое проповедовал Фриман, Бог обязан исцелить любую болезнь, если человек имеет искреннюю веру, — и члены «Ассамблеи веры» полагали, что могут избежать смерти. После того как человек заявлял, что он здоров («позитивное исповедание»), оставшиеся симптомы болезни считали сатанинской хитростью. Если же, несмотря на «позитивное исповедание», больной умирал, его смерть объясняли Божьим наказанием за маловерие или даже, как в случае Иова, испытанием веры. Сам Фриман скончался в 1984 году от болезни сердца и умеренной бронхопневмонии, и его смерть легла на церковь позорным пятном. Никто из членов «Ассамблеи» не пришел на похороны. Руководство церковью перешло в руки зятьев Фримана.

Самой известной особенностью «Ассамблеи веры» является исцеление путем «позитивного исповедания» — верующие должны «утвердить» свое исцеление, признав его совершившимся еще до того, как этот факт получит какое-либо объективное подтверждение. Но члены этой церкви исповедуют и другие сомнительные учения и принципы. Им не рекомендуется читать газеты, смотреть телевизор, встречаться с верующими из других церквей. Они не покупают себе страховку, не носят ни очков, ни контактных линз и снимают в своих автомобилях ремни безопасности, предпочитая «жить одной верой». Жены должны быть покорными домохозяйками и не должны пользоваться контрацептивами. Все члены церкви должны ставить интересы Тела на первое место, а свои семейные отношения — на второе. Церковь решительно препятствует тому, чтобы ее члены получали высшее образование, а поскольку большинство прихожан отдавали церкви основную часть своих доходов, они жили на грани нищеты — их положение резко контрастировало с пресловутым благосостоянием руководства «Ассамблеи веры».

Праздновать Рождество и Пасху, которые считаются здесь языческими праздниками, было запрещено. Учение Фримана следовало принимать безоговорочно, каким бы шатким ни было его библейское основание. Сомневаться в правоте пастора, который объявил себя «пророком Божьим», означало напрашиваться на обвинение в богохульстве. Фриман придерживался ортодоксальных представлений о Троице, но считал тринитарную формулу в Мф. 28: ошибочной, а потому членов церкви крестили только во имя Иисуса. Молиться о чем бы то ни было следовало только один раз, чтобы не «говорить лишнего». Супругам следовало избегать секса ради удовольствия, чтобы не возбуждать «похоть». Членам церкви было запрещено давать какие-либо клятвы в зале суда и пользоваться услугами адвокатов.

Это лишь некоторые примеры многообразных ограничений, в рамках которых живут члены «Ассамблеи веры», но главное требование состоит в том, чтобы считать себя здоровым человеком. «Нас учили контролировать свои мысли… сознательно очищать разум от любых негативных мыслей по поводу человека, проблемы или ситуации».

Бет и ее семья сумели выплыть из этого омута. В 1975 году им уже довелось пережить боль, когда распалась их домашняя группа, теперь же они были полностью опустошены испытаниями, с которыми им довелось столкнуться в поисках истины. После десяти лет учебы и работы они достигли в «Ассамблее веры» положения лидеров и учителей. Они выучили древнееврейский и греческий языки, чтобы изучать Библию, и прекрасно разбирались в богословии, откорректированном в соответствии с личными убеждениями Фримана. Покинув паству «Ассамблеи веры», они оказались в крайне затруднительной ситуации. Ни одна другая группа христиан их не устраивала, ибо другие верующие не проявляли столь же искреннего и серьезного отношения к своей вере. Бет и ее семья не знали, куда им податься. Именно недостатки традиционной конфессиональной системы вынудили их присоединиться сначала к неформальной домашней группе, а затем — к «Ассамблее веры». Но они понимали, что им нет возврата в церковь, членам которой приходится тайно хоронить мертворожденных детей из страха, что Тело узнает о смерти ребенка и все увидят, какие они маловерные.

Бет, в отличие от лидеров «Ассамблеи», которым она стремилась подражать, так и не смогла обрести «веру», а потому не смогла воспользоваться преимуществами полноценной жизни. Хотя в первые годы Бет и ее семья покупали сначала аудиокассеты и книги Фримана, и только затем еду, она так и не ощутила того энтузиазма, которого от нее ожидали. Сейчас ей кажется, что она «уходит от истины… уходит от Слова Божьего… уходит от всего, и вне церкви христианства нет». «Наверное, именно поэтому я так растерялась. Я не знаю, куда я иду;

я не знаю, кто я такая».

Бет испытала сильное чувство вины за то, что сразу после ухода из «Ассамблеи веры»

решилась на небольшую хирургическую операцию, купила себе контактные линзы и была слишком «чувствительна» по отношению к сыну. Сильная привязанность к детям и желание оградить их от опасностей в «Ассамблее веры» приравниваются к идолопоклонству. Бет чувствует себя виноватой в том, что за несколько лет ее сыну пришлось перенести — без всякой медицинской помощи — несколько болезней, за то, что его ни разу в жизни не осматривал зубной врач. Она чувствует вину за то, что злилась на руководителей «Ассамблеи веры» и на саму себе, но больше всего она винит себя за то, что отказалась от единственного на земле дела, которое освящено Богом.

К сожалению, помимо того что на сердце Бет тяжким бременем лежит это чувство вины, она потеряла доверие ко всем людям, облеченным религиозной властью. Бет и ее муж сами были лидерами и учителями в «Ассамблее веры», и теперь им не к кому обратиться за поддержкой и руководством. Все близкие друзья, которые были у них в последние годы, по прежнему остаются в «Ассамблее веры». Кто должен печься о душепопечителе? Бет хочет поговорить с кем-нибудь, кто «наверняка заслуживает доверия», но она не может положиться на свои собственные способности к анализу и оценке, поскольку ей много лет внушали, что эти способности недуховны. Поэтому, как она сама говорит, «что бы я ни делала, в некоторые моменты мне кажется, что я уже умерла».

Муж Бет также столкнулся с серьезными трудностями. Он может выполнять свою работу, но во всех прочих аспектах жизни он лишен эмоциональных ориентиров. Они с женой почти не общаются, и он полностью утратил то, что Бет называет «аспектами личности». Лишившись привычной атмосферы, в которую он погружался после работы, он замкнулся в себе и не может разобраться в том, что ему довелось пережить в «Ассамблее веры». Он в шоке.

Сыну Бет тоже приходится трудно. Все его привычное окружение изменилось. Он родился и вырос в «Ассамблее веры» и теперь не находит вокруг ничего привычного или знакомого.

Чтобы пойти в шестой класс обычной школы, мальчику пришлось сделать все детские прививки, и во время первого же медицинского осмотра он закатил истерику. Он отказывается принимать витамины и лекарства и испытывает большие трудности в общении с другими школьниками. Поскольку его родители все еще не окрепли эмоционально, его жизнь дома тоже бесцветна и переменчива. Многие болезни и травмы, перенесенные им в детстве, в том числе перелом ноги, не были полностью вылечены и по-прежнему его беспокоят.

Последние десять лет Бет подавляла в себе материнские чувства, и теперь даже не уверена, что знает, как ей любить сына. Как она рассказывает, в «Ассамблее веры» «ваши дети подчиняются вам, и вы их этому учите. Если они не подчиняются [как должно]… если вы не заботитесь о своих детях, это сделает церковь… Это полностью лишает вас душевного равновесия!» Бет понятия не имеет, как ей воспитывать сына в новом, совершенно другом мире — в мире за пределами «Ассамблеи веры».



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.