авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

«1 Конгресс литераторов Украины ФОРУМ Альманах Выпуск 5 Днепропетровск «ЛИРА» ...»

-- [ Страница 6 ] --

«Какие красивые люди! – думаю. – А женщины? Разве я видел раньше таких женщин? Такие красавицы, так шикар но одеты, а какие фигуры... С каждой такой жизнь прожить за счастье посчитал бы! Да что жизнь, просто обласкала бы разок, и умирать не обидно было бы!»

Вот так сижу, глазею по сторонам, как дикий зверь на стадо непуганой дичи. Многие ловят мои алчные взгляды, приходится отворачиваться и делать вид, что разглядываю витрины. И как-то неловко себя чувствую при этом. Настро ение – хуже прежнего, – не наш мир!

«Чужие мы на этом празднике жизни!» – вот опять! Да поди-ж ты... ведь как прицепится что.., как кто подсказы вает!

Встал, прошёлся, посмотрел на своё отражение в огром ных зеркалах – ужас! Сгорбленный, худой, с растрёпанными седыми волосами старик. Замызганная, мешковатая курт ка серого цвета. Брюки в гармошку нависли над грязнова тыми кроссовками. “Да-а-а..., – думаю, – Куда бежит время?

Всё ушло... Что с нами делает жизнь? – а это откуда, тоже от Бендера? – нет, вроде из фильма какого-то!»

Опустил голову, тошно... Да и жалко себя как-то стало:

всё бодрился, гоголем ходил, а тут вот сразу и увидел себя в зеркалах-то, и не узнал – чучело, да и только! В этот момент советы классика литературы уже прочно завладели мозгом.

Так, рассматривая себя, «красавца», в отражениях витрин, я неожиданно вспомнил почему-то, как Остап Бендер интере совался невестами:

«А что, отец, в вашем городе невесты есть?» – а ему в от вет: «Кому и кобыла – невеста!»

Представил я себя в роли искателя невест, и подумал: «Вот мне сторож точно так бы ответил, если бы на меня сейчас посмотрел!». И вот тут меня разобрал такой хохот, что я поч ти сложился пополам! Еле доковылял до скамейки. Сижу и захожусь от хохота, – и всё тут! «Такому старому козлу толь ко кобылу и можно, что в невесты!» – пронеслось в голове, от чего я совсем «зашёлся».

Альманах Михаил Никитин Жена подошла, спрашивает: «Что с тобой? Чего это ты хо хочешь?» А меня смех от этого еще больше разбирает!

Минут через пятнадцать этот приступ веселья у меня про шёл, беспокойство исчезло, а хорошее настроение осталось.

«Вот, – думаю, – как хорошо читать и помнить классиков, – выручат в трудную минуту!»

ПРОСТИ СЕБЯ САМ День был завершён. Телевизор вещал что-то умное и скуч ное, – усталость от этого становилась невыносимой. На при кроватной тумбочке лежало несколько непрочитанных книг, но чтение не удавалось: книга выпадала из рук, текст не производил впечатления...

Спать ночью было неудобно, одеяло сворачивалось в жгу ты и складки, которые больно врезались в тело, подушка всё время ускользала. Просыпаясь в неудобной позе, я нашари вал подушку руками в темноте, подтягивал к себе, уклады вал голову, вновь погружался в дрёму... Сон давался урывка ми, а сновидения были несвязанными и нелогичными эпи зодами.

Сегодня во сне пришла ОНА.

ОНА давно уже не приходила во снах, и я о ней не вспо минал, живя своей размеренной, ничего нового не прино сящей жизнью. И вот сегодня так явственно, потрясающе живо, она приснилась мне, словно я её ожидал, всегда пом ня о ней, словно она только что вышла из комнаты и вот-вот вернётся;

я вновь чувствовал её, так как хранил в сознании смысл недавних разговоров и переживаний, хранил тепло её рук, соль её слез;

словно я её ждал, как ждал раньше, – с тем же нетерпением и волнением, отпустив её от себя лишь на минуту, но уже тоскуя по ней;

словно вчерашний день и был тот день, когда мы расстались, – а сегодня она пришла, пом ня и неся в себе обиды вчерашнего дня.

И разговор! – да, я слышал звучание её голоса как наяву, – и он был продолжением вчерашнего разговора, и я понимал, что она пришла мириться, и чувствовал, как бешено заколо тилось моё сердце от волнения при её появлении, душа моя завыла от многолетней тоски и вины за нанесённые ей оби Форум № 296 Михаил Никитин ды. Я еле сдерживался, чтобы не закричать от неожиданно резко переполнившей меня боли раскаяния и радости этой новой встречи, совершенно невозможной уже, как я пола гал;

я хотел сказать ей, что я ни дня не провёл без мучитель ной тоски по ней, и что если можно чтобы она простила меня сейчас же, то я буду счастлив теперь быть только с ней одной и что мы не расстанемся уже никогда!..

Но я не мог вымолвить ни слова. Молча, я стоял и смотрел, как она заходит с толпой каких-то незнакомых мне людей, о чём-то с ними на ходу разговаривая, слегка наклонив и по вернув к ним голову так, что я видел её профиль, белое, с безупречной кожей лицо, опущенные веки с чёрными длин ными ресницами, выражающее не то легкое смущение, не то скрываемую радость от нашей встречи. Такое знакомое вы ражение! Как часто я видел его, как же я мог его забыть? Я знал: сейчас она сделает ещё шаг, потом повернётся ко мне, слегка подняв голову, посмотрит на меня из-под своих за мечательных, дрожащих от волнения ресниц..., и вот я уже протягивал к ней руки...

«Как она молода и красива, – подумал я, – как я мог тогда так грубо отстраниться от неё, перестать разговаривать?..

Как мог вырвать свою руку из её рук, которыми она так страстно хотела меня удержать, умоляя не бросать её? По нимал ли я тогда, что потеряю её почти на всю жизнь, лишу себя её любви, настоящей любви, которой больше никогда не почувствую в другом человеке?»

Она приблизилась ко мне, положила свои руки ладоня ми мне на грудь, подняла голову и посмотрела мне в глаза.

Столько мольбы и тоски было в её взгляде, что я, не дав ска зать ей ни слова, стал целовать её лицо, губы, глаза, одной рукой придерживал её голову, другой стискивал её руки, ле жащие у меня на груди. На душе стало безмерно легко от раскаяния в собственном совершённом когда-то, бездумном поступке!

Я ощутил по её реакции, что я прощён;

и бесконечное му чительное ожидание счастливой жизни кончилось, и мне на всю оставшуюся жизнь теперь дарованы только радость и блаженство!

Сон слетел. Тяжело дыша, я одиноко лежал на кровати, ошалело глядя в тёмный потолок спальни. Из гостиной про Альманах Михаил Никитин бивался мигающий свет работающего телевизора, всё было на месте, только меня здесь уже не было...

ПОНАХВАТАЛИ За метровой толщиной тяжёлого бетона вселенский ад – радиоактивность чудовищной силы. Просвинцован ное стекло оконца полуметровой толщины едва пропускает мертвенно-фиолетовый свет из места, где идет процесс раз делки радиоактивного материала. Сквозь него можно раз глядеть только контуры болтающихся трубок, механизмов манипулятора-автомата. Процесс разделки запущен и смо треть по существу нечего, автомат сделает всё сам. Во время работы весь персонал сидит в операторской.

Тесная, герметично закупоренная камера-операторская.

Душно и жарко. Народу набилось много, рассесться всем не хватило места: хозяева, персонал операторской – сидят на скамьях и стульях, пришлые – на корточках вдоль стен. Все в белой спецодежде, в касках, на шее болтаются респирато ры. Снимать их нельзя, но и дышать через них в духоте не возможно. Томительные минуты ожидания момента, когда разделают радиоактивные образцы, разгерметизируются и отъедут в сторону тяжеленные двери и каждому можно бу дет заняться своими обязанностями.

Мерцают люминесцентные светильники, гудит истошно и монотонно приточная вентиляция. Стены поносно-жёлтого цвета и пластикатовые полы, испещрённые коричневыми пятнами от упавших и затоптанных сигарет, создают ощу щения сиропа, в котором под конец ночной смены плава ют утомлённые, потные и полусонные люди. Присутствие ад ского излучения и смерти за стеной не пугает – обычное дело!

За время работы уже всё переговорено, – все угрюмо мол чат;

утомление достигает предела, хочется курить до одури, но нельзя: жарко и душно, если все закурят, можно не до жить до окончания процедуры и открытия дверей. Все это понимают, и ещё больше злятся друг на друга, а от этого си дят, уставившись в пол и думают каждый о своём.

Аппарат за стеной периодически выдаёт звенящие тре ли и низкие, очень похожие на похрюкивание, аккорды. По монотонным всплескам вибраций все понимают, что ждать ещё достаточно долго. Ожидание становится невыносимым, Форум № 298 Михаил Никитин занять себя совершенно нечем.

Однотумбовый стол, оклеенный пластикатом, как защит ным мешком, был пуст, за исключением одного единствен ного журнала «Плейбой», неизвестно кем и когда туда, в зону строгого режима, пронесённого;

на столешнице – оператив ный журнал и пепельница с торчащими мятыми коричне выми фильтрами сигарет. Можно было бы полистать «Плей бой», но он уже сто раз всеми пересмотрен, интереса к нему нет;

мысль одна – поскорей бы закончилась смена, помыть ся и пойти домой!

За столом сидит старший оператор Шуня, толстый, мощ ный, с красным лицом человек, белая роба на груди расстёг нута, видны сверкающие сквозь обильную волосяную расти тельность капли пота. Шуня знает себе цену, он, недавний сельский механизатор, достиг должности «страшного опера тора» на атомном предприятии: по жизненному опыту, а ещё больше, – по комплекции, – действительно был и старшим, и страшным. Ему, видимо, особо тяжело: Шуня шумно дышит, листает журнал «Плейбой» своими жирными, как сардельки, кургузыми пальцами, изредка на них поплёвывая...

«Это уже наверное, в сто первый раз, – думаю я. – Како го чёрта там ещё смотреть?!» Но Шуня упорно перелисты вает страницу за страницей. Он задерживает на каждой свой взгляд, застывает на мгновение, горделиво выставив вперёд густые хохлятские усы, затем слюнявит сардельку палец, вздыхает и переходит на новую. Его многозначитель ные вздохи привлекают внимание утомлённой публики. Это единственное движение в комнате, поэтому приковывает взгляды, все в операторской невольно за Шуней наблюдают.

И вот закрыта последняя страница...

– Вот это бабы! – заключает Шуня, пристукнув своей уве систой потной ладонью по обложке журнала и обводя взгля дом присутствующих,... а мы-то, говна понахватали!.. – огорчённо добавляет он.

От дикого ржания двадцати глоток звенит в ушах...

Альманах Владлен Стефанов г. Днепропетровск ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ ЖИЗНИ Материал, представленный на этих страницах, явля ет собой не чистую афористику, но что-то очень близ кое ей.

Афористика полемична, поскольку реакция, вызван ная её чтением, у разных читателей вызывает разные отклики и разное отношение. Автор не претендует на по ложительную оценку его точки зрения и надеется на по нимание читателями той простой истины, что сейчас в афористике уже невозможно быть от начала до конца оригинальным, поскольку, как сказал Чернышевский:

«Стремление к оригинальности губит оригинальность».

С античных времен, когда афористика стала жанром, до наших дней – в ней, по сути, трактуются одни и те же темы, поскольку чувства и мысли, которые волно вали античный мир, волнуют и нас. Все основные по нятия морали, нравственности и жизненной философии были открыты античной мыслью, и наши рассуждения во многом повторяют их.

Возможно, некоторые высказанные здесь сентенции напомнят читателям уже известные мысли, но не в дан ной словесной одежде.

Поэтому, читайте и думайте, ведь основная ценность афористики в том, что она заставляет читателя мыслить.

Форум № 300 Владлен Стефанов *Чем глупее безнравственные политики, тем безопаснее для общества.

*Ничто не приносит такой радости, как работа и дети. И ни что не доставляет столько неприятностей.

*Отрицательные явления и ситуации рождают положитель ные, иначе не было бы мужества, стойкости, героизма. В раю героев нет.

*Двоедушие не исключает бездушия.

*Ад тоже должен иметь свою внутреннюю иерархию: своих радикалов, консерваторов, революционеров, которые борются за лучшее место у котла.

*Чем больше дорожишь своими принципами, тем строже от носишься к мнению других.

*Лесть – оружие подчинённых. Начальник не льстит своим подчинённым, он льстит тем, кто выше его.

*Непререкаемость своих мнений – оружие невежества.

*Если не боишься потерять своё место, значит, будешь хоро шо на этом месте работать.

*Дети – наше представление о рае.

*Не построишь храм, если в тебе нет Бога.

*Профессионализм – умение отречься от всего для углубления в свою работу.

*Мудрость разума – почётный эскорт мудрости чувства.

*То, что я сказал о тебе, больше говорит обо мне, чем о тебе.

*Моё сердце тоже жаждет моей крови.

*Самоосуждение – спасательный круг для самого себя.

*В периоды неограниченной власти культура всегда в загоне, ибо культура ограничивает власть.

*Когда меня хвалят, я начинаю задирать нос, когда порицают – я начинаю недооценивать других.

Альманах Владлен Стефанов *Это в театре – антракты. В жизни ни драмы, ни трагедии антрактов не имеют.

*Старость и зрелый возраст – разные понятия.

*Память – сила переживших.

*Заслуженный комплимент обычно принимается почти рав нодушно, но как приятно услышать похвалу, на которую не имеешь права.

*Занимал скромное место – никто тебя не знал;

совершил го ловокружительную карьеру – все узнали, какое ты ничтожество.

*Творчество – безоговорочная радость, любовь – радость с оговорками.

*Что-то одно: или любовь, или свобода. Третьего нет.

*Одни голосуют против, потому что знают, что теряют, дру гие потому, что не представляют, что приобретут.

*Лучше на время потерять рассудок, чем постоянно жить с холодной головой.

*Оскорбить красивую женщину можно и без единого слова – просто не смотреть в её сторону.

*Знать себе цену, значит, понимать, чего стоят другие.

*У женщины – вкус, соединённый со скромностью, – вкус в квадрате.

*Ты молишься, значит, ты веришь;

но как ты веришь – так ты и молишься.

*Власть традиций действенней власти закона.

*Любовь должна опалить, а следовательно, заставить стра дать.

*Понимание границы между достатком и излишеством во многом определяет моральность.

*Богу законы не нужны. Он – сам Закон.

Форум № Вера Трифонова г. Минск, Беларусь ПИДЖАК Посвящается моему отцу Это была процедура знакомая, в особенности дачникам:

те вещи, которые «убедили» своих хозяев в своей ненужно сти, отлежав или отвисев положенные сроки в шкафах, упа ковывались наконец в большие картонные коробки или ста рые чемоданы и вывозились на дачу. При очередном наве дении порядка в дачных комодах и ящиках хозяева уже не испытывали терзающих душу угрызений совести перед тем, как отправить что-либо из вещей или обуви в печку, а то и на свалку. Правда, бывали случаи, когда приходилось кое что донашивать – из особенно любимого. Сортировка каса лась также мебели, посуды и прочего скарба.

…Марина протёрла пыльные полки серванта и взялась за разборку большой, распираемой по бокам, картонной короб ки с вещами, которую постоянно переносили с места на ме сто, так как она мешала, куда ни поставь. Зимнему паль то из искусственного меха, нескромно называемому шубой, предстояло отвисеться в шкафу, расположенном подальше от глаз, на мансарде. Серебристого цвета, толстая, на син тепоне куртка сына была почти неношеной. Он покупал её, когда ездил кататься на лыжах в Словакию, года три-четыре назад, а теперь она оказалась никчёмной, главным обра зом из-за того, что занимала чуть ли не треть от общего про странства в шкафу. Может, кому-то она бы и пригодилась, но предлагать её было некому, а просто оставить на скамей ке у подъезда – жалко. Вздохнув, Марина повесила куртку в шкаф, авось ещё пригодится.

В коробке среди вещей лежал свёрток: что-то завернутое в простыню. Марина силилась вспомнить: что же она мог ла так упаковать? Развернула и увидела пиджак отца со все ми боевыми орденами и медалями. В горле запершило. Ды хание остановилось, сделать первый вздох оказалось непро Альманах Вера Трифонова сто. Только после того, как хлынули слёзы, удалось немного прийти в себя. Поток мыслей, воспоминаний, чувств (из них, более всего – горечь сожаления) рушили и сметали на своем пути спокойное, умиротворённое настроение, которое всег да бывает на даче от положительных эмоций, вызванных ви дом и запахом цветов, созревающих ягод, овощей, плодов и прочих удовольствий, знакомых любителям дачных хлопот и редкого отдыха.

«Как я могла?» – спрашивала она себя. Как мог пиджак любимого папы-папочки оказаться в числе вещей, предна значенных для вывоза из дома? Могло ли случиться так, что за десять лет, прошедшие со дня его смерти, притупились чувства порядочности, гордости и любви? Как можно было эту память отдалить от себя? Марина достала из коробки ещё один пиджак с орденскими планками, пришитыми на левой стороне к верхней кромке кармана. Она отпорола их и положила в пакет, чтобы забрать с собой.

Когда возникла в её сердце острая потребность любить и быть любимой? Да, кажется, после смерти родителей. Мамы нет уже два года. Родительская любовь всегда – безусловна, безоговорочна, она просто есть, и нет необходимости жить вопросами, сомнениями и страхом, что она куда-то исчез нет. Пока есть мама с папой, ты живёшь с неосознанным ощущением спокойствия, защищённости, благодарности и той нескончаемой радости, которой всё время собираешься с ними поделиться, но, как правило, всегда бывает поздно, и ты остаёшься с неудовлетворённым чувством сожаления и неоплаченного долга… …Вернувшись домой, Марина первым делом взялась за чистку и отпаривание пиджака. Привела его в порядок, по весила на вешалку и, прильнув к нему лицом, вдохнула зна комый запах, возвращающий её в детство и юность, когда все ещё были живы, молоды и, особенно, папа-шутник и за щитник своей дочи перед мамой, частенько поругивающей её за мелкие, не слишком серьёзные провинности. Пиджак был повешен в шкаф, укрыт сверху чистой старенькой про стынёй.

Поздно вечером, укладываясь спать, Марина почувство вала, что наконец-то наступило некоторое душевное облег чение, а потом нахлынули другие мысли, за пределами сегод няшнего потрясения, наверное, не менее важные, но не та кие явственные и волнующие одинокую совестливую душу… Форум № 304 Вера Трифонова ОБРЕСТИ СВОБОДУ… Буквы рассыпаны, словно семечки на белом листе: в бес порядке, в бессмысленности, как будто предлагается раз ложить пасьянс или расставить в нужном порядке, чтобы они обрели форму фразы, разгадав суть задуманного. Вы бор вариантов велик, есть множество одинаковых букв, сби вающих с толку, но подталкивающих к стремлению, жажде узнать правду, единственно возможную из всех... Нарастает волнение от предчувствия найти конец ниточки, за который потом можно потянуть со страхом и риском, сдержанным дыханием, колебанием и чуткостью, равной интуиции... По пытка одна, вторая.., всё кажется неуловимым, но близким, на кончиках пальцев..., стоит только вглядеться присталь но, вдумчиво, проследить, не отрываясь, за повторяемостью гласных и количеством согласных... «ис-тин-ну-ю» – вот уже есть первое слово. Дальше, дальше..., что может быть истин ным? Да что же другое, если не – свобода?! «Истинную свобо ду...» Что можно сделать со свободой? Подбор, анализ, при меры… Конечно! Как я сразу не додумалась! «Можно обре сти»... «Истинную свободу можно обрести»...выхватываю взглядом из оставшихся букв и мгновенно складываю слово «только»..., затем слоги «ко», «при», «со»....ну как же! Конечно – «соприкосновении» и далее всё, без раздумий и труда скла дывается как пазл, как кубик Рубика в мудрость, изречён ную когда-то маркизом де Садом: «Истинную свободу можно обрести только в соприкосновении кончика пера с поверх ностью чернил».

Можно ли возразить? Не думаю..., ведь это – истинная правда!

ОТКРОВЕНИЕ Солнце оседало, постепенно заполняя карминным цве том просветы неба между облаками. Казалось, оживающий призрак приближающейся ночи вот-вот выдаст его сакраль ный смысл. В эти минуты родилось страстное желание осо знать себя частью огромного естественного пространства, наполненного непостижимым таинством, к которому позво лено лишь приблизиться, додумать его, почти инферналь ный, смысл. Все цвета, запахи, прикосновения – красочны, остры и нежны. Интуитивное чутьё билось внутри, воспри нималось острым криком и как будто пронизывало меня, от страняя в небытие прежнее непонимание происходящих со Альманах Вера Трифонова бытий и свершённых поступков. Откуда-то из глубины – то ли души, то ли сердца – возникло настойчивое стремление к покаянию, как испытанному средству для обретения новых сил. Да, но не сразу, прежде – доверие, искреннее стремле ние к собственной правдивости, радость от сопричастности к великому могуществу первозданности и, конечно, призна ние божественной мудрости.

Прошение было безмолвным и кратким, а сознание, на полненное ожиданием ответа, смирилось со временем. Пы лающее зарево уступило место тёмным оттенкам, станови лось всё мрачнее;

горечь ночи отзывалась прохладой и неиз бежностью. Закат сулил надежду на рассвет...

ПРОСНУТЬСЯ ДВАЖДЫ Она проснулась, открыла глаза. Взгляд медленно за скользил по стенам и наконец остановился на потолке. Чёр ным траурным шрифтом на нём проступили крупные циф ры – 72! Так, с ошеломляющей сокрушительно-жестокой ве личины, обозначившей солидный возраст Изабеллы Юрьев ны, начался её день рождения.

Она прислушалась к себе, стараясь ощутить привычную панику, которая служила стартом, началом поиска аргумен тов для самоутешения. Больше всего бесило то, что ничего в этой жизни не удалось понять, вернее, катастрофически не хватало времени. Казалось, что жизнь прошла мимо…Мно жество вопросов, толкая друг друга и доказывая свою зна чимость, теснилось в голове;

при этом они создавали в со знании суету и неразбериху. Мелкие вопросики, сливаясь друг с другом, превращались в крупные и, увеличиваясь в объёме, лопались, как пузыри. Любопытно, что при попыт ках найти ответы, этих вопросиков плодилось ещё больше, просто несметное количество.

«Наверное, старость – это когда ничего непонятно», – по думала она, поворачиваясь на бок. Жизнь протекала как-то бестолково и бездарно. Если бы просто бестолково, то было бы терпимо, а то ещё и бездарно, что огорчало более всего.

Это напомнило ей похожее состояние: когда долго ничего не болит, то постепенно, набегающей тенью, в сознание начи нает закрадываться тревожная мысль о том, что на самом деле она больна, только отсутствие симптомов означает, что болезнь ещё не дала о себе знать.

Главный вопрос всё-таки пробился вне очереди: сколько тебя самой было в собственной жизни? А затем – мелкие во просики, которые ещё не успели объединиться и, как липуч Форум № 306 Вера Трифонова ки, цеплялись за главный вопрос: ты чувствовала себя неза висимой, самодостаточной, когда переставала заботиться о других? Была ли настоящей женщиной – интересной, восхи тительной, обворожительной настолько, чтобы быть достой ной собственной похвалы и уважения? Могла ли полюбить до степени самопожертвования?

Всё катилось в преисподнюю,… вся несбывшаяся любовь, все ожидания, мечты, надежды… Всё было у кого-то, кто на стоящую любовь познал и был счастлив, жил этим сумасшед шим чувством, когда всего лишь прикосновение руки – выс шее наслаждение! Изабелла Юрьевна знала об этом из книг, из рассказов других, ощущала чужие переживания, как свои… Но это напоминало суррогат, высохшее озеро, и слёзы были ненастоящие;

они застывали в глазах и не могли ска титься, чтобы смыть всю немыслимую горечь от понимания неизбывности… Пленять, гореть, мучиться, трепетать… всё это было не для неё, всё – за стеной, за пределами, в зазер калье, не было ни отражения, ни проникновения… Слышать музыку, но не пускать её в душу… Сорвать лист смороди ны, но не поднести к лицу, всего лишь догадываясь о его за пахе… Чувствовать переполненность, но не излиться, пони мать остаточность времени, не способного дать ей возмож ность узнать о том, как это могло бы быть… Сползать спи ной по стене от бессилия и осознания, что не сбылось глав ное предназначение жизни женщины – любить!

Казалось, что её душа оставалась в стадии незрелого мо лодого сыра;

требовалось ещё какое-то время на то, чтобы приобрести необходимую твёрдость, иными словами, – уве ренность в себе. Самоанализ, перетасовка оценок, которые варьировались в диапазоне от «очень хорошо» до «очень пло хо», создавали приятное ощущение, что всё – под контролем.

Однако время от времени давало о себе знать глубокое чув ство неудовлетворённости, которое неизбежно подпитыва лось противоречивыми эмоциями и сменой настроения. Как будто каждый раз не хватало одного единственного вдоха для ровного естественного дыхания.

«Стихи, что ли, снова начать писать? «– осени ло Изабеллу Юрьевну. Когда-то в молодости с ней слу чалась эта забава. Вспомнились корявые и несуразные строки:

Я мысленно перебираю чётки, Давно ушедших в вечность дней, И высохшее жерло глотки… Альманах Вера Трифонова «Нет! Это ужас! Вспоминать – только возвращаться к ощу щению постоянной неловкости и даже позора», – подумала она, проводя языком по сухим губам.

В молодости она стыдилась своего тайного пристрастия, но, несмотря на незрелость поэтических опытов, случались моменты, когда Изабеллу Юрьевну охватывали чувства про щения и самооправдания. В такие минуты приходило вдох новение и «мучило» её до тех пор, пока не рождалось что нибудь стихотворное или прозаическое.

В течение достаточно долгой жизни ей не пришлось испы тать настоящие глубокие любовные переживания, но, тем не менее, она обладала способностью и умением гипотетически представить себе проникновенные, волнующие душу ощу щения, и сочинить текст от ума. Вот где была гордая свобода мыслей, фантазий и невостребованных чувств!.. Однажды, придуманная собственным воображением история, в кото рой легко прослеживалась увлекательная любовная сюжет ная линия, овладела ею настолько, что создалось впечатле ние: всё происходит с ней самой по-настоящему. Именно в этом и состояла для неё магия творческого процесса.

Блаженство от вдохновения напоминало завершённый период линьки: что-то старое сползало с неё длинным чулком змеиной кожи, а взамен приходило обновление;

чувство гря дущих перемен молодило и будоражило остывающую кровь.

*** Линда, её обожаемая такса, время от времени меняла по ложение, чтобы размять лапы. Она медленно вылезла из-под одеяла и, томно потянувшись, улеглась головой на подушку.

Все нормальные таксы спят в постели с хозяевами. Это не преложное правило неукоснительно соблюдалось и в этом доме.

Изабелла почувствовала, как любимое существо прижа лось к её плечу. Сон лениво, постепенно уступил место про буждению. Сквозь ресницы взгляд Изабеллы заскользил по обоям на стене и остановился на потолке. Розово-голубые блики по очертаниям явно напоминали цифру – 27! Сегод ня – её день рождения!

Всё – впереди! Всё только начинается: все свершения, со бытия, приключения и перипетии её будущей счастливой или почти счастливой судьбы… Форум № Елена Хейфец г. Днепропетровск ВСТРЕЧА В старших классах Катька была в школе королевой красо ты. Правда, так думало только мужское население. Женское считало Катьку высокомерной и самовлюблённой выскочкой и искало в ней разные изъяны. Из зависти конечно. Она на себя оттягивала весь мужской интерес. Обидно. Чем она луч ше? Ничем! Даже хуже – у неё тройка по алгебре. Мальчики, начиная с шестого класса, влюблялись в неё, смешно и глу по ухаживали... Любовь в этом возрасте приобретает разные диковинные формы. Катькино сердце было свободно. Она знала, что хороша и ждала принца или короля. Как повезёт.

По логике вещей принц никак не мог учиться в её школе, по этому предложения дружить с ровесниками ею не рассма тривались.

Вокруг Катьки развёртывались гладиаторские бои, уха жёры носили её портфель, на стенах окрестных домов писа ли всякие приятности, и, как последние дураки, вырезали её имя на партах перочинными ножами.

Катька сидела за одной партой с Лёшей. Специально по садили, чтобы не болтала. С ним разговаривать было не о чем. Неинтересный, полноватый, нескладный, совершен но неспортивный. Человек-лапша. Но Лёшка был очень по лезным в Катиной жизни. Просто необходимым. Раз в ме сяц, ради тройки по мерзкой точной науке, которая Кате рине была глубоко ненавистна, она одаривала своего соседа по парте вниманием. На всех контрольных по алгебре маль чишка вначале писал её вариант, а потом только свой. По этой простой причине у неё в табеле стоял не кол с минусом, Альманах Елена Хейфец а тройка. Катька, даже переписывая готовенькое, умудря лась наделать кучу ошибок и сдать странную работу, в кото рой вроде бы и наличествовали какие-то знания, но неверо ятные ошибки доказывали совершенно обратное.

Помимо помощи в контрольных, Лёшка носил Катьке пи рожки из буфета, чтобы её величество в очереди не толпи лось. Он был абсолютно индифферентен к королеве. Был, да и всё. Как парта или как школьная доска. Неодушевлённый предмет.

В течение двух последних лет перед выпуском к разным праздникам приходили Катерине открытки, написанные разноцветными фломастерами. Без подписи. В них присут ствовали слова, от которых сладко щемило сердце: «Когда нибудь ты заметишь меня…», «Ты самая необыкновенная», «Буду любить тебя всю жизнь…»

Загадка заставляла думать об этих письменах чуть доль ше, чем о других, с подписями. В странном персонаже не угадывался ни один из знакомых ребят. Все Катькины уха жёры своих намерений не скрывали и продолжали «ждать ответа, как соловьи лета»… Интрига затянулась, но перестала быть интересной, по скольку отвечать было некому. Катькина фантазия пририсо вывала неизвестному адресату черты воображаемого прин ца и девочка ждала, когда же он наконец откроется. На при мерах прочитанных ею книг это должно было вот-вот прои зойти. Но влюбленный держал свое имя в тайне.

Катька тем временем перешагнула из одной возрастной категории в другую. В институте принцы тоже не учились, а остальные как-то все были слишком предсказуемы. Не для Катьки. Открытки от незнакомца продолжали приходить.

Их суть была прежней.

На последнем курсе Катька выскочила замуж, став женой военного, и умчалась с мужем в Германию. Юность, школь ные годы с их наивностью остались в прошлом.

Мчались годы, складываясь из одинаковых будничных дней. Катька растила двоих детей, была хорошей матерью и женой.

Как-то, когда она, приехав в город своего детства, шла себе по каким-то делам, возле неё остановился белоснежный джип. Из него, улыбаясь, вышел сногсшибательный мужчи на, в котором с трудом угадывался Лёшка – одноклассник, спасавший её в своё время от алгебры.

Форум № 310 Елена Хейфец Он светился от радости, что встретил Катьку, и этим её даже смутил, было неловко, что она о нём за все эти годы как-то ни разу не вспомнила.

Перед Катей стоял человек, никак не напоминающий со седа по парте.

– Я так рад, что наконец встретил тебя! Мне говорили, что ты часто приезжаешь сюда, но я сам все время мотаюсь по городам и весям. Так много лет я мечтал тебя увидеть! – уди вил Лешка признанием.

Катя поправила причёску. Захотелось понравиться.

– Ты мало изменилась… Катя знала, что изменилась. Набрала вес, стала суетли вой. Но какая, собственно, разница?!

– Не ври, пожалуйста! Изменилась, конечно. Двадцать лет – срок немалый. Я тебя еле узнала. Удивил, ей-Богу! Совсем другой.

Красивый Лёшка стоял, улыбался и вдруг спросил:

– Ты счастлива?

– Наверное, – ответила Катька без особого энтузиазма. – Живу, как все.

– Кого ты выбрала себе в мужья?

– Нормальный человек, – поторопилась с ответом. – Нор мально все у меня. Семейный стаж большой… Двое детей.

– Я не об этом. Ты мужа своего любишь?

Катька замялась. Странные вопросы. Не виделись столько лет, чего откровенничать?

– Меня всё устраивает. Он добр ко мне. Ведь бывает и на оборот.

Лёшка всматривался в Катькины черты, выискивая в них прошлую Катьку.

– А что у тебя?

– Такую, как ты, не встретил. Очень долго ждал. Потом понял, что не встречу никогда.

Катька стояла, вытаращив глаза и не понимая, о чём это он.

– При чём тут я? Ты никогда за мной не ухаживал!

– Думал, что ты все и так видишь. А ты не видела. Тебя ведь так никто не любил, как я. Я понимал, что у меня не было никаких шансов.

– Слушай, Лёшка, это ты что ли мне открытки посылал без подписи?

Альманах Елена Хейфец – Я.

– А почему не подписывался?

– Хотел, чтобы ты догадалась. Но ты не догадалась. Я для тебя ничего не значил. Спасибо тебе за то, что не догадалась.

Ради тебя я стал тем, кем я стал. Стимул был. Хотел дока зать, что я лучше, чем ты обо мне думаешь. Два вуза закон чил, кандидат в мастера спорта по боксу, фирмой серьёзной руковожу.

Я помню, как ты как-то сказала про Володьку: «Ухажива ет, а у самого ботинки стоптанные…» Я с тех пор стал боять ся плохо выглядеть. Спасибо, что ты была в моей жизни. Ты меня сделала. Всю мою жизнь заставляла стремиться быть лучше всех. Я всё думал, вот достигну очередной своей сту пеньки и приду к тебе.

А когда ты замуж вышла, я сгоряча женился.

– Бывает, – промямлила Катька. – Дети есть?

– Есть… Дочка… Катей назвал… ЖИЗНЬ – В ПОДАРОК Григорий не любил город. Ему был противен резиновый воздух метро, бесконечные колонны газующих машин, люди, несущиеся по ступеням двигающихся эскалаторов. Куда все мчатся? Зачем?

В фойе больницы за стойкой сидел охранник. Григорий, взглянув на него, уверенно произнёс: «Святослав Маркович ждёт меня. Я уже опаздываю».

– Назовите фамилию.

– Казаченко Григорий Витальевич.

Григорию надо было выиграть время. Его фамилии в жур нале клиники трансплантологии не было и быть не могло.

Никто его здесь не ждал.

Пока охранник рылся в бумагах и пытался что-то найти в компьютере, Григорий распахнул дверь, прошёл по коридо ру, и, пробежав четыре пролета лестницы, ворвался в каби нет. За столом в белом халате сидел директор клиники – про фессор Святослав Маркович Лунин. Едва восстановив дыха ние, Григорий произнёс:

– Святослав Маркович! Купите мою жизнь!

Заготовленная фраза в этом белоснежном суперсовремен ном кабинете упала, как камень в пруд.

Форум № 312 Елена Хейфец Сидящий за столом человек снял очки и с раздражением взглянул на Григория. Ему приходилось слышать здесь раз ное, и он привык.

– Простите. Я, наверное, ослышался. Чем вы там притор говываете?

– Я предлагаю вам купить мою жизнь!

– Зачем она мне, если вам не нужна?

Доктор внимательно разглядывал вошедшего. Григорий стоял посреди кабинета в несвежей рубашке и стоптанных ботинках. Мужчине под сорок. Серое, обветренное лицо, тёмные круги под глазами. В руках он держал прозрачный файл с бумагами.

– Мне необходимы деньги. Минимум – 150 тысяч долла ров. Не такая уж большая цена за человеческую жизнь. Как вы считаете? Моё тело стоит дороже, так что вы на этом ещё сможете заработать.

– Кто вас пропустил ко мне?

– Никто. Я сам.

Профессор нажал клавишу коммутатора:

– Почему у меня в кабинете посторонние? Вы уволены.

Можете собираться домой! – спокойно произнёс Святослав Маркович в трубку. – Я попрошу, пока вас не вывела отсю да охрана, покинуть кабинет и не мешать мне работать. Я очень ограничен во времени, у меня через два часа опера ция.

Григорий сделал пару шагов к профессорскому столу и рухнул на колени.

– Святослав Маркович. Выслушайте меня! – он протянул доктору файл с бумагами.

– Смотрите. Я сделал все необходимые обследования в го родском диагностическом центре. Здесь УЗИ, рентген, то мография, развёрнутый анализ крови, мочи. Я не ВИЧ инфицирован, не пью и не курю. Я абсолютно здоров. Каж дый мой орган может кого-то спасти.

– Вы сумасшедший? – спросил профессор.

– Нет. Вот справка.

– Как вам пришла в голову идея, с которой вы ко мне яви лись? Встаньте, пожалуйста, с колен. Никогда не стоит уни жаться. Что бы там ни происходило в вашей жизни. Кто вы?

– Григорий Казаченко, учитель географии, преподаю в сельской школе. Мне 38 лет. Я читал о вас. Вы – гений!

Альманах Елена Хейфец – Почему свои проблемы вы пытаетесь решить столь чудо вищным образом? Разве можно продать или купить жизнь?

– Я никогда не смогу заработать нужную мне сумму! Мой труд оценивается крайне низко. Да и времени у меня нет.

Совсем! Я уже продал свой дом, но мне не хватило собран ных денег. Сельский дом стоит сущие гроши.

– Вам не жаль жизни? И как, вообще, вы планируете сде лать это чисто технически? Вы приходите ко мне, я даю вам деньги, потом разрезаю вас на куски и распределяю по кол бам? Забавное предложение – стать убийцей… Мне этого ещё никто не предлагал.

– Всё предусмотрено. Не волнуйтесь! Для вас это будет аб солютно безопасно. Если всё будет сделано по моему плану, вы никак не пострадаете!

– Боюсь, что вы всё же недообследовались насчёт голо вы… Однако я совершенно не имею времени вас слушать.

Доктор сердито нажал кнопку коммутатора.

– Спите что ли? Чёрт бы вас побрал!

В ответ что-то прохрипело.

– Поймите, я просто исчезну и всё, – продолжал Григорий.

– Пропадают же люди… Меня никто не будет искать. Никто не будет знать о нашем уговоре! На крайний случай я напи шу расписку о том, что пошёл на это добровольно. На край ний случай!

– На каком основании вы решили, что я вообще могу со гласиться на ваше предложение?

– Я предполагал, что вы мне можете отказать. Ну что ж, я буду вынужден идти на шантаж. Я кончаю жизнь самоу бийством и в своей смерти обвиняю вас. Будет подключе на пресса. Самая недоброкачественная и скандальная. Нач нётся следствие. Вам нужны эти разбирательства? Пока бу дут выискивать правду, пятно на вашей репутации перекро ет все ваши достижения. Может быть, вас даже посадят. Вы хотите этого?

– Убирайтесь отсюда вон! – повысил голос профессор. – У меня сложная операция! Вы забираете моё время и нервы.

– Тогда…Тогда я просто убью вас! Мне всё равно нечего терять.

Глаза странного посетителя наполнились слезами.

– У меня нет выхода! Я нахожусь в чрезвычайном положе нии и мне абсолютно всё равно. Мне нечего продать. Сейчас Форум № 314 Елена Хейфец имеет значение только время, больше ничего. Вы мне даёте всю сумму и забираете сначала мою почку в качестве аван са. Я перевожу деньги, а потом остаюсь у вас для дальней шей процедуры.

– Это вы убийство назвали процедурой?.. Как мило это прозвучало! Как-то по-домашнему, словно я буду вам гор чичники ставить или парить ноги.

– Не волнуйтесь. Я сам лишу себя жизни. Вы мне толь ко подскажете, как это лучше сделать, чтобы я не навредил своему телу.

– Успокойтесь, – профессор встал из-за стола и осторож но двинулся к двери.

Однако Григорий, схватив его за локоть, преградил ему путь. Сжал больно. У него дрожали губы, на лбу выступили капли пота.

Профессор в очередной раз пожалел, что своих сотрудни ков набирает по позвоночному принципу…Такое ощущение, что клиника вообще пуста.

– Вернитесь на место и выслушайте меня! Иначе… – Гри горий выпустил руку профессора, вскочил на подоконник и распахнул окно.

Звон трамваев ворвался в помещение. Внизу была жизнь.

Бурлила как горный поток в ущелье. Возможно вполне счаст ливая. Закружилась голова. Григорий пошатнулся.

– Пятый этаж. Я вряд ли останусь жить, если сейчас прыг ну. Виноваты будете вы. Я прыгаю вниз, а завтра в мили цию приходит моё письмо о доведении меня до самоубий ства. Если я сегодня не вернусь домой, заготовленное пись мо отправит мой брат. Там всё логически обосновано. Будут долго проверять.

Профессор застыл посреди кабинета, потирая локоть.

– Оставьте свою затею! У вас ничего не выйдет! Почти ежедневно я выслушиваю чьи-то истерики и угрозы. Надо ело!

Григорий спрыгнул с подоконника, но продолжал стоять возле окна.

– Я умоляю вас. Разве трудно сделать то, о чём я вас про шу? Ведь я хочу распорядиться тем, что принадлежит мне.

В израильской клинике умирает мой маленький сын. Денег за дом хватило, чтобы поместить его вместе с матерью и сде лать необходимые обследования. На пересадку костного моз Альманах Елена Хейфец га необходимо 100 тысяч долларов. Уже найден донор, а де нег я достать не смог. 50 тысяч я оставлю жене и сыну на дальнейшую жизнь, когда меня не будет… Я должен достать нужную сумму в течение трёх дней. Больше ждать не могут.

– Неужели вы не смогли придумать ничего более реально го? Обратиться к общественности! Есть добрые люди. Они всегда были и есть.

– Я просил помочь руководителей многих успешных фирм.

Очень богатых. Очень! Мне все отказали. Я их не осуждаю.

Это люди иной жизненной философии. Я понял, что моя жизнь – единственное, чем я могу распорядиться. У меня больше ничего нет! Данилка ждёт! Мой маленький сын… Он может умереть в любую секунду. У него нет никакого запа са жизненных сил. Он совсем маленький. Три года. Пожа лейте его!

Профессор Лунин рухнул в кресло.

– У меня такая работа… Вы даже не представляете ка кая… Какое количество слёз пролито здесь, в этом кабине те! Реки! У каждого человека, обратившегося к нам за помо щью, – трагедия, погибает кто-то из близких: родные люди, любимые женщины и мужчины, единственные дети. Про цент предполагаемого результата при оперативном вмеша тельстве часто далёк от желаемого успеха. Близкие больных предупреждены, но, тем не менее, каждый свято верит в то, что если они пообещают мне деньги или будут угрожать, я стану работать лучше. Личная трагедия лишает их чувства реальности.

У меня ужасная работа! Через всё это я должен проди раться, иметь крепкие нервы, не расслабляться, не распу скать нюни. Я не имею права жалеть кого-то больше, чем лю бого другого. Для меня все равны и ко всем я отношусь оди наково. Слова мои покажутся вам бессердечными, но у каж дого человека своя судьба. И существует, к сожалению, та кая печальная позиция, как смерть. Кому-то не везёт. Надо уметь с этим справляться.

Профессор разволновался и тяжело дышал:

– Вы пришли ко мне со своим идиотским решением и ис кренне верите, что его реализация вообще возможна. Какая чушь! Вы хотите вызвать у меня понимание и сочувствие и абсолютно глухи в своей драме к окружающим. Вам ведь не пришло в голову, что вы оскорбляете меня. Человека, кото Форум № 316 Елена Хейфец рый ежедневно кого-то вытаскивает с того света. За что? Я понимаю вас как и любого другого. Но я не могу бесконечно расходовать себя и свои чувства. Я, как это ни цинично зву чит, должен иметь панцирь, иначе разрушусь сам и не в си лах буду помочь тем, кого мог бы спасти.

Но сейчас вы меня должны понять…Ваша жизнь в данной ситуации кажется вам менее важной, чем жизнь маленько го ребёнка. Это не так! Если беременная женщина предпо ложительно может погибнуть в родах, врачи спасают в пер вую очередь её, а потом уже думают о ребёнке. Она важнее.

Она уже есть, и она может произвести потомство в будущем.

Вы молоды и у вас ещё могут появиться дети, вы будете преподавать свою географию сельской детворе, растить лич ных дочек и сыновей и с теплотой вспоминать своего перво го малыша. Бывает так в жизни! Бывает!

В кабинет заглянула молодица в белом халате. Она без удивления посмотрела на стоящего на коленях Григория.

Здесь, наверное, ничему не удивляются… – Вызывали, Святослав Маркович? У нас что-то со свя зью.

Профессор глубоко вздохнул. На столе лежали его руки.

Как бы отдельно. Большие, со вздувшимися венами. Руки труженика.

– Да. Два чая, пожалуйста! Без сахара… Сядьте, наконец!

Хватит вам на полу валяться.

Григорий встал. Лицо белое. Вид жалкий.

– На днях умер ребёнок у матери, у которой репродуктив ная функция исчерпана. Она молода, но больше не сможет родить. Никогда! Трагедия! Чем её ситуация легче вашей? Я не могу считать себя виноватым, что не спас её ребенка. Я сделал все, что мог. Но такова его судьба и судьба его близ ких. Сейчас этой женщине очень трудно, но со временем она смирится. Будет жить дальше, может даже решится взять дитя на усыновление и кого-то сделает счастливым. И сама будет счастлива. Я ей этого желаю. Человек должен уметь распределять свою любовь. Уметь отдавать её другим. Лю бовь, но не жизнь… Доктор прервал свой монолог и потер виски.

– Мне ещё никто не предлагал свою жизнь. Вы – первый.

Один мужчина ради своей заболевшей возлюбленной вскрыл Альманах Елена Хейфец сберкассу, был пойман, осуждён и посажен. Кому он помог?

Никому!

– Вы отказываете мне?

– Конечно! А на что вы рассчитывали? Вы придумали какой-то чудовищный выход из ситуации. Лучше бы ограби ли сберкассу, ей-Богу! Что может быть дороже жизни? Каки ми деньгами её можно измерить?

– Но речь идёт о жизни моего ребёнка!

Профессор замолчал. Пауза была ледяной и колючей. Док тор смотрел на одну из фотографий, которые стояли на его столе. Потом повернул её Григорию и тот увидел мальчика лет тринадцати, светловолосого, смеющегося. Фотографию пересекала чёрная лента.

– Это мой сын. Год назад. Несчастный случай. Я не хотел жить. Но я живу.

Профессор вновь замолчал. Он поставил фотографию на место.

Тишина сдавила виски.

– Знаете что… Я… я… могу дать вам 100 тысяч долла ров. На операцию хватит, остальное – заработаете. Я не счи таю эти деньги своими. Так, шальные… Это церковь пере вела для нужд страждущих. А ей, в свою очередь, дал один состоятельный человек, которого я спас. Но круг замкнул ся, и деньги всё-таки попали на счёт больницы. На эту сум му я думал отремонтировать подвальные помещения. Ну… как-нибудь, в следующий раз. Дайте мне номер счёта изра ильской клиники. Я переведу деньги.

Григорий вынул из нагрудного кармана пиджака па спорт. Скрепкой к нему была приколота бумажка.

– Вот!

– Считайте, что вашему малышу помогает всё человече ство. И… Бог… – как это ни странно звучит из уст хирурга практика… И не расслабляйтесь, пожалуйста. Продолжайте преподавать свою географию. Учебный год всё-таки… ЗЕРКАЛО Она подошла к старинному зеркалу. Она знала, что оно лжёт, но преодолеть искушения не могла.

Оттуда на неё смотрело прелестное изящное создание. Бе локурые волосы, словно растрёпанные ветром, лежали на об Форум № 318 Елена Хейфец нажённых плечах. Глаза излучали прелесть молодости, кото рая может быть исключительно в эту пору... Эта шея, приль нуть губами к которой мечтал бы всякий мужчина, кожа нежная, как персик, рот – спелые вишни. Поворот головы… Как он изящен… Девушке было не более двадцати.

– Зачем ты дразнишь меня?! – пятидесятилетняя женщи на в упор смотрела в зеркало. Зачем ты регулярно появля ешься передо мной? Желаешь показать своё превосходство?

Зачем тебе это нужно? Мне очень больно и ты об этом зна ешь! Старость – самая несправедливая вещь на свете! Са мая несправедливая. Не существует способа вернуть совер шенство тела, блеск глаз, свежесть и дивный аромат кожи, яблочное дыхание и лёгкость движений! Ты – это то, чего теперь у меня нет! Проклятое, лживое зеркало! Я ненавижу тебя! Очень жестоко постоянно появляться передо мной и своей прелестью делать меня ещё более несчастной!

Девушка в зеркале смотрела в упор. Казалось, что её не смущает ничего на свете.

– …Прости, что я гоню тебя. Ты уходишь, а мне потом ста новится неловко, что я была так неприветлива. Но я ничего не могу сделать с собой. Здесь нет твоей вины. Ты такая, ка кая есть, а я … – Ты считаешь, что я завидую тебе??? Я не думаю, что чув ство, которое я испытываю, похоже на зависть. Это, скорее, сожаление об утраченном…Но, каждый раз, когда я вижу тебя, во мне возникает желание тебя убить. Да, убить! Раз бить это проклятое зеркало раз и навсегда, никогда больше не ждать твоего прихода, смириться с тем, что тебя уже нет!

Кто ты без меня?

– Знаешь, а я бы могла быть твоей подругой. Хорошей подругой. Я умею дружить.

– Нет, не теперь. Когда-нибудь. Когда ты повзрослеешь.

Вряд ли я могу тебе быть интересной теперь, я утратила то лёгкое отношение к жизни, которое имеешь ты. Оно всегда сопутствует молодости!

Женщина на миг призадумалась.

– …Эй, ты! Призрак! Красивый и безжалостный! Мне при шла в голову одна интересная мысль! Обещай, что испол нишь, ведь я тебя никогда ни о чём не просила. Я спрячусь вон за той шторой, а ты выйдешь, когда придёт мой муж.

Альманах Елена Хейфец Всего лишь один раз. Я хочу увидеть, как ты соблазнишь его.

Только не отказывай мне. Мне так хочется вернуться туда, куда вернуться уже невозможно. Хотя бы на миг.

Красавица вышла из зеркала, шагнула и уселась в кресло.

В сумерках казалось, что её тонкая кожа излучает свет. Она была вызывающе красива!

Хлопнула дверь. В комнату вошёл муж.

– Почему ты сидишь в темноте, дорогая?

Яркий свет осветил лицо и тонкую фигуру сидящей в кресле. Мужчина замер лишь на мгновенье.

– Хорошо выглядишь! Ты сделала ту же причёску, какую носила прежде! А платье… Постой, неужели это то самое, в котором я увидел тебя в первый раз? Боже мой, да, это оно!

Платье, в котором я увидел тебя в сквере. Помнишь? Как мило, что ты его сохранила! Ты никогда не говорила мне, что сберегла его. Это приятный сюрприз. За это стоит выпить. Я принесу «мартини».

«Неужели…Неужели он не увидел подмены и я осталась для него прежней? – подумала женщина. – Как защемило сердце…»

Пока муж отсутствовал, она вышла из-за шторы и подо шла к креслу, где сидела девушка.

– Не приходи больше! Я хочу расстаться с тобой. Навсег да! Ты не нужна мне больше! Надо научиться жить в настоя щем, спокойно принимая то, что происходит. Время жесто ко. Мы не можем быть молоды всю отпущенную нам жизнь.

Ты стоишь между мной и моим любимым человеком! Ты от бираешь его у меня. Я страдаю, хотя знаю – мои страдания нелепы. Я ненавижу тебя за них!


Ты видела, он НЕ ЗАМЕТИЛ подмены? НЕ ЗАМЕТИЛ!

Знаешь почему? Для любящего сердца время не властно. Для него я прежняя, да и меняемся мы с ним одновременно… Пока мужчина возился на кухне в поисках фужеров, в комнате раздался звук разбитого стекла.

Он вернулся и увидел жену, стоящую над осколками боль шого старинного зеркала… На кресле маленькой горкой лежало девичье платье… ДЛЯ ЛЮБЯЩЕГО СЕРДЦА ВРЕМЯ НЕ ВЛАСТНО… Форум № Елена Швец-Васина г. Днепропетровск ИВАН-ДА-НАДЯ и «цвейговские» руки I Надежда «Это были руки редкой, изысканной красоты, и вместе с тем мускулистые, необычайно длинные, необычайно узкие, очень белые – с бледными кончиками ногтей и изящными, отливающими перламутром лунками. Я смотрела на эти руки весь вечер, они поражали меня своей неповторимо стью;

но в то же время меня пугала их взволнованность, их безумно страстное выражение, это судорожное сцепление и единоборство». На этой фразе новеллы «Двадцать четыре часа из жизни женщины» я останавливалась не раз, когда перечитывала Стефана Цвейга, который, по словам М. Горь кого, умел максимально тактично рассказать о самых ин тимных переживаниях человека. И именно эта фраза вско лыхнула мою память, как приводит в волнение находка ста ринного подсвечника на дне бабушкиного сундука… …Палата в заводской больнице была узнаваема много лет спустя. Четверть века тому назад я лежала здесь после ав томобильной аварии. Те же четыре кровати с деревянны ми щитами под матрасами. Возле каждой – панельки с не работающими кнопками вызова медсестры, неработающим гнездом для радио, но хорошо, хоть с исправными электро розетками, куда можно было тайком от пожарной инспек ции включить кипятильник и даже противопролежневый матрас. Тот же пост воркующих медсестёр в длинном ко ридоре, та же часто загорающаяся неоном надпись под по толком недалеко от операционной – «Тихо! Идёт операция!».

Те же больничные запахи йода, камфорного спирта, хлорки (время от времени забивающей запах из двух туалетов), сме шанные с запахом бесконечного ремонта. Те же звуки метал Альманах лических тележек-каталок, звеня-гремя проезжающих мимо палаты то с баками для мусора, то с огромными кастрюля ми, в которых томились от скуки нехитрые завтраки, обеды и ужины для больных.

Почти в каждой палате находились посетители, ухажива ющие за своими тяжелобольными близкими. Особенные дни в отделении – операционные. Звуки проезжающих каталок заставляли вздрагивать и без того болезненно взвинченных родственников;

последние вскакивали и рвали на себя две ри – не их ли близких везут после операции в реанимацию?..

А сейчас в этой палате – мама… У неё и двух женщин по чтенного возраста, лежащих тут, одинаковый диагноз: пере лом шейки бедра (наш бурный век, кроме особо страшных болезней – рак, СПИД, «славится» остеопорозом, особенно у женщин). Возле травмированных – дочери (счастье, что они есть!). Пространство палаты пронизано нитями боли, идущи ми от больных, опутывающими каждую сиделку, которая со переживает и самому близкому ей человеку, и другим мате рям. У некоторых дочерей-сиделок эмпатия* просто зашка ливала.

Одна из больных женщин – худенькая и выглядящая безза щитной, как ребёнок, – в советское время 30 лет укладывала асфальт. В результате – болезнь Паркинсона**. Еле передви гаясь по дому, попросила великовозрастного любимца-внука помочь дойти из кухни до своей комнаты. «Сама дойдёшь!» – бездумно бросил тот, не отрываясь от компьютера. Она шаг нула, упала… и сломала шейку бедра.

Вторая сопалатница, в прошлом – ликвидатор-чернобылец, играла в догонялки с внучкой, а малышка, захлёбываясь от смеха, догнала бабушку, наступив на задник её тапка. Жен щина упала… и очнулась в больничной палате.

И моя мама – химик по профессии, еле доработа ла до пенсии на тракторном производстве известного за вода, так как утратила здоровье в годы войны и в после военные голодные годы. Проявляя настойчивость и не угасаемую со временем силу характера, вопреки воз ражениям родных, в свои 85 лет самостоятельно выхо дила на улицу, и в один из ненастных ноябрьских дней * Способность входить в чужое эмоциональное состояние, сопереживать.

** Названа в честь британского врача Джеймса Паркинсона, описавшего «дрожательный паралич» – двигательные нарушения.

Форум № 322 Елена Швец-Васина поспешила за уходящим троллейбусом… Диагноз – тот же.

Вот такими хрупкими, как мечты юности, оказались наши мамы в осеннем возрасте после своего прославленно го прошлого.

Эти замечательные женщины в других условиях жизни (будучи в молодости по их рассказам обаятельными и твор чески одарёнными) могли бы стать актрисами, певицами… Мама и изящная бывшая дорожная работница частенько в палате то пели-перекликались ослабевшими голосами, то надували воздушные шарики, помогая циркуляции воздуха в лёгких и творя свою историю двойного выживания – тела и духа… …Как мама пела в художественной самодеятельности гарнизонного офицерского клуба военного городка Сеща Брянской области! Ей одинаково хорошо удавались и украинские народные песни, например, «Ганзя», и эстрадные песни 50-х годов, как то итальянская песня об автомобиле «Пичирильо», польская песня «Вишнёвый сад», песня «Не забывай» из кинофильма «Испытание верности»

и др. Мозаичными картинками всплывали воспоминания детства в том городке: суровая зима с огромными сугробами, за которыми я пряталась от мнимых злых волшебников и уличных мальчишек;

взлёт самолётов с близкого аэродрома;

воронки от немецких бомб, доверху наполненные снегом;

финские домики из брёвен с клубами пара из красных кирпичных труб, детвора на лыжах, санках – счастливая, весёлая...

Недавно г. Сеща удостоен почётного звания Брянской области «Посёлок партизанской славы». Он стал известен на всю страну благодаря первому советскому многосерийному телефильму «Вызываем огонь на себя», рассказывающему о подвиге советских и польских подпольщиков в годы войны на оккупированной территории – именно Сещи!

Мои родители знали лично нескольких оставшихся в живых прототипов – героев этого военного детектива. Образы советских и польских подпольщиков были созданы на экране незабываемой артисткой – Людмилой Касаткиной (организатор разведгруппы Аня Морозова) и ныне здравствующим поляком Юзефом Дурьяшем, который сыграл Яна Маньковского, работавшего на немецком аэродроме, и Альманах Елена Швец-Васина др. Вместе с экранной Аней Морозовой я, пятнадцатилетняя, была влюблена в Яна Маньковского и так горевала, когда он погиб в телефильме… Безупречный актерский состав, крепкая и точная музыка раннего Альфреда Шнитке, а самое интересное – это то, что фильм, недавно пересмотренный мною, щемяще зазвучал ностальгией по детству… В Сеще прошло моё детство;

в школе я хвасталась, что я – дочь лётчика и певицы. После демобилизации отца нашу семью будничными красками встретил зимний Днепропетровск.

Броско-современную и таинственно-историческую красоту нашего города я узрела позже и постигаю её по сей день.

Об уникальных достопримечательностях – Амурском мосте, скифских бабах, екатерининской версте у Преображенского собора – «…мост, каких в мире немного / и третий в России трамвай…» – написал поэт Виктор Невский в поэме о Приднепровье. …Как я мечтала, что если бы мама получила музыкальное образование, то, возможно, стала бы примой нашего музыкально-драматического театра им.

Т. Г. Шевченко!..

…Забегая вперёд, скажу, что перед выпиской мамы из больницы я набралась храбрости и спела для выздоравливающих один куплет маминой «коронки» – украинской народной песни «Ой, не світи, місяченьку», не много переделав:

Ой, не світи, місяченьку, Не світи нікому.

Тільки світи НАШИМ МАМАМ, Як ідуть додому!

Вложила всю боль-любовь в исполнение… На неожидан ные звуки песни даже прибежали медсёстры из манипуля ционной, расположенной за стеной.

…Среди квантов боли, витающих в палате, и усталости, застилающей туманом глаза, я увидела руки лечащего вра ча, пришедшего с обходом. Руки, живущие своей отдель ной жизнью, которые лучше С. Цвейга никто не описал. По том его глаза – печальные глаза мальчика-мужчины. Ма мин лечащий врач – молодой, высокий и слегка сутулый, с медлительно-сладкой речью – внешне был похож на повзрос левшего и утомлённого суетой Маленького принца. И в то же время – на соню-второгодника (хотя своё дело знал прекрас Форум № 324 Елена Швец-Васина но) и на моего сына Артёма (чем сразу расположил меня к себе).

В течение всего времени пребывания с мамой в больни це я сетовала, что мой язык моментально произносит то, что приходит в голову, хотя то и дело вспоминала поговорку:

«Если человек говорит то, что думает, то ДУМАЕТ ли он?!».

– Вы простите мою прямолинейную откровенность, док тор, – выпалила я Маленькому принцу на консультации в ор динаторской (благо, там больше никого не было), – но Вы по хожи на студента-двоечника при всей своей профессиональ ности!

Не удивившись и не обидевшись, он ответил:

– В нашей Медакадемии двоечники платили за каждый неуд, а я – лишь за физкультуру, на которую, проспавши, опаздывал.

– Вот так же опаздывал на физкультуру и мой Артём, – вздохнула я. – Слава Богу, окончил университет достой но. Однако, махнув рукой на физкультуру, ни бицепсов, ни осанки не приобрёл. Кажется, Виктор Гюго сказал: «Нуж но поддерживать крепость тела, чтобы сохранить крепость духа». Вы оба – интеллигентны, умны, специалисты хороше го уровня. Но энергичны и настойчивы ли вы, крепки ли ду хом и телом, умеете ли добиваться своего в этой огромной ролевой игре – жёстком окружающем мире?! Боюсь за вас – таких «непробивных» и эмоционально-беззащитных… – А я боюсь за Вас, – прервал мою тираду доктор. – Вам немедленно нужно отдохнуть, хотя бы часок-другой! Без это го Вы не сможете далее полноценно помогать Вашей маме… Посмотрите на себя – одни глаза остались! А впереди – опера ция, послеоперационный период, период реабилитации… Не бойтесь оставить маму днём на какое-то время, ведь здесь она под присмотром персонала… Пойдите, что ли, напротив – в супермаркет «Appolo», побродите, отвлекитесь, выпейте кофе… Но я, как и другие дочери-сиделки, отдыхала редко, а ког да удавалось прилечь – и днём, и ночью вскакивала от ма лейшего шороха или стона. Срабатывала, наверное, упомя нутая эмпатия.


Если бы не Артём, копия врача – Маленького принца, за менивший меня у постели своей бабушки на двое суток, я бы просто свалилась от усталости и недосыпания. И дома всё Альманах Елена Швец-Васина время переживала – как там мама… как там папа-инвалид – хоть и брат мой о нём постоянно заботился, но сердце папы от волнения из-за случившегося то и дело стучало напере гонки с секундной стрелкой часов. После выходных всё таки отоспавшаяся, подстриженная и подкрашенная, вер нулась к маме. Во время очередного обхода больных, пере ведя взгляд от мамы на меня, Маленький принц не преми нул отметить:

– Ну вот… наконец на человека стала похожа… Другие дочери-сиделки уже улыбались, когда в очередной раз он наблюдал за состоянием здоровья и моей мамы, и мо его. Где бы ни встречал меня – в коридоре, в палате – обя зательно складывал ладони «цвейговских» рук лодочкой под щёку, призывая меня к отдыху. А я лишь благодарно смо трела вслед представителю нынешнего молодого поколения с синдромом усталости из-за мчащейся на огромной скоро сти карусели жизни. Попробуйте и вы – отвечать за жизнь людей, чередуя операции и врачебные обходы больных, опи сывать бесконечные истории болезни, участвовать в ремон те палат, совещаниях и дежурствах, при этом опаздывая за бирать детей из детсада, школы!

…Среди монотонной заботы о мамах я и другие сиделки изредка наблюдали и за другими представителями медпер сонала отделения. Хорошо, что сдержала улыбку, увидев ле чащего врача дорожной мастерицы. Молодой, бодрый, опти мистичный, с хорошим цветом лица, полноватый, жмущий своими (тоже «цвейговскими», но потолще и покороче) ру ками руки всем больным подряд и дающий с готовностью дельные советы – он походил на Карлсона лет 30-ти. А самый главный для всех нас врач – заведующий отделением – спас многих людей от хромоты и неподвижности (в т.ч. мою маму и её сопалатниц). Высокий, стремительный, при всей своей значимости скромный и не бросающийся в глаза при первом знакомстве, помнящий на память всё, что прописано каж дому из больных травматологии, он напомнил мне одного из героев фильма «Вызываем огонь на себя» – конечно же, Яна Маньковского! Чистота линий его рук, спокойно и уверенно проводящих сложнейшие травматологические операции, – была будто скопирована с рук на портрете врача кисти Геор га де Целле Барента ван Орлея (короче, руки его были истин но «цвейговские»!). Орлей акцентировал внимание в портре Форум № 326 Елена Швец-Васина те на молодости, мужской привлекательности… То же самое констатировали и мы, глядя на наших врачей-спасителей, и каждый их приход в палату как бы ослаблял те нити боли, которыми были окутана палата.

Эта замечательная команда-трио кроме своих професси ональных обязанностей выполняла и другие работы – и ре монт в отделении, и работу санитаров (на должностях кото рых, вероятно, экономили) при необходимости переноса ле жачих больных с кровати на каталку (и обратно) для поезд ки на другие этажи в рентгенкабинеты либо в операцион ную. Когда являлись перекладчики лежачих больных – вра чи, от них вместе с запахом свежей малярной краски пахло очень весело и обнадёживающе – так может пахнуть только молодость.

Слава Богу, операция прошла успешно, мама с новым су ставом научилась ходить на ходунках в первые же дни по сле операции, правда, сначала качаясь, как слабенькое де ревце на ветру, но со временем ступала всё твёрже, даже рискованно. Маминой силе воли – стремлению выздороветь в кратчайший срок, передвигаться, ни от кого не завися, – можно было только позавидовать, что и делали её подруги по несчастью. Вернее, и они, и их дочери-сиделки, и я – в кото рый раз восхищались целенаправленностью, терпению и му жеству (именно мужеству женского характера), подкреплён ными Верой и Надеждой. Недаром мама была так и нарече на – Надеждой.

II Иван Многочисленные друзья и родичи (прежде всего Коляша, мой брат) проведывали маму, заваливая её духовной «пи щей» и продуктовыми передачами (даже мама уверовала, что Господь специально уготовил ей такое испытание, чтобы она увидела каждого из своих близких возле себя).

Мой отец Иван, лётчик-штурман сороковых-шестидесятых годов, шагнувший в свой 91-й год, почти ежедневно в тече ние 3-х недель через сына Николая передавал своей Надеж де трогательные стихотворные строки и вырезанные из жур налов и газет букетики цветов, обнажая тем самым лучшие стороны своей души… Альманах Елена Швец-Васина …Что мы знаем о своих родителях?.. Главное, успеть рас спросить близких о жизни до времени их перехода в «дру гое измерение», – и я наскоро записывала папины рассказы о его боевой юности.

…В первый год Великой Отечественной войны отец был зачислен курсантом Павлоградской авиашколы в Дне пропетровской области. Из воспоминаний отца об учёбе в Павлограде вытекало, что он и его товарищи из группы выпускников-офицеров родились в «рубашках», т.к. неодно кратно были на «волосок» от смерти. Летом они жили в па латках на берегу реки Волчьей (приток р. Самары), в зим нее время – в синагоге. Однажды летом была дана команда перейти жить в зимнюю казарму. Ночью от летних палаток остались одни клочья – самолёт Ю-88 сбросил бомбы на па латки курсантов. И если бы они там остались в ту ночь, всем было бы, как говорил отец, «царство небесное».

В другой раз при погрузке оборудования авиашколы на ж.д. станции Павлограда немецкие «мессершмидты» сброси ли на эшелон более десятка авиабомб. Упавшая возле вагона с курсантами авиабомба не сработала – вместо взрывчато го вещества в неё была вложена записка немецких рабочих:

«Братцы русские, мы с вами».

И в-третьих, перед отъездом на Восток (в конце августа 1941 г. Павлоградская авиашкола была эвакуирована в г.

Челябинск) будущим лётчикам разрешили искупаться в реке.

Неожиданно раздался звук самолёта Ю-88, летящего на ма лой высоте. Многие курсанты убежали в недалеко зеленею щий лес, а отец с остальными остался в речке и при прибли жении вражеского самолёта нырнул с ними под воду (?!)… Как потом выяснилось, полёт «юнкерса» был холостым, со сброшенными ранее бомбами, только с целью разведки, по этому чисто случайно отец с товарищами остались в живых.

В июне 1943 г. отец был отправлен в г. Ивано во для переучивания на самолётах нового образца. Че рез год он и его сокурсники стали выпускниками 2-й Ивановской высшей офицерской школы ночных экипа жей (ИВОШНЭ), после чего отправлены в боевые лётные части.

В пятидесятых годах Сещинскому авиаполку, где слу жил отец, выпала большая честь – принимать участие в воз душных парадах столицы СССР на 1 Мая и День военно Форум № 328 Елена Швец-Васина воздушного флота 18 августа. Базировались в Монино (Под московье). Пора была жаркая, ответственная и интересная.

Командовал полком Герой Советского Союза полковник Су гак С.С., а воздушным парадом – генерал-лейтенант, Коман дующий авиацией Московского военного округа Василий Сталин. Подлетая к Красной площади, он всегда по радио просил: «Братцы, не подведите!». Ведь на главной площади Москвы находились не только члены нашего правительства, но и гости из многих стран мира.

После парада лётчики привозили в родной гарнизон про дукты и подарки семьям. А холостяк Изя Воскобойник при вёз в полк из московской командировки щенка, дабы обу чить его ходить с ним на охоту.

Щенок каждый день стал «охотиться» на кур, уток и гу сей местного населения. За месяц он «помог» хозяину опо рожнить кошелёк за свой «улов» на 100 руб. И Изя стал ис кать покупателя на собачку. У папы был боевой друг, тата рин Найяр Карачурин, с которым отец пошёл смотреть на щенка-бедокура.

– Сколько ты за него хочешь, Изя? – спросил Найяр.

– Хотя бы вернуть те 300 руб., что я заплатил за щенка, – ответил Изя.

Найяр молча развернулся и хотел уйти.

– А сколько вы дадите? – вослед вскричал Изя.

– Ты должен мне дать 100 рублей за то, что я его заберу!

– произнёс Найяр.

– Не понял, – удивился Изя.

– Соглашайся, – вмешался мой отец, – ты другого покупа теля не найдёшь, а пёс тебе ещё сюрпризы подкинет!

– Я согласен, – вздохнул тот.

Короче, получился один из вечных сюжетов, скажем, как в рассказе «Вождь краснокожих» О.Генри.

Деньги (100 руб.) отцом и Найяром были оставлены в местной «чайхане» в знак удачной покупки, а в выходной при выезде на рыбалку и охоту они подарили такого «умно го» щенка леснику. И щенок стал приносить новому хозяину то гуся, то утку (конечно, домашних).

Вот так переплетались и юмористические, и трагические моменты жизни военного гарнизона. Многие лётчики по гибли в полётах при выполнении спецзаданий и в военное, и послевоенное время. А с оставшимися в живых, людьми Альманах Елена Швец-Васина разных национальностей, – упомянутым татарином Най яром Карачуриным, евреем Аркадием Альпером, казахом Гиззатом Кубашевым, русскими Владимиром Ключнико вым, Алексеем Тюрниковым и многими другими – отец украинец поддерживал дружеские, духовно близкие отно шения и до, и после развала СССР.

У отца 2000 часов общего налёта, т.е. он 85 суток находился в воздухе. Демобилизован в звании майо ра, ныне – подполковник в отставке. С детства восхи щалась начищенными до блеска орденами и медаля ми парадного, цвета бесконечно-синего неба, отцовского кителя.

Самоучка-музыкант – он играл по слуху на аккордеоне и баяне, особенно любил «Чайку» Ю. Милютина и вальс М.

Блантера «В лесу прифронтовом».

Первым аккордам на семиструнной гитаре научил меня отец. Ходить на лыжах в заснеженной Сеще и кататься на коньках по ледяному зеркалу Днепра учил меня отец.

Оптимизмом, юмором, влюбчивостью и восторженному от ношению к противоположному полу я обязана отцу. Заяд лый шахматист и рыболов, он привил любовь к шахматам – мне, а пристрастие к рыбалке – сыну Коле. А поздравле ния! Отец не пропускает ни одного праздника, ни одного юбилея или просто дня рождения своих близких, друзей, соратников, соседей по дому и даче, лечащих врачей, что бы не поздравить – открыткой, адресом или по телефону – своими или чужими оптимистическими стихотворениями, большинство из которых отец знает на память.

И мама умеет отразить свои потаённые в душе эмоции неожиданными поэтическими строками. Вот откуда и мои поэтическо-музыкальные способности – от родителей и Го спода Бога!..

…Имя Иван в переводе с древнееврейского означает «милость Божия». В Иванах возможно сочетание самых разнообразных качеств: силы и слабости, добра и жесто кости, нежности и гнева. Отголоски этих качеств у отца я и другие родные ощущали и ощущают и до сегодня. Вот такая «милость Божия»… Форум № 330 Елена Швец-Васина III Иван-да-Надя Сполохи воспоминаний об отце Иване и маме Надежде, их свадьбе в 1949 г. в Москве после необычного знакомства (папа влюбился в мамино фото, которое она прислала свое му брату Петру, однополчанину и другу моего отца) баюкали и успокаивали… Эти воспоминания, разливавшиеся в душе бесконечным благодарным теплом за всё хорошее, что роди тели дали и привили мне, были прерваны приходом брата Коли с заказанными лекарствами, продуктами и очередны ми восторженно-волнующими строками, написанными па пой для мамы.

Если бы такое приподнято-сопереживательное настрое ние, как это было во время нахождения мамы в травматоло гии, сопровождало моих родителей, отметивших бриллиан товую свадьбу, всю их совместную жизнь! Ан нет – два силь ных, но противоположных характера постоянно диссони ровали друг с другом… Ну просто растение иван-да-марья, цветы которого отличаются присутствием двух резко разли чаемых окрасок, чаще всего жёлтой и синей или фиолето вой! Существует поверье о возникновении растения иван да-марья: парень и девушка горячо полюбили друг друга, а затем поженились, не ведая о том, что они являются братом и сестрой. А когда узнали об этом, то от стыда и горя пре вратились в траву, цветы которой – синего и желтого цвета.

Да-а, мои родители – не брат и сестра, но два противобор ствующих человека, которые прожили вместе столько деся тилетий! Прямо союз Иван-да-Надя!.. В книгу рекордов Гин несса, что ли, их занести… …Мысль о книге Гиннесса была последней среди роя гу дящих мыслей в моей бедной голове, склонившейся на жёст кую больничную подушку… Сон и усталость победили, а по следним видением была тройка врачей – Маленький принц, Карлсон и Ян, которые, обхватив «цвейговскими» руками моё тело, бесконечно медленно перекладывали меня с крова ти на медицинскую тележку и обратно… Качели жизни продолжали своё движение.

Альманах Юмор смеётся, шутник и задира.

Смело пороки бичует сатира.

Ювенал ШУТИМ Ш КРУГЛОСУТОЧНО Форум № Николай Москалец г. Днепропетровск «АРИСТОКРАТ»

«…труд упорный Ему был тошен…»

А. С. Пушкин «Евгений Онегин»

У привокзальному сортирі Чистіш, ніж в нього у квартирі;

Інтелігента, фахівця, Учителя, трьох мов знавця.

Колись ми працювали разом...

Розвів у домі він заразу:

Мишей, вусатих тарганів.

За нього соромно мені.

Ні злидні, ні тяжка хвороба Зведуть нещасного до гроба, А лінь – “болезнь аристократа”, Хоч хата справді небагата.

Отож, відвідавши колегу, В його забрудненій норі, Хотів піднять його на регіт, Та сам від бруду захворів.

Отак освічена людина Живе у бруді, мов скотина.

Перетворила лінь завзята Учителя в “аристократа”...

Альманах Светлана Поливода г. Днепропетровск ПОЭТАМ, ВОСПЕВАЮЩИМ ХВАЛУ ДРУГУ-ПОЭТУ Если б вязь ваших слов хвалебных Стала горсткою крошек хлебных, Я б ту пыль, что зовут деньгами, Разделила по-братски с вами.

И воскликнул бы вслед завистник:

«Чистый нал за какой-то листик?

Ты гляди, как везёт поэту.

Вот бы мне работёнку эту!

Я б, листков измарав без счёту – Про Отчизну, любовь, природу, Про мечтания в быте сером – Сразу стал бы… миллионером!

Не сорил бы деньгами, чтО ты!

Подустав после той работы, На недельку слетал бы в Ниццу, Чтоб свободою насладиться.

Там, под пальмой, в прикиде белом, Размышлял бы я, между делом, Об Отчизне, любви, природе… Я ж теперя писатель вроде».

Форум № Николай Пшенышняк г. Верхнеднепровск ПЕРЕГРАВ… Люблю розслабитись!.. Особливо десь на відпочинку, де мене ніхто не знає. Тут і глядачів зайвих не треба, але тих, що трапляються, намагаюсь розвеселити. Ну і сам, відповідно, росту на їх очах… Особливо, коли на морі, полюбляю роль сомалійського пірата. Зазвичай зажмурюю якесь одне око (класичний образ пірата з чорною пов’язкою), роблю страшну грима су і підпливаю до симпатичної жіночки.

– Я – сомалійський пірат он із того корабля, що на рейді, беру вас у полон, – ошелешую тирадою і дивлюсь, уже посміхаючись, на реакцію.

А реагують по-різному, дивлячись хто як розуміє гу мор. Та – просто посміхається, якась жіночка заявляє, що з готовністю пішла би у полон, бо ще не була за кордоном.

Інша запитує: чи на кораблі піратам не потрібні екстра клас масажистки… Або й – що ще, зі спиртних напоїв, окрім рому, вживають оті невловимі пірати… Аж оце якогось серпневого дня угледів я чарівну блон динку в крикливому капелюшку, що пливла від буйка на надувному матраці. Перевівши подих, вистрелив свою традиційну тираду:

– Я – сомалійський пірат, беру вас у полон… У вас є на березі бакси для викупу?..

Блондинка оглянулась, розвернула матрац на градусів і перепитала:

– Як, як ?.. Повторіть, бо я не все почула… Не задумуючись, повторюю:

– …Пірат… беру в полон… у вас є на березі бакси для викупу?..

Жінка чарівно посміхається, а позаду себе раптом чую брутальний голос:

Альманах Николай Пшенышняк – Діду, а в тебе є рятувальний жилет і па-а-мперси на березі?..

Гумор чоловіка блондинки я оцінив блискавично:

пірнув і – винирнув з полегкістю аж перед берегом. Там людей було більше… НА ПРИРОДІ Я бачив як весна красу творила (Художників усіх епох не згірш !..) Стояти осторонь було несила:

Зробив мазок – оцей чотиривірш… P. S. А за кущем, як чорний квач наруги, – Гора… сміття – смердить край лісосмуги.

ДУМКИ МИМОХІДЬ * Я за подвійне громадянство – роками живемо затурка ними, а паспорта турецького не маємо!

* Єдина серед усіх земноводних, яку не треба заносити до Червоної книги, – українська ментальна жаба (заздрість).

* Дружину називав ластівкою, а до Ластів’ячого гнізда у Крим їздив лише з коханкою.

* Хтось вчиться на чужих помилках, а хтось помиляється… на чужих жінках.

* Скільки вовка не годував, рубав ліс, щоб сірий туди не дивився. Так оголилися Карпати.

Форум № Владимир Рудов г. Днепропетровск НАУКА ПОЛУЧАТЬ Наш народ очень даже практичный, Каждый выгоду ищет кругом… Рассуждая об этом, привычно Мы киваем – ну да! – за «бугор».

Мол, оттуда черты эти родом, Я б винить остерёгся чужих.

Мы учились у сказок народных, Плоть от плоти и духом своих.

Где, в какой, подскажите, из сказок, Будь герой наш хоть трижды дурак, В переделках забавных и разных Сделал доброе дело за так?

Зайца спас, – тот отплатит сторицей, Грош подал, – будет злата ларец, Не с лягушкой – с красою-девицей Он в итоге идёт под венец.

Пусть герой и не жаждал награды, Но таков уж у сказок акцент:

В деле всяком – вот рынок вам! – надо Поиметь максимальный процент.

Уступил мужику место, кстати, Я в трамвае (мужик был без сил), Жду теперь прибавленья к зарплате, Зря я, что ли, ему уступил!

Альманах Владимир Рудов РОДНАЯ КРОВЬ «Мой ребёнок или нет?» – Эта мысль с рожденья сына Клима жгла невыносимо, Заслоняя белый свет.

Вроде б он с женою спал… Ну а вдруг другие тоже Разделяли с нею ложе?

Правды Клим, увы, не знал.

Сын, кажись-таки, похож.

Узнаваемы походка, Очертанья подбородка, Уши, нос, глаза… но всё ж?

Дни промчались чередой, И однажды ночью звёздной, Весь расхристанный и грозный, Заявился сын домой.

У порога кошку пнул («Что ей здесь, проклятой, надо!»), Обведя всех мутным взглядом, С удовольствием икнул.

После ближе подошёл И, отца прижавши брюхом, Вопросил, дыша сивухой:

«Ты живой ещё, козёл?»

Будто камень с плеч долой!..

И в ответ взамен упрёка Клим вздохнул легко, глубоко И шепнул счастливо: «Мой!..»

Форум № 338 Владимир Рудов ВСЁ, КАК У ЛЮДЕЙ Палимый творческим огнём, Поэт в тиши пустынных комнат Мечтает страстно, что о нём Когда-нибудь потомки вспомнят.

И вспомнят, уж куда верней, А сроки те назвать несложно:

На девять дней, на сорок дней И через год ещё, возможно.

ЖЕРТВА УРБАНИЗАЦИИ Настолько в городе привык И к беспорядку, и к развалу, Что, повстречав в лесу родник, Предположил: «Трубу прорвало».

РАЗМЫШЛЕНИЯ ПРИ ЯСНОЙ ЛУНЕ Ночь. Улица темным-темна.

Ни лампочки, хоть раньше были.

И слава Богу, что луна Так высоко. И ту б разбили.

УЗЕЛОК НА ПАМЯТЬ Сохранить здоровье просто (Это всем полезно знать), – Нужно только реже тосты За него провозглашать.

Альманах Владимир Рудов ТЕСТ ДЛЯ МУЖЧИН Узнать, что прячешь за душой, Каков ты есть, Помог бы с точностью большой Нехитрый тест.

…Тебе на ногу невзначай Упал кирпич,– Ты, несомненно, сгоряча Закатишь спич.

Коль все слова на «б», на «ё»

И прочий срам, – Ты про фиаско про своё Объявишь сам.

Интеллигентности в тебе, Понятно, пшик, И ты, чтоб не сказать грубей, Простой мужик.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.