авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

К ЧИТАТЕЛЯМ

В этой книге представлены важные вехи жизненного пути лидера

Исламской Революции1 имама2 Хомейни. (Да будет с ним милость

Аллаха!)

Хотя описывать

деятельность имама Хомейни и разбираться в его

несравненной биографии - все равно, что вливать бесконечное море воды

в один кувшин, мы все же рискнули осветить жизненный путь имама, ибо

его почитатели из самых разных стран неоднократно просили нас дать

краткий обзор его идеалов, трудов и знаменательных событий.

По той же причине мы воздержались от подробных воспроизведений документов или полных цитат, кроме случаев, когда это крайне необходимо. Мы постарались хотя бы кратко или вскользь обращаться к любому событию, связанному с именем имама Хомейни, а также объяснить великое озарение его светлости.

При описании событий из жизни имама Хомейни мы делали акцент на преимуществе очищения перед знанием, на бесспорную авторитетность его личных духовных качеств и научную компетентность на протяжении всей его блистательной жизни.

Имам Хомейни, глубоко познавший Ислам3, мужественно начал свой великий поход вместе с народом, дабы приблизиться к Богу. Оружие имама – перо, а слово его всегда было обращено против высокомерных угнетателей и их ставленников.

С величественным спокойствием имам Хомейни вступил на долгий путь просвещения народа, разъясняя мусульманам их святые обязанности.

Веря в истинность своего пути, имам Хомейни на своем примере показал, как надо противостоять диктатуре: "Я приготовил свое сердце для штыков ваших агентов, но я никогда не пойду на то, чтобы согласиться с насилием".

В этой книге нами используется любая возможность для высказывания своих мнений и взглядов в соответствии с критериями и указаниями его светлости. И слава Всевышнему, что ныне мы являемся свидетелями распространения возвышенных идеалов имама Хомейни, и эта действительность пугает безбожников, которые бессильны противопоставить что-либо бескорыстным чувствам. Великий имам Хомейни успокоил своими божественными словами наши боли, наделил нас упорством и стойкостью на божественном пути.

Этот скромный труд поможет нам вспомнить идеи имама, облегчит нашу скорбь по Его Святейшеству и научит нас воплощать в жизнь его величественные уроки.

"Всем должно быть ясно, - завещал нам Хомейни, — что Ислам пришел для справедливого правления".

Хамид Ансари ВЕЛИКОЕ ДВИЖЕНИЕ ПРОБУДИВШЕГОСЯ НАРОДА Это был "День Каусара". В середине 1320 года хиджры по лунному календарю на древней земле персов родился ребенок, который позднее изменил судьбу страны и Исламского мира своей священной борьбой. Это он встанет во главе революции, против которой с самого начала дружно выступили мировые ведущие державы мира и враги свободы.

Но, слава Богу, до сих пор они терпели неудачи в своих усилиях побороть его великие деяния, его мудрость и провозглашенную им философию.

В этот день никто не догадался, что ребенок, которого будут знать, как имама Хомейни, восстанет против американского владычества, создаст свое Движение, отстоит независимость Ирана и достоинство Исламской "Уммы"5. Это имам Хомейни придаст новое дыхание истинной религии в эпоху, когда духовные ценности выродились совершенно.

20 джамади ас-сани - "День Каусара". После того, как дети благородного Исламского пророка (да благословит Аллах его и род его!) скончались, курейшитские политеисты воспряли и стали насмешливо утверждать, что потомкам пророка не выжить. Но именно тогда стали особенно важными слова Создателя: "Мы даровали тебе изобилие (ар. - Каусар). Поэтому помолись своему Господу и приноси жертвы, твоему врагу вечности не знать". В тот самый день нектар Руководства и Имамата хлынул на землю, и сама чистота и вера, Ее Святейшество Фатима-безгрешная родилась, чтобы судьба определила ее в супруги нашему Господину Али6, вечному имаму справедливости и гуманизма, и чтобы они вместе произвели потомство, которое дало одиннадцать звезд, чистых непорочных имамов7, показавших пример следования по великому пути спасения.

Потомство, чьи мир и война, чьи молитвы и безмолвие, чьи терпение, знание и сама жизнь, исполненная постоянной борьбой, болью и мученичеством, привели в конце концов к ожидаемому сокрытию, к священному откровению и доказательству, что слуги Бога не бросаются на произвол судьбы в периоды упадка, не запираются в лабиринтах времени и природы.

Более того, праведники и те, кто не сбиваются с пути, всегда идут за ведущим, и земля никогда не остается без знамения свыше. Период сокрытия8 начался, потому что борьба между добром и злом продолжается.

Поколение за поколением, нечистые поклонники маммоны и поклонники зла стоят в своем темном туманном строю, а на светлой равнине собрались правоверные и толпы плохо управляемых масс. Свет вдохновения пролился на мир, и Ислам, завоевав сердца добрых слуг Бога, распространился далеко на Восток, а чуть позже достиг и сердца Европы.

Возникла великая невиданная цивилизация, человечество стало свидетелем эволюции в области науки, культуры, искусств, появились и все признаки подлинной цивилизации, основанной на прочном фундаменте веры и добрых побуждений.

Пробудившийся интерес к спасительному посланию Пророка был столь глубоким и распространенным, что даже жестокость некомпетентных правителей не могли воспрепятствовать победоносному шествию истинной религии.

Европа гибла в огне средневекового варварства, а материалисты, правившие невинными слугами Господа, прятались за святым крестом, чтобы не дать словам посланника Божьего Иисуса Христа достичь непросвещенного мира.

По-видимому, средневековая церковная лавочка, лишенная духа проповеди Иисуса, навязавшая строгую цензуру мнений или инквизицию, что было позорнейшей страницей в истории человечества, не могла не потерять своего поступательного движения. К удивлению и сожалению, именно в то время, когда им (материалистам) захотелось покончить с религией последнего святого Пророка, в мусульманской среде разгорелась междоусобица, борьба за власть и развилось губительное схизматическое лицемерие.

Именно в это время ряд причин и факторов подготовил почву для научных и промышленных изменений в Европе, а распространение новых наук и технических достижений, в развитии которых Ислам сыграл решающую роль, дало возможность процветать инертному и примитивному европейскому обществу.

Правители и лидеры мусульманских земель соглашались с постыдной ролью слыть невежественными и отсталыми, они не принимали никаких мер, чтобы наверстать упущенное. В результате недруги становились все сильнее с каждым днем, богатели, и, к сожалению, многие Исламские территории вскоре превратились в колонии.

Несколько веков продолжалась ненавистная эпоха деспотизма власти и капитала, вызова Всемогущему Богу, открытого и тайного манипулирования судьбами Исламских краев.

В Иране монархические династии приходили к власти одна за другой.

Несмотря на постоянное давление и угнетение трудолюбивого иранского народа, приверженца монотеизма, он долгий период оставался в авангарде Исламской цивилизации и культуры. Но монархическое иго и подрывная деятельность неоколониалистов приобрели новую окраску отныне враг появился на арене под новой личиной, выдавая себя за поборника прогресса. Предательство монархов Каджарской династии9, их попустительство английскому вмешательству в дела Ирана привело к самым болезненным последствиям.

Посольства колониальных держав занимались прямым диктатом, назначая и увольняя министров, придворных и военных. Именно в это исполненное унижений и боли время в результате постыдных соглашательств иностранцам уступили многие исконно иранские территории. В стране царили несправедливость и правительственная коррупция, отсутствовали безопасность и порядок.

Но иранцы даже в это трагическое время находили возможности, дабы выразить свой протест: декрет о бойкоте табачной компании, объявленный великим аятоллой Ширази10, реформистские призывы Сейеда Джамаладдина Асадабади11 и протесты улемов (мусульманских ученых) против британского колониализма в Иране и Неджефе, наконец-то, показали могущество Исламского духовенства.

Британское правительство, осознав, откуда исходит опасность, прибегнуло к антиклерикальной кампании, стараясь с помощью различных приемов и трюков, отделить религию от политики. Кроме того, масоны и прозападные элементы, корча из себя интеллектуалов, еще больше раздували пламя внутри страны. Шах Музаффараддин12, из династии Каджаров, не находя себе поддержки со стороны народа, все еще лелеял надежду, что его желания будут исполнены с помощью Англии, что было обычной постыдной практикой для многих Исламских государств.

ИМАМ ХОМЕЙНИ, ОТ РОЖДЕНИЯ И ДО ПЕРЕЕЗДА В КУМ В такой обстановке 20 джамади ас-сани 1320 года хиджры по лунному календарю (30 шахривара 1281 года хиджры по солнечному календарю или 24 сентября 1902 года) родился ребенок в Хомейне, городке в центральной провинции Ирана, в благочестивой семье, от отца, получившего богословское образование, много путешествовавшего, потомка Ее Святейшества Фатимы аз-Захры. Ребенка назвали Рухоллой аль-Мусави аль-Хомейни.

Ребенок унаследовал выдающиеся способности предков, включая навыки к руководству людьми и к священным знаниям. Благородным отцом имама Хомейни был аятолла сейед Мустафа Мусави, современник покойного великого аятоллы Мирзы Ширази. После получения солидного Исламского образования за несколько лет, проведенных в Неджефе, и диплома, разрешавшего заниматься "фикхом" или мусульманским правоведением, отец имама Хомейни возвратился в Иран и стал религиозным наставником жителей Хомейна.

Когда Рухолле едва исполнилось пять лет, его отец, протестовавший против тирании правительственных агентов, в ответ на отстаивание им истины был убит по пути из Хомейна в Арак. Его семья отправилась в Тегеран. Приложив много усилий, мать сумела в конце концов встретиться с верховным канцлером Эйноддоуле и добиться у него приказа применить священный закон об отмщении, она настаивала на этом до тех пор, пока убийца не был казнен и правосудие не свершилось.

Так с раннего детства имам Хомейни испытал боль сиротства и постиг постулат о мученичестве. Его детские и юношеские годы прошли под надзором заботливой матери Бану Хаджар, которая сама происходила из образованной и благочестивой семьи, будучи внучкой аятоллы Хансари, а также благородной тети Сахибы-ханум, смелой и правдивой женщины.

С детства и ранней юности имам Хомейни, обладавший исключительными способностями, стал изучать арабскую грамматику и логику у своего старшего брата сейеда Мортазы, известного как аятолла Пасандиде (Одобряемый). Таким образом Хомейни получил значительную подготовку, достаточную для поступления в семинарию и включавшую знание мусульманского правоведения и основ Ислама. Он учился у таких преподавателей, как Ага Мирза Махмуд Эфтехар ол-Олама, Мирза Реза Наджафи Хомейни, Ага Шейх Али Мухаммад Боруджерди, Шейх Мухаммад Галпайгани, Ага Аббас Араки, но главным образом у своего старшего брата аятоллы Сейеда Мортазы Пасандиде. В 1920 году он поступил в богословскую школу в Араке.

ПЕРЕЕЗД В КУМ ДЛЯ ЗАВЕРШЕНИЯ ОБРАЗОВАНИЯ И ПРЕПОДАВАНИЯ ИСЛАМСКИХ НАУК Вскоре после переезда великого аятоллы Хадж Абдулкарима Хаери Язди в Кум14 в месяце раджаб 1340 года хиджры по лунному календарю (1921г.), имам Хомейни переезжает в Кумский богословский центр, где и завершил образование, прослушав курсы тамошних ученых. Он изучил объемный труд Мутаввали, посвященный риторике, под руководством покойного Мирзы Мухаммада-Али Адиба Техрани, завершив богословское образование под руководством аятоллы сейеда Али Ясриби Кашани, а также покойного аятоллы сейеда Мухаммада Таки Хансари.

Фикх - мусульманское правоведение он постигал под надзором главы богословского центра в Куме аятоллы Хадж Шейха Абдулкарима Хаери Язди.

Изощренный и пытливый ум имама Хомейни не удовлетворился простым изучением арабских текстов, уроками правоведения и основ богословия.

Он изучал и другие науки. Поэтому наряду с постижением правоведения и основ Ислама, он брал уроки по математике, астрономии и философии у покойного Хадж Абдулхасана Рафией Казвини и продолжал учиться дополнительно духовным наукам и мистицизму у покойного Мирзы Али Акбара Хаками Язди. Он еще слушал лекции по просодии и рифмике, а также по Исламской и западной философии покойного Ага Шейха Мухаммада -Резы Масджид-Шахи Исфахани. Потом он слушал лекции по этике и эрфану (гностицизму) покойного аятоллы Хадж Мирзы Джаваде Малеки-Табризи. Теоретический и практический эрфан в течение 6 лет он проходил под руководством покойного аятоллы Ага Мирзы Мухаммада Али Шахабади.

В 1929 году имам Хомейни женился на дочери аятоллы Сакафи Техрани, одного из выдающихся кумских теологов. От этого брака родились два сына и три дочери.

После кончины великого аятоллы Хаери Язди усилиями имама Хомейни и других представителей духовенства Кума великий аятолла Боруджерди прибыл в Кум и стал во главе тамошнего богословского центра.

К этому времени имам Хомейни был признан авторитетным педагогом и правоведом, специализирующимся в "фикхе", юриспруденции и догматике, философии, мистике, эрфане, этике. Его аскетизм, благочестие и ревностность были очевидны как для элиты, так и для мирян. Именно такая похвальная характеристика, заслуженная годами смирения и религиозного аскетизма, познания догм, концепций мистицизма, которыми он неукоснительно руководствовался в своей личной и общественной жизни, и была присуща Его Святейшеству в проведении политики сохранения независимости богословских центров, роста могущества духовенства, сохранении суверенитета религии, как единственного прибежища для народа в те грозные дни.

Имам Хомейни не щадя сил служил идее возрождения богословского центра в Куме, оставаясь прочной опорой великих аятолл Хаери и Боруджерди.

Когда аятолла Боруджерди скончался, среди студентов-богословов, мусульманских ученых и вообще в мусульманской общине создалось мнение, что именно имаму Хомейни следует принять высший сан марджа ат-таклид ("объект для подражания"), но Хомейни остерегался всего, что могло бы быть истолковано как проявление честолюбия и карьеризма. Он всегда советовал своим ученикам избегать честолюбивых помыслов и не заниматься пустяшным самовыражением.

В то время, когда сознательные люди Исламского общества становились на его сторону, как предвестника подлинного исконного Ислама, и видели в нем отражение своих надежд, имам нисколько не изменил своим принципам, часто повторяя: "Я считаю себя слугой и солдатом Ислама".

Именно этот великий человек ответил: "Ничего!",- когда его спросили, что он испытывает в эти триумфальные часы, по возвращении на родину бахмана 1357 года (1 февраля 1978 г.), когда десятки миллионов человек встречали его как своего вождя и имама.

Корреспондент, задавший вопрос, рассчитывал, наверно, что, как все политические деятели, имам Хомейни будет крайне взволнован, увидев такую встречу и знаки внимания. Но ответ имама показал, что он человек других убеждений. Имам Хомейни, как он часто повторял, считал угождение Богу и исполнение долга критерием всех своих дел и поведения, и его деяния были ничем иным, как осуществлением священных обязанностей.

Следовательно, для него, действовавшего во имя Божье, власть или заключение в тюрьму и изгнание не имели значения. В сущности, несколько десятилетий, предшествовавших его триумфальному возвращению, он был погружен в мистические размышления, оставив мир и все мирское, ступив на путь самозабвения и единения с Господом.

Видимо, лучшим и самым разумным ответом на этот вопрос было стихотворение, сочиненное самим имамом:

"Выбирая Убежище, куда нет хода никому, Сердце возлагает Надежды на судьбу любую и больше ни на что".

Многие годы почтенный имам Хомейни преподавал "фикх", юриспруденцию и догматику Ислама, мистику и Исламскую этику в кумских семинариях, включая Фейзие, мечеть Азам, мечеть Мухаммадия, семинарию Хадж Муллы Садека, мечеть Салмаси и т.д.

Он блестяще читал лекции по "фикху" и знанию Ахл-е-Бейт (рода Пророка) в течение 14-ти лет в мечети шейха Ансари в Неджефском богословском центре.

Это в Неджефе имам Хомейни впервые включил в свои лекции по "фикху" теоретические основы Исламского правления. Слушатели объявили его лекции и занятия в классах заслуживающими наибольшего доверия из всего, что преподавалось в Неджефском богословском центре.

Порой его лекции посещали до 1200 слушателей, среди которых были десятки авторитетных правоведов, которые извлекали пользу из толкования имамом мусульманской юриспруденции и догматики.

Это благодаря наставлениям имама Хомейни получили образование сотни, а если учитывать всю его преподавательскую деятельность, тысячи ученых, каждый из которых в настоящее время стал светилом одного из богословских учебных заведений. Сегодняшние правоведы, "моджтахиды" и выдающиеся гностики были студентами имама Хомейни в Куме или других центрах знания. Такие выдающиеся мыслители, как великий ученый мученик Мутаххари18 и угнетенный мученик Бехешти17, испытывали гордость, черпая мудрость у своего учителя имама Хомейни.

Сегодня выдающиеся духовные лица, возглавляющие Исламскую революцию и гражданское руководство строя Исламской Республики, все получили образование в школе "фикха" и политики имама Хомейни.

Учитывая масштабность научной школы имама Хомейни в самых различных отраслях знаний, к этой теме мы вернемся чуть позже.

ИМАМ ХОМЕЙНИ В ТВЕРДЫНЕ ПРОТЕСТА И БОРЬБЫ Дух борьбы и джихада (похода) по пути, указанному Господом, уходит корнями в религиозное образование имама Хомейни, в его семейное окружение и в социально-политические условия всей его жизни.

Борьба началась, когда он был еще юношей, и сопротивление постепенно становилось все более упорным по мере того, как наступала зрелость духовная и научная, с одной стороны, а с другой - причину следует искать в эволюции социально-политических условий в Иране и Исламском обществе.

В годы 1340-1341 хиджры по солнечному календарю (1961-1962 гг.) споры о городских и провинциальных советах13 представили возможность имаму Хомейни стать лидером духовенства. Таким образом, всеобщий протест духовенства и иранского народа 5 июня 1963 года или 15 хордада года солнечной хиджры, отличался двумя знаменательными чертами:

руководящей ролью имама Хомейни и всеИсламскими лозунгами, девизами и целями движения. Это была новая страница в борьбе иранского народа, ставшая впоследствии известной миру, как Исламская Революция.

Имам Хомейни родился в то время, когда Иран переживал один из труднейших периодов своей истории. Так называемое Конституционное движение19 сходило на нет из-за махинаций английских агентов при дворе Каджаров, а также из-за внутренних трений и предательства некоторых прозападных интеллектуалов. Несмотря на то, что духовенство играло ведущую роль в этом движении, оно было отстранено от него обманным образом, и вновь во власти утвердилось диктаторское правительство.

Клановый характер Каджарской монархии и бесплодность правителей, породили социально-экономический хаос в стране. Ханам и бунтовщикам развязали руки, подорвав безопасность населения. Создались условия, при которых единственным защитником народа назвали духовенство. И потому семье имама Хомейни пришлось долгое время скитаться.

Имам Хомейни описывал свои впечатления времен Первой мировой войны, когда ему было 12 лет, такими словами: "Я помню обе мировые войны. Я посещал начальную школу. Мне приходилось видеть иностранных солдат в центре Хомейна. Во время Первой мировой войны на нас часто совершали налеты".

Имам, припоминая имена ханов и бунтовщиков, которые грабили людей и насиловали женщин, говорил: "Я воевал с детства... на нас совершали налеты банды Зулки и Раджабали20, а у нас у самих были винтовки. Еще в первые годы моего сиротства мы приходили на огневые позиции и помогали отражать нападения негодяев и грабителей..."

А вот еще одно воспоминание имама: "Мы обычно строили укрытия, когда бывали в Хомейне. У меня тоже была винтовка, хотя я был ребенком.

Годам к 16—17 нам дали винтовки и научили ими пользоваться. Из укрытий мы могли отражать нападения. Всюду царил хаос. Центральное правительство демонстрировало свое бессилие. Как-то городок Хомейн захватили, но народ отбился от грабителей. Люди ходили с оружием, и мы, дети, им помогали".

Переворот, совершенный 3 эсфанда 1299 года (1920 г.) Реза-ханом Мир Пандж21, согласно достоверным историческим документам, был подготовлен и поддержан англичанами. Хотя он покончил с правлением Каджаров и до некоторой степени ограничил средневековую систему самоуправства отдельных ханов, возникла такая диктатура, при которой тысяча семей определяла судьбу угнетенного народа, а семейство Пехлеви совершало то же самое, чем были знамениты бывшие ханы и бандиты бунтовщики.

Во время своего двадцатилетнего правления Реза-хан захватил более половины плодородных земель Ирана и официально оформил документы на право владения ими. Он создал организацию, более мощную, чем обычное министерство, предназначенную для управления и охраны специальных шахских поместий. Под его нажимом марионеточный меджлис принял ряд законов, позволивших шаху забрать земли, подаренные верующими для религиозных нужд.

Рассказы о шахских поместьях и драгоценностях, о присвоении коммерческих фирм и целых промышленных отраслей Реза-ханом составляют большую часть биографий, написанных его друзьями и врагами. Внутренняя политика Реза-хана стояла на трех китах: "грубая и наглая полиция и военное правление", "тотальная борьба с религией и духовенством" и "вестернизация".

В подобных условиях иранское духовенство, которое после событий Конституционного движения постоянно подвергалось гонениям со стороны тогдашних правительств, а также нападкам подкупленных интеллектуалов, принимало все меры, чтобы защитить Ислам и себя. По приглашению улемов Кума туда переехал из Аракса великий аятолла шейх Абдулкарим Хаери, а вскоре и имам Хомейни, который, благодаря своим исключительным способностям, завершил предварительную подготовку в богословских школах Хомейна и Арака и принял активное участие в укреплении возрожденного богословского центра в Куме. Вскоре Хомейни уже называли выдающимся ученым в областях мистики, юриспруденции и философии.

Как указывалось, в смутные времена сохранение духовенства и "Марджаята" или высшего религиозного авторитета было насущной необходимостью в борьбе с посягательствами Реза-хана и его сына.

Поэтому почтеннейший имам Хомейни, несмотря на несогласие со взглядами аятолл Хаери и Боруджерди относительно характера оппозиции, а также роли духовенства, постоянно оставался стойким защитником прерогатив высших авторитетов.

Имам Хомейни всегда пристально следил за развитием политической и социальной обстановки. Утвердившись на троне, Реза-хан в ранние годы своего правления задумал и начал осуществлять амбициозную программу по уничтожению Исламской культуры в иранском обществе. В дополнение к цензуре высказываний духовенства, специальным циркуляром отменили и траурные церемонии в память о замученных праведных имамах. Религиозные проповеди были запрещены также как и изучение основ религии и Корана в школе. Начал Реза-хан и предварительные переговоры относительно запрета на ношение хиджаба иранскими мусульманками.

Еще до того, как Реза-хан довел до общественности свои планы, духовенство разоблачило его закулисную политику и выступило с протестами.

В 1306 году (1927 г.) ревностное духовенство Исфахана во главе с аятоллой Хадж Агой Нуруллой Исфахани демонстративно переехало в Кум, чтобы найти там убежище. Этот шаг поддержали улемы и других городов. 105-дневное пребывание в Куме привело к притворному отступлению Реза-хана и премьер-министра Мохберос-Солтана, они согласились с требованиями бежавших улемов. Правда, в декабре года агенты Реза-хана подло убили одного из зачинщиков акции протеста.

Вышеупомянутый случай предоставил возможность настроенному по боевому студенту-богослову по имени Рухолла Хомейни поближе познакомиться с тактикой протеста, объективно оценить шансы духовенства в борьбе с шахом самодуром. Во время Новруза 1306 года (1927 г.) схватка между Реза-ханом и аятоллой Бафаки привела к осаде Кума воинскими подразделениями и высылке аятоллы в Рей. Это событие и ему подобные, а также выступление в меджлисе знаменитого священнослужителя, депутата аятоллы сейеда Хасана Модарреса произвели неизгладимое впечатление на имама, сильно принимавшего все трагические события близко к сердцу.

Когда Реза-хан стремясь разогнать Кумский богословский центр, приказал, чтобы все священнослужители отныне сдавали государственные экзамены, имам Хомейни разгадал подоплеку этой акции и активно воспротивился указу шаха. Он старался открыть глаза тем наивным улемам, которые посчитали этот приказ не ущемляющим их права.

К сожалению, в те дни иранское духовенство под влиянием массированной правительственной пропаганды и постконституционных трений не прислушалось к мнению Хомейни. Это вело к изоляции богословских центров. Даже изучение и преподавание мистицизма (эрфана) и философии, которые подстегивали процесс мышления, пробуждали сознание, было запрещено крючкотворами и отдельными ленивыми представителями духовенства. Положение было таково, что на имама Хомейни началось гонение, его вынудили прекратить чтение лекций по философии, мистицизму и этике.

Правда, в результате сопротивления, оказанного улемами и народом, Реза хан, несмотря на все свои усилия по разрушению основ Ислама, все-таки потерпел поражение и в большинстве случаев вынужден был уступать.

После смерти великого аятоллы Хаери 10 батмана 1315 года или 10 января 1937 года Кумский богословский центр был на грани распада. Ревностные улемы пытались воспрепятствовать распаду, контролировать ситуацию. В течение восьми лет богословским собранием руководили великие аятоллы сейед Мухаммад Ходжат, сейед Садраддин Садр и сейед Мухаммад-Таки Хансари. В этот период и возникли благоприятные условия, дабы выбрать наиболее авторитетную религиозную личность.

Великий аятолла Боруджерди был выдающимся мусульманским ученым, способным стать преемником аятоллы Хаери и возродить великолепие богословского собрания. Это предложение энергично поддержали ученики аятоллы Хаери, включая имама Хомейни. Имам лично сделал все, чтобы аятолла Боруджерди был приглашен в Кум и принял ответственный пост руководителя богословского центра.

Тщательно изучив политическую обстановку и положение богословских центров, имам Хомейни получил исчерпывающую информацию. Он чувствовал себя уверенно, поскольку внимательно читал современные труды, журналы и газеты, регулярно навещал таких видных людей, как аятолла Модаррес. Он понял, что необходимо преодолеть неурядицы, вызванные поражением Конституционного движения. Богословские центры должны быть более бдительными и заботиться о своей безопасности путем укрепления духовной связи между народом и духовенством.

Во время переезда аятоллы Боруджерди в Кум, сам имам Хомейни был уже широко известным религиозным правоведом и преподавателем в Кумском центре. Он изрядно потрудился, дабы утвердить авторитет аятоллы Боруджерди, ради чего, по словам его учеников, посещал лекции аятоллы по юриспруденции и догматике.

Следуя собственным далеко идущим целям, в 1943 году имам Хомейни при сотрудничестве с аятоллой Мортазой Хаери подготовил план коренной реформы богословского центра и представил его аятолле Боруджерди. План был с энтузиазмом поддержан сторонниками имама и доведен до сведения всех семинаристов.

Реформу должны были вот-вот одобрить, и богословский центр собирался сыграть свою роль, как академическая организация. Но консервативные представители псевдодуховенства поняли, что план грозит покончить с их спокойной размеренной жизнью. Они восстали против реформ Хомейни.

Оппозиция была такова, что аятолла Боруджерди, вопреки своему первоначальному мнению и собственным пристрастиям, отклонил план.

Аятолла Хаери был так уязвлен этим решением, что через некоторое время перебрался в Мешхед.

Однако, имам Хомейни, несмотря на ретроградские настроения, царившие в кругах духовенства, продолжал трудиться, ожидая в будущем пробуждения богословского собрания.

За восемь лет до этого примечательного события (шахривар 1320 г.) Иран оккупировали агрессивно настроенные войска союзников. Диктатор, потративший за 20 лет огромные суммы на вооружение армии, сдался на милость оккупантов. Позже его сын Мухаммед-Реза признается в том, что доблестное войско шаха разбежалось еще до встречи с противником.

И как ни храбрился шах Реза, его все-таки свергли. И здесь нельзя обойти молчанием позицию некоторых общественных деятелей, которые льстили властолюбцу. Они закрывали глаза на его казнокрадство, разворовывание несметных национальных богатств.

Английское посольство с согласия своего, союзника - Москвы, решило, что на трон взойдет Мухаммед-Реза, сын Реза-хана. Открылась новая страница, исполненная грязи и распрей, ложной гордости за нацию.

Правда, в первые два года шаткого правления шаха появилась возможность провозглашать свои цели и лозунги, чем и воспользовались отдельные лица и партии. Некоторые объявили себя националистами, что случайно совпало с взглядами молодого монарха. Другие стали проникать в правительственные учреждения и выставлять свои кандидатуры на выборах в парламент.

Мятежные ученые, такие как Модаррес, который в той обстановке мог бы стать опорой восстания, были уже умерщвлены агентами Реза-хана.

Коммунисты и другие зависимые политические партии предпочитали приспосабливаться, увязывая свои позиции с рекомендациями Москвы и прочих хозяев.

Богословские центры, как уже упоминалось, сползли в изоляцию и были неспособны серьезно заявить о себе в социальном плане. Разумеется, даже в этих условиях находились стойкие бойцы, подобные Наввабу Сафави23 и его товарищам, которые старались найти путь к вооруженному восстанию и созданию института Исламского правления.

Описывая одиночество борцов в убийственные годы правления Реза-хана, имам Хомейни сочинил следующее стихотворение:

"Где найти убежище от тирании шаха Резы, Кому поплакаться на дьявольские козни, Пока дыхание еще не прервалось, А плакать сил уж не осталось?" Теперь имам Хомейни, воспользовавшись случаем, написал свою знаменитую книгу "Кашф ал-асрар". Он разоблачил зверства, совершавшиеся на протяжении двадцати лет правления Пехлеви. Защищая Ислам и духовенство, имам Хомейни отвечал на сомнения и скептицизм тех, кто уводил от борьбы в сторону. В своей книге он разработал идею Исламского правления и доказал необходимость его установления на всей территории Ирана.

В следующем 1323 году в месяце ордибехешт (май 1944 г.) имам Хомейни опубликовал и свою первую политическую декларацию. В ней имам призывал Исламских ученых и мусульманское общество к всеобщему восстанию. Содержание, тон декларации, ее направленность ясно показывают, что в те печальные дни, учитывая настроения в богословских центрах, имам рассчитывал не на скорую победу, а на то, что его призыв станет предостережением и пробудит молодых семинаристов.

Действительно призыв имама лег на неблагоприятную почву, хотя и вселил некоторую надежду в сердца семинаристов, которые хлынули к своему духовному наставнику. Отныне его уроки превратились в места собраний сынов отечества, чьи сердца бились в унисон. Так, постепенно образовался круг единомышленников-семинаристов, которые во время восстания 15 хордада активно противостояли политике удушения народного движения. Они же сыграли положительную роль, находясь на ключевых постах после победы революции, пройдя через застенки тюрем шахского режима.

Идея реформирования Богословского центра не могла быть в полной мере реализована в тогдашних неблагоприятных условиях. Перечитывая документы и воспоминания, приходишь к выводу: во времена руководства аятоллы Боруджерди имам Хомейни, кроме своей исследовательской работы и лекций, не жалел усилий и для укрепления влияния Высшего Авторитета (Марджайят) богословских центров. Имам старался распространять социально-политическую информацию и собственные оценки по текущим проблемам, предупреждая о кознях шахского режима и предотвращая проникновение в ряды духовенства мошенников и лентяев. Огромный авторитет снискал имам Хомейни у тегеранских политиков. Хомейни пристально следил за деятельностью Национальной Консультативной Ассамблеи, читал периодическую печать, статьи, достойные доверия.

А когда распространилась информация о заседании парламента, который собирался изменить конституционный закон и дать карт-бланш шаху, когда поговаривали, что даже великий аятолла Боруджерди поддерживает перемены и ведет переговоры с членами правительства на сей счет, имам Хомейни не пошел на поводу этих гнусных измышлений, а в открытом письме, подписанном совместно с улемами, попросил аятоллу Боруджерди сказать всю правду.

И аятолла Боруджерди опроверг все слухи. В то же самое время аятолла Кашани, высланный в Ливан прислал заявление, в котором подчеркнул необходимость протеста против так называемых новаций шаха, его безумных инициатив.

Народ прислушался к мнению Кашани: аятоллу избрали депутатом парламента от Тегерана. Сотрудничество и союз воинственно настроенного крыла духовенства с Народным фронтом придали большой вес сторонникам движения за национализацию нефтяных компаний, заставили стяжателя шаха думать больше о государственных интересах, а не набивать нефтедолларами свои карманы. "Федаян-е Эслам" (поборники Ислама), поддерживаемые аятоллой Кашани, в результате нескольких громких акций нанесли ряд жестких ударов по марионеточному правительству. Доктор Мосаддык24, лидер Народного фронта, воспользовался этой поддержкой и вскоре занял пост премьер-министра.

Восстание 30 тира 1331 года (21 августа 1952 г.), которое произошло в Тегеране, явилось исторической вехой в истории Ирана. Простой люд торжествовал по поводу долгожданной национализации нефтяной промышленности.

Однако случались и трения. Споры между аятоллой Кашани и лидерами Народного фронта привели к открытым стычкам. Аятолла Кашани противился выплате компенсации Англии за национализацию нефтяной промышленности. Он настаивал на том, чтобы Англия раскошелилась, она варварски выкачивала нефть в течение 50 последних лет. Аятолла заранее предупредил доктора Мосаддыка, что не потерпит никаких компромиссов по этому вопросу.

Аятолла Кашани был и против замены английских компаний на американские. И здесь следует отметить, что многие из членов правительства Моссадыка протежировали американским нефтяным магнатам.

Движение нерелигиозных элементов и доверие, оказанное партии Туде также привели к разногласиям. Поскольку авторитет премьер-министра и влияние упомянутых сил в "национальном" парламенте увеличились, расцвела пышным цветом и антирелигиозная пропаганда. Вскоре предательство партии Туде достигло своего пика: религиозное крыло движения оказалось в изоляции. Американцы использовали этот случай самым выгодным для себя образом, и в результате переворота 30 мордада 1332 года (19 августа 1953 г.) оппозиция была жестоко подавлена, шах получил неограниченную власть.

Как можно узнать из последующих посланий и речей имама Хомейни о Народном движении, оно с самого начала было обречено на короткую жизнь, хотя это движение имеет выдающиеся заслуги в борьбе против антиколониального гнета. Отметим также, что национализация нефтяной промышленности преследовала ограниченные цели и не сулила движению безмятежного существования. Тучи все больше сгущались.

Националистическое крыло движения не слишком рассчитывало на лозунги и планы религиозного крыла, поддерживаемого народом.

Отсутствие единого руководства, проникновение в ряды движения бесчестных людей, размытость планов политического и культурного развития, которое бы гарантировали поддержку иранскими мусульманами, стало непреодолимым препятствием.

Большой вред движению нанесли интриги американцев, давление со стороны других стран. Движение за национализацию нефтяной промышленности было жалкой попыткой предъявить социально политические условия конституционного характера.

Деятельность "Федаян-е Эcлам" и усилия аятоллы Кашани по некоторым причинам не одобрил аятолла Боруджерди, помешала разница во взглядах.

В этих условиях открытая поддержка великого аятоллы Хансари в Куме и пассивное одобрение взглядов имама Хомейни не смогли повлиять на развитие событий.

Тем не менее движение за национализацию нефтяной промышленности проходило в интересах иранского народа. Всевозможные трения, последующие печальные события и, в конце концов, переворот 28 мордада нанесли ущерб этим интересам. Организации "Федаян-е Эслам" даже не дали развернуться. И через два года Хасан Али, тогдашний премьер министр, воспользовавшись промахами членов организации все-таки арестовал "поборников Ислама". После тайного военно-полевого суда в декабре 1955 г. лидеров приговорили к высшей мере наказания расстрелу. Попытки имама Хомейни и других улемов воспрепятствовать казни не увенчались успехом.

Эти горестные события глубоко запали в душу имама Хомейни, послужили ценным оплотом на последующих этапах борьбы.

Шах и его двор сразу же после переворота отдали себя в распоряжение Белого дома. Подавление противников режима, удушение свобод отныне оперативно и с размахом проводилось агентами САВАК25, дабы обеспечить благоприятные социальные условия для проведения американской реформы. И американцы не заставили себя ждать, они хлынули в регион Персидского залива, чтобы занять прежние позиции англичан.

Холодная война и ожесточенное соперничество между Америкой и СССР превратили Персидский залив в зону стратегических интересов двух сверхдержав, в горячую точку. Вашингтон, контролируя нефтяные ресурсы Ирана, уготовил ему роль жандарма на берегах Персидского залива.

В этой ситуации конфронтация Исламских государств с агрессорским Израилем казалась неизбежной. Семья Пехлеви как будто задалась целью перессорить лидеров Исламского мира.

Главенствующая роль в международных коллизиях отводилась нефти. В случае войны между мусульманскими странами и Израилем, нехватка нефти представляла бы реальную угрозу для Тель-Авива, что вызывало беспокойство в Вашингтоне. Поэтому в Белом Доме надеялись на увеличение добычи нефти путем эксплуатации иранских скважин, на стабильность диктаторского режима, это бы смягчило кризисную ситуацию.

Главным препятствием на пути американских реформ, завозные эксперты называли традиционную сельскохозяйственную экономику Ирана. Ведь Иран не был готов к инвестициям доходов от нефти. На этом направлении американские реформаторы и подготовили генеральное наступление.

Законопроекты, планы, предложения как изменить ситуацию в Иране хлынули в Сенат и парламент. История оставила нам циничные признания нефтяных магнатов, документы, обнаруженные в бывшем посольстве США в Тегеране, гнезде шпионажа. Многие эти законопроекты подготовили в спецслужбах США, так что адрес реформаторов нам хорошо известен.

План земельной реформы26 был экспериментом на пути так называемой "Белой революции"27. Первые и последующие шаги монарх делал под присмотром цэрэушников. Земельная реформа предварялась шумной пропагандистской компанией, лозунгами — "На борьбу с ханами, помещиками ради наделения землей фермеров!", "Повысим производительность!" Сопротивление подобным планам воспринималось как саботаж, поддержка помещиков и поэтому жестоко подавлялось. И здесь надо отметить, что американские и шахские инициативы совпали с двумя злосчастными событиями. 30 марта 1961 года скончался великий аятолла Боруджерди. В марте следующего года ушел из жизни и боевой священнослужитель аятолла Кашани, чье доброе имя наводило ужас на шаха.

После кончины аятоллы Боруджерди встал вопрос о преемнике. Но имам Хомейни, несмотря на настоятельные просьбы богословских центров, ничего не сделал, чтобы отныне его считали Высшим авторитетом. Не поддавался имам и на уговоры ближайших друзей, хотя многие суждения Хомейни относительно глав книги "Орватул Воска" были написаны за пять лет до кончины аятоллы Боруджерди. В качестве практического руководства за эти годы написаны и комментарии к книге "Васила ан Неджат".

Аскетический взгляд имама Хомейни на мир, бесполезность мировой градации ценностей понятны нам благодаря этическим и мистическим аргументам, приводимым в его блистательных трудах, как например, "Сорок преданий", "Тайна молитвы" и "Молитвенные ритуалы".

После смерти аятоллы Боруджерди и упразднения звания Высшего авторитета шиитской общины (Марджаят Узма) шах поспешил провести в жизнь реформы, навязанные американцами, игнорируя мнения иранских интеллектуалов.

Эти реформы призваны были противодействовать проникновению коммунизма в станы третьего мира. Президент Кеннеди, выдвинув реформистскую доктрину "революция сверху", лично порекомендовал шаху провести реформы в стране, что и стало основой для будущей шахской "Белой революции".

Но Вашингтон просчитался, простой народ особой любви к шахскому режиму не испытывал. Например, новый законопроект о городских и провинциальных советах, одобренный кабинетом Амира Асадуллы Алама 8 октября 1962 года, не предусматривал обязательный в мусульманском мире обычай: избранные депутаты "будучи мусульманами обязаны произнести слова клятвы на Священном Коране".

Лукавые реформаторы, не заглянув даже в Коран, американизировали и роль женщины в иранском обществе. Высочайшим указом женщине дозволялось принимать участие в провинциальньгх советах. Этот закон, демократический по своей сути, но при других обстоятельствах должен был подвергнуть сомнениям духовные ценности Корана.

Больше всего настаивали на отмене положения быть мусульманином в своей мусульманской стране - бехаисты, занявшие ключевые посты в структурах политической власти.

Подозрительной была возня и вокруг сближения Тегерана с Тель-Авивом.

Безоговорочно признать Израиль - наиглавнейшее условие поддержки шаха американцами. И потому лозунг примирения с Израилем, сионизмом немедленно начертали на своих знаменах бехаисты. Назревала схватка со сторонниками американизации общества. Все взирали в сторону Кума, что скажет опальный Хомейни, смирится с реформами или восстанет?

Реакция на реформы последовала незамедлительно: имам Хомейни, обменявшись мнениями с высшими улемами Кума и Тегерана, развернул активную кампанию протеста против ущемления достоинства мусульман, которым грешил новый законопроект. Если бы законопроект одобрили, из иранского общества навсегда бы исчезли Исламские символы. Это было бы катастрофой для Ирана.

Разоблачение истинных целей шахского режима, бесценные советы имама, коим образом действовать улемам и богословским центрам в подобной ситуации, принесли огромную пользу в тех неблагоприятных условиях. В адрес премьер-министра Алама посыпались телеграммы и письма, с осуждением реформы. Миряне отвергали американизацию страны, они потребовали свято соблюдать мусульманские традиции.

Тон телеграммы имама Хомейни в адрес шаха был угрожающим, да еще в самых резких выражениях: "Я еще раз советую вам подчиниться Богу, следовать Конституции, остерегаться нарушать Коран, суждения улемов всей страны и выдающихся мусульманских деятелей, а также статьи Конституции. Не старайтесь беспричинно подвергать страну опасности. В противном случае вы пожнете бурю, улемы не будут воздерживаться от высказываний своего мнения в адрес вашей персоны".

Как и следовало ожидать, режим прибегнул к угрозам и пропаганде против духовенства. Асадула Алам по радио объявил: "Наше правительство не откажется от программы реформ".

В Тегеране, Куме и других городах закрыли базары. Но люди собирались в мечетях. Через шесть недель правительство пошло на попятный шаг, в письменном ответе премьер-министра появились нотки оправданий.

Хорошо зная о непреклонности имама, шахский режим больше не обращался лично к Хомейни с предложениями. И кое-кто дрогнул, некоторые улемы богословских центров сочли правительственную позицию вполне приемлемой, более того, они потребовали положить конец кампании противостояния.

Но имам Хомейни не дрогнул, он продолжал отстаивать свои убеждения.

Его Святейшество считал, что монарх должен открыто и официально опубликовать свое осуждение законопроекта о городских и провинциальных советах. В заявлении, сделанном на запрос кумских торговцев и ремесленников, имам совершенно ясно выразил свое мнение:

законопроект дает возможность проникнуть в правительственные структуры бехаистам и агентам Израиля. Хомейни откровенно заявил:

"Мусульманский народ не успокоится, пока эта опасность не будет устранена. И если кто-либо промолчит, то он будет нести ответственность перед Богом, более того — он обречен на гибель и в этом мире".

В этом заявлении имам Хомейни предупредил сенат и парламент относительно принятия законопроекта: "Мусульманский народ и Исламские улемы живы и здоровы. Они отрубят любую руку, которая предает сущность Ислама и посягает на честь и достоинство мусульман".

Наконец шахский режим признал поражение и 7 азара 1341 года ( ноября 1962 г.) правительство аннулировало свое одобрение законопроекта, о чем соответственно проинформировало улемов и высшее духовенство Тегерана и Кума. Но на встрече с улемами в Куме имам Хомейни, продолжая настаивать на своем, заявил: "Движение протеста будет продолжаться, пока известие об аннулировании не получит огласку в средствах массовой информации".

На следующий день известие об аннулировании напечатали в официальной прессе. Народ праздновал победу, первую после национализации нефтяной промышленности.

В те дни, когда радовалась вся нация, имам Хомейни обратился к верующим: "На частичное поражение не стоит обращать внимания.

Страшнее всего духовное поражение. Тот, кто неотторжим от Бога, никогда не испытывает поражения. Терпит поражение тот, для кого здешний мир является абсолютным идеалом. В последние два месяца были ночи, когда я спал час-два и если заграничный дьявол станет угрожать стране снова, мы ни себе, ни правительству не дадим покоя. От шаха до этих господ, до последнего человека в стране — все непременно должны прислушиваться к советам и выполнять наставления улемов".

Таким образом, проблемы провинциальных и городских советов стали ценным опытом в борьбе против деспотии. Особенно согревало душу непреклонная позиция имама, показавшего себя стойким лидером Исламского общества. Правда, несмотря на поражение шаха, американцы предприняли некоторые шаги, настаивая на продолжении реформ. В месяце деи 1341 года (январь 1962 г.) шах снова перечислил все шесть пунктов реформы и настоял на референдуме.

В это время националистические партии провозгласили лозунг:

"Реформам - да, диктатуре - нет!" Не остались в стороне и коммунисты.

Они предложили процесс диалектического перехода от феодальной системы к капиталистической. В соответствии с атеистическим мнением Кремля, они объявили принципы "Белой революции" прогрессивными и заклеймили революцию 15 хордада, как реакционную, призывающую народ вернуться назад, к эпохе феодализма. Здесь можно обойтись и без комментариев: оголтелый атеизм идеологов со Старой площади был сродни экспансионистским методам хозяев Белого дома.

Поэтому имам Хомейни еще раз призвал к встрече высшего духовенства и кумских улемов для обсуждения новой открытой кампании протеста. Так был брошен камень в сторону тех, кто считал, что высшие шиитские авторитеты или Марджаят существуют исключительно для решения религиозных вопросов, а не для того чтобы брать на себя ответственность за проблемы и трудности Исламской общины. Хотя закулисные цели реформ и референдума лично для имама были очевидны, и конфронтация стала неизбежной, на встрече обсуждали перемирие с шахом. Как и ожидалось обе стороны обменялись посланиями. Но на встрече с аятоллой Камалвандом шах предупредил: реформы будут проведены любой ценой, даже если придется пролить кровь и порушить мечети.

На следующей встрече кумских улемов Его Святейшество имам предложил официально бойкотировать шахский референдум, но в результате прений конфронтация была признана неэффективной. Наконец, по настоянию имама Хомейни пришли к согласию: высшие авторитеты и улемы открыто заявят о своей оппозиции референдуму и о всеобщем его бойкоте.

Его Святейшество имам 2 бахмана 1341 года (22 января 1963 г.) обнародовал резкое заявление. Снова, в который раз закрыли лавки на тегеранском базаре, полиция разгоняла скопища людей. Накануне навязанного референдума, протест народа против политики шаха еще больше усилился. Для того, чтобы сбить пыл оппозиции шах отправился в Кум 4 бахмана.

Имам Хомейни возражал против приема шаха высшим духовенством. Он даже противился тому, чтобы духовенство выходило из своих домов, дабы приветствовать монарха.

Бойкот прошел успешно: не только духовенство и народ, но даже смотритель священной гробницы Достопочтенной Масумы, высший правительственный чиновник в городе не вышли встречать шаха.

Ha собрании агентов, которые сопровождали шаха в поездке, монарх выразил свой гнев самыми грязными словами, обругав и духовенство, и жителей Кума.

Через два дня состоялся незаконный референдум, но на участки для голосования пришли только агенты режима. Средства массовой информации попытались сгладить неприглядную картину: на страницах газет появились поздравления от правительства США и европейских государств.


В своих каждодневных речах и заявлениях имам Хомейни продолжил кампанию разоблачений подтасовки результатов референдума. Одно из заявлений получило известность как "Манифест неподписания". Манифест разоблачал антиконституционные деяния шаха и его прихвостней в марионеточном правительстве. Этот манифест предрекал падение сельскохозяйственного производства, зависимость страны от других держав, а также рост коррупции и проституции.

По предложению имама Хомейни празднование нового года бойкотировали в знак протеста против действий режима, когда за малейшую критику правительства пытали, заточали в тюрьмы, высылали из страны. В упомянутом манифесте имам Хомейни назвал шахскую "Белую революцию" - черной революцией. В манифесте имам заявил: "Я вижу решение - в смещении этого правительства за нарушение заветов Ислама и положений Конституции. Обеими руками голосую за правительство, верное Исламским законам. О, Господи, я доведу до конца (Аллахома Кад Баллахт), и если я останусь в живых, с Божьей помощью непременно исполню свой долг".

В свою очередь шах заверил Вашингтон, что иранское общество созрело, чтобы осуществить американский план реформ, развернулась мощная пропагандистская кампания против духовенства и имама Хомейни.

2 фарвардина 1342 года (22 марта 1963 г.) совпало с днем гибели непорочного имама Джафара Садека28. Вооруженные агенты режима, переодетые в штатское разогнали учащихся (талибов), последние собрались в семинарии Фейзие. Вооруженная до зубов полиция не стесняясь стала бить и калечить студентов-богословов. Напали правительственные агенты и на семинарию Талебийя в Тебризе. Во время этих инцидентов у дома имама Хомейни в Куме толпились люди и отряды революционеров, дабы выразить свое восхищение имаму и оказать поддержку улемам.

Имам Хомейни в своих проповедях назвал шаха главным виновником всех творимых преступлений в Иране. Он также назвал его доверенным лицом Израиля и призывал народ восстать и сбросить тиранию. В речи, произнесенной 12 фарвардина 1342 года (1 апреля 1963 г.) имам критиковал инертность улемов в отношении недавних преступлений режима: "Сегодня инертность означает сотрудничество с двором тирана".

На следующий день Хомейни опубликовал свое знаменитое заявление под названием "Любовь к шаху — это потворство грабежу народа". В этом заявлении, адресованном шаху и агентам говорилось: "Я готов к тому, что мое сердце будет пронзено штыками ваших агентов, но я никогда не подчинюсь вашим несправедливым требованиям и не склонюсь перед вашей жестокостью".

За плечами имама Хомейни был горький опыт политической борьбы, впереди - грозные события. Но имам не оглядывался на прошлое и не страшился будущего. Он подчинился своему религиозному (таклиф) долгу, его девизом было — "Выполняй свой долг, а там что будет!" Поражения и победы в представлении имама Хомейни, весьма отличались от побед и поражений, какими их видели профессиональные политики. В отличие от многих известных борцов за правое дело, вступавших в смертельную схватку с деспотией, имам Хомейни за годы до того, как стать лидером Исламской Революции прошел через различные стадии очищения, великой самоотверженности (джихад акбар), обретение высочайших моральных качеств. Имам утверждал, что боговдохновленность (джихад) имеет преимущество над внешними проявлениями боевого духа. Имам напутствовал молодежь: "Изучение различных наук, даже науки монотеизма, является чем-то наносным и не ведет к правде, если этому не сопутствует самоочищение".

Имам Хомейни открыл для цивилизации новое толкование феномена вождя, авторитет которого ему виделся исключительно в духовности. Без всяких сомнений это толкование имама принижало значение и роль лидеров на Западе, которые предпочитали слыть "политическими фигурами". Но "политические фигуры" имеют обыкновение бесследно исчезать за кулисами истории. Имам Хомейни значительно изменил спектр политической воли вождя. Он поставил вождя перед Богом.

Отныне вождь отвечает только перед Богом, он не подотчетен клановым пристрастиям.

В этом свете, заявление Хомейни от 13 фарвардина 1342 года никоим образом не относится к политике и не направлено на вытеснение своих соперников с политической арены. Скорее всего это глубочайшие убеждения, считающие мир не пристанищем палачей, а обителью Божьей.

И потому имам никогда не испытывал личной вражды к шаху, Саддаму, Картеру и Рейгану, с кем лично находился в конфронтации. Для Хомейни они были заблудшими душами, которые выворачивали наизнанку законы Всевышнего. Не формировал Хомейни и террористические, спецназовские группы, дабы отомстить своим недругам. На все воля Господа Бога, и корректировать Его волю — это значит, убить свою душу. Поэтому нельзя доверять историкам-публицистам, которые возводят напраслину на Хомейни, обвиняя его в пристрастии к терроризму.

Имам Хомейни подразумевал под реформой общества, освобождение человечества от господства слуг сатаны, возвращение человеку его естественных врожденных достоинств, которые священны. Величайший грех манипулировать индивидуумом ради удовлетворения своих амбициозных притязаний.

Имам Хомейни всегда недоумевал, когда видел политиков и президентов в окружении многочисленных охранников, банкиров, сильных мира сего.

Он предпочитал увидеть политика в окружении философов, богословов.

Он верил в свои принципы и сам действовал сообразно своим убеждениям.

Секрет политического успеха имама — в его длительном самоочищении и обретении чувства интуитивного распознавания (маарафат-е шохуди).

Мотивы поступков цели борьбы имама Хомейни невозможно постигнуть, если не брать во внимание все стадии совершенствования его личности, моральных и научных достоинств. Поэтому имам Хомейни всегда будет загадкой для политиков западного толка, связь которых с народом осуществляется исключительно благодаря новейшим избирательным технологиям, большой свитой имиджмейкеров.

Поступки имама Хомейни чаще всего связаны с деяниями священных пророков. Имама невозможно упрекнуть в экстравагантности, которую ему приписывают на Западе. Любой поступок имама надлежит рассматривать не через лорнет западно-европейской этики, а руководствуясь мусульманскими законами, духовными ценностями Корана, ибо Хомейни за всю свою жизнь не пропустил ни одного "ракаата" во время своей утренней молитвы.

Всем памятен случай, когда имам Хомейни прервал пресс-конференцию, устроенную для журналистов, съехавшихся со всех стран мира перед его отъездом из Нофль-ле-Шато29 в Иран, только потому, что наступило время дневной молитвы, обращения к Богу.

Секрет удивительного воздействия проповедей и посланий имама на души, страждущие правды, следует искать, как нам кажется, в оригинальности его мысли, в вескости мнения, в откровении и благочестии.

Отличительными чертами действий имама Хомейни, как отмечали его друзья и враги, были четкие политические ориентиры, неизменность основных положений, завидная решительность в достижении целей.

Изучение опубликованных заявлений имама и его политических установок в праведной борьбе с шахом и США, сравнение с деяниями других духовных лиц и партий весьма очевидно показывают разницу между подходом Хомейни к делу, постоянством и верностью своим убеждениям и тем, что делали другие.

Архивные документы свидетельствуют, как известные религиозные и политические деятели были очарованы его мощным интеллектом. Часто соратники имама выступали с вескими доводами, но каждый раз шли на попятную при первом же столкновении с деспотией. Иные предпочитали не выделяться и долгое время хранили молчание до самого пика восстания, когда революция уже одержала победу. Другие быстро сдали руководящие позиции и, вместо того, чтобы бороться против колониализма, вмешательства США, встать в оппозицию к монархической системе, всю свою активность употребили на выдвижение модных лозунгов выборы", достижения — "Свободные "Используем конституционной монархии".

Для тех, кто знаком с новейшей историей Ирана, не является секретом, что в атмосфере тех дней, провозглашение подобных, ласкающих слух монарха лозунгов — это отвлекающий маневр от борьбы мусульман с истинными врагами. По этой же причине шахская охранка САВАК поддерживала подобные воззвания, ибо они меньше всего подрывали устои монархии. Только имам Хомейни и его соратники никогда не шли на попятную, не уступали свои позиции, несмотря на изощренные пытки саваковцев. Подобное упорство невозможно без веры в идеалы, что совсем не характерно для современных политиков, приверженцев компромисса.

Новый 1342 год начался с бойкота новогодних празднеств и обрел цвет крови, пролитой невинными в семинарии Фейзие. Шах настаивал на проведении американских реформ, а имам Хомейни призвал мирян опомниться и восстать против американского засилья и лицемерной монархии.

Призыв Хомейни отозвался в душе шиитского лидера аятоллы Хакима. В телеграмме от 14 фарвардина 1342 года, адресованной религиозным деятелям Ирана, аятолла призвал духовенство всем вместе переехать в Неджеф. Предложение аятоллы выглядело вполне конструктивным:

объединить свои усилия и действовать! Самостоятельность Неджефа и Кербелы внесла смятение в ряды сторонников шаха. Они потребовали от монарха ужесточить давление на духовенство. И шах, возомнив себя спасителем нации, отправил войска в Кум. Его эмиссары с угрожающим ультиматумом ворвались в дома религиозных деятелей, почитателей имама. Но и в этой ситуации Хомейни не уступил диктатору. В своей речи от 12 ордибехешта имам дал уничижительную характеристику монарху:

"Этот тип посылает своего шефа полиции и чиновников своего проклятого правительства по домам почтенных людей. Я даже не пустил их на порог, возжелав выбить им зубы. Они разослали агентов по домам почтенных священнослужителей, извещая их о том, что его величество пригрозил:


скажите супротив слово, и ваши дома будут взорваны, их крыши упадут на ваши головы".

Его Святейшество проигнорировал все эти угрозы и ответил аятолле Хакиму телеграммой, в которой подчеркнул, что не советует улемам коллективно переселяться, оголять богословские центры. Имам подчеркнул в телеграмме: "По воле Господа мы выполним наш священный долг и добьемся двух хороших вещей: либо мы отрубим руки предающим Ислам и Коран, либо присоединимся к Создателю. Поистине смерть мне кажется ничем иным, как блаженством. А жизнь в угнетении ничем иным, как самоуничтожением"30.

В послании от 22 апреля 1963 года, по случаю сорокового дня побоища в семинарии Фейзие, имам Хомейни наставлял, что улемы, иранский народ должны сотрудничать с главами мусульманских и арабских государств, чтобы заклеймить соглашательскую политику между шахом и Израилем.

С самого начала своей борьбы имам продемонстрировал, что Исламское движение в Иране неотделимо от Исламской уммы. Эта борьба представляла собой часть реформаторского движения всего Исламского мира, а не ограничивалась географическими границами Ирана. В письме к улемам Его Святейшество имам писал: "Израильская опасность подступила ножом к горлу Ислама и Ирана. Договоры с Израилем против мусульманских государств либо заключены, либо близки к этому. Молча отступая, мы потеряем все, мы в долгу перед Исламом и Пророком.

Мусульманские улемы и приверженцы священной религии должны выполнить свой священный долг. Я решил не опускать рук, пока не поставлю на место эту мерзкую деспотию".

И снова имам Хомейни оказался пророком, политическая столица США отныне находилась в Тель-Авиве.

ВОССТАНИЕ 15 ХОРДАДА Наступил месяц мухаррам, совпавший с хордадом 1342 года. Имам Хомейни прекрасно воспользовался этой возможностью, дабы призвать народ восстать против шахского диктаторского режима. В день Ашуры ( мухаррама убили праведного имама Хусейна) стотысячная толпа с портретами имама прошла перед Мраморным дворцом, резиденцией шаха.

Впервые в столице появился лозунг: "Долой диктатора!" В последующие дни мусульмане с лозунгами прошли и перед посольством Великобритании.

Во второй половине дня Ашуры 1342 года хиджры по солнечному календарю или 3 июня 1963 года имам Хомейни произнес в семинарии Фейзие историческую речь, которая знаменовала начало восстания.

Большую часть своей речи имам посвятил вредоносности монархии Пехлеви и разоблачению скрываемых отношений между шахом и Израилем. Обращаясь к шаху имам сказал: "Господин, я предостерегаю Вас! О, господин шах! О, Ваше Величество господин шах! Я советую остановиться, господин, Вас дурачат! Мне не хотелось бы видеть радость людей при Вашем бегстве, когда в один прекрасный день они выгонят Вас.

Когда Вам навязывают какое-либо мнение, подумайте что связывает шаха с Израилем и какая сила заставляет САВАК говорить: "Не упоминайте Израиля". Разве шах израильтянин?" Слова имама были подобно сполохам грозы, которая высветила все темные закоулки. Опьяненный властью и тщеславием шах отдал приказ принять самые строгие меры к восставшим. Многие соратники имама были арестованы вечером 14 хордада и в 3 часа утра 15 хордада. Сотни десантников были присланы из Тегерана для того, чтобы подвергнуть осаде дом имама. Хомейни арестовали во время вечерней молитвы и спешно доставили в Тегеран. Содержался имам под стражей в Офицерском клубе, а вечером его перевели в тюрьму Каср.

Весть об аресте имама быстро разнеслась по городу Кум и его окрестностям. Сельчане из предместий, смешавшись с горожанами, стекались к знаменитому на всю округу дому Хомейни. Они скандировали: "Хомейни или смерть!" Народный гнев был так велик, что полицейские бежали. Правда потом они вернулись вооруженные до зубов, с подкреплением из гарнизонов.

Как только восставшие мусульмане появились у гробницы благороднейшей Масумы, их стали косить пулеметными очередями.

Кровавое побоище продолжалось несколько часов. Холуи шаха подбадривали: "Уничтожь!" Пролились реки крови. Прилетели на подмогу и военные самолеты со стороны Тегерана, они барражировали в небе Кума для большего устрашения.

Восстание мусульман жестоко подавили. Как всегда военные очистили улицы и переулки от трупов и раненых, их увезли на грузовиках в неизвестном направлении. Вечером уже поэты сочиняли стихи о бесчестии шаха, воспевая мужество мусульман, подъехали в Кум и американские специалисты по тайным захоронениям, чтобы скрыть следы невиданной расправы шаха над своим народом. Божественный Кум имел печальный вид города, разоренного войной и жестокосердием.

Утром 15 хордада вести об аресте имама Хомейни дошли до Тегерана Мешхеда, Шираза и других городов. Обстановка накалялась не по дням, а по часам. На сей раз войска, усиленные танками, встретили колонны людей, идущих в столицу, на развилке дороги Варамин-Тегеран. И снова пролилась кровь верных стражей Ислама. Большие толпы мусульман собрались вокруг тегеранского базара, в самом центре города, они двинулись к шахскому дворцу, скандируя: "Хомейни или смерть!" Как потом отписали иностранные послы своим правительствам "из южной части города патриоты-мусульмане направились к центру города во главе с Тайибом Хадж Резаи и Хадж Исмаилом Резаи31". Оба они были арестованы позже и 11 абана расстреляны, а их сторонники высланы в Бандар Аббас.

Приближенный шаха генерал Хусейн Фардуст32 опишет потом в своих мемуарах об участии американцев в вербовке агентов безопасности для подавления восстания. В мемуарах говорится и о тревоге, панике, охвативших монарха, его двор, армейских генералов и охранку. Шах и его генералы лихорадочно отдавали приказы жестоко подавить восстание, безжалостно карать восставших мусульман. Описывая всю серьезность положения, генерал Фардуст свидетельствует: "Я сказал Оваизи, командиру специальной караульной части, что остается только вооружить всех лакеев, чтобы как-то спасти шаха от праведного гнева восставших".

Премьер-министр Асадулла Алам, очевидец этих событий писал в своих мемуарах: "Если бы мы отступили, бунт охватил бы весь Иран, и наш режим потерпел бы постыдное поражение. Я говорил шаху: "Если бы меня низвергли, вы могли бы всегда спастись, обвинив и казнив меня, как виновника всего, что произошло".

15 хордада в Тегеране и Куме ввели военное положение. Шахские опричники даже не догадывались, что наступил первый день Исламской Революции. После 19 дней заключения в тюрьме Каре имама Хомейни перевели на военную базу в Эштрабад. Еще через два дня монарх назовет народную революцию диким бунтом, затеянным черной реакцией. В числе подстрекателей будет фигурировать и Гамаль Насер 33, президент Египта.

Левые и коммунисты наконец-то покажут свое настоящее лицо в кремлевских румянах. Они откажутся принять участие в восстании. Более того, партия Туде и все другие расцветки коммунистических партий и течений, поспешат использовать информацию московского радио о восстании 15 хордада в своих корыстных целях. Кремлевские вожди, борцы за счастье трудового народа, назовут восстание, как и монарх — реакционной вылазкой против прогрессивных шахских реформ, вызывали смех и старания агентов САВАК убедить общественное мнение, что восстание — это акция Египта. Чистота побуждений восставших хордада не позволяла пристать лжи к их светлым помыслам.

В тюрьме имам Хомейни откажется отвечать на вопросы, обвинив следователей в пособничестве режиму. Сидя в одиночной камере эштрабадской тюрьмы, имам штудировал книги по современной истории, анализировал конституции самых разных стран, большое удовольствие он получил от чтения книги Дж. Неру.

А на воле шахскую канцелярию завалили протестами. Верующие потребовали от монарха немедленно освободить Хомейни. Некоторые из выдающихся улемов в знак протеста выехали из провинции в Тегеран.

Боязнь за жизнь вождя породила народные волнения. Большинство улемов, прибывших в столицу, арестовали прямо на вокзале, бросив в тюрьмы. В свою очередь шах, считая события 15 хордада опасными для стабильности и гарантий, данных Вашингтону, пытался принизить значение восстания, уверяя так называемое мировое сообщество в том, что в стране воцарились порядок и согласие. Дескать, ситуация находится под контролем.

Но с каждым днем народный гнев ширился, и монарх, дабы утихомирить волнения, принимает решение перевести имама Хомейни из тюрьмы в столичный дом в районе Давудия. Но уже через несколько часов тегеранцы узнали о новом месте заточения имама и плотным кольцом окружили дом, дабы опричники шаха не учинили расправу. Вскоре появились и преданные шаху армейские подразделения, они оттеснили почитателей Хомейни.

Во второй половине дня 11 мурдада в столице появились листовки, будто бы имам и власти пришли к полному взаимопониманию. У Хомейни не было ни малейшего шанса опровергнуть сей бред и потому улемы сами опровергли эту фальшивку. Особенно было эффективным заявление аятоллы Мараши Неджефи.

После этих событий имама снова перевезли под охраной, но уже в дом в районе Кайтария, где Хомейни оставался до своего освобождения и возвращения в Кум 18 фарвардина 1343 года (7 апреля 1964 г.).

В начале 1343 года шахский режим, считая расправу над участниками восстания хорошим для них уроком, попытался сделать вид, что прошлогодних кровавых событий вовсе не было в истории Ирана.

Вечером 18 фарвардина имам Хомейни был освобожден без предварительного уведомления.

Имама немедленно увезли в Кум. Услышав эту весть, город ликовал!

Празднества продлились несколько дней. Через три дня имам Хомейни в своей речи отметит: "Ныне праздновать не имеет смысла. Народ будет скорбеть по мученикам 15 хордада всегда!" Вождь Революции в этой речи дал оценку восстанию и ответил на вопрос относительно "взаимопонимания с режимом". Он сказал: "В газетных заголовках говорится о взаимопонимании духовенства и "Белой революции" и об одобрении народом этого взаимопонимания! Какой революции? Каким народом? Хомейни не придет к взаимопониманию, даже если его повесят. Реформы штыками не проводятся".

После освобождения Хомейни охранка собиралась ослабить влияние лидера путем разжигания розни между улемами и высшими шиитскими авторитетами. Узнав об этом заговоре, имам Хомейни в своей исторической речи в мечети Азам 15 апреля 1964 года заявил: "Если кто нибудь оскорбит меня, даст мне пощечину, отшлепает моих детей, ради Бога, я не стану призывать кого бы то ни было восставать и защищаться. Я знаю, что некоторые нарочито или по недомыслию стараются создавать трения в нашем богословском центре. Я целую руки всем высшим шиитским авторитетам, всем, здесь, в Неджефе, Мешхеде, Тегеране, где бы они ни были. Я целую руки всем мусульманским улемам. Наша цель выше всяких мелочей. Я протягиваю братскую руку всем исламским народам, мусульманам всего мира, на Востоке и на Западе..."

В той же речи имам Хомейни говорил о секретном протоколе между шахом и Израилем: "О, народы мира, знайте, что наш народ выступает против пакта с Израилем. И не только наш народ, наше духовенство. Наша религия призывает нас не заключать соглашений с врагами Ислама".

Не оставил имам без внимания и монарха: "Не ошибайся, если даже Хомейни и поладит с тобой, мусульманская нация этого не сделает! Мы против всех законопроектов, одобренных парламентом, которые направлены против Ислама. Мы не сдадим свои твердыни. Мы против всякой силы и давления. Мой любимый народ ненавидит Израиль и его агентов, ненавидит любое правительство, ладящее с Израилем".

Первая годовщина восстания 15 хордада 1343 года была ознаменована совместным коммюнике, подписанным Хомейни и другими высшими авторитетами, и отдельными заявлениями богословских центров. Тот день в новейшей истории Ирана так и остался днем всеобщего траура.

Вскоре нагрянули и другие события. В месяце тир 1343 года великий борец аятолла Талегани34 и инженер Базарган35, главы Движения за свободу Ирана, поддержавшие восстание 15 хордада, были приговорены военным судом к длительным срокам тюремного заключения. Имам Хомейни опубликовал заявление, в котором предупредил: "Судей ожидает тяжкая судьба». Он также предложил, чтобы духовенство по всей стране на еженедельных встречах, обсуждало проблемы Движения, продолжая руководить народным восстанием.

ПРОТЕСТ ИМАМА ХОМЕИНИ ПРОТИВ ВМЕШАТЕЛЬСТВА США И ССЫЛКА В ТУРЦИЮ И снова шах, обуреваемый тщеславием, понадеявшись, что благодаря репрессивным мерам, арестам, судебным процессам, он повернул колесо иранской истории, в который раз призвал общество пойти курсом реформ.

Реформы должны были утвердить всеобъемлющее влияние США на Иран.

Напротив, имам Хомейни придерживался принципа глобализации Ислама и вовсе не собирался танцевать под дудочку Вашингтона и западных либеральных демократов. Имам придерживался принципов монотеистического мировоззрения, ибо в каждой мельчайшей частице мира можно обнаружить доказательства существования Всевидящего и Всезнающего Господа Бога и каждый лист дерева есть страница в книге знаний Создателя.

Монотеистическое мировоззрение утверждает, что мир возник на основе мудрого божественного плана и что нам остается только ступить на стезю самоусовершенствования.

Монотеистическое мировоззрение "однополюсно" и "единоцентрично", суть его в том, что мир "от Него" (инна ли-ллахи) и идет "к Нему" (инна илейхи раджиун).

Западная модель либеральной демократии дает возможность перейти от несовершенной формы общества к прогрессивной, но не более. В отличие от монотеизма западная демократия чаще всего оставляет человека наедине с собой, а не с Всевышним, она получает информацию исключительно от политических институтов, игнорируя волю Создателя.

Другими словами, назревал конфликт между монотеистическим мировоззрением и приверженцами либеральных псевдоценностей.

Господь выбрал и поле сечи для борений с дьяволиадой - благословенный Иран, там вдохновенно отстаивал Божью волю верный страж Ислама имам Хомейни.

Первым шагом на пути шахских реформ было устранение всех законов, которые мешали присутствию американской военщины в Иране, гарантия их безопасности и полнейшая свобода действий. В программу входило и соглашение о дипломатическом и консульском иммунитете для граждан США на всей территории Ирана. Одобрение этого законопроекта в меджлисе было равносильно капитуляции, последним выстрелом в попранную независимость Ирана.

И Хомейни, осознавая свою историческую миссию, предпринял новую акцию. На 4 абана, день рождения монарха, когда было назначено празднество, имам направил послание улемов. Шах забеспокоился, и чтобы предотвратить выступление имама, послал в Кум своего представителя с грозным предупреждением. Послание шаха было вручено аятолле Хадж Arа Мостафе, старшему сыну Хомейни.

Но именно в этот день имам, не обращая внимания на шантаж, произнес одну из самых страстных речей на собрании духовенства в Куме. Эта историческая речь была, в сущности, обвинением против незаконного вмешательства правящих кругов США во внутренние дела исламского Ирана и разоблачение двуличного шаха. Речь имама начиналась звучно и твердо: "Наша честь попрана, нравственное величие Ирана оплевано. В меджлис представлен законопроект, согласно которому мы присоединяемся к Венской конвенции. Все американские военные советники и члены их семей, весь технический персонал не могут быть привлечены к судебной ответственности в Иране, какое бы преступление они не совершили. Я предупреждаю об опасности армию Ирана и иранских политиков! Именем Божьим предупреждаю: всякий, кто не возвысит голос против этого, совершит тяжкий грех. Исламские лидеры, защитите Ислам! Улемы Неджефа и Кума, спасите Ислам!" Именно в этой речи имам Хомейни дал неприглядную характеристику Вашингтону:

"Америка хуже Англии, Англия хуже Советского Союза, а Советы хуже обеих!!! Но сейчас Америка является воплощением всей мерзости. Пусть президент США знает, что наш народ ненавидит его больше всех... Все наши беды исходят от Америки, и от Израиля".

В этот день 4 абана (26 октября 1964 г.) имам Хомейни опубликовал революционное заявление, в котором говорилось: "Пусть мир знает, что все беды иранского народа и всех мусульман исходят от Америки, от иностранцев. Исламские народы ненавидят иностранцев вообще, а американцев особенно. Это Америка поддерживает Израиль и его сторонников. Это Америка вооружает Израиль, чтобы сделать арабов бездомными..."

Разоблачение подоплеки законопроекта о "капитуляции" привело Иран в месяц абан 1343 года на грань нового восстания. Режим воспользовался опытом подавления восстания 15 хордада и подавил выступление в зародыше. Большинство религиозных и политических деятелей, поддержавших имама Хомейни либо томились в тюрьмах, либо были высланы. Некоторые из авторитетных религиозных деятелей (марджа), которые ранее участвовали в восстании, постепенно сочли для себя целесообразным помалкивать или вовсе уйти с политической сцены. С другой стороны, такие деятели как Ага Шариатмадари, о его неприглядной роли свидетельствуют документы, воспользовался своим влиянием, чтобы дезинформировать и заставить своих сторонников бойкотировать призывы Хомейни.

Безусловно, вероотступники лили воду на мельницу шаха, подтачивали позиции прогрессивных религиозных деятелей. Сколько их, вероотступников, было на пути имама, сколько они рубцов оставили на сердце Хомейни.

Имама боготворили в народе, даже шахская охранка его побаивалась.

Никакие инсинуации, наветы не могли заставить его замолчать. Попытка покушения на его жизнь была сочтена бесполезной, поскольку это был прямой путь к стихийному восстанию.

На рассвете 13 абана 1343 года (4 ноября 1964 г.) снова из Тегерана были посланы десантники, чтобы они окружили дом Хомейни в Куме и неожиданно, как и в прошлый раз, арестовали Его Святейшество во время утренней молитвы. Его Святейшество был доставлен прямо в аэропорт Мехрабад, посажен на борт военного самолета, взявшего курс на Анкару.

В тот же день охранка объявила в газетах о высылке имама из страны за действия, подрывающие безопасность Ирана. Но несмотря на удушливую атмосферу, протест против чудовищной акции принял форму демонстраций, отмены уроков в семинарии, телеграмм в международные правозащитные организации от видных религиозных деятелей.

Аятолла Хадж Ага Мостафа Хомейни, сын имама, был арестован в тот же день, когда выслали его отца. Его посадили в тюрьму и 3 января 1965 г.

депортировали в Турцию. Пребывание имама в Турции было тяжким и неприятным. Ему даже запретили носить одежду, положенную по сану. Но никакие притеснения не могли склонить имама к компромиссу.

Всего сутки имам занимал номер 514 на четвертом этаже отеля "Бульвар Даллас" в Анкаре. На другое утро, чтобы скрыть его местопребывание, имама перевели на Авеню Ататюрка. А через несколько дней 12 ноября 1964 года, чтобы совсем его изолировать, имама перевезли в. Бурсу.

Естественно в этих условиях невозможна была никакая политическая деятельность, поскольку имам находился под пристальным наблюдением ищеек из Ирана и турецких органов безопасности.

Пребывание имама в Турции продолжалось 11 месяцев. В отсутствие имама срочно осуществлялись реформы под приглядом американских спецслужб, окопавшихся в - посольстве США в Тегеране. Правда, под давлением народа режим все-таки был вынужден разрешить представителям улемов посетить имама, дабы они убедились, что Хомейни жив и здоров.

Тем временем имам писал письма родственникам и улемам, в которых иносказательно, в виде молитв, напоминал им о стойкости, которую надо проявлять в кампаниях протеста, и просил присылать книги с текстами молитв и по "фикху".



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.