авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«1 Конгресс литераторов Украины ФОРУМ Альманах Выпуск 5 Днепропетровск «ЛИРА» ...»

-- [ Страница 5 ] --

Мир был восстановлен.

Постепенно слабея, жара делается мягче, человечнее.

Ржавым голосом скрипит камышовка. Птица без комплек сов поёт громко и весело. Вода в речке не шелохнётся. Все Альманах Александр Кутняк тревоги мира отступают во времени и пространстве. А здесь царит оптимистический покой.

…Подруга ушла наводить порядки в «шалаше».

«Знаем мы ваши порядки, – незлобиво размышляет Кня жицкий, лёжа на горячем песке. – Потом днём с огнём нуж ного не найдёшь. До чего же безалаберное создание! И тем не менее…»

Рядом с Олегом на брезентовой рыбацкой скамеечке рас положился Петрович со своими зловонными сигаретами и нескончаемыми монологами. Стариковское брюзжание по рой вторгается в ленивый поток мыслей Княжицкого, поч ти не нарушая их, не вызывая раздражения. Что-то о не справедливой пенсии, о сволочном начальстве, о высоких ценах, о своих болячках...

Со стороны монастыря плывут медленные звуки большо го колокола. Странное дело, но и скрип камышовки, и сло весное недержание Петровича, и эти медные волны мона стырских звонов только подчёркивают и оттеняют тиши ну, служат как бы её подтанцовкой, что ли. Вероятно, один инородный звук разрушил бы обаяние тишины, однако его нет, и слава Создателю.

А над головой – необъятная крона древнего дуба. Спра ва и слева такие же геронтологические дерева. «Странно, – тихо изумился Княжицкий, – у таких великанов кроны прозрачно кружевные. Сквозь них, словно сквозь вуаль, всё видно. Любви узорчатые кроны… Что это? Стихотворная строка? А о чём это я? О ком? Ах да, ты часто говоришь себе, что пора выбраться из лабиринта своих чувств. Ког да речь идёт о ком-то, ты так легко всё объясняешь! Чужую беду руками разведу... Сколько лет ты, подобно мухе в пау тине, барахтается в патоке получувств!»

В этот момент на ветку села иволга.

– Патока, – повторила птица, – ишь ты, какие метафо ры мы знаем! Как мы наловчились прятаться за слова! А не честнее ли произнести термин адюльтер и, покаявшись, на чать новую жизнь?

– Голубушка, – ответил Княжицкий, – легко давать до брые советы другим. Я знаю, что живу во грехе и не будет мне прощения ни на этом, ни на том свете, но нет у меня сил разрушить эту фата-моргану счастья! Всё думаю… Ведь страшно потерять, зная, что найти куда сложнее! Ты пра ва – адюльтер. Однако, несомненно, здесь имеются и про блески искренних чувств! Понимаешь о чём я?

Форум № 258 Александр Кутняк – Слабак! Имей в виду, наверху в отношении тебя терпе ние иссякло. Решено дать тебе лёгкий пинок под зад. Очень скоро ты его ощутишь. Очень скоро, – иволга улетела, пре рвав разговор.

«Ну что ж, если пинок поможет, то пусть будет пинок».

Обречённо вздохнув, Княжицкий открыл глаза. Громадный косматый шар солнца садился в джунглях камышей. Буб нил сторож. Своим разговором старик напоминал слепую лошадь, которая, точно заведённая, ходит и ходит по кру гу. Неслышно подошла подруга:

– Быстренько встаём и дружно идём ужинать. Я накрыла стол возле домика. Оглашаю меню: картошка тушёная, по мидоры, огурцы, сок гранатовый и полная сковорода мяса.

– Зайчатина? – спросил Олег.

– Очень остроумно, – фыркнула подруга.

А Петрович, вот уж человек без комплексов, обрадовал ся:

– Князь, к вашему приезду я самогоночки припас...

– Мечи её на стол, подруга без неё за стол не садится.

Все засмеялись, предвкушая трапезу.

И вот настала ночь. Слегка захмелевший Княжицкий проводил привратника в его сторожку и отправился в до мик. Голова немного кружилась.

Лежал в темноте, ожидая подругу. Слышал, как она уби рает со стола, потом моет посуду. Подумал с удивлением:

«Что это с ней. Какой зверь подох в лесу, что подруга моет посуду? Для неё это самая ненавистная работа».

Потом наступила тишина, но подружка не появлялась.

Он выглянул в приоткрытую дверь. Она, точно сомнамбу ла, ходила среди деревьев, что-то приговаривая и наклоня ясь к земле. Княжицкому стало стыдно за подглядывание.

Он снова улёгся и не заметил, как уснул.

Спустя какое-то время проснулся. Потрогал соседнюю кровать. Она оказалась застеленной. Почему-то не удивив шись, Княжицкий повернулся на правый бок и уснул.

И настало утро. Солнышко заглянуло в окно. Олег рыв ком вскочил. Поглядел на нетронутую постель подруги. Вы бежал на веранду... Мимо домика шёл сторож. В руке его болталось нечто. То ли рваная шапка, то ли... Додумать не успел. Тревожно застучало в груди. Спросил охрипшим го лосом:

– Петрович, что это у тебя?

Тот остановился:

Альманах Александр Кутняк – Беда, Князь. Ночью, пока я пьяный спал, с того берега приплыла собака и разорвала зайцев.

Привратник вздохнул и пошёл дальше. Княжицкому не стерпимо захотелось спросить – сколько рваных зайцев об наружил сторож. Но вместо этого сказал:

– Напрасно я её Чебиряйчиком называл. Как корабль на зовёшь, так он и поплывёт...

Сторож остановился:

– О чём ты, Князь?

– Да так, старина, мысли вслух или, иными словами, пи нок под зад.

Привратник пожал плечами и пошаркал ногами в сторо ну сторожки… *** В квартире взорвался телефон. Княжицкий прислонил к уху трубку, придерживая плечом. Он никак не мог толком проснуться. Голос подруги звучал громко и требовательно:

– Так мы едем хоть куда-нибудь? Пусть даже на эту за трапезную базу, а?

Княжицкий брякнул, не подумав:

– А разве мы... – и в замешательстве замолчал.

Подруга выдержала трагическую паузу. Потом спокойно так издевательски откликнулась:

– Понимаю. Значит, ты и про отдых на базе уже нама рал? Ну и кто же у нас там погиб теперь? Всё, строчкогон, терпение моё лопнуло. Ты – мыльный пузырь! Ты украл не сколько лет моей жизни. Ты – вор! Таких как ты, надлежит посыпать дустом...

Княжицкий положил трубку. Он понял, что разрыв стал реальностью.

Ну а если без скандала нельзя...

Р.S. Не успела голова Мюнхгаузена коснуться уютной по душки, как из тёмных недр спящего телевизора выбралась кошка-побирушка. Ухмыляющаяся морда её была в крови, в усах запутался птичий пух. Она села в ногах велеречиво го писателя и, умываясь, проворчала:

– Ни кожи, ни рожи, одно название – иволга...

Форум № Владимир Ларионов г. Судак, Крым ИВАН МАКАРЫЧ Ранние звёзды отражались на потемневшей глади озе ра, притаившегося в распадке вековой тайги. Остроко нечные пики елей вырисовывались в безмолвно застыв шей воде. Иногда раздавался гулкий шлепок – это круп ная рыба вышла из глубин на ночную охоту. Ненадолго отражения меняли свои очертания, и звёзды дробились, подмигивая. Костерок дымил, с трудом набирая силу. Не большая елань, окружённая тёмным лесом, покрытая мо лодой сочной отавой, подступала краешком к самой воде.

Берег зарос камышом и рогозом. Изредка окликали свой выводок кряквы да со свистом плюхались в воду из тём ного неба припозднившиеся селезни. Порой тишину про резали истошные вопли обитателей леса и дикий хохот филина. Тайга жила своей таинственной, полной трагиз ма ночной жизнью.

В такие моменты холодок мурашками пробегал по спи не, заставляя вздрагивать всем телом. Сердце предатель ски замирало. Белобрысый мальчуган, измазанный сажей печёной картошки, теснее прижимался спиной к тёпло му собачьему животу, тараща в темноту голубые глаза.

Джульбарс прерывал на мгновение дыхание, чутко вслу шивался в ночные шорохи и недовольно рычал. Огромное мощное тело восточноевропейской овчарки готово было мгновенно ринуться на защиту своего маленького друга.

Альманах Владимир Ларионов Костёр потрескивал, стреляя в вязкую темноту искрами головешек.

С другой стороны елань имела проход на заливные луга, откуда тянуло ветерком. Мошкара и комары до поры за таились в лесу под лапником. Табун безмятежно пасся.

Позванивали ботала на блудливых кобылицах. Вожак Бе рендей – статный жеребец белой масти – ревниво следил за порядком в табуне. Кобылицы с жеребятами паслись ближе к костру. Джульбарс время от времени срывался в темноту, возвращая в табун забредших в лес стригунков.

Парнишке оставаться одному было страшно, хотя с таки ми друзьями и при такой защите бояться нечего. От пля шущих языков пламени шло тепло. Попона грела и пах ла лошадиным потом. Усталость прожитого дня навали лась истомой.

Мысли дремотно возвращали в раннее послевоенное детство. Возникали образы мужиков во взмокших гим настёрках с дырками от медалей, жуткие шрамы на их телах, когда у колодца они обливались студёной водой.

Лучистые глаза на суровых лицах вспыхивали добротой, когда они взлохмачивали вихры на ребячьих головах. Их песни и скупые безмолвные слёзы. Радость баб, порхаю щих вокруг столов с незатейливой едой. Невесёлые улыб ки вдов, смахивающих украдкой слёзы по утраченному женскому счастью. Дядя Андрей, терзающий толстыми пальцами кнопки хромки. Безудержные пляски отчая нья, радости, величия. И незабываемые случаи собствен ной двенадцатилетней жизни.

…В пять лет Иван Макарыч, как иронично ласково ве личали мальчонку взрослые по именам его любимых де дов, на два дня пропал из дома. Тайно прокрался на ко нюшню. С карманами, полными сухарей, пролез под две рью в стойло и забрался в ясли жеребца, удивлённо косив шего фиолетовым глазом. Недовольно фыркая, Берендей мягкими губами осторожно захватил протянутый подсо ленный сухарь, захрустел им, замотал головой, взметая белоснежную гриву, в знак признательности и дружбы… Дурманяще пахло сеном, конём. Шуршал овёс, спадая в кормушку с лошадиных губ. Сбылась детская мечта, и Форум № 262 Владимир Ларионов умиротворённого, свернувшегося в яслях человечка смо рил благодатный сон.

В соседних стойлах переругивались взрослые жеребцы:

каурый Воин и вороной Дон. Берендей не вступал в пере палку. Ночью конь согревал малыша своим дыханием, ти хонько вытаскивая губами из-под него сено. Утром, когда конюх дядя Валера бросил в ясли охапку душистого сена, беглец проснулся. Накрытый защитным слоем, он затаил ся. Сухари, тихонько похрустывая на зубах, казались ла комством. Мягкие ноздри коня обдавали горячим возду хом. Доносились приглушённые голоса конюхов, которые обменивались новостями, в том числе о пропавшем бегле це. Неизбежная взбучка и домашний арест холодком от зывались в груди. Представились сердитые лица родите лей, не предвещавшие ничего хорошего. Уходить не хо телось. Единственным желанием было как можно дольше оттянуть неизбежное наказание.

Самой страшной карой был детский сад с его песочни цами, воспитательским надзором, тихим часом и отсут ствием свободы. Улучив момент, он удирал на реку или на конюшню, за что многократно часами простаивал, на бычившись, в углу… Сокрушённый своими переживания ми, мальчишка любовно гладил ручонками тёплые ноздри коня, прижимаясь к ним мокрой от слёз чумазой мор дашкой. И животное, безропотно затихнув, принимало ласки, смотрело большими тёмными глазами на малень кое существо, будто чувствуя его переживания. Обнару живать себя не хотелось. Пожевав кисточки клевера и на пившись из поилки, он погрузился в безмятежные снови дения. Снились деды Иван и Макар, бабушка Анна с бли нами и рассыпчатой пшенной кашей в глиняном горшке, бабушка Анна с огромным дымящимся самоваром и ру мяными душистыми пирогами… На следующее утро, обеспокоенный тихим поведени ем молодого жеребца, дядя Валера обнаружил мальчон ку в яслях. Радости конюха не было предела. Заключив находку в объятья, он бессвязно лопотал, поглаживал бе лобрысую с запутавшимся сеном в волосах головку, сма хивая навернувшиеся слёзы. Узнав о пропаже своего лю бимца, он места не находил всё это время. Искали вез Альманах Владимир Ларионов де: в лесу, на реке – безрезультатно. Горевали. Заложив в дрожки кобылу Льдинку, дядя Валера повёз беглеца к деду Ивану Михайловичу, чтобы хоть немного смягчить родительский гнев. Ко всеобщему восторгу отец не нака зал сына, а отдал на попечение дяде Валере. Ребёнок был просто счастлив! Он прикипел всем своим существом к благородным животным, которые привыкли к нему и от вечали на ласки… …Вернулся Джульбарс. Горячее прерывистое дыхание обдало лицо мальчика. Мимолётный сон как рукой сня ло. Откинув с плеч войлочную попону, паренёк потянул ся к сидору, в котором хранились краюха хлеба, пузатая зелёная бутылка с молоком, заткнутая деревянной проб кой, толстый с мясными прожилками кусок сала в мар ле, яйца вкрутую и большой огурец, жесткий, побурев ший на солнце. Из раскалённых углей выкатил дюжину почерневших картофелин. Пир состоялся. Пёс деликат но брал из рук еду, осторожно клал на вытянутые перед собой крупные лапы, ел не спеша, осторожно, с достоин ством… Полная луна неторопливо поднималась над зубчатыми вершинами на сопке, заливая голубым светом окрестно сти. Огромные ели таинственно отражались на глади озе ра. Медленный костёр изредка постреливал раскалённы ми угольками. От озера шёл пар. Тускнели звёзды. Всё вокруг обретало непривычные таинственные очертания.

Опустив массивную голову на лапы, насторожив уши, пёс чутко вслушивался в темноту.

От коней ложились на траву лёгкие тени. Посвежело.

Ночные страхи улеглись, и под мелодичный перезвон бо тал смеживались ресницы. Чуткий сон накрывал своим покрывалом… Ночь медленно отступала. Небо светлело. Пар стал под ниматься над землёй. Табун утонул по брюхо в молочном тумане. Лишь изредка доносилось тревожное ржанье ко былиц с жеребятами да сердитый всхрап Берендея. Се рая в тёмных яблоках статная кобылица, названная в честь сибирской реки Ангарой, не отходила далеко от ко стра.

Форум № 264 Владимир Ларионов Ещё жеребёнком Ангара привязалась к маленькому другу, у которого всегда находилось для неё лакомство.

Терпеливо позволяла чистить себя щёткой и выдирать из хвоста, гривы и чёлки приставшие репьи. Когда пришла пора стать ей под седло и коляску, многократные попыт ки объездить терпели крах. Наездники вызывали в ней только непримиримость. Никакая сила не могла сломить её независимость. Если не получалось выкинуть седока из седла, она с «козла» давала «свечку», падая на спину. В упряжи разбивала облучок саней или дрожек задними ко пытами, ломала оглобли.

Лошадь посчитали неперспективной и оставили в та буне. Через два года она принесла резвого замечательно го жеребёнка в белых чулках на ногах и со звездой во лбу.

Стригунок Арбат стал любимцем мальчонки. Иногда они вместе пили кобылье молоко. Как-то подросший мальчу ган стоял на валуне. Кобылица подошла к нему. Он стал чистить ей круп, гладить шею, чесать гриву, потом за брался на спину, и она покорно, осторожно пошла без узды и поводьев. Появление их на дворе конюшни приве ло в шок всех наблюдавших. С тех пор только он был её седоком. Никому другому она не позволяла оседлать себя.

С ним же была покорной и смирной. Но как только пово дья накидывались через её голову, шея грациозно изги балась, стройные ноги устраивали пружинистую пляску.

Мальчишка взлетал на лошадь, и они устремлялись в раз долье лугов в едином порыве… …Солнце вынырнуло из-за верхушек деревьев, брыз нув тёплыми лучами. Засверкали капли росы на кустах.

Зазвенели в вышине жаворонки – маленькие, трепещу щие крылышками голосистые комочки… – Ангара! – и с лёгким ржанием она появляется на зов.

Влажная от росы грива пахнет травами и потом. Ноздри дышат в лицо. Губы треплют за ухо. Щекотно и радостно.

Из карманов пацана появляются подсоленные горбушки чёрного чёрствого хлеба и большой кусок комкового са хара с прилипшими к нему крошками. Омут доверчивых лошадиных глаз тает тёплой благодарной дымкой… – Домой! – цепляясь за гриву, парнишка взмывает на круп – Ангара не любит поводьев. Они понимают друг Альманах Владимир Ларионов друга, слившись в одно целое в стремительном полёте.

Бесхитростная дружба и доверие. Призывное ржанье же ребца Берендея – и табун устремляется вслед за ними в низовой пелене тумана, огибая возникающие по пути не большие дымящиеся озерца и стога сена. В арьергарде табуна – Джульбарс. Впереди река, подёрнутая молочной дымкой. Взрытая сотней разгорячённых конских тел, она будто приостанавливает свой бег, и сверкающая мокры ми телами на солнце разномастная лавина с храпом вы носится на крутой противоположный берег. Любо!..

У загона табун встречает почти ослепший шорник дядя Паша на нелепой деревянной ноге, похожей на огромную перевернутую бутыль, закреплённую хитроумным спле тением ремней вокруг поясницы и широкой лямкой че рез правое плечо. Высоко задрав подбородок и устремив в небо беловатые глаза, он мысленно видит весь табун.

На щетинистом лице, изрытом чёрными точками войны и резкими морщинами, проторены светлые дорожки уми ления. В уголках рта затаилась ласковая улыбка: «Ледок!

Блеск! Атака! Победа! Зефир!..» – и разгоряченные после скачки лошади доверчиво тычутся в огромные заскоруз лые ладони, извлекающие из торбы колотую соль, моло дую морковь и свёклу с ботвой, кочерыжки, жмых и Бог знает что ещё. Окружённый толкающимися лошадьми, он целует их в ноздри, гладит, треплет гривы, похлопы вает по шеям, крупам, безошибочно определяя, кто пе ред ним. Раздав припасы, опираясь на толстую сукова тую палку и размашисто постукивая о дорогу деревян ной ногой, с улыбкой ковыляет в шорницкую. Для каж дой лошади нужна индивидуальная упряжь, а дядя Паша в этом знает толк. По мерке сделает, украсит блёстками, кожаными кисточками и бахромой. Загляденье… Форум № Игорь Наровлянский г. Днепропетровск УТРО ВЕЧЕРА МУДРЕНЕЕ (Стечение обстоятельств) ТАМ – ЗА ОБЛАКАМИ Самолёт на протяжении длительного маршрута много кратно присаживался и взлетал, навязчиво напоминая мне о хронических проблемах с сосудами. Полёт обрёл качество лишь после дозагрузки в Ростове. Дама, присевшая в сво бодное кресло слева, была очень собой недурна и приятным общением скрасила «путешествие», казавшееся до этого бес конечным.

Ранее в предполагаемом пункте прибытия мне ещё не до водилось бывать. Потому был в том общении и «гуманитар ный» подтекст...

В Гурьеве мы приземлились уже после полуночи. Сади лись в ливень и кромешную тьму, разбавленную лишь ту склыми огоньками посадочной полосы и частыми грозовы ми сполохами. Но, в грохоте и слякоти этой, однако, тепли лась надежда, что очаровательную спутницу мою уж точно встретят на «кабриолете», а затем вместе нас из этого безу мия увезут.

– Мы здесь совсем рядом живём, Вы бы нам помочь не смогли? Вопрос несколько опередил предложение. Но что то в вопросе этом чуть настораживало. Нам?! Рядом обна ружился хмурый мальчишка лет, наверное, десяти! Как же надо было в поднебесье увлечься прелестной соседкой, чтоб не заметить её юного спутника? Куражу от новости этой у меня поубавилось. Я не слишком энергично кивнул и ото рвал тяжести от земли. Вязкий маршрут к их типовому жи Альманах Игорь Наровлянский лищу мы преодолевали в молчанье. Потому мне и благодар ность показалась дежурной, и, последовавшее затем предло жение побаловаться чайком...

Под прицелом укоряющего взгляда мальчишки, я отчалил в мрачную неопределённость ночи.

В тускло освещённом холле заштатной гостиницы меня встретили с характерным раздражением держателей элит ных палат:

– А вот не замечаю Вас в списках. Когда это Вам место бронировали? От стоечки отойдите, обмочите нам здесь всё!

Ну и что, что с самой Украины, да хоть бы из кремлёвских палат. Всем вам здесь нашей икоркой намазано! – накура жившись всласть, наделённая запредельною властью кон сьержка вернулась к застеленному диванчику...

Я устало и нервно мостился с вещичками на небрежно сколоченных фанерных сиденьях, умолял, чтоб приняли до утра, сулил золотые горы, скандалил! Как не хотелось опять в эту промозглую вязкую степь...

Возвращение «блудного гостя», похоже, совсем не удиви ло мою недавнюю спутницу. Под кухонным окошком пред усмотрительно разложен и застелен матрас. Накрытый стол подразнивал расписным самоваром и бутербродами в разу мном ассортименте.

– Тебе и не следовало уходить, – легко вернулась хозяйка к общению, органично сложившемуся у нас «в небесах». – Дваж ды в году мы центральнее пупа Вселенной. Научные конфе ренции, культурные встречи, футбольные матчи! И, прежде всего – блюстители правопорядка из ближних и прочих кра ёв! Нерест на Каспии и Урале! У нас в эти суматошные дни даже самые элементарные блага, словно награда за большие заслуги.

Типовое однокомнатное жилище. Гостя привечают на кухне – комфортной, но крохотной. А в затемнённой гости ной неусыпно вздыхает, опечаленный возвращением гостя, сынишка. Так мы, на фоне сиротливой постельки, разложен ной у кухонного плинтуса, и проговорили всю ночь. Под са моварный чаёк и калорийные бутерброды с икорочкой. О се зонных осетровых страстях, о местных обычаях и стихиях.

О целях и сроках пребывания моего. И только, когда то ли дрожь, то ли смех уже было невозможно унять, кто-либо из нас заговорщицки приставлял палец к губам. Пары вызрева ющего адюльтера всё-таки заполняли пространство.

Подоспевшее утро помогло разобраться с акцентами. Не выспавшийся угрюмый мальчишка, по пути в туалет про бурчал, что в школу теперь не пойдёт, а вынужден будет от Форум № 268 Игорь Наровлянский сыпаться у бабушки. Людмила лишь вздохнула беззвучно, затем, серией энергичных звонков, разыскала директора единственной в их районе гостиницы, и долго убеждала того поселить своего «близкого родственника» на ближайшие сут ки:

– Да не гони ты волну по Уралу! Будет тебе и козырный звонок. Поверь, он в город с нужными делами к нам прибыл!

У себя?! Измываешься, однокомнатной нашей не видел?!

С поселением у нас, по-моему, всё выходит тип-топ, – улыбнулась она, уже обращаясь ко мне, – разберись там с де лами по-быстрому, и побродим вдоль нашего бережка. Так хорош у нас Урал по весне!

Рассвет выходил солнечным и спокойным. Вроде в ночи кто-то пальчиком погрозил непогоде.

...В строительном управлении, куда и был я командиро ван, познакомились со мной коротко и по существу. Вырази ли лишь удивление нелогичным появлением под выходные.

– Ах, простите, – позволила себе ироничную реплику спе циалистка по кадрам, – редкая птица долетит к нам от сере дины Днепра. Сами определились в гостиницу?! В нашем-то суматошном апреле?! Надо же, какой пробивной! До поне дельника продержитесь? Нам здесь не легче, поверьте. Зав тра такой субботник рисуется!

Я отрешённо кивал, хотя следовало бы уточнить кое-что.

Мысли о предстоящей прогулке вдоль географического рубе жа, хранящего в своих бурных водах тайны двух континен тов, поглощали всецело. Овладевали мной и сладостные ми ражи, предстоящих затем выходных...

С НОГ НА ГОЛОВУ Прелестная зрелая женщина летела навстречу мне, словно очарованное дитя. Видно было, что очень этой встречи же лала. Пришлось даже мысли тщеславные отгонять от себя...

Так заколотилось внутри.

Удовлетворённо щёлкнула изящными пальчиками, узнав, что я поселен без проблем. Не удивилась, что в номере – чет веро, и лишь я среди всех не в погонах. Сопереживала отсут ствию в «хоромах» элементарных удобств, и увертюрным ма жором подбодрила – в её скромном жилище и телевизор, и душ всегда к услугам такого желанного гостя.

– Тем более, – значительно улыбнулась она, – уже с поне дельника – хоккей из далёкой Канады!..

Альманах Игорь Наровлянский «Надо же, как точно и вовремя! – отметил я про себя с удо вольствием. – Страсти спортивные отнюдь не чужды «ваше му желанному гостю».

– Я ещё и потому желала сегодняшней встречи, – интри говала она, не расставаясь с улыбкой, – что об очень многом и важном именно тебе хотела рассказать. И, думаю, вряд ли на подобное ещё когда-либо решусь. Сегодня я фигура за метная в нашем небольшом городе – в средней школе дирек торствую, – приступила она к рассказу с информации о сво ём предназначении и статусе. – Видишь, с каким почтением раскланиваются?

– Не лукавьте, красавица, вовсе не Ваш статус – повод для почитания! – азартно парировал я, не в силах скрыть своего восхищения.

...Цветущее девичество ярко обозначилось в ней уже в классах начальных. Соответственно и в юности она пребы вала, словно в купели повсеместного обожания. И наслаж далась она нюансами пребывания в этой купели более, чем жаждою крутых перемен. А с Серёжей они на виду друг у друга росли – школа, дома по соседству. При необязательных встречах он, как правило, замедлял ход, и заметно терялся в процессе случайных общений. Не трогало её это вовсе, сме шило лишь. Ей уже и в отрочестве хватало разнообразных вниманий. Но едва у неё наступила жизнь ералашная, чре ватая процессами, коих в студенчестве не избежать, юно ша, вдруг, то ли нрав, то ли стратегию поменял. Изыскивал возможности встреч, родителей её обаял, потрясал галантно стью и калейдоскопом поступков. Приглашал на спортивные соревнования, в которых, как правило, выходил победите лем. Не реагировал на внимание к нему ярких и пристраст ных девиц. Одним словом – приучал и приручал методично.

И приручил – не заметила как.

... А когда разошлись гости после их свадебного застолья, Серёжка только и качал головой:

– Неужели это всё же случилось со мной? – и хохотал, вихрем вращая молоденькую супругу свою, – ущипни!

А уже поутру, потягиваясь в сладостной неге, бесстраст но озвучил концепцию, так напрягавшую его долгие годы без ответных любовных терзаний:

– Как же ты мне трудно досталась, любимая! – и после глубочайшего вдоха. – Не доведи Господь, если что...

– Если что? – отозвалась она беспечным рефреном.

– Зарублю, если что, – длинно выдохнул он, отметая со мнения.

Форум № 270 Игорь Наровлянский – Серёжка?! – пыталась она остановить сумасшедшее биение сердца. – Не смей пугать меня так...

– Даже не сомневайся, родная! Топориком!

Никогда более они к этому краткому, но жуткому диа логу не возвращались. Но молвленное слово однажды утвер дилось в сознании каждого. В нём, словно средневековым обе том маниакально влюблённого юноши, в ней – ядом непре ходящего страха, с непомерной жестокостью впрыснутого в их трудно вызревавший нектар.

Тем не менее, для стороннего взгляда все эти годы всё у них было тип-топ. Отношения внешне – не конкурентные, ровные. Сергей – нежен, заботлив, уступчив. И лишь един ственный ребёнок их, хотя родительским вниманием обде лён не был, словно чужим себя чувствовал в доме – прорас тал раздражительным, замкнутым. Всё более бабушкам своим раскрывался. Видно, незримое напряжение в их семей ной обители всё же передавалось ребёнку. Зато как гордил ся Сергей тем, как почитаема его Людмила в самых разно образных кругах. Почтение это материализовалось порой загадочными официальными распоряжениями свыше, обя зывающими её присутствовать на всевозможных приёмах, к которым она ни коим боком..., роскошными цветочными композициями от неназванных лиц... И в мыслях не уходила она далее безобидного флирта, а словно на лезвии баланси ровала. К раннему назначению её в директора коллеги от неслись с пониманием. Но и с лёгкой житейской иронией – не без того. Но более – нарочитое, как ей стало казаться, спо койствие мужа, напрягало рассудок её.

От непреходящих кошмаров она просыпалась всё чаще – с наступлением тьмы будто выбегала она к своей любимой реке, и энергичным движением разрезала стремительное течение, избавляясь от ужасных видений. Но всякий раз, когда, озираясь стыдливо, выходила она из воды, эхо родного голоса настигало её и дикой болью разрывало виски: – Нет повода для печали, любимая. Время ещё не пришло...

И кто-то ей заметил однажды, что радоваться она от выкает за себя и других, кто-то ненавязчиво намекнул на её прогрессирующую холодность, от которой теперь и колле гам, и детям всё менее тепла и вниманья.

– Не скажи, – позволил я вмешаться в чувственный её мо нолог, – такая у тебя тёплая улыбка при встрече была! А как ты мне улыбалась вчера. – Лишь неподдельная радость вы зывает улыбку, – откликнулась она озорно.

Я даже комментировать не решился – так был ошарашен откровением этим.

Альманах Игорь Наровлянский С юных лет своих он жил лишь мечтами о небе. Без про блем окончил лётное училище в Алма-Ата. И затем взмы вал в небо местных авиалиний Юга Урала и Казахстана.

И всё же тесновато ему было в этом, казалось, необъят ном пространстве. Безмерного неба не хватало ему, лайне ров высочайшего класса. Бортов же крупных, солидных, са дившихся на степную их полосу, было по пальцам пересчи тать. И команды на них набирались лишь из мест, где об ретались высшие авиашколы и курсы. Но выпал, наконец, и нашему мечтателю счастливый билет. На исходе деся тилетия тайных надежд, он в числе лучших специалистов края был направлен в Ростовскую высшую школу для под тверждения и повышения класса.

– Ура! – кружил её он под окнами их «блочного шалаша».

– Полетаем мы с тобой ещё и на ТУ, и на БОИНГ- ах. И во круг шарика полетаем. Быть тебе принцессой в моём пре мьерном полёте!

В конце февраля он же завершить там должен был мы тарства. И вернуться с триумфом. Но не прилетал почему то. И не волновалась бы она по этому поводу, если б не стол кнулась случайно нос к носу с коллегой её супруга по курсам.

– Ты уже вернулся, Виталий, – не скрыла удивленья она,– а Серёга мой, как же...? Тот вдруг закашлялся длинно и, яростно стуча по груди, лишь руками развёл – извини, мол, подруга, горло сдавило внезапно так, слова сказать не могу.

И в «конторе» ей тоже – ничего внятного и конкретного...

А уже ближе к женскому празднику начали у неё нервиш ки пошаливать. Неподдельно тревожась, телеграммами и звонками она «поставила на уши» родственников близких и дальних. И слетелся народ с разных мест – кто из Молда вии, кто из Твери, и затем – в коллективной бессоннице на маломерном паркете обменивались грустными гипотеза ми. И сушили друг другу мозги – быть то всем как? Если, не приведи Господи, что...

...Неслышно провернув в замочной скважине ключ, Сер гей столкнулся с хаотичным расположением тел. Оставив вещички у входа, он моментально растворился на выходе.

Что ему ещё оставалось?!

Всё как-то рассосалось чуть позже. Будничным недораз умением оказалось. Простуда. Горячка. Больничный. Не со общал – ясное дело, волновать никого не хотел. Прежде же он на здоровье не жаловался. И всё в их доме вновь замеча тельно было. В кои-то веки счастливо довелось пообщать ся с роднёй. Да и в тесном застолье люди, как правило, рас крываются ярче. И тосты самые яркие, сочные были лишь в Форум № 272 Игорь Наровлянский её адрес, Людмилин. – Женский же день, в самом деле. И так хозяюшка хороша и умела! Серёжина же Одиссея тактично не поминалась, но сам он угрюм был и мрачен, и, на удивле ние, быстро упился. А когда она вышла на кухоньку с посу дою разобраться, он – за ней, словно незримой цепочкой при вязанный. И целовал её страстно, и на колени припал, и ка ялся, прерывая хмельные рыданья, что не болел он в том Ро стове совсем, а со страстью случайной не разминулся.

Она успокоила его, сдерживая вулканическое кипение. И уверила, что не такая уж это большая беда, что б им её не одолеть сообща. Одолеем!

– Мудрая Вы всё же, мадам! – не преминул я дать оценку последнему эпизоду.

– Погоди, – почти тот час же осенило меня, – всё это стра ницы «новейшей истории»? Выходит, что и двух месяцев не прошло, как вся эта дребедень приключилась. Прилетел Сер гей в начале весны, а сегодня лишь преддверие мая.

– Если бы завершилась уже, – выдохнула тяжко Людми ла, – это лишь самое начало истории той. Если бы тем всё и кончилось...

В наступившие после тех праздников будни и «запляса ла губерния». Заботливо проводив на службу своего дипломи рованного супруга, Людмила понеслась за ним, словно пыт ливый охотник. Там, в штабе агентства Аэрофлота, иску павшись в обязательной к ней галантности руководства, она сменила улыбку серьёзом. Аргументировала свои сомне ния в истории с заболеванием муженька. И очень была убе дительна в желании – разобраться в чудной этой истории.

– Надеюсь, нет необходимости уточнять,– определилась она с акцентом на выходе, – не ввязывайте меня, Бога ради, во внутреннее ваше расследование.

Нехитрое расследование подтвердило «опасения» заинте ресованных заявителей – следов означенного больничного ли ста в отдалённой регистратуре не обнаружилось. Стало быть – фальшив документ! Нехорошо-то всё как! Ой, как предсказуемо грустно оборачивались в те годы подобного рода открытия.

И уже через несколько дней Сергей явился с работы со взглядом, с которым лучше бы разминуться.

– Всё кончено, – безвольно опустился он на пол, – без бор та я теперь и без неба. В связи с событием, потрясшим незыблемые основы социалистического бытия, Сергей был жёстко «опущен на землю». Полгода, впоследствии, предсто яло ему заниматься лишь подготовкой к полёту бортов, поднимающих в небо других.

Альманах Игорь Наровлянский Как она его утешала в тот вечер, как убеждала, что всё преходяще. И что лишь её безусловная вера в него вернёт Сергею и волю, и силы... И помалу стихать стала боль. Ва жен всё же для мужика крепкий тыл на изломах судьбы.

Сергей не стал дожидаться первой, сильно урезанной нака заньем, зарплаты, а энергично налаживал связи. И вскоре – Актюбинск, Уральск, Кокчетав – были готовы его принять.

И вернуть ему небо, без которого совершенно невозможно дышать.

– Определяемся с выбором, милая, время не терпит. Она в восторге, конечно, от оперативности этой, и не пытается скрыть гордости мужчиной, правящим штурвалом судьбы!

– И, правда, – отменный мужик, волевой! – согласился я, трудно представляя собственные телодвижения в шквале рукотворных кошмаров. – Но с педагогикой ты, мать, сильно перебрала! На мой взгляд.

Наша же героиня, овладев информацией, в очередной раз легкомысленно выданной ей дорогим человеком, вновь сочла за благо явиться к руководству, однажды уже воздавшему оступившемуся по заслугам.

– И как же это случиться могло, – с большевистским на пором взывала очаровательная амазонка, – ваш, погрязший в тяжких грехах, сотрудник не желает получать по заслу гам!? И, словно Троянского скакуна, выкладывает на всемо гущую столешницу руководства черновик с намеченными её супругом реалиями.

Жёсткая оперативность вершителей судеб оказалась действенней Серёжиной романтической устремлённости.

В кратчайшие сроки весь ближний свет, вчера ещё сулив ший потерпевшему небо в алмазах, наглухо перекрыл ему живительный кислород. Не мудрено, что отчаявшегося му жика завертело в алкогольном безумстве.

Ангельский лик обожаемой спутницы, в глазах моих, всё более размывался потоком шокирующих откровений.

– И тогда ты вновь принялась разгребать этот хлам.., – де кларировал я, не скрывая издевательских интонаций.

– Конечно же, я обязана была привести его в чувство, должна была ему вернуть веру в себя. И я, представь себе, сделала это! Но даже помыслить тогда не могла, что взбре дёт в его голову дальше. Необходимо же отвечать за грехи!

Надо было честно вернуть себе право на небо. А он соизво лил связаться с, недоброй памяти, ростовским училищем!? И там его тоже обнадёжить решили: – Выезжайте, вместе по думаем! Он и понёсся. И я, словно меня скипидаром намаза ли, – параллельно...

Форум № 274 Игорь Наровлянский Пока Серёжка обменивался объятиями с благодетелями и коллегами, «добродетельная» амазонка разыскивала по ликлинику, и в ней – злостную совратительницу, принес шую столько бед в её дом. Публичная лекция о падении нра вов, и прелестная искусительница в белоснежном халате уже без каких-либо шансов и перспектив. И лишь откровен ная враждебность персонала лечебницы оставила у Людми лы неприятный осадок. Некогда ей было разбираться с осад ком. Хватило бы силёнок для главного.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы не усомниться в последствиях. – Лётное училище дислоцировалось по кон кретному адресу, и найдено было истицей без особых уси лий. После чего кислород, даже весьма туманных надежд, повинившемуся мечтателю и оптимисту уже не поступал ниоткуда! У «падшего» уже не оставалось ни духу, ни сил, чтобы связаться со своим «добрым ангелом» и сообщить о нескончаемой череде преследующих его потрясений. Икара, пышущего богатырским здоровьем и грёзами, сразил не ве дающий о пощаде инфаркт. Сергею ещё и 33-ёх не исполни лось...

В тот момент почудилось мне, что прилюдно меня потро шат, рвут жилы, выворачивают суставы и связки. Бессон ная ночь в момент придавила непомерной усталостью. Труд но ворочая языком, я удосужился всё же спросить:

– Как же со всем этим жить? Как же ты ещё живёшь со всем этим?

Глубочайшее сожаление по поводу внезапного помутне ния у «её драгоценного спутника» – прочёл я в её изумлён ных зрачках.

– Ты, вероятно, главное упустил, милый друг. Дремал во мне мой затравленный джин всё это очень долгое время. На донышке самом свернувшись. Часа своего дожидался. Выда вил, наконец, чёртову эту затычку. Если бы не было этих ро стовских событий, их бы не мешало придумать. Так я устала от страхов, и этого нависшего надо мной топора!

– Продукт давней романтической дурости ты называ ешь нависшим над тобой топором? Однажды и до сконча ния века? Ты безжалостно и прагматично уничтожала чело века, который жил лишь тобой долгие годы. Какой же обите лью святости виделась ты мне вплоть до этой прогулки. Те перь же, я порами ощущаю, как ты отыщешь меня в любом закутке и... Страшно вообразить...

Она обернулась испуганно. Искреннее непонимание вы ражал этот взгляд.

Альманах Игорь Наровлянский – Потрясающе,– прошептала она, сглатывая накопленное напряжение, – я откровением своим, обнажаюсь до тончай шего нерва... Да это я теперь заложница у тебя. Я! Теперь ты можешь меня где и как угодно достать. Мы встретились с то бой в том полёте почти сразу после нашего последнего визи та к Серёже. Ты меня от таких тяжких мыслей отвлёк. Хотя там уже сдвинулось потихонечку дело. Организм же моло дой, сильный. Мужик совсем недавно марафоны бежал. Ты даже не представляешь – как я благодарна судьбе, за нашу необычную встречу, – она горячечно смешивала прошедшее и реальность, страстно выстраивала ближайшие планы, на стаивая попутно, чтобы я не торчал «в этом запущенном об щежитии», а лишь ночевать туда возвращался.

– Вот теперь уже точно всё, – прервал я её, не задумыва ясь о корректности, – мне бы теперь только до постельки до браться.

– Конечно, конечно, – прижалась она ладошкой к своей разгорячённой щеке, – и мне бы не мешало уснуть...

ВЕЛИКИЙ ПОЧИН Роскошью холостяцкого разнообразия на столе, и задор ным гулом здорового мужицкого эпатажа был я ошарашен уже на пороге. Срочно в постельку – здесь определённо не выходило. Оставалось обречённо вздохнуть и выставить от себя, прихваченный для подобных дел, эксклюзив с нацио нальной перчинкой на донышке. Так и прогудел я до ночи, общаясь с загадочной породой людей, прибывших из раз ных мест, для борьбы с расхитителями народного достоя ния. Кстати – икорочки этой на столе было!.. А ведь катего рически выведен был продукт из народной торговли на вре мя ажиотажного икрометания. Круто гуляли здесь не одни лишь мои соседи по номеру, но и некоторые иные в мунди рах. Как приучили нас мастера интригующего детектива, на самом пике непомерного ликования, в помещение должны войти, не стучась.

Вошедший всё-таки извинился, и дал разудалому люду понять, что лишь один я представляю для него интерес. Уе динившись со мною за дверью, дежурный администратор поделился затем страшною тайною:

- Ваши неподтверждён ные льготы завтра ближе к полудню исчезнут. Ну, вы меня понимаете...

– Дальше гуляем без штатских, господа офицеры, – поде лился я по возвращению грустью, – мне не до фейерверков сегодня.

Форум № 276 Игорь Наровлянский Вчерашний яркий подарок весны выглядел пока исклю чением. В шесть утра снова «молоко» за окном и нудящая дождливая морось. Окидываю взглядом «покои» и, поколе бавшись слегка, примериваю чей-то мундир. Удовлетво рившись своим отражением, прикладываюсь ухом к две ри. В коридоре – шаги, но не менять же решение. Набрасы ваю поверх «эполетов» защитную плащ-накидку, и нахлобу чиваю форменную фуражку с гербом. Вдоль безлюдного ко ридора шагает, щеголяя бравою выправкой, офицер из со седнего номера. Из его ошарашенной памяти не стёрся ещё вчерашний, гражданский мой облик. Собравшись с мысля ми, он всё же отвечает мне на приветствие и возвращается к общению с раскрасневшейся дежурной по этажу. Теперь уже я лихо отбиваю гусарскую дробь, спускаясь по цемент ным ступеням. Заглядываю в окошко полусонного админи стратора. Форма, из-за которой по историческим слухам, ру шились великие судьбы, помогает тому вспомнить, что нуж но. Товарищ сверлит рассеянным взглядом золочёныё звёз ды средних размеров под развевающейся накидкой и изви нительно лебезит:

– Суета, знаете ли. Сменщики от недосыпа, наверно... Вы уж простите их, оперативно уладим...

Я немногословен в ответ. Улыбаясь понимающе и велико душно, я привычно уже прикладываю к фуражке ладошку и, держа спину, возвращаюсь к ступеням. На этаже уже нет ни дежурной, ни посторонних. Позволили себе уединиться в интиме? Словно шкодливый кадет проскальзываю в «офи церскую спальню», шустро переодеваюсь в то, в чём сюда накануне явился... Трудно отрывается от подушки подпол ковник, форму которого я только что развешивал благодар но и трепетно. Нехотя возвращаясь из вчерашнего перебора в реальность, он потрясает каскадом логичных недоумений:

– Не спится, работничек? Выглянул бы вначале в окошеч ко, турок... Ну и на кой тебе эта чёртова слякоть в субботу?

Я ещё не восстановился совсем после раннего авантюрного действа и растерянно переминаюсь на месте.

– Хотя, на свиданье с царскою рыбкой в обстоятельствах этих вполне.., – гогочет военный, с головой укрываясь не свежим одеялом в полоску. – А плащ-палатку мою всё же на кинь. Я обойдусь. Мне сегодня – в «бобике» по степи коле сить.

Несказанно были удивлены мне в конторе, куда коман дированного к ним с дальних мест инженера нелёгкая при несла на субботник. Удивление очень логично. День не рабо чий. Погода отвратная. Заботы многотрудные и чужие. Мо Альманах Игорь Наровлянский стостроительной организации вменено было дело, которое в городе вряд ли бы кто осилил ещё. Облагораживая побе режье областного масштаба, следовало одеть в толстый бе тонный жилет четверть километра пологого спуска реки. Всё выглядело элементарно и трудно, как в учебных пособиях по производству бетонных работ. Колонны самосвалов, ведо мые партийным перстом, выворачивали на подготовленные площади вязкую бетонную смесь, а множество мужиков, вне зависимости от их привычного ранга и статуса, разбрасыва ли её совковыми плоскостями и уплотняли затем ревущими механизмами. В кои века заштатному городскому бюджету выпала шальная удача – благоустроиться бесплатно, но эф фективно. Машины курсировали без продыху. Расслабить ся получалось только, когда у народа каменели спины и не разгибались суставы. Тогда отправлялись толпой под навес просторного арматурного цеха, укладывались на свежестру ганные поддоны и, веселясь через силу, травили незамысло ватую чушь. Я, трудно ворочая языком, озвучивал воспоми нания о том, как в давнем студенчестве сдавал диалектиче ский материализм – «Диамат» – для тех, кто ещё в состоянии вспомнить.

На лекциях, в нередких полемических спорах, порой верх удавалось брать, фехтуя лишь зачатками интеллекта. Я получал от этой софистики эмоциональное наслаждение.

Преподаватель, зав. кафедрой, не скрывал удовольствия от этой игры. Держа в памяти эти реакции мастера, я гото вился к предстоящей проверке знаний без разрушающего на пряжения. Первые две темы я осветил без труда, да и тре тий вопрос показался мне ерундовым. Следовало лишь поде литься с преподавателем глубокими мыслями о всемирно известном трактате вождя – «Великий Почин». Это миру был широко известен трактат. Мне же предстояло как то логически определиться. И каждою своей искромётною фразой, удаляя белые пятна из несовершенных учебных по собий, я нёс и нёс абстрактную победоносную чушь о вели кой исторической миссии партии славных большевиков, и о судьбоносном значении вышеозначенного Почина во Всемир ном Пролетарском Движении.

Иван Ефимович Губа, казалось мне, вслушивался с непод дельным вниманием. Тема была не просто ёмкой, а всеох ватной. Сколько ещё в моей голове разных мыслей роилось!

Но уже как-то хотелось услышать достойное моих непо мерных усилий экзаменационное резюме, – довольно, доволь но, голубчик! Я и без того уже в восторге от вас!

Форум № 278 Игорь Наровлянский – М-да, голубчик! – потряс преподаватель меня неожи данной фамильярностью. – Как же я расстроен, дружок! А ведь «Великий Почин» – публичная ленинская полемика о ве ликом эксперименте вождя! О Всесоюзном Субботнике, ко торый не один уже год... Вы позволите мне остановиться на этом? – Левый глаз у него был искусственным и, почему-то раздражение в этом глазу казалось настолько естествен ным и логичным, что о встрече с глазом живым не хотелось и думать.

– Какое сказочное лето ожидает вас нынче! А какая пе ресдача вам предстоит в великолепии осени! Вгрызайтесь в творенья вождя. В полное собрание его сочинений! – смачно завершил он наше затянувшееся рандеву.

Главный заводила и дирижёр нашего субботнего действа, дослушав поучительную историю эту, ухмыльнулся, покачав головой, и поправил ребром ладошки неизменную на нём широкополую ковбойскую шляпу. Жест этот, как мне позд нее объяснено было – свидетельство проявления его внима ния, озабоченности, интереса.

– Так что, – хохотнула позднее смешливая лаборантка, – кажется, наш шеф на Вас глаз положил.

Я бы за месяц так с народом не сблизился, как за тот трудовой день, вложенный в бездонную копилку всемерно го благоустройства державы. Когда результаты содеянного проявились в красотах обозреваемой панорамы, стало оче видным для всех, что пережитое нами в тот день было из разряда трудностей, которые пламенные труженики пера, попадись мы им на глаза, окрестили бы героическим. Ветер в течение всего трудового дня силы немыслимой. Лишь тя желенные лопаты с бетоном удерживали работников верти кально. Выданные народу бушлаты, вобрав в себя влагу бес прерывного ливня, доставали насквозь проникающей сыро стью и ознобом. В рабочие будни производство работ в по добных условиях законодательно запрещено. Но, видать, не случилось друзьям журналистам, ради нескольких строчек в газете, оказаться на передовых рубежах...

Небольшой городок в Казахстане, однако, прилично устроился. Возвращаться в Европу после трудов праведных мне предстояло через мост, объединяющий великие конти ненты. Надолго запомнилось это событие. Ближе к середи не моста настиг меня шквал такой силы, что лишь массив ность перил удерживала на пролёте. Положение осложнялось и тем, что шквал регулярно менял направление. Около полу часа, в избиваемой ветром и влагой накидке с чужого плеча, я пытался овладеть ситуацией. Стало мне известно позднее, Альманах Игорь Наровлянский что меня угораздило столкнуться в тот раз со случающимся здесь по весне ветровым беспределом – «Бес Кунаки» - «Пять Ветров» для тех, у кого есть проблемы с казахским. Пять буй ных братьев. Неписаное удовольствие, смею вам доложить, если вас угораздило встретиться с этим беспардонным се мейством на инженерном сооружении, сталью могучих про лётов, стягивающим географические континенты.

ПЕРСОНА Люди в форме разглядывали меня с нескрываемым любо пытством. Подполковник, чьи звёздные позументы оказали мне в это утро неслыханную услугу, демонстрируя джентль менский респект, протягивал сложенный вдвое листок. Я ознакомился бегло, скомкал бумажку и побрёл в дальнюю ду шевую. Вернувшись, я обнаружил записку в свой адрес, из влечённой из урны и аккуратно разглаженной. Таким обра зом, её содержание ни для кого из присутствующих теперь тайны не составляло.

– Если б вы знали ребята, как я напахался сегодня. О да мах ли мне думать сейчас. Объяснение, исходившее из уста лого организма, выглядело на тот момент убедительно и сня ло с мужиков напряжение. И тогда восторженно загудела дружная офицерская братия: «Какая женщина, парень! Как ты умудрился так быстро?! Да мы её тут всем личным соста вом в оцепление брали. Даже глазом не моргнула, зараза.

Ваше дело только послание передать, – говорит. И рванула на скорости, вроде опасалась чего. Приходи в норму мужик, а завтра, что б всё вышло, как у людей. Не осрамись, раз уж именно тебе повезло». И бутылочки всякие, разные опять на столе, и буженина крупными ломтями порезана, и икорочка в салатнице горкой. А овощи с фруктами свежие, аппетит ные – в такую-то неплодородную пору. – Не посрами, мужик, нашу офицерскую честь!

– Представляешь, – крепко прижался ко мне после седь мой, или девятой закуски служивый из братского соседне го номера. Тот самый, гусарского вида красавец-майор, что так нежданно повстречался мне этим удивительным утром. – Представляешь, на чём я этих паразитов застукал, – он брез гливо скривился, демонстрируя отношение видавшего виды оперативника к преступлению «в особых размерах». – Эти, эти, суки позорные, выставляли твои, ну как их – вещички?!

Я на них такой самоходкой рванул! А они мне, представля ешь: «Нас тут заявками истязают! А этот – здесь лишний со всем! Этот оказался случайным!» Это наши органы им, по Форум № 280 Игорь Наровлянский нимаешь, случайны! Быстро им память отшибло! Я им та кое светлое будущее начертал! Мгновенно! Они ко мне по том всем личным составом явились. С белоснежным штан дартом. И с этим, у которого глазки в бегах. Директором их.

– Молодец! – здраво сумел оценить ситуацию я. – Мы те перь здесь все в неоплатном долгу!

– Раненых в бою не бросаем! – мотнул своею молодецкою гривой майор.

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ОТНОШЕНИЕ А в рабочий день в управлении меня уже приветствова ли, словно многолетнего сослуживца. На рабочем столе, вы деленном мне для грядущих творческих бдений, загадками высились свёртки. Они занимали добрую часть столешницы и этим отвлекали от дел.

– Вы не сомневайтесь, чистая она, безопасная, – мягко, чтоб не вспугнуть, выруливала специалистка по сметам. – Её у своих – у русских ребят купили. А рыбёшку, ту вообще про шедшей ночью поймали. Люди проверенные.


Соседи нашей Анастасии из кадров. Мы все там у этих ребят на крючке. – Хохотнула девица, иллюстрируя сказанное сгибом испачкан ного тушью мизинца. Речь шла об увесистом икорном ядре, аккуратно обёрнутом калькой, и двух полуметровых кусках осетрины, упакованных посерьёзней. И вовсе это не подно шение скользкое, мне объяснили, а лишь выражение искрен него почтения к человеку и другу, проверенному тесным об щением и общественно полезным трудом. Я после того, как наслушался всякого за выходные, не был беспечно наивен и, искренне поблагодарив своих чутких коллег, вежливо от все го отказался. – Да как же это, всего за десятку кило, а рыбка, эта совсем за бесценок – пятёрочка вкруговую! – чего-то они не догоняли во мне. Цены ж даже для их «осетрового» Гурье ва были фантастически бросовыми.

– Наступило проясненье, друзья, – решил я не дожидать ся обид, – за икорочку огромная вам благодарность, а рыб ку – увольте, с этой тяжестью кто меня на борт пригласит!

– А ведь могут и посадить! – резво согласились коллеги, выстраиваясь в длинную очередь за дефицитом. Безмолв ный коллективный демарш оказался убедительней жарких словесных увещеваний. И филе царской рыбки было тут же определено в морозильник. В полном объёме!

Альманах Игорь Наровлянский С ПРИСТРАСТИЕМ Номер в моём отеле – набор спальных мест для постояль цев без особых претензий. В нём группа командированных офицеров потрясает многоголосьем. При моём появлении стихают дебаты. Не мудрено – у оперативников тайны от посторонних. Доброжелательное входное приветствие игно рируется всеми без исключения. Связываю это с их возмож ными деловыми проблемами. Не особо в связи с этим печа лясь, собираюсь спуститься в столовку.

– Сидеть! – Вздрагиваю от рыка младшего в этом доме по званию. Капитан, сверля лютым глазом клиента, вертит в руках сложенный вдвое листок. Вид записочки этой не ли шает меня робких надежд, что не всё ещё в этой жизни поте ряно. В последующие минуты воинский коллектив нещадно клеймит меня за поступки, несовместимые с высоким зва нием мужчины, офицера и человека. Они буквально потря сены моим издевательским отношением к высоким порывам «самой очаровательной в этом городишке мадам». И лишь офицерское благородство не позволяет им закидать меня ва лунами. Улыбаюсь я по разным причинам. Прежде всего – от осознания того, что плевал я с высокого этажа на эту беседу с пристрастием. А потом, я вообразил на минуточку, как эта голубоглазая нимфа могла обаять здесь их всех. Сиюминутно и однозначно! К тому же появлением своим цикличным и ча стым тронула она их чуткие души. И, что важней всего, – ор ганы. Ясен пень, безмерно преданные великому делу чеки сты, обязаны были меня презирать. Демонстрируя это пре зрение, они окунули меня в вакуум безразличия.

ПУТИНА На нет и суда нет. В гостиницу я лишь приходил ночевать.

Избегая, заодно, прочих нежелательных встреч. Наконец я воспользовался рекомендациями коллег по работе. Получив от них нехитрые рыбацкие снасти и боевой инструктаж, я предался занятию тем, что ранее меня не влекло. Вряд ли кто-нибудь в это поверит в густонаселённой Европе, но воб ла здесь ловилась в таком диком объёме, будто её осознан но набросали в Урал, дабы ублажить командировочного ди летанта. Когда сумерки сгущались до неприличия, я отно сил свой улов в «контору» и отдавал на хранение до утра де журившему там охраннику. А наступившим утром коллеги с жизнеутверждающим драйвом делили внеплановую продук Форум № 282 Игорь Наровлянский цию. Рыбаки, соседствовавшие на берегу, успехам моим не дивились, и лишь лениво позёвывали, вглядываясь в ураль скую даль. Привыкнув за несколько совместно проведенных вечеров к чудачеству моих «скромных» рыбацких запросов, мужики совсем не таились меня, да и вообще они ни от кого не таились. Время от времени они, азартно напрягшись, раз гораживали уральскую ширь, вытягивая необычные снасти с уловом. Перемёт – длинная толстая леска, с полыми широ кими кольцами вдоль длины её всей, из этой же лески срабо танными. Колец много – не менее трёх десятков. Дальний ко нец этой снасти без особых проблем доставляется к далёкой стремнине и стопорится маячком и грузилом. И затем ло вись рыбка самых элитных пород. В одном из этих колец ко лебалась порой, изрядно перед этим намаявшись, огромная остроносая рыба. Вонзившись на скорости в это прозрачное лассо, великолепное создание природы пленялось без едино го шанса на побег и помилование. Спинные плавники, рас положенные жёстко под острым углом, при яростной попыт ке освободиться, всё глубже заталкивали узника в незнаю щее пощады кольцо. Рыбину вытягивали, высвобождали из пут и широким шагом неслись с ней в густые прибрежные заросли.

Мост пересекал реку в двухстах метрах от места нашей рыбалки. Самый что ни на есть центр промыслового города, отравленного текущими ожиданиями порочных нерестовых страстей. Казалось, даже не очень внимательный аналитик смог бы без труда просчитать – вот она, зона действий служб государственного правопорядка. Спокойствие же здесь сто яло такое, что однажды даже меня мои нечаянные подельни ки попросили понаблюдать за снастями. Попросили и слов но растворились все разом. Я этой нарочитости не заметил.

В кратчайшие мгновения, последовавшие за предложением этим – глаза, руки, дыханье моё налились желанием сродни мощнейшему эротическому. Шустрая игра поплавков, устро енная прожорливой воблой, стала мне в тот момент безраз личной. Только бы мне в главной рыбалке успеть, пока эти дьяволы не вернулись. Заражённый безнаказанным опытом моих лихих «сотоварищей», я никак не задумывался о вполне вероятных «зигзагах» на пути в моё туманное завтра. Я уста вился в уральскую ширь, боясь упустить едва заметное ше веление маячка. И вдруг пёстрый тот маячок рвануло по те чению с такой силой, что лишь яростное управленье снастя ми могло уравновесить вихри эмоций во мне. – Потрясаю ще! – ликовал я, глядя на изодранные толстой леской ладони Альманах Игорь Наровлянский и гигантскую, в моём понимании, рыбину, обречённо вью щуюся у ног. – Я всё же сумел это сделать!

Рыбачки-подельники возникли так же одновременно и резво, как ещё совсем недавно исчезли.

– Плохи наши дела, – «осчастливили» они меня недоволь ством, – рыбка-то «тельная». Тельная – это та, которая успела отелиться уже. В смысле уже без «золотоносной» икры, из-за которой сыр-бор весь. Определили это они, едва на добычу взглянув. Но всё-таки в заросли улов отнесли. Зачем они там этой знатной особе в нутро заглянули – грустной для меня осталось загадкой. Много на мясе запретном они наварить не могли – нелегальный внутренний рынок перенасыщен в нерестовую пору. Нездешний народ с превеликим бы жела ньем забрал, да как её, милую, на вывозе утаишь? В родную ей стихию вернуть, дабы далее икрилась и множилась... Но разрушающий сознанье азарт приличию и очевидному не друг.

– Мясцо кровное своё заберёшь? – скалили зубы нечаян ные «коллеги» мои, предлагая выуженную мною добычу – за «так». – Нормально рассуждаешь, товарищ, – прочитали они в моём перепуганном взгляде отказ, – а нам, куда грешным деваться? – Не пропадать же добру!

ПАДЕНИЕ СТЕНЫ Чёт нечет. Ещё одно хмурое утро. Завтра мне отбывать.

Я сосредоточен и деловит – закругляюсь с делами. Дамы шу шукаются, с согласия и попустительства руководства, ор ганизовывая заключительное застолье. А ещё меня угне тает конкретика: всё, что здесь уже неделю трепетно хра нят для меня – следует как-то и увезти. Эти мои сомненья с легкостью дешифруют коллеги. Но они держат в уме ин формацию, которой их гость ещё не владеет. В аэропорт меня завтра провожает руководитель организации. Лично!

Анатолий Михайлович Исайкин – руководитель редчайше го типа. Обаятелен, молод, общителен! Специалист с вир туозным инженерным мышлением. И столь же универсаль но контактен. Обязательная на нём шляпа залихватско го техасского фермера – лишь человека незнающего мог ла увести от реальности. Шляпа и служила ему порой лёг ким отвлекающим фактором, способствующим безошибоч ной оценке позиции. И в конечном итоге – убыстрённому ре шению вчера ещё неразрешимых задач. Мне, по крайней мере, тогда трудно было представить инстанцию, где ему осмелились указать бы на дверь. Напитавшись информа Форум № 284 Игорь Наровлянский ционным елеем, я с лёгкостью приобщился к широко раз вернувшемуся застолью. Ближе к вечеру флюгер капризно го весеннего климата обозначил очередную кошмарную по лосу. Поэтому Анатолий Михайлович, предваряя обещан ное провожанье на завтра, впервые подвёз меня, на своей многое повидавшей «Волжанке», к ставшему мне немилым жилищу.

С нетрезвою осторожностью ступая на удручённые мои ми «неправедными деяниями» половицы, я столкнулся с при вычным уже напряженным вниманьем соседей. На своей прикроватной тумбе я в который раз обнаружил развёрну тый каллиграфическим изыском вверх листочек, чудом не сгоревший от чувств. Повертел его, хмельно разбухая от на грянувших встречных желаний, и заявил вдруг своим оша рашенным оппонентам: «Так я, господа офицеры, с вашего высочайшего позволения отвалю... У вас здесь такие неудоб ства сложились. Извиняюсь...»

– Ну, ты мужик и гигант! – глубокомысленно изрёк капи тан, едва не отправивший меня недавно в застенки. – Круто ты это дело заквасил! Мадам наша у тебя теперь такой ядрё ной бражкой забродит! Стена отчуждения, выросшая непре одолимым барьером на ниве немыслимых, в среде мужиков, разногласий, рухнула в одночасье.

ПРЕДДВЕРИЕ ПРАЗДНИКА Встречала она меня так, вроде и не произошло ничего, кроме яркого общения в полёте и невинного общения в ночи – в её гостеприимных покоях. Не было и нашего однозначно го расставания на берегу, и её ежедневных посещений – уни зительно безответных. Не было вполне естественных опасе ний, что появление в гостиничных стенах личности в горо де известной и яркой, породит вокруг неоднозначные слухи.


С её счастливого лика легко считывалась лишь очевидная и безмерная радость.

– А я Женьку сегодня отправила к бабушке, – прильнув ко мне, порадовала она сообщением, – словно чувствовала.С чего бы ей чувствовать так? Но между тем стол в гостиной потрясал многообразием блюд и изысканной сервировкой.

Добравшись до тёплой водицы, я, кроме прочего, надеял ся на расслабленное уединение в тиши. Очень уж был в мо мент своего прихода нетрезв.

И действительно – погрузившись в душистые мыльные кружева, я счастливо расслабился и... почти тот час же рас творился в объятьях Морфея...

Альманах Игорь Наровлянский Как она сумела учуять, что я, засыпая в воде, погружа юсь на дно – ума не могу приложить. Скольких усилий стои ло ей моё возвращение к жизни – тоже остаётся догадывать ся. Сквозь промокшую до нитки блузку из китайского шёлка её разгорячённое тело казалось мне в тот момент потрясаю щим и фантастически эротичным. Я потянулся к ней, слов но навстречу мечте. Она отстранилась легко, попутно укры вая меня чем-то пушистым и тёплым.

– Восстанавливайся, родной, всё теперь у нас замечатель но будет. Чуток вздремни, а я по кухне полетаю пока.

Кажется мне – я совсем недолго дремал. Телевизионный экран бурлил эмоциями Великих Хоккейных Баталий. Я накинул на плечи мужской махровый халат, которым был укрыт до того, и поймал себя на мысли, что в отношении к странной хозяйке этого дома в сознании моём происходят подвижки. Потом я неспешно бродил по гостиной, оценивая пристрастия её обитателей – уголок с раритетным оружием, вкусно подобранные копии полотен мастеров разных школ, множество любовно оформленных фотопортретов Людмилы, прикольные изображения детей и животных, победные ди пломы и кубки.

– Ты проснулся уже? Молодчина ты у меня! Подожди ещё пару минут, – уловив эти шевеления, откликнулась Людми ла из кухни. Она что-то напевала потом, а я, отодвинув тя жёлую штору, уселся на подоконник. Рядом со мной оказа лась вещичка, назначение которой у меня не вызывало со мнения. Перед моими глазами была трудовая книжка Сергея – реальный документ гражданина, сокрушённого рукотвор ной стихией. Я неспешно перелистывал книжонку, отражав шую этапы трудового подъёма владельца – стандартный пе речень благодарностей, должностных достижений, наград.

Твёрдая поступь по трапу должностных перспектив. И лишь последние записи в разделе служебных перемещений – кон трастный, парадоксальный минор: то самое жесточайшее наказание за аморальный прогул и, добивающее «на взлё те», бесповоротное увольнение за судорожную попытку заце питься за хвост улетающей птицы удачи...

Об уничижительной этой записи Людмила, даже в порыве того прибрежного откровения мне не рискнула поведать. Да и пилоту, выходящему «из крутого пике» всё это ещё узнать предстоит. Я прикрыл это потрясающее свидетельство взлё та и безысходности, и вернул его на низкий подоконник за шторами. Стоило ли мне эту штору отодвигать?..

Людмила, выбежавшая навстречу из кухни, обнаружила меня в прихожей одетым. Несколько мгновений потрясён Форум № 286 Игорь Наровлянский ная, она пыталась в моих глазах что-либо прочесть, а затем безвольно по стеночке поплыла. Она всё ещё пыталась об наружить хоть какую-то логику в происходящем. Её разу мению это казалось непостижимым. Уходить от женщины, амурные отношения с которой для многих оставались пу стынными миражами. Покидать женщину, которая очертя голову бросается в немыслимый омут любви. В дикую непо году и неопределённость ночи?! Она почти сразу же, опира ясь на стеночку, поднялась, страстным крестом распластав шись в раме «уходящей» двери.

– Как же это больно, любимый. Господи, больно-то как!

– доносилось ко мне из прострации и отчаяния, в которых пребывала она... Виделась она мне в те мгновения распяти ем. Библейским и безумно влекущим. Насквозь пробивала высоковольтная дрожь первозданного искушения. Иску шения немедленно вознестись вместе с крестным распя тием на холсте затемнённого дверного проёма. Я прижал её к себе, мягко отстранил от дверей и прошептал то, что хоть как-то могло меня оправдать: «Нельзя мне оставать ся здесь больше. Предчувствия у меня – прилетит этой ночью твой муж». Абсурдность этого аргумента вызвала лишь грустную улыбку её. Человек ещё неделю назад с по мощью сестры милосердия трудно разжимал кулаки. Да и стоило в окошко взглянуть – уходить в эту непогоду каза лось делом немыслимым, не то чтобы пытаться взлететь...

Нечто подобное и многое другое ещё горячечно она пыта лась вдолбить мужику, из-за которого она впервые рас стаётся с рассудком...

– И вновь мне не придётся поспать – вздохнул я, едва взглянув на часы, – а ведь до отлёта совсем немного оста лось. Промокнув платочком солёные ручейки с её глаз, я ступил за порог...

Двери гостиницы изнутри заперты шваброй. Мощным и долгим подёргиванием довелось мне будить ту самую дамочку, что мне грубила ещё в ночь прилёта. В тот раз моя эмоциональная дрожь оставила её безучастной. На сей раз лишь беспринципная ложь, сдобренная конкрети кой предстоящих этой даме последствий, сработала без отказно. Как ещё оставалось ей реагировать на позднее явление «оперативника, исполнившего ответственное за дание».

Казаки мои молодецки похрапывали. Но чуткий к по дозрительным телодвижениям подполковник-наставник оперативно развернулся ко мне, раздвинул левый глаз двумя мясистыми пальцами и хохотнул, поздравляя с Альманах Игорь Наровлянский удачно завершённым расследованием: – Великий ты, од нако, любитель ночами грязи месить! Слабо было отстоять до утра? Или – сдох?

ДИВНЫЕ ПРОВОДЫ Чёт! И снова яркое, благодатное утро. Через несколько ча сов улетать. В управлении весёлая суета. На рабочих столах аккуратно разложены кустарно фасованные прозрачные па кеты с продуктом.

– Вы что, надеялись в белых ручках это добро унести? – отреагировали коллеги на мой рассеянный взгляд. – Посадят же за милую душу. И ни одна у них мышца не дрогнет! – Так ведь шеф же грозился чуть не к трапу... – озвучил я недавнее высочайшее обещание.

– Досмотр в наших краях – дело штучное.– вернули меня на землю коллеги. После чего я лишь безропотно следовал сыпавшимся отовсюду советам. Грудь мою, словно терро риста взрывчаткой, обложили пакетиками с дорогостоящим дефицитом. Длинным эластичным бинтом объединили всё в монолит и позволили это случившееся безобразие прикрыть своей приличной одежкой. Как веселился народ, когда я по сле этой «мумификации» шеей вертел, отзываясь на забав ные реплики. А ведь и рукам моим кое-что предстояло не сти. Из морозильника ещё не извлечена осетрина. Был ещё и объёмный мешочек подсушенной воблы, выданной мне кол легами эквивалентом моим вечерним уловам.

– А как же я с этим грузом проскочу сквозь досмотр? – за поздало я задался вопросом. – Так вас же сам шеф вызвался провожать, – хором отозвались коллеги. А ещё были вещич ки в гостинице. Как это я их умудрился сразу с собой не за брать?

Строго ко времени им обещанному, заглянул в помеще ние шеф. И дальше всё обязано было соответствовать лишь нашим совмещённым планам и графикам. Честно держа в голове, что шеф наш человек занятой, я просто обязан был быстро убраться из гостиницы, куда он столь же быстро меня подкатил. Между тем, в номере четырёхместном, во круг принесённых столов вновь много «звёздного» люду тол пилось. Словно собраны здесь были все для важных опера тивных разборок.

– Ну вот, – едва заметив меня, включился близкий мне по духу майор, – если порядок в войсках, так оно ж и без бино кля заметно.

Форум № 288 Игорь Наровлянский Такой публичный анализ оперативных заслуг, меня, как приличного человека, не озадачивал, но смущал. А анализ, между тем, по логике военного времени, выполнен был без упречно: «Коль после созидательной ночи красавица впер вые с депешами в «штаб» не явилась, то, ясный пень, расту щие запросы её исполнены в полном объёме. А раз так, то со сед наш, подвергнутый обструкции жёсткой, но справедли вой – искупил, постоял, поступил! И событие это теперь сле дует шумно и солидарно отметить». Тем более, что и без моих достижений, хватало поводов у ребят опрокинуть за здравие и расставанье. Потому и мне стандартную гранёную ёмкость всё-таки «уважить» пришлось.

В холле разбитная консьержка энергично размахивала руками перед очередным совершенно удручённым просите лем. Она приняла от меня ключи и, вернувшись за стойку, вынула из моей ячейки конверт:

– К самому выходу подбежала. Бледненькая такая была, озабоченная. Могла бы, зазнобушка, и проводить. Так уж здесь всем примелькалась за эту неделю. Я забросил куда-то послание, и пулей рванул к длинно сигналившей «Волге».

– Что-то я не припомню, как Вашим поселением сюда за нимался. – озадачился шеф, отъезжая.

Гости издалека в организацию наведывались не часто, и создание для них кратковременного гостевого комфор та шеф, как правило, держал в поле зрения. Большую часть пути я пытался веселить его повестью своего авантюрного поселения. Не стал скрывать и того, как была мне полезна попутчица, с которой едва был знаком. Волга мягко притор мозила – приехали. Анатолий Михайлович, освобождая са лон от вещей, сочувственно покачал головой и протянул мне крепкую ладошку навстречу. Я был удивлён рукопожатьем, показавшимся мне преждевременным.

– А с провожаньем-то как, – не смог скрыть своего разоча рования я, – ведь обещал же.

– Ты лучше ответь, – впервые он обратился ко мне как к собрату, – каким штурмом умудрился ты этот бастион одо леть?

– Неужели в этом городе нет более серьёзных проблем? – удивительной для меня в этом вопросе оказалась лишь лич ность, озвучившая его.

– Куда уж серьёзней проблема. Два года – голова то спи ралью, то кругом. Пороги кабинета её обивал, школу мебе лью обустроил, ремонтом. Сыну старшему в глаза (учится он в этой же школе) страшно смотреть – вдруг расшифрует па пашу. А расшифровывать нечего. Так и держит «императри Альманах Игорь Наровлянский ца» по сей день дистанцию, подразумевающую глубочайшее уважение. А тут... Первый встречный... И она ярким факе лом!.. А ты мне всё снасти забрасываешь – Обещал! Прово жанье! Да не нужны тебе няньки в провинции – сам всюду юрким вьюном прошмыгнёшь!

Никаких тебе цивилизованных терминалов. Перед высо ченным забором, прикрывающим лётное поле, парочка «сле допытов» сосредоточенно и беспардонно обследует всякого, в ком заподозрит волненье. А потому – всех! Невдалеке груп па зорких и не безучастных парней. Это конвейер. Благород ная икра – главная его поисковая единица. И важнейший источник грядущих порицаний и сборов.

– Представляете, – делились потом «прошедшие через кон вейерный ад» своей нечаянной радостью, – там уже прото кол составляли, но мы их умолили взять деньги! Много ярче размер этого «счастья» определил вырвавшийся из того пек ла кавказец: «Лучше бы я весь этот взятка месяц рестора ном гулял!»

На моём теле всё те же килограммы «взрывчатки», в руках непомерная тяжесть, а потому и в глазах лишь ощущение безысходности: « Вон эти громадные и беспардонные парни пронзают понимающим взглядом лишь меня одного, и вы жидающе предвкушают»... И реалии настигают меня – из бесформенного мешка вываливают шелестящую воблу, шу руют в четыре руки в моём бездонном портфеле и добивают унижающим взглядом.

– Пошёл! – словно парашютиста в бездонность, подталки вает меня главный из них...к автобусу, подвозящему к бор ту.

Поднимаюсь по трапу. Предъявляя хорошенькой стюар дессе билет, на автопилоте освобождаюсь от груза: – Устра иваю негабаритные – пузатый портфель и мешок воблы, на трап. А в другой руке у меня авоська, укрытая плащом из бо лоньи.

– Молодой человек, и чем это вы нам поливаете трап, – заметив, как капает из авоськи размораживающейся осе триной, – резонно вопрошает девица, находящаяся «при ис полнении». Я, холодея, помалкиваю. Девушки, в прекрасно облегающей их синеве, переглядываются скорее участливо, чем глумливо.

– Вы, парень, в такой рубашечке родились! Как эти цер беры не заглянули под плащ? Боженька вас, наверно, ведёт.

К тому же и документы в порядке, – улыбнулась мне безумно красивая девушка, вежливо освобождая проход.

Форум № 290 Игорь Наровлянский ОТ ВИНТА В полёте люди ведут себя словно одноклассники на боль шой перемене. Народ, подтрунивая друг над другом, рас кованно обменивается свежими воспоминаниями. Целост ность багажа удалось сохранить очень немногим – его вспа рывали, взламывали кодовые замки, изымали. Кое-кто по сле фантастических штрафов остался без надежд на встре чу с «праздником весны и труда». Более других довелось пе режить даме, выглядевшей совершенно потерянной. От неё силой увели её драгоценного спутника. Захваченный, как говорится, с поличным, он пытался «качать здесь прилюдно права».

– Это презент, вашу мать! – исступлённо орал грузный му жик на людей, делегированных осуществлять здесь «высшую справедливость». – Я сам пересажаю здесь всех. Но вначале вы приползёте к моему порогу с вещичками!

Не исключено, что так и случится на днях, но нынче в са лон самолёта поднялась лишь его рыдающая половина. Я пы тался убрать напряжение спутников ироническими коммен тариями, но самому мне было не до улыбок совсем. С каждой секундой мне становилось всё хуже. Сквозь угасающее со знание донёсся до меня ор, теряющейся в страшных догад ках соседки. Приняв сострадательный импульс, милосерд ная бортпроводница тут же плеснула в меня из кувшина.

– Хватит воды! – заорал я, успев заметить на подносе ещё и десяток стаканчиков, – мне уже лучше!

Она отшатнулась испуганно, а я, растягивая, раскисший и отяжелевший от влаги свитер, пытался стащить его че рез голову. В состоянии, близком к серьёзному помешатель ству, я освобождался от пакетов, разогревших меня до бес чувствия.

Я срывал с себя эти дьявольские кульки и забрасывал их в свой пузатый портфель. Один из пакетов изорвался ещё на разгорячённой груди, и пассажиры, которым «посчаст ливилось» оказаться под боком, нервно воротили носы. Ого лённый мой торс шипел, словно взъерошенный кот. Дорвав шаяся до серьёзного дела соседка оттирала мою почернев шую грудь своею бесценною шалью... Достаточно быстро восстановилось дыхание... Спутники затаённо внимали мо ему возвращенью. «Господи, повезло-то как, – думал, навер ное, каждый, – что этого не случилось до взлёта. И, как же, Господи, повезло – не со мной!»

Перед глазами мелькали лихие порывы моих недавних коллег, со студенческой бесшабашностью «собиравших» сво Альманах Игорь Наровлянский его гостя в дорогу. В их шкодливых деяниях не читалось даже намёка на страх в связи «с вероятностью нарушений конвенций». Потому как не сомневался никто, что всё это лишь возврат долга, отнятого у народа жёсткой противобор ствующей стороной.

«Вы уж извольте распорядиться разумно счастливо сло жившимся для вас природным ресурсом, – якобы намекал им закон, – тогда и Родина не позволит себе лютовать. До поры. Но не наглейте же, не крушите устои. И танкерами, или цистернами не позволяйте себе. И держите, Бога ради, в уме – с пассажирами системе куда проще разобраться, чем с браконьерами злобными...»

В процессе естественного восстановления мелькали пе ред моими глазами картинки возвращения с оперативных заданий друзей-офицеров с «изъятием» в объёмах несоиз меримых с теми, которыми мои сегодняшние потерпевшие надеялись порадовать близких. И поглощали это «изъятие»

стражи порядка без остатка и угрызений душевных. Под приличную выпивку и бравое гусарское ржание. Не щи же лаптем хлебать слетелись они сюда из далёких, но безрыб ных столиц.

ПРОВИДЕЦ Возвращаясь из странствий, любил я порадовать близ ких гостинцами чудными. Тем, чего в наших краях ни по спискам не достанешь, ни в очереди. Любой мелочью мож но было тогда удивить. В необъятной стране тотального де фицита.

– А ну-ка посмотрим, что вам в этот раз волшебник при слал! – обычно я интриговал по приезду. Вот и в тот раз ба гаж мой уважительно обступили и, затаив дыхание, присту пили к обследованию. Вместо ожидаемых мной радостных возгласов ко мне всё явственнее доносился дух, от которого недавно ещё воротили носы пассажиры... Источала его каж дая, вынутая из портфеля, вещица.

А по возвращению из душа предстала передо мной эк зотическая панорама. Лицо супруги защищено многослой ной повязкой. Натужно вертит бельё перегруженный агре гат. На всех мыслимых плоскостях коридора и кухни разло жены и развешены, пропитанные рыбьим духом, вещи и до кументы.

– Там ещё на балконе бумажки проветриваются. Аромат ный тебе отчёт предстоит, – сквозь толщу антибактериаль ной защиты доносится до меня хохот супруги.

Форум № 292 Игорь Наровлянский Среди бумаг замечаю конверт. Конвертик этот бесцвет ный, как и всё ранее поступавшее от носителя «опасных страстей», я вскрыл скорее лишь потому, что он тщательно был заклеен. С тем же безразличием развернул.

Но строки, не каллиграфически писаные, а искажённые нервной поспешностью, пропитанные хаосом пережитого, осязаемой своей очевидностью пронзают, наконец, и меня.

В горячечном осознании моём проявляются мизансцены, предшествовавшие решающему выходу из затянувшей меня круговерти амурной – трудовая книжка изгоя, на фоне пре дательского великолепья стола, магическое распятие в зау рядном окладе мрачного дверного проёма...

Могла уже никогда не написать этих строк. Да и прочесть их, скорей всего, некому было бы!.. Преклоня юсь перед даром твоим! Можно ли предвидеть подоб ное?! Ему же, по показаниям и прогнозам, более меся ца ещё предстояло лечиться! По медицинским прогно зам! Но прилетел ведь!? Этой же ночью! Господи! Двух часов не прошло, как ты покинул меня. Непостижимо и жутко!

Истово молюсь за тебя. И буду теперь молиться всю жизнь.

Альманах Михаил Никитин г. Десногорск, Смоленской обл., Россия НЕ ЗАБЫВАЙТЕ КЛАССИКОВ!

Почти всё лето – работа на земле, в деревне. Принято на зывать это работой на даче. Земля, навоз, трава, лес, дро ва, грибы, ягоды. Людей не видишь, на себя в зеркало не смотришь. Вот после такого сеанса самобичевания собра лись мы с женой и поехали в Москву навестить сына. Пер вая остановка – гипермаркет «МегаИкеяАшан».

Дорога вымотала физически и морально. Во-первых, – ру лил, – устал, во-вторых, не за тем ехал, – не по магазинам же ходить! В мозгу основная цель “маячит”: добраться до квар тиры, где дети живут. Раздеться, помыться, выпить по рюм ке с сыном, – сбросить, так сказать, «напряжение». Даю себе команду: не расслабляться! Хотя я чувствую, как беспокой ство закрадывается в душу. «Дышите глубже: вы взволнова ны!» – всплыла в сознании фраза из «Двенадцати стульев».

После нашей «дачи» и убогой жизни деревенской – сверка ющие витрины, чистота и богатство гипермаркета! Всё во круг красиво – рай на земле! От хождения по этой красоте неуверенности и беспокойства ещё добавилось, чувствую – не то что-то, а что – понять не могу! Отправил жену побегать по этому великолепию, нашёл скамью в огромном проходе около пластмассовой пальмы, присел. Думаю, может так не много успокоюсь... «Вам, предводитель, пора лечиться элек тричеством!» – да что это сегодня меня на классиков прямо таки прёт! Москва, что ли, так действует, культурная сре да влияет?

Сижу, гляжу по сторонам, люди красивые ходят. Ходят не Форум № 294 Михаил Никитин так как мы – крадучись, как в незнакомом лесу, – а вальяж но, со знанием дела. Походка у публики местной, москов ской, разная: от ленивой вразвалочку, до семенящей, стуча щей дробно каблучками. И так на всё это увлекательно смо треть!



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.