авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |

«РЯЗАНСКОЕ ВЫСШЕЕ ВОЗДУШНО-ДЕСАНТНОЕ КОМАНДНОЕ УЧИЛИЩЕ (ВОЕННЫЙ ИНСТИТУТ) ИМЕНИ ГЕНЕРАЛА АРМИИ В. Ф. МАРГЕЛОВА БРАВШИЙ НА СЕБЯ ...»

-- [ Страница 8 ] --

Когда мы бросаем взгляд на решающие операции Красной Армии в Великой Оте чественной войне, мы видим, что они, как правило, проводились как операции взаимодей ствия группы фронтов. Возьмите любые из решающих операций Красной Армии, вы уви дите, что все они были операциями группы фронтов, операциями, которые наглядно пока зывали все величие сталинской стратегии, рассчитанной на сокрушение вооруженных сил врага в сражении большого стратегического масштаба. Точно также и Берлинская опера ция как решающее сражение на завершающем этапе войны явилась операцией группы фронтов. Следует, конечно, оговориться, что 1-й Белорусский фронт играл в этой опера ции решающую роль, на него ложилась главная задача – разгром берлинской группировки противника на кратчайшем операционном направлении. Остальные фронты – 1-й Украин ский и 2-й Белорусский – выполняли задачи по разгрому берлинской группировки про тивника в соответствии с общим планом Ставки Верховного Главнокомандования.

Небезынтересно просмотреть и формы оперативного маневра, которые были при менены в Берлинской операции. Для 1-го Белорусского фронта фронтальный удар на кратчайшем направлении Кюстрин – Берлин. От переднего края до Берлина всего 60 км.

Но это направление, как здесь уже отмечалось, по группировке войск противника было наиболее плотным. Противник располагал свои силы глубоко эшелонированно и на всех рубежах обороны. В этом свете, естественно, фронтальный удар 1-го Белорусского [518] фронта на кратчайшем направлении к Берлину был сопряжен с преодолением глубокой, чрезвычайно разносторонней и сильно укрепленной обороны противника. Поэтому дан ный фронтальный удар, в последующем развившийся в охватывающие удары по отноше нию к берлинской группировке противника, имеет свои отличительные особенности.

Этот удар следует изучить с особенной внимательностью, потому что здесь мы имеем большое разнообразие форм оперативно-тактического взаимодействия крупных общевойсковых соединений и соединений всех родов войск, взаимодействие такое, кото рое организовывалось с расчетом в кратчайший срок разгромить всю оборону противника на берлинском направлении.

Здесь раздавались голоса, что танковые армии 1-го Белорусского фронта: 2-я гв.

танковая армия т. Богданова и 1-я гв. танковая армия т. Катукова были введены в сраже ние раньше времени. С этим нельзя согласиться. Обстановка на войне повелевает. Обста новка вызывала необходимость в первые же дни сражения ввести огромные массы всех средств борьбы для того, чтобы нанести сокрушительный удар по противнику и как мож но быстрее сломить его оборону. Только в этом смысле нужно рассматривать этот вопрос.

Иначе нельзя было действовать. Когда пехота оторвалась от артиллерии, огромные массы танков должны были заменить артиллерию, чтобы продолжать давление на всю оборони тельную полосу противника. Это сыграло колоссальную роль.

Генерал-полковник т. Чуйков говорит, что 8-я гв. армия после того, как преодолела все рубежи, уже подходя к внешнему обводу берлинской обороны, встречала слабое со противление противника. Это не случайно. Почему не случайно? Потому, что огромная масса введенных средств борьбы за овладение главной оборонительной полосой и проме жуточными рубежами, сразу парализовала всю оборону противника. В этих условиях большая часть сил противника была уничтожена именно на этих рубежах.

Идея массированного применения всех сил и средств для того, чтобы быстрее сло мить всю оборону противника и прорваться к Берлину, сумела себя оправдать. Только именно в таком свете следует рассматривать этот вопрос. Танковые армии, конечно, не случайно не вырвались на оперативный простор, как говорил здесь маршал тов. Ротмист ров, они вынуждены были взаимодействовать с войсками и преодолевать вместе с ними всю глубоко эшелонированную оборону. Вопросы взаимодействия танковых армий с по левыми армиями в условиях прорыва глубоко эшелонированной обороны противника нам следует чрезвычайно внимательно изучить. Вот что мне хотелось сказать об оперативном маневре 1 БФ.

По плану Ставки Верховного Главнокомандования, 1-й Укр. фронт прорывал обо рону противника южнее и, развивая охватывающий удар во фланг и тыл берлинской группировке противника, отрезал ей пути отхода на запад и юго-запад. При необходимо сти 1-й Укр. фронт должен был оказать содействие 1-му Белорусскому фронту в овладе нии Берлином. Поэтому и разграничительную линию между двумя фронтами Ставка Вер ховного Главнокомандования дала на первый этап операции только до Люббена. Потом эта разграничительная линия была продолжена на Берлин. Обстановка, как вам известно, вызвала необходимость поворота всех танковых армий 1-го Украинского фронта на бер линское и бранденбургское направление с тем, чтобы еще быстрее и еще лучше создать условия для разгрома берлинской группировки противника. Охватывающий удар 1-го Укр. фронта в общем направлении на Лукенвальде, Берлин создал условия оперативного окружения для основной массы войск 9-й армии немцев – армии, которая с 1941 года по весну 1943 года держалась в вяземском мешке, под командованием Моделя, и в 1943 г.

держалась на орловском выступе, под командованием того же самого Моделя. В результа те прорыва войск 1-го Украинского фронта и последовавшего затем развития охватываю щего удара франкфуртская группировка 9-й армии немцев была поставлена в катастрофи ческое положение.

Войска маршала Конева после прорыва сразу начали развертываться от Котбуса до Люббена фронтом на северо-восток с тем, чтобы предотвратить всякую возможность от хода 9-й армии на запад и юго-запад или соединения ее с окруженной берлинской группи ровкой. Этот маневр [имел] существенное значение. Франкфуртская группировка 9-й ар мии немцев, отходя из района Франкфурта, очутилась в чрезвычайно тяжелом положении.

Путь к Берлину ей был отрезан войсками 1-го Белорусского фронта, а путь на запад и юго запад был отрезан войсками 1-го Украинского фронта. Фронт 28-й армии, развернутый на восток, явился наковальней, на которой соединения 1-го Белорусского фронта оконча тельно разбили окруженные соединения 9-й армии немцев. На нее обрушились удары 3-й армии, 2-го гвардейского кавалерийского корпуса, 69-й и 33-й армий 1-го Белорусского фронта, и от этой группировки по существу ничего не осталось. Попытка их прорваться через фронт 28-й армии на запад также не увенчалась успехом.

В данной операции мы видим классическое осуществление указаний, которые Ставка Верховного Главнокомандования давала для 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов по разгрому и уничтожению берлинской группировки. К 25 апреля, как Вам из вестно, было завершено оперативное окружение берлинской группировки и с этого мо мента по существу началось «доколачивание» окруженной группировки немцев непосред ственно в гор. Берлине.

Таким образом, в Берлинской операции, рассчитанной на развертывание решающе го сражения в завершающем этапе войны, операции, рассчитанной на полный разгром противника и на его капитуляцию, мы имеем классическое осуществление взаимодей ствия двух фронтов. Но главная и решающая роль в этой операции принадлежала 1-му Бе лорусскому фронту, который обрушил свои удары на основную массу берлинской груп пировки противника на кратчайшем операционном направлении.

В Берлинской операции мы имеем все виды маневра, которые применялись Крас ной Армией в ходе Отечественной войны. Здесь и фронтальный удар, прорыв фронта с развитием охватывающего удара, окружение и уничтожение окруженной группировки противника.

Берлинская операция войдет золотым фондом в историю оперативного искусства Красной Армии. Настоящую научную конференцию 1-го Белорусского фронта можно рассматривать только как начало изучения этой замечательной операции.

Здесь чрезвычайно много говорили о формах и методах тактического взаимодей ствия войск в ходе Берлинской операции. Нам, товарищи, не безынтересно этот опыт пе редать войскам и передать его возможно скорее. Есть общее пожелание, чтобы в армиях как можно быстрее обобщили опыт боев в Берлинской операции и чтобы этот опыт мы могли использовать в учебе наших академий, в нашей оперативной подготовке.

Текст выступления со стенограммой и звукозаписью сверен.

Нач. отдела по использованию опыта войны оперуправления штаба ГСОВ в Германии полковник Утин ЦАМО РФ. Ф. 233. Оп. 2356. Д. 805. Л. 222 - 227. Подлинник.

Продолжение приложения № 293. Выступление командующего 1-й гвардейской танковой армией гвардии генерал-полковника М. Е. Катукова В своем выступлении я не буду останавливаться на ходе Берлинской операции, об этом сказано достаточно полно основным докладчиком на нашей конференции и содо кладчиками.

Я хочу заострить внимание участников конференции лишь на некоторых вопросах, имеющих, по моему мнению, большое значение в деле изучения и обобщения опыта Оте чественной войны.

Первый вопрос – это о сохранении в тайне подготовки крупной операции. Мар шал тов. Жуков в период подготовки Берлинской операции уделял большое внимание сохранению в тайне времени нашего удара, а также места сосредоточения наших войск, особенно танковых и механизированных. И это было правильно. Немцы прилагали все усилия к тому, чтобы разгадать нашу группировку войск и определить время и направ ление наших ударов. Так, в апреле 1945 года, когда 1-я гв. ТА после боев в Померании и за Гдыню комбинированным маршем вернулась в район лесов южнее Ландсберг, немцы, пытаясь узнать местонахождение армии, сбрасывали парашютные десанты. В процессе всей войны мы, зная, что это всегда и везде будет, выработали особые меры борьбы со шпионажем. Достигали ли они цели или, может быть, немцы другими путями узнавали все интересующее их, я не могу сказать. Я только скажу о том, как мы боролись с немецкими шпионами.

Мы ввели в практику создание из отборных бойцов и офицеров, которым мы вполне доверяли, негласных секретов или патрулей бдительности, как мы их называли.

Эти люди садились в засады на всех перекрестках дорог и лесных полянах в районе дорог и наблюдали. Для всех остальных военнослужащих они были невидимы. Вы сами знаете, что в период боевых действий местным жителям из одного села в другое ходить не разре шалось, и эти патрули или секреты, сидя в засадах днем и ночью, задерживали всех про ходящих, как военнослужащих, так и гражданских лиц. В одну из ночей красноармейцами и находившимися в засаде было обнаружено, что немцы с самолетов сбрасывают парашю тистов. Была поднята тревога. Собрали несколько групп и организовали облаву, в резуль тате которой было задержано 17 человек с голубями, радиоаппаратами и прочими ин струментами подрывной и шпионской деятельности. Задержанными было дано много ценных показаний, в частности о том, где и когда были еще сброшены подобные группы.

Потом эти диверсанты были взяты на машины, и СМЕРШ использовал их на дорогах и перекрестках для опознавания остальных диверсантов. Вот такие мероприятия мы прово дили для сохранения в тайне нахождение нашей армии в каком-то определенном месте.

Когда был получен приказ и указано, откуда мы будем наносить удар, нам на плацдарме за р. Одер и в районе переправы нужно было произвести рекогносцировку. Но Вы сами понимаете, что если на каком-то участке фронта появляются десятки и сотни танкистов, то, конечно, это всем бросается в глаза. Все пехотинцы, артиллеристы сейчас же начинают говорить: «Ага! Приехали танкисты, происходит рекогносцировка, значит, скоро начнется наступление». Эти разговоры широко распространяются и в результате кто-нибудь один, попавший в плен к немцам, выдаст, что танкисты там-то и там-то произ водили рекогносцировку.

В порядке передачи опыта я расскажу, как мы маскировали наши рекогносцировки.

Сам я, командиры корпусов, командиры бригад, полков, батальонов и прочие участники рекогносцировки переодевались в нашу пехотную форму, брали телефонные катушки, шесты и под видом самых настоящих связистов [обследовали] переправы и районы, где будут сосредоточиваться танки. Красноармейцы-регулировщики дорожно-строительных частей и другие охотно подходили к какому-нибудь усатому командиру бригады и на са мом, так сказать, солдатском языке просили закурить, охотно беседовали и т. д., считая, что это такие же солдаты. На самом же деле это были производившие рекогносцировку командиры корпусов, бригад, полков и т. д.

Перехожу к вопросу о действиях штурмовых групп в крупных городах. Опыт учит, что в различных городах, с различным противником, с различной конфигурацией улиц и проч., состав штурмовых групп и отрядов, а также метод ведения ими боя на улицах горо дов меняются: в одном случае можно задворками проходить, в другом задворками прохо дить нельзя. Где можно легко сделать проломы, где нельзя. Я не буду на этом вопросе останавливаться подробно, так как в ряде выступлений он уже достаточно полно освещен.

Я только хочу рассказать, что у нас в 1-й гв. танковой армии хорошо себя показали в боях на улицах Берлина зенитные орудия. В тех случаях, когда улицы были узкие, а зда ния высокие - ни полевую пушку, ни танк, ни самоходку нельзя было развернуть так, что бы разрушить верхний этаж, у нас и в 11 гв. тк, и в гв. мк очень эффективно применяли зенитные пушки. Поэтому, товарищи, я думаю, что нам необходимо это учесть на даль нейшее. 120-мм минометы тоже хорошо себя показали в уличных боях, особенно в случа ях, когда нужно было на ближней дистанции, но с крутой траекторией, разрушить какое нибудь здание или разбить чердак, откуда стреляли пулеметы или другие огневые сред ства противника. 120-мм миномет в уличных боях явился очень хорошим оружием и при носил большую пользу, о чем с восхищением отзывались участники боев штурмовых групп.

В вопросе взаимодействия танков и авиации я должен положительно отозваться о действиях штурмового авиационного корпуса генерала Крупского. Он с нами действовал не раз. Мы с ним сработались и хорошо друг друга понимали. Работу по организации вза имодействия с этим соединением мы вели и раньше, а не только перед Берлинской опера цией, и поэтому у нас не было никаких казусов. С авиасоединениями, которые работали с нами в процессе одной операции и потом автоматически переключались на другую, у нас была полная договоренность. Много помогал нам обмен радиоданными, в результате чего на поле боя танк мог «разговаривать» с самолетом. Танк командира батальона или роты мог «настраиваться» на волну штурмующих самолетов. Были случаи, когда самолеты имели явное намерение бомбить район расположения наших частей, но, своевременно пе ренацеленные танковыми командирами, исправляли свою ошибку. Но очень плохо нам было, когда мы с тов. Чуйковым, овладев Мюнхебергом, устремились в леса и пошли рывком на межозерное пространство. Наступила ночь и вот начался кошмар: идут волны наших бомбардировщиков и сгружают свой груз на мой штаб, на колонны и на боевые по рядки 8 гв. мк и 11 гв. тк, жгут наши танки и транспорт, убивают людей. [Из-за] этого мы на 4 часа прекратили наступление, которое развивалось очень успешно.

Когда я доложил об этом маршалу Жукову, последний забеспокоился, стал звонить Новикову и Голованову, а они вместо того чтобы выяснить истинное положение вещей, начали отнекиваться: «это не мои, я ничего не знаю» и т. д. И вот до того надоели эти ночники моим командирам корпусов, что они взяли да обстреляли их. В результате был сбит самолет «Бостон», конечно, наш. И только, когда были доставлены неопровержимые доказательства, нам поверили, что бомбили свои самолеты. А пока мы доказывали – у ме ня штаб горит, окна вылетают. Машина загорелась, снаряды рвутся в моем бронетранс портере.

Рассказывая об этом, я вот к чему веду речь: с авиацией, которую мы имеем и ко торую подчиняет нам командующий фронтом или назначает для поддержания нас бомбо выми ударами или штурмовкой, мы всегда находили общий язык и быстро выправляли неполадки. Был, например, такой случай: в районе Кепеник я и командир авиакорпуса ге нерал Крупский возвращались с переправы. По дороге на запад двигалась колонна тяже лой артиллерии. Вдруг идут 12 штурмовиков с явным намерением пикировать и сгрузить свой груз на нас. Тов. Крупский по своей рации передал: «Воробьи, воробьи, я голубь, здесь свои». Штурмовики сразу поняли, в чем дело, и ушли, только один отцепил бомбу, а остальные успели услышать «Воробьи, воробьи, я голубь и т. д.». Но вот с ночной авиаци ей – стратегической – мы ничего не можем сделать. У нас с ней нет радиосвязи, и мы бес помощны что-либо предпринять. По звуку моторов знаем, что это наши самолеты, но ска зать им, что здесь свои войска – не можем. Мне кажется, что в дальнейшем, когда будут планироваться операции, и будет лететь по определенным направлениям ночная стратеги ческая авиация, нужно устанавливать какие-то опознавательные знаки или огни, или по зывные. У немцев распределена была белая фосфорная бумага, как ковры, и если ее ночью расстелить, она света не дает, но сверху очень хорошо видна. Что-то нужно установить, потому что, товарищи, только за одну ночь у меня свои самолеты сожгли около 40 авто машин, 7 танков и убили свыше 60 человек. Зачем нам нужны эти потери?

Теперь в отношении Зееловских высот. Маршал Ротмистров, тов. Чуйков, маршал Богданов достаточно осветили этот момент и отвергли обвинение танкистам в нереши тельности при взятии высот. Танкисты выполнили свой долг до конца. Когда мы вышли к Зееловским высотам, развернулись и устремились вперед, все наши попытки успеха не имели. Все, кто высунулся вперед, моментально горел, потому что на высотах стоял це лый артиллерийский корпус противника, а оборона немцев на Зееловских высотах слом лена не была. Когда же потребовалось развертывать всю армию, конечно, мы не могли дать полных результатов через 2 часа, а отсюда страсти разгорелись, шел бой, создалось серьезное положение и, естественно, были нелестные отзывы по нашему адресу. Ну а ко гда обстановка стала ясна, все это дело выяснилось. Но выяснилось оно здесь, на конфе ренции, а ведь в то время при штабе было много корреспондентов, и они слушали все, что говорилось в ходе сражений. И вот один из них, Трояновский, написал книжечку «По следние дни Берлина» и в ней воспроизвел услышанный им разговор командования, кото рое по закону требовало от нас быстрейшего выполнения задачи. Я не хочу сказать, что требовать с нас не нужно было, но ведь потом выяснилось, что мы все-таки честно дра лись. Я, например, три раза менял направление ударов корпусов, а если бы на Зееловских высотах уперся и шел в лоб, то, может быть, десятью танками и прорвался, но дальше не кому было бы идти, т. к. погибли бы все танки. А ведь я присягу принимал и отвечал за выполнение задачи.

У танкистов есть такое правило: рви всегда, где можешь, получил отпор – не упор ствуй, не лезь на рожон, ищи обхода. У меня под Зееловом обход обозначился на правом фланге, и я принял на себя тяжелую ответственность: снял 11 гв. тк и 8 гв. мк, прикрылся истребительной артиллерией, оставил две бригады у тов. Чуйкова, а ему сказал: «Я пошел, если удачно – за мной». Обойдя леса сев.-зап. Зеелова, правда, с тяжелыми боями, я все таки вышел на простор, на рубеж Мюнхеберга, а потом, прорвавшись и через этот рубеж обороны противника, мы пошли до самых окраин Берлина.

Так было. Но вот некоторые писаки изображают события совершенно в другом разрезе и преподносят это всему Советскому Союзу, а их никто не контролирует, никто не проверяет. В боях за Берлин танкистов было много: 1-я и 2-я гвардейские танковые армии, отдельные корпуса, в их числе много прославленных соединений и частей, и они выполнили свою задачу, и нельзя так искажать ход событий и роль в них различных ро дов войск.

Тов. Богданов в своем выступлении указал, что танковые и механизированные вой ска – прогрессивный род войск. Правильно, товарищи! Начальник Генерального штаба тов. Антонов, выступая на сессии Верховного Совета Союза ССР, также указывал на это.

Этого у них отнять нельзя. Благодаря широкому развитию механизированных и танковых войск в Красной Армии, ее боевые операции получили невиданный размах. Мы «утерли нос» всем армиям крупнейших капиталистических стран, в том числе и немцам с их хва леными танками и танкистами. Маршал Жуков в Берлинской операции использовал две свои танковые армии. Кроме того, подошли армии Рыбалко и Лелюшенко. Значит, танки сты играли немалую роль во взятии Берлина. А что же получилось после, товарищи! Не давно я был в Москве, узнаю, что демонстрируется кинофильм «Взятие Берлина». Ну, ду маю, там ведь у меня погибло 8 тыс. танкистов, 4 командира бригад, 22 комбата, несколь ко командиров полков, две сотни танков. Погляжу-ка, может быть, и про себя, и про своих танкистов что-нибудь увижу. Ничего подобного! Оказывается, по этому кинофильму, что армии Богданова, Катукова, Рыбалко, Лелюшенко и корпуса Ющука, Кириченко не воева ли, и их не существует в природе. Преподнесли всему Советскому Союзу картину под контролем или, как это называется, с «консультацией» присутствующего здесь генерала Платонова, судя по которой танковых войск вообще у нас не существует. Что это значит?

Мы что – краденый род войск или это военная тайна какая-то? Все газеты, все со юзники про нас знают. В приказах товарищ Сталин отмечал нас, а советскому народу пре поднесли, что танкисты во взятии Берлина не участвовали! Показали меня на 3 секунды, Богданов мелькнул и на этом дело ограничилось. А далее – Кузнецов, Берзарин, Чуйков и другие. Мы их уважаем, они с нами плечо в плечо шли, они дрались честно и много, но и мы немало сделали. За что же нам такое «уважение»? «Куда же вкладывали мы свои тру довые деньги-миллионы?» – спросят азербайджанцы, дагестанцы, горцы Кавказа, колхоз ники Житомирщины, рыбаки Дальнего Востока, от которых я получал танки. Куда же весь советский народ вкладывал свои деньги? Народы знают по приказу, что бьемся за Берлин, а в кино нас забывают – нет прославленных танкистов. По-моему, это грубая политиче ская ошибка, и пусть тов. Платонов знает, что он оскорбил не только нас – командующих, а оскорбил все танковые войска Красной Армии.

Я, пользуясь трибуной на научной конференции, хотел об этом сказать. Научного, может быть, здесь ничего нет, но об этом будут писать книги, на этом будут воспитывать людей, это – политический вопрос. По-моему, все такие кинофильмы и книжки перед вы пуском надо серьезно контролировать.

Текст стенограммы с звукозаписью сверен.

Нач. отдела по использованию опыта войны оперуправления штаба Группы советских оккупационных войск в Германии полковник Утин ЦАМО РФ. Ф. 233. Оп. 2356. Д. 805. Л. 62 - 70. Подлинник.

Продолжение приложения № 296. Выступление командира 756-го стрелкового полка 150-й стрелковой дивизии полковника Ф. М. Зинченко Я хочу остановиться на том, как стрелковый полк вел бои в таком большом городе, как Берлин. Особенно здесь хочу остановиться на тактике полка, батальона, роты, на тех средствах усиления, которые применялись в уличных боях в Берлине.

После того как 26 апреля полк форсировал канал Фербиндус, он в течение 27-го и 28-го вел бой в городе в районе Моабит с основной задачей форсировать р. Шпрее и штурмом овладеть рейхстагом. Основные средства усиления в полку были: 23-я танк, бри гада, батарея СУ-152 мм, гаубичная батарея 152-мм, батарея противотанкового истреби тельного дивизиона, арт. дивизион и один арт. полк. В результате получилось, что артил лерии, танков и СУ было почти столько же, сколько было личного состава пехоты. Есте ственно, в таких условиях полк мог успешно вести уличный бой.

Как усиливались батальоны: передовые батальоны усиливались одним арт. диви зионом на прямой наводке. Кроме того, ему придавался танковый батальон не менее 10– 12 танков. Мощную артиллерию и СУ я держал лично в своих руках и использовал для подавления или уничтожения сильно укрепленных объектов (укрепленные здания или квартал). В таких случаях батарея 152-мм и батарея СУ подтягивались вплотную, не более 200 м, огнем проделывали проломы в этих зданиях, которые немедленно использовала пе хота. Остальные средства усиления действовали в боевых порядках пехоты. (Голос из за ла: «Сколько человек пехоты прорвалось?») Отвечаю – пехоты у меня было 1 200 чел., полк воевал.

Стрелковая рота, как правило, получала 2–3 танка, 2–3 орудия. Танковые и артил лерийские командиры находились непосредственно с пехотными командирами и решали одну общую задачу. Батальон вел бои только по одной улице. Задачи батальонам стави лись небольшие: ближайшая задача – захват 1–2 кварталов. Выполнение задач задержива лось иногда потому, что противник оказывал сильное сопротивление.

Полк имел задачу наступать в направлении моста Мольтке и далее на рейхстаг.

Полк, встретив сильное сопротивление противника, вынужден был нащупать слабое место и изменить направление.

Для этого как раз потребовались средства усиления, чтобы поддержать пехоту, но взять их негде, так как у командира полка имеется небольшой резерв в своем распо ряжении.

Тактика. В чем она заключалась: очень коротко. Вам она общеизвестна. Хочу толь ко сказать, как это было у меня. Артиллерия, танки стояли на перекрестках улиц, на пло щадях и в парках, обстреливали здания, в которых находился противник. Делался сильный огневой налет, под прикрытием которого пехота прорывалась в проломы зданий, через подвалы и по дворам шла в атаку. В основном пехота вооружена была автоматическим оружием. Большое значение приобретают гранаты в ближнем бою. Дальше хочу сказать в отношении штурмовых групп. Уставы много нам говорят о их создании и т. п. Из практи ки я должен доложить здесь следующее: когда мы ведем обычный позиционный прорыв обороны противника не в населенном пункте - такие штурмовые группы полезны даже потому, что они выполняют специальные определенные задачи, напр, блокировка дзота.

После блокировки эта группа работу заканчивает. В полосе наступления полка дзотов бы вает, как правило, 2–3, поэтому необходимо иметь 3 штурмовые группы, кроме того, необходимо в полку иметь не менее 2 штурмовых групп на всякий случай. При бое в крупном населенном пункте создавать штурмовые группы нет смысла потому, что дей ствовать надо непрерывно, и действительно полк действовал непрерывно днем и ночью.

Днем действовал один батальон, ночью - второй. Штурмовая группа свое значение в этом случае теряет, так как стрелковая рота, имея такое усиление, и является уже штурмовой группой. Здесь нет никакой путаницы в нумерации, а действительная нумерация рот, ба тальонов.

Об эффективности действия фаустпатронов – мощном оружии пехоты. Например, когда была форсирована р. Шпрее и было занято первое здание – министерство внутрен них дел, распространяться дальше было невозможно из-за баррикад, которые были в 20– 30 м. Артиллерию и танки применить нельзя было в этом случае, а бой продолжать необ ходимо и, пройдя это здание, выйти на штурм рейхстага. Здесь были использованы фауст патроны. Взвод ПТР к этому времени вооружился фаустпатронами. Что делали мы с ни ми? Я делал так. Подготовил один взвод и 5 фаустников, чтобы овладеть этим зданием.

После 3 выстрелов этот взвод ворвался в помещение и овладел им. Бой был удачным, и после этого мы стали применять фаустпатроны. Я считаю, что такой вид оружия нам надо также вводить на вооружение и вооружать специальные наши подразделения, хотя бы в батальоне иметь один взвод, специально обученный и подготовленный. Это было бы го раздо эффективнее, чем ружья ПТР.

Последнее, на чем я хочу остановиться, – это на применении такого мощного ору жия, как М-31. В период подготовки и штурма рейхстага противник прочно закрепился в зданиях и оказывал сильное сопротивление из-за реки Шпрее. Наша артиллерия простре ливать его не могла. Тогда минометчики затаскивали отдельные установки М-31 на 2-й этаж здания, как бы на прямую наводку, было произведено 13 выстрелов, что дало боль шой эффект и громадные результаты, так как противник прекращал вести оттуда огонь. Я считаю, что установки М-31 надо специально приспосабливать и использовать для веде ния уличных боев.

Опыт показал, что управление боем подразделений необходимо осуществлять, находясь в боевых порядках, потому что здесь только можно правильно оценить обста новку, правильно поставить задачу, конкретно на местности, и видеть, что делается на по ле боя.

Основные средства управления - личное общение.

Текст выступления со стенограммой и звукозаписью сверен.

Нач. отдела по использованию опыта войны оперативного управления ГСОВ в Германии полковник Утин ЦАМО РФ. Ф. 233. Оп. 2356. Д. 805. Л. 158–160. Подлинник.

Продолжение приложения № 297. Выступление командира 79-го стрелкового берлинского корпуса генерал-лейтенанта С. Н. Переверткина После Варшавско-Лодзинско-Померанской операции войска 1-го Белорусского фронта во взаимодействии с войсками 2-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов раз громили превосходящего противника и вышли на р. Одер, обеспечив себе плацдарм на его западном берегу для решающего наступления по разгрому фашистской Германии.

79-й стрелковый, ныне Берлинский, корпус, входя в состав 3-й ударной армии, по сле удачных боев в Померании, в начале второй половины марта 1945 года сосредоточил ся западнее и юго-западнее г. Кенигсберга.

После совещания у командующего фронтов 5 и 6 апреля корпус начал деятельную подготовку к предстоящей операции.

В результате решения, которое было принято командующим армией, корпус к рас свету 8 апреля сосредоточился в лесах на восточном берегу р. Одер против кинитцкого плацдарма, который удерживался частями 25 ск генерал-лейтенанта Фирсова.

Подготовка корпуса к предстоящей операции была разделена на следующие этапы:

а) изучение плацдарма и противостоящего противника;

б) подготовка офицерского состава и штабов всех степеней;

в) подготовка всех родов войск;

г) организация устойчивого управления боем;

д) полное материальное обеспечение войск, и в первую очередь боеприпасами;

е) разработка и проведение в жизнь всех мероприятий, обеспечивающих соблюде ние строжайшей тайны, маскировки и дезориентации противника;

ж) развернутая политическая и партийно-комсомольская работа среди всего лично го состава корпуса.

Позволю кратко остановиться на всей этой большой подготовительной работе.

Изучение плацдарма и противостоящего противника.

С 8 по 12 апреля были проведены абсолютно все рекогносцировки, которые необ ходимо было сделать общевойсковым командирам, артиллеристам, самоходчикам и тан кистам.

Начиная с 10 апреля на основании данных, полученных от 26 ск, велось круглосу точное наблюдение за противником и изучение его. В это же время при штабе корпуса были проведены занятия с командирами соединений, полков и батальонов, со всеми штабами по проработке плана предстоящей операции корпуса. Пехотные войска с ар тиллерией, танками и, главным образом, самоходными установками отрабатывали на местности технику атаки, наступления и боя в глубине обороны. Главное внимание об ращалось на вопросы стремительности атаки, взаимодействия с артиллерией сопровож дения и самоходными установками, тренировки на выносливость в стремительном и безостановочном наступлении в глубине обороны противника на всю глубину ближай шей задачи корпуса (7–8 км). Учитывая, что атака предполагалась только в ночное вре мя, все занятия начинались ночью или перед рассветом и кончались, как правило, в пер вой половине дня. Часть занятий проводилась ночью. Кроме тактической подготовки, проводились и другие мероприятия, которые преследовали цель поднятия общей дисци плины войск и их боевой готовности.

Нужно отметить, что пехоте практически не удалось отработать бой на местности в крупном населенном пункте, так как в районе сосредоточения корпуса были очень не большие деревни в 10–12 домов, поэтому практически и глубоко, так как нужно было дей ствовать в таком крупном центре, как город Берлин, отработать не удалось. С офицерами бой в крупном населенном пункте был отработан на макетах.

Вопросы устойчивого управления и связи.

Наблюдательные пункты командира корпуса и командиров дивизий были во вто рой траншее на плацдарме в 200 м от переднего края. Я не говорю о тех мероприятиях, которые были проведены в части скрытого управления войсками, - запрещались телефон ные разговоры, распоряжения отдавались личным общением, документы разрабатывались только ответственными офицерами. Скажу только единственное, что штаб корпуса разра ботал все мероприятия по управлению на глубину первой задачи дня. Это было достигну то следующим образом: были подготовлены дивизионные и одна корпусная осевые линии связи, точно определены направления этих линий, точно были определены наблюдатель ные пункты командиров дивизий и полков и в первый же день операции мы настойчиво это дело проводили в жизнь.

Материальное обеспечение.

Войска были полностью обеспечены и подготовлены. Здесь два слова в отношении того предложения или вывода, который сделал генерал-полковник Шебунин, что в вой сках необходимо иметь 2–3 б/к, а на армейских складах иметь 0,5 б/к и на фронтовых 0, б/к. Я должен сказать, что войска даже с одним б/к еле-еле справлялись, и всю тяжесть подвоза боеприпасов в каждой операции должны брать на себя армейские и фронтовые транспортеры и доставлять их непосредственно в дивизии.

Мероприятия по соблюдению военной тайны.

Противник знал и предполагал, что мы собираемся наступать, но дня и часа он, безусловно, не знал. Скрыть сосредоточение такой огромной массы войск, какую из себя представляли армии, насыщенные огромным количеством техники, танков, артиллерии было трудно. В этой части, я сказал бы, была проделана штабами дивизий и полков, шта бами приданных частей буквально гигантская работа. Достигнуто это было той большой и серьезной работой, которую командиры всех степеней провели на местности. Каждый ко мандир точно знал, где ему поставить танки и самоходные установки, где ему поставить батарею, где расположить пехоту и без всякой сутолоки и встречных движений корпус расположился на положенном ему плацдарме.

Противник.

В полосе корпуса оборонялся полк 309 пд, поддерживался 2/234-м арт. полком, 707-м тяжелым арт. дивизионом и минометным дивизионом. Характер обороны уже здесь рассказывали, и я на нем останавливаться не буду. Нужно сказать, что до 14 апреля про тивник никакой особенной активности не проявлял. С 14 апреля, после первой разведки боем, противник резко усилил свою активность. Проявлялась она в арт. налетах по всем боевым порядкам пехоты, усилением методического огня, авиационной разведкой и бом бежкой с воздуха переправ. Живой силой и даже разведкой противник не действовал.

Два слова относительно боевых порядков и артиллерийского обеспечения. Корпус наносил удар своим левым флангом. Он обусловливался тем, что в целом командующим было принято решение удар наносить центром, а левофланговый 12 гвск удар наносил своим правым флангом, поэтому, соединяя усилия двух корпусов на внутренних флангах, армия и корпуса наносили таранный удар в центре полосы армии с постепенным его ослаблением на флангах.

Артиллерийское обеспечение.

Я на всех вопросах останавливаться не буду. Два слова только о прожекторах.

Находясь от переднего края в 200 м, во второй траншее, я пришел к глубокому убеждению со своими командирами дивизий и полков, что прожекторы, безусловно, сыграли свою роль во второй атаке. Совершенно правильно, что 114 млн свечей не могли пробить толщу пыли, но прожектора, стоявшие сзади, освещали местность танкам, которые начали дви жение с исходного положения до первой траншеи противника. Пехота чувствовала себя уверенней. Показания пленных говорили, что немцы видели этот свет и считали, что рус ские применили какое-то совершенно новое оружие. Поэтому определенный результат и эффект от применения прожекторов был. В полосе корпуса действовало 12 прожекторов.

Ход операции.

Я остановлюсь на трех вопросах и очень коротко. Продвижение корпуса по дням: к утру 17 апреля корпус прорвал оборону на глубину 12 км и вышел к каналу Фридляндер штром, подошел к Кунерсдорф и Мецдорф, сильно укрепленным опорным пунктам. Как известно, на этом рубеже был тыловой оборонительный рубеж противника и частям по требовались почти целые сутки для того, чтобы прорвать этот рубеж. К утру 19 апреля продвижение было на 20 км. С форсированием этого канала и взятием этих двух населен ных пунктов 18 апреля – на третий день операции, после прорыва тылового оборонитель ного рубежа был введен второй эшелон корпуса 207 сд. К исходу 19 апреля корпус про двинулся на 30 км, к исходу 20 апреля – на 40 км, и на рассвете 21 апреля в 6 час. 30 мин.

передовые части 171 сд вместе с 12 гвск, который наступал слева, пересекли черту боль шого Берлина и завязали бои в пригородах. К исходу 21 апреля, за 6 дней наступления, корпус прошел с боями 66 км, овладел пригородами Берлина – Каров, Бланкенбург – и начал бои за Буххольц.

Таким образом, темп наступления в первый день выразился 12 км, второй день – км, третий – 4 км, четвертый – 10 км, пятый – 16 км, шестой – 20 км.

Из этого видно, что второй и третий дни были для корпуса тяжелыми днями. В эти дни корпус преодолевал тыловой оборонительный рубеж и овладевал высотами зап. Ку нерсдорф и Мецдорф. Здесь именно была разбита подошедшая 601-я авиаполевая диви зия, 4-й и 5-й учебные полки. Дальнейшее продвижение шло нарастающим темпом, и осо бенно оно возросло в решающий – шестой день операции, когда части ворвались и овла дели первыми пригородами Берлина.

На 5 и 6 день операции развитию сильных темпов наступления способствовал ввод в бой 150 сд в центре полосы корпуса. Все три дивизии вошли в Берлин одновременно.

Корпус наступал, имея три дивизии в линию, так как никто не хотел быть в это время во втором эшелоне и уступить права первым ворваться в логово фашистского зверя. В этом заключался глубокий политический смысл для каждого бойца, офицера и генерала, и мы это дело очень удачно использовали.

Тут же должен доложить в отношении непрерывности действий. У меня несколько особое мнение по сравнению с начальником штаба 5-й ударной армии. Во всей этой опе рации корпус удачно использовал требования маршала тов. Жукова о непрерывных дей ствиях.

После прорыва тылового оборонительного рубежа боевые действия до самого Бер лина абсолютно были непрерывны, причем эта непрерывность достигалась не вводом вто рого эшелона корпуса, а вводом вторых эшелонов полков. Только при этом условии вой ска совершенно свободно и легко выполняли поставленную задачу и днем и ночью.

Несколько слов о действиях танков. Мне кажется, что совершенно напрасно неко торые товарищи так резко ставили вопрос, что пехота действовала без танков и танки действовали без пехоты и пр. Это совершенно неверно. Должен доложить, что танкисты до канала Фридляндерштром, в частности в полосе корпуса, не могли безусловно войти в прорыв потому, что местность, обстановка и условия этого не позволяли. И только по сле овладения Кунерсдорф и Меццорф и высотами западнее, действительно встал вопрос о возможности прорыва танков в глубину. 19 апреля я встречался с командиром 1-го мех. корпуса генерал-лейтенантом Кривошеиным перед Протцельским лесом. Един ственное, что помешало 1-му мех. корпусу прорваться – это единственная дорога через Протцельский лес, поэтому мех. корпус проходил лес совместно с пехотой. Когда мы вышли на рубеж Бернхольц, мех. корпус поднялся на север в полосу 47-й армии и пошел действовать на Бернау. Наша пехота 20 апреля была только здесь, а 21.4.45 г. мы ворва лись в Берлин. Второй раз с танками я встретился на канале Берлин-Шпандауэр Шиффарт, где танкисты решали проблему как переправляться. Строили переправы вме сте. Здесь я видел начальника инженерной службы 2-й танковой армии полковника Бельского. Мой корпусный инженер вместе с ним строил переправу, и по этой переправе мы здесь и переправлялись. В третий раз я встретился с танками 2 ТА 2 мая после капи туляции немцев, у рейхстага.

Сопротивление противника было действительно серьезным, и танки вынуждены были искать слабые места в его обороне. Вот почему иногда действия танков и были мед ленными и не всегда удачными.

Бои в городе Берлине.

С 22 апреля по 1 мая, в течение 10 дней, корпус вел тяжелые уличные бои в Бер лине. За эти 10 дней корпус 5 раз менял направления. По первой задаче корпус наступал строго на запад в направлении оз. Телигерзее, потом получил приказ наступать строго в юго-западном направлении на Сименсштадт. После этого была задача наступать строго на юг. Четвертый раз корпус получил задачу наступать строго на восток в направлении Штеттинского вокзала и, когда корпус вышел на р. Шпрее, приказано было форсировать Шпрее и овладеть районом рейхстага.

Всего с боями пройдено по городу примерно 18–20 км. Средний темп продвиже ния – 2 км в сутки. Учитывая, что отдельные дни выпадали на перегруппировки и сосре доточения в связи с переменой направлений, подготовкой форсирования водных рубе жей, средний темп продвижения составлял не более 3–4 км в сутки. Третье – в городе корпус форсировал с сильнейшими боями четыре водных преграды: канал Берлин Шпандауэр-Шиффарт, гавань перед каналом Ференцдунгс, канал Ференцдунгс и реку Шпрее.

Корпус, после Буххольц, овладел пригородами и районами: Розенталь, Витенау, Вильгельмсгоф, Борзигвальде, Райникендорф, Клайнгартен, Пленцензее, Моабит и, наконец, рейхстагом и прилегающим к нему парком, где части корпуса водрузили Знамя Победы.

28 апреля корпус начал форсировать р. Шпрее и бой за рейхстаг и прилегающие районы. Двое суток понадобилось корпусу для того, чтобы выполнить эту большую и се рьезную задачу, несмотря на то, что расстояние было 1,5 км. Условия были чрезвычайно тяжелые – весь этот район занимался противником, все простреливалось пулеметным ог нем из ближайших зданий, фаустпатронами и артиллерией. Поэтому все действия приняли здесь, главным образом, характер ночных. 30 апреля, после штурма, в 14 час. 25 мин. пер вые подразделения ворвались в здание рейхстага, водрузив Знамя Победы. Сначала оно появилось на первом этаже, но бой продолжался в самом здании рейхстага по очистке этажей, и только к 22.00 это знамя было поставлено на самом верхнем куполе. Площадь, которая расположена перед рейхстагом, была усеяна не одним десятком отважных, храб рых бойцов и офицеров, в руках которых застыли маленькие собственные флажки, с кото рыми части штурмовали рейхстаг.

Бой продолжался в ночь на 1 мая, весь день 1 мая и в ночь на 2 мая. Дело в том, что около 2 000 гитлеровцев было загнано в подземелье рейхстага, и они оттуда делали неод нократные попытки вырваться. Только утром 2 мая они вместе с капитуляцией всего гар низона сдались. Было здесь взято 1 300 чел. пленных.

1 мая 150 сд, которая в основном брала здание рейхстага, была выведена здесь во второй эшелон. 207 сд одновременно со взятием рейхстага овладела зданием Кроль-опера и вместе со 171 сд продолжала наступление на юг.

2 мая в 7 часов утра в парке Тиргартен произошла встреча с частями 76-го и 85-го полков 8-й гвардейской армии. Эта встреча была оформлена соответствующими актами.

Краткие выводы по опыту боев в городе Берлине.

Корпус не имел опыта боев в крупном населенном пункте, каким явилась столица фашистской Германии Берлин. Безусловно, это сказалось на темпе продвижения наступ ления. Войска, предназначенные для боя в крупных городах, должны пройти обязательно специальную подготовку.

Корпус строго выполнял инструкции Военного совета фронта по ведению боя в крупных городах. Соединения и части на ходу приобретали этот опыт.

Боевой порядок соединений и частей корпуса был двух-, трех-, а иногда и четы рехэшелонным. Как правило, первые два-три эшелона составляли пехота с танками, ар тиллерией и самоходными орудиями, четвертый эшелон – вся поддерживающая артилле рия, за которой вплотную двигались тылы. Эшелоны наступали на узком фронте, полк на 2–3 улицы и не больше. Глубина между эшелонами была не более 200–300 м, то есть эше лоны шли друг за другом почти вплотную. Это обусловливалось тактикой боя. В чем она заключалась? Артиллерия, танки, самоходки первого и второго эшелонов под прикрытием пехоты, действуя перекатами, поддерживая друг друга, разбивали прямой наводкой ос новные здания – узлы сопротивления. Поддерживающая артиллерия, особенно минометы, подавляла и крупные перекрестки, и особо сильные опорные пункты. Пехота главными силами действовала по дворам, переулкам, в обход, охват и окружение отдельных зданий.

Отдельные очаги сопротивления оставались в тылу, ликвидация их ложилась на вторые и третьи эшелоны. Очень часто наши тылы – повара, повозочные – занимались ликвидацией отдельных групп или людей противника, которые начинали свою деятельность в тылу наступающих частей.

В руках у командиров всех степеней надо обязательно всегда иметь резерв пехоты и артиллерии. Командиру полка, дивизии и корпуса обязательно иметь в резерве танки или самоходные орудия.

Наблюдательные пункты командиров полков, дивизий должны быть в боевых по рядках наступающей пехоты – 200–300 м, командиру корпуса – не более 500 м от пере довых частей и соединений. Командные пункты – штабы должны быть обязательно в последнем эшелоне полка или дивизии. Иногда было так, что штаб корпуса и НП коман дира корпуса совмещались, буквально 500–700 м от наступающих частей. Управление главным образом по радио, офицерами, личным общением. Телефон очень часто отказы вал в работе.

О штурмовых группах.

Я позволю высказать свое собственное мнение. Термин «штурмовая группа» при длительном непрерывном бое в крупном городе не соответствует действительности.

Штурмовая группа предназначена для штурма одного-двух объектов. Организация, их состав и назначение предназначены для таких коротких и частных задач. Люди, как правило, отборные, с соответствующим вооружением. При затяжном и непрерывном наступательном бое в крупном городе происходит частая смена головных подразделений, рот и батальонов, частей и даже соединений. Смена первых эшелонов очень часто застав ляет производить организацию новых штурмовых групп, так как, как правило, средства усиления переподчиняются новым первым эшелонам. Время на организацию уходит очень много, путается нумерация штурмовых групп и отрядов. Личный состав уже не от борный, а обычный, составляющий большинство наших подразделений.

В этих условиях, мне кажется, надо отказаться от термина «штурмовая группа»

или «штурмовой отряд», а именовать подлинным названием – 1-я рота, 1-й батальон или полк – безразлично.

Дело, по существу, не в назначении, а в средствах усиления. Будет ли это называть ся штурмовая группа или первая рота, - как она будет усилена, так она и выполнит задачу.

По опыту боев частей корпуса стрелковая рота у нас усиливалась батареей 76-мм орудий для прямой наводки, отделением саперов, 2–3 танками или самоходками (взвод обычно). В руках командира батальона были отдельные орудия или батареи среднего или более крупного калибра для прямой наводки и обязательно должны быть саперы. У нас, например, два орудия 203 мм калибра, действуя с пехотой 150 сд, разбивали здания.

Таким образом, стрелковый батальон усиливался дивизионом артиллерии на пря мую наводку, батареей СУ-76 и обязательно тяжелыми самоходками или ротой танков.

Вооружение бойца преимущественно автомат, гранаты, и большую роль сыграли фаустпатроны. Отдельных бойцов надо иметь с дымовыми шашками или дымовыми гра натами и с горючей смесью в металлическом сосуде. Саперам иметь взрывчатые вещества и веревочные лестницы с «кошками» и кирко-мотыги.

Мне кажется, что при таком оснащении и усилении наши обычные роты и батальо ны отлично будут выполнять поставленную задачу.

В заключение я должен доложить, что корпус в течение всей Берлинской операции встречался со следующими частями противника: 309 пд, 506-я дивизия особого назначе ния, батальоны фольксштурма (их было около 12), отдельные части дивизии СС, 23-й от дельный саперный батальон, 203-й запасной полк, 10-й полицейский охранный батальон и в конечном итоге особый батальон СС, который оборонял район рейхстага.

С 16 апреля по 2 мая корпусом взяты в плен 7 604 человека, из них 3 генерала, офицеров. Захвачено танков и самоходных установок – 28, орудий – 346, автомашин – две тысячи с лишним, золота – 46 кг, серебра – 20 тонн и прочие вещи.

За это же время корпус потерял: убитыми и ранеными с 16 по 21 апреля – 2 304 че ловека и с 21 апреля по 2 мая – 2 693 человека, а в общей сложности за Берлинскую опе рацию – без трех человек 5 000.

Берлинская операция в целом – классическое выражение зрелости нашей советской военной сталинской науки, зрелости оперативного и стратегического искусства наших полководцев.

Наша задача заключается в том, чтобы собрать и обобщить весь этот огромный бо гатый материал, сделать из него правильные выводы и, главное, на их опыте учить наши войска.

Два слова об учебе наших войск. Наступает лето, наши войска должны сейчас ото рваться от наших постоянных и насиженных мест, мы должны больше заниматься в поле.

До сих пор не решен вопрос об учебных полях, танкодромах, стрельбищах и пр. Приказы группы чрезвычайно жестко ограничивают в этом отношении мероприятия корпусов и дивизий. Этот вопрос требует немедленного разрешения с тем, чтобы мы по-настоящему смогли бы богатый опыт Отечественной войны применить в нашей практической работе.

Соколовский. Всю Германию выселить хочешь?

Переверткин. Никак нет.

Соколовский. Мы занимаем четверть Германии, а он половину выселить хочет.

Переверткин. У меня все, товарищ Главнокомандующий.

Текст выступления со стенограммой и звукозаписью сверен.

Нач. отдела по использованию опыта войны оперативного управления ГСОВ в Германии полковник Утин ЦАМО РФ. Ф. 233. Оп. 2356. Д. 805. Л. 106–116. Подлинник Продолжение приложения № 302. Выступление с заключительным словом генерала армии В. Д. Соколовского Задача нашей конференции – собрать материал по организации и ведению Берлин ской наступательной операции войск 1-го Белорусского фронта, учесть ее опыт и исполь зовать для дальнейшей нашей учебы войск.


Над выполнением этой задачи еще до конференции на протяжении длительного времени работало большое количество людей. Сейчас в работе конференции принимали участие непосредственные участники и организаторы разгрома врага в Берлинской опера ции. Заслушанные на конференции очень хорошие доклады и выступления по докладам, а также представленные и просмотренные нами материалы позволяют нам сказать, что конференция поставленную перед ней задачу, несомненно, выполнила. В результате че тырехдневной работы всех участников на конференции мы собрали исключительно бога тый материал, который можно будет использовать для дальнейшей боевой подготовки войск, а также и для теоретических разработок как оперативных, так и тактических вопро сов по организации и ведению фронтовой наступательной операции и общевойскового боя.

При этом следует отметить, что на предстоящих армейских научных конференциях необходимо разбирать, главным образом, тактические вопросы, действия различных ро дов войск армии. В самом деле, нельзя на армейских конференциях ставить тему – Бер линская наступательная операция такой-то армии, если эта армия наступала в полосе 8– км и находилась в общем оперативном построении фронта. Это может привести к ложным представлениям о современной наступательной операции. Правильнее будет сказать – действия такой-то армии в Берлинской наступательной операции в составе войск 1-го Бе лорусского фронта. Но и при этом следует учесть, что разбор действий одной армии не дает представления о современной наступательной операции – ее надо рассматривать в зоне всей фронтовой операции.

Разбирая особенности Берлинской операции, необходимо, прежде всего, учесть, что на долю 1-го Белорусского фронта выпала очень ответственная задача, поставленная Генералиссимусом товарищем Сталиным овладеть столицей Германии, городом Берли ном, который являлся центром немецкого империализма и очагом немецкой агрессии.

Берлинская операция подготовлялась и проводилась в сложной ситуации, когда немцы на западе уже прекращали организованное сопротивление, и войска союзников продвигались почти беспрепятственно, сдача городов происходила, как вы знаете, даже и по телефону. Вместе с тем, сила сопротивления немцев против войск Красной Армии уве личилась. Обстановка требовала на завершающем этапе войны нанести силами Красной Армии такой последний удар, который уверенно и в короткий срок дал бы нам желаемые результаты победного исхода войны. Я не буду пространно останавливаться на оценке общеполитической и общестратегической обстановки, которая сложилась к тому времени.

Об этом достаточно ярко изложили в своем прекрасном докладе товарищ Телегин и в та ком же докладе тов. Малинин. Я только должен сказать, что 1-му Белорусскому фронту нужно было спешить, спешить и спешить, но с умом, организованно.

Первой из числа особенностей в Берлинской операции является исключительная четкость замысла, которую требовала стратегическая цель операции – уничтожение круп ной и решающей группировки противника, овладение городом Берлином и победоносное завершение войны.

Замысел гитлеровской ставки заключался в том, чтобы растянуть финальный этап уже проигранной войны. Противостоящий войскам 1 БФ противник в своей оборонитель ной Берлинской операции хотел дать решительное сражение на рубеже р. Одер, нанести нам значительные потери и в дальнейшем упорной защитой своей столицы затянуть борь бу за овладение нами Берлином, то есть найти к концу проигранной войны более или ме нее благоприятный для гитлеровской Германии политический выход.

Для выполнения своего замысла немцы создали высокую оперативную плотность на рубеже р. Одер на направлении, прикрывающем Берлин с востока. Так, например, против плацдарма зап. Кюстрин противник имел одну дивизию на 4,8 км и 50 арт. ство лов и 12 танков и СУ – на 1 км фронта. Как видите, плотность очень большая. Большую часть своих резервов немцы сосредоточили в глубине тактической зоны обороны. Всю 60-километровую полосу местности между Одером и Берлином немцы превратили в сплошную оборонительную систему, состоявшую из нескольких, заблаговременно под готовленных оборонительных рубежей с большим количеством подготовленных к обо роне населенных пунктов в районе Большого Берлина, который был превращен в укреп ленный район.

Замыслу противника был противопоставлен замысел Верховного Главнокоманду ющего Вооруженными Силами Советского Союза т. Сталина и командующего войсками 1-го Белорусского фронта Маршала Советского Союза товарища Жукова. Цель этого за мысла в Берлинской наступательной операции 1-го Белорусского фронта состояла в том, чтобы нанести противнику удар на р. Одер такой силы, который не дал бы ему возможно сти затянуть борьбу за Берлин.

Для этого было необходимо:

Первое: создать решительное превосходство над противником в силах и средствах на кратчайшем направлении, прикрывающем Берлин с востока, то есть, на направлении Кюстрин – Берлин.

Второе: уверенно раздробить оборону противника, для чего прорыв организовать на широком фронте и одновременно с нескольких направлений.

Третье: операцию провести в возможно быстром темпе, для чего подвижные танко вые соединения использовать для совершения оперативного маневра – выхода к окраинам Берлина с тем, чтобы быстрее завязать бои в городе. Однако местность в полосе наступ ления фронта исключительно благоприятствовала противнику и затрудняла маневр, осо бенно подвижной группе войск. Поэтому не исключена была возможность действий по движных танковых соединений в тесном тактическом взаимодействии с пехотой и артил лерией общевойсковых эшелонов, чтобы увеличить мощь и пробивную силу их и этим повысить темп наступления, если обстановка в ходе операции этого потребует. Это и Ставкой и командованием фронта предвиделось заблаговременно. Разберем отдельно эти три элемента замысла.

1. Кратчайшим направлением являлось направление Кюстрин – Берлин. Сосредо точить превосходящие силы и средства возможно было только с плацдарма западнее Кю стрин, для чего, в первую очередь, необходимо было провести частную операцию по объ единению и расширению плацдарма на р. Одер зап. Кюстрин. Однако плацдарм имел все же очень ограниченную территорию для сосредоточения на нем большого количества войск и техники. Поэтому для подготовки наступления с плацдарма необходимо было:

провести трудоемкие работы по инженерному оборудованию плацдарма, чтобы увеличить его емкость;

сосредоточить войска на плацдарме скрытно и в последний период подготовки операции, для чего перегруппировку провести в короткий срок;

обманными мероприятиями дезориентировать противника в силе удара, наносимо го с плацдарма.

Как Вы видите, требовалось большое искусство в организации наступления с огра ниченного по территории плацдарма, чтобы не дать возможности противнику определить силу наносимого с плацдарма удара.

2. Фронтальный удар как форма наступления обычно применяется с целью рассе чения фронта противника и последовательного окружения и уничтожения его группиров ки. В данном случае фронтальный удар, в первую очередь, преследовал цель дробления сосредоточенных на кратчайшем направлении Кюстрин – Берлин сил и средств противни ка. Прорыв производился на широком фронте и на трех направлениях. Ширина прорыва равнялась 44,3 км, что составляло больше, чем протяжения всей линии фронта войск 1 го Белорусского фронта. В то время как, например, в Варшавско-Лодзинско-Познаньской операции ширина фронта прорыва составляла 1/7 часть протяжения всей линии фронта.

Прорыв на широком фронте, производимый в трех направлениях, исключал возможность контрманевра сил и средств, сосредоточенных противником для прикрытия берлинского направления с востока. Противник не мог ослабить фланги своей берлинской группировки с севера или с юга (противостоявшие правому и левому крылу войск фронта), так как это облегчило бы нам возможность развить наступление на вспомогательных направлениях севернее или южнее Берлина и совершить охват Берлина с флангов. В то же время про тивник не мог усилить свои фланги за счет центра, т. к. этим бы облегчалось успешное развитие наступления на направлении Кюстрин – Берлин, где расстояние было самым наименьшим.

Таким образом, фронтальный удар на общем широком фронте с трех направлений сковывал сосредоточенную для прикрытия берлинского направления с востока группи ровку противника, дробил боевые порядки противника на отдельные, разобщенные между собой участки, нарушал взаимодействие и связь их, то есть преследовал цель сломить со противление противника в полосе прорыва на первом этапе операции.

Как видите, замысел операции 1-го Белорусского фронта, избирая формой наступ ления фронтальный удар, исходил из конкретных условий обстановки.

3. Операцию необходимо было провести в быстром темпе. При планировании опе рации, с одной стороны, учитывался предыдущий опыт войск фронта, с другой стороны, взвешивались все данные, могущие повлиять на темп наступления.

Опыт двух больших предыдущих операций фронта (Бобруйской и Варшавско Лодзинско-Познаньской) свидетельствовал, что средний темп наступления на первом эта пе, намечаемый по плану, всегда оказывался ниже фактически осуществляемого темпа наступления. Так, средний темп первого этапа Бобруйской операции планировался 8–9 км в сутки, а фактически достиг 20–25 км в сутки. Средний темп первого этапа в Варшавско Лодзинско-Познаньской операции планировался 15–16 км в сутки, а фактически первый этап был проведен с темпом 24–30 км в сутки. Таким образом, в этих двух операциях фак тический темп наступления на первом этапе прорыва обороны противника равнялся в среднем 22–27 километров в сутки и от этого высокого темпа зависел дальнейший успех развития операции.


В Берлинской операции были налицо такие же важнейшие факторы, обеспечиваю щие высокий темп наступления, как и в Варшавско-Лодзинско-Познаньской и Бобруйской операциях, а именно: состав и характер сил и средств фронта (наличие подвижных войск) и материальное обеспечение. Однако не было главного условия - возможности осуществ лять в полной мере оперативное и тактическое взаимодействие войск в ходе операции, так как местность и характер обороны противника не обеспечивали этого. Планом Берлин ской операции предусматривался средний темп наступления 11–14 км в сутки и, как пока зала действительность, это темп, предусмотренный планом, оказался выше фактического темпа, несмотря на все поправки, сделанные на особенность обороны противника и харак тер местности.

На ускорение темпа наступления, особенно в оперативной глубине, большое вли яние должны были оказать действия подвижных войск. Планом предусматривалось вве сти для развития успеха подвижные войска в первый день операции и уже на второй день операции они должны были достигнуть окрестностей Берлина и завязать бои в го роде. В то же время выход к пригородам Берлина общевойсковых эшелонов планировал ся лишь на четвертый день операции, то есть планом операции предусматривалось само стоятельное действие танковых армий в оперативной глубине противника для создания благоприятных условий в борьбе за Берлин. Но, как вы знаете, сложившаяся обстановка не позволяла нам это сделать. Характер развития наступления на первом этапе операции потребовал изменить метод наступления.

Опыт предыдущих операций показывает, что первый этап операции характерен взломом тактической обороны противника, после чего вводятся подвижные соединения для оперативного развития прорыва и действий в глубине. Обычно маневренные и опера тивные наступательные действия в оперативной глубине противника предусматривают борьбу с его подходящими резервами, причем, действия войск, как наступающих, так и обороняющихся, разворачиваются на относительно большом пространстве, позволяющем проводить маневр.

Первый этап Берлинской операции развивался иначе, и войскам фронта, действу ющим на направлении главного удара, приходилось одновременно прорывать тактиче скую зону обороны и перемалывать оперативные резервы противника. Для того чтобы уяснить это, напомню вам развитие операции на первом этапе.

К началу операции противник имел 7 резервных дивизий, которые были сосредо точены на удалении от первой линии войск в пределах 10–45 км. Эти резервы подпирали первую линию обороны и предназначались для ее усиления, помимо того, что сама глав ная оборонительная полоса, как вы знаете, была довольно плотно насыщена войсками и техническими средствами.

16.4.45 г. в первой полосе обороны, в районе Гузов, противник ввел одну танковую дивизию «Мюнхеберг» с целью удержать на этом направлении рубеж второй оборони тельной полосы, проходившей по Зееловским высотам. 17.4.45 г. сила нашего удара на главном направлении поставила в критическое положение соединения 9-й армии против ника, оборонявшиеся на рубеже Зееловских высот. Противник стремился не допустить прорыва второй оборонительной полосы и задержать наши войска на выгодном для себя оборонительном рубеже Зееловских высот. Для этого немцы бросают в бой 17.4.45 г., т. е.

на второй день операции, еще 4 свои резервные дивизии:

25 мд, в район Врицен, против правого крыла войск 47-й армии;

1-ую учебную атд, в районе Мендорф, против правого крыла войск 3-й ударной армии;

18 мд, в районе Фермерсдорф против левого крыла войск 5-й уд. армии, мд «Кур марк», в районе Лидмихебс, в стык 8-й гв. армии и 69-й армии.

Выгодно ли было в этой обстановке придерживаться принятого плана операции, когда условий для ввода танковых армий создано не было, а противник вместо ослабления продолжал усиливать силу сопротивления. Командующий фронтом маршал Жуков думал, что нет (мое мнение – такое же). Он принял решение ввести 1-ю и 2-ю танковые армии.

Был ли в этом риск, не рано ли ввели в бой танковые армии? Такие сомнения здесь, как Вы помните, высказывались. Я считаю, что те товарищи, которые так думают, были не правы. Риска здесь не было. Глубина операции (100–110 км) и сложившаяся обстановка в борьбе за вторую полосу обороны противника позволила нам предусмотреть дальнейший ход развития операции и более четко спланировать использование сил и средств фронта.

Нужно было сохранить инициативу и быстро прорваться к Берлину, не рискуя остаться без резерва. Задерживаться с вводом танковых армий нельзя было. Это было бы неверно.

Неверно потому, что мы здесь неоправданно должны были рисковать своей пехотой, вы нудили бы армии израсходовать свои резервы и вести затяжное медленное наступление, которое могло бы привести к потере инициативы, темпа и привести к выталкиванию про тивника вместо его дробления и уничтожения. Этим самым противнику создавались бы благоприятные условия для организации планомерной, последовательной обороны с нарастающей плотностью на рубежах, которых, как вы видите, было подготовлено очень много. Иными словами, мы дали бы противнику козырь в руки для ведения затяжных обо ронительных боев и позволили бы ему выиграть время для усиления обороны собственно Берлина.

Товарищ Чуйков считает, что решение на ввод танковых армий до преодоления второй полосы обороны было неправильным. Но ведь, кроме второй полосы, противник еще имел целую систему оборонительных полос включительно до Берлина. В этих усло виях рассчитывать на создание благоприятных условий для ввода в прорыв танковых ар мий не приходилось. Необходимо было усилить удар общевойсковых армий ударом тан ковых армий, то есть нанести такой мощный удар, чтобы не допустить каких бы то ни бы ло пауз в начале операции. Момент ввода в сражение танковых армий вполне отвечал об становке. Сила нашего удара вынудила противника ускорить ввод своих резервов и по существу ослабить оборону Берлина. Мы же, введя танковые армии, сохранили в обще войсковых армиях резервы – целые корпуса для борьбы за Берлин в уличных боях и тем самым выиграли темп и стремительность маневра для окружения берлинской группиров ки противника и захвата самого Берлина.

Кроме того, в сложившейся обстановке ввод в сражение танковых армий ускорил разгром противника на Зееловских высотах. Правда, танковые армии в начале действова ли не всем составом. В 12 гв. тк и в 11 тк в боях 16.4 участвовало не более одной бригады.

Я уверенно говорю об этом потому, что лично вынужден был выехать туда 16 чис ла и видел, что тов. Рослому с большими усилиями удалось заставить танковые части вступить в бой. И как вы знаете Зееловские высоты севернее Зеелова были ночью взяты.

Без этого нажима, т. е. без ввода танковых войск в первый день операции, мы бы имели неприятное положение и в смысле потери времени, и в смысле людских потерь в боях за овладение зееловским рубежом. Благодаря вводу в бой 9 тк 2 ТА, нам удалось относи тельно быстро форсировать Гогенцоллерн-канал – очень сильный водный рубеж. Этот широкий канал (15–20 метров) является продолжение р. Альт-Одер на юг. При форсиро вании этого канала танки помогли пехоте огнем с места;

если бы не было этой лавины танков, которые, буквально выстроившись на вост. берегу этого канала, мощным огнем своих орудий помогали нашей пехоте, а позднее и артиллерии, то операция на этом участ ке фронта могла бы принять затяжной характер.

В течение 18 и 19.4.45 г., на третий и четвертый день операции, когда наши войска подошли к армейской тыловой оборонительной полосе, немцы предприняли последнюю попытку задержать наступление и ввели в бой последние резервы: 11 мд СС, в районе Претцель против войск 3-й и 5-й ударных армий и 23 мд СС, в районе Мюнхеберг против войск 8-й гв. армии.

Таким образом, все свои резервы противник израсходовал в течение первых четы рех дней операции в основном в боях за главную полосу обороны, затем за вторую полосу и частично за тыловую полосу обороны 9-й армии.

Второй особенностью Берлинской операции следует считать искусные маневрен ные действия войск.

В данном случае в Берлинской операции следует отметить фланговый маневр, имевший целью быстро окружить Берлин, выполненный правым крылом войск фронта, вначале войсками 2 гв. ТА, 3 уд. Айв последующем войсками 47 А. Основная роль в осу ществлении этого маневра принадлежит 2 гв. ТА. Я считаю так не потому, что шел со ТА в этот период, а потому, что это действительно соответствует обстановке. Именно 2 гв.

ТА своим быстрым броском на Бернау и на Науен создала благоприятную обстановку для наступления 3-й уд. и 47-й армий. Этим я не хочу сказать, что 3-я уд. армия, как тут кто-то выражался, маршировала где-то в тылу. Я только хочу сказать, что лавина танков 2 гв. ТА быстро двигалась вперед, смяла все перед собой,и пехота, используя успех танкистов, су мела не отставать от танков, наступая буквально бегом. Это я лично наблюдал.

Характерными являются бои в районе Претцель. Здесь вводились последние резер вы противника и его оборонительные рубежи были наиболее сильно укреплены. Благода ря тому, что целая танковая армия плюс 9-й танковый корпус действовали в полосе 3-й уд.

армии (а также и танки НПП), противнику был нанесен сокрушительный удар, несмотря ни на сильную оборону, ни на ввод последних, очень сильных резервов. Брошенные сюда эсэсовские части противника были смяты и противник вынужден был откатиться в тече ние одной ночи. По сути дела, уже к рассвету наши войска преодолели огромное про странство, продвигаясь буквально на плечах у противника.

Благодаря фланговому маневру правого крыла фронта, удачным действиям 2 гв. ТА и 7-го кавалерийского корпуса – 22.4.45 г., войска 47-й армии, выйдя на меридиан Берли на, форсировали Гогенцоллерн-канал, крупную водную преграду, прикрывавшую Берлин ский укрепленный район с северо-запада. К этому времени 2 гв. ТА (двумя корпусами мк и 12 тк) и 3 уд. А главными силами втянулись в уличные бои в северных районах горо да Берлина.

Я должен здесь остановиться и подчеркнуть следующее: директива командующего фронтом Маршала Советского Союза Жукова к моменту выхода на рубеж Бернау требо вала от войск стремительного ночного броска с тем, чтобы как можно быстрее ворваться в Берлин. Мы с командующим 2 гв. ТА маршалом т. Богдановым получили эту директиву, когда уже было темно. Несмотря на незначительное время, оставшееся на подготовку войск к действиям, удалось в течение 2-х часов сорганизовать крупные передовые отряды - усиленные бригады от каждого танкового корпуса, которые и рванулись ночью на Бер лин. Если бы этого командующий фронтом не предусмотрел и если бы этого командую щий армией, выполняя директиву командующего фронтом, не сделал бы, я глубоко уве рен, что и 2 гв. ТА и 3 уд. А задержались бы наверняка на внешнем обводе берлинского УР и вынуждены были бы подтягивать силы и готовиться к серьезному наступлению. Нам это было тем более невыгодно, что местность в районе Берлина затрудняла действия наступающих войск, как вы знаете, там везде проходят «так называемые, берлинские ого роды – поля орошения». Все нечистоты Берлина идут на орошение этих полей и действо вать здесь пехоте и танкам просто невозможно: все вязнет в эту жижу, в эту грязь. И толь ко большой ночной бросок прямо по дорогам – «нахальный» бросок решил вопрос. Пере довые отряды ночью с ходу ворвались в пригороды Берлина. Таким образом, избежали «удовольствия» по-серьезному драться и готовить операцию за внешний обвод Берлина.

Я подробно остановился на 2 гв. ТА, но то же самое сделали и все другие армии.

Удар 2 гв. ТА только совместно с ударами 5 уд. А, 8 гв. А, 1 гв. ТА с востока и юго востока смог нарушить систему обороны противника в городе.

3-я уд. армия по плану операции должна была нанести удар на Шпандау, с целью окружить Берлин с северо-запада. Втянувшись в затяжные уличные бои в северной части Берлина, 3-я уд. армия уже не могла выполнять эту ранее поставленную ей задачу. Коман дующий фронтом с 22.4.45 г. выполнение задачи по окружению Берлина возложил на 47 ю армию, которая должна была выбросить в юго-западном направлении сильный передо вой отряд – одну усиленную сбр и одну усиленную тбр из 9-го гв. танкового корпуса.

23.4.45 г. успех 47-й армии явно определился и ее соединения продвинулись до 20 км.

Командующий войсками фронта приказал командующему 47-й армией всеми силами наступать в юго-западном направлении, овладеть Потсдамом и соединиться с войсками гв. ТА 1-го Украинского фронта. В результате стремительного удара войск 47-й армии совместно с 9 гв. тк 2 гв. ТА, в течение 24 и 25.4.45 г. полностью было завершено окруже ние Берлина и войска 47-й армии в районе Кетцен, Потсдам соединились с войсками 3 гв.

ТА и частью сил 4 гв. ТА 1-го Украинского фронта.

Решение командующего фронтом использовать 47-ю армию для окружения Берли на было основано на тщательном анализе оперативной обстановки, сложившейся на вто ром этапе Берлинской операции. Западнее Берлина противник не имел к этому времени оперативных резервов. Привлечение к обороне 12-й армии генерала Венка, которая обо ронялась против союзников по р. Эльба, исключалось, так как армия Венка представляла собой остатки разбитых соединений, которые были частично пленены союзниками, а ча стично «сковывались» ими в боях. Поэтому командующий фронтом изменил задачу 47-й армии и, взамен продолжения наступления войск 47-й армии, с целью выхода на рубеж р.

Эльба, – поставил 47-й армии задачу на окружение Берлина.

Ход боевых действий подтвердил правильность этого решения. Войска 47-й армии, выйдя на западный берег реки Хафель и заняв оборону на рубеже Шпандау, Потсдам фронтом на восток и юго-восток, пресекли попытку Берлинского гарнизона прорваться в зап. направлении и создали условия, при которых берлинский гарнизон был обречен на уничтожение или сдачу в плен.

Заслуживает также внимание и маневр левого крыла войск фронта.

С выходом войск 1-го Украинского фронта в район юго-зап. Люббен и вост. Лукен вальде создавались благоприятные условия для окружения франкфуртско-губенской группировки противника. Командующий фронтом 23.4.45 г. приказал 69-й и 33-й армиям, 2-му гв. кавалерийскому корпусу совершить окружение франкфуртско-губенской группи ровки во взаимодействии правого крыла 1-го Украинского фронта и, главное, не допу стить прорыва этой группировки войск в северо-западном направлении к Берлину. Так как сил и средств левого крыла фронта – 69-й и 33-й армий – было мало для того, чтобы вы полнить эту задачу, и 69-я армия, развернувшись фронтом на юг, сильно растянула свои боевые порядки и не могла сомкнуть свой правый фланг с частями 3 гв. ТА (1 УФ), реше нием командующего фронтом был введен резерв фронта – 3-я армия под командованием генерал-полковника т. Горбатова и этим успешно решилась задача по окружению франк фуртской группировки противника. 25.4.45 г. в р-не Вендиш, Бухгольц были окружены и частично уничтожены, а большей частью пленены, более 74 000 солдат и офицеров, ча стично уничтожены и захвачены: 1 900 орудий и минометов и до 100 танков.

Решение использовать резерв, 3-ю армию для окружения франкфуртско-губен ской группировки командующий фронтом принял, исходя из следующей оценки обста новки: 3-я армия сначала должна была быть использована для нанесения удара по Берли ну с юго-востока. Этим самым усиливался удар по Берлину и, следовательно, обеспечива лись успех и стремительность операции. Но в сложившейся к исходу 22.4.45 г. обстановке такое использование 3 уд. А уже было явно нецелесообразно. Командующий фронтом, усматривая опасность возможного отхода и соединения франкфуртско-губенской груп пировки противника с гарнизоном Берлина, принял именно такое решение. Если бы это не было сделано, то само собой разумеется, гарнизон Берлина, усиленный регулярными вой сками, да еще крепостным франкфуртским управлением УР, имеющим опыт борьбы за населенные пункты, мог бы значительно продлить сопротивление, и следовательно, за медлил бы развитие операции и овладение Берлином. Поэтому командующий фронтом весь свой оперативный резерв – 3-ю армию использовал для окружения франкфуртско губенской группировки противника и для последующего ее уничтожения.

Маневр в ходе боев за Берлин. Ведя уличные бои в Берлине соединения 3 уд., 5 уд., 8-й гв. армий, 1-й и 2-й гв. танковых армий осуществляли маневр, с целью расчленения общей обороны противника на ряд изолированных друг от друга участков. Армии овладе вали отдельными районами города, расчленяя целые части Берлина. Так, войсками 5 уд. А была форсирована р. Шпрее и часть сил 5 уд. А развила наступление вдоль обоих берегов реки по направлению к центру города. Основные силы 3 уд. А сосредоточились на правом фланге (в полосе 79 ск) и усилили свои удары, соединив их с ударами войск 2 гв. ТА.

В результате встречными ударами с севера и юга, во взаимодействии с 3 гв. ТА 1 УФ, а также с 8 гв. А и 1 гв. ТА оборона Берлина к 30.4.45 г. была расколота на две изолиро ванные части, благодаря чему оказалась нарушенной вся система обороны центральной части города и это ускорило борьбу за Берлин в предельно короткий срок (для такого крупного города) – всего 10 суток. Можно уверенно сказать, что если бы командующий фронтом не решился на ввод такого крупного количества войск в Берлин, то борьба за Берлин затянулась бы, по-видимому, на очень длительный срок.

Таким образом, в Берлинской наступательной операции, глубина которой являлась не характерной для наступательной фронтовой операции, а особенности пересеченной местности в полосе действий войск не благоприятствовали маневру, маневр все же явился одним из важнейших условий в достижении успеха.

Хочу остановить ваше внимание на некоторых замечаниях по выступлениям от дельных участников конференции. Большинство выступавших товарищей правдиво до кладывали о боевой деятельности войск в операции. Однако отдельные товарищи, стре мясь показать успешные действия своих частей и соединений, пытались упрекнуть основ ных докладчиков в некоторой придирчивости и отсутствии объективности. Отдельные то варищи, с этой же целью, пытались свои неудачи на том или ином этапе операции пере ложить на другие рода войск. Такое «пикирование» одного рода войск с другим неполезно и прибегать к нему не следует.

Генерал-лейтенант Белецкий недостаточно точно изложил воздушную обстановку, указав, что в конце операции активность авиации противника увеличилась. Это недоста точно точно. К этому времени основная масса самолетов противника была уничтожена и потому активность авиации сильно снизилась, а затем и совершенно прекратилась.

Некоторые из выступавших товарищей говорили, что указанные в докладе цифры о захваченных и уничтоженных танках, орудиях, самолетах противника не соответствуют действительности. Сомнение законное (об этом говорил уже т. Телегин). Но, ведь потери противника были выведены по донесениям военных советов армий. Следует учитывать также, что в число уничтоженного и захваченного включено не только то, что было в вой сках противника, но и то, что было захвачено в большом количестве на многочисленных заводах и аэродромах, где находились исправные и ремонтируемые орудия, танки и само леты противника.

Некоторые считают неправильным использование прожекторов в ночной атаке. Я не согласен с теми товарищами, которые отнеслись к этому мероприятию пренебрежи тельно. Опыт показывает обратное – ночная атака и подсвечивание прожекторов дали, безусловно, положительные результаты. Я не могу согласиться с генералом Бахметьевым, что можно определенное средство применить только один раз. Это, конечно, неправильно.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.