авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«Библиотека слушателей Европейского учебного института при МГИМО (У) МИД России КАКИМИ СТАНУТ ВНУТРЕННИЕ И ВНЕШНИЕ ПОЛИТИКИ ЕС В РЕЗУЛЬТАТЕ ВСТУПЛЕНИЯ В СИЛУ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Со смешанной и поддерживающей компетенцией все совсем иначе. Здесь все зависит от практики. Одно дело, когда общее законодательство уже принято. Тут от свободы действий национального государства мало что остается. И совсем другое — когда до него у институтов ЕС не доходят руки. Ранее ЕС из года в год «объедал» прерогативы национального государства, наращивая наднациональное законодательство. Процесс носил в основном линейный, поступательный харак тер. Лиссабонский договор в этом плане содержит радикальное новшество. В нем фиксируется, что государства-члены могут наделять ЕС новой компетенцией, но могут и возвращать себе те суверенные полномочия, которые они ранее уже отдали интеграционному объединению. Здесь есть над чем подумать. Во всяком случае указание в Лиссабонском договоре на то, что углубление интеграции более не является улицей с односторонним движением, существенно релятивизирует то, что им рамки деятельности ЕС в очередной раз раздвигаются.

Однако главной отличительной особенностью Лиссабонского договора я бы назвал то, что основная ставка в  нем делается на использование гибкостей, только в несколько ином плане, нежели об этом говорил Фрейзер Камерон. По всему тексту в нем разбросаны самые разные «мостики», «переходики» и всякие другие «заначки». Они дают возможность лидерам государств-членов менять процедуры принятия решений, переходя от единогласия к  квалифицирован ному большинству, и вводить модернизированные правовые режимы, не при бегая к сложному, дорогостоящему и чудовищно неповоротливому процессу ратификации. По существу речь идет об упрощенных формах форсирования интеграции и  ее углубления. Это, конечно, принципиально новый момент.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС И принципиально новые возможности. То есть все то, о чем государства-чле ны не смогли договориться сегодня, они фактически отложили на завтра. Но отказываться от «завтрашней» перспективы они не стали. Вот это мне кажется наиболее симптоматичным. В Лиссабонском договоре заложены большие воз можности саморазвития и адаптации интеграционного объединения к меняю щимся условиям. ЕС реализует их тогда, когда государства к этому будут готовы и когда для этого сложатся более благоприятные предпосылки.

Анализ всех этих «мостиков», «переходиков» и других скрытых возможно стей, на мой взгляд, мог бы очень пригодиться нашим переговорщикам в ра боте над новым базовым соглашением между Россией и ЕС. В этом отношении с разработчиков Лиссабонского договора вполне можно было бы взять пример:

все придуманные ими гибкости стоило бы использовать при согласовании базового соглашения.

Если есть возможность о чем-то договариваться прямо сейчас, нужно это делать. Если ее нет, ни от каких здравых идей, перспективных моделей взаимо действия и механизмов принятия решений отказываться не следует. Их надо только сформулировать в качестве потенциального варианта, к использованию которого стороны смогут прибегнуть или перейти в упрощенном порядке, без внесения в соглашение формальных поправок. Они, таким образом, будут не нужны, ведь все уже будет заложено в основном тексте документа. И отдельные, выгодные всем элементы панъевропейского общего рынка, и другие экономи ческие свободы, отмена визового режима, сотрудничество по военной линии, автоматическое исполнение судебных постановлений, и многое другое.

В заключение хотел бы напомнить: в чем слабость и в чем сила Европейского союза, хорошо известно. ЕС обычно движется вперед очень медленно и осторож но. Периоды более быстрого развития сменяются периодами раздумий или даже попятного движения. Их можно назвать внутренними кризисами, полукризи сами — как угодно. Но какими бы болезненными они ни были, они все равно не проходят впустую. ЕС и государства-члены стараются усвоить полученные уроки и  проложить новый курс взамен того, которого они придерживались ранее. Поэтому можно ожидать, что по окончании конституционного кризиса, затянувшегося так надолго, ЕС вновь уверенно двинется вперед. И не по избитому «шаг вперед, два шага назад», а по формуле «один шаг назад, два шага вперед».

В целом, оценивая нынешнее состояние ЕС и  возможные последствия вступления в  силу Лиссабонского договора, хорошо бы разобраться с  тем, в чем заключается нынешняя стратегия Брюсселя, какой конечный результат он хотел бы получить. На предыдущих этапах своего развития ЕС неизменно ставил перед собой впечатляющие масштабные цели: создание общего рынка, объединение Европы, принятие Конституции — то есть каждый раз речь шла о переходе к новому качеству интеграции. Сейчас такая стратегическая цель несколько размыта.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС Вопрос заключается только в следующем: наличие гибкости — это преиму щество или недостаток? Поливариантность развития можно оценивать и тем, и другим образом. Понятно только, что в рамках ЕС есть рьяные сторонники федералистского проекта. В числе первых всегда была и остается Германия. Есть сторонники расширения и разжижения интеграционного процесса. Наиболее последовательный из них — Великобритания.

Внутренняя борьба в рамках ЕС будет продолжаться. Но нужно исходить в  принципе из любых возможностей, которые Лиссабонский договор предо ставляет Европейскому союзу.

М. Франко: Благодарю Вас, тезка. Мы выслушали два интересных мнения. Г-н Фрейзер Камерон объяснил, что Лиссабонский договор не решает важных про блем, например политической воли, что руководители европейских государств не продвигают Европейский союз вперед, что он не дает гражданам Европы чувства принадлежности к ЕС. А Марк Энтин, напротив, попытался показать, что Лиссабонский договор открывает перед ЕС новые возможности, хотя их прочтение Брюсселем на практике может оказаться очень неоднозначным.

Теперь давайте послушаем доклад Майкла Эмерсона, моего предшественника на посту, который я сейчас занимаю.

Эмерсон Майкл Старший научный сотрудник Центра европейских политических исследо ваний, г. Брюссель Внутренние политики ЕС в новых условиях Конференция становится все интереснее и интереснее. После размышлений, которыми поделился с нами Фрейзер Камерон, вполне можно было начинать дискуссию о точках зрения европейской стороны.

Марк Энтин и Марк Франко тоже выступили с замечательными докладами.

Позиция г-на Ф. Камерона носит негативный характер. Я с ней совершенно не согласен. Мне показалось, что он недооценивает важность эволюционного процесса как институциональной, так и  правовой инфраструктуры по мере развития ЕС.

Переходя к теме моего доклада, хотел бы вначале привести фразу, которую можно услышать в ток-шоу на российских телеканалах. Она касается российско го восприятия Европейского союза и размывания образа ЕС в российских СМИ.

Эта фраза звучит примерно так: «ЕС  — распадающаяся, излишне обширная, Какими станут внутренние и внешние политики ЕС устаревшая и разделенная конструкция, которая пытается достичь иллюзорной мечты». Именно такой образ пытаются сформировать российские власти. Мой ответ г-м К. И. Косачеву и А. В. Грушко заключается в том, что власти оказывают очень сильное давление на российские средства массовой информации, пози ция которых достаточно далека от реальности, в отличие от их собственных комментариев и комментариев г-на М. Л. Энтина.

На мой взгляд, Лиссабонский договор является важным этапом на пути эволюционного развития уникальной системы ЕС. У него, конечно, есть недо статки. Их много. Вопрос в балансе положительных и отрицательных сторон.

В оценке такого баланса.

Безусловно, Договор не идеален. Он нуждается в изменениях и дополнениях.

Предыдущие докладчики упоминали, что ЕС требуется более демократичная структура. Ему нужен более демократичный договор и  более действенный.

В  идеале ЕС надо найти более эффективный баланс между различными его межправительственными и наднациональными институтами. Это не так просто.

Договор разрабатывался в очень тяжелых условиях. Он воссоздавался заново после провала Конституционного Договора, к тому же государства-члены спе шили. Поэтому ему требуется дальнейшая эволюция.

Лидеры ЕС сами поставили себя в столь сложное положение. В этом плане следует упомянуть о личной ответственности бывшего Президента Французской Республики г-на Жака Ширака. Он вынес вопрос о ратификации Конституции ЕС на публичное голосование. Он принял решение о проведении референдума в  своей стране. Это было совершенно необязательно. В  отличие от жителей Швейцарии, французы не привыкли к референдумам. Они голосовали о чем угодно, только не о Конституции. В итоге мы потеряли два года.

Теперь ЕС вновь находится на правильном пути. Он обозначен в  Лисса бонском договоре. Как и его предшественник, которому так не повезло, Лис сабонский договор содержит широкий набор новшеств, крайне необходимых интеграционному объединению. В нем предусмотрены такие важные моменты, как уточнение компетенций ЕС в зависимости от сфер деятельности, переданных в его ведение, почти тотальный переход к принятию решений квалифициро ванным большинством голосов, двойное большинство и т. д. Не буду подробно останавливаться на их перечислении, их список хорошо известен, ограничусь лишь точечными пояснениями.

Многие положения Договора нужно анализировать в свете политической борьбы, постоянно идущей в государствах-членах. Это касается в первую оче редь областей деятельности ЕС, в которых сформированы квазифедеральные органы власти.

Нынешний Президент Франции г-н Николя Саркози получил вовсе не упро щенный Договор, как он хотел. Хотя и получил его достаточно быстро. Только сейчас мы начинаем понимать отдельные мотивы, которыми он руководство Какими станут внутренние и внешние политики ЕС вался. Он хотел добиться большего контроля над деятельностью Европейско го центрального банка. Кроме того, ему нужны были определенные уступки со стороны ЕС в  пользу государств-членов в  области внешней торговли. Ни в первом, ни во втором случае у него ничего не получилось. Соответствующие положения Конституционного Договора ему подправить не удалось. Они ос тались практически неизменными.

Принципиальное значение для ЕС и государств-членов будет иметь завер шаемая Лиссабонским договором коммунитаризация общего пространства свободы, безопасности и законности, охватывающего юстицию и проблематику внутренних дел. По своей важности связанная с ней работа не уступает той, которая была проделана в 1980-е гг. прошлого века, когда создавался единый рынок. Ускоренному продвижению вперед в этой области будет способствовать переход к принятию решений квалифицированным большинством голосов.

К сфере смешанной компетенции ЕС Лиссабонский договор относит энергетику. Ранее государства-члены самостоятельно определяли, какой энергетической политики им придерживаться. Общие правила конкуренции, действовавшие в рамках ЕС, распространялись на энергетические компании фактически с существенными изъятиями. Договор с этим покончит. Хотя уже сейчас, не дожидаясь его вступления в силу, Европейская комиссия, в какой-то мере взялась за наведение порядка на энергетическом рынке, предложив целый пакет законодательных мер, чтобы он действительно стал общим и  единым.

В его отсутствие такие гиганты, как Газпром, получают преимущества. Вскоре им напомнят об общих принципах конкурентной борьбы, о добросовестной конкуренции.

Лиссабонским договором четко регламентировано отнесение к  тому или иному типу компетенции ЕС самых различных сфер его деятельности. Вводится большая определенность в том, что касается вопросов изменения климата, ис следования космического пространства, научных исследований и гражданской обороны, борьбы с  чрезвычайными ситуациями, сельского хозяйства, рыбо ловства, региональной политики, туризма и  спорта. Все это следует отнести к  числу позитивных изменений, предусматриваемых Договором. Углубление сотрудничества и  интеграция в  указанных областях пойдут быстрее и  легче.

Возрастет влияние на них Европарламента. В целом сразу после его вступления в силу можно ожидать новых важных инициатив.

Теперь о перспективах сближения налогообложения. Это один из наиболее щекотливых вопросов. Пока в государствах-членах системы налогообложения разные. Более того, они существенно отличаются друг от друга. Предложения по этому поводу имеются весьма и весьма интересные. Так, в достаточно конкрет ном плане обсуждаются идеи введения общей корпоративной налоговой ставки.

Конечно, единогласной поддержки данное предложение не получит. Отдельные страны ЕС, и  прежде всего Ирландия и  Великобритания, по политическим Какими станут внутренние и внешние политики ЕС мотивам не захотят, чтобы кто-либо вмешивался в вопросы налогообложения.

Они предпочтут решать их по собственному усмотрению, ориентируясь только на свои собственные нужды. Но ничто не помешает другим государствам-членам обратиться в таком случае к процедуре «продвинутого сотрудничества». Первые шаги по сближению налогообложения, возможно, будут сделаны большинством государств-членов, входящих в зону евро.

Несомненное влияние Лиссабонский договор окажет на политику расшире ния ЕС. Конституция предполагала некоторые изменения в том, что касается ее проведения. Отказ от Конституции заводил ее в тупик. Лиссабонский договор фактически ставит нас в прежнюю колею. С юридической точки зрения включение в ЕС новых членов становится более комфортным. В частности, снимается целый ряд проблем: меняется состав и порядок формирования Европейской комиссии, более простыми становятся правила голосования и т.д. Все это может привести к тому, что в среднесрочной и особенно долгосрочной перспективе произойдет существенное расширение Европейского союза. Не исключено, что его численный состав вырастет до 38 государств. Предположим, что ситуация вокруг Косово будет урегулирована. Балканские страны в конечном итоге смогут мирно сосу ществовать друг с другом в рамках европейского пространства, контролируемого интеграционным объединением. Естественно, что их тогда примут в ЕС. Правда, из-за России процесс международного признания независимости Косово затянет ся надолго. Косово не сможет войти в состав ЕС в качестве полноценного члена.

Но это не означает, что от такой перспективы следует отказываться.

В подвешенном состоянии останется Турция. Слишком велики различия в политической и культурной идентичности между ней и остальной Европой.

Но время идет.

На очереди Украина и  Молдова. Обе страны настаивают на заключении с ЕС соглашений о вступлении. Возможность стать членом ЕС у них имеется.

Причем, чем напористее Россия будет действовать в своем Ближнем Зарубежье с позиции силы и принуждать к чему-то своих соседей, тем активнее они будут стучаться в двери ЕС. Так что в этом плане многое зависит от того, как и какая внешняя политика проводится российским государством. В том, что касается Украины, в ЕС сейчас все больше людей считают, что ей нужно послать более определенный сигнал. Во всяком случае подобные предложения получают ра стущую поддержку. Симптоматично и то, что Николя Саркози категорически отверг обещание своего предшественника Жака Ширака проводить референдум по каждому вопросу о расширении ЕС. Он призвал исключить подобное.

Многое дает Лиссабонский договор для более эффективного осуществ ления внешней политики ЕС и политики в области обороны и безопасности.

Особенно серьезные последствия не только для ЕС, но и  для третьих стран и международных организаций будет иметь предусматриваемый им переход к  «структурированному сотрудничеству» по военным вопросам. Больше Какими станут внутренние и внешние политики ЕС всего от него выиграет взаимодействие между Францией и Великобританией.

С конкретными результатами можно будет познакомиться, скорее всего, уже в ближайшем будущем.

Наконец, следует подчеркнуть, что Лиссабонский договор вообще многое дает ЕС в плане ускорения и облегчения процедур принятия решений. Чаще можно будет прибегать к их утверждению квалифицированным большинством.

Спокойнее преодолевать попытки заблокировать. Проще обращаться к меха низмам продвинутого, структурированного и  любого другого углубленного сотрудничества без участия тех стран, которые в нем не заинтересованы.

Общий вывод  — для ЕС Лиссабонский договор является действительно полезным. Он стимулирует эволюционный процесс созревания и совершенство вания системы в рамках диалектики расширения и углубления. Мне кажется, что эта диалектика, это противоречие дают жизнь конструктивному синтезу.

Концепция так называемых политических кризисов ЕС, которые случаются время от времени (примерно раз в два года), по-моему, должна быть пересмот рена. Не надо слишком часто пользоваться словом «кризис». По сути дела, такие кризисы — это просто ситуация, когда на какой-то момент блокируется процесс принятия решений.

Дискуссия Энтин М. Л.: Хотел бы сразу же отреагировать на некоторые моменты в вы ступлении Майкла Эмерсона.

По поводу общественного мнения в  Российской Федерации. Вы знаете, что любая информационная система, в которую встроен исследователь, очень инертна — книги, журналы, обзоры и т. д. Он работает с материалами, которые описывают, как правило, вчерашний день и продолжают поступать, несмотря на то, что общественное мнение изменилось.

Это хорошо видно на примере отношения к провалу референдумов и неко торому институциональному маразму, в который на время впал Европейский союз. Естественно, что на все эти события общественное мнение в России от реагировало. И отреагировало должным образом.

Но после того как был принят Лиссабонский договор, оно принципиальным об разом изменилось. Хорошо это знаю и чувствую по своим студентам. Мы регулярно проводим опросы общественного мнения. Проводим их и в студенческой среде.

Так вот, сразу после Лиссабона эффективность деятельности Европейского союза и перспективы европейского проекта стали оцениваться намного выше. Брюссель существенно поднялся в глазах общественного мнения. Все мгновенно признали:

да, Брюссель в состоянии решать стоящие перед ним проблемы, а государства члены научились преодолевать имеющиеся между ними глубокие разногласия.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС В том, что касается оценок состоятельности Европейского союза, обще ственное мнение в России изменилось — и изменилось в благоприятную для ЕС сторону. А вот в том, что касается его внешней политики, осталось сугубо негативным.

Как показывают данные последних социологических опросов, в  России весьма критически воспринимают почти все, что ЕС делает на постсоветском пространстве. Причем особое подозрение вызывают шаги, предпринимаемые Брюсселем в отношении Украины, Молдавии и стран Закавказья.

В этом же ряду стоит и  проблема Косово. Я  много говорил о  гибкости.

Так вот, применительно к  Косово ЕС проявил завидную гибкость. Совет ЕС попытки выйти на общее решение о  признании независимости Косово сразу оставил. Понятно, насколько опасно оно для отдельных стран ЕС, для которых сепаратизм не является какой-то далекой отстраненной проблемой.

А вот необходимость в минимизации тяжелых последствий одностороннего провозглашения независимости осознается всеми государствами-членами.

Поэтому по вопросу о миссии ЕС в Косово они достаточно быстро смогли выйти на консенсус.

Ведь перед НАТО и ЕС стоит реальная задача не допустить развитие собы тий в  регионе по еще более негативному сценарию, предотвратить создание крупной самостоятельной вооруженной группировки в Косово и приобретение косоварами тяжелых вооружений, оставить все внутреннее развитие в Косово под эффективным международным контролем. Конечно, страны ЕС выступили в поддержку ее решения. Но именно ее. Поэтому не надо согласие по вопро сам технологии выдавать за консенсус внутри ЕС в отношении всего того, что происходит на Балканах, а потом упрекать общественное мнение других стран в предвзятости и необъективности.

Капустин А. Я.: Небольшая ремарка также относительно Косово. В рамках нашей дискуссии о подходах к Косово, о различиях во взглядах я бы хотел на помнить: летом наша Российская ассоциация международного права приняла специальное заявление по косовской проблеме, дала ее оценку с точки зрения международного права. В апреле прошлого года я был в составе российской делегации в  Косово. По времени наше пребывание там случайно совпало с приездом делегации Совета Безопасности ООН. Мне пришлось наблюдать по телевидению за реакцией Европы, США, российских средств массовой инфор мации. Можно было сравнить, как идет информационное освещение работы делегации. Западные СМИ давали в  общем-то одностороннюю оценку. Мы встречались и с косоварами, и с сербами, которые проживают в Дмитровице. Но то, что происходило в Дмитровице, показали только российские СМИ. Никто больше не показал ни митингов, ни иных форм протеста, которые имели место с сербской стороны. Все западные СМИ, естественно, показывали только то, что есть в той части Косово, где присутствуют албанцы.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС Вместе с тем, говоря о проблеме Косово, нельзя игнорировать гуманитарные и другие проблемы. Когда мы там были, нам предъявили много доказательств нарушения права собственности, причем юридически зафиксированных.

Я имею в виду права собственности сербов: разрушение святых мест (монасты рей и т. д.), вандализм в отношении кладбищ, домов и пр. Я слышал признание Генерального секретаря ООН относительно того, что случаются нарушения со стороны миссии ООН, и был поражен двойными стандартами, которыми руководствуется миссия в отношении албанского и сербского населения. Все эти вопросы, если на них не обращать внимания, могут серьезно обостриться.

Происходящее в Косово будет восприниматься так, как будто во всем винова ты сербы. Это они не мирятся со своим бесправием, продолжают добиваться своего и усложняют ситуацию.

Если же принять во внимание то, что мнение сербов вообще не учитывается, их права игнорируются, и никто не хочет их защитить, в том числе и на меж дународном уровне, то тогда будет понятна и общая непростая «бунтарская»

ситуация. Согласен, может быть, и сами сербы не всегда правильно поступают.

Но, я думаю, что и ЕС, и ООН, и всем тем, кто хочет, чтобы в Косово ситуация не вышла из-под контроля, не обрела конфликтные очертания, нужно попытаться понять позиции всех заинтересованных сторон.

Энтин М. Л.: Спасибо. По Косово достаточно. Понимаю, что все хотели бы высказаться. Очень уж это острый и болезненный вопрос. Но все же он уводит нас слишком далеко от темы конференции. Мы его чуть-чуть затронули, но дальше углубляться не будем.

Хотел бы кратко ответить еще на один несколько провокационный тезис, про звучавший в выступлении Майкла Эмерсона. Он высказал предположение о том, что Украине надо помогать, потому что она подвергается жестокому обращению со стороны России. Мне кажется, что если мы оглянемся на события текущего и предшествующего годов, переберем любые факты, начиная с 5 января 2006 г., то подтвердить подобный тезис будет невозможно. Что же касается исполне ния уже заключенных контрактов, соблюдения уже подписанных договоров, естественно, что они должны выполняться обеими сторонами. Если одна из сторон предлагает что-то пересмотреть, то это вопрос переговоров между ними.

В подходе к российско-украинским отношениям как в капле воды отража ется более масштабная проблема. Европейский союз весьма ревниво относится к интеграционным процессам на пространстве СНГ. Он старается их сдерживать.

Для подтверждения этого не нужно долго рыться в воспоминаниях, пытаясь подверстать те или иные факты под заранее выстроенную логику рассуждений, как в случае с домыслами об обижаемой кем-то Украиной. А вот если бы ЕС не столько препятствовал интеграционным процессам в СНГ, сколько помогал им или хотя бы благожелательно к ним относился, сложностей на нашем общем континенте было бы значительно меньше.

Сессия Продолжение Ведущий: Энтин Марк Львович Директор Европейского Учебного Института при МГИМО(У) МИД Рос сии Энтин М. Л.: Предоставляю слово М. В. Стрежневой. Работу в крупнейшем российском научно-исследовательском институте она успешно сочетает с пре подаванием в  нашем университете. Ее конек  — многоуровневое управление.

И сегодня она хотела бы затронуть один из его аспектов.

Стрежнева Марина Вадимовна Заведующая сектором ИМЭМО РАН, Профессор Кафедры европейской интеграции МГИМО (У) МИД России Централизация или децентрализация?

Роль европейских и национальных агентств в имплементации европейских решений Лиссабонский договор предполагает усовершенствовать способность Ев ропейского союза к действиям в тех областях европейской политики, которые особо приоритетны для ЕС и его граждан. В частности сегодня это энергетика, здравоохранение, борьба с изменениями климата, научные исследования. Ра При подготовке доклада использована следующая базовая литература:

1. Bulmer, Simon and Peter Humphreys. Of Phones and Planes: Policy Transfer in the Liberalization of the EU Public Services / Institutional Dinamics and the Transformation of Executive Politics in Europe. Ed. By Morten Egeberg — Connex Report Series Nr. 03. P. 343–378;

2. Busuioc, Madalina. Accountability, Control and Independece: The Case of European Agencies / Meaning and Practice of Accountability in the EU Multi-Level Contex. Ed. by Deidre Curtin and Anchrit Wille — Connex Report Series Nr. 07. P. 253–282;

3.

Egeberg, Morten and Jarle Trondal. National Agencies in the European Administrative Space: Government Driven, Commission Driven or Networked? — http://www.arena.uio.no/publications/working papres2007/papers/wp07-17pdf;

4. European Commission. 2001. White Paper on European Governance, COM (2001) 428;

5. Geradin, Damien and Nicolas Petit. The development of Agencies at EU and National Levels: Conceptual Analysis and Proposals for Reform // New York University School of Law, Jean Monnet Working Paper 01/04 — http://www.jeanmonnetprogram.org/papers/04/040101.pdf;

6. Martens, Maria.

Run-away Bureaucracy? Exploring the Role of National Agencies in the EU // Working Paper No. 30, November 2005 — http://www.arena.uio.no/publications/working-papres2005/papers/wp05-30pdf.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС стущий объем работы, выполняемой в ЕС в данной связи, породил запрос на передачу некоторых функций по имплементации европейских решений так называемым децентрализованным агентствам. На данный момент Основопо лагающий Договор2 не обеспечил особой правовой базы для связанного с этим «аутсорсинга» Европейской комиссией некоторых из ее задач. Тем не менее учреждение все большего числа европейских агентств — одно из наиболее лю бопытных и весьма перспективных институциональных новшеств последнего времени в  развитии региональной интеграции. Оно явно сказывается и  на системе управления в ЕС, подталкивая к трансформации последней.

Участникам интеграционного объединения еще предстоит уточнять, как должна работать эта система, чтобы в  большей мере отвечать требованиям эффективности и  демократичности. Скажем, в  ЕС принято, что за создание единого рынка отвечает европейский властный уровень, тогда как рыночное регулирование отнесено к  сфере совместной компетенции ЕС и  государств членов. Но каков оптимальный уровень регулирования в конкретных случаях?

Ответ на данный вопрос определяется на практике.

Здесь уместно вспомнить, что, начиная с 1980-х гг., в странах Западной Ев ропы проводились административные реформы, которые сильно отразились на организации и функционировании национальных правительств. Они стали не столь иерархичными, как прежде, более фрагментированными и менее центра лизованными, в том числе в результате возложения важных административных задач на обладающие существенной независимостью регулирующие агентства.

Примерно то же стало происходить и в политико-административном устрой стве ЕС, хотя и несколько позднее. Там тоже стали появляться многообразные (европейские) агентства, пусть и с гораздо менее широкой повесткой дня и с меньшей степенью автономии от центральных институтов, нежели у  нацио нальных регуляторов. В  1993  г. таких агентств было всего четыре, а  сегодня, по разным подсчетам, от 24 до 30, причем количество их в принципе может прибывать и далее вне зависимости от судьбы Лиссабонскогодоговора.

Взятые в целом, агентства Сообщества3 — это бюрократические органы, кото рые учреждаются актами вторичного законодательства для выполнения определен ной (технической, научной или управленческой) миссии. Наряду с комитологией или Открытым методом координации (ОМК) специалисты относят их к новым методам управления в Европейском союзе, которые в принципе не требуют вне сения изменений в учредительные договоры для своего развития и укрепления.

Некоторые из таких агентств облегчают функционирование единого внутреннего рынка (ЕВР) и  наделяются в  связи с  этим распорядительными Выступающая имеет в виду учредительные договоры ЕС. — Прим. Ред.

В случае вступления в силу Лиссабонского договора взамен Сообщества речь будет идти о Союзе. Полный список агентств Сообщества в настоящее время см. по адресу: http://europa.eu/ agencies/community_agencies/index_en.htm).

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС полномочиями. Другие — таких большинство — занимаются сбором инфор мации и  предоставлением экспертных рекомендаций государствам-членам и Комиссии, а третьи создаются для выполнения специальных программ. Иначе говоря, агентства, о которых здесь идет речь, обычно получают не только огра ниченный мандат, но и довольно узкие полномочия (в большинстве случаев это сбор и  распространение информации, координация без права принятия обязывающих решений). Особенно слабы некоторые из европейских агентств, деятельность которых прямо не связана с рыночным регулированием.

Лишь незначительное число европейских агентств наделены важными регу лирующими полномочиями, что позволяет им принимать автономные решения в четко определенной области. Это прежде всего Бюро гармонизации на едином внутреннем рынке со штаб-квартирой в Аликанте (Испания), Бюро по вопросам разнообразия растений в Анже (Франция) и Европейское агентство по оценке медицинских продуктов в Лондоне (Великобритания). Они занимаются защи той торговых марок, дают разрешение на сбыт фармацевтической продукции в рамках ЕВР и оказывают услуги промышленникам за плату, составляющую в результате их собственные финансовые ресурсы.

В то же время сегодня налицо неформальное смыкание Европейской комис сии и регулирующих агентств национального уровня в рамках транснациональ ных сетей, их растущая взаимная увязка, укрепляющая позиции Комиссии как исполнительного центра в ЕС. Регулирующие агентства составляют заметную часть национальной политико-административной системы в государствах-чле нах и в плане формулирования политики, и в плане ее имплементации. Таким образом, они стали политически значимы. В то же время благодаря относитель ной автономии от национальных министерств эти агентства способны эффек тивно взаимодействовать с европейскими институтами и принимать участие в сетевых структурах на разных уровнях управления в интеграционной системе.

В конечном счете такое состояние дел способствует относительному ослабле нию влияния принципа территориальной организации в Евросоюзе, поскольку возникающие сети пересекают в разных направлениях национальные границы и внутренние уровни администрирования. Большее значение обретает, напро тив, функциональный принцип.

Такие отрасли, как воздушный транспорт, почта и электроэнергетика, жиз ненно важные для современной экономики, в условиях либеральной глобали зации и технических достижений последнего времени особенно располагают к внедрению элементов сетевого, транснационального политического управле ния как в мягких, так и в более жестких его вариациях. Скажем, телекоммуни кации в странах ЕС вплоть до 1980-х гг. принято было относить к разряду есте ственных монополий, подлежащих государственному управлению. Считалось, что тем самым обеспечивается предоставление определенного общественного блага и соответствующие гарантированные услуги всем гражданам.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС Хотя технологические новации в 1980-е и 1990-е гг. принципиально изме нили природу телекоммуникационных связей, что породило потребность в их либерализации, государства — члены ЕС и дальше отказывались полностью передать контроль над телекоммуникациями Союзу и действующей от его лица Европейской комиссии. Поэтому в  данной отрасли в  пределах ЕС сложился режим относительно мягкий, допускающий существенные национальные откло нения. Комиссия чаще действовала косвенным путем при опоре на комитологию (а также группу независимых регуляторов).

В то же время Единый европейский акт 1986 г. включил решение вопросов воздушного транспорта в число требующих голосования квалифицированным большинством. Ввиду того, что данная область тоже весьма чувствительна с точки зрения заботы о национальном суверенитете, некоторые консервативно настроенные европейские правительства опять-таки стремились интерпрети ровать вводимые ЕС правила по-своему. Однако Комиссии в  данном случае, в отличие от того, как сложились дела в сфере телекоммуникаций, удавалось настойчиво подавлять их сопротивление, добиваясь жесткой гармонизации технических требований и административных процедур в области воздушного транспорта4, что хорошо объясняет и жесткость ее нынешнего подхода в этой области хозяйственного управления. При поддержке специального агентства на наднациональном уровне она теперь непосредственно регулирует внутренние и межгосударственные полеты, ориентируясь на обеспечение высоких стандар тов в области обеспечения безопасности авиационного транспорта.

В процессе либерализации государственных монополий, запущенном Европейской комиссией в 1990-е гг. в «сетевых отраслях» (network industries), большинство государств-членов, чтобы выполнять директивы в  сфере теле коммуникаций, энергетики и железнодорожного транспорта, пошли на созда ние новых независимых структур в  форме национальных регуляторов. Если достаточно сильные национальные агентства содействуют созданию в Европе конкурентных рынков, то агентства европейского уровня призваны помочь Комиссии деконцентрировать функцию исполнения путем выстраивания транс национальных сетей в условиях, когда перспектива централизации властных полномочий в руках брюссельской бюрократии не приветствуется ни населением, ни национальными правительствами.

Поскольку одновременно государства всячески стремятся к  размещению европейских агентств на собственной территории, с их помощью снижение кон центрации европейской администрации в «столице» ЕС получает зримое геогра фическое воплощение. Первые подобные агентства появились в европейском ин теграционном объединении в 1970-е гг. Но европейские агентства, учрежденные См., например: Council Regulation (EEC) No 3922/91 of 16 December 1991 on the harmonisation of technical requirements and administrative procedures in the field of civil aviation.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС в 2000-х гг., конечно, ныне представляют для специалистов повышенный интерес.

Приведем несколько примеров.

Это, в частности, Европейское агентство по обеспечению авиационной без опасности — European Aviation Safety Agency (EASA). Оно составляет ключевую часть стратегии Европейского союза по учреждению и поддержанию в интегри рованной Европе высокого и однородного уровня безопасности в гражданской авиации. Агентство содействует Комиссии в  разработке соответствующих правил. Учреждено в 2002 г. и размещается в Кельне (Германия).

Это, кроме того, Европейское агентство по обеспечению безопасности морских перевозок  — European Maritime Safety Agency (EMSA) в  Лиссабоне (Португалия). С 2004 г. оно, в частности, призвано следить за тем, чтобы в пор тах применялись меры контроля, включая систему спутникового мониторинга (действует с 2007 г.), которые препятствовали бы загрязнению морской среды.

Это также Европейское агентство по обеспечению информационной безопас ности — European Network and Information Security Agency (ENISA), учрежденное на основании регламента Европарламента и  Совета ЕС от 10  марта 2004  г. Его штаб-квартира находится на острове Крит (Греция). Главная цель Агентства  — консультировать Комиссию и государства-члены по вопросам информационной безопасности, в особенности в борьбе с пиратством в компьютерных сетях и в связи с угрозой использования современных информационных технологий террористами.

Это и Европейское железнодорожное агентство — European Railway Agency (ERA). Формально оно учреждено в  2004  г. и  имеет две штаб-квартиры во Франции — в Валенсьене и Лилле. Агентство призвано заниматься решением задач по повышению безопасности железнодорожного сообщения и взаимной увязке железных дорог в Европе.

Наконец, особенно большое внимание в России привлекает к себе перспек тива оформления Европейского агентства по сотрудничеству энергетических регуляторов. Проект регламента Европарламента и Совета ЕС, учреждающий такое Агентство, был представлен Европейской комиссией в сентябре 2007 г.

В проекте говорится, что для того, чтобы следить за тем, как функционируют рынки электричества и газа, необходимы сильные национальные регуляторы. Но, поскольку единообразия в отдельных странах ЕС в данной сфере до сих пор нет и во многих случаях эти регуляторы по-прежнему относительно слабы, нужно, чтобы они получили четкий мандат на сотрудничество европейского уровня, а будущее специальное европейское агентство и Комиссия будут наблюдать за ними и осуществлять необходимую координацию.

Вспомним, что еще в ноябре 2003 г. Европейская комиссия учредила сове щательную Европейскую группу регуляторов, которая помогает ей в  консо лидации внутреннего рынка по электричеству и газу. Но сформулированные Комиссией планы продолжают вызывать в политических и деловых кругах ЕС противоречивую реакцию. Так, правительства Германии, а  также Франция, Какими станут внутренние и внешние политики ЕС Австрия и еще ряд других государств-членов заявили о своем неприятии идеи расчленения концернов и операторов сетей, тогда как 11 других стран во главе с Великобританией ее поддерживают. Поэтому для усиления собственных по зиций в противостоянии недовольным правительствам Европейская комиссия и  выступила с  таким проектом5. Заметим, что речь не идет в  данном случае о создании сильного и централизованного энергетического агентства, у которого в ЕС, в свою очередь, тоже могли бы найтись сторонники.

Своими действиями и решениями Европейская комиссия преследовала цель повысить конкуренцию на энергетических рынках, чтобы в пределах ЕС компании и частные домовладения свободно выбирали себе поставщика электроэнергии и газа. Согласно подобным подходам поставщик энергии обязан информировать национальные регулирующие ведомства (агентства) о ценах, объемах трансакций и сроках действия соответствующих договоров. Кроме того, чтобы повысить степень однообразия в применении «насаждаемых» правил, Комиссия хотела бы, чтобы национальные регуляторы действовали независимо от указаний собственного пра вительства, что до сих пор имело место далеко не во всех странах ЕС. Планируются также расширение контрольных функций надзорных ведомств в отношении постав щиков энергии и возможность применения ими санкций в отношении нарушителей.

Между тем, в Европейском союзе применение европейского законодатель ства, принятого на наднациональном уровне, формально рассматривается как часть «административного суверенитета» государств-членов. Тот факт, что за выполнением в государствах-членах законодательства ЕС наблюдает Европей ская комиссия, сам по себе не меняет сложившегося разделения труда между властными уровнями (принятие решений наднациональными институтами и их исполнение национальными правительствами).

При этом имплементация на национальном уровне решений, принятых ЕС, может осуществляться несколькими путями. В частности через: (1) националь ные правительства непосредственно;

(2) агентства, созданные на национальном уровне, но более или менее автономные от национальной власти;

(3) трансна циональные сети, объединяющие агентства и ведомства национального и надна ционального уровня, то есть гибридным способом. В сфере энергетики, как мы видим, ситуация меняется в сторону оформления в будущем третьего варианта.

Косвенная имплементация позволяет по-прежнему рассматривать ЕС в  ка честве системы, в  которую входящие в  него государства интегрируются как отдельно взятые целостности. Таким образом, хотя законодательство ЕС в  ос новном принимается в  рамках коммунитарного (наднационального) метода, косвенная имплементация совместима и  с межправительственным порядком.

В нем национальные правительства составляют базовые единицы, а конфликты См.: Brussels, 19.9.2007. COM(2007) 530 final. 2007/0197 (COD). Proposal for a REGULATION OF THE EUROPEAN PARLIAMENT AND OF THE COUNCIL establishing an Agency for the Cooperation of Energy Regulators (presented by the Commission). {SEC(2007) 1179}.{SEC(2007) 1180.}.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС и  сотрудничество организуются в  соответствии с  национальными границами.

В итоге как политический, так и хозяйственный курс Сообщества выглядят весьма уязвимыми, так как их легко исказить: ведь национальная имплементация повыша ет влияние национальной политической культуры и административных традиций.

Но роль Европейской комиссии как центра исполнительной власти в  ЕС, укрепляемая Лиссабонским договором, а также наличие растущего числа агентств Сообщества и автономных национальных регуляторов закрепляют возможность не косвенной, а прямой имплементации принятых на наднациональном уровне решений. В таком случае политика ЕС осуществляется органами Союза незави симо от национальных правительств, как если бы правительство в национальных рамках проводило национальный курс, не вовлекая в его выполнение региональ ные и  местные власти. То есть прямая имплементация может производиться и через агентства на национальном уровне, если последние достаточно плотно контролируются органами ЕС и автономны от национальной власти.

В своей национальной роли агентства способствуют переносу в националь ные рамки законодательства ЕС, принятого в форме директив, как это делают и комитеты системы комитологии. Но в деле последующего применения евро пейских законов, как и при выработке новых законодательных и политических инициатив Комиссией, они теснее сотрудничают с ее соответствующими гене ральными директоратами. Ожидания в отношении поведения национальных агентств со стороны двух «хозяев» (национального и наднационального) в итоге порой бывает непросто примирить между собой. Национальные инстанции больше интересует в  данном случае учет национальной специфики, а  надна циональные — унификация правового поля интеграции.

Можно ли считать такой путь имплементации децентрализацией в чистом виде? Не вполне — если подразумевать поддецентрализацией передачу функций исполнительной власти на нижние этажи политической системы. Децентрали зация однозначно имеет место тогда, когда имплементация наднациональных решений осуществляется самими национальными правительствами. Но в случае с  транснациональными сетями, сочетающими участие национальных регуля торов и европейских агентств, уместнее было бы говорить о деконцентрации, если в  общем плане подразумевать под таковой размещение части органов «центральной» власти в «регионах».

Уточним еще раз, что на уровне государств-членов у ЕС собственных агентств нет. Но она как бы «берет взаймы» национальные агентства при проведении интеграционной политики. Национальные агентства отчасти остаются в рамках национальных администраций, а отчасти приобщаются к многоуровневой адми нистрации Союза, в которой Комиссия составляет новый исполнительный центр.

В ЕС в принципе принято положение, согласно которому европейские ин ституты не могут наделять агентства наднационального уровня теми полномо чиями, которых они сами не имеют. Чтобы такое делегирование полномочий Какими станут внутренние и внешние политики ЕС было совместимо с учредительными договорами, речь может идти только о четко оговоренных исполнительных полномочиях, реализация которых подлежит тщательному надзору. Возможность делегирования агентствам широких дис креционных полномочий была отвергнута в свое время Судом ЕС.

Доктрина Мерони не допускает делегирования дискреционных полномочий «иным органам, помимо тех, что были учреждены договором, чтобы осуществ лять и наблюдать за осуществлением таких полномочий, каждый в пределах своей собственной власти»6. Следовательно, вероятность учреждения евро пейских агентств, которые обладали бы законодательными, исполнительными или квазисудебными полномочиями, на данном этапе остается сравнительно низкой. Действуют ограничители на концентрацию власти внутри ЕС. Помимо прочего, для Европейской комиссии бесконтрольное размножение сильных европейских агентств могло бы обернуться утратой собственных полномочий.

Ведь Комиссия и Совет ЕС могут опасаться, что их сфера влияния будет отчасти «съедена» регуляторами европейского уровня. Подобному развитию событий Европейская комиссия готова активно противодействовать.

Таким образом, сегодня в ЕС в сфере регулирования «сетевых отраслей» пред почтение отдается модели управляемой деконцентрации, когда национальные регуляторы наделяются важными полномочиями ради продвижения рыночной либерализации при определенной степени наблюдения со стороны Комиссии.

Рассуждая теоретически, агентства европейского уровня можно было бы вклю чить в число институтов Союза, как это должно произойти с ЕЦБ после вступления в силу Лиссабонского договора. Подобная перспектива обсуждалась Конвентом. Но ни в Конституцию, ни в текст Договора о реформе положения, намечающие такую перспективу, не попали. Возможность создания агентств европейского уровня, в отличие от европейских агентств, в Лиссабонском договоре не упоминается.

Вместе с  тем следует учитывать, что уже в  2001  г. Европейская комиссия обнародовала Белую книгу об управлении, детализировав некоторые условия учреждения агентств. На основании Белой книги и  других имеющихся доку ментов можно судить о том, что агентствам Сообщества доступно принимать конкретные решения в отдельных отраслях, но не вырабатывать общие меры регулирования. Они не должны нести ответственность за то, что договорами возложено на Комиссию. Они не могут заниматься вопросами, в которых стал киваются разнонаправленные общественные интересы.

Американский теоретик Э. Моравчик, идеолог либерального межправитель ственного подхода, выступал в свое время в поддержку функционирования между народных институтов, рассматривая их как агентов, которые выполняют определен ные услуги для демократически избранных правительств. Согласно предложенному им подходу и для Комиссии, и для государств-членов транснациональные бюро Case 9/56 Meroni v. High Authority [1958] ECR 11.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС кратические сети могут оказаться действенным решением известной проблемы, сводящейся к тому, как обеспечить более или менее единообразное выполнение принятых на наднациональном уровне решений без передачи все новых прямых полномочий с национального уровня на наднациональный7.

В то же время следует учесть, что взаимодействие между Комиссией и на циональными регулирующими агентствами во многом ускользает от контроля со стороны национального политического руководства, что ограничивает воз можности для иерархической координации. В силу этого преимущества транс национальные сети политико-административного управления не бесспорны с точки зрения демократических подходов.

Европейский союз, если бы в будущем он регулировался в основном агент ствами, конечно, многое утратил бы в политическом качестве. В нем стало бы меньше политических споров и больше технократического администрирования.

Замедлилось бы развитие в направлении оформления европейского «демоса».

Поэтому скептически осторожная позиция Комиссии в отношении создания все новых и новых регулирующих агентств, отраженная в Белой книге о евро пейском управлении, заслуживает известной поддержки.

Хотя в некоторых областях регулирующие агентства европейского уровня могут оказаться крайне полезными. Но, как представляется, основной акцент предпочтительнее все же было бы сделать впредь на поддержании политической ответственности Комиссии.

Энтин М. Л.: Спасибо. Тема, безусловно, интересная, и за ней большое бу дущее, в том числе в рамках взаимоотношений между Россией и ЕС. А сейчас предоставляю слово Борису Ефимовичу Фрумкину.

Фрумкин Борис Ефимович Доцент Кафедры европейской интеграции МГИМО (У) МИД России Лиссабонский договор и развитие Общей аграрной политики ЕС Лиссабонский договор обновляет институционально-правовые рамки реа лизации долговременных стратегий развития ЕС. Это касается как решения См. Moravcsik. A. In Defense of the «Democratic Deficit»: Reassessing the Legitimacy of the European Union // Journal of Common Market Studies, vol. 40, No. 4 / P. 603–634.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС скорректированных в 2005 г. внутренних задач, поставленных Лиссабонской стратегией роста и занятости, так и ответа на внешние экономические, социаль ные, энергетические и экологические вызовы. Они определены ЕС в декабрьской 2007 г. Декларации по глобализации.

Поэтому активизировались дискуссии о будущем конкретизирующих эти стратегии основных секторальных политик ЕС. Особенно это относится к Об щей сельскохозяйственной политике (ОСП), доминирующей как по охвату территории, предприятий, продукции, так и по доле в расходах бюджета ЕС.


1. Старые споры Современные дебаты об ОСП начались с принятием в 2000 г. Лиссабонской стратегии и, с некоторым упрощением, сводятся к следующему. Одна группа «старых» государств-членов (во главе с Великобританией) трактуют ОСП как «дорогостоящий реликт» периода становления интеграционного объединения, не вписывающийся в  систему новых приоритетов его развития в  условиях глобализации и ужесточения международной конкуренции. Они настаивают на резком снижении доли аграрного сектора в расходах бюджета ЕС и перерас пределении средств в пользу исследований и разработок, образования, развития альтернативных источников энергии и других «инновационных» направлений.

Внутреннюю поддержку аграрного сектора они предлагают по сути «ренацио нализировать», переложив ее преимущественно на бюджеты заинтересованных стран;

защиту его от внешней конкуренции существенно ослабить, получив взамен уступки стран-экспортеров агропродовольственной продукции по до пуску на их рынки промышленных товаров и услуг из стран ЕС.

Другая группа «старых» стран ЕС (во главе с  Францией) считают, что положения Римского договора об особом характере сельскохозяйственной деятельности, тесной взаимосвязи ее со всей экономикой и  необходимости обеспечения продовольственной безопасности Европейского союза сохра няют свое значение. Более того, в  новых условиях качественно изменяются целевая «нагрузка» и структура ОСП. Акценты в ней смещаются с отраслевых (наращивание сельхозпроизводства) на инновационные и общеэкономические (экологию, биотехнологию и  биоэнергетику). Снижается значение первой (производственно-торговой) опоры ОСП и  усиливается роль второй (соци ально-структурной) ее опоры, ориентированной на многофункциональное развитие сельских регионов, в которых проживает большая часть населения ЕС.

Осуществление этих перемен возможно лишь при сохранении разумно-доста точного финансирования из бюджета ЕС. Национальные бюджеты могут играть только вспомогательную роль. Радикальное свертывание общей внутренней поддержки и защиты от внешней конкуренции аграрного сектора подорвет его рентабельность и  международную конкурентоспособность, опасно понизив продовольственную самообеспеченность ЕС.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС Подобной позиции в основном придерживаются «новые» страны, у которых доля сельского хозяйства в занятости и ВВП в среднем втрое выше, чем в «ста рых». Поддерживают ее и страны-кандидаты, находящиеся по этим параметрам примерно на уровне стран ЕЭС 50-летней давности.

2. Реформы Эта дискуссия способствовала проведению за последние 15  лет трех си стемных реформ ОСП. Наиболее радикальная из них — реформа Фишлера.

Она принята в 2003 г., реализуется с 2005 г. Ее ключевые элементы: единый аграрный платеж (single farm payment) — прямая субсидия из бюджета ЕС, дающая фермерам минимальный доход независимо от их текущего произ водства (decoupling) и стимулирующая зарабатывать остальное, ориентируясь на сигналы реального рынка;

обусловленность получения этого платежа вы полнением стандартов ЕС по экологии, безопасности продукции, состоянию земель и здоровью сельхозживотных (cross-compliance). К числу обязательных элементов относятся также обязательный вывод из оборота (set-aside) 10% пахотных земель;

усиление политики развития сельских территорий (развитие инфраструктуры, улучшение агроэкологии, повышение качества жизни и ди версификация занятости);

дополнительное финансирование этой политики через модуляцию (modulation), то есть перераспределение в ее пользу части прямых производственных платежей, начисляемых крупным хозяйствам. Их перечень замыкают механизм финансовой дисциплины, наказывающий за сверхлимитные расходы на ОСП;

субсидирование возделывания сельхозкуль тур на энергетические цели и  снижение регулирующей роли инструментов рыночной поддержки (интервенционных цен и  закупок, квот, экспортных субсидий и др.).

Внутри ЕС эти меры должны были повысить конкурентоспособность и ры ночную ориентацию фермеров при обеспечении им достаточной стабильности доходов. Их цель состояла в  том, чтобы рационализировать на этой основе размещение сельхозпроизводства по странам и  регионам;

более равномерно распределять субсидии между хозяйствами разных размеров;

сбалансировать производство с  реальным спросом и  сократить или ликвидировать обреме няющие бюджет ЕС интервенционные запасы сельхозпродукции;

приучить фермеров к обязательному выполнению требований по экологизации сельхоз производства, повышению качества и безопасности его продукции, помогая им прежде всего через политику сельского развития. И еще они были призваны приучить страны не выходить за пределы аграрного бюджета ЕС при поддерж ке своих фермеров и активизировать реализацию национально-региональной (через дифференциацию режима субсидий, софинансирование мер политики сельского развития из страновых бюджетов и т.д.) и локальной (через поддержку местных программ развития) составляющих ОСП. На дву- и многосторонних Какими станут внутренние и внешние политики ЕС торговых переговорах эти меры должны были улучшить позиции ЕС, пере водя большую часть поддержки его сельского хозяйства в разрешенную ВТО категорию («зеленая и  голубая корзины»), снижая его экспортные ресурсы и необходимость экспортных субсидий, облегчая импорт товаров со сниженной рыночной поддержкой.

Таким образом, предполагался «стратегический компромисс» между требова ниями противников (свертывание дорогостоящих и оказывающих искажающее влияние на производство и торговлю мер внутренней поддержки, частичная «ренационализация» аграрной политики, либерализация экспортно-импортного регулирования) и сторонников (сохранение основных элементов общей органи зации и защиты агропродовольственного рынка ЕС, усиление социальных, эко логических, энергетических и структурно-модернизационных аспектов) ОСП.

Однако его практическому осуществлению мешала недостаточная развитость и эффективность институционально-правовых механизмов учета и согласования общих целей ЕС и  интересов стран, регионов, социально-профессиональных групп при разработке и принятии, а также при обеспечении выполнения мер ОСП.

Последнее расширение ЕС еще более усложнило как взаимодействие внутри наднационального «треугольника принятия решений» (Европарламент — Совет ЕС — Еврокомиссия), так и его отношения с соответствующими национальны ми центрами принятия решений по вопросам этой политики. В 2005 г. проект бюджета ЕС на 2006–2013 гг. фактически стал заложником разногласий по ОСП.

3. Новые возможности Очевидной стала необходимость нового компромисса, рационализирую щего положение ОСП среди секторальных политик ЕС и сочетающего общую стратегию в  этой области с  интересами и  инициативами различных стран и социально-профессиональных групп. Лиссабонский договор предоставляет институционально-правовую возможность достижения такого компромисса.

С одной стороны, он сохраняет стратегическую цельность и стимулирует коммунитарную составляющую ОСП, воспроизводя ее приоритетный статус среди других общих политик ЕС. Особый раздел по этим проблемам не просто сохранен. Теперь он законодательно интегрирует самостоятельные политики в  области сельского и  рыбного хозяйства, имеющие общую конечную цель и сопряженные социальные и экологические задачи, в комплексную сельскохо зяйственную и рыболовную политику ЕС. Подтверждается особый производ ственно- и социально-структурный характер сельского и рыбного хозяйства, а также установленные (исходя из него) цели, задачи и принципы построения и реализации общей политики.

С другой стороны, создаются условия для активизации национального и  локального компонентов ОСП. В  их основе лежит повышение роли Евро парламента в  применении к  этим отраслям общих правил конкуренции ЕС Какими станут внутренние и внешние политики ЕС и  установлении конкретных мер по достижению целей общей сельскохозяй ственной и  рыболовной политики, усиление позиций национальных парла ментов в рассмотрении соответствующих законопроектов ЕС и введение по ложения о совместных действиях граждан и гражданской инициативе. Договор формально закрепляет интегрированную агрорыболовную политику в сфере совместной компетенции ЕС и стран-членов, допуская национальное правовое регулирование вне зоны компетенции ЕС, включая и вопросы, по которым ЕС может отказаться от своей компетенции.

Новые возможности появляются и в регулировании отношений с третьими странами. Они заложены в  упоминавшейся выше Декларации по глобали зации, согласно которой ЕС будет стремиться к «сбалансированному и гло бальному соглашению» в рамках ВТО, дополненному двусторонними согла шениями. Главным при этом становится принцип взаимности, соблюдение торговыми партнерами ЕС «международно согласованных правил, особенно в отношении справедливой конкуренции и защиты прав интеллектуальной собственности».

Заключение специальных соглашений с «взаимными правами и обязатель ствами» в рамках «европейской политики соседства» ЕС особо оговорено в ст. 7а Лиссабонского договора. Неопределенность правового содержания принципа взаимности фактически позволяет в таких договорах применительно к агропро довольственному сектору добиваться учета затрат на социально-экологические, биотехнологические, энергетические и другие современные направления ОСП, удорожающие агропродовольственную продукцию ЕС, включая связанные с торговлей инвестиционные меры и торговые аспекты прав интеллектуальной собственности.

Таким образом, воспроизводя основное содержание ОСП, Лиссабонский договор существенно облегчает ее модификацию для лучшей адаптации к изменяющимся внутренним и внешним условиям развития и финансовым возможностям ЕС и отдельных стран-членов.


4. Промежуточные результаты Расходы на рыночную поддержку и субсидии в рамках ОСП на первый пе риод были установлены еще в 2002 г. До конца 2013 г. они были «заморожены»

примерно на уровне 2006 г. (менее 45 млрд евро в год). Это означало как отно сительное (с 36 до 32% расходов бюджета ЕС за 2007–2013 гг.), так и абсолютное (с учетом почти удвоения числа стран-членов и инфляции) сокращение «цент рализованных» расходов на ОСП. За это время аграрный сектор стран должен был приспособиться к жизни в «стесненных» финансовых условиях и рефор мироваться для подготовки к работе во второй период, когда (при возросшей «непроизводственной» нагрузке на этот сектор) расходы на ОСП могут серьезно сократиться (по некоторым оценкам, на 30–40% в абсолютном выражении).

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС В этой связи возникают три главные проблемы: какое реформирование ОСП необходимо провести до 2013  г.? Каковы возможные дальнейшие перспекти вы ОСП? Как это развитие повлияет на отношения ЕС с третьими странами, включая Россию?

Результаты первых трех лет реализации реформы Фишлера неоднозначны.

В  «старых» странах переориентация производственно-инвестиционной дея тельности фермеров на сигналы свободного рынка идет медленно и  трудно.

В ряде отраслей и регионов наметилось свертывание производства и занятости в сельском хозяйстве. Фермеры испытывают трудности при внедрении экологи ческих и других «непроизводственных» стандартов. Помощь на эти цели через программы сельского развития недостаточна. Резкое сокращение или ликви дация интервенционных запасов лишают внутренний рынок потенциального стабилизатора.

В «новых» странах полное внедрение экологических и  иных стандартов отложено до 2011  г. Однако их фермеры меньше субсидируются из бюджета ЕС. Это требует их национального дофинансирования, возможности которого ограничены. К тому же возможности дофинансирования сильно различаются от страны к  стране. Усиливаются тенденции к  «ренационализации» ОСП  — в  национальных программах сельского развития доля страновых и  местных бюджетов составляет 20–40%.

Выявилась, таким образом, неготовность сельского хозяйства ЕС функ ционировать без достаточного субсидирования производства и определенных гарантий сбыта его продукции, включая поддержку экспорта.

Ослабление внутренней поддержки, свертывание интервенционных запасов и экспортного субсидирования уже привело к снижению производственно-экс портного потенциала аграрного сектора ЕС. В 2007 г. это вызвало нарушения на его внутреннем агропродовольственном рынке и  небывалый (на 30–80%) скачок цен на нем, спровоцировав заметный рост инфляции и замедление эко номического роста, особенно в «новых» странах ЕС.

Государственные запасы зерна сократились вчетверо против 2005 г. Были полностью распроданы интервенционные запасы масла и  сухого молока.

Привычная для граждан стран ЕС система обеспечения продовольствием «по разумным ценам» была подорвана. Так, впервые за 40 лет в ЕС на 15% подоро жал хлеб, а цена сухого молока стала выше, чем в традиционно более дорогой Швейцарии. Для обеспечения внутреннего рынка пришлось как минимум на год обнулить импортные пошлины на зерно и отменить обязательный вывод 10% земель из обработки.

Частичный уход ЕС с  мировых аграрных рынков подтолкнул мировые цены продуктов питания, которые с  2005  г. в  среднем выросли на 75%. В  то же время увеличивающаяся социальная и  экологическая нагрузка на сель ское хозяйство ЕС при удорожании евро к доллару снизила международную Какими станут внутренние и внешние политики ЕС конкурентоспособность отрасли, не позволяя ей использовать благоприятную мировую конъюнктуру. Поэтому, например, в 2008 г. ЕС вынужден был восста новить ранее отмененное субсидирование экспорта свинины.

В тупике оказался переговорный процесс в рамках ВТО. На предложенные ЕС снижение внутренней поддержки сельского хозяйства на 70%, среднего тарифа на импорт его продукции на 50% и постепенную отмену всех субсидий аграрного экспорта развивающиеся страны не ответили адекватным облегчением доступа европейских товаров на свои промышленные рынки.

5. 2013 г. — начало конца или новый старт ОСП?

Понадобилась корректировка реализации реформы Фишлера на 2009–2013 гг.

Ее намечено законодательно закрепить в ходе так называемой проверки здоровья ОСП (health check) в конце 2008 г.

Европейская комиссия предлагает улучшить систему прямого субсидирова ния, расширив его охват и унифицировав нормы выплат по странам и регионам, введя дегрессивную шкалу поддержки для крупных хозяйств (сокращение получаемых ими субсидий на 10–45%) и втрое повысив минимальный размер земельного участка для получения субсидий (для отсечения от ОСП мелких ферм). Связь субсидий с производством будет сохранена лишь в регионах, где оно особенно экономически или экологически важно.

Намечено дальнейшее сворачивание рыночно-ценового регулирования (прак тически за исключением системы интервенций для продовольственной пшеницы и квот производства молока). Получение субсидий предлагается обусловить вы полнением дополнительных экологических требований по борьбе с изменениями климата (прежде всего рационализации использования воды), что позволит отме нить обязательную норму вывода сельхозземель из оборота. Помощь в проведении фермерами соответствующих мер планируется канализировать через политику сельского развития при повышении втрое доли перераспределения в ее пользу средств, выделяемых на прямые производственные субсидии.

Субсидии на возделывание энергетических культур заменяются его косвен ным стимулированием через высокие цены биотоплива. Предусмотрен полный отказ от субсидирования аграрного экспорта к 2013 г.

Эти предложения вновь обострили разногласия между государствами — сто ронниками и противниками ОСП. Первые (главные бенефициары ОСП среди «старых» стран и практически все «новые» страны) трактуют их как «тонкую на стройку» идущей реформы и подготовку к ее возможному пересмотру после 2013 г.

Вторые (нетто-плательщики за ОСП с  международно конкурентоспособ ным сельским хозяйством) оценивают их как начало новой фундаментальной реформы ОСП.

Важную роль в снятии этих разногласий могут сыграть механизмы приня тия и контроля за выполнением решений, вводимые Лиссабонским договором.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС Принятие предложений Европейской комиссии даже в  смягченном виде будет означать принципиальные изменения в  методах и  масштабах реали зации ОСП, значительное ослабление ее особого статуса и  приоритетности и уже к 2013 г. может иметь существенные последствия для производственно социальной структуры и внешнеэкономических связей аграрного сектора ЕС.

С одной стороны, оно повышает роль централизованного административного регулирования (через выравненные по регионам и хозяйствам субсидии, единые стандарты и т. п.) сельского хозяйства из Брюсселя. С другой — все большее перенесение ответственности за развитие сельского хозяйства на фермеров потребует усиления вмешательства национальных и региональных властей.

С большой долей вероятности можно прогнозировать следующие послед ствия. Ускорение вымывания из производства малых и средних хозяйств. Из менение территориально-отраслевой структуры аграрного сектора (в том числе.

в пользу производства на биотопливо и биомассу для энергетики). Замедление сокращения технико-экономического разрыва между фермерами «новых»

и «старых» стран (в том числе из-за относительного сокращения субсидирова ния крупных хозяйств, преобладающих в «новых» странах). Стабилизация или некоторое сокращение производства сельхозпродукции и продовольственной самообеспеченности ЕС при улучшении экологического состояния сельских регионов. Не исключены случаи социального недовольства и даже конфликтов в отдельных отраслях и регионах.

Во внешнеэкономической сфере это приведет к дальнейшему ослаблению экс портного потенциала ЕС и снижению его роли на мировых рынках сельскохозяй ственной продукции. Возможна экспансия ЕС на рынках высокопереработанной, экологически чистой и безопасной пищевой продукции. Однако в целом рост «со циально-экологической и энерго-климатической» нагрузки на сельское хозяйство ЕС еще более понизит его международную конкурентоспособность и потребует новых форм защиты рынка ЕС от дешевого импортного продовольствия путем ужесточения технических барьеров по его качеству, безопасности и т. п.

После 2013 г. можно ожидать усиления этих тенденций с учетом предполагае мого сокращения расходов ОСП в сочетании с ее распространением на «более аграрные» страны — кандидаты в ЕС. Перспектива создания более развитого сельского хозяйства за меньшие деньги весьма неопределенна. Велика вероят ность окончательного демонтажа традиционных систем общей организации сельскохозяйственных рынков при замещении их пока не разработанными ме ханизмами управления рисками и кризисами по конкретным товарам и рынкам с труднопредсказуемыми последствиями.

Так, намеченная на 2015 г. отмена квот на производство молока может вы звать массовое разорение малых и средних ферм, депопуляцию горных и других неудобных регионов, где молочное скотоводство является основной отраслью, чревата сокращением производства и удорожанием молокопродуктов. Подобные Какими станут внутренние и внешние политики ЕС последствия могут иметь в  ряде регионов и  отраслей повсеместное распро странение унифицированной системы единого аграрного платежа, дальнейшее «смыкание» ОСП с энергетической политикой и политикой борьбы с климати ческими изменениями, более радикальное перераспределение средств в пользу политики сельского развития.

Полная отмена нынешней внутренней поддержки сельского хозяйства, по оценкам независимых европейских экспертов, чревата разорением и уходом из производства почти 80% существующих в  ЕС ферм. Необходимы будут ком плексные защитные меры против объективно возникающего в этих условиях «социального, экологического, налогового, валютного демпинга» со стороны стран-экспортеров, в  том числе в  рамках вышеупомянутых соглашений «на принципах взаимности». Они вызовут недовольство торговых партнеров ЕС.

Так, США уже обещали ответные санкции в  случае введения обсуждаемого в  ЕС специального «экологического» налога на импорт продукции из стран вне режима Киото.

Болезненность этого варианта может несколько смягчить наметившаяся долгосрочная тенденция к  укреплению мировых агропродовольственных цен.

По скромным оценкам экспертов ООН, к 2016 г. они возрастут по пшенице на 21%, сыру — на 33%, маслу — на 45%. Фактические темпы повышения заметно выше. Мировые цены на зерновые лишь за январь–февраль 2008 г. подскочили на18–36%. Это в принципе позволит снижать внутреннюю поддержку аграрного сектора стран ЕС, не подрывая доходов фермеров и развития сельских территорий, может улучшить его международные позиции, однако покончит с относительно дешевым продовольствием как на мировом рынке, так и на рынке ЕС.

Не исключен и менее радикальный вариант будущего реформирования ОСП, лучше использующий возможности, предоставляемые Лиссабонским договором.

С такой инициативой выступила Франция.

Ориентируясь на свое председательство в ЕС, ее президент Николя Саркози в сентябре 2007 г. заявил, что «новые политические рамки для сельского хозяй ства Европы» должны обеспечить решение четырех основных задач ОСП в XXI веке. Вот их перечень: самообеспеченность ЕС продовольствием и безопасность продуктов питания;

участие ЕС в поддержании равновесия на мировом рынке продовольствия;

сбалансированное развитие сельских регионов стран ЕС;

про тиводействие изменению климата и улучшение окружающей среды.

В декабре 2007 г. он высказал во многом сходные соображения и по Общей ры боловной политике. Главным при решении этих задач должен оставаться принцип приоритета продукции, произведенной в ЕС, над товарами других производителей.

С требованием предотвратить дальнейшее сокращение прямых субсидий фермерам ЕС, гарантировать им период стабильности, а не «реформу реформы»

ОСП выступили основные организации сельхозпроизводителей Евросоюза.

Лиссабонский договор дает им новые инструменты воздействия на процедуры Какими станут внутренние и внешние политики ЕС принятия решений по этой политике на наднациональном и  национальном уровнях вплоть до использования инициативы 1 млн граждан ЕС.

6. Россия и ЕС — партнерство и конкуренция Россия и Европейский союз традиционно являются партнерами, а в послед ние годы — и конкурентами в агропродовольственной торговле с третьими стра нами. ЕС направляет 10% своего агропродовольственного экспорта в Россию, покрывая более 30% ее импорта. По ряду продуктов зависимость обеспечения и уровня цен на российском рынке от поставок из ЕС еще выше.

Реформирование ОСП уже негативно сказывается на торгово-экономических связях с Россией. Сокращение объема и удорожание экспортных ресурсов не позволяют ЕС полностью покрывать выделенные ему Россией до 2009  г. та рифные квоты по мясу, поддерживать поставки молочной продукции. Отмена им экспортных субсидий на сыр, масло и сухое молоко в 2007 г. стала важным фактором роста цен в России на молоко на 50%. Недопоставка им «квотной»

говядины привела в 2007 г. к ее подорожанию на российском рынке на 11%, а в 2008  г. оно может составить еще 20%. Конкурентоспособность европейского продовольствия на российском рынке снижается.

Одновременно обостряется конкуренция России и ЕС за источники поставок и рынки сбыта агропродовольственных товаров. Став третьим в мире экспор тером ячменя и подсолнечного масла, шестым — пшеницы, Россия потеснила ЕС на некоторых его традиционных экспортных рынках (например на Ближнем Востоке). С другой стороны, в 2007 г. она уже догнала ЕС по объему импорта мяса из стран — его основных поставщиков (Аргентины и Бразилии).

В перспективе в связи с ожидаемым дальнейшим сокращением экспортных ресурсов Европейского союза его значение как поставщика сельхозтоваров на российский рынок может еще больше снизиться. Согласно прогнозам Евро пейской комиссии к 2013 г. экспортные ресурсы ЕС по мясу птицы сократятся на 3%, свинине — на 7%, маслу — на 45% и говядине — на 70%. Для замещения поставок из ЕС Россия наряду с  наращиванием собственного производства намечает заключить долгосрочные соглашения о гарантированных поставках мяса и другой сельхозпродукции с Аргентиной и Бразилией.

Большее значение, однако, может приобрести инвестиционное сотрудни чество, в  том числе инвестиции компаний ЕС в  производство, переработку и  торговлю сельскохозяйственной продукцией продовольственного назна чения (прежде всего для российского рынка) и кормового и энергетического назначения (прежде всего для экспорта в  ЕС). Дочерние компании ведущих агропищевых корпораций стран ЕС уже контролируют до 40% российского рынка молочной, сахарной, овощеконсервной и  масложировой продукции.

В перспективе возможны их поставки и на рынок ЕС. Впрочем, существенное расширение российского агропродовольственного экспорта в ЕС маловероятно Какими станут внутренние и внешние политики ЕС за исключением отдельных позиций (подсолнечник, рапс, растительное масло, кормовая пшеница, говядина), особенно при вероятном введении Брюсселем новых защитных мер.

Определенные перспективы имеет и  биотопливо. Запланированное ЕС доведение его доли в транспортном топливе к 2020 г. до 10% даже при занятии под энергокультуры 15% площади сельхозземель на 20% будет обеспечиваться импортом.

Лиссабонский договор может создать условия для ускоренного обновления договорно-правовой базы сотрудничества с Россией в агропродовольственной сфере в рамках нового общего Соглашения о стратегическом партнерстве и свя занных с ним более детальных секторальных соглашений, включая создание зоны свободной торговли.

Энтин М. Л.: Спасибо. Очень четкая картина, причем по той проблеме, ко торая в последнее время стала гораздо ближе для всех жителей России в связи с сильным подорожанием сельскохозяйственной продукции, поступающей из ЕС.

Следующий доклад в какой-то степени был анонсирован до меня Фрейзе ром Камероном и  Майклом Эмерсоном. Упоминая радикальные изменения, вносимые Лиссабонским договором, в регулирование пространства свободы, безопасности и  законности, они обещали, что всю конкретику перспектив сотрудничества по линии судов и  полицейских органов нам опишет Йорген Монар. Пожалуйста.

Монар Йорген Профессор Кафедры Марии Кюри, Директор проекта «Секуринт» Страс бургского университета им. Робера Шумана В какой мере Лиссабонский договор сможет укрепить сотрудничество в области юстиции и внутренних дел Хотел бы начать с двух замечаний предварительного характера. Первое ка сается растущего значения сферы юстиции и внутренних дел в целом в ЕС. За 2007 г. Совет по юстиции и внутренним делам принял 168 нормативных актов в этой сфере. Это самый быстрорастущий «домен» в европейской политике. По имеющимся оценкам, на него сейчас приходится примерно 20% законодательной деятельности интеграционного объединения.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС Это очень интересное развитие, потому что 10 лет назад ситуация была со вершенно иной. И по сути дела вопросы внутренней безопасности и управления миграционными потоками стали вопросами большой политики. В ЕС с 1999 г. не было ни одного заседания Европейского совета, на котором не рассматривались бы вопросы юстиции и внутренних дел.

Второе  — Лиссабонский договор содержит огромное количество положе ний, регламентирующих сферу юстиции и  внутренних дел. Сколько-нибудь детально в рамках одного выступления все эти положения проанализировать не получится. Поэтому хотел бы предложить вашему вниманию общую оценку новшеств, вносимых Договором. Она выстроена мною в соответствии с шестью критериями или, иначе, по шести основным параметрам. На их изложении я и сосредоточу свое внимание, опустив излишние подробности.

К числу указанных параметров можно отнести: расширение сферы компе тенции (1) и охвата (2), потенциал принятия решений (3), новые возможности имплементации (4), связанность (5) и легитимность (6).

В том, что касается охвата и места сферы юстиции и безопасности человека в целом, можно сказать, что она получила существенное развитие. В ст. 3 Дого вора, где говорится об основных целях интеграции и общих рамках документа, пространство свободы, безопасности и  законности переместилось с  четвер того на второе место. В перечне целей деятельности ЕС его поставили выше внутреннего рынка, выше общей внешней политики и политики безопасности.

Подобное перемещение весьма символично. Оно, несомненно, свидетельствует о  растущем значении, придаваемом данной проблематике на политической повестке дня ЕС.

Но, если проанализировать вопрос о том, в какой степени повышение ста туса и значимости пространства свободы, безопасности и законности находит выражение в наделении ЕС новыми полномочиями, в предоставлении Союзу более широкой компетенции, картинка получится смешанная. Хотя я и оцени ваю развитие несколько более позитивно, чем г-н Фрейзер Камерон. Правда, не намного.

Приведу конкретные примеры. Без выстраивания какой-либо иерархии между отдельными областями регулирования. Начнем с контроля за граница ми. Лиссабонский договор берет на вооружение концепцию интегрированного управления внешними границами. Это более жесткая формулировка по срав нению с предыдущими текстами.

Контролем занимается ФРОНТЕКС. В 2008 г. на нужды Агентства8 в бюджете ЕС выделено в три раза больше средств, чем год тому назад. Его компетенция рас ширяется. Растет и объем осуществляемой им деятельности. Предусматривается, Роли децентрализованых агентств в деятельности ЕС на конференции было посвящено отдельное выступление. С ним выступила М. Стрежнева. — Прим. Ред.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.