авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«Библиотека слушателей Европейского учебного института при МГИМО (У) МИД России КАКИМИ СТАНУТ ВНУТРЕННИЕ И ВНЕШНИЕ ПОЛИТИКИ ЕС В РЕЗУЛЬТАТЕ ВСТУПЛЕНИЯ В СИЛУ ...»

-- [ Страница 5 ] --

Вам удалось показать, что ЕС действительно превращается в глобального игрока и наращивает усилия для сокращения на планете зоны конфликтности.

А теперь слово Заведующему Отделом европейской безопасности Института Европы РАН Д. А. Данилову.

Данилов Дмитрий Александрович Заведующий Отделом европейской безопасности Института Европы РАН Будущая политика ЕС в области безопасности и обороны: взгляд из Москвы Развитие собственной политики безопасности и обороны продолжает рассматриваться в ЕС в качестве ключевого направления интеграции, фор мирования политического союза и превращения ЕС в крупного, авторитет ного и дееспособного игрока на международной арене. Это развитие крайне противоречиво, неравномерно, что объясняется прежде всего спецификой Какими станут внутренние и внешние политики ЕС сотрудничества в вопросах безопасности и обороны: во-первых, эта сфера остается ключевой, крайне чувствительной и  деликатной в  рамках обес печения национального суверенитета государств — членов Европейского союза, и поэтому, во-вторых, их сотрудничество здесь, в отличие от других областей интеграции, строится на межгосударственной основе. Взгляды стран ЕС на процесс развития общей внешней политики, политики без опасности и  обороны существенно различаются в  том, что касается его скорости, форм, методов, механизмов. Кроме того, соответствующая линия стран ЕС может существенно меняться под воздействием тех или иных крупных событий и подвижек на международной арене, таких, например, как военная кампания НАТО в  Югославии, атаки террористов на США в 2001 г. или война в Ираке.

В большой мере отражением указанной противоречивости являются различ ные, подчас диаметрально противоположные мнения о характере и перспекти вах развития общей политики безопасности и обороны ЕС. На краю скептиче ского спектра — те, кто говорит, что такой политики вообще не существует. Не столь остро, но подобные высказывания прозвучали и на нашей конференции.

Но есть и другая точка зрения, которая наоборот сводится к тому, что дости жения большие. По-видимому, как ни парадоксально, и в том, и в другом есть своя правда. Процесс действительно диалектичный. Единого европейского го лоса нет, и это очевидно. Но нельзя вместе с тем отрицать огромный прогресс в области структуризации общей внешней политики и политики безопасности и обороны, те результаты, которых добился Европейский союз за исторически непродолжительный период на этом пути (всего лишь порядка 10 лет прошло со старта ЕПБО, инициированного франко-британской декларацией в Сен-Мало в декабре 1998 г.).

Каждый новый договор о ЕС, включая Лиссабонский, неизбежно отражает двойственность, диалектичность, противоречивость интеграции в сфере внеш ней политики, безопасности и  обороны. Эти основополагающие документы, с  одной стороны, являясь де-факто и  де-юре результатом конструктивных компромиссов государств-членов, обеспечивают новую политико-правовую перспективу сотрудничества, с другой — позволяют им в этих рамках снижать конфликтность интересов и сочетать их.

Лиссабонский договор, несомненно, является существенным шагом вперед в  процессе развития и  структуризации политики ЕС в  сфере безопасности и обороны, но в то же время оставляет за скобками большой перечень прин ципиальных и  конкретных вопросов, ответы на многие из которых может дать, по-видимому, лишь практика. Однако речь идет не столько о недостатках Договора, его слабостях или даже неадекватности, сколько, напротив, о  его адекватности современному содержанию европейской политики, ее согласо ванным целям и задачам.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС Первое изменение, которое вносит Лиссабонский договор,  — терминоло гическое. «Европейская политика безопасности и обороны» (ЕПБО) заменена «Общей политикой безопасности и  обороны» (ОПБО). Скептики могли бы иронизировать, что смена «вывески» является косметической операцией, скрывающей отсутствие реальных инноваций в  Лиссабонском договоре. Од нако это не так, учитывая не только действительно большое количество таких нововведений, но и мотивацию, которая стоит, очевидно, за сменой названия.

Во-первых, политика безопасности и обороны была и остается в соответствии с  новым договором неотъемлемой составляющей ОВПБ  — Общей внешней политики и политики безопасности ЕС. Замена «ЕПБО» на «ОПБО» более ясно характеризует эту связь. Во-вторых, все-таки термин «общая» политика лучше, чем «европейская», отражает ее межгосударственный характер.

В этом отношении Лиссабонский договор, который вносит большое коли чество принципиальных институциональных изменений, остается консерва тивным и подтверждает «неприкосновенность» межгосударственной основы сотрудничества. Более того, Договор содержит в  этом отношении дополни тельные гарантии и именно для того, чтобы подтвердить — новые институты и  механизмы не будут размывать межнациональные отношения в  рамках ОВПБ/ОПБО. С этой целью приняты две специальные Декларации по ОВПБ.

Это сделано по настоянию Великобритании, принципиально и последовательно противостоящей любым попыткам коммунитаризации внешней и  обороной политики. Характерно, что включение в Лиссабонский договор двух деклара ций — одно из двух заметных изменений по ОВПБ, внесенных при его подго товке в базовый текст Конституции. Декларации подчеркивают, что положения нового Договора, включая институциональные изменения, никоим образом «не затрагивают правовые основы, компетенции и властные полномочия каждого государства-члена в отношении формулирования и проведения его внешней политики, его национальной дипломатической службы, отношений с третьими странами и участия в международных организациях». В них акцентируется, что положения по ОПБО «не затрагивают специфического характера политики безопасности и обороны государств-членов»26.

Второй «лиссабонской поправкой» Конституционного Договора стала замена предусматриваемого им нового поста Министра иностранных дел Союза на Высокого представителя Союза по иностранным делам и политике безопасности, который одновременно (как и по непринятой Конституции) станет заместителем председателя Европейской комиссии (далее ВП/ВПК). Многие полагают, что сме на титула не имеет сколько-нибудь серьезного значения, поскольку изменений в  содержательную часть Договора, связанную с  новым институтом ВП/ВПК, внесено не было. Отчасти это справедливо. С другой стороны, употребление Приводится по: Official Journal of the European Union, 17 December 2007, Vol. 50, C 306/255.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС термина «министр» вызывало бы ассоциации с  тенденциями к  федерализа ции, усилению наднациональных элементов в ЕС. В этой связи возникала бы, например, виртуальная проблема субординации между «общим» Министром иностранных дел ЕС и национальными министрами.

В соответствии со ст.  9Е Лиссабонского договора ВП/ВПК должен осу ществлять руководство ОВПБ, способствовать ее развитию путем внесения соответствующих предложений и проводить ее в соответствии с решениями Европейского совета. Особо подчеркивается, что эти полномочия распро страняются и на ОПБО. ВП/ВПК будет также председательствовать в Совете министров иностранных дел, который учреждается Договором отдельно от Совета по общим делам.

Совмещение функций Высокого представителя с  полномочиями Заме стителя председателя Комиссии призвано «обеспечить цельность внешней деятельности Союза», эффективное комплексное использование ресурсов и инструментов при проведении ОВПБ/ОПБО — политико-дипломатических, административных, экономических, гуманитарных и миротворческих, граж данских и военных. Это отражает комплексный характер развития европей ской интеграции, все направления и политики которой тесно взаимосвязаны, что неизбежно ведет к своего рода институциональной конвергенции внутри ЕС и, в частности, к появлению элементов наднациональности в рамках меж государственных институтов ОВПБ/ОПБО. Прежние попытки воспрепятство вать этому путем четкого разграничения функций Высокого представителя по ОВПБ и Комиссара по внешним делам ясно показали, насколько такое дробле ние внешнеполитической деятельности ЕС, оправданное институционально, но не функционально, неэффективно с точки зрения решения Союзом своих политических задач. Теперь, хотя ВП/ВПК продолжает действовать на основе решений Совета, хотя он лишен «звания» министра, чтобы подчеркнуть его «межгосударственную» роль, хотя в  Комиссии он руководствуется ее про цедурами только в той степени, в какой это согласуется с его полномочиями в качестве Высокого представителя — он становится частью наднационального органа. Это, в свою очередь, дает возможность обратного влияния наднацио нальных институтов на межгосударственную сферу ОВПБ/ОПБО: например, через соответствующие решения, имеющие внешнеполитическое измерение, которые могут быть проведены непосредственно через Комиссию. В  этом смысле водораздел, который ранее проходил между Высоким представителем и Комиссаром по внешним связям, теперь перемещается в саму Комиссию, где будет вестись поиск и осуществляться относительно неопределенное «разде ление труда» между ВП/ВПК и другими членами Комиссии, прежде всего ее Председателем и Комиссией в целом.

О тенденции к  институциональной конвергенции свидетельствуют и  два других примера, также связанных с  важными институциональными Какими станут внутренние и внешние политики ЕС нововведениями Лиссабонского договора в  сфере ОВПБ/ОПБО. Первый  — создание Службы по внешним делам (СВД). Ее функции и  статус остаются довольно неопределенными. Договор предусматривает (ст. 13), что СВД будет содействовать Высокому представителю в выполнении его мандата и «работать во взаимодействии с  дипломатическими службами государств-членов». Од нако организационные и функциональные характеристики новой Службы по внешним делам будут определены последующим решением Совета на основе предложений ВП/ВПК, после консультаций с Европарламентом и с согласия Комиссии27. Понятно, что «содействие» Высокому представителю означает одновременно и определенную ретрансляцию его институционального двуедин ства на уровень СВД. В целом же сложно представить, как могла бы действовать Служба по внешним делам в отрыве от функций, возложенных в этой сфере на Комиссию (и ее Заместителя председателя в лице Высокого представителя).

К  этому следует добавить немаловажное обстоятельство, способствующее межинституциональному взаимопроникновению: Договор предусматривает, что СВД будет сформирована из служащих соответствующих департаментов как Генерального секретариата Совета, так и Комиссии, а также прикоманди рованных дипломатов государств-членов.

Другое крайне важное нововведение — создание механизма «постоянного структурированного сотрудничества» (permanent structured cooperation) в рамках Европейского союза. С одной стороны, оно может рассматриваться как частный случай «усиленного сотрудничества» (enhanced cooperation), поскольку также рассчитано на объединение в  единую группу стран, желающих и  способных в этом составе глубже развивать интеграционное взаимодействие. Но, с другой стороны, существенное отличие «постоянного структурированного сотрудниче ства» состоит в том, что оно преследует вполне определенные, конкретные цели в конкретной сфере сотрудничества. Это специальный механизм, позволяющий объединяться тем странам (в любом количестве, в отличие от минимум восьми в случае «усиленного сотрудничества»), «чей военный потенциал удовлетворяет относительно более высоким критериям, и которые имеют в отношении друг дру га большие обязательства в этой области, нацеленные на выполнение наиболее сложных миссий» (статьи 28A и 28E)28. Специальный Протокол о структуриро ванном сотрудничестве29 определяет наряду с общим предназначением такого сотрудничества и его более конкретные цели. Оно открыто для всех государств членов, которые намерены не только «продолжать более интенсивно развивать их военные потенциалы», но и сформировать на национальной или многона циональной основе к 2010 г. тактические боевые группы. Такие группы могли Official Journal of the European Union, 17 December 2007, Vol. 50, C 306/27.

Official Journal of the European Union, 17 December 2007, Vol. 50, C 306/37.

Official Journal of the European Union, 17 December 2007, Vol. 50, C 306/153–155.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС бы выполнять весь спектр оперативных задач, определенных в рамках ОПБО, и быть развернуты в течение 5–30 дней на период по меньшей мере 120 дней.

Значение положений о структурированном сотрудничестве, таким образом, опять-таки в  отличие от «усиленного», состоит не в  том, что оно открывает потенциальные возможности углубленного взаимодействия, а в том, что уже идущее сотрудничество и принятые в этой связи обязательства закрепляются юридически.

До сих пор основой межгосударственных отношений в сфере ЕПБО (теперь ОПБО) было принятие решений на основе консенсуса (дополненного возмож ностью конструктивного воздержания). Лиссабонский договор впервые отходит от правила консенсуса в вопросах, имеющих оборонное измерение. Решения об учреждении структурированного сотрудничества и составе его участников принимаются квалифицированным большинством голосов (Советом после консультаций с Высоким представителем). Причем по вопросам присоединения к структурированному сотрудничеству или исключения из него голосование в Совете должно проводиться также квалифицированным большинством, но только группой непосредственных участников.

Институциональная трансформация ОВПБ/ОПБО в соответствии с Лисса бонским договором, несомненно, отвечает требованиям углубления интеграции как в этой сфере, так и в целом. То, что его положения фактически идентичны содержанию Конституционного Договора, свидетельствует об устойчивости компромиссов, которые достигнуты в ЕС по вопросам политики безопасности и обороны. Вместе с тем целый ряд этих положений не конкретизирован, чет ко не прописаны механизмы работы новых институтов и их взаимодействия.

Поэтому, с одной стороны, облик Европейского союза, отраженный в зеркале Лиссабонского договора, существенно изменится, но, с  другой стороны, это отражение пока будет довольно размытым и  нечетким. После ратификации Договора потребуется определенный переходный период, в течение которого в ЕС будет осуществляться крайне сложная работа по строительству на прак тике новых институтов и механизмов, их постепенная апробация и адаптация.

При этом реализация намеченных реформ вновь может усилить существующие разногласия между странами-участницами, которые объединились на основе Договора в целом, но могут по-разному интерпретировать его положения при менительно к политической практике.

Понятно, что многие проблемы не только практического, но и  политиче ского характера не решены, они остались за рамками Лиссабонского договора.

Несмотря на значимые изменения, которые он привносит в сферу политики безопасности и  обороны, Договор в  основном консолидирует те шаги и  ту политику, которые ЕС на практике уже осуществлял в этой области. Они были предусмотрены и Конституцией. Достигнутые при ее разработке компромиссы, реализованные в рамках Лиссабонского договора, не дают ответа на централь Какими станут внутренние и внешние политики ЕС ные вопросы, разделяющие государства-члены. Они касаются политических целей европейской интеграции («finalite politique»), в соответствии с которыми должен строиться будущий Европейский союз. На практике в ЕС по-прежнему нет политического единства, нет даже политического концерта, и Договор этого факта не изменит. Показательно, что дефицит политического единства в опре деленной степени демонстрирует и  сам Лиссабонский договор  — например, по такому, казалось бы, неконфликтному вопросу, как символы ЕС. Только 16  государств-членов признали, что такие символы (флаг, гимн, девиз, евро) «будут оставаться для них символами, выражающими существо сообщества жителей в Европейском союзе и их преданность ему»30. При этом характерно, что к Декларации присоединилась Германия, но не присоединилась Франция, хотя ось Берлин — Париж по-прежнему призвана играть роль локомотива ев роинтеграции. Аналогично оказался разделенным и Бенилюкс: к Декларации не присоединились Нидерланды.

В Договоре прекрасно очерчены все основные оперативные задачи Европей ского союза в указанной сфере ОПБО, и их перечень расширен по сравнению с Амстердамским договором31. Вместе с тем это отнюдь не решает проблему ограниченности оперативного потенциала и  эффективности Европейского союза, который значительно отстает от США.

Однако даже относительный прогресс оперативного строительства в ЕС, то есть совершенствование инструментов ОПБО, оставляет нерешенными многие вопросы, связанные с целями их применения. Отсутствует единство в  том, что касается будущего общей внешней политики и  особенно общей обороны. Нет четкого определения компетенции и сфер европейской поли тики безопасности и обороны. Например, на конференции уже упоминалась проблема американской противоракетной обороны в Польше и Чехии. Такие серьезные проблемы, и их много, являются принципиально важными для ев ропейской (и международной) безопасности. Однако если их рассматривать на уровне ЕС с целью определения его общей позиции, совершенно понятно, 52. Declaration by the Kingdom of Belgium, the Republic of Bulgaria, the Federal Republic of Germany, the Hellenic Republic, the Kingdom of Spain, the Italian Republic, the Republic of Cyprus, the Republic of Lithuania, the Grand-Duchy of Luxembourg, the Republic of Hungary, the Republic of Malta, the Republic of Austria, the Portuguese Republic, Romania, the Republic of Slovenia and the Slovak Republic on the symbols of the European Union. — Official Journal of the European Union, 17 December 2007, Vol. 50, C 306/267.

В соответствии со ст. 28B в рамках ОПБО ЕС может использовать гражданские и военные средства при выполнении следующих задач: совместные операции по разоружанию, гуманитарные и поисковые задачи, задачи по предоставлению консультационной помощи и содействию в военной сфере, задачи в сфере предотвращения конфликтов и миротворческой деятельности, задачи вооруженных сил в сфере управления кризисами, включая установление мира и постконфликтную стабилизацию. Все эти задачи могут осуществляться в рамках борьбы с терроризмом, включая поддержку третьих стран в борьбе с терроризмом на их территории. — Official Journal of the European Union, 17 December 2007, Vol. 50, C 306/35.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС что это не только не привело бы к  большему единству и  усилению голоса Европейского союза в  международных делах, но и, наоборот, угрожало бы еще больше разделить страны-члены. С другой стороны, если их готовность и способность решать совместно подобные проблемы явно ограниченны, тогда встает вопрос, а существует ли вообще европейская политика безопасности и обороны как таковая?

Очень важно понимать, что, несмотря на четкое подтверждение того, что европейская политика безопасности и обороны является неотъемлемой частью общей внешней политики Европейского союза, тем не менее существует разрыв между этими двумя сферами политики. В качестве последнего примера можно рассмотреть Косово. Несмотря на то, что политическая оценка и  политика стран Европейского союза в отношении признания независимости Косово се годня, как мы знаем, абсолютно различна, тем не менее страны Европейского союза 16 февраля одобрили оперативный план полицейско-правовой миссии EULEX в  Косово. Все это свидетельствует о  том, что существует серьезный разрыв между целями, формулируемыми в рамках общей внешней политики Европейского союза, и тем инструментарием, которым обладает ЕС в области безопасности и обороны. И Лиссабонский договор, как уже говорилось, ничего в этом отношении принципиально изменить не может, что по-прежнему будет существенно ограничивать прогресс и значимость внешней политики и поли тики безопасности и обороны ЕС.

Для успешного решения определенных в  Лиссабонском договоре задач ОПБО предусматривается, как указывалось выше, механизм структурирован ного сотрудничества. Конечно, соответствующие положения можно считать существенным достижением в контексте развития собственного оперативного потенциала ЕС. Однако создание этого механизма свидетельствует не только о новых возможностях углубления сотрудничества государств- членов, но и о том, насколько такие возможности ограничены функционально и политически:

ЕС не выходит за рамки решения конкретных задач совершенствования опера тивного потенциала. К тому же тем самым страны ЕС фактически закрывают для ОПБО двери «усиленного сотрудничества», несмотря на то, что формаль но, де-юре Лиссабонский договор предусматривает, что Совет может принять решение, разрешающее усиленное сотрудничество в качестве «крайней меры», в том числе и в этой сфере. Ведь отныне странам, которые хотели бы пойти дальше своих партнеров по ЕС по пути углубления взаимодействия в области безопасности и обороны, крайне сложно было бы аргументированно настаивать на этом как на крайней мере, поскольку существуют возможности структури рованного сотрудничества. Образование своего рода «шенгенской зоны» поли тики безопасности и обороны в качестве возможности развития интеграции на разных скоростях становится теперь гораздо менее вероятной, чем прежде, когда ряд стран ЕС (с  Францией в  авангарде) рассматривали это как способ Какими станут внутренние и внешние политики ЕС преодоления нежелания других государств (таких как Великобритания) более активно и быстро продвигаться к намеченной цели совместной обороны. Кроме того, оговорка, содержащаяся в Договоре о том, что усиленное сотрудничество может быть учреждено лишь тогда, когда его цели не могут быть достигнуты Союзом в целом в разумный период (понятие весьма неопределенное), также снижает шансы использовать на практике такую возможность.

Даже если предположить, что Европейский союз попытается когда-либо прибегнуть к  «крайней мере» усиленного сотрудничества, чтобы преодолеть узкое бутылочное горлышко, когда политическая воля одних государств-членов идет впереди готовности других, — это может дать прямо противоположный эффект. Вместо того чтобы «способствовать достижению целей Союза, обес печить его интересы и усилить интеграционный процесс», структурированное сотрудничество в  области европейской политики безопасности и  обороны может существенно затормозить прогресс и  развитие на этом направлении.

Ведь, позволяя одним странам развивать политику безопасности и обороны ЕС и соответствующий потенциал в более узком составе участников, это в то же время по существу является легализованной возможностью для других, не участвующих стран воздерживаться от активной роли на этом направлении.

Очевидно, что такой двойственный эффект может дать и структурированное со трудничество. Таким образом, теоретически повышающаяся политико-правовая гибкость ОПБО, во-первых, мало реализуема в практическом плане и поэтому, во-вторых, может, напротив, еще более усилить неразрешенные политические противоречия и столкновения интересов внутри ЕС.

Важным достижением Лиссабонского договора является то, что в  соот ветствии с ним Европейский союз значительно дальше продвигается по пути консолидации ресурсов  — в  том, что касается объединения возможностей инструментария ОВПБ/ОПБО и  кооперации по линии военно-гражданско го кризисного урегулирования. Это, несомненно, существенно повышает потенциал Европейского союза за счет усиления комплексного характера и внутреннего функционального единства политики безопасности и оборо ны. Но вопрос о том, подчеркнем еще раз, в какой мере этот потенциал будет востребован и реализован и насколько эффективно реализован, конечно же, остается открытым.

По Лиссабонскому договору операции в рамках ОПБО по всему их спектру могут проводиться в рамках борьбы с терроризмом, включая возможное содей ствие Европейского союза третьим странам в борьбе с терроризмом. Это важно не только для самого ЕС с  точки зрения структуризации усилий и  ресурсов в сфере борьбы с терроризмом, но и для развития международного антитер рористического сотрудничества. Но за этим можно увидеть и определенную эволюцию ОПБО, которая нацелена на «усиление международной безопасности Какими станут внутренние и внешние политики ЕС в соответствии с принципами Устава Организации Объединенных Наций»32.

В Декларации по ОПБО особо подчеркивается, что «Европейский союз и его государства-члены будут оставаться связанными положениями Устава ООН и, в частности, первостепенной ответственностью Совета Безопасности и его чле нов за поддержание международного мира и безопасности»33. Однако в то же вре мя в результате подписания Лиссабонского договора ЕС несколько уходит от той опоры на решения и мандаты международных организаций, в частности ООН, которыми он руководствовался прежде. Теперь, например, если Европейский союз признает, что Россия проводит в Чечне антитеррористическую операцию в рамках борьбы с международным терроризмом, он может в принципиальном плане инициировать операцию ОПБО в поддержку России на ее территории по ее запросу. Я, конечно, утрирую, но такие ситуации не исключены. Кстати говоря, такая эволюция концепции Европейского союза прослеживается и на примере нынешней косовской операции EULEX, поскольку ее легитимность с  точки зрения соответствия принципам, нормам и решениям ООН ныне подвергается серьезному сомнению. Ряд европейских экспертов отмечают, что Лиссабонский договор не расширяет спектр операций ОПБО, а лишь легитимизирует новые формы оперативной деятельности ЕС, которые он уже начал осуществлять на практике. Но это само по себе не снимает проблему возможного выхода ЕС за рамки международных мандатов.

Есть еще один серьезный вопрос, который связан с взаимодействием по литической власти и гражданского общества. Мне кажется, и на этот вопрос Европейский союз не ответил в  Лиссабонском договоре. Речь идет о  том, в  частности, что общая внешняя политика, политика безопасности и  обо роны, укрепленная существенным оперативным потенциалом, развивается в определенном отрыве от измерения внутренней безопасности. В дебатах вокруг Конституции поднимался вопрос, почему Европейский союз не может задействовать ресурсы ОПБО внутри, на территории Европейского союза.

Лиссабонский договор продвинулся в  решении этой проблемы, но лишь отчасти. В «Положении о солидарности» (ст. 188R) и в Декларации по ней содержится обязательство стран-членов действовать совместно и оказывать взаимное содействие не только в случае террористической угрозы или ата ки, но также в случае природных или техногенных катастроф. Вместе с тем другие задачи ОПБО, такие как поисковые операции и  т. д., по-прежнему будут выполняться лишь за пределами границ ЕС. Обостряя эту проблему, представим себе, что в Европейском союзе в какое-то время возникнет серь езный кризис или угроза кризиса — например, на Балканах после вступления ряда балканских государств в Европейский союз. Сможет в данном случае ЕС или не сможет задействовать потенциал ОПБО? Лиссабонский договор Official Journal of the European Union, 17 December 2007, Vol. 50, C 306/34.

Official Journal of the European Union, 17 December 2007, Vol. 50, C 306/255.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС не запрещает это, но и не предоставляет легитимного мандата для подобных «внутренних» операций.

Вопрос об участии третьих стран в совместных действиях с Европейским союзом в  области кризисного урегулирования также фактически не решен.

Формально сохранена севильская формула, в  соответствии с  которой ЕС может приглашать третьи государства участвовать в  операциях под своим руководством. Однако достаточно очевидно, что для таких стран, как Россия, это является неприемлемым в  качестве единственно возможного варианта совместных действий, необходим поиск и других опций. Причем не только Россия пытается убедить ЕС соответствующим образом изменить свою пози цию, но и, например, Канада. Ясно, что отсутствие конструктивных ответов со стороны ЕС, которые могли бы быть, но не были даны в  Лиссабонском договоре, сужает кооперационный потенциал самого Европейского союза в  отношениях с  третьими странами и  организациями и, следовательно, по литические ресурсы ОПБО.

Отношения между ЕС и  Россией с  учетом Лиссабонского договора  — от дельная и крайне важная тема. Но, принимая во внимание остроту косовской проблемы и  принципиальные различия во взглядах на нее между Россией и  ЕС, необходимо иметь в  виду существенное обстоятельство, которое мо жет сказаться на содержании этих отношений и  на переговорах по новому Соглашению о  стратегическом партнерстве. Впервые у  Москвы появляются некоторые сомнения в позитивном характере развития европейской политики безопасности и обороны, что до сих пор признавалось Россией без каких-либо оговорок. По нашему мнению, Европейский союз отходит от принятых на себя обязательств, связанных с  выполнением норм Организации Объединенных Наций и решений ее Совета Безопасности. Теперь, каким бы образом ни была разрешена косовская дилемма, и в частности проблема с учреждением в Косово миссии ЕС, принятые им по этому поводу решения и планируемые действия будут расцениваться в России как прецедент.

Корчунов Н. В.: Дмитрий Александрович, большое спасибо. Я только хотел бы заметить, что операция ЕС в Косово еще не проводится. К ней Союз готовит ся и намерен в течение 120 дней ее развернуть. Для этого как минимум нужно получить соответствующее приглашение, в том числе санкционированное и по линии ООН. Но посмотрим, что будет.

Предоставляю слово Андрею Владимировичу Загорскому. Андрей Владими рович хорошо известен в экспертных кругах. Является профессором МГИМО с  незапамятных времен. Хотя у  нас разница в  возрасте очень маленькая, но, когда я  учился в  университете, еще тогда мне довелось слушать его лекции.

Пожалуйста.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС Загорский Андрей Владимирович Профессор МГИМО (У) МИД России Последствия Лиссабонского договора для отношений между Россией и ЕС Когда собирался на конференцию, имел в виду выступить с очень короткими комментариями. Мне казалось, будто ценность Лиссабонского договора заклю чается — и в этом я вполне согласен с послом Марком Франко — прежде всего в том, что он наконец подписан. Сам по себе Договор как-то не очень много меняет с  точки зрения внешних сношений. Зато благодаря тому, что консти туционный кризис завершится, ЕС не будет тратить столько времени и сил на то, чтобы разбираться со своими внутренними проблемами. У него останется больше времени на Россию. В этом главный позитив.

Но после нашего сегодняшнего обсуждения ухожу отсюда не то что бы совершенно другим, но с более дифференцированным пониманием того, что, наверное, так просто все не будет. И наш сегодняшний разговор сподвиг меня на следующие короткие тезисы.

Есть плюсы, есть минусы. Я считаю, что минусов будет больше. И появляется много вопросов, на которые у нас сегодня нет ответа.

Есть явные плюсы. Они тактические. Помимо того, что у Европейского союза сейчас появится больше времени заниматься вопросами мировой политики, в том числе отношениями с Россией.Предположим, ЕС выходит на подписание с Россией нового базового соглашения, в котором одно, два или три государ ства-члена отказываются участвовать. Соглашение просто не вступит в силу.

Никакие opt out здесь не сработают.

Но общее большое соглашение нам действительно нужно. Это означает, что ничто в Лиссабонском договоре не избавляет ЕС от необходимости выра батывать консенсус по поводу отношений с Россией и будущего соглашения.

Проще эта задача не станет даже при новых процедурах. Совместный караван не будет идти со скоростью самого быстрого верблюда. Наверное, он не будет идти и со скоростью самого медленного. Вопрос состоит в том, удастся ли нам или не удастся сократить разрыв между первым и последним верблюдами так, чтобы караван шел немного быстрее. Но принципиальных изменений я здесь не ощущаю.

Попробую описать, что я выношу из нашего сегодняшнего разговора — сидел, думал все это время, слушал выступающих и понял, что это вещь достаточно серьезная. На первый взгляд, есть некие изменения, которые вытекают из усло вий Договора с точки зрения неких формальных процедур и функционирования Какими станут внутренние и внешние политики ЕС институтов. Прежде всего не будет тройки. Давайте спросим себя, хорошо это или плохо. Не будет тройки, а что будет вместо нее?

Николай Корчунов чуть раньше уже высказывал предположение о том, что с этим нужно будет разбираться. Как будет выглядеть разграничение полномо чий между Председателем Европейской комиссии и Высоким представителем в области внешней политики, отнюдь не очевидно. Нам еще только предстоит понять, кто согласно Лиссабонскому договору вообще будет нашим партнером, с кем мы должны разговаривать в Европейском союзе.

Условно говоря, дело не только в мандате этого человека или, иначе, лица, занимающего определенную должность, но и в его ранге. Сейчас на саммитах делегация ЕС состоит из Председателя Европейского союза, Председателя Евро пейской комиссии и Х. Соланы. Кто будет партнером после вступления в силу Договора? Председатель ЕС — понятно. Это даже как бы естественно. Не ясно только, какой мандат будет у Председателя Комиссии. Если Председатель Ко миссии едет, сопровождает ли его заместитель, пусть даже с широким мандатом от Совета? Если у председателя Комиссии ограниченные полномочия, и он не имеет мандата в сфере внешней политики, то представляет ЕС его заместитель.

Но заместитель — это уровень Президента или уровень Министра? Вопросов масса. Не хочу их драматизировать, но в них еще нужно будет разбираться.

Считаю, что главная проблема здесь заключается в  следующем. Мы те ряем некие элементы формата прежних отношений, имею в виду тройку. Не оптимальное, не самое хорошее решение. Но я пока не вижу, что вместо него предлагается что-то лучшее.

Другая грань проблемы: как в эту схему отношений встраиваются страны — члены Европейского союза? Вопрос отнюдь не праздный, потому что вроде как формально получается хорошо. Появляется Председатель, освобожденный от других функций, на 2,5 года, может быть, при реализации права на переизбра ние, на 5 лет. Появляется «двухголовый» Высокий представитель. Они говорят одним голосом от имени ЕС. Но они не принимают принципиальных решений.

Решения по-прежнему принимает Совет.

Вроде бы Лиссабонский договор устраняет некие пороки осуществления внешней деятельности ЕС, которые были присущи предыдущей системе, но в результате он порождает новые. Высокий представитель полностью завязан на Совет ЕС. Он лишь вносит предложения на его утверждение, получает от него мандат и занимается исполнением данных ему поручений. Конечно, чем сильнее Высокий представитель, чем большим авторитетом он пользуется, тем в большей степени он участвует в достижении консенсуса. Но он консенсус не формирует. Для консенсуса нужны голоса основных игроков, то есть государств.

А значит, как и в прошлом, Высокому представителю придется согласовывать свою позицию с государствами-членами, прежде чем с достаточной компетент ностью ответить на вопрос, который ему поставит третья страна. В прошлом Какими станут внутренние и внешние политики ЕС проблем не было. Третья страна могла через его голову обратиться к тем, от кого зависит позиция ЕС, кто является носителем исходной власти, и решить вопрос. А как после вступления в силу Лиссабонского договора?

В чем здесь противоречие. Я воспользуюсь английским термином ownship.

Так вот, ownship с точки зрения принятия решений в ЕС остается в Совете, то есть у тех, кто сидит в Совете министров, или у глав государств и правительств.

А ownship проведения переговоров с Россией отдается представителям Комиссии.

Они могут быть более сильными, менее сильными, с большими полномочиями, с меньшими полномочиями. Не суть дела. Важно то, что мы разводим тех, кто принимает решения, и тех, кто ведет переговоры на основе этих решений.

Иначе говоря, Комиссия фактически выполняет функцию дипломата, а нам иногда нужно разговаривать не только с дипломатами, но и с теми, кто принимает решения. Здесь я вижу проблему, и эта проблема связана как раз с утратой тройки.

Потому что тройка давала нам все-таки привязку к политическому уровню. И хоти те или не хотите, но старый вариант председательства ЕС заставлял любого Пред седателя ЕС так или иначе возвращаться к тематике отношения с Россией. И это был некий политический драйвер, который позволял продвигать некоторые вещи.

Теперь продвигать их станет сложнее. В  том числе потому, что соответ ствующий механизм окажется утраченным. Если раньше председательствую щая держава могла, исходя из статусных соображений или своих приоритетов, искать приемлемые развязки и вносить весомый вклад в развитие отношений, то с вступлением в силу Лиссабонского договора ее просто не будет. Заменит ли ее Высокий представитель — сомнительно. Что он может? Ставить вопросы перед Советом? А если в Совете нет согласия? Или тот ему скажет: «Слушай, это все, конечно, здорово, но объясни им там, в Москве, что…». Отказать или задрать планку требований через Высокого представителя будет проще, чем вживую в ходе переговоров. Я не хочу упрощать и утрировать, но возможная будущая эволюция ЕС вызывает озабоченность. Политического звена в структу ре проведения внешней политики ЕС, какой она может стать после вступления в силу Лиссабонского договора, не прослеживается. Комиссия ее не получает.

Не появляется она и у Высокого представителя.

И, наконец, самое последнее, что для меня абсолютно не понятно, так это то, как вести переговоры с ЕС о будущем базовом соглашении до того, как Лисса бонский договор не вступит в силу. Ведь ЕС не в состоянии сейчас дать ответ на интересующие нас вопросы по поводу того, как он будет функционировать.

Это наглядно вытекает из состоявшейся сегодня дискуссии. Он не уверен в том, кто, как и за что будет отвечать в ЕС, кто и в какой степени будет принимать на себя обязательства от имени интеграционного объединения. А вдруг Договор не вступит в силу? И на этот вопрос ответа нет. А ведь, в моем понимании, россий ская сторона, затевая переговоры о новом базовом соглашении, основную ставку делала как раз на создание более эффективного механизма взаимодействия. Этот Какими станут внутренние и внешние политики ЕС пункт повестки дня для нее один из самых главных и наиболее приоритетных.

К тому же пока мы не имеем позиции по нему противоположной стороны, нам сложно вести комплексные переговоры и по другим аспектам.

Все это меня приводит к выводу о том, что Лиссабонский договор — вещь неплохая в тех ограниченных рамках, в которых он способен обеспечить про гресс. Это было разобрано на нашей сегодняшней конференции достаточно обстоятельно. Вместе с тем он привносит некоторые существенные неясности в то, о чем нам предстоит договариваться с ЕС.

Таким образом, по крайней мере в краткосрочной перспективе, Лиссабон ский договор превращается в фактор неопределенности как для собственно ЕС, так и для отношений между Москвой и Брюсселем. Из-за него процесс запуска и для ведения новых переговоров существенно осложняется.

А дальше поживем — увидим. Союзу самому еще предстоит разобраться с тем, на какой баланс между его институтами и возглавляющими их политическими лидерами он рассчитывает, а какой получится в действительности. Только тогда мы с уверенностью сможем сказать, станет ли нам взаимодействовать с ним легче или сложнее.

Корчунов Н. В.: Спасибо. Сразу хотел бы передать слово Фрейзеру Каме рону, который постарается осветить нам перспективы улучшения отношений между Россией и ЕС.

Камерон Фрейзер Директор Центра ЕС — Россия, Бельгия Как решить задачу улучшения отношений между ЕС и Россией?

Сначала несколько слов в  качестве реакции на выступление г-на Андрея Загорского. С российской стороны переговоры ведет постоянный представитель России при ЕС посол Чижов. Со стороны ЕС — представитель Европейской комиссии г-н Х.  Солана и  представитель Председателя. В  таком же формате переговоры будут проходить и после вступления в силу Лиссабонского договора.

Фактически г-н Х. Солана со временем превратится в главного переговор щика со стороны ЕС. Он тем самым незаметно перейдет в новый механизм.

Что касается участников саммитов с Россией от ЕС, это, помимо главы пред седательствующего государства, г-н Х. Солана и компетентный член Комиссии.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС Может быть, Высокий представитель перестанет появляться на саммитах, если в нем нет необходимости. Он направляет работу Совета. В круг его обязанностей входит общая внешняя политика и политика безопасности и обороны. Он должен вести переговоры с США, Россией, Китаем и т.д. Он всегда должен быть там, где в нем имеется реальная потребность, там, где назревает какой-нибудь кризис, то есть на него возлагается ответственность не за проведение рутинных переговоров, а за урегулирование сложных ситуаций, за решение серьезных проблем.

В настоящее время Европейский союз поддерживает отношения чуть ли не со всеми третьими странами и международными организациями, со всеми регионами планеты  — от Юго-Восточной Азии до Латинской Америки. Их объем колоссален. Приоритетное внимание уделяется всем основным игрокам.

Важнейшее место среди них начинает занимать Китай. Для Брюсселя Китай представляет огромный интерес. В свою очередь он оказывает растущее влияние на внешнюю политику ЕС. С каждым годом увеличивается объем отношений с Индией, Индонезией и т. д. Все более структурированный характер приобре тают отношения с США. Много проблем у ЕС на Балканах.

Кстати, для России вывод неутешительный. Взаимоотношения с Москвой для Брюсселя фактически не основное направление. За последнее время интерес к нему со стороны ЕС даже чуть-чуть снизился. Такого мнения придерживаются многие государства-члены. Не все, но многие. Объяснение того, почему ослаб ление интереса к отношениям с Россией не является доминирующим трендом, кроется в поставках энергоносителей.

Но у зависимости от российских поставок энергоносителей есть и оборотная сторона. Отдельные государства-члены — и их группировка достаточно влия тельна — вследствие этого рассматривают Россию как некую угрозу.

Еще один нюанс. Несмотря на слабеющий интерес к отношениям с Москвой, многие бы хотели так или иначе поддерживать с  Россией контакт на двусто ронней основе. Единства в подходах нет. Вряд ли оно появится в ближайшем будущем. Одни говорят, что нужно уважать и  учитывать специфику России.

Другие утверждают, что ее вообще следует изолировать. Но как бы то ни было, надо, чтобы у 27 была хоть какая-то общая политика в отношении Москвы.

Особняком стоит вопрос о влиянии расширения на отношения между Рос сией и ЕС. В России его особенно любят обсуждать. И российские политики, и российские СМИ оценивают его в основном негативно. Но нужно задаться вопросом о том, а что было бы, если бы мы их не взяли? На самом деле европей ский континент обрел намного большую стабильность после того, как страны бывшего социалистического лагеря стали членами ЕС. Полагаю, что Кремль в конечном итоге должен признать этот факт.

Адаптация к новой реальности идет медленно. В очень короткие сроки так много изменилось. Большая группа государств буквально недавно стали чле нами ЕС и НАТО. Всем достаточно сложно переварить те новые отношения, Какими станут внутренние и внешние политики ЕС которые у нас теперь сложились. Кстати, 10 лет, а может быть, и больше пона добилось и Германии для того, чтобы объединиться полностью. Полагали, что за ночь можно провести объединение. А процесс до сих пор не закончен. И для ЕС переваривание новых членов в смысле их всеобъемлющей и органической интеграции может занять достаточно длительное время. Итак, есть огромное количество проблем. Все они сейчас обсуждаются. К ним добавляются все новые.

Россия не должна рассматривать ЕС как просто Запад. Ни расширение НАТО, ни противоракетная оборона не относятся к компетенции ЕС. Не надо смешивать все в одну кучу. И так, получило широкое хождение спекулятивное суждение, будто отношения между Россией и ЕС находятся на чрезвычайно низком уровне или, иначе, переживают период застоя. В  действительности совместная работа продолжается. Она одновременно идет по многим трекам.

Отдельные элементы общих пространств начинают давать отдачу. Свидетель ством этого может служить и наша с вами сегодняшняя встреча. Переговоры ведутся. Есть определенный результат. В самых разных областях. В том, что касается облегчения визового режима, совместной борьбы с  незаконным оборотом наркотических веществ и т. д. Примеры можно было бы продолжить.

Посмотрите, насколько разросся аппарат Постоянного представительства России при Европейском союзе. Москва направила в Брюссель очень мощную команду дипломатических работников. Все больше и  больше людей сидят в  российских министерствах и  ведомствах на отношениях с  ЕС. Это весьма позитивный процесс. Отрадно, что он набирает силу. Чем шире спектр нашего взаимодействия — тем лучше.

Но есть и настораживающие моменты. Взаимного доверия в отношениях явно недостаточно. Здесь нужно принять позицию России. Она вполне опреде ленно сформулирована руководством страны. Кремль не раз уже заявлял о том, что без полноценного участия России в европейских процессах единство нашего континента достигнуто быть не может. Вопрос состоит только в том, что скры вается за этой формулой. Ведь, как мы уже констатировали, для России членство в ЕС не является актуальным. Вопрос об этом в ближайшем будущем даже не будет ставиться, хотя теоретически от такой возможности я бы отказываться не стал. Россия может стать членом как ЕС, так и НАТО.

Между тем, имеется и  другой вариант сотрудничества  — стратегическое партнерство. Некоторые близоруко утверждают: «Россию нужно игнорировать или сдерживать». Они не совсем понимают ситуацию. Ведь мы же обречены на совместное сосуществование. Мы будем вместе постоянно. У нас огромная сфера общих интересов. Надо позитивно к этому относиться. У нас есть огромный список вопросов, над которыми мы можем работать вместе: вопросы изменения климата, энергетики, урегулирования региональных кризисов, нераспростра нения ядерного оружия. Мы еще не полностью используем наш потенциал сотрудничества в этих областях. Нужно делать гораздо больше. Обе стороны от Какими станут внутренние и внешние политики ЕС интенсификации сотрудничества только выиграют. В том числе в плане укреп ления безопасности, о которой мы сегодня столько говорили.

Привилегированная область сотрудничества — энергетика и поставки энер гоносителей. Она пользовалась таким статусом еще в годы «холодной войны».

Отказываться от поставок или закупки энергоносителей было бы полным безумием, даже в ответ на попытки их некорректного использования в полити ческих целях. Конечно, политика России в отношении Белоруссии и Украины доказывает, что энергоносители действительно использовались, может быть, в качестве инструмента политического давления. Но и в коммерческом плане вопрос был не менее важен.

Россия и ЕС неплохо усвоили урок. Москва и Брюссель создали механизм раннего предупреждения. Он призван микшировать негативное развитие со бытий и  предупреждать об опасностях, которые могут угрожать какой-либо из сторон. Сейчас ОАО «Газпром» получает 70% прибыли от торговли с  ЕС.

Альтернативного рынка у Газпрома нет. Альтернативного в плане сопостави мой прибыли. Со своей стороны ЕС знает, что Россия в ближайшем будущем будет продолжать оставаться важнейшим поставщиком энергоносителей, рас положенным в непосредственной близости от потребителей. То есть ситуация выигрышная для обеих сторон. Но она вызывает бурный поток самых нелепых предположений. Она омрачена взаимной подозрительностью. На ней пытают ся спекулировать и  зарабатывать себе политический капитал. Выход один  — снять взаимную подозрительность, придать торгово-экономическим связям в области энергетики характер устойчивого, транспарентного, предсказуемого сотрудничества.

Энергозависимость надо не ослаблять, а усиливать. Только не за счет взду вания цен, а путем диверсификации направлений взаимодействия. Речь могла бы идти в частности о внедрении энергосберегающих технологий, более ши роком использовании альтернативных источников энергии, создании совмест ных энергетических систем и  многом другом. Сотрудничество по всем этим и многим другим направлениям позволило бы наконец покончить с взаимной подозрительностью и установить подлинное доверие, в котором обе стороны так нуждаются.

Через энергетику можно выйти на гораздо более широкий спектр проблем.

Нередко российские СМИ рисуют уродливую картину того, что западные страны якобы крадут российские ресурсы. Неконструктивная позиция лишь вредит ин тересам как ЕС, так и России. Она мешает правильно оценить реальную действи тельность. Последняя же состоит в том, что России нужно наращивать сектор услуг, диверсифицировать экономику. ЕС вполне может помочь в этом. Если развитие событий пойдет по такому сценарию, опять-таки оба партнера только выиграют.

Часто высказываются сомнения по поводу заинтересованности ЕС в  том, чтобы Россия была принята в ВТО. Напрасно, Брюссель от этого тоже выиграет.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС Ведь затягивание вступления России в ВТО в какой-то степени бьет по его инте ресам. Как только Россия станет полноправным членом ВТО, можно будет сделать следующий шаг. Он давно обсуждается. Москва и Брюссель могли бы подписать соглашение о зоне свободной торговли «плюс» и приступить к ее построению.


Возможностей конструктивно взаимодействовать очень много. Но, как г-н Майкл Эмерсон уже отмечал сегодня, официальные российские СМИ очень мало делают для популяризации официальной линии руководства страны, неизменно заявляющего о том, что в России хотят видеть ЕС сильным и самостоятельным.

Получается очень похоже на политику США в отношении ЕС. В Вашингтоне тоже утверждают, что США хотят видеть Брюссель сильным, способным говорить одним голосом. На поверку получается иначе. В механизме ЕС для США очень многое откровенно неприемлемо.

Вывод из всего того, о чем я говорил, напрашивается сам собой. Если Рос сия и ЕС хотят быть партнерами не только на словах, но и на деле, они должны работать вместе, настаивать на общей повестке дня, добиваться преимуществ от тесного сотрудничества и взаимодействия. Надеюсь, что по этому пути мы и  пойдем. Рано или поздно. Нужно не спорить друг с  другом  — негативная повестка ни к какому прогрессу не приведет — а договариваться.

Корчунов Н. В.: Состоявшийся сегодня обмен мнениями был весьма полезен для понимания того, в каком направлении будет развиваться Европейский союз, и перспектив углубления сотрудничества и взаимопонимания между Москвой и Брюсселем.

В заключение для подведения итогов приглашаю Марка Львовича Энтина.

Энтин Марк Львович Директор Европейского учебного института при МГИМО (У) МИД России Основные направления эволюции ЕС после вступления в силу Лиссабонского договора На протяжении всего сегодняшнего дня, говоря прежде всего о Европей ском союзе и его будущей эволюции, мы неизменно возвращались к анализу того, как будут развиваться отношения между Россией и ЕС, каковы перспек тивы заключения нового базового соглашения. Что характерно, каждый раз и мы сами, и наши коллеги из стран Европейского союза выстраивали логику Какими станут внутренние и внешние политики ЕС рассуждений так, будто бы в  разработке СПС-2  или СПС+ заинтересована в  основном Российская Федерация. Проблема рассматривалась под углом зрения того, что должна сделать Москва, как ей следует лавировать, чтобы заключение нового базового соглашения не сорвалось. А то его не пропустят национальные парламенты отдельных стран, или в ЕС он не получит консен сусной поддержки и т. д.

Дисбаланс немножко снял своим выступлением Фрейзер Камерон. Он уме ло показал, что Европейский союз заинтересован в улучшении двусторонних отношений ничуть не в меньшей степени, чем Российская Федерация. Брюссель может очень много получить от их поступательного развития. Ему выгодно, чтобы переговоры по новому базовому соглашению дали реальную отдачу, чтобы они велись не впустую — исключительно ради поддержания процесса, а ориентировались на достижение конкретного результата.

Конкретный же результат удастся получить в том случае, если и когда зара ботает Лиссабонский договор. И нам нужна определенность. И ЕС — причем в неизмеримо большей степени. Все игроки с нетерпением ждут, когда же на конец будут сняты остающиеся сомнения по поводу его судьбы.

По самому Лиссабонскому договору позиции были представлены совершенно разные. Умеренно комплиментарные и нарочито критические. В одном из вы ступлений даже прозвучал совет не преувеличивать значения этого Договора.

Мол, он мало что меняет. А если и меняет, то неизвестно, в какую сторону.

Конечно, значение Лиссабонского договора не нужно преувеличивать. Как и  любой другой правовой документ, он лишь создает возможности. Правда, в которых ЕС очень и очень нуждается.

Естественно, что его прочтение будет полностью зависеть от практики.

Но для того, чтобы она появилась, Договор и увидел свет. Теперь ЕС кровно заинтересован в том, чтобы он как можно быстрее вступил в силу, чтобы он поскорее заработал. Тогда его можно будет адаптировать к  меняющимся по требностям, конкретизируя шаг за шагом все включенные в него положения.

В перспективе всю повседневную жизнь ЕС будет определять новое поколение регламентов, директив, совместных позиций и решений, произрастающих из древа Лиссабонского договора.

Как сложится в реальной жизни вертикальное и горизонтальное распреде ление компетенции, какой баланс сил установится между различными игрока ми внутри ЕС — на все эти вопросы ответ даст только практика. Мы можем спорить по поводу вариантов, выстраивать сценарии, предлагать аргументы в поддержку того или иного развития событий. Мы можем верно угадывать или, скорее, ошибаться — очень много переменных нужно принять во внимание. Но понятно по крайней мере одно. Лиссабонский договор открывает новую стра ничку в истории интеграционного объединения, наделяя его разнообразным арсеналом далеко идущих возможностей.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС Договор дает ЕС новые, более надежные инструменты осуществления внутренней и внешней политики — процедуры и механизмы, обеспечивающие лучшую координацию, ясное и понятное распределение компетенции, скорейшее принятие решений, надежный контроль над их последовательным исполнени ем. За счет этого Европейский союз надеется в целом стать на порядок более эффективным, предсказуемым и быстродействующим. Насколько я понимаю, подобная эволюция ЕС отвечает интересам Российской Федерации. Нашей стране нужен надежный и дружественно настроенный к ней партнер, с которым отношения строились бы в расчете на долгосрочное взаимодействие.

Понятно также, что если ЕС обзаведется новыми процедурами и механизма ми, если ему удастся повысить эффективность своего собственного функцио нирования, это обязательно скажется на содержательных аспектах проводимого им внутриполитического курса и осуществляемой им внешней деятельности.

Абсолютно все политики ЕС будут меняться. Как, в  какой степени, в  каком направлении — это принципиальный момент. Это то, от чего будет зависеть общая конфигурация сил и интересов как на нашем континенте, так и в более широком международном масштабе.

Влияние, которое окажет вступление в силу Лиссабонского договора на со держательную сторону деятельности ЕС, многообразно. Чтобы представить его себе в какой-то структурированной форме, надо проанализировать, как новое качество ЕС отразится на его конкурентоспособности, укреплении внутренней безопасности, позиционировании на международной арене. Изменение любой составляющей указанной триады повлечет за собой далеко идущие последствия и для интеграционного объединения, и для всех сотрудничающих с ним третьих стран и международных организаций.

Брюссель всегда заботился о повышении конкурентоспособности на своем собственном внутреннем рынке и на рынках других стран и регионов. Собст венно говоря, ради этого общий рынок и создавался. Эта цель является квинт эссенцией Лиссабонской стратегии, делающей ставку на превращение хозяй ственного комплекса ЕС в наиболее передовую экономику мира, основанную на знаниях и новейших технологиях. Под нее, в расчете на перспективу скорейшего вступления в силу Лиссабонского договора, выстраивается и новая экономи ческая политика ЕС. Пока она только проглядывает. Но ее основные черты во многом уже можно угадать. Во главу угла она ставит жесткое продвижение интересов Европейского союза и его государств-членов. Для их обслуживания ЕС обзаводится новым механизмом координации внешнеэкономической и по литической деятельности, концентрирует внешние полномочия в одних руках, уделяет гораздо большее внимание, чем раньше, силовым слагаемым внешних действий. С  учетом их безусловной приоритетности Брюссель приступает сейчас к  созданию всеобъемлющего механизма контроля над соблюдением третьими государствами своих внешнеэкономических обязательств, включая Какими станут внутренние и внешние политики ЕС соблюдение требований ВТО о снятии административных барьеров и защите прав интеллектуальной собственности. Все это призвано усилить возможности крупного капиталастран ЕС, среднего и мелкого бизнеса бороться за свою долю рынка и увеличивать его.

Как это будет делаться, прекрасно демонстрирует Николя Саркози, повсе местно продвигая сейчас интересы Франции, интересы французского капитала, интересы французского предпринимательского класса. Активно. Стремительно.

В наступательном ключе. Идет ли речь о гарантиях капиталовложений и соз дании более благоприятного инвестиционного климата, благоприятного для французских компаний, или лоббировании конкретных многомиллиардных контрактов на строительство атомных электростанций, поставок французских вооружений и т. д.

Некоторому, конечно же, ограниченному альтруизму в  экономической политике ЕС, если он вообще возможен, приходит конец. Он уходит из всех переговоров нового поколения об ассоциации, ведущихся Брюсселем со стра нами Африки, Азии и Латинской Америки. Оказание экономической помощи и содействия, доступ на внутренний рынок ЕС, сотрудничество в области миг рации оговариваются неукоснительным соблюдением требований, выдвигаемых ЕС к своим визави.

Одним из элементов меняющегося подхода становится новый протекционизм.

Его новизна, то есть отличие от классического протекционизма, заключается не столько в защите своего внутреннего рынка, сколько в навязывании партнерам общих правил игры, подталкивании их к тому, чтобы они перестраивали свои производственные цепочки, модернизировали производства так, чтобы соответ ствовать внутреннему праву ЕС и устанавливаемым им стандартам. Вербальным выражением такого подхода становится лозунг: «Делайте свою политику эффек тивной, тогда мы будем с вами взаимодействовать и в новых рамках».

Другим элементом меняющегося подхода является переход к осуществлению инновационной политики, ставка на науку, развитие человеческого капитала, либерализацию рынка труда. Уже сейчас пропорции расходов в бюджете ЕС ме няются в пользу инновационной деятельности. Перераспределение финансовых потоков в дальнейшем будет только усиливаться. Огромное внимание уделяется формированию общего рынка образовательных услуг. Осуществление политики, направленной на его создание, получило известность как Болонский процесс.


На этом пути ЕС и государства-члены продвинулись уже достаточно далеко.

Со сферой внутренней безопасности также происходят разительные превра щения. Еще недавно представители Европейской комиссии повсюду плакались.

Дескать, ничего не получается. Деятельность ЕС по созданию пространства свободы, безопасности и  законности безнадежно пробуксовывает. Государ ства-члены очень трепетно относятся к своему суверенитету в этой области.

Они ничего не дают делать. Ни на что не соглашаются. Буквально за пару лет Какими станут внутренние и внешние политики ЕС эти сетования сменились на победные реляции. Строительство пространства свободы, безопасности и  законности не просто сдвинулось с  мертвой точки.

Оно пошло опережающими темпами. По количеству обслуживающих его нор мативных актов, ежегодно подготавливаемых и принимаемых институтами ЕС, пространство свободы выдвинулось на первое место. По этому показателю оно начало опережать даже собственно экономическую деятельность ЕС, которая всегда оставалась для ЕС неоспоримым приоритетом.

Отмеченные сдвиги, происходящие в ЕС, в перспективе будут только нара стать. Много лет тому назад руководство ЕС и государств-членов осознало, что без социального формата строить общий рынок одними лишь экономическими средствами и методами не получится. В ЕС начало развиваться социальное изме рение. Сейчас в какой-то степени происходит столь же весомый поворот. При шло осознание того, что для дальнейшего продвижения по пути осуществления европейского проекта необходимо формирование общего рынка безопасности.

Его важнейшими слагаемыми уверенно становятся общий рынок вынесения и  исполнения судебных решений, гармонизация уголовного и  уголовно-про цессуального законодательства, новые формы взаимодействия органов охраны порядка и правоприменительных органов, общее обустройство внешних границ по периметру ЕС, нарождающаяся общая иммиграционная политика и т. д.

С последним элементом триады — внешней деятельностью, включая ОВПБ, ситуация вроде бы обстоит несколько иначе. Его развитие запаздывает. Это по следний бастион суверенного государства. Третий шаг будет сделан несколько позже. Он в большей степени завязан на вступление в силу Лиссабонского дого вора. Именно Договор прокладывает путь, в перспективе, к более скоординиро ванной внешней деятельности. Ведь он преодолевает внутреннюю конкуренцию между институтами ЕС и дисперсию властных полномочий.

Но с  вступлением в  силу Лиссабонского договора внешняя деятельность ЕС обязательно изменится, поскольку произойдет сращивание ОВПБ и внеш неэкономической деятельности. В этой сфере последнее время практика и так уже начинает понемногу меняться. Появляется много такого, против чего госу дарства-члены еще несколько лет тому назад активно возражали. Европейская комиссия, в  частности, все активнее берет на себя формулирование всеобъ емлющих концепций международной деятельности, разработку комплексных стратегий и их осуществление. Подтверждением этого может служить, например, Европейская политика соседства. В перспективе все это будет усиливаться.

И здесь я хотел бы нюансировать суждения, прозвучавшие на нашей сего дняшней конференции по поводу ОВПБ. Смотрите, когда мы говорим о внутрен нем рынке ЕС, мы знаем, что этот внутренний рынок складывается из десятков сотен элементов, секторальных программ, политик и  направлений. Общая внешняя политика, политика безопасности и  обороны точно так же склады вается из сотен различных элементов и направлений, в которых компетенция, Какими станут внутренние и внешние политики ЕС полученная ЕС от государств-членов, реализуется очень по-разному.В одних случаях можно по-прежнему говорить, что общая внешняя политика и политика безопасности — это не общая, не внешняя и не политика, и к безопасности она не имеет никакого отношения, как это было десяток лет тому назад. Действи тельно, в  кризисных ситуациях ЕС зачастую теряется, и  все противоречия, существующие между государствами-членами, обнажаются и выходят наружу.

Так было в связи с вооруженным нападением на Ирак и его оккупацией, разла дом внутри политического класса стран ЕС по поводу политики в отношении Косово и т. д. В этом плане в ближайшей и даже среднесрочной перспективе ничего не изменится. И есть Лиссабонский договор или нет, действует он или не действует, особого значения не имеет.

Вместе с  тем ОВПБ распространяется на сотни областей, где это стопро центная, в значительной степени «коммунитаризированная» политика, которая реально осуществляется и вполне эффективна. Коммунитаризированная только не с точки зрения формального инструментария ее осуществления, а с точки зрения уровня согласия между государствами-членами, степени координации и  передачи полномочий по ее осуществлению на наднациональный уровень.

Это сотни политических диалогов с третьими странами, согласование усилий в  рамках международных организаций, диалоги с  внешними партнерами по гуманитарному блоку проблем и т. д. Это вклад ЕС в международные усилия по согласованию Римского статута и создание Международного уголовного суда, ставшего, по большому счету, европейским проектом. Ни для кого не секрет, что вся затея удалась только потому, что ратификацию Статута лоббировал ЕС, ставя решение тех или иных вопросов в отношениях с третьими странами в за висимость от того, что они реально сделали или сделают на данном направлении.

Вся мировая экологическая и  климатическая повестка дня  — детище ЕС.

Проблематика равенства мужчин и женщин и т. д. и т. п. В целом перечень таких же направлений, где достижения ЕС на международной арене весомы, зримы, ощутимы, сравнительно обширен. Это и имел в виду Лахти Танелли, когда го ворил, что привык работать и получать конкретный результат.

Реальная картинка того, что делается в области ОВПБ, таким образом, ра зительно отличается от сложившегося у  экспертов стереотипа. Суждения об эффективности или вообще существовании ОВПБ формируются, отталкиваясь от провалов, допущенных ЕС и государствами-членами, от того, что по тем или иным причинам не получается. Это естественно — провалы и неудачи обычно привлекают повышенное внимание. Но не они являются для анализа ОВПБ на настоящий момент определяющими. Чтобы быть объективными, надо отслежи вать огромный объем реальной рутинной повседневной работы, осуществляе мой в рамках ОВПБ. Чтобы быть объективными, надо, правда, учитывать также объективные ограничения, с  которыми сталкивается ЕС в  области внешних действий. Они связаны с тем, что без США, без НАТО никакой ОВПБ и ОПБО Какими станут внутренние и внешние политики ЕС у ЕС не получится. И дело не только в том, что государства-члены занимают в их отношении разные, а зачастую даже и диаметрально противоположные позиции. Проблема гораздо глубже.

Для европейской политики США и НАТО являются системо-образующими факторами. ЕС с этим ничего поделать не сможет. И не захочет. Потому что США и  НАТО нужны для поддержания стабильности континента, для того чтобы никакие призраки прошлого не вернулись омрачить сегодняшний день ЕС. Потому что ряд государств-членов без США и НАТО не мыслят никакой европейской и глобальной безопасности. А в определенных случаях даже готовы играть на противоречиях между ядром ЕС и своими «заокеанскими покровите лями», повышая тем самым свои дивиденды за лояльность и свою собственную политическую значимость. Потому что страны ЕС отстали от США и НАТО в военном и военно-техническом отношении на целое поколение. И накопив шееся отставание в обозримом будущем ЕС, даже если он этого очень захочет, что маловероятно, преодолеть не удастся.

Подчиненное положение европейских стран в  сложной матрешке взаи моотношений с ЕС, НАТО и США накладывает очень весомый отпечаток на возможности Брюсселя в области ОВПБ, на то, как она осуществляется, и на ее содержание. Элементарный пример. Даже основные назначения проводятся в ЕС с оглядкой на США и НАТО.

Достаточно вспомнить, что бессменный Высокий представитель по общей внешней политике Х. Солана так хорошо вписался в политический ландшафт Европы потому, что он полностью устраивает Вашингтон и  умеет находить с ним общий язык. До своего избрания Высоким представителем он занимал пост Генерального секретаря НАТО и неплохо справился с возложенными на него обязанностями. Этим все сказано.

И будущий постоянный Председатель Европейского совета и новый Высокий представитель по международным делам и политике безопасности, должности которых предусмотрены в Лиссабонском договоре, точно так же будут подби раться ЕС таким образом, чтобы не повредить, а по возможности и усилить сцеп ку с США и НАТО. В свете этого я, например, в отличие от моих коллег, не стал бы списывать со счетов такую яркую и неоднозначную фигуру, как Тони Блэр.

Примеров корреляции внешнеполитического курса ЕС с политикой, прово димой НАТО и США, очень много. Их на самом деле даже не нужно приводить для того, чтобы все согласились с тем, что она есть. Более того, она неотвратима.

Это фактор, имманентно присущий европейской политике.

Мы намеренно вынесли фактор США и НАТО за рамки нашего сегодняшнего анализа. Тем самым мы его, естественно, обеднили. Но зато смогли в большей степени сконцентрироваться на обсуждении вопросов внутренней эволюции ЕС под углом зрения того вектора развития, который задается интеграционному объединению Лиссабонским договором.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС Кстати, о весе взаимоотношений по линии Россия — ЕС во внешней поли тике Европейского союза свидетельствует то, насколько нелепой кажется даже сама постановка вопроса о том, что Брюссель должен учитывать возможную реакцию Москвы на избрание той или иной политической фигуры будущим постоянным Председателем Европейского совета или Высоким представителем.

А ведь Москву выбор, который может быть сделан государствами-членами, за трагивает самым непосредственным образом. От того, что это за политические фигуры, каков их послужной список, каковы их убеждения, во многом будет зависеть развитие двусторонних отношений и  возможности сотрудничества в урегулировании критических ситуаций.

Вот тогда, когда по поводу будущих назначений или возможных кандидатов на высшие должности в ЕС Брюссель начнет советоваться также и с Москвой, можно будет сказать, что Россия и ЕС действительно становятся партнерами, что между ними начинает появляться что-то отдаленно напоминающее со юзнические отношения. И если развитие событий — на что надежд, похоже, очень немного — действительно пойдет по такому сценарию, Россия и ЕС могут выстраивать свои отношения без СПС-2 или СПС+. Оно им будет просто не нужно. Достаточно прочной базой отношений будет служить сопоставимость национальных правовых систем, объем сотрудничества, схожесть интересов и наработанная практика.

Пока же России и ЕС аналог старого СПС кровно необходим. Нужно только его осовременить. Чтобы он учитывал новую политическую реальность. Чтобы был по-настоящему действенным и работающим. Чтобы мог послужить надеж ным редутом против сползания к неконтролируемому соперничеству, прочным фундаментом отношений, ориентированных в завтрашний день.К пониманию этого мы на нашей сегодняшней конференции сделали еще один шаг.

Благодарю всех присутствующих, всех докладчиков и участников дискуссии.

Огромное спасибо нашим переводчикам.

Письменные доклады на русском языке Войников Вадим Валентинович Доцент Кафедры международного и европейского права Российского государственного университета имени Иммануила Канта Лиссабонский договор:

положения, касающиеся пространства свободы, безопасности и правосудия Большая часть изменений, касающихся функционирования пространства свободы, безопасности и  правосудия34, вводимая Лиссабонским договором, базируется на соответствующих положениях Конституционного Договора.

Лиссабонский договор не содержит никаких революционных изменений по сравнению с  ним. И  это вполне объяснимо. Договор о  реформе готовился в очень сжатые сроки35, как альтернатива Конституции, как попытка выйти из конституционного кризиса посредством достижения такого же результата, но в иной форме.

В соответствии с  ныне действующими учредительными договорами во просы, касающиеся полицейского и правового сотрудничества по уголовным делам, регулируются договором36 о  Европейском союзе, то есть относятся к  третьей опоре. Остальные вопросы, относящиеся к  сфере пространства свободы, безопасности и правосудия, в том числе визовая, иммиграционная политика, предоставление убежища, пересечение внешних границ, правовое сотрудничество по гражданским делам и т. д., являются частью первой опоры ЕС и, соответственно, регулируются договором, учреждающим Европейское сообщество.

В связи со сложностью передачи содержания термина в литературе на русском языке применяются различные версии перевода. Термин пространство свободы, безопасности и законности представляется более удачным. Вместе с тем широкое хождение получил и тот, который используется автором. — Прим. Ред.

См. Deirdre Curtin. EU Reform Treaty. The rhetoric of transparency and public debate // The EU Statewatch Bulletin, vol. 17, No. 3/4 , October 2007.

Для целей настоящей статьи в наименовании договоров о Европейском союзе и об учреждении Европейского сообщества прописная буква намеренно не используется, чтобы предупредить путаницу и не смешивать их с термином «Договор», когда он употребляется для обозначения Конституционного Договора, Договора о реформе или Лиссабонского договора. — Прим. Ред.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС Вслед за Конституционным Договором Лиссабонский договор фактически ликвидирует «третью опору» ЕС. Учитывая отказ от системы «трех опор», различия в правовых механизмах, существующих в разных областях и относя щихся к сфере пространства свободы, безопасности и правосудия, практически перестают существовать. Фактически механизм правового регулирования, пред усмотренный договором о Европейском сообществе, распространяется на все области сотрудничества, в том числе на полицейское и правовое сотрудничество в уголовно-правовой сфере.

Распространение так называемого коммунитарного метода на все сферы поли тики, относящиеся к пространству свободы, безопасности и правосудия, повлекло за собой, во-первых, введение единой стандартной законотворческой процедуры совместного принятия решения с правом законодательной инициативы со сторо ны Комиссии и голосованием в Совете ЕС квалифицированным большинством.

Во-вторых, оно повлекло за собой введение единой номенклатуры законодательных актов (регламенты, директивы, решения), ныне применяемых только в  рамках «первой опоры». При этом юридическая сила актов, ранее принятых в  рамках «третьей опоры» (решения, рамочные решения и т.д.), сохраняется до тех пор, пока они не будут изменены или отменены (ст. 9 Протокола о переходных положениях).

Согласно Лиссабонскому договору все положения, касающиеся пространства свободы, безопасности и правосудия, были включены в новую редакцию дого вора, учреждающего Европейское сообщество (договор о функционировании Европейского союза), который содержит новую главу IV «Пространство свободы, безопасности и правосудия», состоящую из пяти параграфов.

Лиссабонский договор существенно расширил компетенцию Суда ЕС, рас пространив ее в  полном объеме на все сферы сотрудничества, относящиеся к пространству свободы, безопасности и правосудия. Данная мера существенно повышает уровень правового контроля за обеспечением и защитой граждан ских прав и  свобод37. Вместе с  тем в  течение переходного периода (пять лет с момента вступления Лиссабонского договора в силу) в области полицейского сотрудничества и правового сотрудничества по уголовным делам компетенция Суда остается прежней (ст. 10 Протокола).

Согласно статье 61D договора о  функционировании ЕС предусмотрено создание при Совете ЕС постоянного комитета по вопросам оперативного сотрудничества в области внутренней безопасности. В соответствии с догово ром в состав комитета могут входить представители союзных органов, а также правоохранительных органов государств-членов. Однако конкретный состав и статус такого комитета пока не ясен38.

См.: Sergio Carrera, Florian Geyer. The reform treaty and Justice and Home Affairs. Implications for the common Area of Freedom, Security and Justice // CEPS Policy brief, No. 141, August 2007.

См.: Tony Bunyan. EU: Cementing the European state — new emphasis on internal security and operational cooperation at EU level // Statewatch Bulletin, Vol. 17, No. 3/4, October 2007.

Какими станут внутренние и внешние политики ЕС По своей структуре и содержанию глава IV договора о функционировании ЕС «Пространство свободы, безопасности и правосудия» практически повторяет соответствующий раздел Конституционного Договора.

В соответствии с  Лиссабонским договором все направления политики в области пространства свободы, безопасности и правосудия сгруппированы в  четыре секции: политика в  области пересечения границ, предоставления убежища и  иммиграции;

правовое сотрудничество по гражданским делам;

правовое сотрудничество по уголовным делам;

полицейское сотрудничество.

Политика в области пересечения границ, предоставления убежища и иммиграции Большинство положений настоящего раздела в  целом сопоставимы с  со ответствующими положениями ныне действующего договора, учреждающего Европейское сообщество. Вместе с тем Лиссабонский договор расширяет ком петенцию ЕС в области иммиграционной политики и предоставления убежища.

Согласно новой редакции договора о функционировании ЕС предоставление убежища и  регулирование вопросов иммиграции будет осуществляться на основе единой политики, проводимой на уровне ЕС.

Договор о  реформе закрепляет в  качестве стандартной законодательной процедуры совместное принятие решений с правом законодательной инициа тивы со стороны Комиссии и голосованием в Совете ЕС квалифицированным большинством. Договор сохраняет за Комиссией исключительное право законо дательной инициативы. Однако, в отличие от ныне действующего законодатель ства, Комиссия не связана обязательством рассматривать каждое предложение, исходящее от государств-членов.

В сфере пересечения внешних границ Лиссабонский договор вводит новый термин «integrated management system for external borders», который может быть переведен на русский язык как «объединенная система управления внешними гра ницами». В соответствии со ст. 62 Договора о функционировании ЕС Союз должен обеспечивать постепенное создание такой системы. Возможно, что ее создание в пер вую очередь будет означать учреждение единой европейской пограничной службы.

Правовое сотрудничество по гражданским делам Ст. 65 Договора о функционировании ЕС в целом соответствует аналогич ной статье Конституционного Договора, а также ныне действующей редакции договора, учреждающего Европейское сообщество. Вместе с тем Лиссабонский договор по сравнению с Конституцией предусматривает введение новой нор мы, расширяющей права национальных парламентов государств  — членов ЕС. В частности согласно ч. 3 п. 3 ст. 65 Договора национальным парламентам предоставлена возможность блокировать принятие Советом решения о  рас пространении обычной законотворческой процедуры на вопросы, касающиеся Какими станут внутренние и внешние политики ЕС семейного права. В остальном Лиссабонский договор не внес каких-либо суще ственных изменений и новшеств в данную сферу сотрудничества. Как и прежде, компетенция Союза распространяется на гражданские дела, имеющие трансгра ничный характер. Важнейшими мерами в области правового сотрудничества по гражданским делам остается взаимное признание и исполнение судебных решений, а также сближение национального законодательства.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.