авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ОТДЕЛЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК СЕКЦИЯ ЭКОНОМИКИ «РОССИЯ В XXI ВЕКЕ: ГЛОБАЛЬНЫЕ ВЫЗОВЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ» Пленарные доклады ...»

-- [ Страница 6 ] --

6. Реальный размер дотаций Северному Кавказу [Электронный ресурс] URL: http://businessmsk.livejournal.com/5640.html.

7. Регионы России. Социально-экономические показатели. 2011. Стат.сб. / Росстат.

8. Регионы России. Социально-экономические показатели. 2012. Стат.сб. / Росстат.

КРУПНЫЙ КАПИТАЛ И ЭКОНОМИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ РОССИЙСКИХ РЕГИОНОВ Ильин В.А. - д.э.н., профессор, директор Института социально-экономического развития территорий РАН Значительной угрозой региональной безопасности в России в последние годы является кризис региональных бюджетов. По итогам 2012 г. в стране осталось только 16 регионов, которые выполняют функции доноров федерального бюджета. А в остальных субъектах происходит непрерывное наращивание государственного долга. Размер государственного долга субъектов РФ увеличился до 30% по отношению к собственным доходам (против 24% на начало года). При этом количество регионов, имеющих долговую нагрузку свыше 50%, выросло за год с 15 до 25-ти.

Почему кризис региональных финансов значительно усиливается? Одним из серьезных факторов этого, на наш взгляд, является проводимая Правительством РФ крайне либеральная финансово-экономическая политика, направленная в первую очередь на учет частных интересов крупнейших олигархических структур, властных элит и обслуживающих бюрократий.

В современной России сложилась компрадорская модель капитализма, когда значительная часть национальной буржуазии и чиновничества используют получаемые в стране доходы для обустройства и накопления капитала за рубежом. Попытки государства изменить её посредством мотивации бизнеса пока безуспешны. Оценивая сложившуюся ситуацию, С.Ю.

Глазьев отмечает: «Всё вместе это во многом является результатом сращивания коррумпированной части чиновников и монополистов… Государство должно определять целевые задачи и условия экономического развития, а бизнес – участвовать в их постановке и брать ответственность за реализацию. У нас же, наоборот, зачастую бизнес ставит задачи, а государственные чиновники выполняют их» [1].

Доклад Минэкономразвития России «Итоги деятельности Министерства экономического развития Российской Федерации в 2012 году и задачи на год», представленный в апреле текущего года, по нашему мнению, во многом подтверждает эти тезисы, повествуя о мнимых успехах и декларируя позитивные ожидания.

Как же ведущее министерство Правительства РФ оценило итоги своей работы? Чёткого ответа на этот вопрос доклад не содержит. В нём нет анализа сегодняшней социально-экономической реальности, нет честной оценки сделанного, на основании которой можно было бы говорить о профессиональном уровне руководства министерства и эффективности проводимой им экономической политики. Вместо этого содержание доклада сведено к описанию отдельных действий ведомства, и, если судить по ним, то оказывается, что российская экономика и социальная сфера идут по правильному пути, а впереди у министерства ещё более масштабные планы, никак не увязанные с реальной ситуацией в экономике.

Итоги 2012 г. свидетельствуют об отсутствии очевидных успехов, про рывных действий, которые бы вели страну к экономическому росту. Налицо уменьшение темпов прироста по ключевым показателям: валовому внутреннему продукту – с 4,3% в 2011 г. до 3,4% в 2012 г.;

промышленному производству – с 4,7 до 2,6% соответственно;

инвестициям в основной капитал – с 10,8 до 6,6%.

Устойчивые кризисные тенденции продолжаются и в 2013 г. Стагнация экономики стала причиной снижения прогноза роста ВВП в 2013 году с 3,6 до 2,4%. По оценкам Минэкономразвития, уже в первые три месяца текущего года в результате нулевого роста ВВП недополучено 400 млрд. руб.

Консолидированные группы: плюсы для крупного бизнеса, минусы для бюджета Основным внутренним тормозом в улучшении экономических показателей эксперты считают сохранение неблагоприятного институционального предпринимательского климата [2].

Указ Президента РФ «О долгосрочной государственной экономической политике» от 07.05.2012 г. №596 предусматривает достижение Россией к г. 20-го места в рейтинге Всемирного банка по условиям ведения бизнеса (в 2012 году РФ заняла 112 место).

Не случайно этому вопросу посвящена значительная часть отчётного доклада Минэкономразвития. При этом, говоря о поддержке бизнеса, чиновники акцентируются на точечных мерах совершенствования специальных режимов налогообложения, предоставлении отдельных налоговых льгот, инвестиционных кредитов и упускают из виду общие негативные тенденции состояния делового климата в стране.

Можно ли считать улучшением состояние дел в этой сфере, если предпринимательское сообщество негативно оценивает сложившийся в стране бизнес-климат? Приведём лишь некоторые примеры на этот счёт, содержащиеся в докладе Ленинградской торгово-промышленной палаты [3].

По результатам опроса Российского союза промышленников и предпринимателей, 41% представителей компаний не заметили в 2012 году изменений в предпринимательском климате, а тех, кто считает, что деловой климат ухудшился, в три раза больше, чем тех, кто придерживается обратного мнения.

«Индекс экономического настроения», составленный НИУ ВШЭ по результатам опроса 20,5 тыс. представителей среднего бизнеса, к концу 2012 г.

упал до минимального за последние полтора года значения. Почти половина отечественных бизнесменов рассчитывает перевести бизнес в другую страну.

По уровню самооценки готовности к предпринимательской деятельности (только 2% населения высказывают предпринимательские намерения) Россия, с большим отрывом, стоит на последнем месте среди всех европейских стран.

Попытки государства изменить институциональную среду предпринимательства, прежде всего малого и среднего, пока безуспешны. Чего нельзя сказать о представителях «большого бизнеса». Вопреки принципам паритетного и конкурентоспособного развития в экономике большинство законодательных инициатив направляется на стимулирование интересов ограниченного круга крупнейших компаний, многие из которых находятся под иностранной юрисдикцией. Убедительный пример этого – введение с 1 января 2012 года института консолидированных групп налогоплательщиков (КГН) [4], имеющего узкую направленность в силу установления жёстких критериев формирования. Доступ к консолидации будут иметь только организации, у которых сумма федеральных налогов за год составит свыше 10 млрд. руб., годовой объем выручки – не менее 100 млрд. руб., а сумма активов по данным баланса превысит 300 млрд. руб. В соответствии с данными критериями воспользоваться новым порядком налогообложения не смогут предприятия малого и среднего бизнеса, что ставит их в невыгодные по сравнению с крупными налогоплательщиками условия (по данным рейтингового агентства «Эксперт РА», в 2011 г. только у 71 из 400 крупных российских компаний годовая выручка превысила 100 млрд. рублей [5]).

КГН вводит новый режим налогообложения, который исключает контроль за трансфертным ценообразованием и допускает взаимозачет убытков организаций, входящих в группу. Поскольку законодательство не предусматривает ограничений на размер убытков, учитываемых при исчислении налоговой базы, можно предположить, что итогом создания КГН станет исключительно уменьшение налогооблагаемой прибыли и совокупного налога на прибыль, уплаченного всеми участниками группы. При этом на КГН распространяется установленное налоговым законодательством право уменьшать налоговую базу на сумму убытков за предыдущие отчетные периоды61.

Выгоды для субъектов КГН понятны. Что касается бюджета, то его интерес не столь очевиден. Первые результаты функционирования КГН подтверждают этот вывод. По данным ФНС, в результате создания КГН региональные бюджеты в 2012 году недосчитались 8 млрд. руб. налога на прибыль [6]. Падение налоговых поступлений коснулось прежде всего регионов, бюджетообразующими отраслями которых являются нефтегазовая и металлургическая, в основном и формирующие КГН62 (табл. 1).

Таблица Поступления налога на прибыль, млрд. руб.

Изменения Январь–март Январь–март Субъект 2012 г. 2013 г. Млрд. руб. % Ханты-Мансийский 16,8 8,8 -8,0 -47, АО Необходимо оговориться, что в соответствии с п. 6 ст. 278.1 Налогового кодекса РФ участники КГН не вправе уменьшить консолидированную налоговую базу на убытки, понесенные в налоговых периодах, предшествующих периоду вхождения в группу.

По материалам газеты «РБК daily», в настоящее время зарегистрировано 15 КГН. В их числе такие крупные компании, как «Газпром», «Роснефть», «ЛУКОЙЛ», «МегаФон», «НЛМК», «Северсталь» // Официальный сайт «РБК daily». – Режим доступа:

http://rbcdaily.ru/indHStry/ Тюменская область 29,1 16,6 -12,5 -43, Белгородская 5,6 3,4 -2,2 -39, область Кемеровская 6,3 4,2 -2,1 -33, область Вологодская 2,6 1,8 -0,6 -30, область Российская 502,4 474,7 -27,7 -5, Федерация Источники: данные Федерального казначейства;

расчёты ИСЭРТ РАН.

О том, что с введением консолидированного налогообложения бюджетная система страны будет иметь выпадающие доходы, говорит понижающая ди намика бюджетоформирующих финансовых показателей деятельности компаний, в которых созданы КГН (табл. 2). Заметим, что все эти компании являются ключевыми мобилизаторами налоговых доходов в бюджет страны.

Таблица Финансовые показатели и налог на прибыль компаний, перешедших к консолидированному налогообложению, млн. руб.

Показатели 1 квартал 2012 1 квартал Изменения, % г. г.

ОАО «Северсталь»

Прибыль от продаж 3551,7 2391,5 -32, Прибыль до налогообложения 5474,9 -735,1 X Текущий налог на прибыль 1131,6 0,053 -100, ОАО «Газпром»

Прибыль от продаж 322587,3 305169,1 -5, Прибыль до налогообложения 377563,4 258292,9 -31, Текущий налог на прибыль 84148,6 16147,2 -80, ОАО «НЛМК»

Прибыль от продаж 2293,5 319,5 -86, Прибыль до налогообложения 4597,6 -185,9 X Текущий налог на прибыль 1150,6 266,4 -76, ОАО «НК «Роснефть»

Прибыль от продаж 90811,9 44981,4 -50, Прибыль до налогообложения 103665,7 28936,3 -72, Текущий налог на прибыль 23878,4 7301,1 -69, Источники: отчёт о финансовых результатах компаний за 1 квартал 2013 г.;

расчёты ИСЭРТ РАН.

Таким образом, действующая налоговая политика, прежде всего в отноше нии крупного бизнеса, не способствует росту бюджетных доходов. Результаты исследований ИСЭРТ РАН по оценке ситуации на базовых металлургических комбинатах свидетельствуют о снижении их участия в формировании доходов бюджетов всех уровней, преимущественно за счёт использования многочислен ных офшорных схем, позволяющих выводить за границу существенные объёмы прибыли. Так, за 2000–2012 гг. налоговые поступления в бюджетную систему РФ от Череповецкого металлургического комбината снизились с 14 до 3,4%, Новолипецкого металлургического комбината – с 20 до 5,7%, Магнитогорского металлургического комбината – с 12 до 3% (табл. 3).

Таблица Налоговые платежи металлургических комбинатов в бюджетную систему РФ в 2000–2012 гг., млн. руб.

Показатели 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 ЧерМК Налоги, 8219 5582 4860 9081 1749 1674 1445 2363 2699 3990 9186 1179 всего 8 7 0 3 9 В % к 13,9 10,7 8,0 11,1 13,4 11,7 9,0 12,2 11,1 2,8 4,4 4,6 3, выручке НЛМК Налоги, 7694 4237 5827 9117 1645 1398 1929 1555 2070 6809 1152 1488 всего 1 7 5 7 3 9 8 В % к 19,9 11,4 10,9 12,2 13,0 11,7 13,8 10,0 10,2 5,3 6,4 6,7 5, выручке ММК Налоги, 7272 3897 4487 9565 1207 1436 1604 1531 1740 5082 1024 1598 всего 1 7 3 5 0 3 В % к 12,1 7,4 7,4 10,8 9,0 9,8 9,9 8,0 7,7 3,7 5,1 6,5 3, выручке Источники: годовые отчёты ОАО «Северсталь», «НЛМК», «ММК»;

расчёты ИСЭРТ РАН.

Представляется, что новый режим консолидации налогообложения, который авторы доклада рассматривают в качестве инструмента, создающего «благоприятные условия для исполнения налогоплательщиками своих обязанностей»63, открывает дополнительные возможности для оптимизации налогооблагаемой базы посредством сальдирования прибылей и убытков.

Напротив, итоги исполнения региональных бюджетов за 2012 год и январь–март 2013 года свидетельствуют об ухудшении ситуации с поступлением налоговых платежей, что потребует компенсационных трансфертов из федерального бюджета, а от региональных властей – поиска новых доходных источников для финансирования социальных обязательств. И с этой стороны, признание института КГН в качестве одной из основных мер, Раздел 1.1 доклада Минэкономразвития «О результатах и основных направлениях деятельности на 2013–2015 годы».

«нацеленных на создание эффективной и стабильной налоговой системы, обеспечивающей бюджетную устойчивость»64, вызывает явное сомнение.

Налоговые стимулы для богатых Ещё одним направлением улучшения деловой среды авторы доклада рас сматривают предоставление освобождения от уплаты НДС в отношении услуг, оказываемых на рынке ценных бумаг. Перечень услуг, которые не будут обла гаться налогом, довольно обширный (услуги, оказанные брокерами, дилерами, управляющими компаниями инвестиционных фондов, паевых инвестиционных фондов и пр.). Но так ли нуждаются в налоговых послаблениях финансовые по средники?

В 2010–2012 гг. доля субъектов финансовой деятельности в общем объёме выручки организаций составляла 16%, а доля в общем объёме поступления на логов – 4%. Занимая третье место по объёму получаемой выручки, финансовые посредники несут минимальную налоговую нагрузку по сравнению с предпри ятиями обрабатывающих производств (табл. 4).

Таблица Выручка и налоговые поступления от финансовых посредников и обрабатывающих производств в 2010–2011 гг.

Финансовые посредники Обрабатывающие производства 2010 г. 2011 г. 2010 г. 2011 г.

Показатели млрд. уд. вес, млрд. уд. вес, млрд. уд. млрд. уд. вес, руб. руб. руб. вес, % руб.

% % % Выручка 14706, 22236, 12702,9 16,3 15,5 17553,8 22,6 23, 1 Налоговые 316,9 4,1 382,2 3,9 1342,0 17,5 1695,7 17, поступления В том числе НДС 32,2 2,3 30,1 1,6 239,6 17,3 320,6 17, Налоговая нагрузка, 2,5 2,6 7,6 7, % Источники: данные Росстата;

ФНС;

расчёты ИСЭРТ РАН.

В результате освобождения от уплаты НДС финансовых посредников потери федерального бюджета могут составить более 30 млрд. руб., что выше расходов на водное, лесное хозяйство, охрану окружающей среды, благоустройство, многие виды образовательной деятельности и т.д.

Безусловно, налоговое стимулирование высокодоходных субъектов порождает не только немереные упущенные выгоды в условиях бюджетного кризиса, но и структурные диспропорции российской экономики, ограничивая приток инвестиций в сферу обрабатывающего производства.

Глава 1 доклада Минэкономразвития «О результатах и основных направлениях деятельности на 2013–2015 годы».

Половинчатая оптимизация Заслуживает одобрения в действиях Минэкономразвития отмена льгот по налогу на имущество организаций для субъектов естественных монополий:

железнодорожных путей общего пользования, магистральных трубопроводов и линий электропередач [7]. Однако и здесь законодательство предусматривает ограничения в виде переходного периода, в течение которого будут установлены пониженные ставки налога, поэтому заметную прибавку региональные бюджеты ощутят лишь в 2017 году.

По нашим расчётам, в результате полной отмены льгот дополнительные поступления налога на имущество организаций в бюджеты регионов могли бы увеличиться на 33,4% и составить 156,3 млрд. руб. (табл. 5).

Таблица Расчёт дополнительных поступлений налога на имущество организаций в консолидированные бюджеты субъектов РФ в результате отмены налоговых льгот, млрд. руб.

Показатели 2011 г.

Предоставлено льгот* 156, Налоговая база (условно, исходя из суммы льгот) 7104, Возможные поступления с учетом частичной отмены льгот:

2013 г. – ставка 0,4% 28, 2014 г. – ставка 0,7% 49, 2015 г. – ставка 1,0% 71, 2016 г. – ставка 1,3% 92, 2017 г. – ставка 1,6% 113, 2018 г. – ставка 1,9% 135, 2019 г. – 2,2% (полная отмена льгот) 156, Фактические поступления налога на имущество организаций от всех 467, плательщиков * Организациям железнодорожных путей, магистральных трубопроводов и линий энергопередачи.

Источник: расчёт ИСЭРТ РАН по данным отчета ф. №5-НИО ФНС РФ и Федерального казначейства.

Вопрос полной отмены льгот по налогу на имущество организаций и по зе мельному налогу остался открытым. Общая сумма неотменённых преференций составляет порядка 60 млрд. руб.

Деофшоризации экономики не происходит К сожалению, в докладе не нашлось места вопросам деофшоризации российской экономики. Призывы политического руководства страны О необходимости проведения инвентаризации льгот по региональным и местным налогам и рассмотрения возможности отмены льгот по налогу на имущество организаций и по земельному налогу было заявлено в Бюджетном послании Президента от 29.06.2011 г.

прекратить выводить деньги за границу и вернуть их на родину не сопровождаются конкретными действиями, а остаются пустой риторикой.

Результаты исследований ИСЭРТ РАН по анализу производственно финансовой деятельности крупнейших транснациональных металлургических корпораций, являющихся собственностью офшоров, показали, что львиная доля прибыли, полученной на российских металлургических комбинатах, не направляется в развитие, а резервируется для выплаты огромных дивидендов собственникам этих комбинатов (табл. 6) и перекачки в офшоры через механизмы трансфертного ценообразования и аффилированных структур [8].

Таблица Полученные дивиденды и состояние владельцев металлургических корпораций в 2006–2011 гг., млрд. руб.

Показатели 2006 г. 2007 г. 2008 г. 2009 г. 2010 г. 2011 г.

ОАО «Северсталь»

Нераспределённая прибыль 122,9 144,7 148,8 150,2 106,2 90, Начислено дивидендов 8,4 15,9 25,5 0 5,6 12, Состояние владельца 318,6 601,5 126,3 299,4 563,9 492, ОАО «ММК»

Нераспределённая прибыль 62,6 105,7 105,7 129,5 149,5 144, Начислено дивидендов 29,2 9,2 3,7 3,6 3,2 Состояние владельца 239,6 390,8 73,5 296,4 341,4 180, ОАО «НЛМК»

Нераспределённая прибыль 148,6 117,2 221,9 246,6 274,0 293, Начислено дивидендов 15,0 15,2 10,1 1,1 9,3 10, Состояние владельца 397,6 586,7 152,8 477,8 731,5 512, Источники: отчетность металлургических корпораций;

данные журнала «Forbes».

По данным Центробанка, ежегодно вывозится из страны на 2 трлн. руб.

больше, чем прибывает. За I квартал 2013 г. из России уже вывезено в рублёвом эквиваленте более 800 млрд. руб. Если сложить эти ресурсы с объёмом средств, недополученных из-за падения темпов экономического роста, общая сумма финансовых потерь составит 1,2 трлн. руб.

«Дальше такое продолжаться не может, – делает вывод академик С.Ю.

Глазьев. – Либо вывоз капитала сменится его накоплением внутри страны, что даст основание для модернизации и развития экономики, либо Россию ждёт необратимая колонизация с закреплением на сырьевой периферии мирового хозяйства. Следствием второго сценария станет существенное ухудшение положения российской властвующей элиты как по причине роста социального напряжения из-за падения уровня жизни населения, так и в результате экспроприации значительной части накопленных в офшорах капиталов» [9].

Однако завершившийся в последнее десятилетие отток практически всех активов за пределы России делает видимой неспособность властей противосто ять данному негативному процессу. Представленный доклад Минэкономразвития – очередное тому подтверждение. Введение института КГН, который раскрывает дополнительные способы минимизации налогообложения, а также предоставление налоговых преференций для субъектов финансового сектора, перекачивающих свои капиталы в низконалоговые юрисдикции66, указывает на отсутствие логики в декларируемой антиофшорной политике.

Подводя итог оценке доклада Минэкономразвития РФ, отметим, что на федеральном уровне значимых мер, направленных на развитие экономики и до ходного потенциала бюджета, в 2012 г. принято не было. Традиционные мето ды управления налогово-бюджетной системой путём непрерывного внесения изменений в действующее законодательство уже не способны решить назревшие системные проблемы. Для этого необходимо принять ряд мер по значительной корректировке экономической политики, ключевыми и первоочередными из которых являются меры по преодолению офшорной сущности российской экономики.

Литература 1. Глазьев С. Жребий брошен // Эксперт. – 2013. – №17-18.

2. Стародубровский В. Динамика застоя. Российская экономика в 2012 году // Экономическая политика. –2013. – №2. – С. 141.

3. Состояние делового климата в России в 2013–2013 годах: доклад ЛТПП // Официальный сайт ЛТПП. – Режим доступа: URL:

http://lotpp.ru/news/palaty/3933/.

4. О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации в связи с созданием консолидированной группы налогоплательщиков: Федеральный закон от 16.11.11 №321.

5. Официальный сайт рейтингового агентства «Эксперт РА». – Режим доступа: http://www.raexpert.ru/releases/2012/.

6. Проект «Основных направлений налоговой политики на 2014 год и плановый период 2015 и 2016 годов // Офици¬альный сайт газеты «Экономика и жизнь». – Режим доступа: URL: http://www.eg online.ru/information/210304/.

7. О внесении изменений в часть вторую Налогового кодекса Российской Федерации: Федеральный закон от 29.11.2012 г. №202.

8. Ильин В.А., Поварова А.И., Сычёв М.Ф. Влияние интересов собственников металлургических корпораций на социально экономическое развитие: препринт. – Вологда: ИСЭРТ РАН, 2012.

9. Глазьев С.Ю. Жребий брошен // Эксперт. – 2013. – 29 апр. – №17-18. – http://expert.ru/expert/2013/18/zhrebij-broshen/.

Из 25,8 миллиарда долларов, вывезенных из РФ в 1 квартале 2013 года, 24 миллиарда приходится на банки.

ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ РЕСТРУКТУРИЗАЦИИ МОНОПРОФИЛЬНЫХ ЭКОНОМИК АРКТИЧЕСКОЙ ЗОНЫ СЗФО Кузнецов С.В. - д.э.н., профессор, директор Института проблем региональной экономики РАН Монопрофильные города на протяжении десятилетий являются основой российской экономики. На их долю приходится порядка 40 % суммарного ВРП Российской Федерации.

Исторически сложившийся процесс хозяйственного освоения арктической зоны северо-запада России обусловил формирование и развитие экспортно ориентированных сырьевых экономик монопрофильного характера. В советский период жизнеобеспечение северных моногородов зависело исключительно от отраслевых министерств, которые через финансирование градообразующих предприятий решали задачи социального и экономического развития территории. Практически все города арктической зоны развивались по отраслевому принципу управления. При этом, непосредственно градообразующие предприятия напрямую не испытывали изменений конъюнктуры мирового рынка, так как в условиях централизованной экономики эти риски брало на себя государство в лице профильных министерств и ведомств.

Сегодня, в условиях открытой экономики, практически все градообразующие предприятия арктической зоны представлены частным капиталом и инкорпорированы в мировые сети. Их финансово-экономическое состояние напрямую зависит от динамики цен на мировом рынке сырья. В то же время, наследие советского периода, в плане зависимости жизнеобеспечения города от градообразующего предприятия, сохранилось практически в той же степени. Это, прежде всего, касается ключевых сфер жизнедеятельности моногородов: занятости населения и обеспечения жителей города услугами инженерно-технической инфраструктуры (водо- и теплоснабжение, энергообеспечение, канализация).

На фоне резкого падения цен на соответствующем сегменте сырьевого рынка и тем более, глобальных мировых кризисов, градообразующие предприятия испытывают острый дефицит в оборотных средствах и вынуждены частично приостанавливать основное производство и сворачивать сопутствующие производства, избавляясь от непрофильных активов, что ведет к росту безработицы, жилищно-коммунальных проблем и, в конечном итоге, приводит к критическому уровню социальной напряженности местного сообщества.

При таком сценарии моногород оказывается в состоянии неуправляемого риска и не может за счет собственных ресурсов обеспечить процесс простого воспроизводства человеческого капитала, совокупного общественного продукта и необходимые стандарты качества жизни.

Таким образом, само существование города с монопрофильной структурой экономики с макроэкономических позиций, априори, представляет собой угрозу и в настоящих условиях глобализации мировой экономики и высокой вероятности новых вызовов необходим переход на модель устойчивого развития городов арктической зоны, которая будет способна обеспечить эффективное парирование рисков внешней среды.

На наш взгляд, проблемы обеспечения устойчивого развития арктических территорий должны решаться в глобальном контексте, в рамках единого геоэкономического пространства. Целесообразно создание единой государственной концепции освоения северных территорий, в которой, должна быть представлена вариативность моделей развития экономического пространства арктических городов.

В настоящее время экономика Арктической зоны РФ имеет очаговый тип промышленно-хозяйственного освоения территорий, высокую ресурсоемкость и значительную зависимость хозяйственной деятельности и жизнеобеспечения населения от «северного завоза» (от поставок продовольствия, товаров народного потребления, продукции технологичекого назначения, топлива), а сложившаяся структура экономики большинства арктических регионов слабо диверсифицирована и носит моноотраслевой характер с превалированием добывающей промышленности. Развитие Арктики России сдерживается неразвитостью производственной (в первую очередь транспортной) и социальной инфраструктуры, что стимулирует отток населения и усложняет общую демографическую ситуацию в этом макрорегионе.

В то же время, ряд исследователей, среди которых и один из лидеров отечественного североведения В.Н. Лаженцев полагает, что: «Вопросы сбалансированности внутренних и внешних рынков, геополитических интересов разных стран, международной и межрегиональной интеграции могут быть решены более правильно, если основная часть сырьевых ресурсов континентального Севера будет перерабатываться внутри России.

Международные же ее обязательства по энергетическим ресурсам следовало бы выполнять в большей мере за счет совместного освоения прибрежной Арктики и арктических морей ([1], c.100).

Существуют две основные модели хозяйственного освоения российского арктического сектора. Первая модель привязана к европейской части страны и соответствует европейскому опыту хозяйственного освоения, вторая ориентирована на хозяйственное освоение восточного сектора Арктики и опирается на североамериканский опыт очагово-вахтового освоения.

Объектом нашего исследования являются арктические моногорода российского северо-запада, интегрированные в экономическое пространство Баренц-Евро-Арктического региона и следовательно, более зависимые от внешнего фактора. Европейская модель хозяйственного освоения арктических территорий российского северо-запада, в отличие от североамериканской, базируется на существовании транспортных коммуникаций, связывающих центр страны и северные города Арктической зоны СЗФО. Географически обусловленные логистические преимущества европейской модели, с одной стороны позволяют обеспечить относительно комфортные условия проживания населения, а с другой - формируют опорный каркас расселения, что значительно затрудняет в случае коллапса местной экономики решение проблем, связанных со свертыванием производств, миграцией трудовых ресурсов и переселением жителей на «материк».

В целом, можно сделать вывод, что существующая модель хозяйственного освоения арктических территорий российского северо-запада сегодня уже не отвечает новым вызовам и необходима разработка новой, адекватной этим вызовам, модели освоения арктического пространства.

Экономика Арктической зоны СЗФО носит преимущественно экспортно сырьевой характер. Сложившийся монопрофильный уклад арктических экономик, в случае ухудшения конъюнктуры внешнего рынка сырьевых ресурсов, создает угрозы структурного кризиса и служит постоянным поводом для политических, социальных и бюджетно-финансовых перенапряжений, что особенно остро проявляется в моногородах.

Это важно учитывать, тем более что в целом, «Арктическая зона РФ отличается самой высокой урбанизированностью: более 80% населения проживает здесь в городах и поселках с населением свыше пяти тысяч человек»

([2], c.38).

Из перечня 333 моногородов, составленного на основе предложений субъектов федерации и согласованного Министерством регионального развития РФ, в Арктической зоне СЗФО расположены 13 муниципальных образований с монопрофильной структурой экономики.

Среди них, к крупным и средним городам относятся только Северодвинск– 192,3 тыс. чел. и Воркута– 70,5 тыс. чел. Остальные - представляют малые города и поселки городского типа с численностью населения от 10 до 50 тыс.

чел.

По отраслевой типологии моногорода Арктической зоны СЗФО можно разделить на:

добывающие промышленные центры экспортно-сырьевой ориентации:

Мончегорск, Ковдор, Никель, Ревда, Кировск, Воркута, Инта.

обслуживающий потребности региональной экономики промышленно энергетический центр Полярные Зори.

обрабатывающие промышленные центры, ориентированные на внутрироссийский спрос: Новодвинск, Онега, Емва.

производственные и обслуживающие центры военно-промышленного комплекса (ВПК): Северодвинск, ЗАТО Снежногорск.

Из представленной типологии видно, что основу экономики более половины моногородов Арктической зоны СЗФО представляют отрасли экспортно-сырьевой ориентации, наиболее зависимые от внешнего фактора.

Другая половина - представлена традиционными отраслями региональной специализации: лесопромышленным комплексом, энергетикой, транспортом, судостроением и ВПК, в гораздо меньшей степени зависимыми от внешнего рынка, и в большей степени, - от внутреннего потребительского рынка, возможности которого в малых городах Арктической зоны крайне ограничены.

В связи с этим, проблема обеспечения устойчивого развития моногородов Арктической зоны СЗФО в целом, приобретает двусторонний характер:

продолжение экономического курса на использование конкурентных преимуществ монопрофильных экспортно-ориентрованных экономик;

смена экономического курса на диверсификацию монопрофильных экономик, представленных традиционными отраслями региональной специализации.

В целях диверсификации экономики в 2010 и 2011 гг. 49 моногородам России для создания объектов инженерной и коммунальной инфраструктуры, предусмотренных комплексными инвестиционными планами модернизации (КИП), Правительством РФ оказана государственная поддержка в сумме 17, млрд. рублей, в том числе 3-м моногородам Арктической зоны СЗФО (Ковдор, Ревда, Северодвинск) – 1,552 млрд.руб.

Реализация КИПов осуществляется в рамках частно-государственного партнерства, где на каждый рубль предоставленных средств федерального бюджета в среднем приходится порядка 25 рублей частных инвестиций.

С учетом, того, что в каждый пятый житель Арктической зоны РФ проживает в арктических моногородах СЗФО, предоставленных средств абсолютно недостаточно, чтобы комплексно решать социально- экономические проблемы системного характера. Разработанные по инициативе Министерства регионального развития РФ КИПы моногородов не решают данных проблем, как в силу отсутствия комплексного подхода к решению задач стратегического характера, так и по причине хронического дефицита инвестиционных ресурсов, в первую очередь бюджетных.

В условиях исторически обусловленной ситуации и новых глобальных вызовов, решение проблемы устойчивого развития моногородов Арктической зоны СЗФО, на наш взгляд, находится в плоскости стратегического выбора эффективной модели пространственного развития, учитывающей возможности синергии альтернативных сценариев развития:

технологической модернизации экспортно-ориентрованных градообразующих отраслей;

диверсификации региональной экономики на основе развития альтернативных производств и инновационного предпринимательства;

формирования новых промышленно-технологических парков и инновационных кластеров.

Иными словами, выбор оптимальной модели пространственного развития монопрофильных городов Арктической зоны СЗФО должен, в первую очередь, учитывать возможности эффективного использования потенциала реструктуризации экономики, направленного на обеспечение устойчивого развития моногорода.

Предлагаемый ИПРЭ РАН методологический подход к реструктуризации монопрофильных экономик базируется на рассмотрении процессов модернизации и диверсификации монопрофильных экономик в качестве основных системных элементов парирования внешних и внутренних рисков, способных обеспечить устойчивость регионального развития и расширенного воспроизводство человеческого капитала, потенциал которого в Арктической зоне СЗФО значительно ниже среднего по России.

Конкретной же задачей является разработка комплексного механизма реструктуризации монопрофильных экономик арктической зоны, позволяющего сделать стратегический выбор оптимального сценария социально-экономического развития моногорода.

В настоящее время научный коллектив ИПРЭ РАН разрабатывает методологическое обоснование реструктуризации монопрофильных экономик, что в дальнейшем позволит выйти на более конкретные рекомендации методического и практического характера, которые могут быть положены в основу принятия соответствующих экономических и политических решений.

Литература 1. Лаженцев В.Н. Пространственное развитие (примеры Севера и Арктики) // Известия Коми научного центра УрО РАН, выпуск 1, 2010.

2. Пилясов А.Н. Контуры стратегии развития Арктической зоны России // Арктика: экология и экономика. - 2011. - № 1. – С. 38-47.

СТРУКТУРНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ РАЗВИТИЯ ЭКОНОМИКИ РОССИИ И ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЕ ЛИДЕРСТВО Сухарев О.С. - д.э.н., профессор, ведущий научный сотрудник Института экономики РАН 1. Текущая макроэкономическая ситуация в России и структурные ограничения развития Современная ситуация в российской экономике характеризуется чёткой рецессией, поскольку за 9 месяцев 2013 года рост ВВП замедлился в 3 раза (с 4,3% в. 2012 года до 1,4% в 2013), практически до нуля снизился темп роста промышленного производства (индекс– 0%, годом ранее - плюс 3,2%), сокращаются доходы федерального бюджета, на 25% выросла просроченная задолженность по заработной плате, увеличилась безработица, более чем на 20% упала прибыль компаний, прибыль в сельском хозяйстве сократилась в почти 2 раза. При этом уровень монетизации экономики сохраняется ниже 50% ВВП, насыщения кредитами примерно 35% ВВП.

Как отмечал в своё время крупный специалист по проблеме экономического роста Нобелевский лауреат по экономике Саймон Кузнец, имеющиеся статистические данные о росте даже по 2 годам ничего не могут сказать собственно о тенденции роста. Тем более затруднительно что-то сказать о перспективе нынешней рецессии и её сроке. Однако, данные говорят о том, что в основе замедления роста структурные проблемы российской экономики, сформировавшиеся задолго до исчерпания «сырьевого роста», ещё более обострившиеся за период этого роста. В России сложились три определяющих её развитие в новейшее время структурных перекоса: структурная вилка по линии «процент-рентабельность-риск», когда секторы с наименьшей отдачей характеризуются высоким риском (реальный сектор), а секторы с наибольшей отдачей меньшим относительно первых секторов риском, при этом относительно высокий процент запирает кредит в одни секторы и открывает его для секторов с наибольшей рентабельностью;

валютно-процентный рычаг, сформировавшийся благодаря разнице процента в России и Западных странах, который наравне с чистым экспортом обеспечивает повышенный отток капитала из страны и порочный круг структурной деградации, когда неэффективная структура экономики не позволяет создавать необходимую товарную массу для внутреннего потребления и внешних рынков, что обеспечивает, низкую доходность, деградацию производственного аппарата и закрепляет отсталую в технологическом и институциональном отношении структуру.

Полученные расчётные данные говорят о том, что показатель структурной независимости для экономики России неуклонно снижался на протяжении 1999-2012 гг. с 2,4 до 1,6. Прогноз до 2015 г. даёт его дальнейшее снижение до 0,94. Показатель закрытости экономики был невысокий и имел тенденцию к снижению. Импортная зависимость экономики резко увеличивалась.

Большинство производственных секторов экономики демонстрируют «сырьевой» режим функционирования. Данная структура блокирует развитие индустрии и технологий, внутреннего рынка. Состояние промышленных систем отдельных регионов можно охарактериозвать следующими позициями:

1. фрагментация промышленных систем на уровне конкретных регионов, 2. слабый уровень межрегиональных связей, 3. стохастичность в изменении специализации (эффект «рыскания» в поиске заказов и технических решений), 4. низкая конкурентоспособность многих видов производств, включая и исчезновение целых секторов производств (средств производства), демонтаж производственных площадей, неспособность обслужить задачи по замене фондов даже на уровне собственного региона, 5. неэффективные институты стимулирования отечественной индустрии в регионах, недоразвитость институтов развития.

В связи с этим сегодня значение имеют следующие четыре направления развития индустриальной компоненты российской экономики:

- повышение эффективности добывающих и энергосырьевых секторов, увеличение степени переработки сырья (лесопромышленный комплекс, нефтехимия) - запуск инфраструктурных проектов (ж/д магистрали, газо и нефтепроводы, дороги) развитие экспортных производств (международная конкурентоспособность) - базового машиностроения и специального машиностроения (включая и спец технологию – СТО – специальное технологическое оборудование).

Основная цель модернизации – развёртывание продуктовых серий внутреннего и внешнего потребления и обеспечение обороноспособности страны.

Структурная политика является основополагающим звеном российской модернизации. Процесс формирования структурной политики в рамках стратегического планирования должен происходить поэтапно в определенной последовательности: целеполагание;

диагностика (выявление и анализ) факторов;

формирование стратегических альтернатив;

обоснование выбора приоритетов;

установление приоритетов;

выбор приемлемой стратегии;

определение путей и средств реализации стратегии;

разработка программы мероприятий;

формирование системы управления осуществлением мероприятий;

формирование механизма реализации программных мероприятий;

формирование системы мониторинга реализации мероприятий и достигнутых результатов;

разработка процедур корректировки стратегии и программы мероприятий;

разработка плана конкретных действий для правительственных структур и органов государственного управления по вертикали.

В литературе последних лет рассматривается два основных варианта стратегии развития российской экономики – энергосырьевой и инновационный.

В первом варианте предусматривается первоочередная реализация конкурентных преимуществ страны, связанных с добычей, переработкой и экспортом углеводородов и развитием энергетики. Во втором – формирование мощного слоя конкурентоспособных производств в обрабатывающих отраслях.

Большинство авторов отдают предпочтение инновационному варианту как в наибольшей мере отвечающему требованиям максимальной реализации стратегических интересов России. На наш взгляд, наилучшие шансы в условиях глобальной конкуренции Россия получит лишь развивая одновременно и сырьевую и инновационную экономику. Инновации востребованы и в сырьевом комплексе, эффективность которого в последние годы также сокращалась.

Конкретные пропорции между ними необходимо целенаправленно регулировать в процессе стратегического планирования структурных сдвигов с учетом долгосрочных национальных интересов. Решения относительно неприоритетных видов экономической деятельности принимаются с учетом их роли в поддержании жизнедеятельности и безопасности общества. Важные виды деятельности, например, производство медицинских препаратов и техники, требуют государственной поддержки в масштабах всего отраслевого комплекса. Поддержка производств, не имеющих важного значения с точки зрения обеспечения жизнедеятельности и национальной безопасности, осуществляется избирательно с учетом состояния имеющегося потенциала, наличия инновационных заделов, конкурентоспособности и т.п. При этом государственная помощь должна носить целевой характер – создание импортозамещающих или экспортных мощностей, освоение новых продуктов, технологий и рынков и др. В случае нецелесообразности сохранения производства помощь государства должна быть нацелена на минимизацию социальных издержек.

Если эта задача заключается в развитии производств, поставляющих на внутренний и внешний рынки продукты с высокой добавленной стоимостью, причём производств, создающих эти продукты на базе современных технологий, то для решения такой задачи потребуются не только инновации, но и воссоздание отдельных видов производств и секторов хозяйства.

Современные технологии невозможно развивать без развитой до некоторого уровня микроэлектроники и производства специального технологического оборудования (электронного машиностроения, вакуумного приборостроения), элементной базы и т.д. Однако многие направления утеряны.

Тогда за счёт каких ресурсов воссоздавать эти производства? Если брать ресурсы из сырьевого комплекса и направлять их на решение указанных задач, то потребуется компенсация потерь дохода, часть которого придется тратить на замещение выходящих их строя фондов в сырьевых секторах. Можно попытаться увеличить добычу в сырьевых секторах с тем, чтобы дополнительный доход направить через банковскую систему на развитие инновационных производств. Однако насколько возможно это осуществить при значительном износе фондов в сырьевых секторах? Таким образом, управление экономической структурой упирается в проблему распределения и использования ресурсов, а также определения той структуры, которая будет признана необходимой и желательной, которую следует спроектировать и развивать.

Проблема воздействия управленческими инструментами на отраслевую структуру экономики должна стать центральной при планировании экономической политики. Понятие оптимальной структуры или оптимизации структуры относится к воспроизводству режима наиболее благоприятного развития экономической системы в целом. Причём задача оптимизации может предполагать наличие нескольких критериев (целевых функций) и накладываемых ограничений, например, на общую величину используемых ресурсов (в том числе финансовых), ожидаемый доход, величину экологического ущерба и т.д.

Для решения задачи оптимизации секторальной структуры экономической системы можно и даже необходимо использовать подход, позволяющий определить соотношение дохода (прибыльности) на вложенный капитал и общего хозяйственного риска. Затем интересно наложить результаты оптимизации, полученные согласно критерия доходности и риска, предложив вариант выбора наиболее приемлемой структуры инвестиций по секторам.

Макроэкономическая теория, изучая природу хозяйственных кризисов, обосновала совокупность правительственных мероприятий, получившую наименование политики макроэкономической стабилизации. Подобные обоснованные меры подчиняются критериям, таким как:

- сдерживание инфляции до 10% в год;

- сохранение высоких темпов экономического роста;

- относительно высокий уровень занятости и справедливое распределение доходов;

- обеспечение хотя бы минимально приемлемого уровня потребления социальных благ;

достижение сбалансированности государственного бюджета, уравновешенного платёжного баланса;

- контроль над денежным предложением при умеренном его росте;

- создание необходимой инфраструктуры.

Как видим, набор критериев есть по существу система мероприятий правительства, проводящего политику трансформации экономики. Однако экономический смысл всех перечисленных действий состоит в том, чтобы создать здоровую финансовую систему, в которой бюджетный дефицит покрывался бы исключительно за счёт производства благ, а не денежной эмиссии или больших займов. При этом экономика должна демонстрировать относительно высокий динамизм без обострения социальных проблем. Здесь важно особо отметить, что политика макроэкономической стабилизации напрямую противоречит логике «структурного мышления», поскольку, во первых, она ориентирована на относительно короткий срок, а структурные преобразования охватывают, как правило, значительный интервал времени. Во вторых, её критериальная основа абсолютно не совпадает с принципами, описывающими структурные сдвиги в экономике и устанавливающими мероприятия, пригодные для управления ими. В частности, можно выделить следующие позиции исследования структурных сдвигов:

- структура национального богатства конкретной страны, определяемой сочетанием различных релевантных элементов богатства, что задаёт возможности экономики в области производства и конкурентоспособности;

- структура экономических секторов, принимающих вид секторальных диспропорций и деформаций межсекторных связей;

- межрегиональная структура в масштабе одной страны, либо регионов мировой экономики (межрегиональная дивергенция и диспропорции в распределении ресурсов и валового регионального продукта, особенности финансовой устойчивости – регионы доноры и реципиенты);

- технологическая структура, определяемая воспроизводством различных типов технологий, взаимосвязью и взаимодействием этих технологий, которые могут демонстрировать различные уровни совместной детерминации;

- институциональная структура и распределение собственности и доходов, задающие структуру потребностей и общественного потребления, базирующуюся на структуре интересов и моделей поведения, предпочтений;

в конечном счёте, именно эти структуры детерминируют выбор и определяют характер экономических решений;

- структура агентов – активных игроков на рынке и конкуренции, которая обеспечивает разный уровень монопольной власти над хозяйственными сделками.

Проблема согласования перечисленных групп критериев и принципов представляет собой важнейшую задачу поиска компромисса между краткосрочными и долгосрочными ориентирами экономической политики и задачами государственного регулирования. Нужно отметить, что готовых методологических рецептов в этом плане наукой ещё не выработано. Можно сказать, что структурные сдвиги и управление ими должны приводить к таким качественным изменениям, то есть приводить к возникновению таких пропорций в системе, которые бы в смысле необратимости приводили к устойчивому экономическому росту и необходимому уровню социальной удовлетворённости.

2. Темп роста экономики и технологическая динамика Темп роста сильно зависит от технологического уровня, изменения занятости, числа образованных занятых, изменения знаний (накопления НИОКР) и правительственной научно-технической политике, задающей режим технологического развития посредством институтов. При этом, нужно отметить, что для мировой экономической системы и для отдельных стран темп экономического роста в наименьшей степени зависел от величины расходов на исследования и разработки (как доля в ВВП). Так, для периода 1996-2009 гг.

для мировой системы темп роста изменялся в границах от 1,5 до 4%, а величина расходов на исследования и разработки была от 2 до 2,15%. Для России за тот же период, темп роста изменялся от отрицательных значений до положительных, при том, довольно высоких, достигал выше 9%, но доля затрат на исследования и разработки была устойчиво ниже 1%, как при высоком, так и при низком темпе экономического роста. Для США большему экономическому росту соответствует меньшая доля расходов на исследования и разработки, но она в этой стране всегда выше 2,5% ВВП и изменялась от этой величины до 2,9% ВВП.

При меньшем росте в 1-1,5% доля затрат на НИОКР была выше.

Возможно, это являлось отражением политики правительства, стремящегося интенсифицировать факторы научно-технического прогресса, как базовое условие экономического роста. Интересна Япония, где темп роста за указанный период был не высок, от 0,4 до 2,5%, но затраты на исследования и разработки стабильно высокие и составляли от 3, до 3,5 % ВВП. В противоположность Японии, Китай демонстрировал высокий темп экономического роста при в раза меньшей величине расходов на исследования и разработки по доле в ВВП, нежели Япония. Темп роста китайской экономики от 7,8 до почти 13% сопровождался расходами от 0,6 до 1, 8% ВВП. Причём интересна ветвь точек на графике, когда планомерное увеличение темпа роста связано с увеличением почти в 2 раза расходов на исследования и разработки.

Ситуация в Испании чем-то напоминает российский график, то есть расходы на исследования и разработки изменяются от 0,8 до 1,2 % ВВП (в последнем случае это выше нежели российский показатель), но темп экономического роста при расходах в 0,9% ВВП. Иными словами, прямая связь между данной величиной расходов и темпом роста не прослеживается.

В Германии темп экономической роста такой же скромный как и в Японии, расходы на исследования и разработки по доле в ВВП несколько ниже, но они были стабильны около 2,5 % вне зависимости от темпа роста.

В Индии темп роста изменялся от 4 до почти 10%, но доля расходов на исследования и разработки была довольно низкой – 0,8% ВВП. В Бразилии темп роста за период 2000-2010 гг. был от 1,2 до почти 7%, но затраты на исследования и разработки составляли стабильно около 1-1,2% ВВП.


Иное дело, что при росте ВВП общая сумма этих затрат увеличивается, даже если доля неизменна. Чем выше темп роста ВВП, тем выше и темп роста этих затрат в абсолютной величине. Кроме того, видимо, результаты НИОКР обладают большим кумулятивным эффектом на темп роста, связанным с тем, как они позже, с течением какого времени (лагом) превращаются в инновации и тем самым поддерживают, либо, наоборот, замедляют, темп роста экономической системы. Конечно, величина затрат даже в 3% ВВП или меньше – это не тот параметр, который может определить текущую динамику общего показателя, в который он входит как составная часть. Интересно судить об изменении тех частей ВВП, которые занимают долю в 15, 20 или 30%. Их изменение внесёт определяющий вклад в экономический рост и его темп. Что касается некоторых статей расходов, то они задаются институционально, то есть, вводится некий норматив, скажем, не менее 2% ВВП и правительства стараются его соблюдать.

Конечно, частные расходы осуществляются исходя из иных мотивов.

Затраты на исследования и разработки возрастали планомерно во всех без исключения странах, взятых для рассмотрения, и наибольшие по доле в ВВП были в США, Японии, Германии (более 2 и до 3, 5% ВВП). Однако, в экспорте высоких технологий, начиная с 2004 года и по настоящее, время лидирует Китай, почти в 2 раза обогнав США по этому показателю.

Следовательно, складывается уникальная ситуация, когда доля расходов на исследования и разработки в ВВП никак не связана с величиной экспорта высоких технологий и расширяющимся вследствие этого технологическим влиянием данной страны, осуществившей «экспортный рывок» по технологиям в считанные годы. Россия в период экономического роста 1999-2009 гг.

увеличила экспорт технологий примерно с 2 до 4 млрд. долл., однако, эти показатели являются незначительными даже в той группе стран, которые имеют «однопорядковую» величину экспорта технологий в мире (Бразилия млрд. долл. Индия – 12 млрд. долл. Испания – 11 млрд. долл. в сравнении Китай экспортирует технологий примерно на 400 млрд. долл.)67.

При всей разнице в расходах на исследования и разработки, а также разнице по скоростям развития экономик различных стран, каждая из них имеет свои приоритеты в научно-техническом развитии, что находит отражение в международных патентах, а также в технологической специализации стран.

Дальнейший рост расходов связан с реализацией на практике метода развития науки и техники от достигнутого, но, если доля расходов в ВВП лостаётся низменной, а в экономике возникает стагнация или кризис, то часть научных направлений может быть потеряна в результате свёртывания или Безусловно, для космической и ядерной державы подобные цифры смотрятся уничтожающе.

недофинансирования каких-то работ. Исследования в этом случае могут быть и отложены до лучших времён.

Таким образом, траектория научно-технического развития многих стран и мировой системы в целом связана, во-первых, с наращением величины затрат в структуре ВВП на исследования и разработки, что должно сопровождаться повышением качества научно-исследовательских работ и образования, во вторых, расширением экспорта технологий в конкретных технологических нишах, которые сумели занять конкретные государства и, в третьих, с трансформацией самих ниш, когда границы их становятся всё более расплывчатыми, а число технологических ниш увеличивается.

Для эффективного дальнейшего развития важно установить формы взаимодействия науки, образования и экономики, потому что эти формы определят динамику появления новых знаний и использования их для создания конкретных продуктов и услуг, что и задаст некоторый темп экономического роста. Как видим из проведенного анализа, сама по себе величина расходов на НИОКР не гарантирует высокого темпа роста и даже на отдельных участках развития совершенно не способствует его увеличению. Для проблемы обеспечения устойчивого и высокого темпа роста, куда большее значение имеет структура экономики и институтов, включая организацию технологических цепочек по всем направлениям деятельности. Видимо, величина расходов на НИОКР и создание правила, что она не может быть меньше некоторой величины для экономики, связаны не с необходимостью поддержания определённого темпа роста, а с тем, чтобы обеспечить развитие факторов будущего роста, неустанно поддерживая конкурентоспособность технологий и технического аппарата.

Для того, чтобы выстраивать стратегии научно-технического развития отдельных стран необходимо хотя бы примерно определить по базовым параметрам возможности для реализации какой бы то ни было стратегии.

С этой целью требуется алгоритмизировать анализ и объективно оценить исходное (текущее – на момент рассмотрения) состояние экономической системы, приняв в качестве такой оценки, например, уровень трёх базовых показателей: 1) ресурсов (включая природный, физический, человеческий капитал);

2) институциональный потенциал (включая базовые институты, социальный строй – траекторию общественного развития, уклад и образ жизни, традиции, религиозную ориентацию и влияние и т.п.);

68 3) научно – технический и технологический потенциал (включая фундаментальную и прикладную науку, технику и техническую политику, а также существующий на данный момент уровень образования и технической оснащенности всех процессов).

Далее составим матрицу, где строки будут означать указанные только что три важнейших параметра, задающих вектор развития экономической системы и обуславливающих, в конце концов, за счёт определённой и часто уникальной Фактически этот второй пункт определяет траекторию экономического развития, стилистику и качество институтов, отвечающих за функционирование социальной системы.

для каждой страны комбинации этих трёх параметров, темп её роста (скорость развития). Обозначив яркое наличие каждого параметра отдельно для данного субъекта (лидерство в нём) как «развитость» или «высокий уровень» знаком «+»69, а отсутствие любого из них как «–», получим довольно упрощённую, но полезную для анализа траекторий развития, включая научно-техническое развитие, матрицу состояния субъекта в начальный период. Как видно из таблицы, возникает 8 возможных состояний – стратегий развития системы (столбцы) в зависимости от сочетания (присутствия-отсутствия) базовых параметров.

Таблица Траектории развития экономической системы (строки – базовый параметр, столбцы – потенциал траектории научно-технического развития и траектории роста) 1 2 3 4 5 6 7 + + + + ----- ---- ---- --- + + ---- ---- ---- ---- + + + ---- ---- + ---- + + --- Таким образом, возникает восемь моделей70 (по сочетанию уровней развитости/неразвитости базовых параметров) развития экономики: модель 1 – идеальная траектория роста и научно-технического развития, когда все три параметра имеют высокий уровень, причём усиливают друг друга (примером является экономика США, с течением времени, вероятно, станет китайская экономика), модель 2 – экспортирующие нефть страны ближнего Востока, которые, не обладая собственными научно-техническими достижениями, за ресурсы покупают научно-техническую продукцию (для этих стран институциональный потенциал не является низким – они имеют своё общественное устройство, опирающееся на традиции и религию);

модель 3 – развивающиеся страны – где кроме ресурсов пока ничего не развито и низок институциональный потенциал развития;

модель 4 –самодостаточные по ресурсам и уровню научно-технического развития страны, но с переходными и неустойчивыми режимами, либо не отлаженной институциональной системой ( Можно обозначить и как 1 (единицу), а отсутствие и слабую развитость как ноль.

Каждой модели соответствует своя стратегия роста и его качество и своя траектория научно-технического развития. Подобная упрощённая классификация, тем не менее, полезна при выработке приоритетов научно-технического развития и формирования соответствующей стратегии государства.

транзитивные страны, например, Россия, отдельные страны СНГ, Восточной Европы);

модели 5 представляет собой худший эталон, в противоположность модели 1, (условно за эту модель можно принять какую-либо сильно отсталую или очень бедную страну, в частности, принадлежащую региону субсахарской Африки, где известна проблема голода), модель 6 – является теоретической конструкцией, которая вероятна, но на нынешний момент яркий пример по этой модели не подыскивается, возможно, это Украина, когда неустойчивая институциональная структура, при весьма скромных ресурсах, всё-таки сочетается с накопленным научно-техническим заделом советского периода;

модель 7 – Япония, Финляндия, Швеция, которые обладают скромными ресурсами, особенно Япония, но высоким институциональным потенциалом развития и научно-техническим потенциалам;

модель 8 – Швейцария, малые государства, например, Кипр, островные государства, специализирующиеся на туризме, услугах, включая финансовые, обладающие сельским хозяйством и очень незначительной промышленностью, либо не обладающие ею. Ресурсы у них крайне ограничены, научно-технические достижения отсутствуют либо чрезвычайно скромны, но система институтов стабильна и поддерживает их специализацию на услугах и индустрии туризма.

Можно выделить три главные «причины» спроса на технологии: 1) жизнедеятельность человека и его базовые потребности (биологические, физические – в пище, одежде, )культурные – коммуникации и т.д. );

2) защита от внешних угроз (природы и общества – катаклизмы, экология, изменение климата, войны, конфликты, космос и т.д.);

3) познание окружающего мира (микро и макро мира).

По большому счёту эти три направления возникновения спроса на технологии обуславливают как возникновение, так и развитие, совершенствование технологий. В связи с этим, процесс возникновения технологий, который до сих пор слабо раскрыт экономической наукой, описывается тремя способами, которые проявляются отдельно, либо могут каким-то образом сочетаться.


Во-первых, «эвристический» способ появления технологий, когда возникают совершенно новые технологии, которых не было до сих пор, в силу некоего открытия, изобретения, создания нового материала, приспособления, устройства. Частота таких событий сокращается, то есть, «эпохальные»

события происходят всё реже.

Во-вторых, «инкрементальный» способ развития технологий, когда после «эпохальных» событий происходит улучшающее совершенствование известных технологий, ставших традиционными способами производства, что обеспечивает повышение эффективности.

В-третьих, «комбинаторный» способ развития технологий, при котором происходит появление новых технологий, либо усовершенствование традиционных вследствие параллельного и последовательного соединения отдельных технологий. При этом больших инвестиций не требуется и не нужно ожидать нового эпохального открытия.

Важно отметить, что темп экономического роста может быть, как связан, так и не связан с уровнем технологического развития данной страны. Так, США и Япония относятся к странам, где распространены три метода технологического развития, включая «эвристический». Однако, их темп роста уступал росту китайской экономики за последние двадцать лет. В то время как Китай только наращивал свой технологический потенциал, но демонстрируя при этом очень высокий темп экономического роста, явно ориентируясь на применение комбинаторного метода развития технологий, причём в основу этого метода полагая заимствование технических решений и их последующее улучшение (с применением инкрементального и комбинаторного способа).

Отсутствие подобной сильной связи говорит только об одном, что экономический рост зависим не только от научно-технического фактора, но и от иной системы факторов, обеспечивающих совокупную производительность.

РАЗВИТИЕ ФОРМ РЕЗУЛЬТАТИВНОГО МЕЖДУНАРОДНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В СФЕРЕ АНТИНАРКОТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ Кийко М.Ю. – к.э.н., соискатель докторантуры ИПР РАН Масштабность, разнонаправленность незаконного оборота наркотиков и такие же масштабные и многоплановые негативные его последствия требуют в современных условиях от мирового сообщества комплексных, научно обоснованных системных, скоординированных и результативных мер государств и международных структур. Только на основе совместных действий возможно успешное противостояние распространению глобальной наркоугрозы, поскольку ни одно государство не в состоянии самостоятельно преодолеть эту проблему.

Важным фактором международного противодействия наркоугрозе является разработанная к настоящему времени и постоянно совершенствующаяся правовая база антинаркотической деятельности. Ее формируют правовые документы, разработанные и принятые, как мировым сообществом в целом, так и группами государств отдельных регионов, отдельными государствами на двустороннем или многостороннем уровне. Для глобального противостояния проблеме наркотиков большое значение имеет также развитие и укрепление институциональной системы в области мировой антинаркотической деятельности, которая включает различные международные структуры, образованные мировым сообществом, отдельными государствами и группами государств, международными общественными организациями.

В первую очередь, следует выделить структуры ООН по борьбе с наркотиками и организованной транснациональной преступностью. Именно эти структуры, например, Управление ООН по наркотикам и преступности, должны обеспечить формирование и закрепление общих единых для всех стран концептуальных положений стратегического международного взаимодействия по предупреждению и противодействию распространению наркоугрозы в рамках современной мировой антинаркотической парадигмы. Благодаря этому, создаются реальные условия для выработки единых принципов оценки глобальной проблемы наркотиков и подходов к ее решению;

целенаправленного анализа основных тенденций социально-экономического развития наиболее проблемных регионов, отсталость и депрессивность которых формируют необходимые предпосылки для растущего наркопроизводства;

расширения числа государств, вовлекаемых в антинаркотическую деятельность;

консолидации межгосударственный ресурсов и усилий в борьбе с наркотизацией общества и ее последствиями.

Дальнейшее усиление деятельности ООН и ее структур в сфере борьбы с наркотиками связано, на наш взгляд, не только с укреплением и развитием межгосударственного взаимодействия в рамках этих структур, но и с углублением координации действий ООН с такими международными организациями и межправительственными образованиями, как ЮНЕСКО, ФАО, ВОЗ, МОТ, МБРР, МЭФ, ЕС, СНГ, ШОС, БРИКС, ОДКБ и др.

Взаимодействие структур ООН по наркотикам с международными организациями должно носить характер многовекторности и многоуровневости по всем основным направлениям борьбы с распространением наркотиков:

противодействие незаконному обороту наркотиков;

содействие сокращению мирового наркопроизводства;

содействие снижению спроса на наркотики за счет масштабного развития программ реабилитации и социальной интеграции наркопотребителей. Совместная деятельность с этими организациями повышает потенциал противостояния глобальной наркоугрозе.

Для России главная угроза распространения наркотиков исходит со стороны Афганистана и стран Центральной Азии, по территории которых проходят маршруты транснациональной наркомафии. В связи с этим обстоятельством, естественно, основные интересы России по обеспечению национальной наркобезопасности распространяются на данный регион. Вместе с тем, следует учитывать, что проблема афганских наркотиков угрожает не только национальным интересам России.

Свыше 90% мирового производства героина сосредоточено в Афганистане, откуда он поставляется в трех направлениях: в Россию через страны Центральной Азии;

в Европу через Иран, Турцию, Болгарию, Румынию;

в зону Сахеля в Африку через Ирак, Иран и Пакистан. При этом главным объектом наркоагрессии являются, прежде всего, государства-члены ШОС и Евросоюза.

В целом транзит афганского героина масштабно затрагивает почти государств мира – членов ООН на всех континентах. Получается, что глобальная угроза от плантаций опийного мака в размере 154 тысячи гектаров в Афганистане распространяется на 10 млрд. гектаров территорий упомянутых стран и их население. Однако до недавнего времени подавляющая часть международных антинаркотических программ была сфокусирована не на незначительных площадях наркопроизводства, а на обширных территориях наркотранзита, занимающих, по сути, полмира. Причем, в организационном и финансовом плане эти программы были разрозненными и недостаточно скоординированными.

Именно поэтому проблема наркотрафика из Афганистана должна обсуждаться на глобальном уровне в рамках Совета Безопасности Организации Объединенных Наций;

на региональном уровне, в Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) и государствах – членах ШОС и решаться, прежде всего, через механизм альтернативного развития силами всего мирового сообщества.

Глобальный характер афганской наркоугрозы и масштабность ее последствий требуют использования широкого набора средств борьбы.

Традиционно эффективным способом борьбы с наркопроизводством считается уничтожение посевов наркосодержащих растений. Например, уничтожение в 2009 году дикорастущих плантаций российской конопли позволило избежать передачи в незаконный оборот и потребление до 16 тысяч тонн марихуаны, в то время как из незаконного оборота всеми правоохранительными органами за тот же год было изъято около 40 тонн этого наркотика. Таким образом, уничтожение посевов оказывается в 400 раз продуктивнее борьбы с последствиями незаконного оборота наркотиков.

Успешный опыт уничтожения посевов наркосодержащих растений имеется в странах Южной Америки, например, в Колумбии, где результативность уничтожения наркоплантаций обратно пропорциональна численности иностранных войск, в противоположность аналогичной ситуации в Афганистане (рис. 1).

229 130 га 200 000 чел.

1 400 чел.

5 480 га Афганистан Колумбия численность иностранных войск площадь уничтоженных наркоплантаций Рис. 1. Взаимосвязь численности иностранных войск с результативностью уничтожения наркоплантаций (численность иностранных войск приведена с учетом частных военных формирований) [1, с. 111].

Для уничтожения плантаций наркосодержащих растений в Колумбии эффективно использовалась дефолиация путем распыления гербицидов с воздуха, благодаря чему только в 2008 г. было уничтожено 230 из 280 тысяч гектаров посевов коки, или 75% всех плантаций. Аналогичный способ успешно применялся для ликвидации посевов опиумного мака в странах «Золотого треугольника».

Однако в Афганистане силы международной коалиции во главе с США в период своего присутствия отказались от химического уничтожения наркопосевов с воздуха, а механический способ уничтожения дает незначительные результаты – менее 5 тысяч гектаров ежегодно при общей площади плантаций более 150 тысяч, причем эти площади ежегодно увеличиваются.

Согласно данным ЮНОДК, в Аргентине, Боливии, Чили, Колумбии, Эквадоре, Перу и Венесуэле в 2011 году был уничтожено более 9 тысяч нарколабораторий кокаина и других производных наркотиков коки, а в Афганистане число уничтоженных нарколабораторий составило менее 50 [2], хотя по угрозе распространения наркотиков эти два региона равнозначны.

Вместе с тем нельзя не признать, что масштабное уничтожение плантаций опиумного мака не способно кардинально решить проблему афганских наркотиков при сохраняющейся структуре национальной экономики страны и уровне социально-экономического развития. Сельское хозяйство Афганистана, так же, как и экономика в целом, в настоящее время, по сути, разрушены возделыванием мака. Присутствие иностранных войск не обеспечило ожидаемого стабильного развития страны. Напротив, за 10 с лишним лет с момента начала операции «Несокрушимая свобода» объемы производства героина в Афганистане выросли, более чем в 40 раз, за этот же период от афганского героина в мире погибло около одного миллиона человек, в транснациональную организованную преступность инвестировано около трлн. долларов США только за счет масштабного афганского наркопроизводства.

Важно учитывать, что за период военной операции НАТО в Афганистане произошел новый коренной негативный перелом в общей ситуации, в том числе наркоситуации. Если с начала нулевых годов геополитическая нестабильность породила в Афганистане к 2007 году планетарный центр наркопроизводства в ущерб всей национальной экономике и социальной жизни, то в последние несколько лет этот глобальный центр наркопроизводства превратился из следствия напряженности в ключевой фактор, определяющий нестабильность ситуации в регионе. Все проявления этой региональной нестабильности – экономические, социальные, военные, террористические, экстремистские, криминальные – обусловлены наркопроизводством и заинтересованностью транснациональной преступности в дальнейшем существования данного наркопроизводства, в связи с чем из региональной проблема превращается в глобальную. Эксперты убеждены, что вывод основной части иностранных войск из Афганистана и сложение в 2014 году ответственности международного сообщества за безопасность в стране само по себе не в состоянии изменить катастрофическую социально-экономическую ситуацию, обусловленную наркопроизводством. Наоборот, транснациональные наркогруппировки будут стремиться к сохранению и наращиванию запредельных уже в настоящее время объемов производства опиума и гашиша.

Именно поэтому одно из ключевых условий перекрытия афганского наркотрафика – поддержка экономического развития Афганистана и государств Центральной Азии мировым сообществом, прежде всего странами региона. В связи с этим представляется целесообразным осуществление следующих предложений.

Прежде всего, для устранения социально-экономических причин наркопроизводства в Афганистане следует в полной мере задействовать весь потенциал такого уникального механизма, как Экономический и Социальный Совет ООН. Учитывая, что ЭКОСОС учрежден в качестве центрального форума для обсуждения международных экономических и социальных проблем и разработки политических рекомендаций, полагаем необходимым силами Генеральной Ассамблеи ООН возложить на ЭКОСОС функцию обеспечения альтернативного развития Афганистана. Имея необходимые полномочия, Форум ЭКОСОС по сотрудничеству в целях развития совместно с Комиссией по вопросам миростроительства могли бы организовать форсированный подъем экономики и социальной жизни страны, начиная с момента передачи Афганистану всей ответственности за безопасность. Формой предлагаемого нами нового специального механизма ЭКОСОС могла бы стать Специальная консультативная группа по развитию Афганистана.

Мы выступаем также с предложением запланировать в 2014 году проведение в рамках Генеральной Ассамблеи ООН Всемирного антинаркотического Саммита, решения которого должны быть секьюритиризированы Советом Безопасности ООН. В числе этих решений должно быть признание афганской проблемы глобальной угрозой миру и безопасности, что позволит действенно консолидировать усилия мирового сообщества по восстановлению и подъему экономики Афганистана и стран Центральной Азии.

В организационном плане считаем необходимым создать международный оперативный штаб по организации индустриализации и ликвидации наркопроизводства в Афганистане. При наличии положительной реакции со стороны руководства Афганистана на данное предложение и его политической воли, концептуальную работу по организации подобного штаба могли бы взять на себя, прежде всего, страны региона – Россия, Пакистан и Иран.

Непосредственным оператором индустриализации страны могла бы стать Корпорация развития Афганистана, основная задача которой – разработка и реализация проектов социально-экономического развития Афганистана.

Все эти предложения должны быть, по нашему мнению, инициированы Шанхайской организацией сотрудничества, поскольку именно страны – члены ШОС находятся в непосредственной близости от проблемного Афганистана. Во многом благодаря этому обстоятельству, государствами-членами ШОС выработана обобщенная позиция по проблеме афганского наркотрафика, которая должна стать позицией всего мирового сообщества. В этой связи мы предлагаем подготовить и направить в Совет Безопасности ООН Заявление глав государств-членов ШОС о необходимости квалификации афганского наркопроизводства как прямой угрозы миру и безопасности.

Большое значение имеет разработка тремя ключевыми региональными державами – Россией, Ираном и Пакистаном совместно с Афганистаном антинаркотической стратегии, которая позволит скоординировать общие действия и приступить к практической ликвидации планетарного наркопроизводства в Афганистане. В совещаниях компетентных органов по этому вопросу необходимо участие представителей МИД указанных стран Все это позволит выйти на принципиально новый этап и уровень сотрудничества в сфере антинаркотической деятельности не только государств членов ШОС, но и консолидировать вокруг ШОС мировое сообщество.

В рамках международной антинаркотической деятельности Россия готова участвовать в различных глобальных проектах по экономическому возрождению Афганистана, а также выступает с рядом инициатив в рамках двустороннего и многостороннего сотрудничества со странами региона. В частности, наша страна может участвовать в проекте строительства газопровода «Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия» (TAPI), в проекте по разработке плана строительства трубопровода ИПИ (Иран – Пакистан – Индия).

Ускорение реализации трубопроводных транзитных проектов обеспечит мощный стимул для интеграции региона и вытеснения наркопроизводства из хозяйственной жизни Афганистана. Указанные и подобные им проекты в разных сферах экономической деятельности позволят поднять экономику провинций, специализирующихся на выращивании наркосырья, укрепить региональную стабильность, а также существенно сократить наркопроизводство за счет вовлечения трудоспособного населения не в работу на маковых плантациях, а в созидательный труд по подъему национальной экономики и повышению уровня и качества жизни народа страны.

Международная помощь Афганистану со стороны России по подъему экономики будет оказана также в рамках деятельности государственной корпорации по сотрудничеству со странами Центральной Азии, что позволит развивать добычу полезных ископаемых, сельское хозяйство, транспорт, промышленность и другие сферы экономической деятельности. Вместе с тем, эта деятельность должна рассматриваться и как форма результативного международного взаимодействия в сфере антинаркотической деятельности.

По нашим оценкам, международное взаимодействие по подъему экономики и повышению социального уровня Афганистана позволит кардинально снизить наркопроизводство в стране, как минимум, в десять раз.

Важным направлением международного сотрудничества в сфере антинаркотической деятельности должно оставаться развитие взаимодействия национальных специализированных антинаркотических полицейских органов и спецслужб. В этом плане необходимо усиливать интеграционные связи ФСКН России с аналогичными зарубежными службами, продолжать разработку и реализацию совместных проектов по противодействию наркобизнесу, которые уже продемонстрировали высокую результативность. В частности, достаточно эффективным было сотрудничество российских и американских антинаркотических служб в рамках рабочей группы по противодействию незаконному обороту наркотиков Российско-Американской президентской комиссии.

Основными направлениями деятельности рабочей группы были определены: проведение совместных оперативных мероприятий по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и отмыванием преступных доходов;

профилактическая, просветительская деятельность и лечение наркозависимых;

международное сотрудничество;

обеспечение контроля за наркотрафиком на границе.

Рабочей группой были разработаны и проведены в 2012 г. четыре совместных спецопераций на севере Афганистана по ликвидации нарколабораторий и запасов наркотиков. Американской стороной был организован визит специалистов ФСКН России и других ведомств в пограничную зону США – Мексика для ознакомления с порядком осуществления контроля и организации межведомственного взаимодействия правоохранительных органов США в приграничной области для борьбы с незаконным оборотом наркотиков, а также для обмена опытом работы в данной сфере.

Большое значение имеет взаимодействие государств – членов ОДКБ. Для организации эффективного противостояния афганской наркоагрессии, особенно с учетом изменения ситуации в 2014 году, предлагается создать постоянно действующий Центр антинаркотических операций ОДКБ. Главными задачами Центра должны стать следующие:

развитие механизмов практического взаимодействия компетентных антинаркотических и иных заинтересованных органов государств – членов ОДКБ, подразделений специального назначения, выделенных в состав Коллективных сил оперативного реагирования (КСОР) ОДКБ, при проведении совместных антинаркотических мероприятий;

организация и проведение специальных операций и оперативно профилактических мероприятий, направленных на выявление и перекрытие каналов контрабанды наркотиков и их прекурсоров, предупреждение, выявление, пресечение и раскрытие преступлений и административных правонарушений, связанных с незаконным оборотом наркотиков и их прекурсоров, в том числе совершаемых организованными группами и преступными сообществами (преступными организациями), выявление и ликвидация незаконных посевов наркосодержащих растений, а также популяции дикорастущих наркосодержащих растений, выявление и ликвидация подпольных нарколабораторий;

обеспечение реализации мер, направленных на подрыв экономических основ наркобизнеса [2].



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.