авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«Молодежное движение «Подключись к небесам» Это действительно ты, Бог Лорен Каннингем С глубокой ...»

-- [ Страница 2 ] --

— Дарлин, я хотел бы провести остаток своей жизни с тобой. Она что-то пробормотала и сменила тему. Позже я попытался еще раз:

— Я серьезно, Дар. Я прошу тебя выйти за меня замуж! На этот раз она ответила:

— Мне нужно подумать! — а затем быстро добавила, — Я уже подумала.

Да!

Я обнял ее и поцеловал. Бог дал мне спутницу, и мое сердце наполнилось радостью!

Через три недели в день ее рождения, 5 января 1963 года, я подарил ей кольцо с бриллиантом, и мы назначили день свадьбы — 14 июня. Занятые построением планов совместной жизни, ни я, ни Дар не знали, что скоро нам придется столкнуться с главными задачами Божьего водительства. Нам предстояло четко услышать от Бога об уникальном служении, которое Он приготовил для каждого из нас.

Бог будет говорить непосредственно с Вами На Пасху, ровно за два месяца до нашей свадьбы, я отправился на Багамы.

Мне, как семь лет назад, хотелось снова полюбоваться бирюзовыми полосами воды. Но целью моей поездки на этот раз был поиск места для осуществления по настоящему большого проекта.

Три года назад мы отправили первую группу подростков на Гавайи. Теперь я хотел организовать группу из ста или больше молодых людей, чтобы начать реализовывать на практике то, что видел в видении о волнах. К тому времени мы уже набрали двадцать добровольцев.

Утопающие в цветах улицы Нассау не изменились, прежними были и полицейские в своих белых костюмах и шлемах. Когда мы проезжали мимо пляжа, перед моими глазами возникла картина прибоя, покрывающего континенты. Я снова видел подростков, молящихся и помогающих людям.

Позволит ли нам Бог создать нашу первую волну прямо здесь, где я получил видение? Я уже давно заметил, что Бог часто предупреждает, как бы намекает, о Своих планах. «Если у нас будет сотня юношей и девушек, — думал я, — мы сможем достичь каждый дом на всех тридцати островах».

На следующее утро я встретился с лидерами некоторых местных церквей, в том числе и с руководителями пригласившей меня церкви «Евангельский Храм».

Она расположилась в невысоком панельном здании в Нассау. Я планировал поделиться с лидерами своим желанием прислать следующим летом в Нассау сотню молодых людей. Сказал, что финансировать молодежь не нужно. Юноши и девушки оплатят свои расходы сами. Ведь они едут работать, а не играть, потому что посвятили себя служению Господу. Целое лето они будут заняты евангелизационным проектом, название которого говорило само за себя — «Лето служения».

Ответ был именно таким, как я и ожидал: радушное приглашение. Я был очень взволнован, когда уходил в то утро из церкви. Через несколько дней я вернусь домой и смогу сказать Дар, что у нас уже есть первый значительный проект МсМ.

Я спешил обратно в Калифорнию к своей невесте, — приближался день свадьбы. У нас была классическая свадьба, состоявшаяся в церкви родителей Дар.

Невеста была одета в белое шелковое платье. Ее голубые глаза блестели под вуалью. Мой отец и отец Дар поочередно вели церемонию. Моя сестра Филлис пела, а ее муж Лен выполнял роль одного из свидетелей. Дженни зажигала свечи, а мама радостно улыбалась, сидя в первом ряду.

Двумя почетными гостьями были тетя Арнетт и тетя Сандра. Они сидели на противоположных концах свадебного стола, разливая чай и кофе из серебряных чайников. Я переживал чувство полной уверенности, что разорванный круг восстановлен.

— Вот, дорогой Лорен, — сказала тетя Сандра, поставив кофейник на столик, — у тебя прелестная невеста, и я знаю, она поможет тебе в твоей работе.

Она снова принялась разливать кофе. Теперь после ее слов я больше не сомневался: ей не безразличны ни я, ни мое призвание, и она больше не будет пытаться отговорить меня от него.

Я вспомнил, как стоя напротив Тадж Махала, просил у Бога дать мне спутницу жизни. Теперь я расценивал свою просьбу как молитву, хотя в тот момент я лишь сказал Богу о своем сильном желании. Я искал девушку призванную к миссионерской работе, которая могла бы разделить мой беспокойный образ жизни и поладила бы с моей семьей. Дар соответствовала всем требованиям. Оставалось только узнать, как именно она сможет выполнить свое призвание.

Сразу после медового месяца мы решили отправиться в миссионерскую поездку по странам Европы и Азии, где, мы надеялись, Дар получит от Бога слово о том, какая роль предназначена ей. Несколько дней мы провели в Кармеле, штат Калифорния, оставив все наши свадебные подарки в доме у родителей. Но, прежде чем отправиться за рубеж, мы с Дар поехали посмотреть на наше «уютное гнездышко» — дом с четырьмя комнатами в Ла Пуэнте. Я внес небольшую предоплату, а остаток выплачивал вместе с отцом в качестве совладельца. Чтобы покрыть расходы по оплате взносов, я сдал дом в аренду.

— Это даст нам некоторую уверенность в будущем, — сказал я своей молодой жене.

До начала нашего проекта «Лето служения» на Багамах оставался всего год, и мы учились работать как единая команда. Я занимался миссионерством уже три года, для Дар же все было впервые. Меньше всего я хотел, чтобы она чувствовала себя моим приложением.

К тому времени, когда мы вдвоем стояли перед Тадж Махалом в Индии, половина нашего свадебного путешествия осталась позади. Было полнолуние.

Обнявшись, мы смотрели на мерцающий в лунном свете дворец, похожий на огромную жемчужину. Глядя на Дар, на отблески лунного света в ее волосах, я смог по-настоящему понять, почему мужчина посвятил своей жене такое экстравагантное сооружение.

Казалось, все шло очень хорошо, поэтому то, что произошло позже, несколько удивило меня. Мы были в Сингапуре, где остановились в маленькой гостинице для миссионеров, построенной в то время, когда на острове правили англичане.

Дом имел толстые стены, высокие потолки, некрашеные деревянные полы и квадратные окна с решетками.

Как-то я зашел в комнату и увидел Дар, лежащую ничком на кровати. Я быстро подошел к ней.

— Дар! Ты заболела? — я повернул ее к себе и увидел, что глаза ее опухли и покраснели от слез. — Что случилось?

Она ответила не сразу. Старый вентилятор под потолком тщетно гонял по комнате горячий влажный воздух.

— Ничего, — сказала она. — Правда, ничего, любимый. «Почему женщины всегда так отвечают?» — подумал я.

— Конечно же, что-то случилось. Дар, расскажи мне. Над пологом кровати, звонко жужжа, летала муха. Где-то вдали было слышно, как мусульманский проповедник призывал верующих к молитве. Мало-помалу я начал понимать причину слез моей жены.

— Дорогой, — сказала Дар, — я... они все хотят, чтобы я стала тем, кем я не являюсь на самом деле.

В каждой стране наши друзья радушно принимали мою жену, наивно спрашивая ее:

— Ты играешь на пианино?

— Нет, — отвечала Дар.

— Ты поешь?

— Нет.

— В какую Библейскую школу ты ходила?

— В школу медсестер Святого Френсиса. — О!..

— Лорен, — сказала Дар, поднимаясь и вытирая глаза, — я молилась, чтобы Бог сделал что-нибудь с моим голосом. Ты ведь знаешь, какой у меня голос, а я хочу петь.

Я рассмеялся:

— Если бы мне нужна была жена, которая умеет петь и играть на пианино, я бы не женился на тебе, — заверил ее я, — Дар, может быть, ты хочешь, чтобы я сказал тебе, в чем состоит твоя роль, как миссионерки?

Я взял ее за руку, но то, что я вспомнил, удержало меня от попытки утешить ее именно сейчас. Вспомнил, как маленьким мальчиком я отчаянно молился за тяжело больного отца и как в наш дом пришел человек с «видением» о том, что отец вернется домой в Фобу;

в ответ на его слова мама сказала, что о таких важных вещах Бог будет говорить непосредственно с ней.

Я прижал Дар к себе. Затем, слегка отстранив ее от себя, я посмотрел в ее голубые, покрасневшие от слез, глаза.

— Любимая, водительство о своем месте в служении ты должна получить от Бога сама. Лично. Мне очень жаль, но в этом я не могу тебе помочь.

Сделав над собой усилие, я вышел из комнаты, оставив ее одну. И Дарлин услышала Бога. Когда я пришел позже, то увидел ее сияющей.

— Лорен, Господь указал мне на историю Давида и Авигеи, которая обещала мыть ноги слугам своего мужа. Это мое служение. Я буду слугой — буду мыть ноги!

Это прозвучало очень обыденно, особенно из уст такой сильной женщины, как Дар, но она чувствовала себя счастливой, и мне ничего не оставалось, как радоваться вместе с ней. Я прижал Дар к себе и думал, что означают ее слова.

Моя жена была первой, кто стал полновременным работником для МсМ.

Служение сугубо индивидуально и его нельзя подогнать под определенный стереотип: у Бога есть особое задание для каждого. Верующий должен получить руководство о своем служении непосредственно от Бога, а не от другого человека.

Мы с Дар знали, что главное — это мотив сердца. Дар поняла это правильно. По-настоящему правильно. После Сингапура я видел, как она выполняла служение «омовения ног». Если Дар видела, что жена миссионера слишком утомлена, она тотчас спешила на помощь: убирала в ее доме, готовила еду, чтобы женщина могла провести время с детьми. Где бы мы ни останавливались, Дар всегда с удовольствием превращала любую комнату в наш «дом». Например, полевые цветы она могла поставить в обычную банку, если под рукой не находила ничего другого, и это смотрелось очень красиво.

Постепенно служение Дар принимало другое, очень важное направление.

Она стала лучше понимать нужды людей, отвечала на их вопросы, встречалась с каждым лично, выслушивала, делилась своими соображениями, давала советы.

Я благодарил Бога за то, что Он послал мне Дарлин как раз перед нашим первым большим проектом на Багамах. «Лето служения» обещало проходить довольно активно. Скоро пойдет первая большая «волна» молодых людей.

Волнение переполняло меня. Я едва мог дождаться поездки на Багамы!

Прошло несколько месяцев. Стоял сырой холодный февральский вечер года. В родительском доме было тепло. В камине потрескивали дрова. Из больших окон виднелась долина Сан-Габриэл. Кроме Дженни, которая училась в колледже в Спрингфилде, штат Миссури, собралась вся семья, в том числе, игравшие на кухне в кубики дети Филлис и Лена.

Мы с Дар так увлеченно говорили, что даже мама не могла вставить ни слова.

— У нас намечено тридцать островов, — сказал я, разворачивая на полу в гостиной карту Карибского бассейна и указывая на ряд точек, образовавших дугу от Флориды до Доминиканской Республики. — Мы пошлем туда англоязычных ребят, а в Доминиканскую Республику — добровольцев, знающих испанский язык. Мы планируем провести там два месяца.

Согласно графику наша группа намеревалась уехать до начала сезона сильных ураганов. Планировали вылететь из Нассау в Майами первого июля, через пять месяцев. Оттуда команды будут перевезены почтовыми судами на острова. За «Лето служения» каждому участнику придется заплатить сто шестьдесят долларов за два месяца, включая стоимость перелета из Майами в Нассау и обратно.

— Получится двадцать долларов в неделю, — сказала мама. — Или это от Бога, или ты сошел с ума.

Она покачала головой.

Мы все рассмеялись, но я знал маму: она не шутила. Мы с Дар продолжали искать добровольцев везде, куда бы нас ни приглашали.

— «Лето служения» станет учебным лагерем веры, — объясняли мы молодым людям. — Работа там может быть опасной для вашего здоровья, поэтому необходимо получить разрешение у родителей и у доктора, а также нужно иметь рекомендацию от вашего пастора. Если вы решитесь на этот шаг, то измените многие жизни.

Мы предупреждали ребят, что им придется самим заплатить сто шестьдесят долларов, как это сделали и мы с Дар, что у них не будет возможности любоваться местными достопримечательностями, что они не вправе будут позволить себе лишние траты денег, что бы это не делало нас «богаче»

островитян.

— Никаких свиданий, пока мы при выполнении миссии! — говорил я.

Чем жестче были наши условия, тем больше ребят соглашались ехать добровольцами.

Чем меньше времени оставалось до первого июля, тем сильнее мы молились и просили Бога вести нас к правильным людям. Иногда Бог отвечал на наши молитвы моментально. В Колорадо, произошел такой случай. Обращаясь к нескольким тысячам людей, я рассказывал о нашей поездке. Среди толпы я заметил одного парня лет восемнадцати, с прямыми русыми волосами. Он внимательно смотрел на меня.

Позже я узнал, что Дар, находящаяся в толпе, услышала, как Бог сказал ей подойти к «парню в зеленом свитере» и поговорить с ним о поездке на «Лето служения». После окончания собрания она направилась к нему. Когда она передала парню то, что Бог сказал ей несколькими минутами раньше, юноша был просто ошеломлен. Он бил себя в грудь, восклицая:

— А, я... я только что просил Бога, если Он хочет, чтобы я поехал, то пусть кто-нибудь из вас сейчас подойдет ко мне!

Он посмотрел прямо в глаза Дар и улыбнулся. Дар схватила его за руку:

— Как тебя зовут? — спросила она юношу.

— Дон. Дон Стивенс.

Судя по тому, каким необычным образом мы познакомились, Бог приготовил что-то особенное для Дона Стивенса в МсМ.

Во время одной из наших агитационных поездок мы с Дар заехали к моей сестре Дженни в евангельский колледж.

Дженни представила нам своего друга из Оклахомы Джимми Роджерса, худого парня с волнистыми волосами. Мы сидели в гостиничном номере неподалеку от колледжа и рассказывали Дженни и Джимми о «Лете служения».

Ответ Дженни прозвучал незамедлительно:

— Это именно то, что я всегда хотела — делать что-то важное. Джимми не показывал свои эмоции открыто, но по его вопросам я понял, что он тоже заинтересовался нашим проектом. Отлично! Мне понравился этот молодой человек.

Первое июля приближалось, и я вдруг вспомнил, что у нас с Дар нет трехсот двадцати долларов на поездку для двоих, поэтому я продал наш «фольксваген жук». Мы спешили все уладить. Нам нужно было купить три подержанных школьных автобуса для переезда из Калифорнии в Даллас, где мы собирались взять еще молодых людей, а потом отправиться самолетом во Флориду.

За неделю до нашего вылета в Нассау три автобуса, загруженные добровольцами и чемоданами, отправились во Флориду. Отец позвонил и сказал, что Филлис и Лен в последнюю минуту решили ехать с нами и помочь с устройством лагеря.

— Сынок, — добавил отец, ободрение и юмор слышались в его голосе, — твоя мама хочет сказать тебе кое-что.

— Что именно, отец?

— Она просит передать: либо это, действительно, от Бога, либо ты сумасшедший. И, Лорен...

— Да, отец?

— Я с ней согласен.

Мы рассмеялись. Хотя, по сути, мы получили серьезное замечание. Мы походили на сумасшедших, а с другой стороны, возможно, что мы высвобождали силу, до конца непонятную нам самим.

Мы продолжали собирать молодых людей, пока не набралось сто сорок шесть добровольцев, среди которых — шестнадцать испаноязычных ребят, направлявшихся в Доминиканскую Республику. Из Майами мы полетели в Нассау. Глядя на колонну людей, следующую по широким бульварам Нассау, я не мог сдержать улыбки. Легковые автомобили и фургоны были битком набиты молодыми людьми, многие сидели в кузове грузовика. Эти Синие воды, тревожные воды Ребята приехали из разных церквей Северной Америки. Наконец-то, мы были на месте.

Во время обсуждения наших дальнейших организационных планов, проходившего в евангелизационном храме, я приметил двух парней, которые все время пытались нам помогать. Один из них, друг Дженни, девятнадцатилетний Джимми Роджерс, который без особых усилий подчинил себя жесткому правилу — никаких свиданий;

а другой — восемнадцатилетний парень в зеленом свитере — Дон Стивене из Колорадо (его девушка Дейон тоже была с ним).

Я познакомился с Доном поближе, и он мне очень понравился. Его крепкая фигура говорила о закалке, полученной в результате преодоления трудностей жизни на западных склонах Колорадо. Он никогда не сидел без дела. Видели ли мы в Джимми и Доне будущих полноправных МсМовцев?

По завершении координационной работы, мы приступили к проекту, рассчитанному на восемь недель. Разделившись на двадцать пять команд (отдельно юноши и девушки) — в среднем по шесть человек в каждой, мы отправили первую группу из четырех парней в порт, где она должна была сесть на почтовое судно, отправлявшееся на один из островов. Фургон с нашим имуществом разгружали под палящим солнцем. Сначала на борт маленького судна с отслаивающейся краской отправили чемоданы, а затем погрузили коробки с литературой, кухонными принадлежностями и постелью.

Наконец, пришел черед и самим ребятам подняться на борт этой старой посудины, мирно покачивающейся на волнах. Один за другим четверо парней, по мужски пожав мне руку, неуклюже взошли по трапу на палубу, доверху заставленную большими ящиками с бананами.

— Когда вы будете на острове? — закричал я капитану. Он вытер руки о свою грязную форму:

— Я не знаю, возможно, через сутки, если море будет спокойным!

Они отчалили, и парни устроившись на ящиках, смеялись и махали нам руками. Я помахал им в ответ.

Оставалось отправить еще двадцать четыре команды: на Андрос направлялась команда Дона Стивенса;

на Лонг-Айленд поведет свою группу из семнадцати человек Джимми Роджерс;

на Элеутеру определена команда Дженни;

на Большие Багамы вела свою группу светловолосая подруга Дона Стивенса. В течение шести недель ребята будут рассказывать об Иисусе Христе жителям тридцати островов, а затем еще две недели посещать дома в Нассау.

Посадив на корабль последнюю команду, мы с Дар намеревались посетить как можно больше людей на Багамах и в Доминиканской Республике. В одном месте, куда мы прибыли на почтовом судне, нас встретили шесть веселых девушек-добровольцев. Они помогли нам с багажом и привезли к себе «домой» — в старую деревянную школу с окнами, подпертыми палками. Пыльный портрет королевы Елизаветы над исцарапанной школьной доской смотрел прямо на нас.

По завершении координационной работы, мы приступили к проекту, рассчитанному на восемь недель. Разделившись на двадцать пять команд (отдельно юноши и девушки) — в среднем по шесть человек в каждой, мы отправили первую группу из четырех парней в порт, где она должна была сесть на почтовое судно, отправлявшееся на один из островов. Фургон с нашим имуществом разгружали под палящим солнцем. Сначала на борт маленького судна с отслаивающейся краской отправили чемоданы, а затем погрузили коробки с литературой, кухонными принадлежностями и постелью.

Наконец, пришел черед и самим ребятам подняться на борт этой старой посудины, мирно покачивающейся на волнах. Один за другим четверо парней, по мужски пожав мне руку, неуклюже взошли по трапу на палубу, доверху заставленную большими ящиками с бананами.

— Когда вы будете на острове? — закричал я капитану. Он вытер руки о свою грязную форму:

— Я не знаю, возможно, через сутки, если море будет спокойным!

Они отчалили, и парни устроившись на ящиках, смеялись и махали нам руками. Я помахал им в ответ.

Оставалось отправить еще двадцать четыре команды: на Андрос направлялась команда Дона Стивенса;

на Лонг-Айленд поведет свою группу из семнадцати человек Джимми Роджерс;

на Элеутеру определена команда Дженни;

на Большие Багамы вела свою группу светловолосая подруга Дона Стивенса. В течение шести недель ребята будут рассказывать об Иисусе Христе жителям тридцати островов, а затем еще две недели посещать дома в Нассау.

Посадив на корабль последнюю команду, мы с Дар намеревались посетить как можно больше людей на Багамах и в Доминиканской Республике. В одном месте, куда мы прибыли на почтовом судне, нас встретили шесть веселых девушек-добровольцев. Они помогли нам с багажом и привезли к себе «домой» — в старую деревянную школу с окнами, подпертыми палками. Пыльный портрет королевы Елизаветы над исцарапанной школьной доской смотрел прямо на нас.

— Как вы, девушки, поживаете? — спросила Дар.

— Отлично, — ответили они. Девушки обошли практически все дома на рифах и особенно радовались за молодых людей, которые посещали их вечерние собрания, проходившие напротив магазина под открытым небом. Это было единственное освещенное место.

На следующей остановке мы получили похожий отчет. Ребята оказались хорошими евангелистами. Переезжая с острова на остров, мы слышали свидетельства, переполнявшие наши сердца радостью. Мне хотелось запомнить все детали, чтобы потом рассказать лидерам в Спрингфилде.

• Хозяин одного бара принял решение следовать за Христом и выставил свой бар на продажу.

• Старик протянул высохшую руку и исцелился. Молившаясь за него восемнадцатилетняя девушка была так потрясена, что потеряла сознание.

• Слепая женщина впервые за долгие годы смогла читать.

• Мужчина с больной спиной смог наклониться вперед и коснуться пальцев ног, он смеялся от счастья.

• Команда парней наняла старого рыбака, чтобы тот на маленькой лодке перевез их на остров. Дул шквальный ветер, ребята молились, и белая бурлящая вода успокоилась буквально на их глазах. Когда они причалили, изумленный старик побежал вперед, созывая людей послушать молодых «посланников Божьих».

Мыс Дар посещали багамские дома вместе с другими добровольцами. Сидя на расшатанном стуле в одной хижине, я наблюдал, как мой партнер, подросток, молился за женщину Трещины в стене этой хижины достигали таких размеров, что видна была пыльная улица. Женщина приняла Иисуса в свою жизнь, что и явилось целью нашего визита. Но больше всего я был потрясен энтузиазмом, светящимся в глазах моего юного напарника, когда он давал женщине первую в ее жизни Библию и обещал молиться за нее и ее семью. Когда мы покидали хижину, где она жила, я знал, что ни женщина, ни парень никогда не останутся прежними.

Шесть недель пролетели быстро, сто тридцать молодых людей снова поднялись на борт почтовых суден, чтобы возвратиться в Нассау и провести последние две недели в столице.

Мы разместились в старом ангаре Королевских Воздушных Сил на окраине города. Ветхий ангар стоял накренившись, между потрескавшимися взлетно посадочными полосами, которые эксплуатировали во время Второй мировой войны. Слева от покосившегося входа разместились девушки, по правую сторону — парни. Мы с Дар нашли себе небольшую комнату, которую использовали и как кухню. Мы установили кухонные печи, и Дженни с Дейон вставали каждое утро в пять часов, чтобы приготовить всем нам завтрак.

В оставшиеся дни пребывания в Нассау мы пересмотрели все записи, которые вели ребята на протяжении поездки. Около шести тысяч людей покаялись и приняли Христа своим Господом и Спасителем. В результате усилий молодых людей на островах были основаны две церкви. Но самым главным оказалась не статистика, а приобретенный опыт.

Как-то двое наших ребят остановили мужчину, который направлялся в бар, держа руку в кармане своего спортивного костюма. Выслушав их, он вдруг разрыдался и со слезами на глазах посвятил свою жизнь Иисусу. Затем мужчина показал ребятам, что у него в кармане лежал пистолет. Он шел в бар, чтобы убить свою жену. Ребята вошли в бар вместе с ним, нашли его жену и тоже привели ее к вере в Иисуса. Мужчина и его жена начали ходить в поместную церковь.

Перед вылетом на континент мы планировали провести общее собрание в Нассау. Продолжая евангелизационную работу, мы также проводили собрания.

Но каждый день я думал: сможем ли мы закончить свою работу? Я бросал тревожные взгляды на горизонт, где собирались огромные тучи. Прогнозировали сильное падение атмосферного давления, которое могло привести к резкому ухудшению погоды. Так и произошло. Каждый вечер (всегда к концу наших собраний) небо извергало на нас тропический ливень. Ребят возили в ангар на открытом грузовике. Они, промокшие насквозь, все же громко и весело пели. И хотя ребят это не беспокоило, я осознавал, что нам грозила опасность. Я осмотрел стены ветхого ангара: через все щели просачивалась вода.

Хорошенькое начало евангелизационной работы для миссионеров! Погода ухудшалась. 22 августа я услышал, что первый сезонный ураган Клео движется через Атлантику. Я обратился в метеорологическую службу и переговорил с сотрудником.

— Мистер, — сказал он, — если бы у меня была возможность увезти свою семью своевременно, я именно так и сделал бы.

Ураган нанес сильный удар по Французской части Вест Индии, затем Гаити и Доминиканской Республике, но все наши шестнадцать испаноязычных МсМовцев находились в безопасности (мы прославили Бога за это). Потом ураган переместился на Кубу, откуда направлялся прямо в Нассау.

Я поспешил эвакуировать всех из ангара — мы переехали в прочное низкое бетонное здание «Евангелизационного Храма». Девушки заняли полуподвальные комнаты с надувными матрацами, ребята спали между рядами церковных скамеек наверху. Мы с Дар заняли маленький офис.

На улице завывал ветер, и дождь стучал по плотно закрытым ставням. Мы собрались вместе и молились не столько за нас, потому что мы были в безопасности, сколько о людях в шатких хижинах трущоб Нассау и за деревенские домики на островах. Мне вспомнилась хижина, где через трещины в стенах просматривалась улица.

В ту ночь, когда ураган обрушился на остров, я понял, что многие из нас недопонимали две самых основных цели евангельского послания. Иисус говорил, что есть две важные заповеди, которые необходимо соблюдать. Первая — возлюби Бога своего всем сердцем своим, душой, разумом и силой;

учить людей так поступать — это благовестие. Другая заповедь — возлюби ближнего своего, как самого себя, то есть заботься о людях столько, сколько позволяют твои силы.

Это две стороны одного Евангелия: любовь к Богу и любовь к ближнему. Эти заповеди неразделимы: они настолько связаны между собой, что разделить их невозможно.

В моем сердце, как и за окном, бушевала буря. Я размышлял о совершенно новой форме миссионерства — сочетании благовестия с актами милосердия...

На следующий день по улице Бей Стрит, главной транспортной артерии Нассау, мчался полуметровый поток воды, но эпицентр шторма прошел мимо.

Мы с Дарлин были в нашей маленькой спальне-офисе, когда коренастый парень прибежал к нам с новостями.

— Я только что слышал по радио, Лорен, что вследствие урагана Клео погибло, по меньшей мере, сто тридцать восемь человек, еще сотни раненых, а тысячи лишились жилья.

Я посмотрел на Дар и увидел, что она также думала о хижинах и о людях, с которыми мы встречались на островах.

— Давайте помолимся, — предложил я.

Мы склонили головы в молитве за тех людей, которые потеряли то малое, что имели;

за тех, кто остался без жилья, за тех, кто потерял семью.

— Мне бы так хотелось хоть что-нибудь сделать для них, — сказал я. — Если бы приехать с продуктами, одеждой, строительными материалами, мы могли бы даже помочь восстановить дома. Но для этого нам нужен корабль.

Пока я говорил это, в моей голове сформировалась идея. Это было бы здорово! Корабль, направляющийся туда, где люди нуждаются в помощи.

Корабль, заполненный молодежью, оказывающей практическую помощь и рассказывающей об Иисусе как единственном ответе на все проблемы.

Но пока это была только мечта. Сейчас мы ничем не могли помочь пострадавшим от урагана. Мы были в отчаянии. Сначала мы помогли убрать церковь, затем упаковали свои вещи. В процессе сборов что-то назревало в моем духе. Нам, христианам, необходимо поступать, как Иисус, Который шел прежде всего к униженным и оскорбленным. Очень часто мы недопонимаем это выражение Божьей заботы.

Да, что-то было посеяно в мой дух ураганом Клео. «Сколько потребуется времени, чтобы это семя проросло?» — спрашивал я себя.

Восемь недель «Лета служения» остались позади. Мы посадили ребят на самолет до Майами. Они проделали огромную работу. Нам всем грозила большая опасность, но все закончилось хорошо. Наконец, наступило время и нам возвращаться домой. Ужасно уставшие, но твердо уверенные, что это была идея от Бога, мы поехали в аэропорт.

«Волны» молодых людей уже пошли на континенты. Мы приближались к нашей цели — достичь каждого человека на тридцати островах и поговорить еще с сотнями в Нассау. Я с нетерпением ждал возможности дать отчет о результатах поездки лидерам в Спрингфилде.

Мы с Дар прилетели домой, совершенно не готовые к холодному приему, который нас там ожидал.

Ключ к «высвобождению»

Взяв у моих родителей автофургон, мы с Дарлин направились в Спрингфилд. Начало ноября в Миссури было холодным и дождливым, но по сравнению с ураганом Клео, погода была просто райская.

Покидая в то утро родительский дом, мы наполнились смешанными чувствами. Нас опечалила новость о тете Сандре: всего несколько дней назад мы узнали, что она больна раком. Мы позвонили ей, чтобы сказать, что молимся за нее. Как я был рад, что восемь лет назад во время концертной поездки в Майами мне удалось объединить семью!

Более радостной оказалась новость о предстоящей встрече с генеральным руководителем Ассамблеи Божьей Томасом Зиммерманом. Я мог себе только представить его восторг по поводу нашего открытия: церковь может направлять молодых людей на евангелизационную работу по всему миру. Наша мечта стала реальностью! МсМ стала открытой для всех деноминаций, но мы хотели остаться в рамках Ассамблеи.

Я поехал прямо к нему. Дарлин выглядела уставшей, поэтому осталась в гостинице недалеко от колледжа Дженни, чтобы иметь возможность позже встретиться с Дженни и Джимми.

— У меня еще будет достаточно времени для встреч с сотрудниками штаба, дорогой, — сказала Дар.

Итак, я был один, когда вошел в мраморный вестибюль и нажал кнопку третьего этажа. Я оказался во владениях, устланных коврами, где царила тишина.

Люди, работавшие здесь, познали цену жертвы в юности, будучи пасторами общин в годы молодости моих родителей. Значит, они будут открыты для нового, и, наверняка, уже слышали о Багамах. Они знают, какую огромную работу проделали ребята.

Секретарь провела меня в офис управляющего Ассамблеи.

— Здравствуйте, брат Зиммерман...

(Слово «брат» является специальным термином, выражающим уважение друг ко другу в нашей деноминации. Он подчеркивает тот факт, что мы все являемся братьями и сестрами в Божьей семье). Брат Зиммерман сердечно пожал мне руку, затем снова сел и посмотрел на меня. Конечно, он уже слышал о Багамском эксперименте. Но если я ожидал немедленного одобрения и предоставления полной свободы действий для работы с разными деноминациями, по-прежнему оставаясь служителем в своей церкви, то я ошибался.

Насколько я понял из нашего спокойного разговора, проблема заключалась в том, что такое новое дело, как наше, должно выполняться под эгидой организации, а не в стороне или автономно. Конечно, я как член Ассамблеи имел право на инициативу, но, тем не менее, должен был работать в команде. В конце встречи он предложил мне хорошую работу в штаб-квартире, с хорошей зарплатой, персоналом, бюджетом.

— Ты можешь продолжать осуществлять свое видение, Лорен, но с более управляемым количеством людей — скажем, с десятью или двадцатью молодыми людьми в год.

Внешне его предложение звучало разумным и взвешенным, но с каждым его словом мое сердце тревожно замирало. Все, что он предлагал мне, стояло настолько далеко от того, что, как я верил, Бог сказал мне делать: отправлять «волны» молодых людей из разных деноминаций на евангелизацию. Я попытался объяснить ему то, что Господь говорил мне. Его задание было больше, гораздо больше, чем двадцать человек в год, и масштабней, чем любая деноминация.

— Сэр, — сказал я, — подрастает новое поколение. Оно не похоже на то, что было раньше.

Я остановился, почувствовав, как неубедительно звучат мои слова. Брат Зиммерман уверял меня, что он работает с молодежью уже десятки лет и хорошо ее знает. Когда он высказывал свои замечания относительно моих планов, я понял, в чем он заблуждался.

Если бы я оказался на месте главы огромной организации, мне тоже нужны были бы послушные люди, готовые придерживаться правил для достижения общего блага. То, что я пытался делать, не вписывалось в общую картину. Вот, что имел ввиду брат Зиммерман. Он с сожалением добавил, что если я не смогу придерживаться правил, мне придется уйти из Ассамблеи.

«Боже, это действительно Ты говорил со мной тогда?» — сказал я себе. И мне показалось, что я услышал, как Он подтвердил Свое водительство. Я знал, что мне делать. Если я уверен, что это поручение от Бога, тогда должен приготовиться к любым неожиданностям.

Я пожал руку брату Зиммерману, поблагодарил его и медленной тяжелой походкой направился к лифту. Пройдя мраморный вестибюль, я вышел на улицу, осознавая, что покидаю это место навсегда. Внутри у меня все кипело, я был растерян из-за того, что произошло.

Только придя в гостиницу, я смог немного успокоиться. Туда уже приехали Джимми и Дженни. Все вместе мы обсудили случившееся.

— Люди подумают, что меня выгнали, — сказал я.

— Проповедника могут лишить права проповедовать только за прелюбодейство, воровство или ересь! — подчеркнула Дженни.

— Я не знаю, как сказать об этом родителям, — сказала Дар. У меня похолодело в сердце. Я посмотрел на Джимми, который сидел, наклонившись вперед и подперев рукой подбородок. Я знал, что он думает о своих родителях.

Какое-то время мы просто молча сидели. Крепко стиснув зубы, я снова и снова возвращался к тому, что произошло. Я не намеревался бунтовать, но во мне зарождалось негодование.

Когда мы вернулись в Калифорнию, все уже знали о моем уходе из Ассамблеи Божьей. Мы с Дарлин тяжело переживали эту ситуацию. Не легче довелось и нашим родителям. Но я знал, что поступил правильно. Со времени моей первой проповеди об искушениях, я сам прошел через многие искушения. Я отверг предложение тети Сандры, сулившее мне богатство и власть. Я отказался от высокой должности в своей деноминации и решился на рискованный и самонадеянный призыв высылать «волны» миссионеров.

После искушений в пустыне служение Иисуса было высвобождено. Я смотрел вперед, в будущее, и у меня появилось ощущение, словно я стою на стартовой площадке в ожидании взлета.

Восемь месяцев спустя после нашего возвращения с Багам произошло печальное событие, имевшее незнакомый горьковатый привкус: тетя Сандра умирала. Я поехал, чтобы проведать ее после операции. Тетя встретила меня в аэропорту Провиденса. Она не выглядела как человек, больной раком молочной железы. Ее лицо оставалось по-прежнему красивым, хотя немного бледным и похудевшим, волосы — аккуратно уложены, а на пальцах — безупречный маникюр. На ней элегантно смотрелся желтый костюм, и вовсе не было видно последствий операции.

— Лорен, дорогой! — она поцеловала меня в щеку и, взяв под руку, повела к своему лимузину. Проезжая улицами Провиденса с цветущими деревьями, я рассказывал тете Сандре наши новости и планы на будущее.

— А вы как, тетя Сандра? Тетя Сандра откинулась назад.

— Я начала ходить в церковь, Лорен. Я хочу, чтобы ты завтра пришел на служение, если у нас будет время.

Время у меня, конечно же, нашлось. На следующий день мы с тетей Сандрой подъехали к баптистской церкви — кирпичному зданию с колоннами.

Мы прошли внутрь через открытую дверь, где было тихо и прохладно.

Солнечный свет, струившийся через высокие окна, заливал пустые ряды. Тетя Сандра показала место, где располагался хор:

— Я сейчас пою в хоре, Лорен. Мне легче, когда я делаю что-то для церкви.

Я отметил про себя, что она не сказала, что поет для Господа. Настало ее время сделать важный шаг. Моя тетя перед смертью хотела примириться с Богом.

Своим христианским долгом я считал рассказать ей, как получить прощение за грехи, как прийти к Иисусу Христу.

Мы сели в одном из последних рядов, и я решительно сказал:

— Тетя Сандра, вы хотите вверить свою жизнь Иисусу Христу?

— О, да, Лорен! — ответила она, и глаза ее наполнились слезами.

Я произнес слова простой молитвы, а тетя Сандра повторила за мной, доверив себя Господу и Его заботе.

— Дорогой Иисус, я принимаю тебя, как своего Господа и Спасителя.

Приди в мою жизнь и прости мои грехи.

Мы расстались. Я знал, что вижу ее в этом мире в последний раз.

К работе в МсМ я вернулся нелегко отчасти потому, что много думал о тете, но, честно говоря, еще и потому, что не совсем пришел в себя после визита в Спрингфилд. Теперь мы полностью предоставлены сами себе и лишены какой либо поддержки большой деноминации. Всматриваясь в будущее, я и представить не мог, что стартовая площадка, которую мы так искали, окажется в крошечной стране под названием Новая Зеландия, за полмира от нас.

Был январь, но в Южном полушарии стояло лето. Солнце ярко светило, когда я летел на маленьком самолете к месту своего назначения — палаточный лагерь на острове у побережья Новой Зеландии. Мне вспомнились последние шесть лет с момента основания МсМ. В первый год нашего эксперимента нам удалось направить двадцать два юных добровольца выполнять миссионерскую работу во время каникул. Затем сто сорок шесть добровольцев отправились на Багамы и в Доминиканскую Республику. После того с каждым годом все больше добровольцев на время школьных каникул отправлялось служить в разные уголки мира. «Волны» росли постепенно, по мере того, как мы посылали подростков в Восточную Индию, Самоа, Гавайи, Мексику и Центральную Америку. Но мне по прежнему казалось, что чего-то недостает.

— Почему у нас так мало сотрудников? — спросил я Дарлин перед своим отъездом. Прошло четыре с половиной года со дня нашей свадьбы. Каждое лето к нам присоединялись сотни добровольцев, но постоянных сотрудников, помимо меня и Дар, насчитывалось только восемь. Мне хотелось увидеть реальное высвобождение нового служения, которое станет подтверждением того, что в моей мечте действительно есть Бог. Возможно, Новая Зеландия таит в себе ответ.

Наш водный самолет сделал круг над мерцающим заливом, переходящим в узкую скалистую бухточку острова Большой Барьер, что у побережья Новой Зеландии. Наш лагерь, расположился у подножья крутой горы, недалеко от воды, и состоял из нескольких старых зданий, большой палатки для собраний и нескольких спальных палаток. В этом христианском лагере мы планировали собрать добровольцев для служения МсМ в южных странах Тихоокеанского бассейна.

Наш самолет заскользил по воде, за пеной брызг трудно было что-то разглядеть. Дженни и Джимми женаты уже пять месяцев. Они вышли встречать меня на скалистый берег. Их сопровождала супружеская пара лет сорока, с которой я сразу подружился. Джим Доусон бизнесмен. Он был одет в шорты и сандалии. Его жена Джой обладала приятным голосом. Сопровождая меня к жилищу, она что-то оживленно рассказывала. Для двухнедельного пребывания мне предоставили один из самых «роскошных номеров» рядом с лачугами китобойцев.

В лагере насчитывалось около ста пятидесяти человек, мы рассказали им о нашем проекте. После двух подготовительных недель в лагере, настанет неделя евангелизаций с посещением домов в новозеландском городе Окленде. Мы надеялись, что появятся новые добровольцы, которые отправятся с нами на юг Тихоокеанского побережья.

Я приехал как проповедник, но здесь, на этом далеком острове, я узнал много нового и интересного для себя. Например, опыт водительства новозеландских ребят очень заинтересовал меня. В молитве они пол учли от Бога главу и стих из Библии, даже не зная, о чем там идет речь. Затем они обсуждали прочитанное, решая было ли это место особым водительством от Бога.

— Знаете, Бог часто говорит именно таким образом, — настаивали они. — Ключ находится в полном подчинении Духу Святому. Когда Он хочет говорить, то использует любой способ по Своему выбору, в том числе и этот.

Меня ожидали и другие неожиданности во время обшей молитвы с лидерами лагеря. Нас было пятеро, включая директора лагеря, Джима и Джой Доусон. Четверым из нас предстояло выступить с проповедью, в том числе и Джой, и мы собирались помолиться о порядке выступлений. Я ожидал, что после общей молитвы начнется обсуждение. Мне, как новичку, объяснили, что в молитве о практическом водительстве они попросят Бога сказать каждому участнику одни и те же слова. Я попытался не выказать своего изумления.

«Хорошо, — подумал я смущенно, — давайте посмотрим, что из этого выйдет».

Я склонил голову вместе с другими и спросил Бога:

— Господь, кто сегодня будет говорить?

Признаюсь, что в моей голове промелькнули некоторые не совсем духовные мысли: «А что если я один ничего не услышу? Или получу мысль, совершенно отличную от того, что получают другие?» Но вокруг меня находились опытные христиане, которые без тени сомнения ожидали, что Бог заговорит с каждым в отдельности, давая один и тот же ответ. Я решил довериться Богу. Откинувшись на спинку стула, я с нетерпением ожидал, что произойдет дальше.

Затем знакомый голос внутри меня произнес имя одного из четверых, кто сидел рядом со мной.

— Ну, что, — сказал директор лагеря, — все готовы? Один за другим мы назвали имя. Каждый из нас услышал одно и то же! Пять разных людей, но у всех — один и тот же ответ. Через открытое окно подул легкий бриз, усиливая дрожь от восхищения, которое я испытывал.

День заднем таким способом мы искали особого руководства. Я восторгался. Четыре других лидера именно так вместе молились уже многие годы. Я почувствовал, что мы — единая команда, и я действительно — ее член.

Затем, однажды, наша молитва-план не сработала. Мы собрались на открытом воздухе, поэтому имели возможность решать деловые вопросы и одновременно нежиться на солнышке. Но когда мы молились в этот раз, одни назвали выступающим меня, а другие сказали, что это должна быть Джой Доусон.

Мне интересно узнать, что было неправильно. Я подумал, что кто-то, очевидно, неверно услышал.

— Нужно снова обратиться к Господу, — заметила Джой. Она сказала, что они с Джимом уже знают, что иногда такое случается. — Давайте спросим у Бога, нет ли другого фактора, который мы не учитываем.

Мы склонили головы для «второго раунда» и попросили Бога внести ясность. Вскоре к каждому из нас пришло понимание: это не Лорен или Джой, а оба. Сначала Джой, затем я. «Это просто поразительно», — подумал я про себя.

Так же поступили три мудреца. Каждый из них следовал за звездой — по их личному пониманию Божьего направления — и они вместе пришли к Иисусу.

Пришло время покинуть лагерь и приступить к работе в Окленде. Нам нужно еще многое сделать, чтобы подготовиться к предстоящей неделе. Я чувствовал, что начинаю волноваться, точно как в аспирантуре во время сдачи экзаменов в школе ШС. И я знал, что у меня осталось мало времени для выполнения необходимой работы.

Я все еще искал высвобождения, которого мы все ожидали. Возможно, в Окленде я узнаю еще что-то (какие-то секреты водительства, которые еще не постиг) — чтобы принести это высвобождение «волнам».

«Отец, — молился я, когда наше маленькое пассажирское судно отплывало от острова Большой Барьер в долгое путешествие до Окленда, — я стараюсь научиться слушать Тебя. Пожалуйста, помоги мне увидеть следующий шаг, который Ты мне приготовил».

Спустя час я стоял у перил, и мелкие брызги падали на мое лицо. Я поймал себя на том, что думаю о месте из Писания, к которому обращался в своей первой проповеди. Иисус молился и постился в пустыне прямо перед началом — высвобождением — Своего служения на земле. В этом я видел пример для себя.

Возможно, Бог хочет, что бы я отказался от еды на некоторое время и только молился? Я впустил в свой разум эту мысль: «Боже, Ты хочешь, чтобы я взял пост?»

В то же мгновение последовал ответ: «Да, Я хочу, чтобы ты оставил людей на семь дней. Сделай это сразу по прибытии». Я поразился, столько предстояло работы!

— Я правильно Тебя понял, Боже? — спросил я снова.

Уединение означало, что мне следовало на время оставить свои обязанности. Джимми и Дженни придется выполнять всю работу по подготовке нашего служения — именно ту работу, ради которой мы проехали тысячи миль!

— Это действительно Ты, Господи?

В ответ я только услышал, как спокойный голос сказал:

— Доусоны предложат тебе остановиться у них. Согласись.

Было маловероятно, чтобы Доусоны пригласили меня, поскольку знали, что я собирался остановиться в другом месте. Но если все же пригласят, я отчетливо увижу Божье участие. Я буду знать, что Он хочет, чтобы я взял пост и молился.

Даже если придется поручить свою работу Джимми и Дженни.

Я никому об этом не рассказывал, просто ожидал, что произойдет дальше. К вечеру небо и море потемнели.

Затем, когда огни Окленда стали появляться на горизонте, ко мне подошел Джим Доусон. Я затаил дыхание, когда Джим начал говорить. Он, казалось, колебался:

— Послушай, Лорен, я знаю, что ты планируешь остановиться у других людей, но мы с Джой, ну, мы верим, что услышали это от Господа: ты остановишься у нас?

Приди к Богу с чистым сердцем Я остановился в двухэтажном, построенном в скандинавском стиле, доме Доусонов, из которого открывалась захватывающая дух панорама залива.

Джим провел меня наверх в комнату для гостей. Обставленная простой мебелью, она казалась уютной и уединенной, с отдельным выходом на улицу. Я вспомнил слова Бога о том, что должен «оставить людей». Я позвонил Джимми и Дженни и сообщил им, что буду отсутствовать в течение недели.

— Ну что ж, поступай так, как считаешь нужным, Лорен, — промолвил Джимми, по-оклахомски растягивая слова. На минуточку я представил себе ход его мыслей: «Как это понимать, что мы не увидим тебя целых семь дней? Ты собираешься поститься в то время, когда мы должны делать всю работу?» Но Джимми ничего подобного не сказал. Он был очень тактичным. От этого мне стало еще хуже.

Я повесил трубку и встал на колени на зеленый ковер у кровати. Да, именно этим мне и следует заниматься. Молиться. В определенном смысле, это время уединения было так же важно, как и сама работа. За свою жизнь я немало слышал о святости. Вероятно, святость — это один из способов расставлять правильно приоритеты в жизни.

Так вот для меня эта неделя наедине с Богом явилась именно таким приоритетом. Я надеялся, что этот пост откроет мне Божье водительство.

Первые два дня не были богаты событиями. Я становился на колени и молился, ходил по комнате и молился, садился и молился, ложился на пол и снова молился.

У меня оставалось много свободного времени для чтения Библии. Но в основном я просто ждал. Иногда Бог говорил слово или два, а иногда мы просто наслаждались тишиной.

На третий день поста началось стремительное развитие событий. То, что произошло, я могу описать только одним словом — хирургия. Это было похоже на душевную хирургию.

Я лежал на ковре лицом вниз в ожидании Бога. Внезапно в меня вонзился острый скальпель совести. — Помнишь Спрингфилд?

Тотчас же передо мной предстали в истинном свете мои отношения с лидерами моей деноминации, особенно с братом Томасом Зиммерманом. Я негодовал и осуждал их за нежелание посмотреть моими глазами на видение, которое я получил от Бога. С тех пор, как я ездил в Спрингфилд с докладом о проделанной работе на Багамах, прошло два года. И все это время в моем сердце не утихала боль, причиненная их непониманием моего служения. Уход из Ассамблеи Божьей стал своего рода отречением от собственных корней.

Внезапно я понял, как много времени потерял, пытаясь защитить себя и свои идеи. Я отобрал это время у реальной работы, которую нужно было делать, рассказывая людям об Иисусе.

Я плакал и просил прощения, обещая, что впредь постараюсь испытывать только благодарность к моим лидерам за все, что они сделали для меня. Я позволю Богу защищать мое видение, если оно от Него. Лежа там, на зеленом ковре, я знал, что Бог услышал меня и простил.

Скальпель вонзался снова и снова. И так, час за часом, целый день. Передо мной внезапно возникла моя гордость, и я увидел, что в некоторых случаях ожидал одобрения от человека, а не Бога. В моей голове всплыли мамины слова, которые она однажды произнесла: «Сынок, если ты возгордишься, Бог не сможет использовать тебя». Затем Бог указал на грехи в мыслях, на сексуальные фантазии. Я признавал каждый грех (будь то мысль, отношение или поступок, который открывался мне) и просил, чтобы Бог простил меня и помог мне избавиться от него.

Когда я понял, что «операция» закончена, осталось сделать еще кое-что. Я нашел ручку и бумагу и начал писать первое из писем, которые, как я знал, мне нужно написать, чтобы наладить мои отношения с людьми. «Дорогой брат Зиммерман...» Это было мучением, но в ту ночь я лег в постель с совершенно новым чувством чистоты. На моем столике в маленькой комнате лежала небольшая стопка писем. Верхнее письмо адресовано в Спрингфилд, штат Миссури.

К концу недели я начал постепенно выходить из поста. Я осознал, что я и, возможно, МсМ только что достигли критической точки, как и все, кто стремится услышать голос Бога. Мы сможем услышать Господа более ясно, если придем к Нему с чистым сердцем. Процесс исповедания будет продолжаться. Но я положил хорошее начало.

Меня интересовало, что из этого получится! Первое событие явно не из хороших.

Джимми Роджерс защищал меня во время моей недельной молитвы, как мог, но на седьмой день позвонил мне с новостями. Мы доставили кораблем в Новую Зеландию сто тысяч буклетов, чтобы разносить их по домам и раздавать на улицах. Груз прибыл во время моего посте и хранился в подвале фабрики. Во время грозы подвал затопило, и все наши буклеты намокли.


— Ты бы мог сейчас приехать, Лорен? — Джимми дал мне адрес фабрики.

Через полчаса я уже спускался по ступенькам в подвал. Джимми встретил меня и только развел руками. Дженни и трое ребят вынимали из раскисших коробок набухшие от воды буклеты и складывали их стопками на огромном столе.

— Я думаю, что мы можем спасти их, Лорен, — сказала Дженни. Она показала мне большой производственный пресс. Буклеты укладывали под пресс и выжимали из них воду. Затем один за другим развешивали их на бельевых веревках для сушки. Хорошенькое начало нашего Оклендского проекта!

Как ни странно, но все мы находились в приподнятом настроении. Целую неделю мы сушили книги на бельевых веревках, а затем в субботу утром поехали в центр города.

— Послушай, сестренка, ты хотела бы, чтобы мама сейчас увидела нас? — спросил я Дженни и рассмеялся, когда мы парковались перед клубом «Розовый котенок». Христианское кафе, которое мы использовали в качестве штаба, располагалось в подвале по соседству с этим клубом. Мы разгрузили коробки с почти высохшими буклетами и отнесли их в черно-красный холл, где бездомным давали бесплатный кофе и дешевые сэндвичи.

Группами по четыре-пять человек в кафе заходили добровольцы, пока не собралось тридцать человек. Я посмотрел на этих ребят, еще подростков, одетых в модные узкие континентальные брюки, и на девчонок в коротких юбках и сандалиях с квадратными носками. Мой взгляд остановился на полинезийском мальчике с беззаботной улыбкой на широком лице. Мне показалось, что он как-то выделялся из всей группы. Видел ли я будущих миссионеров, глядя на этих молодых людей? Окажутся ли однажды эти ребята на Филиппинах, или в Западной Африке, или даже в странах за железным занавесом?

Глубоко вдохнув, я начал говорить о цели нашего прибытия в Окленд.

Согласно нашему плану действий, мы направлялись в Понсонби, полинезийское гетто, где жили народы маори, самоа, тонга и жители островов Кука. На карте мы отметили большие районы с сотнями домов. И снова парень с полинезийским лицом привлек мое внимание. Он задавал разумные четкие вопросы.

— Вы выбрали самый трудный район, — сказал он.

— Думаю, ты прав. Как тебя зовут?

— Калафи Моала.

Я запомнил его имя.

Калафи Моала оказался прав, Понсонби действительно был трудным районом. После тяжелого неудачного дня мы снова собрались в подвале кафе для беседы. За исключением нескольких человек, все жители отказывались от наших брошюр.

— Я чуть не заработала себе пневмонию от сквозняка, создаваемого хлопающими перед моим лицом дверями! — сказала Дженни.

На следующий день моим напарником стал Калафи. Пока мы разносили литературу по величественным домам, построенным в викторианском стиле, при которых сады полны сорняков и жестяных банок, я слово за слово узнал историю этого парня. Калафи было восемнадцать лет. В семье он самый старший из девяти детей. Тонга, где он родился, — крошечный архипелаг, находящийся под контролем Полинезийской монархии. Он расположен между островами Фиджи и Самоа. Как и все тонга, Калафи вырос, посещая церковь, но не имея личных отношений с Богом. Он учился в самой престижной школе тонга, но слыл смутьяном, любил выпить.

Калафи продолжал свой рассказ. Однажды ранним утром, вернувшись домой пьяным, он внезапно увидел, какой пустой становилась его жизнь. Рыдая, он упал на колени возле своей кровати. Проплакав три часа, он просил Бога войти в его жизнь и изменить ее. Он поднялся с колен совершенно новым человеком.

Калафи рассказал мне о том, как перед окончанием школы они с друзьями регулярно собирались, чтобы молиться и читать Библию. Многие его одноклассники стали христианами.

Самый первый день работы нашей миссии в Понсонби оказался практически безрезультатным. Но сегодня все было иначе. Когда Калафи, полинезиец по происхождению, разговаривал с островитянами, люди слушали его с интересом, особенно когда он не проповедовал, а просто рассказывал свое собственное свидетельство о Божьей силе, которая может все изменить. К концу дня я начал тайно надеяться, что юный Калафи станет частью того высвобождения, за которое я молился.

Мне не пришлось долго ждать. Однажды вечером, ближе к концу недели, Калафи сказал, что хочет поговорить со мной. Мы нашли место в кафе. Стараясь перекричать громкую музыку, Калафи сразу перешел к делу.

— Лорен, я полагаю, что нам нужно отправить команду МсМ на Тонга.

Калафи рассказал мне, что через пять месяцев, в июле, состоится коронация нового короля Тонга Тауфа ахау Та-поу IV. Тысячи тонга съедутся в столицу, город Нукуалофа.

— Думаю, это время — идеальная возможность для работы ваших людей там, — сказал Калафи и добавил:

— Я тоже буду работать с вами все время. Лорен, я решил отказаться от своих планов, несмотря на то, что они довольно привлекательны. Вместо этого я вернусь на Тонга и приготовлю все к приезду команды.

Я восхищенно смотрел на Калафи. Зная, что он может сделать отличную карьеру, я испытывал более, нежели просто уважение к этому парню за его жертву. Для дальнейшего роста нам нужны именно такие молодые люди, которые, услышав голос Бога, без колебаний подчинялись Ему и отправлялись в путь.

— Пусть будет так! — сказал я. И это стало правильным решением. В тот же вечер в кафе, где стены дрожали от громкой музыки, мы молились за Тонга.

Вернувшись поздно вечером домой к Доусонам, я подумал, что, возможно, Калафи — первый лидер не из западного мира. От меня так же не ускользнул и тот факт, что он появился после дней моего очищения, поста и молитвы.

Шесть недель моего пребывания в Новой Зеландии подошли к концу. Когда я поднимался в самолет, который доставит меня к Дарлин (мы договорились встретиться на Гавайях, чтобы провести там наш второй медовый месяц), я размышлял о том, как много всего произошло за это короткое время. Служение в гетто проходило успешно. И «высвобождение» началось. Помимо Калафи набралось еще, по меньшей мере, человек семь, в которых я видел будущих лидеров. Поразительно — восемь человек! За шесть недель число постоянных работников МсМ удвоилось.

Несмотря на явные успехи, разрастание продвигалось медленно. Однажды мне пришла мысль, что мы будем расти не прибавлением, а умножением.

Умножение способствует более быстрому росту, чем прибавление. Я снова подумал о Калафи. Если бы он обучился должным образом, то смог бы учить и отправлять других ребят, особенно из стран третьего мира.

Самолет летел на высоте девяти километров. Я размышлял о том, что последние несколько недель похожи на время обучения в школе. Я принял пути водительства у людей, которые знали новые способы слышания Бога, и применил их на практике. Это не очень отличалось от воспитания детей в наших семьях. Мы с Дарлин получили хорошее обучение в детстве, а опыт наших родителей и прародителей давал нам бесспорное преимущество. Как здорово: расти в семье, где ты можешь учиться и пробовать себя!

Что за прекрасная идея! А может быть, это была Божья идея? Если да, тогда мне посчастливилось быть свидетелем того, как действует принцип библейских мудрецов, видевших одну путеводную звезду. Если идея о школе, обучающей, как распознавать Божьи пути, пришла от Бога, значит Он даст ее кому-то еще для подтверждения. Конечно же, я хотел тотчас рассказать Дарлин о следующей задаче для МсМ, но решил, что будет более мудро подержать это в секрете некоторое время.

Я прилетел раньше Дарлин и, выйдя из прохладного салона самолета, очутился в знакомой атмосфере нежного и теплого воздуха, напоенного ароматом деревьев плюмерии. Я был очень счастлив провести время вдвоем с Дарлин на Гавайях, прежде чем снова окунуться в работу на материке. Почему так хорошо себя чувствуешь на Гавайях? Я смотрел на пеструю смесь восточных, полинезийских и европейских лиц и думал, что Гавайи, действительно, связующее звено между Востоком и Западом.

Располагая достаточным количеством времени до прибытия самолета Дар, я взял напрокат «джип» в розовую с белым полоску. Если у нас второй медовый месяц, то почему бы не провести его как следует?

Дарлин сошла по трапу самолета. Она была удивительно красива в голубом платье, с аккуратно уложенными светлыми волосами. Я крепко обнял ее. Мы бросили чемоданы в «джип» и помчались к нашему маленькому жилищу, так что ветер тут же испортил аккуратную прическу Дарлин.

Я кратко рассказал Дарлин обо всем, что произошло в Новой Зеландии: о встрече с Доусонами и Калафи, об ужасной, но поразительно полезной духовной операции в доме Доусонов, о том новом, что я узнал о Божьем водительстве. Дар рассказала мне, что она постилась и молилась в те же дни, что и я, и тоже прошла через духовную операцию. Удивительно осознавать, как Бог вел нас вместе, несмотря на разделяющие нас тысячи миль.

Мы весь день путешествовали по острову и после Даймон Хед остановились в Блоухоле. Припарковав джип, мы спустились вниз по черным выступам застывшей лавы. Громадные волны обрушивались на массивные валуны и, разбиваясь о них, откатывались назад. Иногда волна создавала внезапно бьющий через щели в скале фонтан мелких брызг. Мы сидели на краю обрыва и наблюдали. Огромная мощь воды внушала мне благоговейный страх. И увидев «волны» молодых людей, я подумал, как важно научить их распознавать Божьи пути, следовать им.

Был особый вопрос, который я хотел обсудить с Дар. Место, с разбивающимися у наших ног волнами, было идеальным для этого.

— Ты знаешь, Дар, — начал я, — у меня есть грандиозный замысел...

И я рассказал ей о школе.

— Это удивительно, Лорен! — ответила она. — Бог сказал о школе и мне.

Люди вкладывали в нас так много, и многому из своего опыта общения с Господом учили нас. Мне бы очень хотелось, чтобы дети имели такую же возможность!

Пока мы восторженно рассказывали друг другу о своих идеях относительно школы, позади нас, над вершинами зеленых гор сгустились тропические тучи.

Дети научатся у тех, кто в своей жизни практикует любить Бога всем своим сердцем, душой, умом и разумением.


— Школа будет создана по типу семьи, где мы все будем учиться вместе — и студенты, и учителя! — предложила Дар, напоминая мне о том, как мы сблизились с молодыми людьми, когда жили в ангаре в Нассау.

Ребята начнут выполнять работу, выезжая за рубеж. Встречаясь с людьми, они будут помогать им, изучать условия их жизни.

Идеи сыпались одна за другой. Мы все еще обсуждали организационные детали, когда я заметил, что солнце уже превратилось в оранжевый шар, опускающийся за горизонт.

Прежде чем уехать, я попросил Дар хранить это водительство в секрете, пока Бог не разрешит нам рассказать о нем. Он обязательно даст подтверждение через кого-то еще, что идея о школе — от Него.

Вся наша семья готовилась встретить Рождество в новом доме родителей в Алгамбре, штат Калифорния. Джимми и Дженни прилетели с южного побережья Тихого океана, где я расстался с ними десять месяцев назад. Отец, как обычно, занят, курируя церкви и миссионеров. Филлис со своим мужем и двумя детьми жила в нескольких кварталах от родительского дома. Будет здорово увидеться с ними. И, конечно же, с мамой, приправляющей разговор множеством острот.

Мы вошли в дом и почувствовали аромат жареной индейки. Мама, разрумянившаяся от работы на кухне, обняла нас, затем и отец обхватил нас своими огромными руками. За родителями стали обнимать и все остальные.

Я расспрашивал Джимми и Дженни подробности событий, произошедших на юге за последние десять месяцев. Мне особенно нетерпелось услышать о Калафи из Тонга. Вскоре Джимми и Дженни наперебой вели рассказ. Оказалось, к тому времени, когда они вернулись из Новой Зеландии вместе с тридцатью пятью добровольцами, Калафи набрал для работы двадцать представителей Тонга.

Люди со всех островов съехались на коронацию в столичный город.

МсМовцы раздали тысячи буклетов. Каждый хотел получить буклет, никто и не собирался его выбрасывать. (Я вспомнил как от них отказывались в Понсонби).

Сотни людей узнали об Иисусе.

— А как дела у Калафи? — спросил я.

— Он проделал огромную работу, — ответил Джимми.

Я подумал про себя: «Сработало! Теперь наше дело будет продолжаться даже без моего присутствия там!» Если бы только Калафи смог приехать в нашу школу!

Уже подходило время рождественского ужина, и мама гремела на кухне кастрюлями. Дар прошла мимо, многозначительно посмотрев на меня: я знал, что она думала о подарке, который тихонько положила под елку.

После ужина мы собрались в гостиной, чтобы открыть наши подарки.

Вскоре весь пол был устлан лентами и помятой бумагой.

Остался только один большой сверток с надписью: «Маме от Лорена и Дарлин. ОТКРЫТЬ ПОСЛЕДНИМ». Когда сверток оказался у мамы на коленях, я посмотрел на Дар — ее глаза сияли.

Мама развязала ленту и открыла коробку. Недоумевая, она вынула оттуда крошечный рождественский носочек и записку, которую молча прочла. Она посмотрела на нас широко раскрытыми от удивления глазами.

— Здорово! Это правда? — спросила мама с озорной улыбкой.

— Что, что там написано? — закричали остальные.

Наконец, перекрикивая шум, мама громко прочла: «Этот маленький носочек для тебя, чтобы ты могла наполнить его в следующем году. В июле у тебя будет третий внук».

После пяти лет супружества мы с Дар почувствовали, что пришло время увеличить нашу семью. Все весело смеялись, похлопывая меня по спине и поздравляя. Отец сидел и широко улыбался.

Мама сказала:

— Я рада, что вы двое, наконец-то, решили выйти из самолетов на достаточное время, чтобы завести ребенка!

Однако мы ожидали не только рождения ребенка... Осенью 1967 года после моего возвращения из Новой Зеландии я заболел гриппом. Но необычной была не моя болезнь, а то, что случилось после! Пока я лежал с высокой температурой в постели в Калифорнии, мне в голову пришла мысль: «Ты должен открыть школу.

Ее нужно назвать школой евангелизации». Я подумал: «Было ли это от Бога?» Но мысль не уходила, и я вспомнил все, что мы с Дар обсуждали на Гавайях. Затем внезапно я услышал: «Твоя школа должна быть в Швейцарии».

Швейцария! «Это Ты, Господи?» — спрашивал я мысленно. Конечно, я помнил свою поездку в эту красивую альпийскую страну, которая показалась мне очаровательной. Но почему там? Мы не выполняли никаких работ в Европе, МсМовцы ездили в Африку, страны Карибского бассейна и южную часть Тихого океана, Латинскую Америку и Азию. Но Европа?

Я рассказал об этом Дарлин, и мы решили следующей весной поехать и разведать обстановку в Швейцарии, сдав в аренду наше «гнездышко» в Ла Пуэнте, чтобы приобрести билеты. Однако, я все еще размышлял: была ли идея со Швейцарией, действительно, от Бога. Я хотел, чтобы Он подтвердил мне, что услышанное мной, действительно, от Него. Он сделал это поразительным образом.

За два дня до нашего отъезда я получил неожиданное приглашение на завтрак. Отец и его друг, учитель Библии Виллард Кантелон, договорились о встрече за завтраком. Виллард позвонил и настоял на том, чтобы отец привел с собой меня.

— Это важно, — сказал он.

Итак, мы с отцом приехали в ресторан «Фоксиз» в Глендейле, где в кабинке, имевшей форму подковы, нас уже ожидал Виллард. Он был опрятно одет в твидовое спортивное пальто. Его шляпа аккуратно лежала в стороне. Я пожал ему руку, с нетерпением ожидая объяснения, почему он хотел меня видеть.

Позже, обдумывая свой разговор с Виллардом, я с трудом верил в то, что он мне сказал.

— Лорен, у меня есть для тебя важное сообщение, — сказал Виллард, — сначала Господь сказал мне, что кто-то должен основать школу в Швейцарии. А прошлой ночью Он сказал мне, что этим человеком должен быть ты.

Я что-то пробормотал в ответ. Виллард продолжал говорить о том, что эта школа должна быть международного уровня, и учителя в ней — приглашенные.

— Я не буду учить в ней, Лорен, я просто средство передачи этого сообщения тебе.

Пока Виллард говорил, мое волнение росло. Мудрый принцип библейских волхвов подтвердил, что мы абсолютно правы, собираясь ехать в Швейцарию.

В Женеву мы прибыли в апреле. Панорама зеленых долин и озер очаровала нас. Мы погрузили наши вещи в машину и отправились в Лозанну. Какое мы испытывали предвкушение, когда мчались мимо безмятежных полей, одноэтажных домиков и безукоризненно чистых конюшен и коровников!

— Ты думаешь, мы сможем чувствовать себя здесь, как дома? — спросил я Дар.

— Мне здесь очень нравится! — ответила она. — Я хотела бы остаться здесь на всю жизнь!

Мы медленно прогуливались по Лозанне, наслаждаясь цветами, блеском Женевского озера, двойными башнями собора, голубым очертанием Альп. И все время мы удивлялись, почему Бог сказал начать школу именно здесь. Мы договорились о помещении в городке недалеко от Лозанны и вернулись в Штаты ожидать рождения нашего ребенка.

Приближалось время родов, и я, признаюсь честно, забыл о Швейцарии.

3 июля 1968 года я находился в Филадельфии, а Дарлин — у родителей в Редвуд-Сити, штат Калифорния. До рождения ребенка оставалось еще три недели, но в тот день, проснувшись, я почувствовал, что нужно позвонить Дар в роддом.

Она возбужденно говорила:

— Как тебе понравится перспектива стать папой сегодня?

— Сегодня? — я мгновенно забыл о всех своих делах. — Ты уверена?

— Да, схватки уже начались, — сказала Дар. — Я думаю, что ребенок родится сегодня часам к восьми-девяти вечера.

— Я как раз успею! — почти закричал я и повесил трубку. Но сказать легче, чем сделать. Мне пришлось провести три часа на взлетной полосе, прежде чем нашему самолету разрешили взлететь. В роддом Редвуд-Сити я приехал в одиннадцать часов вечера расстроенным и чувствовал себя виноватым, что не смог приехать раньше. Родители Дар расположились в комнате ожидания.

— Я сильно опоздал?

Они заверили меня, что нет, но Дарлин было очень тяжело. Доктор сказал, что у нее неправильное положение плода — ребенок идет ягодицами вперед.

Я буквально вбежал в предродовую палату. Обессиленная Дарлин лежала на подушке, то тужась всем своим телом, то снова опускаясь на мокрые от пота простыни.

— Я должна была дождаться тебя, — с трудом сказала она, слабо улыбаясь между непроизвольными гримасами боли от внезапных схваток. Я взял ее за руку и сел рядом, что ждать и молиться.

Потом ее отвезли в родильную палату. Наконец, в три часа ночи четвертого июля, вышел доктор, снимая маску и перчатки, и пожал мне руку.

— Поздравляю! У вас чудесная девочка! Роды проходили тяжело, ваша жена держалась молодцом!

Малышку мы назвали Карен Джой. Теперь мы — настоящая семья, и ожидали еще одного рождения: школы, которая, как мы верили, поможет воспитать еще не одно поколение молодых миссионеров.

Умножение Водительства Прошло два года с тех пор, как Бог впервые приоткрыл мне Свою стратегию создания школы подготовки молодых миссионеров. Очень многим ребятам, с которыми мы встречались, повезло не так, как мне и Дар: мы воспитывались в семье, которая, по сути, уже была такой школой. Наши родители обучали нас Божьим принципам: как Он очищает, обеспечивает, ведет. Бог, как я теперь был убежден, хотел, что бы мы передали свой опыт всем МсМовцам, особенно тем, которые стали нашими постоянными работниками. Бог показал нам это, дав особое водительство, как библейским мудрецам, которые нашли Иисуса, следуя за звездой. Он хотел, чтобы в Швейцарии мы организовали школу, подобную семье.

Не верилось, что прошел уже год со времени нашей первой пробной поездки в эту страну. Этот год был полон экспериментов и ошибок. Помещение, которое мы тогда нашли, оказалось непригодным. Только на прошлой неделе наш друг приметил старую гостиницу, заколоченную досками, и решил, что это идеальный вариант для нас. Усадив Карен в коляску, мы с Дар решили осмотреть место.

А вот и она, большая старая гостиница, высотой в пять этажей, с серой штукатуркой и старыми зелеными ставнями. Она стояла на холме недалеко от густого вечнозеленого леса.

Мы обошли вокруг нее и остановились на широкой, обсаженной платанами лужайке, где когда-то находилось открытое кафе. На здании висела выгоревшая от времени надпись «Гостиница Гольф». «Рядом должно располагаться поле для гольфа», — предположил я. Мы провели некоторое время на лужайке, наслаждаясь видом близлежащих пастбищ, на которых паслось стадо коров с большими колокольчиками («Лорен, слышишь звон колокольчиков?!») и, конечно, виднеющихся вдали величественных Альп.

В двухэтажной пристройке, рядом с основным зданием, нас встретила хозяйка, к счастью, говорившая по-английски. Она была заинтересована в том, чтобы сдать гостиницу в аренду и, конечно же, разрешила нам осмотреть помещение.

— Если возникнет какая-либо необходимость, мосье, пожалуйста, спрашивайте. Гостиница заколочена досками уже много лет, но там все на месте.

Со странным чувством, будто мне часто придется подниматься по этим ступенькам, я повернул ключ, толкнул тяжелую дверь и мы вошли в здание. Запах сырости и плесени ударил нам в нос. В углах висела большая паутина. В холле стояли потрепанные, некогда красивые, бордовые парчовые стулья и диваны.

Казалось, Дарлин не замечала грязи. Она строила планы:

— Мы поменяем обивку на мебели, и все преобразится. Я уже вижу детей, отдыхающих в перерыве между занятиями.

— Посмотри сюда! — она поставила Карен на выцветший восточный ковер.

Несколько дверей вели из холла в главную столовую. — А это — превосходная классная комната.

Мы поднялись по широкой лестнице, осматривая все тридцать две комнаты, расположенные на пяти этажах.

Но когда Дарлин увидела на втором этаже «нашу» комнату, я знал, что она уже мысленно переехала сюда. Это была отдельная комната с широкой ванной в европейском стиле. Дарлин открыла окна, и комната наполнилась свежим воздухом и звоном колокольчиков.

— Итак, ты думаешь, что это может стать нашим домом на некоторое время? — спросил я с улыбкой.

— О, да!

Я снова прошелся по отелю, соображая, что нужно исправить, подремонтировать. Цель этой школы — изменение жизней через укрепление веры в Бога и познание Его характера. Здесь мы будем приобретать Его характер. Здесь мы станем ближе к Господу, а со временем и друг к другу. Мы будем учиться постигать двойную цель Евангелия, которая была открыта мне в Нассау во время урагана Клео. В этой гостинице с неприятным запахом («Почти как в хлеву», — улыбнулся я про себя) родится новая школа, где сотни молодых людей глубоко познают Бога и научатся передавать знание другим.

Я вошел в столовую. Здесь ребята будут заниматься в течение трех месяцев, а затем вместе с нами отправятся на шесть недель в путь для практической работы. Вместе мы будем вверять Богу наши нужды. Вместе мы будем применять на практике то, чему научились в классе, — рассказывать людям о Господе.

— Эти молодые люди станут миссионерами со своим собственным видением, — проговорил я вполголоса. — И так число Божьих служителей будет умножаться...

Вошла Дар.

— Дорогой, хозяйка хочет обговорить условия.

— Хорошо. Давай сначала помолимся об этом.

Мы стояли в столовой с Карен на руках и молились. Мы верили, что Бог привел нас сюда, и теперь просили Его помочь воплотить в жизнь то, что мы видели в этой особенной школе. Когда мы молились, я подумал о Калафи Моала из Новой Зеландии. Я так хотел, чтобы он учился в нашей школе! Меня тревожило то, что Калафи не имел тех знаний, какие были у нас с Дарлин.

Несмотря на все это, мы понимали, что он должен остаться с нами. Он женился на девушке по имени Тапу. Она из Тонга. Джимми и Дженни были знакомы с ней и говорили, что она красива.

— Ее родители — уважаемые в Тонга люди, — добавила Дженни. — Они одна команда.

И все же оставалось одно «но»: у Калафи, для его возраста, было слишком много обязанностей в пока еще новой для него миссионерской работе.

Но сейчас мое внимание сосредотачивалось на организации школы в Швейцарии и на всем, что связано с ней. Мы арендовали гостиницу и планировали принять тридцать шесть молодых людей пяти национальностей. Мы не подозревали, что стояли перед еще одним из самых основных уроков ведения.

Мой недельный пост и исповедь в доме Доусонов в Новой Зеландии, где я пережил такую сложную духовную операцию, ясно показал, что если мы хотим достичь прогресса в слышании голоса Бога, необходимо быть чистыми перед Богом и людьми. Я познал на собственном опыте, что после очищения высвобождается сила Божья. Как я изучил, в истории каждое великое излияние Духа сопровождалось глубокой очищающей исповедью. Я понимал почему:

очищение освобождало человека от тайных обид и грехов, через которые дьявол мог удерживать его.

Хотя я никогда не настаивал на необходимости исповеди ребят из МсМ, но мне все же было интересно, что они думают по этому поводу. Вот почему то, что произошло с моим другом Доном Стивенсом, не удивило меня.

Наступило 27 декабря 1969 года. Прошло шесть месяцев с тех пор, как мы с Дар впервые увидели гостиницу «Гольф». На следующий день начинались занятия в школе с нашим первым приглашенным учителем. К нам приехал Дон Стивене со своей молодой женой. Дон и Дейон поженились вскоре после нашего первого миссионерского эксперимента на Багамах. В тот вечер я спросил Дона, не хочет ли он выступить перед группой. Сейчас он стоял перед нами, его крепкая фигура несколько располнела с тех пор, как я видел его последний раз. Он рассказывал нам о том, как Бог призвал его к миссионерскому служению. Это произошло в маленькой часовне в горах, как рассказывал он. Стоя на коленях, он впервые услышал призыв Бога нести Евангелие другим народам.

Спустя несколько недель, после окончания занятий на тему чистой совести, я заметил, что Дон ерзает на своем месте. В конце концов он вскочил на ноги.

— Я хочу сказать, что я немного преувеличил... нет, в тот первый вечер, когда мы сидели все вместе, я солгал вам, ребята. Бог действительно призвал меня, и именно так... как я сказал. Но затем я увлекся. Я добавил некоторые вещи, которых не было. Я солгал. И я очень сожалею.

Дон быстро сел.

Честность Дона побудила и других к откровенности. Это было удивительное зрелище. Не все, конечно, отважились вслух покаяться в тот вечер, и это тоже было нормально. Покаяние — неважно, в присутствии других или наедине с Богом — единственный путь к спасению. Оно приносит человеку смирение, единение, примирение и делает его готовым к Божьему исцелению души, духа и тела. Покаяние полезно для души. Признавая свои ошибки и грехи перед верными и добрыми друзьями, мы становимся ближе друг другу, мы становимся, как настоящая семья. В тот момент, когда Дон так искренне сознался перед всеми в обмане, я готов был умереть за него. И за других тоже.

Позже студенты разошлись по своим комнатам, чтобы написать письма, в которых старались примириться со своими родителями, пасторами, учителями, бывшими друзьями и подругами. Я вспомнил маленькую стопку писем на столе в комнате Доусонов, и о том, как после моего признания МсМ начала расти совершенно по-новому и быстрыми темпами. Случится ли то же самое с Доном?

В конце лета 1970 года Дар, Карен и я гуляли в лесу возле гостиницы, разговаривая о школе. Я посмотрел на Дар, располневшую от второй беременности, и подумал, что сегодня решающий день, который покажет, удалась ли наша идея со школой. Тридцать шесть студентов вернулись из своих миссионерских поездок по Европе и Афганистану, и сегодня мы услышим их отчеты. Прогуливаясь в сосновой роще, мы с нетерпением ждали рассказов ребят.

Мне хотелось услышать о проделанной работе, но еще больше узнать об их планах на будущее. Сегодня был выдающийся день, потому что мы увидим результаты водительства, полученного мной и Дарлин три с половиной года назад и подтвержденное Виллардом Кантелоном. Водительство, как и пророчество, имеет тот же критерий ценности: оно должно работать.

Будет ли эта группа молодых людей организовывать новые служения под эгидой МсМ? Сегодня, когда студенты соберутся на лужайке перед гостиницей, мы узнаем об этом.

Поздно вечером мы расположились на раскладных стульях на лужайке под платанами. Дар возилась с двухлетней Карен, которую, как магнитом, тянуло к двухмесячному малышу Дейон. Джимми и Дженни вместе с небольшой командой только что вернулись из Афганистана. Глядя на них, я подумал о том, что Бог ответил на их настойчивые молитвы: после шести лет супружества у них родился ребенок.

Тридцать шесть молодых людей, сидя в узорчатой тени деревьев, рассказывали о своих приключениях в Германии, Испании, Франции, Великобритании, Югославии, Болгарии, Афганистане. Я повествовал о тех, кто не имел возможности быть с нами в тот момент. По всему миру у нас работало уже сорок служителей, включая Калафи и Тапу с их командой в Новой Гвинее.

Наконец, настал момент, которого я так ждал. Ребята рассказывали о своих планах, и я не был разочарован. Один за другим они говорили, что Бог велит им остаться в МсМ для выполнения самостоятельной миссионерской работы в специализированных проектах.

Неужели это произошло? Да, процесс умножения, о котором я так долго мечтал, пошел. Молодые люди проходят короткое обучение в нашей школе, некоторые остаются дольше, затем отправляются за свой счет во Францию, Англию, Германию и Испанию. Дженни и Джимми планировали ехать в Скандинавию.

Я посмотрел на тихо сидевших Дона и Дейон Стивене, единственных, кто до сих пор еще ничего не сказал. Глаза Дейон блестели, она широко улыбалась.

— Дон, — спросил я, — а что расскажешь ты?

Сидя на краешке стула, Дон рассказал, как со страхом ожидал моего звонка в то утро, потому что не знал, что они с Дейон будут делать. Они молились несколько недель, но ситуация не прояснялась.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.