авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«1 Конгресс литераторов Украины ФОРУМ Альманах Выпуск 5 Днепропетровск «ЛИРА» ...»

-- [ Страница 2 ] --

С утра в НИИ, оттуда в садик прямо, Стараясь доказать себе одной, Что нужно жить, и быть хорошей мамой, Сотрудником научным, и женой, И ни к чему вся чувственная вьюга.

Альманах Людмила Некрасовская Я наблюдала, радуясь, опять:

Мои мальчишки проросли друг в друга!

Кто дал мне право жизни им ломать?

И от добра ль искать другое что-то?

А время душу вылечит само.

Володя позвонил мне на работу:

«Уже томится в ящике письмо».

«Но для чего? Я всё уже сказала.

Зачем ты провоцируешь скандал?»

«Не суетись. Чтоб не было скандала, Конверт я от себя переписал».

Обжёг глаза давно знакомый почерк, Цвела надеждой каждая строка.

И оживал перед глазами очерк О буднях и душе холостяка.

А письма были всё длинней и чаще, Как будто он стремился показать:

Любовь лилась рекою настоящей, А реку никому не удержать.

Но положенье виделось дурацким, Рвалось души живое полотно.

И как-то, в день защиты кандидатской, Он выдумал, что я и сын в кино, И на троих спешил готовить ужин, Себя надеясь обмануть хитро, И ждал, представив, что любим и нужен.

Но есть не смог. Всё выбросил в ведро.

Нет, я на письма те не отвечала.

И даже раздражали иногда Готовность Женьки всё начать сначала И вера в то, что он услышит: «Да».

Но часто мысли мучили другие О том, что в жизни длинной колее У Женьки не любовь, а ностальгия По юности, по дому, по семье.

Форум № 96 Людмила Некрасовская И всё же, не показывая виду, Что тих, но жив на дне души родник, Я затаила на судьбу обиду За то, что «пять» не ставит в мой дневник.

13. Беда Когда река мощна и полноводна, Не представляем, что настанет час, Когда она иссякнет, и свободно Вся сушь небес обрушится на нас.

Не стало писем. Это было странно, В последнем – ни намёка на итог.

И появилась ноющая рана:

Не пишет Женька – чувству вышел срок.

Но сердце в это верить не хотело, Как засухе не верят у воды, Хотя не обнаружено предела Предощущенью будущей беды.

Володя встретил утром возле дома, Был непривычно сдержан и помят, И голос стал глухим и незнакомым, И отводил, как виноватый, взгляд.

А снег вокруг исхожен совершенно, Как будто зверь топтался у двери.

И даже водкой пахло откровенно.

«Ну, не томи, Володя, говори».

А он тянул и отвернулся снова, И вдруг, собравшись, выдохнул ответ.

И прозвучало выстрелом три слова, Три диких слова: «Женьки больше нет».

И будто сломан сдерживавший клапан, Альманах Людмила Некрасовская Слова внезапно потекли рекой:

«Три дня назад звонил мне Женькин папа.

Был взрыв на полигоне под Москвой.

А Женя что-то к докторской придумал И, опытный спасая образец, Не уберёгся». Помолчав угрюмо, Добавил глухо: «Вот такой конец».

Дальнейшее припоминаю смутно.

Куда я шла? Куда Володя шёл?

Впервые в это пасмурное утро Судьба в мой аттестат влепила «кол».

14. Командировка Москва. Последний день командировки.

Поставлена заветная печать.

Моим мальчишкам куплены обновки.

И было время просто погулять.

В больших витринах солнца отраженье, Как прежде, суетлив людской кагал.

А помнишь ли, Москва, когда-то Женя По улицам твоим легко шагал?

Пройтись бы там, но адреса не знала, И шла, сама не ведая куда.

Володя, чтобы не было скандала, Конверты переписывал тогда.

Нахлынули как дождь воспоминанья, Всё оживив, что было позади.

И вдруг знакомым показалось зданье, И что-то подтолкнуло: «Заходи».

Парадное, у лифта три ступеньки, Облезший лак у лестничных перил, Форум № 98 Людмила Некрасовская Дверь отворилась, я вздохнула: «Женька!»

И пол внезапно из-под ног поплыл.

Когда нашатырём запахло резко, Открыла с удивлением глаза.

Высокий парень в форме офицерской Мне говорил с упрёком: «Так нельзя.

У Вас командировочное рвенье?

С утра, поди, не ели ничего?

Вы почему меня назвали Женей?»

«Да Вы слегка похожи на него.

И форма та же. Да и рост примерно.

Хотя, казалось, он такой один.

Мне от воспоминаний стало скверно:

Погиб недавно Женя Головин.

Я по Москве брожу часа четыре, И кажется, что он ведёт меня».

«Ведёт?! Да он же в этой жил квартире!

До гибели! До рокового дня!

Жилье-то академия давала.

Попейте чай. Такси я заказал.

Заедемте на кладбище сначала, А после провожу Вас на вокзал».

Настолько больно было мне впервые.

Горячей солью обожгло цветы, И грустно улыбнулись, как живые, Глаза с холодной мраморной плиты.

Мы запалили тоненькие свечи, А солнца луч на памятник упал.

Казалось, подарив мне эту встречу, Судьба пообещала высший балл.

Альманах Людмила Некрасовская 15. Балл Был почерк на конверте незнакомым, Но адрес отправителя – Москва.

Вскрывала я, предчувствием ведома Настолько, что кружилась голова.

Два листика: поуже и пошире.

И вот развёрнут наугад один.

«Вы помните, как были на квартире, Где жил когда-то Женя Головин?

Так вот, для наведения порядка Перебирал я старый книжный хлам.

В одной из книг нашёл письмо-закладку.

Там Женин почерк. Видно, это Вам».

Как от удушья, становилось плохо.

Ну, где ты, долгожданная гроза?

Но мир сужался до листка, до вздоха, И Женькин почерк обжигал глаза.

А сердце как набат в груди стучало.

Нет, ты не солгала, судьба моя.

Всего пять слов. За каждое по баллу.

«Родная, здравствуй! Это снова я!»

Форум № Александр Оболенский г. Москва, Россия ЗАКОН ПРИТЯЖЕНЬЯ Присесть на дорожку на краешке сна, И сверить часы с узелками на память.

Но зябкие сумерки сводят с ума – Осталось лишь кануть, как в омуте камень.

Не выпита ночь осторожно до дна, И эхо шагов исчезает без всплеска.

Вплетённая в улицы эти, судьба Шагает поодаль со мной бессловесно.

Ни пяди я жизни своей не отдам За право счастливых, иных воплощений;

И вот уж вокзал вырастает, как храм, Где в гуле неясном живёт всепрощенье… Быть может, я выбрал себя наугад, Взял что-то взаймы из чужих биографий, Но сладостно было мне жить невпопад, Ломая навек установленный график.

Вот сяду на поезд, прилипну к окну И выйду, когда мы минуем рассвет;

Альманах Александр Оболенский На станции зряшной в поля я уйду, И ветер загладит травою мой след.

Как холодно в небе! Сплошной окоём!

И поле быстрей начинает круженье!

И вот моё тело меж явью и сном Уже нарушает закон притяженья!

ВЕТЕР?

Ты слышишь дыхание сонное рек, Людей, облаков и соцветий, И звёзды впускаешь в дрожании век, И сам исчезаешь в их свете.

Ты – вечный бродяга, кудесник и маг, Ты сны разноцветные даришь, В домах заглушаешь извечный тик-так, Касаясь невидимых клавиш.

Весною ты учишь листву шелестеть, А в осень – укутывать землю, Зимою, озвучив немую метель, Заводишь органную тему.

Ты улицей гонишь обрывки газет И бьёшься в доску объявлений, Где кто-то, наверное, ищет ночлег, Устав от чудесных мгновений.

Ты слышишь слова, тихий шёпот и крик, То радость, то боль от сомненья.

Когда-то ты выучил этот язык, И если молчишь, то от лени.

Форум № 102 Александр Оболенский ПРОМЕЖУТОК СВОБОДЫ Всплески неба о незримые берега, и окно опрокинуто наискось в ночь онемелую, где облака лакомятся свежей луной, на цыпочках ступает снегопад, так приходит зима.

А утро ослепляет глаза, перехватывает дыханье острым запахом свежих газет, и вновь сутулят плечи тяжёлые одежды...

И вот уже землю под ногами раздирает подземка.

И вот ты уже среди этих тусклых лиц, так верящих печатному слову, что оно помогает им перенести мучительный промежуток свободы между домом и работой… Молчаливые, угрюмые, полуспящие лица, со следами кошмарных снов и неутолённой любви, затравленной надежды...

СТУК В ДВЕРЬ Меланхолична песнь моя, как вечер, где стук часов в брожении букетов так откровенен в нежной полутьме.

И задан ритм, и назову – дыханьем, Любовь, как музыка, околдовала мир, который – комната, вино в стакане, и чьи-то добрые огни.

А я стою, к стеклу уста, благословляю время это, Альманах Александр Оболенский читаю тишину с листа, в которой уплывает лето...

И золотистое вино – ты на губах, как привкус счастья и стихов.

В кармане фляга холодит бедро, покой в душе, как силы озаренье.

Скорей к друзьям, пока не рассвело, пусть верховодит сумасшедший гений… Часам вскружили голову цветы, их сердце бьётся нервным откровеньем;

и приближается неведомое, увеличивая мои лёгкие, придавая телу странную невесомость… И я вздыхаю, словно вот-вот раздастся стук в дверь...

Ты.

ВЕРНУСЬ ЛИ Я Так всё значительно – Луна, Гребком широким дарит свет, Так конфетти кидают в праздник.

И осыпаясь – блёстки, снег – Мне на лицо – не ласка, разве...

Луна-монета В городской прибой, вернусь ли я, Кто прошлое помянет...

Форум № 104 Александр Оболенский Рассвет мой зябкий, фонарей конвой, Вернусь ли я, ворвусь в чужую память...

О, как прекрасно город пуст!

Глаза закрыв, в таинственном соитье, Как будто музыка коснулась уст, Вернусь ли я, вы по глазам прочтите...

НАША ВЕСНА И будут целоваться старики Со всею страстью незабывших губ.

Луна как галька тишину реки Всплеснёт, оставив сонный круг.

И будет ночь темным-тепла, В открытых окнах маленьких домов Вдруг оживут нежнейшие слова – В них будет изумленья зов.

А губы так неловко, не стыдливо, Как облегченья вздох произнесут, И только ходики лениво Последние надежды состригут.

Так что ж случилось, милая, ответьте – Сошли с ума, возможно, старики, Иль просто первая весна на свете...

Она – для них. А наша – впереди?..

Альманах Александр Оболенский ПРИЮТ ДЛЯ СЕРДЦА Как птицы в кронах гнёзда вьют ажурно И устилают пухом зыбкую постель, Сплетают звуки тихо дом амурный, Приют для сердца, лодку-колыбель.

Уютно в музыке, и так надёжны стены.

Сквозь них ты можешь видеть всё окрест, И наблюдать с насмешкой за Вселенной, За каждым, кто внизу несёт свой крест.

Куда плывёшь ты в этой колыбели, В гнезде, сплетённом из звучащих нот?

…По струям воздуха мелодия летела, Пьянила душу, словно горний мёд.

Как птицы в кронах прячут от людей, Тенёта звёзд и гнёзда для птенцов, Так в музыке – ты спрячь себя скорей, Не тратя на прощанье лишних слов.

ПАУТИНА Вечно вспять, вечно не наяву Ты уходишь сквозь город пустынный.

Я тебя, моя память, порву, Словно ветка, что рвёт паутину Форум № Нина Олейник г. Днепропетровск НЕ ПОВТОРЮСЬ Не повторюсь, избрав сестрой смерть.

Я выбираю для себя быть.

Вопросом по лбу, чтоб ни-ни впредь:

«Издохнуть просто, а слабо жить?»

Так малодушие моё – прочь.

На болевых ветрах не мне стыть, И снежной бабою не мне выть – Я точно знаю, я – весны дочь!

Струной гитарной извлеку звук, Малиновых колоколов звон.

Альманах Нина Олейник Всё изжитое – не щадя рук Я выметаю из судьбы вон.

* * * На взводе, на злобе, на взрыве, в приливе глухих, разъедающих душу, страстей, – укором, раздором, позором гонима и чёрная метка в ладони моей.

На грани терзаний, прощений, прощаний я – вечная Фрида, я – нервов комок! – на воле, на боли, на соли на ране – дрожащей рукой принимаю платок.

Форум № 108 Нина Олейник СЕЗОН ОХОТЫ НА ЛЮБОВЬ В охотничий душный сезон я попала в облаву – Бегущей по колкой стерне Время целилось в спину.

Но сжалился ушлый охотник, Оставив мне право Напиться стихами И в звёздное озеро прыгнуть.

Бутоны из слов расцветали – Ну кто бы их срезал!

И мне, ненавидящей разного рода уловки, В танцующей праздничной ночи, Короткой, нетрезвой Жнивьё показалось цветастой И мягкой циновкой.

В сезоне дождей, вдалеке от смешливого лета Я оспины ночи ладонями ливня обмыла… …Со мною скитаются песни, Дрожаще и сиро, – Бездомные дети охотника, дети поэта… * * * Рифмы, отплясавшие на ноже И с ножом в зубах, не в себе уже, Побледнели, выдохлись, о глотке Некого молить.

Прилегли на коврике у двери, Замерли покойником, отошли.

Отслужили, умерли. На заре Можно хоронить.

Рифмы не любовь, это словоблуд, Альманах Нина Олейник Народятся, вызреют и уйдут… Пропади и ты. Одарить собой Может не любой.

Я сегодня ночь проведу одна, Небом причащусь у креста окна.

Долго буду пить и допью до дна Эту нелюбовь… В БЛАГОДАРНОСТЬ Не надеясь на первопрочтение, Мёд стихов приняла – как лечение От горбатости и от забитости, От ненужности и от забытости.

В благодарность за лекарство стиха, За миндальный лёгкий привкус греха, Наш кораблик в безнадёжность ручья Отпускаю… Ты – чужой. Я – ничья.

ПРИМИ МОЁ МОЛЧАНИЕ Ты остров мой, пристанище, – Прими моё молчание… Благослови печальницу, согрей перед зимой.

А высоту поэзии и глубину отчаянья Возьми кольцом подарочным, Сентябрь, избранник мой.

И я, уже осенняя, иду, с тобой повенчана, До боли отрешённая, щемящая пора… И близость расставания Уже звенит бубенчиком, И тянет горьким запахом ненужного “вчера”...

Форум № Светлана Поливода г. Днепропетровск СТАРЫЙ САД Заброшен, неухожен старый сад, И после зимних снов растрёпаны черешни.

Деревья, тенью отразившись в водах вешних, Унылой грустью пеленают взгляд.

Но оживут! Весны волшебный ток Разбудит их, и станет былью сказ о чуде.

С беззвучным криком:

«Я приветствую вас, люди!» – Из почки вдруг проклюнется листок.

Из дальних стран без устали спешат Пернатых стаи, как к святыне богомольцы.

И зазвенят зелёных листьев колокольцы, И не узнаю я свой старый сад… Альманах Светлана Поливода * * * Годы песочком кварцевым Ссыпаются с дат.

Мысли нищими старцами На паперть спешат.

Только не нужно жалости, Не в жалости суть.

Мне не хватает малости:

Любви бы чуть-чуть… МОБИЛЬНАЯ СВЯЗЬ?

Телефонный роман – наших слов сквозьэфирный полёт.

Словно в бубен шаман, сердце в клетку телесную бьёт.

Долгожданный рингтон разжимает печали тиски.

Это он! Это он!!

Кровь бурлит, обжигая виски.

Голос к голосу льнёт, два дыханья сплетая в одно.

Тает Вечности лёд, континенты уходят на дно.

…Подтверждается вновь телефона бесспорная власть.

Что же это? Любовь?

Или просто мобильная связь?..

Форум № 112 Светлана Поливода ІДЕ ВЕСНА!

Іде Весна… І ось уже тремтить У кожній бруньці листячко-дитя, І наближається казкова мить Народження новітнього життя.

Ледь-ледь у жилках задзюркоче сік – На волю поривається хлоп’я.

Іще не знає про короткий вік, Не відає маленьке пташеня, Як восени в остудний листопад Злодюга-вітер зірве листя з віт;

І як у найостаннішу із дат (Хто в змозі зупинити Долі хід?) На прах зітліють, у вогні згорять Його пожовклі сестри та брати.

Далеко ще до стогону проклять.

І тільки крок до здійснення мети...

*** Награда или приговор Записан в книге сУдеб… Но, коль судилось, с неких пор Сестрою Муза будет...

И пишет пишущий весь цех, Чтоб в массе дилетантов Заметней были строки тех, Кто одарён Талантом!

Альманах Николай Пшенышняк г. Верхнеднепровск * * * Де ми – тут у зими годинник не з піску:

Пересипає норд замети снігових акул І завірюхи невгамовне рондо Впокорює сосновий берег Конди.

Де ми – тут білий вірш як місиво нудьги, Романтика оскомить – ліки зайві...

В клітинку аркуш увібрав увесь мінор тайги І дивовижу дня – північне сяйво.

Де я – зі мною ти, зеленоборська лань, Боа – ліаною і крила – лижі.

Співуча вже лижня невидиму стирає грань Між звабою красунь Москви й Парижа.

Форум № 114 Николай Пшенышняк Де ти – вже не дійти : кордону шпиль – роки...

А сон розсипав проліски очей і сміх лункий;

Я – зимородком на плечі модрини...

...Та ранок сніжкою у мене кинув...

* * * В твоїм житті пора настала, Коли років невтримна ноша Веде тебе до п’єдесталу, Де вища сходинка – не гроші, А мудрість: виважено, впору Чинити вірно, без підказок.

Ділити радість, біль чи сором І бути в и щ е від образи.

Бо щастя – то щоденна праця Без нарікань на кризи й долю...

... Актору – п’ять хвилин овацій, А скільки треба вчити ролі!..

* * * Втікаю з тліну древніх сіл у мегаполіс, У штовханину транспорту, валют, ідей і цін.

Субсидіями підпираю власну долю, Альманах Николай Пшенышняк Кусаю лікті, падаю в синцях, Встаю з колін… Пірнаю в передвиборчі шторми огуди, Де фальш уже не лакмусом, А об стіну горох… …Як легко пишеться у зшитку велелюддя, Що полиновим досвідом Окроплює п е р о !..

КАЗКОВА МИТЬ Похилий день враз випрямився снігом, Що білими снопами – в цноту зелені ялин.

А вітер... вітер всі околиці оббігав І хоче в цю красу ще увігнати клин… Зірниці у вечірньому ескорті, Задивлені униз:

чи вихриться туману чуб?..

...Цієї миті феєричної – достоту ! – Спиваю твій розмай таких знадливих губ...

Форум № 116 Николай Пшенышняк ФАНТАСМАГОРІЯ В долонях пам’яті моєї – а л и ч а Крізь пальці літ вином стікає з Агармиша*.

Дав крен вітрильник мрій тоді, як на причал Ти з натовпу очей до мене вийшла.

Ранковий дощ уже згортав свій палімпсест, У текст якого ти внесла слізливі зміни.

І карту рвав норд-ост, і плутав курс зюйд-вест, І вал дев’ятий розбивав родинні стіни...

Крізь штилі та шторми – неначе полином Одцвів Ассолі шлейф, і сіль морська роз’їла.

…Я ж п’ю на пам’яті настояне вино І с в і ж у л а т к у ставлю на вітрила.

* * * «В майстерні слова Поет – чорноробочий…»

Ганна Чубач Болюча мить скипає, і – жага Рядки вистрілює за словом слово.

Змагається із флейтою орган, А в спину – сумнів – з піхов ятаган.

«Шедевру зав’язь? – пустоцвіту повінь!..»

Стривай: метафори в’юнку лозу Я підніму з-під ніг оксіморона.

Випрямлю її до сонця крону, А променями причешу грозу… …Як легко дихає мій вірш озоном!..

* Гірський масив у Криму – улюблене місце рицаря мрії, письмен ника Олександра Гріна.

Альманах Николай Пшенышняк * * * Ти знов мене кличеш у спогад-обійми, У рай-халабуду, що від блискавиць На подиху зливи отак безнадійно Згоріла, як віхоть сухої трави.

Не дмухай у серце, не дми в попелище, Де сумніви кубляться, наче вужі.

Озимі посіви любові понищать Байдужості ярої гурт сторожів.

Заманюєш вкотре!.. А ніч горобина Знов лінію долі чита по руці.

З осердя долоні моєї невпинно Доводить червоні штрихи – промінці...

ПОПЫТКА МЕДИТАЦИИ …в рубашке прошлой жизни я рожден Тибетом, где стал впоследствии весьма известным ламой и восходил к великому н и р в а н ы м и г у… но…вновь отшельником живу (б е з и н т е р н е т а !..), а что с былым роднит – хранимое веками:

к у л ь т света з н а н и й из вершины мудрой книги!..

Форум № Александр Ратнер г. Днепропетровск * * * Счастье – точно цветочек аленький, Знать бы, как отыскать его.

В центре города рушат «сталинки», Словно Сталина самого.

Наводнились дворы хрычёвками, Говорящими там и тут, Что поступят так и с «хрущёвками» – Как Хрущёва, их все сметут.

Всё сегодня переоценено, Может умником слыть дебил.

С пьедестала свергает Ленина Тот, кто ленинцем верным был.

Президенты на руку скорую, Возражения не терпя, Переписывают историю Исключительно под себя.

А пройдёт лишь немного времени, И, невзгоды на них валя, Альманах Александр Ратнер Всем им тоже дадут по темени Те, кто сменят их у руля.

И на то я, ребята, сетую, Что, летя под казацкий гимн, Стала Родина эстафетою От одних дураков к другим.

* * * Утром вьюга исполнила первой По мотивам зимы попурри.

Мне зима представляется стервой, Но красивою, чёрт побери!

Из рассветного инея свитой И снегов, как во все времена, И позёмкой меня, словно свитой, Всюду сопровождает она.

Озаряет окрестность пороша И прохожего ловит впросак.

И сосулька, что тает, похожа На большой восклицательный знак.

Сколько сразу явилось открытий!

И вслепую, почти в полумгле, Снегопад миллионами нитей Небеса пришивает к земле.

Форум № 120 Александр Ратнер * * * Я с нетерпением жду дня, Когда с порога после «здрасьте»

Попросишь ты: «Раздень меня!», С ума сошедшая от страсти.

Стечёт халата бирюза На старого паркета плиты.

Полузакрытые глаза И жадный рот полуоткрытый Меня безмолвно позовут В твои глубины золотые, От всех земных спасая пут Не в первый раз, но как впервые.

И будет видеть лишь Господь, Как мы с тобой неутомимы, Как плавится, пылая, плоть В огне прекрасной пантомимы.

И всё же отгорит она, Закончится немая сцена, Когда друг друга имена Мы выдохнем одновременно.

Прошепчешь что-то невпопад, Вся ослепительно раздета.

Как лужа бирюзы – халат На плитах старого паркета Твоё тепло хранит едва, И запах твой хранит, и, кстати, Он почему-то рукава Раскинул, будто для объятий.

Альманах Александр Ратнер * * * Всё, что в жизни обоюдно, – неподсудно, Ну а то, что неподсудно, – непреложно.

Если в доме два актёра – это трудно, Если в доме два поэта – невозможно.

И хотя стихами ты, как небом, дышишь, И они уже почти что жизни долька, Это счастье, что сама ты их не пишешь, А читаешь или слушаешь, и только.

Если б стала ты писать стихи внезапно (А такое, безусловно, может статься), Я б расстался с сочинительством назавтра Для того лишь, чтоб с тобою не расстаться.

* * * Памяти Татьяны Рековой К земле нас годы, к сожаленью, клонят, В глазах безумства угасает пыл.

Пришла пора, и тех уже хоронят, Кого я в годы юности любил.

Красавицы, невесты и подруги, Вас мёртвыми представить не могу.

Я целовал когда-то ваши руки, Губами согревая их в пургу.

Сходил с ума, сжимая ваши плечи, Делил постели с вами и грехи, Казалось, жил от встречи и до встречи, И посвящал вам лучшие стихи.

Форум № 122 Александр Ратнер Без вас я ни мужчиной, ни поэтом Не смог бы стать и в мыслях к вам летел, И лучшим гонораром мне при этом Была взаимность ваших душ и тел.

Но в небо ваши души улетели, Но в землю ваши спрятали тела.

Уже метели занесли постели, Которые сжигали мы дотла.

Но даты на могилах ваших лживы, Их мысленно стираю каждый раз – Вы не сошли со сцены, ибо живы, Покуда я живу и помню вас.

А если попаду костлявой в сети, В ваш вечный сон когда-нибудь приду И встречу вам на том назначу свете, Не обессудьте, ежели в аду.

* * * Жизнь шахматы, не терпящие спешки, Большие люди в ней ферзям сродни И королям, а мы всего лишь пешки, И нами щедро жертвуют они.

Хоть их высокомерие нас давит, Но забывать им всё-таки нельзя, Что даже пешка мат порою ставит И часто превращается в ферзя.

Альманах Наталья Сидоренко г. Никополь, Днепропетровской обл.

* * * Чтоб что-то распознать, ноябрь, как всегда, ветвям злачённым рад и ждёт уловку Знака… И крошится, как лист, увядшая звезда, пристанет в липкий дождь, твердят, к подошве мрака… Не прибавляя сил, не возрождая мощь… Мне помнится весна и ворожба стремлений!

Не нужен вечный бой! И говорила ночь:

«Листай, берёза, всласть собранье сочинений…»

Частица всех, себя. И это: «Бог подаст!»

Колокола гремят, а святости не больше.

Без райского куста скрипит сон, что каркас из ржавых перспектив.

Красивой былью брошен… Норд-ост. Погост. Помост… Я – зритель, и ноябрь.

Сплошная чернота змеится, жалит… Жалит!

Отравлена, и жаль. Заплакать бы, но я теперь хочу, ноябрь, спасительных дней – шалых!

Душа весны парит! Пари с дождём. Париж!..

Не поняты? И что?.. Не хочется быть проще… Форум № 124 Наталья Сидоренко Но только чудесам сказала сердцем «три!», вновь осень. Как ни правь, приходит в наши рощи… И золото снегами сходит с куполов… Недуг. Души мука – всё мукой перемолото.

И… кроны с тополей, как шапки прочь с голов… Мы небу подаём собой, как лучшим золотом… Предстану и спрошу, пройдя сквозь свой ноябрь:

«Ты что-то распознал во мне, всесильный Боже?

Безгрешья ожидал?.. Наверное, но я…»

Весна души в ответ, неведомая коже?..

ЗА КАДРОМ, КАДР...

Мне хочется: на взмах ресниц легко, когда любому поздно, ввысь! Превращаться в синих птиц.

Свет и крыла, где птицы – звёзды… Не падать ниц: припасть к ногам (твоим) ручьём отрогов горных – целительным… Звучит орган вершин, и умолкают горны.

Возьми в подарок сердолик – лик сердца той купальской ночи… О чём молчание долин?..

О выси той, что очи в очи!..

Об этом царстве облаков, где след – умелый иероглиф – Альманах Наталья Сидоренко история о нас… Богов лучом означенные роли… Не надо помнить, что Икар… Сойти с ума?.. Вот так – скорее!

И, наконец, за кадром кадр доснимет грёза исполненье… * * * Сирени каскад под потоком куплетов Сирены… Невинная хрупкость, как в башне, что вся из песка… Игривые волны – макушки кустов белопенны.

И крест от природы – четыре срослись лепестка.

Грозы онеменье, и гроздья чудес в день Господен.

Ветвей колебанье… Не краскам я буду внимать без кисти написанных ранью природных полотен – нежнейших оттенков ловлю сетью слов аромат.

И пять лепестков. Погадаю, цветок пятипалый!

Всю тайну открою в сиреневой этой руке… А сердце беззвучным порою бывает, не алым – сокрыто в столь редком волшебном седьмом лепестке.

На вешнее счастье!

Зовут, догорая, бесцельным.

Но лучше – пылать, неизбежным так бережно звать, что и не дышать!.. Краски неба нарочно пастельны Форум № 126 Наталья Сидоренко и могут всю чуткость в блаженстве минут передать.

Сирень. И вдыхай!.. Преклонюсь, сердцу близкая Мекка… Быть отзвуком, отсветом тех, кто расцвёл вдалеке… Сиренью усну в дополненье живого оттенка, лишь узнанной Богом в сиреневой этой строке.

В деревьях уют навело просквозившее утро… Я манны вкусила, и хочется руки воздеть!

И кутает май теплотой неземною, как будто за тридевять вёсен сходила найти этот день… В зените – прельщённые солнцем – Овидий, Гораций.

Их речи шепчу и цитирую с неба лучи.

Сегодня – весна. Не жалеют минуты оваций, * * * Я не хочу ветров, что ураганны, и колотою раной звать пространство.

Пусть будут целы скрипки и органы, а пули в никуда уходят «трассой»… Я не люблю в экстазе: «Рушим стены!»

А если мир немыслимый и хрупкий, пусть разум обеспечит перемены – берите к сердцу, а не в злые руки… Я не терплю: «оставьте все», «не нужно»… Холодное не принимаю Время.

И пусть порой и горестно, и трудно, эпоху на конфорке крови грея… Иллюзией чужой живу охотно, и от себя – феерии немножко… Альманах Наталья Сидоренко Пусть облака берут по-детски кротко том рощи с золотистою обложкой… «О ласточка (надеясь, что по чину), черкните о крылах в блокноте сером!..

(Зажгла зарницу, так умело чиркнув…) А я Вам расскажу, что в устье сердца…»

Родимых стен участливые речи, во имя Завтра – слог стараний давних… Не помешают крылья уберечь мне ни креатив, ни классика страданий.

ДРУЗЬЯМ Лишь узоры – морозы в стёклах… Ничего нам всем вместе не страшно.

Посмотрите, в ладонях тёплых стала белой розой ромашка… Мы меняем простор ежедневно – тот, что есть, на такой, как нужен.

Меньше стало у жизни гнева – мы её украшали дружно.

В обжигающе-непалящий мир стиха открываю дверь я.

На поверке друг настоящий в королевстве зеркал доверья!

Не обманы судьбы, не выдумка – под порывом любого ветра можно друга из мрака выпутать для объятий и белого света… Мы узором надежды согрели в зиму души… Поверь же, социум – если нет в фонаре батарейки, то посветим друг другу солнцем!

Форум № Владимир Скуратовский г. Днепропетровск МОЕЙ ОЛЕНЬКЕ Окончен день. Усталая река Шуршит волной, как полиэтиленом, А наверху сгустились облака, Всё небо охватив свинцовым пленом.

Дробятся капли гулкие дождя, Гроза ворчит и шарит в отдаленьи, Сквозь дикий гнев и ярость проходя Свой путь от истовости – к исступленью.

Литаврами отстукивает гром, А молния, как нож, взрезает тучи, Сверкая раскалённым серебром И город зацепив крылом могучим.

Проворный ветер, ловкий, словно вор, Украл следы багрового заката, – И мы ведём беззвучный разговор Под мерно моросящее стаккато.

Альманах Владимир Скуратовский Затихла буря. Призрачный гобой Мелькнёт вдали неслышными стопами – И то, в чём я неправ перед тобой, Подскажет мне услужливая память.

Пространство поглощает тишина, Стена отодвигает силуэты – И нам не ночь, нам Вечность суждена! – Конечно, если хватит сил на это… Окончен день. Уносит прочь река Косые тени взглядов равнодушных;

Так много здесь условностей ненужных!

Но есть и безусловность – облака… В день и час, когда прервётся здешний путь, И, быть может, я предстану перед Богом, Я Его не попрошу о столь уж многом.

Я скажу Ему с надеждой: «Не забудь, Ты когда-то подарил нам ту весну, Наша встреча, Ты-то знаешь, – не случайность;

Я хочу дождаться здесь свою жену, Но, когда она придёт, – не разлучай нас!»… Я возьму две-три щепотки дождя И смешаю с чуть прохладным рассветом, Чтобы, утром от тебя уходя, Узнавать обратный путь по приметам.

Форум № 130 Владимир Скуратовский Вот зажмурившийся кот у крыльца, Вот скользящий сонный луч у порога, – Будто вновь шальной тропою Тельца Прохожу я в тропике Козерога… Я безропотно скрываюсь в толпе, – Растворяюсь в этой сумрачной стае, Чтобы только возвращаться к тебе, Каждый миг себя в тебе обретая.

С беззащитною улыбкой творца Ты ведёшь меня – то нежно, то строго, Будто вновь шальной тропою Тельца Прохожу я в тропике Козерога… Что ни день, нам суждено покорять Мир проспектов, площадей, подворотен;

Только главное – тебя не терять На безжалостно крутом повороте.

И, пока не зачерствели сердца, Как седой горючий камень Сварога, – Я пройду шальной тропою Тельца В необъятном тропике Козерога… СОН Приснился тебе, предположим, – Париж, Квадраты чужого проспекта, Где с девушкой встречной не заговоришь, Где ты – посторонний, ты – НЕКТО, Альманах Владимир Скуратовский Где в сумерках жёлтых вокзал Сен-Лазар Мелькает картинкой Люмьера, Где вдруг ослепляют, как чьи-то глаза, Огни театральной премьеры, Где ночь появляется из-за угла, В стремительном беге старея, Где перерождается липкая мгла В чудовищную галерею.

Там, в бешенстве ветра и хаосе скал, Роятся глупцы и изгои;

Там жизнь обнажает звериный оскал Ужасных «Каприччиос» Гойи.

Там бродят безумцы, укрывшись плащом, В бессмысленных поисках Бога;

Кто знает? – быть может, их мир воплощён В отрезанном ухе ван Гога… Там кто-то бездарное крутит кино С безжалостным вкусом римейка, И бледное зарево отражено В белёсых мадоннах ван Эйка… Там залиты звёзды густой сединой И кровью из чёрного воска, Там небо простится с последней весной В зловещих фантазиях Босха.

Там лица родных исчезают в пыли, Скрестив свои взгляды невольно.

И коль суждено тебе сжечь корабли, То пусть это будет не больно… Форум № 132 Владимир Скуратовский Но там, средь Олимпов и тучных Валгалл, Где сыты Гогеном и Сартром, Свой маленький Витебск увидит Шагал Над томным холмистым Монмартром...

* * * Нависающие полки Вдоль плацкартного отсека.

Смех соседки-балаболки.

Вдохновенный храп соседа.

Липкий зной. Зашкалил Цельсий!

Выпить чаю да уснуть бы!

Громыхающие рельсы.

Проплывающие судьбы.

Анекдот скабрезно-колкий.

Запоздалая беседа.

С отдалённой верхней полки – Хриплый вопль: «Канай отседа!»

Всё, как встарь. Темно и тошно.

Плач ребёнка. Окрик: «Нишкни!»

Запах стынущей картошки Да краплёные картишки.

Кисловатый привкус хлеба В подсыхающих подтёках.

Прорези ночного неба В ножницах вагонных стёкол.

Альманах Владимир Скуратовский Перелески, сёла, дачи Часовой меняют пояс.

День окончен – и не начат.

Мчится, мчится призрак-поезд… * * * Завевает ветер ледяное крошево.

Замирает клич последнего скворца.

Заполняет память призраками прошлого Анфилады Царскосельского дворца.

Застывают вязью таинства неспешного Беломраморные взгляды львиных морд… Это осень иллюстрирует насмешливо Превращение пейзажа – в натюрморт...

* * * Оживая средь сумрачной спячки, светлеет душа, Чтобы вывернуть вновь по весне целый мир наизнанку;

И лакает земля талый снег, как коты – валерьянку, И урча, и пьянея, и ветреным счастьем дыша!..

Форум № Татьяна Смирнова г. Днепропетровск *** Всё нормально. Плакать полезно Для очистки грешной души.

Ты сама в этот ад полезла – На прощание согрешить.

Но печали твои не лечат ТрУсы, лАбухи, лопухи.

Выпьют, пОходя покалечат, И войдут героем в стихи.

Ну, давай, изливай им душу, Догоняй, старайся, спеши.

…Ты, любовь, если не задушишь, Так уж точно до слёз насмешишь.

*** Если ты не выдержишь этот бой, Не помогут литании и псалмы.

Так что не скули и волком не вой, А молись, чтобы «ты» превратилось в «мы».

Альманах Татьяна Смирнова Ведь любовь тебя обрекает быть, Жить и верить. И это прими как факт.

Если сможешь когда-то его забыть, Значит – выдержала этот ад.

*** Поцеловать бы руку. Руку поцеловать...

Отвяжись от него, дурёха!

Он хороший, хвалит твои слова, Говорит, мол, пишешь неплохо.

Расстегнуть бы верхнюю, на груди, И уткнуться носом в ключицу.

Там, глядишь, судьба тебя наградит – В ней ещё что-нибудь случится.

...Ты в обнимку с болью встретишь зарю, И опять придётся проснуться.

О ключице даже не говорю.

До неё ведь не дотянуться.

Ты не вышла ростом, и в этом суть...

Не дури, сиди в “Одноклашках”.

Помечтай немножко – когда-нибудь Прикоснуться к его рубашке.

Ты давно заслужила своей тоской И своим филиалом ада – Самый солнечный рай, небеса, покой.

Без него ж – ничего не надо.

Без него – пустота, синева, тишина, Ожиданье его прощений… – Бедный Кай. Собирай, собирай слова Из ледышек его сообщений.

Форум № Галина Солдатенко г. Верхнеднепровск * * * Уже земля не впитывает влагу, Уже плодами расплатился сад, И пьедесталы превратились в плахи, И срубленные головы летят.

Уже на гнев сменилась Божья милость, Уже в огне берёзе не гореть.

Уже листва за птицами стремилась И расплатилась за свою бескрылость – Готовится спокойно умереть.

Уже ветра наполнила отвага, Альманах Галина Солдатенко И до утра терзают грудь стихи – Оплатою за будущие блага, Расплатою за прошлые грехи.

* * * Я своею тропою пройду ли, Не отмеченной хлёсткой молвой?

Дураку бы сказать, что он дурень, Так меня же сочтут таковой.

Поучительно тыкает пальцем, С умным видом даёт мне совет… Мне ему бы в лицо рассмеяться, Только я улыбаюсь в ответ.

И на это найдутся причины (виноватого нет без вины), Дело в том, что мой дурень при чине, Ну а я не пробилась в чины.

Мне б затеять неравную драку, Только я остаюсь в стороне:

Для меня предназначена рамка И очерчена строго по мне.

И пока я подобье портрета, Будут спутаны крылья мечте… А мой дурень, он ходит по свету И уверен в своей правоте.

Форум № 138 Галина Солдатенко ОСЕНЬ Озорная, хмельная распутница – Кто ж её принимает всерьёз?

То в неистовом танце закружится, То не может унять горьких слёз, То рыдает, а то расхохочется, То притихнет, замрёт средь теней… Только мне расставаться не хочется С мимолётной подругой своей, С непутёвой своею попутчицей, С позолотой ржавеющих грёз… Озорная, хмельная распутница.

Кто ж её принимает всерьёз?

Я заметила как-то нечаянно, Содрогнулась с невольной тоской – Сколько боли и сколько отчаянья За беспечной её красотой.

Бесшабашная, рыжая странница, Что ж ты кличешь своё вороньё?

Как ни странно, мы всё же расстанемся.

Упокой, Боже, душу её.

ЗИМА А у зимы неброски краски – Художник скуп, а может, строг:

На белый лист упала клякса – Ворона села на сугроб.

Альманах Галина Солдатенко А у зимы нескладны звуки – Ветра трубят наперебой, Деревья заломили руки Под вьюги панихидный вой.

Моя заснеженная нежность, Мои несбывшиеся сны… Но где-то теплится надежда На приближение весны.

ПИР МОЕЙ ДУШИ Закралась в Душу Пустота.

Сначала будто бы без дела Проникла в тайные места И вмиг Душою завладела.

Но стало скучно ей одной В чужой необжитОй светлице И с беспросветною Тоской Она решила подружиться.

Подругу в гости позвала, И та пришла, не задержалась, И за собой приволокла Свою напарницу – Усталость.

А леденящий дикий Страх Явился сам, без приглашенья, И боязливо, впопыхах, Пролезло в щёлочку Сомненье.

За ним Неверие спешит Попасть в заветную обитель… А вы на пир моей Души Нагрянуть в гости не хотите ль?

Форум № 140 Галина Солдатенко * * * Всё испытать мне в жизни нужно Неотвратимо.

Тот, кто навязывал мне дружбу, Проходит мимо.

Мне нож предательства с ухмылкой Вонзали сзади, Не обошла я сплетни липкой И горьких ссадин.

Меня бросали под дождями, Захлопнув двери… Но в тех, кого зову друзьями, Я твёрдо верю!

ВОЛЧЬЯ СТАЯ В волчьей стае выть по-волчьи?

Ну а если ты не волк?

Будешь ты разодран в клочья!

Или изгнан, одинок.

Ох, уж эта волчья стая!

Ну а мой закон таков – Прохожу, не замечаю Зло оскаленных клыков.

Ни скулить, ни выть не смею Я беспомощным щенком.

Значит – всех я вас сильнее, Значит – быть мне вожаком.

Альманах Владимир Спектор г. Луганск «ВРЕМЯ ПРЕДПОСЛЕДНИХ НОВОСТЕЙ»

(из новой книги стихов) * * * Сигаретный дым уходит в небо, Тает в воздухе последнее «прости»… Над дорогой, городом, над хлебом – Божьи и житейские пути.

Жизнь зависла над чертополохом.

Только мир по-прежнему большой.

Не хочу сказать, что всё так плохо.

Не могу сказать, что хорошо.

* * * По линии руки, В дыхании пространства Мы снова не близки, Как блажь и постоянство.

И вместе – далеки От знания ответа, Как поворот строки От таинства сюжета.

Форум № 142 Владимир Спектор * * * Кому-то верит донна Анна.

Не год – который век подряд Клубится память неустанно, Мосты над временем горят.

Пренебрежительной ухмылкой Опять оскален чей-то рот.

И вечность, как любовник пылкий, Не отдаёт, а вновь берёт.

* * * Претенденты на победу в марафоне!

Марафонский бег в отцепленном вагоне Предвещает не победу, лишь участье В том процессе, что зовут “борьба за счастье”.

Претенденты на победу в марафоне!

Марафонский бег в отцепленном вагоне, Предвещает он победы вам едва ли, Не для вас куют победные медали.

Претенденты на медали в оцепленье Цепь за цепью переходят в наступленье.

Претенденты на победу в марафоне Это вам трубит труба в Иерихоне.

Не до жиру, не до бега, не до смеха...

Претенденты...

Претенде...

И только эхо...

Альманах Владимир Спектор * * * И всё, как будто, не напрасно, И красота, и тень, и свет… Но чем всё кончится – неясно.

У всех на это – свой ответ.

Он каждый миг пронзает время, Касаясь прошлого всерьёз, Смеясь и плача вместе с теми, Чья память стала тенью звёзд… * * * Дышу, как в последний раз, Пока ещё свет не погас, И листья взлетают упруго.

Иду вдоль Луганских снов, Как знающий нечто Иов, И выход ищу из круга.

Дышу, как в последний раз, В предутренний, ласковый час, Взлетая и падая снова.

И взлётная полоса, В мои превратившись глаза, Следит за мной несурово.

Форум № Татьяна Тищенко г. Верхнеднепровск * * * Тонким ароматом гвоздики Пробуджена пам’ять до ранку.

Де юність моя білолика?

Де мідноволоса веснянка?

Летюча хода легконога.

Поривчасті рухи, тремтливі… Такі неприступні пороги.

Така недосяжна вершина… Іде в кам’янім лабіринті, Біжить по нерівній дорозі В такій безнадійній гонитві, В такій безкінечній тривозі.

* * * Мій синьоокий світ, задуманий мій вечір.

Світанок… Чи він був? Чи в темряві зотлів?

Чи денний сон забрав поеми і сонети?

Чи вітер відшумів у кронах яворів?

О швидкоплинний день! Осяйні горизонти!..

На плечах темна шаль. Тумани і дими… Крізь марево років направить промінь сонце На мій самотній шлях, на втомлені сліди.

Альманах Татьяна Тищенко * * * Мій сизокрилий птах. Мій ясноокий витязь.

Не сонце в небесах – далекі очі світять.

Крізь марево часів, миттєвостей і років Не вітер зашумів, а долетів неспокій.

У просторі без меж самотні половинки Розшукують себе, свої тони, відтінки.

Гармонію свою шукають серед звуків.

А провідну зорю не всім дано збагнути.

* * * Не вишукане слово, не витончена мова – Шикуються у ритмі прості слова мої.

Слова ці – не пушинки, не пустотілий виріб.

В моєму слові – досвід життя мого народу, І предків, і сусідів, і мудреців далеких Пророцтва і повчання, і помилки, й набутки, І втрати, болі, муки, і радості мікрон.

* * * Впадуть мої погляди щирі, Підтяті мечем злободенним.

Куди упадуть? Та на землю ж!

І виросте з них подорожник – Цілюще зело Батьківщини.

І топчуть його, і шанують… Просвітлені розум і серце Осяють затемнений обрій – І очі прозрілі побачать В пилу непомітні зернини.

Форум № 146 Татьяна Тищенко ПОЕТИЧНЕ ДЖЕРЕЛО Це джерело із юних поривань, З весняних почуттів зелено-рунних Нехай живе, виблискує нехай І голосом чарує срібнострунним.

Це джерело для спраглої душі, Для злету і для розуму та серця.

Воно тече із глибини віків, Несе поезію як милосердя.

* * * У дзеркалі плеса прозорого Тонких очеретинок обриси.

Картина малюється в кольорі.

Мелодію зіткано голосом.

Коштовною ниткою вишита Блискуча стежинка зарошена.

Підноситься пісня молитвою.

Спускається ласка непрошена… Не суджено бути опорою – Не дано незламної твердості.

А ласці не бути основою, Фундаментом храму взаємності.

Прозора хмаринка над обрієм.

Блакить безконечна над водами.

Мереживо сонячних променів Голубить вітрець прохолодою.

Ледь-ледь, обережно під вербами Альманах Татьяна Тищенко Хвилюються хвилі розніжені.

Тремтливими, ніжними нервами Між віт павутинки розвішені… Цей ранок із погляду вічності – Дарунок на пам’ять найближчому.

А дар невичерпної ніжності Розм’якшує тільки. Навіщо він?

КРИК ДУШІ Здоров’я – в тілі, а пам’ять – в генах.

В душі – бажання, живі чи мертві.

Існують межі. Терпіння – в межах.

За ними – різне: хвороби, смерті.

Туман ті межі ховає часом.

За межі вабить зрадлива зірка.

Душа волає не людським гласом:

– Є р і з н і правди, закони, мірки!

В долині – смог, на скелі – вітер.

Між берегами – отруйні води.

Самотні душі блукають світом, Шукають чистої природи І доброзичливих та світлих Думок і намірів, і вчинків… Чи фарби ч и с т і є в палітрі?

Без ф а л ь ш і звуки і відтінки?

Форум № 148 Татьяна Тищенко ЗАКРИЖАНІЛА ІСКРА Ця чистота ранкова, білосніжна, Ця чистота і радує, й сліпить.

Льодовий блиск, поки іще не пізно, В очах, які навпроти, роздивись.

І дзеркалом виблискує дорога.

Закрижаніла гілочка дзвенить.

«Не дай упасти», – я благаю Бога І мушу йти, і мушу таки йти.

Посипалися скалочки-крижинки І кришталево бризнули на лід.

Скоріш перегорни свою сторінку І руку дай, за руку поведи.

Закрижаніла в грудях болю іскра.

Закрижаніла, майже не болить.

На почуття, на світло-ніжну пісню Прийшла зима і впали холоди.

ВІЧНІСТЬ …А світло пронизує морок.

Ми бачимо зорі крізь вічність.

У ній порожнеча і холод… Вогонь зір бентежно-величний.

Чи ти існував, Фаетоне?

Чи розум пронизував простір?

У мороці вічності тонуть Системи, галактика ж – острів.

…А світло пронизує морок.

І зорі притягують очі.

Завжди порожнеча і холод – Супутники вічної ночі.

Підкорював розум простори?

Підкорював час і безсмертя?

Чи ти існував, Фаетоне?

Чи суджено розуму вмерти?

Альманах Любовь Томская г. Днепропетровск «МУМУ»

Ты завяжешь мешок безысходности И утопишь меня как Муму.

Я исчерпаю воздух возможностей И смиренно отправлюсь ко дну.

Я тебя отпущу сном прощения, Время выстудит в памяти пыл… Да простит мне Тургенев сомнения, Что Герасим собачку любил.

НЕДОМОЛВКИ Недомолвки житейской пылью Оседают на светлом чувстве, Прорастает святое былью.

Мы спускаем с цепи занудство… Станут в сердце обиды комом, Приближая прохладный вечер… Я уйду из пустого дома, Если в нём тебя не замечу.

Форум № 150 Любовь Томская БАХ. ОРГАН… Бах. Орган. Застывает в едином дыхании зал, Отпустив ненасытное «я», отлучившись от бремени Беспросветных проблем… И срывает сознание шквал, Шквал эмоций, непонятых чувств вне пространства и времени… Нет ни страха, ни боли, лишь музыки дерзкий размах.

Суета растворилась в величии звуков степенных… Всё уходит в «ничто»… Но «ничто» стало ВСЕМ!

Это БАХ!

Это МУЗЫКА ВЕЧНОСТИ!

Слышите ГОЛОС ВСЕЛЕННОЙ?!

* * * Испив чужой любовный хмель, Надолго ли останусь пьяной?!

Я на прицеле у потерь, И мне не избежать обмана.

Тебе не быть моим врачом – Хмель выпит весь, и в сердце – пусто.

Ты здесь, как будто, ни при чём, Ты, не болевший безрассудством!

Альманах Любовь Томская КОГДА… Когда висишь на волоске, В карниз вцепившись пальцами, И жизнь твоя идёт в «пике»

Обрывистыми стансами… Когда до Бога не достать И нету дела людям… Когда не в силах явь принять И молишься о чуде… Когда сознанье мчится вспять От судьбоносных выстрелов… Когда бессмысленно держать И отпускать немыслимо.

ПРЫЖОК ИЗ ТЕЛА В.В.

От ада в ад прыжок из тела – Нелепый трюк самообмана, Ведь чёрное не станет белым Под погребальным покрывалом.

А бегство в «никуда» абстрактность Пока звучит в словах бравадно, Но нет экскурсий в безвозвратность – Смерть даже к шуткам беспощадна.

Форум № 152 Любовь Томская * * * Я с небес упаду отчаяньем, Разминусь на четыре стороны И забьюсь в монастырь-молчание На съедение мыслям-воронам.

* * * Ты прикрываешь ложью правду, Я обнажаю правдой ложь.

Но в этой схватке будешь прав ты, Коль боль в свидетели возьмёшь.

А я в безудержной обиде Поставлю гордость у ворот, И буду горько ненавидеть, Пока любовь во мне живёт.

Альманах Вера Трифонова г. Минск, Беларусь ВЫБОР Из всех желаний – только краткий сон, Из всех местоимений – только ОН, Из всех движений – только по лекалу, Из всех стремлений – близость к идеалу.

Из всех сезонных благ – мороз и солнце, Пределом глубины, конечно, – донце.

С судьбой мириться – только по согласью, Не быть зависимой от чьей-то власти.

Из всех дорог – не выбирать пологих.

Любить единственного, а не многих.

Из всех законов мудрых – притяженье, Из всех порогов боли – отторженье.

Из всех гонимых страхов – остановка.

…Листает календарь судьба-плутовка… Игра с тобой в слова – плен вдохновенья.

Бросаю мяч – лови! – для продолженья...

Форум № 154 Вера Трифонова ПОШИТЬ БЫ НОВОЕ ПЛАТЬЕ...

Пошить бы новое платье, Да выкройки все заброшены.

Повесить в избе распятье, Да нет в ней углов, все скошены!

Сбежать бы от одиночества, Да нет мне дороги назад.

Сбываются сны и пророчества, Да звёзды ведут наугад.

Дожить до весны нескорой, Да сердце торопит к теплу, А мысли проносятся сворой, Да спать не дают поутру.

Накинуть платок на клетку, Да нет в ней весёлой птицы.

Поплакать ему в жилетку, Да не верит слезам столица… ВЫБИРАЮ СЕБЕ ДУРАКА...

Слабонервных, прошу я, – в сторону!

Моралисты – попейте пивка!

Я сегодня – горячая норовом – Выбираю себе дурака!

Запрягаю и мчусь просёлочной.

Оставляя холодный дом, Я в сиреневой влажной полночи Мглу на части дроблю кнутом… Эй, дурак! Ты один – понимающий!

Ну, скажи: «Как же ты хороша!»

Не нужны мне глаза прощающих, От которых устала душа… Альманах Вера Трифонова Ночь уносит пролётку старую, Скрип колёс разбегается эхом, Заглушаются звуки гитарные Отголосками горького смеха… БОЛТАТЬ, ПРИКИНУВШИСЬ ДЕВИЦЕЙ...

Пытаясь проглотить наживку, ходить с израненной губой, лежать исписанной страницей в безмолвии перед тобой, не сдерживая боль улыбки.

Жеманством, хитростью лисицы запутать чёртовы следы, потом вести тебя по тропам, спиной угадывая взгляд, болтать, прикинувшись девицей, смеяться глупо, невпопад, поддаться импульсивным рифмам, придумать шумный маскарад, из шуток, колкостей и мифов, причин, истерик, оправданий, не состоявшихся свиданий, и слов, не сказанных взамен непониманий… ЗАПРЕЩЁННОЕ ИМЯ...

За пределы разметки, что чертит судьба, Несмотря на исход и болезненность правды, Запрещённое имя летело к губам И вживлялось в меня, устраняя преграды.

Форум № 156 Вера Трифонова Недосказанность фраз не порочила смысл, И уверенность в том не менялась словами.

Святость робкой души, обретающей высь, Говорила со мною мольбой и стихами.


Облететь на крылах бумерангом весь мир, Оправдать гороскопом безгрешность поступков, И несбывшимся танго заполнить эфир, Забывая о вечности бренной и хрупкой...

СЕРДЦЕ ТЕБЯ ОТПУСКАЕТ...

Бреду утопая по зыбкому пляжу, где нет отголосков дневной суеты.

И только вдали одинокая баржа сигналит о бедствии той пустоты.

Слова не придут и не ранят невольно, не будут томить бесконечной тоской, лишь ветер волною играет довольно, запутав все странности в узел морской.

Я помню твой взгляд утешительно-краткий, всё было понятно без клятвенных слов.

Не стоит разгадывать наши загадки, почти бесполезен ответов улов.

Вдруг вижу янтарь у себя под ногами, сжимаю в руке как знаменье судьбы.

И, кажется, сердце тебя отпускает уже без сомнений, уже без мольбы...

Альманах Андрей Чепурной г. Верхнеднепровск * * * Они жили в пространстве низкого света И равнодушных зеркал, Отражающих только ступени движенья К Началу Начал.

Из окна Он видел, как чудовищно-быстро Слетает с деревьев листва, Меняя цвет с золотистого На жертвенно-бурый, костра Дожидаясь, чтобы исчезнуть Среди седых облаков… После этого Он прятал все лезвия в доме Сам от себя тайком.

…Она жила рядом с ним, не зная Как ей себя величать.

Ей нравилось допивать Его чай, таять Снежинкой в Его лучах, Не замечать охрипшего стука Старых сердитых часов.

Форум № 158 Андрей Чепурной Между Ними не было ничего. Абсолютно.

Только Любовь.

Когда прикасаешься губами к коже, Безошибочно узнаёшь Холод, жар и на что похож Запах нежности. Сознаёшь, Как мало всё-таки нужно для счастья И как это много – весь мир, Вдруг сконцентрировавшийся в одночасье В одной из обычных квартир.

Но где-то там, на границе покоя, Опять намечается бой Прошлого с будущим, А настоящее – это и есть Любовь, Спрятавшаяся, словно иголка в сене, В огромный ворох проблем.

Ребёнок, спящий в своей колыбели, Улыбающийся всему и всем.

Но, меняющаяся молниеносно И зовущая за собой, Единственное, что абсолютно просто В этом сложном мире – Любовь.

* * * Нарисую ноябрьский вечер Чёрной тушью на сером холсте, Водянистым пунктиром отмечу След дождя на опавшей листве.

Альманах Андрей Чепурной По свинцовой земле разбросаю Оловянные блики воды, И ворон воронёную стаю, И пустые поля и сады.

Нарисую ноябрьский вечер – Нераздельную эту тоску.

Как дрожат обнажённые плечи Белокожей берёзки в пруду, Как застыл в ожиданье огромном Целый город и весь этот мир, И как небо легло на балконы, И как светятся окна квартир.

Нарисую ноябрьский вечер, Неразборчивость звуков и букв.

Вопросительным знаком очерчен Одинокий старик на углу.

В плечи голову, руки в карманы – До тепла бы скорей, до тепла.

И туманы, туманы, туманы … И сгоревших желаний зола.

Торжество непонятного цвета, Бесконечность фантазий и тем:

То вдруг вспомнится яркое лето, То вдруг краски исчезнут совсем.

И когда вновь почувствую: «Вечен!» – (Все равно зацвету по весне) – Нарисую ноябрьский вечер Чёрной тенью На серой стене.

Форум № 160 Андрей Чепурной ПТИЦА Вот и птица прилетела, На остывший камень села, Неожиданная птица и нездешней красоты, Посмотрела умным глазом На морозные алмазы, Помолчала… И не сразу, Но спросила:

– Это ты?

Я не знал, что отвечать ей.

Да и разучился врать я, И вопрос был задан странный, Словно выстрел тишины.

Я молчал, она молчала, Грустно нам обоим стало, А вокруг зима трещала И не помнилось весны.

Время будто онемело, Всё вокруг остекленело, Год прошёл или мгновенье – Нам с ней было всё равно.

А потом она исчезла.

Что-то вспомнив бесполезно, Я собрал её слезинки, Приложил к щеке – тепло.

Альманах Андрей Чепурной ЗАРИСОВКА Приходит доктор-Осень К деревьям-пациентам, Разденет их, послушает Дрожащий пульс листвы, Погладит ветки-вены Под синей кожей неба, И всем раздаст по дождику, Чтоб спали до весны.

* * * А письма всё больше грустные… А ночи всё больше длинные… Любовь моя неискусственная!

Судьба моя половинная!

Всё вместе: печали, радости, Тревоги и боль бездонная, А счастье – оно как благовест – И редкое, и огромное.

Тумановый запах осени, Вкус сладкой с горчинкой давности.

Листья уснувшими осами Напоминают о старости.

Туманы, туманы слёзные.

Клубящаяся бессонница… А мне снятся ночи звёздные И волн белогривая конница.

Форум № 162 Андрей Чепурной Из ливийских тетрадей * * * Ленивые мысли по кругу Плетутся, как старая лошадь.

Не хочется двигаться, думать, Писать или даже читать, Ни в гости наведаться к другу, Ни со стола смахнуть крошки.

При этой температуре Не хочется даже дышать.

Всё замерло, всё без движенья.

Застыли и пальмы, и туи, Выставленные для обозренья, Но даже смотреть на них лень.

Не слышно и птичьего пенья, И листья все будто уснули.

По-моему, нет даже тени.

Наверно, сбежала и тень.

На раскалившемся небе, Словно на сковородке, Солнце шипит, как глазунья, В воздухе пыль и тоска.

Хочется застрелиться, Напившись – как следует – водки, Но пуля расплавится прежде, Чем долетит до виска.

Внезапно – в такой атмосфере, Как в инкубаторской вате, Рождается рифма в сознанье, Потрескивая скорлупой, Ещё лишенная перьев, Не знающая, что стать ей Одним-единственным чудом – – Посланной Богом строкой.

Альманах Александра Чернобай г. Верхнеднепровск БРОДИТЬ ЛІТО Бродить літо В травах, квітах Запашне.

Сонце золотом привітів Обціловує мене.

В стеблах жит Зелено-рутих – Сталь.

В чобітки блакитні взута Кличе даль.

А над ставом верби-сестри Воду п`ють.

Сонце й вітер лічать версти, Килим тчуть.

Бродить літо В травах, квітах Трудове І в садах зеленоцвітих Вишні рве.

Форум № 164 Александра Чернобай ПАДАЮТЬ КАШТАНИ Падають каштани, падають каштани, Облітає листя золоте.

Як мене не стане, як тебе не стане, Хто тоді, каштани, пісню цю складе?

Сяє на бруківці карооке диво, Місяця підківка горнеться до ніг.

Б’є в шибки проспекту каштанОва злива, Він же й парасольку взять не зміг.

* * * Вже схололо небо, журавлині зграї Стрімко ріжуть простір голубий.

Як без тебе бути, тополиний краю?

На плечі розлука, наче кий.

Срібне павутиння у вербиних косах І вишнева гілка золотом взялась.

Ходить попідтинню синьоока осінь, Все шукає в літа диво-перелаз.

* * * Розігнав вітер хмар громади, – Розгубило посмішки сонце.

А малюк на проспекті радо Стиснув промінь в своїй долоньці.

Зиркнув вітер – і того марева Враз зібгалася скатертина.

І зостався стоять засмучений Без промінчика мій хлопчина.

Альманах Александра Чернобай СПОМИН Пічка надвірня заквітчана Вишнями, наче хмелем.

Працею завше повінчана Мама готує вечерю.

А голуби туркочуть, Ковзають по черепиці, Щастя сім’ї пророчуть Наші земні жар-птиці.

Звична така картина, Як під кущем бузковим Сіла за стіл родина, Пічка розправила брови.

Все вона вклала вміння, Щоб до смаку, на радість… З тихого благословіння Хліба накраяв прадід.

Вже он чорніють стерні, Дички аж переспіли.

Яблук жовтавих перли Аж засвітились в гіллі.

Жевріють в пічці вуглини, Спомином дим спливає.

Пізній букет жоржини Хата в руках тримає.

* * * Я б сніжинкою стала, щоби На щоці розчинитись твоїй.

Крапелинкою тої води Напоїла б тебе в суховій.

І торкнулася скронь, Форум № 166 Александра Чернобай Щоб сивинки зійшли, Щоб розтанула зморшок утома.

Я б сніжинкою стала б, коли Не була тобі просто знайома.

* * * Немов сто сонць враз зайнялось І тисяча громів упало.

По тілу розлилась гаряча млость, І… серце битись перестало.

Розкішні коси розплелись, Розкидалися скрізь по полю, І двоє міцно обнялись – Земля і зрубана тополя.

* * * Стигнуть червоно вишні В нашім саду червневім, Стежка назустріч вийшла, Долу впала зорею.

Впала та й загубилась… Може, зоря, як вишня З білого народилась.

Розчервонілася. Грішна?

КОНЧИНА ОСЕНІ Не спалось їй в оту добу – Металася і голосила.

З гілля останній лист трусила, Тривогу била у трубу.

А вранці встала – посивіла.

Альманах Елена Швец-Васина г. Днепропетровск З циклу «ПОЇЗД БАЖАНЬ»

1. КВІТНЕВИЙ ЯСЕНЬ Поету-невільнику Опісля довгої зимівлі, Коли покинув жарти лютий-блазень, Серед чагарників зневір’я Згадав про фотосинтез сонний Ясень.

Земля зомліла під снігами, Заворушилися шари повільно, І чорнозем з’явивсь на зламі – Дав силу Ясеневому корінню.

Сік вибухнув весняно-літньо, Й створило сонце вмить зелене листя – Перебіг голосу свободи.

Про рух і спокій, про химери й вроду Задзенькали струмки вологи:

«Рушаймо в путь, рушаймо в путь-дорогу!..»

Форум № 168 Елена Швец-Васина 2. КВІТНЕВИЙ ДІАЛОГ – О залишися, на хвилину, на півмиті!

– Не можу. Бачиш – підганяє вітер оті брудні суворі хмари, які – якщо наздоженуть, виконуючи дикі танці, запаморочать і мене, і світ навколишній.

– Чи вийдеш знову якнайшвидше, мій сонцесяйний поводир у темряві сліпих обставин?

– Я – Молодик, і моє сяйво – лише відлуння того величного Світила, якого досягти найважче.

Бо, навіть, і дивитися на нього можна, лише примружуючи очі.

– Нехай згорю, але піду на поклик незнаного світіння Всесвіту.

Будь що, не відречусь від мрії – очистити, змінити колір хмар на справжній, на небесно-ясний.

– О сонечко моє маленьке!

Такі осяяні – хто сам палає – той світить вічно і ніколи не згоряє!

3. ТЕБЕ ЗАБУТИ НЕМОЖЛИВО Часу і простору байдужий чародійник своєю паличкою протинає вічність, уваги не звертає на миттєвість долі – на зникнення (помилування? страта?) галактик із планетами, зірками – і велетнями, й карликами неба.

То що ж казати про фортуну Людства чи про юдоль Людини, незбагненну Альманах Елена Швец-Васина в залежній від своєї незалежності країні?..


Повітря змін зриває маски з божків, руйнує всесвіт цілих націй.

Чи варта туга-мука за окремим сполоханим життям, що майже нанівець зійшло?..

Річ певна, варта!

Бо чути звук безсмертя в Слові, якщо читати голосом тремтливим уривок з заміської казки:

«Я повернуся! – крізь югу колізій – Тебе забути неможливо...»

4. ПОЇЗД БАЖАНЬ Ти третій день мене пробуджуєш, світанку.

О, як не хочеться вертатися в реальність!

Та стрімголов кидаюсь до вікна:

Немов із центру Всесвіту – із поверху під дахом – Враз випромінюють, летять моєму місту Очей цілунки – пелюстки добра:

Зігріла б кожну постать вранішню, І кожен клаптик вересня – межі чекання – І, коли б моя воля, Зібрала і спалила б горе з кожного вікна, Хмаринки тільки біло-срібні в небі оселила б, На кожній – почерком дитячим – “Я щаслива!” Дощинки тільки ніжні, теплі гралися б із листям Смарагдової флори, і по вінця Напоював би вітер смаком з новим змістом, Щоб ситі всі були і стравами Надії, Форум № 170 Елена Швец-Васина І зіллям Віри, й запахом Любові – До к о ж н о г о, і вином Кохання – До скрику, до сплетіння аур… …А пелюстки добра, з очей злетівши, Крізь час і простір Поїздом бажання Мандрують по зупинках “Зустріч”, “Щастя”, “Розлука-Туга” й знову “Зустріч” – По вічноколу… А сьогодні Щаслива я тому, що Ти щасливий І з вуст Твоїх зірвалося: “Кохаю…” 5. ШАТРО СПОДІВАННЯ Хочу вільний зробити масаж у розкутім вбранні Зірколова, роздивитись всі цятки родинні (мов сузір’я на шкірі чутливій – в небесах їх плеядами звуть).

Чи можливо руками зібрати, всіх зловити у жменю бажання, потрусити, перемішати і розкласти зірковий орнамент з ниток полум’я, дотику слів, поцілунків і шелесту сліз на новій оболонці Душі?..

Чи зведуть до шатра сподівання ці плеяди спокусливим шляхом, де вже мариться купол єднання у гармонії духу з єством?..

Альманах Елена Швец-Васина 6. КАЗКОВИЙ РУХ – Казкарю, так дзвінка чекала!

Невже у венах чоловічих за рухом стрімголового бажання враз б’ють струмки раціональні, ледь мої двері зачинились?

– Чому ж сама не подзвонила?

– Тебе боялась відштовхнути, тих насторожити даремно, хто поруч із твоїм життям… Я скучила за голосом твоїм – розповідав ти вже тремтливо дві казочки в мить довжиною, прекрасні, ніжні казки дві, хоч без щасливого кінця...

Чи завжди в світі так буває?

– Бува, красунечко, буває… А зараз слухай: розповім я тобі іще казок багато, де і не буде хоч Вінця, але казки всі нескінченні… 7. ЗИМОВА ПІСНЯ Зимовий одяг за вікном У срібну горошину.

Спливає час під метроном У Всесвіту щілину.

Хмаринка смутку на очах Втекла від поцілунку, Сховалась в складинці плаща – Наївному притулку.

Форум № 172 Елена Швец-Васина Опісля сну, розкутих рук – Терновий шлях за плаєм.

Мрійливих від жаги й розлук Натхнення захищає..

Раптовий в небі спалах То загорявсь, то гаснув.

Вона щораз казала, Що це було прекрасно...

8. ПРИМАРА-СПОМИН Мить. Вічночас і Вічнопростір. Вічність… Світів непізнаність і рівнобіжність.

Зимові старт і фініш – круг щорічний.

Тобі, мій красеню, град-зорепад у січні, Тобі, мій ясеню, блиск-падолист у квітні, Тобі, мій леґеню, бій-сніговій у липні, Тобі, мій лебедю, дзвін-зеленцвіт у жовтні, Тобі, мій Разін, сподвижники у човні, Тобі, мій в’язню, жовто-блакитний жереб, Тобі, мій блазню, безкоролівська ера, Тобі, шаленому, всі екзотичні втіхи, Мені, мій генію, жаль, не від тебе діти… Фантом і ява. Випадку незвичність.

І знову січень. Знову сум щорічний.

8. ЯКБИ Я МІГ СЕБЕ СПАСТИ (З Івана Ясеня) Якби я міг себе спасти Від пломеню очей незнаних, Альманах Елена Швец-Васина Що так невпинно, невблаганно Мене охоплював безжально І не дозволив відійти.

Лише на крок чи на півкроку.

І все було б не так, як сталось.

І наші б руки не сплітались, І наші б душі не торкались Так ніжно, щиро і глибоко… Тіла летіли невагомо В провалля безвісті і часу.

Звучала музика-прикраса.

Все сталось раптом і відразу Без зойку, крику і без слова… Яка приємна, ніжна втома – Твоя голівонька на грудях.

Чи це було, а чи ще буде?

Шептатимеш, що не забудеш, Що перша це й остання змова… Знов обпечеш очей блакиттю, Торкнуться губи губ гарячих – І спалахне нове багаття Примарного, чужого щастя Та й спопелиться тої ж миті… Якби я міг себе спасти Від пломеню очей незнаних, Що так невпинно, невблаганно Мене охоплював безжально, Але я знав, що мушу йти… Форум № ИЗ ПОЭТИЧЕСКИХ КВАНТОВ * * * Травы волненье, шёпот, плеск… Откуда-то наперерез – По вековечному раздолью – Зигзаги перекати-поля;

Поклоны мака, васильков, Полыни, пижмы, колосков – Степная вечная кадриль.

Ах, степь! Живительная степь! – Пространства временнАя цепь, Смешенье запахов и звуков, – Древлян, русинов, скифов, тюрков – Слиянье воли и оков, Былого, Будущего зов – Фантазия, реальность, быль?..

ПРЫЖКИ ВНУТРЬ Разбег! Прыжок! Полёт!

Чуть-чуть не долетела Душа до тайной дверцы в замок снов, Полунирваны и полутонов, Фонтанов, фейерверков и садов.

Свет видел Души лучших прыгунов, Бессильных осушить стихами слёзы тела – У каждого из нас свои, свои пределы.

…Ах, лишь чуть-чуть!

И вся любовь.

Альманах Проза есть продолжение поэзии другими средствами.

Иосиф Бродский ПРОЗА Форум № Владимир Аверьянов г. Днепропетровск РОТШИЛЬД, ИЛИ ГРУСТНАЯ ИСТОРИЯ С… Из книги «Толковали мужики»

Виновником торжества стал Ротшильд, внезапно нагря нувший из своего дальнего зарубежья на родину на пару не дель. Собственно говоря, ожидаемого торжества не получи лось, если не считать грандиозного мальчишника, который мы закатили в самом начале по случаю приезда нашего дру га. Всё остальное повернулось к Ротшильду и к нам совсем иным боком, ещё раз доказав справедливость давней на родной мудрости – человек предполагает, а Бог располагает.

Эта история, став для абсолютного большинства землян ма лозаметной частью общей истории человечества, за эти, та кие короткие и такие длинные две недели здорово всколых нула нашу относительно спокойную устоявшуюся жизнь, в одночасье научив многому. Казалось, к сорока ты уже поч ти полностью постигаешь окружающий мир, чтобы однаж ды начать в нём жить без оглядки, по-взрослому разбираясь в его хитросплетениях. Но реальная жизнь была, есть и, несо мненно, будет сложней и многообразней наших умозритель ных конструкций, выстроенных на основе полученного лич ного опыта, каждый раз в качестве сюрприза подбрасывая нам фортели особого рода и добавляя в кровь адреналина, в голову – раздумий и сомнений, а в душу, эту живущую в нас особую материальную и нематериальную субстанцию наше го эго, остающуюся всегда невидимой, но ощутимой, – но вый трепет.

Фимка! Милый, добрый Фимка! Только сейчас я по Альманах Владимир Аверьянов настоящему понимаю, сколько седых волос добавилось за эти осенние дни в твою славную шевелюру, которая у тебя, не в пример нам, всё-таки сохранилась.

Как вы, надеюсь, понимаете, эта громкая фамилия для нашего однокашника Фимы была только кличкой. На самом деле Фима был Ротштейном. Так бывает – не Ленин, не Чер чилль, не Рузвельт, не Достоевский и даже не Рабинович – просто Ротштейн. Но однажды от собственной бабушки, до брейшей старушки Берты Соломоновны, Фима узнал, что среди его дальних родственников тоже есть знаменитость в лице советского историка, дипломата и даже академика Ака демии наук СССР Фёдора Ароновича Ротштейна. Озабочен ный собственной генеалогией, Фима не поленился притащить на какую-то вечеринку толстенный «Советский энциклопе дический словарь», который подтверждал незаурядность Фё дора Ароновича, что неизбежно покрывало чело нашего дру га некими особыми лучезарными бликами. В краткой энци клопедической справке, увы, ничего не было сказано о Фиме и его милой бабушке Берте Соломоновне, но для нас это не являлось главным. Фимка был нашим другом. Мы его просто любили – за незлобивость, доброту и, главное, пожалуй, за то, что никто и никогда от него не получал подлянок.

И всё-таки о Ротшильде… Волею судеб фамилия великих банкиров располагалась в словаре непосредственно перед справкой о предполагаемом родственнике по бабушкиной линии. Это фатальное совпадение и стало определяющим.

Незамедлительно Фима был перекрещён в Ротшильда. Клич ка прижилась. Звучало шикарно и совсем не обидно. Наш друг как-то очень спокойно её принял. Может быть потому, что всё-таки надеялся на удачный жизненный расклад, в ре зультате которого станет, если не таким же богатым, как се мейство французских банкиров, то, по крайней мере, будет не столь бедным, как его родители – скромная Фаня, урож дённая Бляхман, и ещё более скромный и тихий Пиня, про жившие большую часть жизни, по мнению Берты Соломо новны, «кое-как».

Некоторое время Фимка носил свою кличку на родине, пытаясь закрыть извечные «дыры» в бюджете своей небога той семьи. Потом, гонимая нуждой и непрекращающимися проблемами «пятой графы», Фимкина родня укатила на зем ли обетованные.

А лет пять назад, в поисках лучшей доли наш Ротшильд – Ефим Пинхусович Ротштейн – перебрался в Штаты, чему всячески содействовал почти случайно отыскавшийся дядя по материнской линии.

Форум № 178 Владимир Аверьянов Ротшильдом с деньгами Фимка стал недавно, получив от американского дядюшки наследство. Ему достались два при личных дома – в Гарриссоне и Бруклине, сеть прачечных и похоронный дом Бляхманов (по фамилии дядюшки, основав шего дело) c десятью филиалами, разбросанными безрадост ной траурной мозаикой по штату Нью-Йорк.

Бруклин – огромный, почти безразмерный район Нью Йорка, пожалуй, наиболее известен нашим согражданам двумя достопримечательностями – Бруклинским мостом и Брайтоном. Бруклинский мост соединяет Бруклин с нижним Манхэттеном – деловым и коммерческим центром гигантско го мегаполиса. Город Нью-Йорк многие называют финансо вой столицей мира, а нижний Манхэттен, с Уолл-стрит и при легающими кварталами, по праву считается её финансовым сердцем. Поэтому мост как бы соединяет весь мир с финан совыми святынями современности.

Бруклинский мост давно стал одним из символов столицы мира ещё и потому, что по ночам, когда зажигаются лампоч ки иллюминации, его показывают туристам, как грандиоз ный световой аттракцион, настоящий, наполненный огнями праздник, сотворённый однажды и, даст Бог надолго, людь ми. После рокового дня – одиннадцатого сентября 2001 года – даже опытным провидцам совсем не просто пророчество вать, особенно будущее Америки. Так уж получилось – незы блемость последней в мире уцелевшей империи за несколько трагических часов сентября была до основанья поколеблена и разрушена. Мир вошёл в новую стадию своего развития, в которой, если не всё, то слишком многое зыбко и не вечно.

Второй, наиболее знакомой нашим согражданам досто примечательностью Бруклина много лет является Брайтон Бич, мягко говоря, не самый фешенебельный район Большо го Нью-Йорка, расположенный на берегу Атлантики и много кратно прославленный в песнях многих наших «бывших». О Брайтоне пели Шуфутинский и Успенская, Токарев и Гулько.

Здесь, на Брайтоне, проживает одна из крупнейших в Шта тах диаспор из бывшего Союза. Вы, может быть, не повери те, но порой, находясь в одном из многочисленных местных магазинов, кажется, что ты не в Нью-Йорке, а в самой что ни на есть родной Одессе, особенно если прислушаться к го лосам и интонациям наших бывших соотечественников, уе хавших однажды за лучшей долей. Да-да, всё-таки в Одес се. Питер, к примеру, несмотря на близость моря-океана, на Брайтоне просматривается весьма смутно. Наверное потому, что они с Одессой всегда были мало похожи по многим по нятным и не очень причинам. Но не следует понимать, что Альманах Владимир Аверьянов Брайтон – это то же, что и Бруклин. В этом огромном городе районе проживает несколько миллионов. Здесь есть и весь ма фешенебельные кварталы с преимущественным прожи ванием белого и весьма состоятельного населения, и те дыры, в которые белому человеку, особенно ночью, я не советовал бы попадать.

Бруклинский дом Ротшильда находился во вполне прилич ном районе, именуемом Марин Парк. Дом был большим, рас считанным на проживание нескольких семей, и предназна чался для сдачи «to rent», то есть в аренду. Второй дом – по меньше, но пороскошней – был загородным. Много лет назад двоюродный дед построил его вдали от прекрасного, но без умно шумного и в чём-то даже сумасшедшего Нью-Йорка, в лесу на высоком берегу Хадсона в небольшом и очень уютном городке Гарриссон. От Нью-Йорка до Гарриссона по хайвею (так американцы называют свои скоростные трассы) – не бо лее получаса, что для такого мегаполиса считается сущей ме лочью.

В этом доме Фиме предстояло жить со стремительно ста реющим дядюшкой до конца – таковым было единственное желание дяди Зямы в обмен на переданное племяннику бо гатство. Было и второе желание. Оно не доминировало в их отношениях, но периодически возникало в мыслях у старого Зямы Бляхмана – он хотел видеть своего внучатого племян ника женатым. Во-первых, потому что Фимин двоюродный дядя любил комфорт, но терпеть не мог чужих в доме. Жена его наследника могла бы стать для Зямы идеальным вариан том – в доме жила бы своя женщина, которой можно было бы всецело доверять. Она бы скрашивала его каждодневное одиночество, одновременно ухаживая за незлобивым стари ком. Но главным, пожалуй, в желании дяди женить Фиму, была его пожизненная бездетность. Так сложилось. С первой женой что-то не склеилось. Поговаривали, что у них была не совместимость. Вторая жена оказалась не совсем здоровой по этой части, от чего, собственно, и умерла, не дожив до пя тидесяти пяти. Потом пришла старость, и всё это утратило актуальность естественным образом. А раз не было детей, то, естественно, не было внуков и, тем более, правнуков. Отку да им появиться при таком жестоком «еврейском счастье»?

Зяма Бляхман хотел дожить до появления внуков, пусть и не родных, но всё-таки близких по крови. Ну, короче говоря, вы всё поняли сами, что в нашей истории это не главное, хотя имеет самое непосредственное отношение, потому что одной из основных причин приезда Ротшильда на родину было его желание уехать в Штаты с женой.

Форум № 180 Владимир Аверьянов Удивительная штука – большие деньги. Они обладают осо бой магией притягивать к себе ещё большие. Правда, поми мо нормальной светлой головы они нуждаются и в здоровых ногах хозяина. И тут – очень кстати – появился Фима. Дела сразу же пошли живее, а у Ротшильда наконец-то появились реальные деньги, приносимые реальным делом. Все бизнесы исправно работали, обеспечивая приличные доходы – жиль цы платили ренту, похоронный дом отправлял в иные миры усопших, прачечные стирали грязное бельё живых.

Но тоска по родине нет-нет, да и вставляла Фимке пару пенделей в бок. Главное – он так и не женился. Не получалось.

Его сердце никак не покидала Настя – обыкновенная девуш ка из соседнего дома, по которой он сходил с ума с девятого класса. Все последующие встречи с прекрасным полом так и не принесли ожидаемых результатов. Израильские подруж ки казались какими-то излишне крикливыми и настойчивы ми. Американские тёлки представляли собой для Фимы нечто особенное. Ему однажды показалось, что женщин в Штатах вообще нет – есть только социальные субъекты с первичными женскими половыми признаками, в определённое время ис пользуемыми для выполнения миссии деторождения и пери одического совокупления с супругом для обеспечения некой мотивации создания семьи – одного из самым святых инсти тутов американской ментальности. Может быть, за океаном ему просто не встретилась суженая.

Настя первый раз «сходила» замуж неудачно, если не счи тать любимой дочери Ксюши. Но если для Насти развод ока зался событием и неожиданным, и печальным, то Ротшиль ду он принёс новую надежду. Фима понимал, это – судьба, это – его шанс, которым он обязан воспользоваться. О Насти ном разводе я рассказал Фимке в одном из телефонных раз говоров, когда он наконец-то объявился после почти восьми летнего молчания. Потом Фима прислал с оказией несколько сотен «баксов», чтобы Настя смогла заплатить за установку квартирного телефона. Полгода он едва ли не каждый день звонил ей, справляясь о делах и настроениях. О чём они бе седовали, я не знаю. Наверное, расспрашивал о жизни на ро дине, о друзьях. Может быть, признавался ей в любви. Под робности мне не известны по двум причинам. Во-первых, никогда не пытаюсь лезть в душу к человеку, который туда не зовёт. Во-вторых, Фима всегда был предельно сдержан, не позволяя себе болтать лишнего. Наверное, он достаточно рано осознал справедливость расхожей народной мудрости:

слово – серебро, а молчание – золото.

Двадцать лет назад признания не состоялось. Почему? Ду Альманах Владимир Аверьянов маю, что всему виной была природная стеснительность Рот шильда, рождённого не красавцем в бедной еврейской се мье в полуподвальном жилье с частичными удобствами. Что он мог ей предложить тогда? Жизнь с матерью, отцом и ба бушкой в миниатюрной, с позволения сказать, квартире, в которой постоянно пахло плесенью из-за непрекращающей ся сырости, с туалетом во дворе. В тотальной тесноте этого убогого жилья к собственной кровати Фиме приходилось до бираться порой сложнее, чем между тесными рядами кресел в переполненном людьми старом кинотеатре. Вряд ли такой роскошью можно было заинтересовать девушку, жившую в большой трёхкомнатной «сталинке» со всеми удобствами.

Конечно, теоретически можно было бы потеснить Настиных родителей и брата или снимать комнату где-нибудь на сто роне, но… Фима был бедным, но гордым, считая, что мужчи не-еврею просто иначе нельзя.

Сегодняшний Ротшильд выглядел «на миллион». Фима воз мужал, подкачался, приобрёл тот особый лоск, который неиз бежно отличает людей «из-за бугра» от наших соотечествен ников практически в любом возрасте, особенно после сорока.

Его одежда свидетельствовала о достатке и хорошем вкусе.

На пальцах не было перстней, шею не утяжеляла толстенная цепь – почти неизменный атрибут финансовой состоятель ности наших «новых». Он был по-прежнему наш – простой и добрый Фима Ротштейн. Однако в его облике, в каждом его жесте ощущалось какое-то особое достоинство, обретённое в стране, где китайцы, поляки, евреи, японцы, индийцы, гол ландцы и другие называют себя американцами и, по большо му счёту, не считаются людьми второго сорта. Его родина, а вернее, родины – сначала Советский Союз, потом вильна Украина, так и не смогли преодолеть в себе великодержав ности и шовинизма. В России украинцы по-прежнему были – хохлами, в Украине русские – москалями, евреи – жидами и там, и тут, а остальные – чурками либо черномазыми и т. п.

Фима приехал на родину человеком, что, на наш взгляд, для него было главным обретением.

Как вы уже знаете, главной целью его пребывания на род ной земле была Настя, не давшая ему согласия на брак по те лефону, но и не сказавшая «нет». Вот здесь-то, собственно, и начинается главная часть нашей истории. В течение пер вых двенадцати дней Фима почти всё свободное время про водил с ней, с Настей Бельченко. Днями они гуляли по горо ду, заходили в дорогие магазины, названные новыми хозя евами «бутиками», – в первую очередь, наверное, для того, чтобы хоть как-то оправдать фантасмагоричность цен пред Форум № 182 Владимир Аверьянов лагаемых товаров. Вдвоём, а иногда и с Ксюшей, они обе дали и ужинали в симпатичных, расплодившихся, как гри бы после тёплого осеннего дождя, современных кафе. Цены в них также нередко поражали заокеанского гостя, потому что не только были сопоставимы с ценами дорогих ресторанов Нью-Йорка, но порой существенно превышали их, что было весьма странным для «самостийной», но по-прежнему доста точно бедной родины.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.