авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |

«Ж.М. Абдильдин Р.Ж. Абдильдина История философии Астана – 2010 Министерство образования и науки Республики Казахстан Евразийский ...»

-- [ Страница 16 ] --

самыми известными среди них являются «Система логики силлогической и индуктивной» (1843), «Принципы политической экономии»

(1848), «Утилитаризм» (1863), «Эссе о свободе» (1859).

Серьезным интеллектуальным событием в жизни ученого стало его знакомство с идеями О. Конта. В 1841 г. началась их переписка, хотя лично они не встречались. Милль всегда высоко отзывался о французском философе и посвятил его взглядам книгу «О. Конт и позитивизм» (1865).

Английский философ положительно оценивал контовскую трактовку научного знания и его отношения к философии, различение социальной статики и динамики, а также «закон трех стадий», рассматривавший позитивную стадию как высшее состояние человеческого общества. Однако английский ученый дистанцировался от политических взглядов «позднего» Конта, не принял его «религию человечества». Кроме того, от французского позитивиста его отличает интерес к изучению логики.

Милль прежде всего известен как крупнейший логик, один из выдающихся представителей индуктивной логики. Как известно, основоположником индуктивной логики является великий английский философ, материалист Френсис Бэкон. Критикуя аристотелевскую логику, Бэкон создал новую индуктивную логику, обосновав ее основные принципы в «Новом органоне».

Важнейшей заслугой Дж. Милля является всесторонний анализ и систематическая разработка индуктивной логики. Естественно, что в ходе разработки индуктивной логики он подверг анализу и тщательной критике аристотелевскую логику. Аристотель представил свою логику в первой и во второй «Аналитиках», особенно скрупулезно им было разработано учение об умозаключениях и учение о силлогизме. Аристотелевская концепция силлогизма была настолько совершенна, отмечал в свое время Кант, что на протяжении двух тысяч лет она не претерпела никаких качественных изменений. Милль же, как и, в свое время, Бэкон, подверг аристотелевское учение о силлогизме решительной и систематической критике.

Согласно аристотелевскому учению о силлогизме из общей посылки через вторую посылку - средний термин, приходят к заключению, и такое заключение считается справедливым. Например: все люди смертны, Кай человек, следовательно, Кай смертен.

С точки зрения английского ученого, аристотелевский силлогизм, во первых, недостаточно достоверен;

более того, он не имеет научной, познавательной ценности. Милль, как и Бэкон, жил в атмосфере глубокого уважения и почитания науки, а самое главное значение в научном суждении имеет, разумеется, расширение знания, его новизна. По мнению английского логика, главный недостаток аристотелевского силлогизма состоит в том, что в его выводе нет ничего принципиально нового. То, что высказывается в первой посылке, по существу утверждается и в выводе. Точно также он подверг серьезной критике и сомнению самую природу, логическое содержание общей посылки.

Подвергнув критике аристотелевскую логику, силлогизм, определив, что для научного познания, для открытия и произведения нового знания силлогизм ничего не дает, в лучшем случае он объясняет то, что уже известно, Милль разрабатывает свою индуктивную логику.

Прежде всего, индуктивная логика исходит из фактов, из единичностей, которые систематически анализируются. Факты являются «воздухом» ученого, имеют исключительное значение в умозаключениях, в развитии знания, поэтому особое внимание обращается на достоверность факта. Отсюда большое значение приобретают эксперимент, наблюдение – все, что способствует получению новых данных и выявлению достоверности фактов. На основе достоверно установленного факта, шаг за шагом, ученые приходят к выводу, к заключению, которое будет достоверным.

Так, например, заключение: все цветные металлы электропроводны. Для того чтобы прийти к такому выводу, необходимо изучить электропроводимость самых разных цветных металлов и только на основе тщательного исследования можно сделать заключение о том, что все цветные металлы являются электропроводными, и такое суждение будет верным.

Но, однако, ученый знает и понимает, что индуктивное умозаключение было подвергнуто сомнению и критике как Юмом, так и Гегелем. Юм рассуждал так: мы считаем принцип причинности всеобщим и необходимым, однако все случаи, все факты рассмотреть и проанализировать невозможно;

таким образом, если принцип причинности опирается на индуктивное умозаключение, толкуется как обобщение фактов, то этот принцип не может иметь всеобщего необходимого значения. Потому Кант, чтобы спасти принцип причинности, рассмотрел его как априорный, не врожденный, но априорный принцип;

это, конечно, нелепое утверждение, но оно, во всяком случае, гарантирует всеобщность и необходимость принципа причинности.

В своей «Науке логики» Гегель также неоднократно подчеркивал, что индуктивное умозаключение не может дать всеобщего знания, поскольку, и это совершенно верно, оно опирается на факты, обобщение единичностей, а все факты ученым рассмотрены быть не могут.

Все эти справедливые возражения Миллю были известны, но, тем не менее, он полагает, что среди всех логических умозаключений наиболее истинным, научным и продуктивным является именно индуктивное умозаключение.

Английский логик подвергает критике и дедуктивную логику, дедуктивное умозаключение. Он знает, что в математике дедукция имеет большое значение, он понимает дедукцию Декарта, но не принимает ее, потому что дедуктивное умозаключение также не является расширяющим. Дедуктивное умозаключение, подчеркивает ученый, может быть достоверным постольку, поскольку в качестве исходного пункта, как, например, в евклидовой геометрии, оно берет аксиому, следовательно, в дедуктивном умозаключении достоверные выводы можно вывести только из аксиом.

Милль не только всесторонне разработал учение об индуктивном умозаключении, он раскрыл и показал механизм индуктивного умозаключения, проанализировал такие принципы и понятия, как принцип сходства, принцип различия, принцип сопутствования в индуктивном умозаключении. Все это говорит о том, что ученый являлся крупным логиком, выдающимся исследователем индуктивной логики.

В своем философском учении Дж. Милль также уделял внимание социальным и экономическим проблемам. Он внес существенный вклад в изучение многих экономических и социальных явлений. Многие экономисты, в их числе Маркс и Чернышевский, решая серьезные экономические проблемы, обращались к его трудам, спорили с ним как с серьезным экономистом.

В области социальных явлений английский ученый как идеолог буржуазного общества, исходил из принципа свободы, подчеркивал наличие принципа свободы в обществе. По его мнению, в обществе сосуществуют различные индивиды, которые должны согласованно работать. В социальной структуре общества можно выделить разные классы, причем, по мнению философа, низшие классы, рабочие и др., свое положение могут улучшить не путем насильственных революций, а мирным способом, путем соглашений.

Милль являлся сторонником рыночной системы, по его мнению, рыночная система буржуазного производства дает возможность человеку быть активным, деятельным, свободным. Свое отрицательное отношение к социализму он обосновывал тем, что социализм, с его точки зрения, обрекает человека на пассивность и иждивенчество.

Как отмечалось выше, ученый имел серьезные достижения в области экономики. В своих экономических работах, в частности в «Принципах политической экономии», он пытался дальше развивать и обосновывать идеи А.

Смита и Д. Рикардо. Следует отметить его определенный вклад в анализ принципа распределения. Из экономической литературы хорошо известен миллевский анализ противоречий теории Рикардо.

Как отмечал Маркс, великим достижением всей предшествующей политической экономии явилось теоретическое обоснование А. Смитом происхождения богатства из трудовой теории стоимости. Ученик Смита Риккардо к решению этого вопроса подошел еще более последовательно, с точки зрения дедукции, дедуктивно.

Согласно Рикардо, все формы богатства, существующие в капиталистической системе, - прибыль, процент, заработная плата - можно строго вывести из трудовой теории стоимости. Как отмечал Маркс, научная попытка Рикардо вывести процент, прибыль, заработную плату из единого начала, было величайшим достижением английского ученого-экономиста.

Однако в процессе этого выведения теория Рикардо обнаружила серьезное противоречие - противоречие между трудовой теорией стоимости и нормой прибыли.

Трудовая теория стоимости утверждает, что источником всех богатств является живой человеческий труд. Норма же прибыли, как реальный факт, показывает, что чем меньше используется живого труда, тем больше прибыль у капиталиста. Рикардо видел это противоречие, но научная сила его теории заключается в том, что он, не сумев его разрешить, оставил это противоречие таким как оно есть.

Последующие экономисты, которых Маркс называет «вульгарными экономистами», в том числе и Милль, попытались разрешить это противоречие.

Последний, в частности, попытался разрешить его, применяя свою логику.

Обнаружив противоречие в теории Рикардо, ученый стремился устранить его, поскольку он как формальный логик считает, что противоречия в теории невозможны.

Для устранения противоречия, приведения в соответствие начала и результат, Милль, как и многие другие экономисты, попытался исправить исходный пункт теории Риккардо. В качестве источника богатства «вульгарные экономисты» выдвинули не только живой труд, но и бережливость, землю;

подобное расширение исходного начала устранило логическое противоречие теории, но, как отмечает Маркс, привело в результате к распаду самой теории.

По выражению Маркса это был «вульгарный», «профессорский» способ решения глубинных противоречий теории.

Разумеется, вышесказанное вовсе не означает, что все, сделанное Миллем в области экономической теории, являлось ошибочным. Ученый внес много положительного и продуктивного в развитие экономической теории, экономической науки, в частности это касается его учения о принципе распределения.

В теоретическом учении английского философа серьезное место занимает учение о нравственности. Дж. Милль является самым крупным английским философом XIX века, пропагандировавшим и развивавшим доктрину утилитаризма. В своей работе «Утилитаризм» ученый анализирует принцип полезности в моральной теории, выступающий руководством к добродетельной жизни. Согласно философу, нравственным, справедливым является то, что наряду с полезностью ведет человека к счастью. Счастье он понимает в смысле удовлетворения, наслаждения, удовольствия. Чем больше счастья, тем меньше страданий;

английский философ убежден, что в рамках существующего общества можно регулировать распределение счастья и тем самым уменьшать страдания людей.

«Принцип пользы утверждает, что действия являются правильными в той пропорции, в какой способствуют счастью, и неправильными в пропорции, в которой отвращают от счастья. Счастье желательно, и доказательство этого состоит в том, что люди действительно желают его: каждое доброе дело человека - счастье для этого человека и общее счастье», - размышлял философ.

В последней главе «Утилитаризма» он доказывал, что счастье является самой высокой моральной ценностью.

Особо важное место в философском учении Милля занимают его социологические и политические взгляды. В этой связи следует подчеркнуть его знаменитую работу «Эссе о свободе», увидевшую свет в 1859 г. В ней ученый высказал много интересных идей по различным политологическим и социологическим вопросам.

Прежде всего, убежден Милль, в либеральном демократическом обществе человек должен быть свободен;

свобода человека является приоритетом и по отношению к государству, и по отношению к обществу. Английский философ утверждает, что свобода, автономность личности имеет в демократическом обществе принципиальное значение. В демократическом обществе каждый человек свободен, каждый автономен, каждый добивается своей цели;

поскольку каждый свободен, постольку свобода каждого ограничивается только свободой другого. Именно в этом состоит подлинный смысл демократии - не кто-то сверху ограничивает свободу человека, а свобода человека ограничивается свободой другого, поскольку другой человек является также свободным.

Подчеркивая свободу, автономность личности по отношению к государству и обществу, английский ученый высказал безусловно прогрессивную идею: по его мнению, когда государство, якобы руководствуясь высшими целями, ограничивает свободу личности, подавляет ее индивидуальность, оно нарушает фундаментальные принципы демократического общества, поскольку общество несвободных, ограниченных личностей не может быть благополучным.

Этот концептуальный тезис Милля не потерял своего значения и в настоящее время. Дело в том, что после распада советской социалистической системы многие республики бывшего СССР выбрали демократический путь развития. Во многих постсоветских странах были приняты рыночные законы, демократические конституции. Однако вопрос о том, построено ли в них настоящее правовое общество, подлинно гражданское общество является открытым. Это, скорее всего, задача будущего. И хотя все постсоветские государства развиваются по демократическому пути, говорить о том, что в них построено правовое, гражданское общество, состоялась подлинная демократия, соответствующая принципам развитых демократических стран, еще слишком рано.

Задача построения демократического общества, проблема верховенства закона, формирования законопослушных и в тоже время активных и инициативных граждан, способных построить настоящее гражданское общество – это все вопросы, связанные с развитием личности, развитием индивидуальности. Только при наличии развитой индивидуальности, формирующейся в условиях развитых общественных отношений, можно говорить о построении настоящего демократического общества, демократического государства.

В силу неразвитости индивидуальности, личности в постсоветских странах, общество и государство продолжают вмешиваться в дела личности, довлеют над ней, объясняя необходимость вмешательства недостаточным развитием цивилизованности и ответственности граждан. На самом же деле, только подлинные индивидуальности, подлинные личности могут быть законопослушны, так как они знают и понимают, что законы приняты ими самими или их представителями.

Признание индивидуальности, когда все являются только гражданами, дает возможность, несмотря на должности, социальное положение, всем на деле почувствовать себя равными. В условиях отсутствия подлинной индивидуальности, неуважения выбора личности – настоящую демократию построить невозможно. Поэтому положительное значение работы Дж. Милля состоит в том, что он в своей книге раскрывает условия существования демократического общества и государства, подчеркивает невозможность подавления индивидуальности, личности в демократическом государстве не под каким даже самым благовидным предлогом.

В «Эссе о свободе» английский философ формулирует причины, по которым общество, преследуя собственные жизненно важные интересы, должно обеспечить людям максимальную свободу от морального или физического давления. «Ценность государства в конечном счете измеряется ценностью индивидов, которые его составляют;

государство, которое... ущемляет людей для того, чтобы сделать их послушными инструментами в своих руках, даже в том случае, когда провозглашает благие намерения... вскоре обнаружит, что с маленькими людишками невозможно достичь ничего великого, а совершенствование аппарата управления, которому все приносилось в жертву, в конечном итоге ничего не дало...»1. Эти справедливые слова нисколько не потеряли своего значения и сегодня.

Часть II. Эмпириокритицизм Второй формой, этапом развития позитивизма является эмпириокритицизм, возникший на рубеже XIX-XX веков. Название этого направления объясняется попыткой дать критику классической философии с эмпирических позиций, с позиций опыта.

Эмпириокритицизм был довольно влиятельным направлением в философии, которое было основано известным австрийским физиком Э. Махом (1838-1916) и швейцарским философом Р. Авенариусом (1843-1896).

Милль Дж. С. О свободе. СПб., 1906. С.59.

Эмпириокритицизм, или как его еще называют по имени одного из основоположников - махизм, сводит всю философию к субъективистской теории познания, как это было в солипсизме Д. Беркли и скептицизме Д. Юма.

В борьбе двух главных философских направлений - материализма и идеализма, сторонники эмпириокритицизма сознательно пытались остаться нейтральными.

Эрнст Мах родился 18 февраля 1838 г. в Турасе в Моравии. В 1860 г.

окончил Венский университет, защитил докторскую диссертацию. С 1861 – являлся приват-доцентом Венского университета, с 1864 – профессором физики университета в Граце, с 1867 – профессором физики и ректором Немецкого университета в Праге, а с 1895–1901 – профессором философии Венского университета. По специальности Мах был физиком, историком физики и философом. Мировую известность ученому принесла его книга «Механика в ее историческом развитии» (1883 г.);

широкую известность получили и его философские работы благодаря содержавшейся в них попытке разрешить кризис в физике с помощью нового истолкования исходных понятий классической физики («Анализ ощущений, отношения психического к физическому» (1907 г.) Рихард Авенариус - швейцарский философ, с 1877 г. - профессор Цюрихского университета Термин «эмпириокритицизм» был введен Р.

Авенариусом, и буквально означает критику опыта. Его главные произведения «Философия как мышление о мире по принципу наименьшей меры сил» ( г.), «Критика чистого опыта» в 2-х т. (1888 - 1890 гг.), «Человеческое понятие о мире» (1891 г.).

Махисты выступили на философской арене с большим шумом и апломбом, подчеркивая тесную связь эмпириокритицизма с современным естествознанием, объявляя свое учение, отвечающим потребностям современной науки. Появление и популярность эмпириокритицизма были связаны с проблемами, обнаружившимися с ростом естественных наук. Бурное развитие в XIX в. химии, биологии, физиологии и т.д. привело к тому, что прежняя «объяснительная модель» утратила свой универсальный характер, требовалась новая научная методология, способная объяснить мир.

Особое влияние на становление эмпириокритицизма оказал «кризис в физике» на рубеже XIX–XX вв. К этому времени был сделан ряд открытий, не «вписывавшихся» в прежнюю ньютоно–картезианскую картину мира и даже противоречивших ей. Необъяснимые проблемы и противоречия привели физиков к выводу о том, что «материя исчезла». Эмпириокритицизм преодолел кризис в физике за счет того, что объяснительная часть науки была вообще объявлена им «ненаучной».

По мнению Маха и его сторонников, нет нужды в создании новой философии, необходимо устранить старую философию, все устаревшие принципы и понятия, такие как бытие и сознание, субъект и объект, материя, субстанция и т.д., которые не только ничего не дают современному естествознанию, а главным образом мешают его развитию.

Э. Мах и Р. Авенариус сделали попытку истолковать все новейшие данные в области физики, математики и т.д. с новой эмпириокритической позиции. Прежде всего, по их мнению, мир это есть совокупность множества вещей, тел и явлений. О каждой вещи и явлении мы имеем знание только через наши ощущения, поэтому каждая вещь, явление, мир в целом являются совокупностью моих ощущений. Махисты свою концепцию трактуют наукообразно: мир есть не объективная реальность, независимая от человека, а комплекс моих ощущений.

В дальнейшем эмпириокритицизм пытается устранить из мира самое понятие объективной реальности, которая, согласно ему, бессмысленна.

Отсюда, мир рассматривается эмпириокритиками на основе элементов мира.

Мир, следовательно, не объективная реальность, не материя, а состоит из элементов мира. При ближайшем же рассмотрении элементами этого мира оказываются ощущения.

В своей философской концепции махисты настаивают на том, что не тела вызывают ощущения, а комплексы «элементов», совокупность ощущений образует тела. При этом они полагают «элементы» нейтральными, не относящимися ни к физической, ни к психической реальности.

Однако сколько бы махисты не доказывали, что их философия является новейшей философией, преодолевающей ограниченность как материализма, так и идеализма, отрицающей понятие материи, объективной реальности, как не имеющей никакого значения, на поверку, как показал В.И. Ленин в своей книге «Материализм и эмпириокритицизм», махистская концепция есть чистейшей воды субъективный идеализм. Хотя махисты объявляют свою философию новейшим словом в развитии философии, Ленин доказывает, что эту идею почти дословно в свое время обосновывал субъективный идеалист епископ Беркли.

Субъективно-идеалистическая точка зрения епископа Беркли в свое время была отвергнута и опровергнута передовой материалистической философией Франции, в частности Дени Дидро, сравнившего субъективно-идеалистическую концепцию Беркли с «сумасшедшим фортепиано». Таким образом, Ленин отверг основные принципы, идеи субъективного идеализма Маха и Авенариуса показав, что здесь под новой терминологией, модными фразами и словечками скрываются старые, всем известные субъективно-идеалистические идеи.

Махисты, последовательно проведя свою субъективно-идеалистическую концепцию объяснения мира, отрицая материю, объективную реальность, выдвинули идею «я и среда», где «я» – центральный член, «среда» – окружающий мир. «Я» является ядром, существование «я» обусловливает существование «среды»;

если нет «я», то не может быть никакой «среды».

Следовательно, весь окружающий мир есть порождение центрального члена «я». Данная идея получила обоснование в «теории принципиальной координации», представленной Авенариусом в его работе «Человеческое понятие о мире».

Обнаружив, что концепция противоречит данным естествознания, данным истории науки, доказывающих, что человек существует лишь с известного исторического времени, а природа и материя существовали задолго до его появления, эмпириокритики попытались преодолеть противоречие, выдвинув идею «потенциальной принципиальной координации». Согласно теории, если бы не было человека, то в качестве центрального члена могло выступить другое живое существо, из восприятия которого также вытекала бы вся окружающая среда. Таким образом, Авенариус концепцию принципиальной координации существенно расширил и развил.

По замыслу Р. Авенариуса, учение о «принципиальной координации»

должно было открыть возможность для преодоления дуализма физического и психического, отрыва наук о природе от наук о человеке, раскрыть эффект воздействия субъекта познания, средств наблюдения и т.п. на образ исследуемого объекта.

В учении Маха и Авенариуса отрицается объективность не только универсальных философских понятий, но и множества теоретических понятий науки. Понятия они рассматривали как символы, обозначающие «комплексы ощущений», а науки в целом - как совокупность гипотез, подлежащих замещению непосредственными наблюдениями. Потому исходные понятия классической физики (пространство, время, движение), по их мнению, субъективны по своему происхождению.

Согласно махистам, содержанием научных понятий не является отражение объективного мира, объективной действительности, они имеют значение лишь в построении научно-теоретического знания в целях экономии мышления. Так называемый «принцип экономии мышления» не связан с отражением объективной реальности, он связан с толкованием понятий теоретических явлений как некоего символа вещей, а не как отражение этих вещей.

Однако принцип экономии мышления, если его действительно положить в основу теории познания, не может привести ни к чему иному, кроме субъективного идеализма. «Экономнее всего "мыслить", что существую только я и мои ощущения»1. Экономию мышления махисты объявляют основной характеристикой познания вообще, выводя ее из изначальной биологической потребности организма в самосохранении, обусловливающей необходимость «приспособления» организма к фактам.

Из принципа экономии мышления в системе эмпириокритицизма вытекает положение об «описании» как идеале науки. В развитой науке, по Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.18. С.175.

мнению махистов, объяснительная часть является излишней и в целях экономии мышления должна быть удалена. Одним из таких паразитических элементов науки они считают понятие причинности. Вместе с механистической интерпретацией причинности они отбрасывают само понятие причинности, предлагая заменить его понятием функциональной зависимости признаков явлений.

Следовательно, мир в целом и все вещи в нем - «комплексы ощущений»;

задача науки - их описание, то есть «чистое описание» фактов чувственного восприятия, к которым «приспосабливается» мысль. Такое описание, согласно махизму и является идеалом научного исследования, из которого все лишнее (в особенности философские категории и религиозные представления) в целях «экономии мышления» следует удалить. Таким образом, если Конт отрицал только объяснительную функцию науки, то Мах и Авенариус убрали и ее предсказательную функцию. У науки осталась только описательная функция.

В философии махизма также разрабатывается «идея простоты», которая сама по себе имеет определенный смысл, но опять-таки используется махистами для отрицания объективной истины, отрицания объективной действительности.

На самом же деле, не любая, не всякая простая идея является отражением истины, подлинным отражением являются лишь такие простые идеи, в которых отражается объективная реальность.

Эмпириокритицизм в свое время нашел много последователей, среди них можно отметить и его русских сторонников, таких как А. Богданов, В. Базаров, П. Юшкевич. В книге В.И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм»

проводится последовательная критика махистской концепции, концепции эмпириокритиков, доказывавших, что они стоят выше материализма и идеализма, а на самом деле, представлявших точку зрения одного из давно известных направлений в философии – направления субъективного идеализма.

Таким образом, эмпириокритицизм можно определить как субъективно– идеалистическое течение, форма позитивизма на втором этапе его развития.

Основоположники «второго позитивизма» Мах и Авенариус разделяли идею о необходимости упразднения старой метафизики, об изменении положения философии в культуре. Однако в отличие от позитивистов «первой волны», считавших, что философия должна заниматься созданием единой картины мира и классификацией наук, эмпириокритики видели задачу философии в установлении принципов упорядоченности явлений в сознании исследователя.

На стадии махизма позитивизм поставил в центр внимания такие проблемы, которые приверженцы и продолжатели контовского учения считали слишком «метафизическими»: природа познания, опыта, проблема субъекта и объекта, характер категорий «вещь», «субстанция», природа основных «элементов» действительности, взаимоотношение физического и психического.

Необходимость обращения к проблемам такого рода диктовало само развитие науки, и позитивизм, претендуя на звание «философии науки», не мог этого избежать.

Часть III. Неопозитивизм Неопозитивизм или логический позитивизм представляет собой третий этап в развитии позитивистской философии.

Развитие и нарастающее влияние аналитической философии по праву считается одной из отличительных черт интеллектуальной культуры XX столетия. У истоков этого направления философского знания стояли английские философы Джордж Эдвард Мур (1873-1958) и Бертран Рассел (1872-1970), а также немецкий логик и математик Готлоб Фреге (1848-1925). Идеи и методы анализа человеческого опыта развиваются в аналитической философии в тесной связи с исследованием языка, в котором выражается и осмысливается этот опыт.

Внутри аналитической философии выделяют два направления:

философию логического анализа и философию лингвистического анализа (или лингвистическую философию). Приверженцы первого направления в основном занимаются философией и логикой науки. Сторонники второго направления считают такую ориентацию слишком узкой, ограничивающей философский кругозор. С их точки зрения философия укоренена в реальном человеческом разумении, в жизненных ситуациях, в механизмах естественного языка.

В основу философии логического анализа легли идеи Фреге и Рассела, а также концепция «Логико-философского трактата» Витгенштейна, сыгравшая важную роль в формировании принципов всей аналитической философии.

Логико-философские идеи Рассела стали программными для разработки концепций логического позитивизма (или логического эмпиризма). Теоретики Венского кружка, активно разрабатывавшие проблемы логического анализа науки, высоко ценили работы Рассела и опирались на них. Настольной книгой для них стал и «Логико-философский трактат» Витгенштейна.

«Логический атомизм» Бертрана Рассела Бертран Рассел – выдающийся английский философ, логик и математик является основоположником логического позитивизма. Он стал первым философом XX века, применившим анализ как собственно философский метод и давшим ему обоснование.

Английский философ родился в Треллеке (Уэльс) 18 мая 1872 г. в старинной аристократической семье. Его предки внесли большой вклад в развитие английской демократии, английского государства. Внук лорда Джона Рассела, 1-го графа Рассела, Бертран Рассел унаследовал титул в 1931 г. В г. поступил в Тринити-колледж Кембриджского университета. Впоследствии состоял членом Лондонского Королевского общества, был избран членом совета Тринити-колледжа Кембриджского университета, читал лекции по философии в целом ряде университетов и колледжей.

Б. Рассел еще в юношеские годы увлекся евклидовой геометрией, она поразила юношеское воображение своей строгостью, ясностью и красотой.

Такое отношение к математике он сохранил на протяжении всей своей жизни.

По окончании философского факультета Кембриджского университета, занимаясь научной и преподавательской деятельностью, Рассел снова возвращается к исследованию математики.

В те годы вокруг математики велись долгие и ожесточенные споры и дискуссии. Ряд математиков указывали на то, что математика как наука недостаточно обоснована. Труды К. Вейерштрасса и Г. Кантора по теории чисел и теории множеств открыли Расселу проблематику оснований математики, занимавшую умы ведущих теоретиков. Из-за шаткости начал вся математика теряла образ ясной и логичной системы задач и теорем. Самое трудное и сложное выразилось в том, что в основании математики был обнаружен ряд парадоксов: парадоксы Кантора, парадокс теории множества, парадоксы целого и т.д. Причину этих проблем большая часть математиков усматривала в некорректном использовании понятия множества, Готлоб Фреге высказал более общий диагноз: парадоксы коренятся в логике языка. Но требовалась тщательная аналитическая проработка вопроса.

В результате внимательного исследования проблемы Б. Расселом были написаны работы, посвященные логическому исследованию основ математики:

книга «Принципы математики» (1903), статья «Об обозначении» (1905), а после десятилетних напряженных исследований фундаментальный труд в соавторстве с А. Уайтхедом «Начала математики» в трех томах (1910-1913). Эта работа вызвала большой интерес в ученом мире и сразу принесла авторам мировую известность.

Ученые провели тщательный анализ логики рассуждения, логических механизмов действия языка. Изучая вопрос, они пришли к выводу, что общая причина парадоксов - порочный круг, в который завлекают неправильно образованные всеобщности.

Расселом и Уайтхедом двигало стремление подвести под математическое знание надежный логический фундамент. В своей работе авторы доказывают, что обоснование математики находится в логике. Следовательно, математику можно свести к такому базисному предмету как логика и, соответственно, вывести математику, математические теории из логики. Математика, согласно ученым, является частью логики.

Таким образом, поставленная задача была успешно решена. Для многих проблем обоснования математики, исследовавшихся прежде достаточно умозрительно, были найдены строгие решения с помощью логико математических методов. Рассел был убежден, что ни одно понятие, ни одна аксиома не должны приниматься на веру. Он исходил из положения, что логика и математика в принципе однородны;

как простейшие законы логики, так и сложные теоремы математики выводимы из небольшого набора элементарных идей. Математика, согласно его мысли, - это по сути та же логика, только более зрелая и развитая.

Важнейшие логические открытия английского ученого - теория описаний и теория логических типов, имевшие важные философские следствия, позволили ему решить неразрешимые ранее проблемы.

В основу расселовского анализа («теории описаний») легло представление о том, что значение обозначающего выражения можно узнать либо путем прямого знакомства с соответствующим предметом, либо с помощью его описания. Под знакомством ученый понимает непосредственное указание на именуемый предмет, его наглядное, чувственное предъявление.

Описание - словесная характеристика предмета по его признакам. Рассел также предложил строго различать имена и описания как два разных типа отношения знаков к объекту. В теории описаний логик предложил новый аналитический метод, позволяющий всюду, где возможно, вместо упоминаний неизвестных объектов, подставлять конструкции, основанные на известных объектах.

Расселовскую концепцию логики, выросшую из философии математики, отличал крайний номинализм. Логика отождествлялась с синтаксисом, с правилами осмысленной расстановки слов. Всякое понятие, выходящее за рамки простого именования единичного объекта, рассматривалось как ничему в действительности не соответствующее.

Для преодоления возникавших в математике парадоксов английский логик предложил четко разграничить классы понятий по степени их общности.

Это и была известная «теория логических типов», гласившая: «То, что включает всю совокупность чего-либо, не должно включать себя». Таким образом, выход из парадоксов был найден в четком разделении логических типов (категорий) и установлении языковых запретов на их смешения.

Ученый пришел к выводу, что при смешении логических типов (категорий) языковых символов возникают предложения, лишенные смысла, которые нельзя охарактеризовать ни как истинные, ни как ложные. Подобные ошибки приводят к логически тупиковым ситуациям, предотвратить которые и призвана теория типов.

Время и дальнейшее развитие математики показало, что расселовская теория типов не является единственным и наилучшим способом устранения парадоксов, однако ее общие идеи имели важные логические и философские последствия.

Напряженно занимаясь логическим обоснованием математики, математической логики, Б. Рассел также серьезно исследовал проблемы философской теории. Ученый отмечал: «Я пришел к философии через математику, или скорей через желание найти некоторые основания для веры в истинность математики»1. Он глубоко знал английский эмпиризм, в Аналитическая философия: становление и развитие. М., 1998. С.17.

особенности философское учение Локка, проявлял большой интерес к изучению философии Канта и Гегеля.

Переломным в своей философской эволюции английский ученый считал 1898 г., когда он, по его собственным словам, вместе с Муром поднял бунт против Канта и Гегеля. В последующие два года Рассел приходит к основным идеям аналитической философии и новой логики.

К критике гегелевской философской позиции его подтолкнуло изучение философии Лейбница. Доктрине абсолютного идеализма и монизма были противопоставлены философский реализм и плюрализм. Работы Лейбница во многом подсказали английскому ученому и идею метода анализа в философии, суть которой заключалась в разложении сложных форм знания на простые и выявлении таким путем «истинной схемы знания», представляющей «подлинную структуру мира».

Основные идеи аналитического метода Рассел изложил в своей книге «Критическое изложение философии Лейбница» (1900). Чувство освобождения от пут гегельянства ученый сравнивал с выходом из душного помещения на свежий воздух.

В конечном итоге, философ пришел к идее о необходимости дальнейшего развития английского эмпиризма и атомизма (способа мышления, при котором сложное, чтобы быть понятым, делится на простое, а затем вновь воссоздается из этих элементов) с позиции позитивистской философии. Этот поворот положил начало новому - третьему этапу в развитии позитивизма – логическому позитивизму и, по словам ученого, являлся решающим пунктом его философского развития.

К наиболее крупным из философских работ Рассела относятся «Анализ сознания» (1921) и подытоживший его многолетние размышления труд «Человеческое познание, его сфера и границы» (1950).

В своих общефилософских рассуждениях о познании ученый не оригинален, повторяет много известного из работ Юма, Канта, Милля, Маха и др. Несомненно новым является успешно решенная им задача дать эмпиризму прошлого эффективный логический аппарат. В идеях и методах успешно развивавшейся математической (или символической) логики философ обнаружил мощное подкрепление традиции эмпиризма, номинализма и атомизма в теории познания. Подытоживая достигнутое им в этом направлении, он отмечал, что современный эмпиризм отличается от эмпиризма Локка, Беркли и Юма внедрением математики и развитием могущественной логической техники.

Определенным достижением стали также выдвинутые английским философом новые идеи в области логического анализа знания. Отличительной чертой аналитической философии, таким образом, прежде всего, стало небывалое сближение логики и теории познания. В числе работ Рассела, выполненных в этом ключе, следует выделить «Исследование значения и истины» (1940). В нем для анализа философских проблем познания успешно применяются специальные логические и лингвистические методы.

Прежде всего, ученый в своей логической теории отличает естествознание, логику от метафизики и философии. Метафизика, согласно Расселу, не занимается анализом мира, не занимается объектом, об этом в свое время говорил еще Кант, подчеркивая, что при попытке выйти за пределы всякого объекта метафизика непременно порождает антиномии, паралогизмы и т.д. По мнению английского философа, метафизика принципиально не занимается анализом мира, анализом объекта, она занимается выяснением содержания понятия, выяснением смысла предложений, выяснением отношения научных положений к объектам, к миру.

В своей логической теории английский ученый исходит из того, что изучение мира, предмета означает, прежде всего, изучение структуры научно теоретического знания. Анализируя структуру научного знания, структуру логики, он приходит к выводу, что логику научного знания необходимо свести к самым первичным атомарным фактам. Он подчеркивает, что атомарные факты, являются атомами логики, научного знания, но не являются атомами вещей, как в свое время представлял дело Демокрит.

Задача анализа - не изучение объектов, не получение новых истин о мире (это дело науки), а уточнение, прояснение смысла слов и предложений, составляющих знание. Это достигается путем перевода, переформулирования менее ясных положений в более ясные. Философ выдвинул развернутую теорию логического анализа как метода перевода знания на более точный язык.

Учение об анализе было логической концепцией, к которой Рассел пришел через философию математики. Логический анализ был связан, прежде всего, с проблемами языка. Философ подчеркивал, что исследование, нужно начинать с проверки слов, а затем синтаксиса.

По мнению ученого, научное знание, научное познание есть, прежде всего, познание атомарных фактов. Согласно философу, всю систему научного знания можно редуцировать к этим атомарным фактам и затем из них следует выводить и выяснять всю картину, всю форму научного знания. Связь атомарных фактов порождает молекулярные знания, молекулярные предложения, связь молекулярных предложений дает еще более сложные предложения;

подобным образом осложняя систему научного знания можно выяснить логику научной теории, логику научного знания. Познание логики знания есть задача науки и задача логики.

В логической концепции Рассела не ставится вопрос об отношении этой логики к объективной реальности, поскольку вопрос об объективной реальности является метафизическим, он не является научным вопросом;

наука же, по мнению философа, должна заниматься внутренней логикой научного знания и сведением его к атомарным фактам и, соответственно, выведением научного знания из них.

Методу анализа было дано философское толкование и применение. Этим собственно и занимается аналитическая философия. Логическое учение послужило для английского ученого базой построения более широкой философской концепции. Он сам отмечал, что его логическая доктрина привела его в свою очередь к определенному виду философии, как бы обосновывающему процесс анализа. Свою философию Рассел прямо базирует на своей логике: «Моя логика атомистична. Отсюда атомистична и моя метафизика. Поэтому я предпочитаю называть мою философию "логическим атомизмом"»1.

Таким образом, Рассел не ограничивал задачи анализа решением специальных логических затруднений. Он свой логический анализ связал с философскими концепциями номинализма и эмпиризма и объявил его универсальным методом, имеющим философскую значимость. Успехи в математике второй половины XIX в., считал ученый, были достигнуты просто терпеливым детальным рассуждением, «Я решил, что такой метод надо применить и к философским проблемам». При этом английский философ считал логический анализ единственно продуктивным способом решения философских проблем.

«Философия лингвистического анализа» Людвига Витгенштейна После создания Расселом логической атомистики дальнейшее развитие этого направления связано с именем известного философа и ученого Людвига Витгенштейна, учившегося в Кембридже под руководством Б. Рассела.

Л. Витгенштейн родился 1889 г. в Вене в семье промышленника. В 1906 г.

он поехал в Лондон, где первоначально учился в технической школе, а затем перешел на инженерный факультет в Манчестере. Во время учебы при решении сложных математических задач в области самолетостроения его увлекла математика, ее логические и философские проблемы. После окончания инженерного факультета в 1911 г. Витгенштейн под руководством Рассела стал углубленно заниматься обоснованием математического знания в Кембридже.

В 1921 г. ученый написал свою известную работу «Логико-философский трактат». Сначала книга вышла в Германии, через год она была переведена на английский язык. Трактат вышел с предисловием Бертрана Рассела.

Однако в 30-е гг. во взглядах Витгенштейна произошел переворот, он начинает заниматься проблемами языка, языковых игр. Первой публикацией новых идей философа стал ротапринт двух его лекционных курсов, записанных студентами в 1933-1935 гг. («Голубая и коричневая книги»). Изложенные в них мысли ученый развивал всю оставшуюся жизнь.

Скончался Витгенштейн в Кембридже в 1951 г., передав незадолго до кончины свое рукописное наследие самым преданным и близким ему по духу Рассел Б. Философия логического атомизма. Томск, 1999. С.44.

ученикам. Подготовленная им самим к изданию книга «Философские исследования» была издана его учениками после смерти учителя в 1953 г.

«Логико-философский трактат» Витгенштейна является продолжением логической атомистики Рассела. По признанию автора, исследование, принесшее ему мировую славу, было вдохновлено великолепными трудами Г.

Фреге и Б. Рассела. Главными постулатами для Витгенштейна стали мысль Рассела «логика есть сущность философии» и поясняющий ее тезис: философия - учение о логической форме познавательных высказываний (предложений).

Задача, поставленная Витгенштейном, заключалась в поиске предельно ясной логической модели знания-языка и общей формы предложения. В ней, по замыслу ученого, должна быть ясно выявлена сущность любого высказывания, а, следовательно, должна быть раскрыта и форма постижения факта - основы подлинного знания о мире.

Витгенштейн начинает с прямого заявления о том, что мир есть совокупность фактов, но не совокупность вещей, следовательно, задачей изучения науки, логики является изучение фактов, изучение взаимоотношения фактов, их связи с другими предложениями научного знания.

Людвиг Витгенштейн, также как Рассел, считал, что наукой, научным знанием являются естествознание, логика, метафизика же, или философия не занимается непосредственно изучением мира, она выясняет смысл, осмысленность предложений, понятий и т.д.

В основе «Логико-философского трактата» лежат три основных принципа:

1. толкование элементарных (атомарных) высказываний как логических картин простейших ситуаций;

2. понимание сложных (молекулярных) высказываний, полученных с помощью логических связей, истинность или ложность которых определяются истинностью значений входящих в них элементарных предложений, - как логических комбинаций элементарных предложений, с которыми соотнесены факты;

3. совокупность истинных высказываний в результате мыслится как картина мира.

В «Логико-философском трактате» была представлена логическая модель «язык - логика – реальность», проясняющая, по убеждению автора, границы познавательных возможностей постижения мира, определяемые структурой и границами языка. Осмысленные высказывания составляют информативные повествования о фактах и событиях в мире, они охватывают все содержание знания, форму же знания должна обеспечить логика.

Витгенштейн в молодости увлекался идеями Шопенгауэра, теорией Маха, на формирование его философских взглядов оказало также воздействие философское учение Юма. Все это не прошло для него даром, в своей философской концепции ученый подверг решительной критике многие фундаментальные философские понятия. В частности, он первый после Юма, подверг тщательной критике категорию причинности, которая, по его мнению, не имеет никакого объективного значения. Категория причинности, согласно Витгенштейну, имеет только психологическое значение, то, что было в прошлом не является основанием для объяснения будущего, причинность поэтому есть лишь психологическая привычка.

Предложения философии, по мнению ученого, являются бессмысленными, поскольку они не повествуют о фактах мира: «Большинство предложений и вопросов, толкуемых как философские, не ложны, а бессмысленны…»1. Вот почему на вопросы такого рода вообще невозможно давать ответы, можно лишь устанавливать их бессмысленность, заключил автор «Трактата». Философские предложения Витгенштейн толкует как концептуальные фразы, служащие целям прояснения.

Важным моментом в витгенштейновском понимании науки и логики является то, что он считает философию не учением, а лишь деятельностью. В «Логико-философском трактате» он пишет: «Философия не является одной из наук... Цель философии - логическое прояснение мыслей. Философия - не учение, а деятельность»2. Подобная характеристика философии не означала для ученого умаления ее роли. Он лишь подчеркивал, что философия не принадлежит к области фактичного. Она очень важна, но имеет совсем иную природу, чем информативное повествование о мире.

По мнению Витгенштейна, ошибка заключается в том, что философы считают философию учением, в то время как она есть деятельность. Учением, согласно его мысли, является логика и естествознание.

Важным моментом в логико-теоретическом понимании Витгенштейна является также следующее: если Рассел считал, что главное в языке есть высказываемое, то, по мнению его ученика, самое важное есть не высказываемое, есть то, что невозможно высказать, «о чем невозможно говорить» и о чем следует хранить «молчание». «Если невозможно высказать, то необходимо молчать», - отмечал философ. В своем известном письме Адамсу он писал, что в «Логико-философском трактате» самым главным и важным является не то, что высказано в нем, а то, что не высказано.

В разряд невысказанного попадают не только многие философские вопросы, понятия, но и этические и эстетические категории, то есть многие гуманитарные проблемы. Все это, по убеждению Витгенштейна, не подвластно словам и может быть явлено лишь делом, жизнью. То есть, философ отмечает, что смыслом его работы были не только логические проблемы, «высказывания знания», но и этические проблемы. Ученый подводил к мысли, что именно тут, в особой сфере человеческого Духа, сфере «невыразимого» рождаются, живут, так или иначе решаются - вне-научным способом - самые важные и потому наиболее интересные для него проблемы. «Высшее не выразить Витгенштейн Л. Логико-философский трактат // Философские работы. Ч.1. М., 1994. С.18.

Там же. С.24.

предложениями...»1, - заключает философ. Со временем стало понятно, что эти темы были главными для Витгенштейна.

В «Логико-философском трактате» язык предстал в виде логической конструкции. Развивая идеи логического атомизма, философ уделял особое внимание связи языка с миром - через отношение элементарных предложений к атомарным фактам и толкование первых как образов вторых.

В «Дневниках 1914-1916» ученый писал, что логические атомы - это «почти невыявленные кирпичики, из которых строятся наши повседневные рассуждения». Понятно, что атомарная логическая модель не была для него описанием реального языка, между ним и реальностью лежала огромная дистанция. Тем не менее, Рассел и Витгенштейн считали эту модель идеальным выражением основы языка. Отсюда вытекала задача выявить при помощи логического анализа логическую сущность языка за ее внешними случайными проявлениями в обычном языке. Таким образом, основа языка представлялась неким абсолютом, который может быть воплощен в одной идеальной логической модели и, следовательно, делался вывод, что в принципе возможен окончательный анализ форм языка, что логический анализ способен привести к «особому состоянию полной точности».


Однако со временем Витгенштейн понял, что достигнутые им результаты несовершенны, не потому, что они не верны, а потому, что исследование опиралось на упрощенную, идеализированную «картину» мира и ее логического «образа» в языке.

Рассел первоначально полностью поддерживал идеи своего ученика, однако в дальнейшем их позиции существенно разошлись. Дело в том, что логический атомизм Рассела встретился с рядом противоречий, трудностей, для разрешения которых Витгенштейн решил существенно расширить первоначальную базу логического атомизма.

По мнению ученого, главной задачей логики, науки, научного знания является не только выяснение атомарных фактов, фактов формализованного научного языка, как это понимал Рассел, но ее задачей, помимо выяснения фактов формализованного научного языка, является выяснение отношения естественного языка к миру, к объекту. С этой целью неопозитивист стал глубоко и всесторонне изучать проблему языка.

Таким образом, в своем дальнейшем творческом развитии Витгенштейн разошелся с концепцией Рассела. Если раньше, как и Рассел, он все научное знание сводил к атомарным фактам, занимался изучением научного языка, созданием совершенного логического языка, то теперь он обращается к изучению так называемого естественного языка. Ученый считал, что язык является формой познания мира, следовательно, содержание мира, его смысл можно понять посредством изучения естественного языка. Философ так Витгенштейн Л. Логико-философский трактат // Философские работы. Ч.1. М., 1994. С.71.

сформулировал свой отход от прежних позиций: в стремлении к идеальному языку «мы оказываемся на скользкой поверхности льда, где нет никакого трения и условия в известном смысле идеальны, но именно потому мы не можем двигаться. Мы хотим ходить: тогда нам необходимо трение. Назад на грубую почву!»1.

В отличие от своей прежней позиции, Витгенштейн больше не считает язык обособленным и противостоящим миру его отражением. Он рассматривает его как речевую коммуникацию, неразрывно связанную с конкретными целями людей в конкретных обстоятельствах. Иначе говоря, язык мыслится теперь как часть самого мира, как «форма социальной жизни».

С целью изучения естественного языка после войны философ в течение шести лет работал в школе в австрийском селении, в младших классах. На основе этой кропотливой работы им был составлен словарь детского языка. В конечном счете, на основе осуществленного научного анализа Витгенштейн пришел к выводу, что именно выяснение первичных фактов, первичных предложений языка является целью познания и задачей логики.

При этом субъективно-идеалистическая позиция логического позитивизма была ученым еще больше расширена и углублена. Все больше цель познания стала концентрироваться на изучении языка, изучении структуры языка, его семантики, грамматики. Рассел с такой постановкой вопроса не был согласен, чем объясняются высказанные им критические замечания в адрес новых идей Витгенштейна.

Как было сказано выше, ученый в течение шести лет преподавал в начальной школе. Преподавание в школе не являлось для него прихотью, это была попытка реализовать и обосновать свое логико-философское учение.

Только в конце 20-х годов Витгенштейн возвращается к активной философской деятельности. В 1929 г. его приглашают в Кембридж. В этот период он все дальше углубляется в исследование лингвистических вопросов - вопросов семантики, грамматики, которые, как он считает, являются важнейшими вопросами философии. Эти его идеи были подхвачены и существенно развиты представителями Кембриджской и Оксфордской школ лингвистической философии.

Таким образом, на первый план в «Философских исследованиях»

выдвигается прагматический аспект языка, полностью исключавшийся из рассмотрения в «Логико-философском трактате».

Согласно ученому, в задаче изучения языка имеется два аспекта: первое заземление фундаментальных философских понятий, философского учения;

второе - составление словаря детского языка.

Познание мира, как отмечал философ, есть познание языка. Расширяя сферу языка, мы глубже понимаем сам мир. Следовательно, источником Витгенштейн Л. Философские исследования // Философские работы. Ч.1. М., 1994. С.90.

познания мира является глубокое познание языка, именно отсюда вытекает задача составления словаря повседневного и детского языка. Разумеется, что Витгенштейн под миром не понимал объективную реальность, которую он отрицает, продолжая мысли Шопенгауэра и Маха о том, что мир есть комплекс моих представлений. Мир есть факты, которые выражаются в языке, отсюда познание языка есть познание мира. А понимание реальности, сам вопрос об объективной реальности, по мнению логического позитивиста, есть вопрос метафизический.

Ученый в дальнейшем не только занимался анализом языка как формы, но пытался выяснить также смысл языка, его отношение к объекту, реальности, мысли. По мнению Витгенштейна, язык является формой мысли, формой объекта. Но язык как форма имеет свою специфику, он не совпадает с содержанием выражаемого, язык как бы «переодевает» мысль, ее содержание, подобно тому, как одежда не полностью отражает фигуру тела - она может исказить ее, либо, напротив, скрыть недостатки. Отношение языка к содержанию мысли это как бы некое «переодевание», отношение одежды к фигуре человека.

По мнению неопозитивиста, «тайна» речевых значений лежит в обстоятельствах, при которых мы научились применять слово или выражение, так учат фразам детей, они их усваивают на деле. Таким образом, философское обоснование нового подхода было найдено в связи смысла предложения с действиями. При таком подходе базовыми структурами языка считаются уже не элементарные предложения, соотнесенные с «атомарными» событиями, а более или менее родственные друг другу подвижные функциональные системы языка, его практики. Витгенштейн назвал их языковыми играми.

Центральным вопросом в теоретической языковой концепции ученого являются так называемые языковые игры. Философ начал всесторонне заниматься изучением языковых игр. В основу языковых игр была положена аналогия между поведением людей в играх (карты, шахматы, футбол и др.) и в реальных жизненных действиях, в которые вплетен язык.

«Языковой игрой, - писал Витгенштейн, - я буду называть целое, состоящее из языка и действий, в которые он вплетен»1. «Игры» - образцы речевой практики, единства мысли-слова-дела, а также обстоятельств, при которых все это вместе взятое «действует», языковые игры логический позитивист понимает как систему коммуникаций.

Со временем ученый все чаще стал характеризовать языковые игры как «формы жизни», при этом подчеркивалось, что язык - это не просто «говорение», а есть деяние, совокупность речевых практик, неразрывно связанных с исторически сложившимися обычаями, реальными способами действия, поведения людей.

Витгенштейн Л. Философские исследования // Философские работы. Ч.1. М., 1994. С.96.

Выяснение смысла языка, по мнению философа, это не есть выявление некоторого абстрактно общего, а есть выявление смысла. Так, например, игра в шахматы, или игра в гольф - обе они являются играми, однако между ними трудно найти абстрактно общее, их делает играми определенный смысл. Точно также он стал искать смысл языковых игр.

Согласно Витгенштейну, язык также есть игра, есть различное употребление всяких предложений. Употребление это не хаотично, а поддается некоторым правилам. В мире существует множество языков, задача философии состоит в том, чтобы раскрыть смысл языковых игр. Дело в том, что люди, являясь носителями разных языков, когда они просто что-то высказывают, убеждены, что собеседник их воспринимает и понимает адекватно. Ученый обращает внимание на то, что очень часто проблема возникает в связи с тем, что собеседники не точно понимают друг друга, что часто связано с особыми характеристиками языка.

Своим вкладом в философию Витгенштейн считал разработанный им метод постановки и решения философских проблем, умение обнажить, выявить их подлинную суть, истоки. Философ говорил своим ученикам: «Все, что я могу вам дать, - это метод;

научить каким-то новым истинам не в моих силах».

«Неважно, истинны или ложны результаты, важно, что найден метод», подчеркивал ученый.

Дальнейшее развитие логического атомизма, лингвистического анализа связано с именем Мориса Шлика и его коллег из знаменитого «Венского кружка». Они ввели в свое философское видение проблем концепцию языковой игры, концепцию расширения. Все это вместе взятое дало возможность создать им свою оригинальную концепцию и со временем отойти от позиции логического атомизма.

«Логический позитивизм Венского кружка»

Идейным и организационным ядром логического позитивизма стал «Венский кружок», объединивший группу философов и представителей специальных наук. Руководителем кружка был австрийский философ и физик М. Шлик (1882-1936). В кружок входили: философ и логик Р. Карнап (1891 1870), социолог О. Нейрат (1882-1945), логик и математик К. Гедель (1906 1978), финский психолог и логик Э. Кайла (1890-1958) и другие. С этим кружком сотрудничали: группа философа и логика X. Рейхенбаха (1891-1953) в Берлине, философ и физик Ф. Франк (1884-1966), преподававший в Пражском университете, и английский философ А. Айер (1910 г.). К «Венскому кружку»

примкнула сходная по взглядам Львовско-варшавская школа логики, возглавляемая К. Айдукевичем (1890-1963) и А. Тарским (1902-1983).

В 1936 г. с приходом к власти в Германии фашизма многие ученые и философы переехали в США и Великобританию, и «Венский кружок» распался.


В этом же году погиб Морис Шлик, выехал в США Р. Карнап, затем туда же перебрались Рейхенбах, фон Мизес и др. Начинается распространение неопозитивизма в США, Англии, Канаде и др.

Неопозитивизм как философское направление возник в связи с бурным развитием естествознания и стремлением понять трудности его роста.

Позитивизм Конта и особенно махизм все знания сводили к ощущениям, что привело к крайней субъективизации знаний и не давало возможности обосновать общезначимость научных теорий.

Неопозитивисты, стремясь к установлению общезначимости, ищут ее в анализе специфики математического знания, поскольку в формализованных системах математизированные объекты и отношения между ними лишены связи с чувственно-наглядными образами. Таким образом, процесс формализации трактовался учеными как независимость логических связей от объективной действительности. Такая крайняя абсолютизация процесса формализации знаний привела к изгнанию содержательного смысла из формализованных теорий, к отрицанию эвристической ценности человеческих знаний.

Единственным критерием их применимости в познании было объявлено их удобство, простота и т. п.

Идейной основой неопозитивизма стали радикальный эмпиризм Маха, а также субъективно-идеалистические установки философии «логического атомизма» Б. Рассела и особенно идеи «Логико-философского трактата» Л.

Витгенштейна.

Неопозитивизм в своем развитии прошел несколько этапов, среди которых можно выделить: 1) логический атомизм (Б. Рассел, ранний Л.

Витгенштейн);

2) логический позитивизм («Венский кружок», «Берлинская школа Рейхенбаха»);

3) семантический позитивизм;

4) лингвистический анализ;

5) постпозитивизм.

Неопозитивисты «Венского кружка» продолжили развитие основных идей логического атомизма. По их мнению, научное знание, логика существенным образом отличается от философии. Только наука является знанием об объекте и мире, научное знание – это система предложений, система научных суждений, знаний, которые необходимо свести к первичным элементам знания или первичным предложениям.

В качестве таких первичных предложений, по мнению представителей «Венского кружка», выступают протокольные предложения, а наука является системой протокольных предложений, из которых вытекают более сложные предложения. Следовательно, наука – есть система предложений, система знаний.

Научную теорию «Венский кружок» понимает как внутренне связанную гипотетико-дедуктивную систему конструкций. Поэтому научная теория, научное знание никакого отношения к объективной реальности, к так называемым вещам-в-себе не имеет. Научное знание как система внутренне связанных предложений имеет отношение лишь к объекту, к миру как совокупности фактов, как к совокупности чувственных данных, выраженных в предложениях.

С самого начала Морис Шлик выступал против рационалистической спекулятивной концепции понимания научного знания. Если Кант научное знание понимал как синтетическое суждение a priori, единство чувственного многообразия и априорных категорий, то есть, рационалисты исходили из аналитических суждений, то Шлик отрицает познавательное значение аналитических суждений, так как понимает их как тавтологическое знание, а также пытается элиминировать из научного знания логические категории.

По мнению ученого, всю систему научного знания, научных предложений, понятий, суждений можно свети к чувственному опыту.

Чувственный опыт является базисом всей системы научного знания. Именно поэтому из всей системы предложений, составляемых научные предложения, он особо выделяет протокольные предложения, которые являются самыми очевидными, первичными, предложениями опыта. Всякое знание, согласно неопозитивистам, является научным, осмысленным постольку, поскольку знание можно свести к этим первичным, протокольным, базисным предложениям.

«Венский кружок» не только обосновал идею сведения научного знания, предложений, понятий к протокольным предложениям, философы кружка Шлик, Айер и другие сформулировали в 1929 г. так называемый принцип научности – принцип верификации. Согласно этому принципу научные знания, научные предложения, элементы языка должны быть верифицируемы, то есть проверяемы. Если они проверяемы первоначальными исходными данными, или протокольными предложениями, значит, это знание является истинным, научным, то есть это знание является знанием об объекте, о мире.

Таким образом, согласно принципу верификации, во-первых, всякое предложение, научное суждение должно быть осмысленным;

во-вторых, всякое знание, система знаний, предложений должны быть сведены к протокольным предложениям;

в-третьих, принцип верификации выполняет функцию демаркации – различения науки от метафизики, философии.

Согласно неопозитивистам, знание имеет научную логику постольку, поскольку оно сводимо к исходным принципам, протокольным предложениям, исходному чувственному опыту, отвечает критерию верификации. Подобным образом понимаемое научное знание коренным образом отличается от метафизического, философского знания.

В отличие от науки, логики философские предложения, философское знание, метафизическое знание, по мнению философов «Венского кружка», является неосмысленными предложениями, псевдопредложениями, которые принципиально невозможно верифицировать, то есть свести к протокольным предложениям. Поскольку принципом научности является принцип верификации, то философские положения, не имеют никакого отношения к науке, потому что они принципиально неверифицируемы.

Философские знания, согласно неопозитивизму, не являются научной системой знаний, философские суждения, понятия, предложения принципиально не сводимы к чувственному опыту, не осмысленны и не отвечают принципу верификации. По мнению Шлика и других неопозитивистов, многие философские понятия – дух, материя, объективная реальность, субстанция, добро и т.д. не являются осмысленными понятиями.

Поэтому их невозможно отнести к научным положениям.

Неопозитивистскую концепцию далее существенно развил Рудольф Карнап. Он усилил ее субъективно-идеалистическую сторону, отрицание универсальных логических категорий. Ученый различал наличие двух классов суждений – внутренних и внешних. Внутренние суждения являются научными суждениями. К ним относятся предложения такого рода: «Есть ли на моем столе клочок белой бумаги?», или «Действительно ли жил король Артур?». Согласно Карнапу, «понятие реальности, встречающееся в этих внутренних вопросах, является эмпирическим, научным, неметафизическим понятием. Признать что либо реальной вещью или событием – значит суметь включить эту вещь в систему вещей в определенном пространственно-временном положении среди других вещей, признанными реальными, в соответствии с признаками каркаса»1. Подобные научные предложения верифицируемы, проверяемы, сводимы к первичным протокольным предложениям.

К «внешним» Карнап относит вопрос о «реальности самого мира вещей»

и пишет: «В противоположность вопросам первого рода, этот вопрос поднимается не рядовым человеком и не учеными, а только философами». И заявляет: «Этот вопрос нельзя решить, потому что он поставлен неправильно»2.

Таким образом, по его мнению, философские, метафизические вопросы, являются «бессмысленными проблемами», псевдопроблемами, следовательно, они ненаучны и никакого отношения к науке не имеют.

Такие понятия как вещь-в-себе, абсолютный дух, материя, субстанция, по мнению неопозитивиста, являются неверифицируемыми, а, следовательно, ненаучными предложениями, псевдопроблемами. Философские категории не осмыслены, их невозможно верифицировать, невозможно проверить, невозможно свести к чувственному опыту;

все философские категории, по мнению Карнапа, есть псевдопонятия, псевдознание, они ни в коей мере не относятся к науке.

Шлик и Карнап в целом не отрицают, как в свое время Кант не отрицал метафизику, необходимость философских знаний, понятий, категорий. Они просто считают, что философские понятия не научны, и относятся к такого рода Карнап Р. Значение и необходимость. М., 1959. С.318.

Там же. С.315.

знаниям как, например, поэтическое знание. Они считают, что философские и метафизические знания направлены в сторону субъекта, выражают его переживания, или выясняют смысл предложений, поэтому нельзя эти знания, обращенные вовнутрь самого субъекта, перевести во внешний мир.

Трагедия философов, по Шлику, состоит в том, что они свои внутренние субъективные переживания переносят во внешний мир, а во внешнем мире им ничего не соответствует, поэтому никакого чувственного анализа эти предложения дать не могут. Продукты деятельности музыкантов, поэтов направлены вовнутрь, они раскрывают субъективные переживания, но никто из них свое музыкальное, поэтическое творчество не переводит во внешнюю плоскость. Поэтому, по мнению неопозитивиста, философия не есть учение о мире, она является деятельностью сознания, направленной на самого субъекта.

Таким образом, философия, согласно неопозитивистам, не является учением, она является деятельностью. В качестве таковой философия однопорядкова, сходна с поэзией, музыкой, с искусством, также выражающих внутреннее состояние субъекта. Свое внутреннее состояние поэт, музыкант не переводят во внешнюю реальность, в форму внешней реальности, тогда как трагедия философии заключается в том, что она, выражая, характеризуя внутреннее состояние человека, пытается объективировать свои положения, перевести их во внешний мир, утверждать их научными. Философия создает всевозможные понятия, которые в принципе неверифицируемы, а потому они могут быть лишь псевдопредложениями.

По мнению Карнапа и других представителей неопозитивизма, псевдопроблемами являются не только такие философские понятия как материя, субстанция, абсолют, объективная истина, псевдопроблемами являются также и понятия этики и эстетики - категории добра, прекрасного, поскольку они являются неверифицируемыми, а, отсюда, ненаучными.

Согласно неопозитивистам, ненаучность философии связана также с тем, что философские положения, предложения неправильно построены, потому они не отвечают критериям правильности, истинности языка. Так, например, такое положение Гегеля как «ничто превращается в бытие», по мнению Карнапа, ненаучно и несостоятельно, потому что в научном положении «ничто» не должно характеризоваться какими-нибудь определениями, следовательно, «ничто» не может превращаться в «бытие». Таким образом, это неправильное положение, отсюда ученый-неопозитивист делает вывод о том, что многие философские положения не отвечают критериям научности языка.

В связи с этим, по мнению Карнапа, в научном суждении важнейшим требованием является правильность языка, и, следовательно, важнейшей задачей науки является изучение правильности языка, изучение семантики и синтаксиса языка, правильного употребления слов и предложений, следовательно, важно не столько изучение объективного мира, сколько анализ языка, правильное построение предложений, высказываний и т.д.

В дальнейшем своем творчестве неопозитивисты, и Р. Карнап в том числе, научное знание, все знание вообще понимали как языковую игру, а всю систему языковой игры, взаимосвязей, с их точки зрения, можно понять, верифицировать, исходя из протокольных предложений, или редуцируя к протокольным предложениям.

Однако оппоненты указали на ряд серьезных пороков и противоречий неопозитивистской концепции.

Первое противоречие: всю систему знаний неопозитивисты предлагают свести к первичным протокольным предложениям, типа «яблоко сладкое», «мужчина высокий». Однако эти предложения необщезначимы, так как каждый индивид их воспринимает по-своему, а на таком психологическом базисе, на психологическом аспекте трудно обосновать всю систему научного знания.

Следует отметить, что задолго до этих возражений, Гегель в «Феноменологии духа» проанализировал в разделе «Сознание» чувственную достоверность, где сознание начинается с чувственной достоверности. Гегель исходил из главного положения эмпиризма, которое гласит: «в интеллекте нет ничего, чего не было бы в ощущениях». Истинность знания, полагали эмпирики, очевидна в чувственной достоверности. Гегель же доказал, что такое понимание противоречиво. Он проанализировал самые первичные предложения, такие как «здесь» и «теперь», выражающие чувственную достоверность, и показал, что существует диалектика чувственной достоверности;

чувственная достоверность зависит от положения субъекта и зависит от времени, поэтому утверждение о том, что чувственная достоверность истинна, является субъективным.

Таким образом, неопозитивисты встретились с такого рода возражениями:

протокольные предложения непрочны, в них содержится субъективный элемент, каждый индивид воспринимает чувственную достоверность, чувственный опыт по-своему.

Столкнувшись с подобными возражениями, неопозитивисты решили уточнить свою концепцию верификации, свою концепцию осмысленных предложений. Карнап, в частности, развил исходный тезис неопозитивизма и выдвинул новую концепцию - концепцию физикализма. Согласно ученому, можно разработать общий базисный язык, не зависящий от психологического состояния индивида, где за основу берется язык науки - физический, математический язык.

Неопозитивист подчеркивал исключительную важность и ценность языка физики, дающего прочные утверждения и даже более того, психология, по его мнению, в какой-то мере, вытекает из физики. Таким образом, Карнап в этом случае пытался преувеличивать значение физического языка, значение физики в научно-познавательной деятельности.

В дальнейшем основная концепция неопозитивизма встретилась еще с одной серьезной трудностью. Оппоненты указывали, что сам основной принцип неопозитивизма – принцип верификации нуждается в верификации.

Его просто на веру брать нельзя, поэтому, в свою очередь, верификация тоже нуждается в верификации, таким образом, здесь наряду с такими недостатками в неопозитивистской концепции, как сведение научного знания к осмысленности, к верификации, редукции к чувственному опыту, также обнаружилось противоречие.

Кроме того, неопозитивистская концепция научного знания встретилась с еще более серьезной трудностью: поскольку она отрицает общее, то ей пришлось отрицать познавательное значение всех предложений, имеющих общий характер. Однако все идеи, законы науки выражаются в общих предложениях. Согласно определению законов, они выражают общее в явлениях, следовательно, последовательное проведение принципов неопозитивизма, принципа верификации, ведет к отрицанию фундаментальных положений науки, признанных принципов научного познания.

Более того, последовательное проведение принципов неопозитивизма, требует отрицания многих данных современной физики. Все это вместе взятое показало серьезную уязвимость точки зрения неопозитивизма, его концепции верификации, осмысленности знания, сведения знания к чувственному опыту.

Далее, в сфере, в пределах самого неопозитивизма глубокое исследование данных науки, изучение признанных научных теорий, научных знаний показало наличие во многих фундаментальных теоретических принципах, наряду с чисто научными положениями, утверждений и понятий, объявленных неопозитивизмом неосмысленными, ненаучными. Все это привело, в конечном счете, к крушению неопозитивистской концепции научного знания.

Стремясь снять возражение, касающееся необходимости верифицируемости принципа верификации, представители неопозитивизма ввели концепцию конвенции. Согласно этому принципу, ту или иную верификацию надо брать в качестве соглашения, в качестве некоторой конвенции. По их мнению, для того чтобы верификация стала принципом необходимо согласование, конвенция, но такое дополнение также не спасло неопозитивизм, не устранило порочность основного положения неопозитивистской концепции.

Недостаток неопозитивизма состоял не только в противоречивости его исходного пункта, его серьезный порок был также в том, что он стремился науку очистить от философских, этических, эстетических суждений. Желая улучшить концепцию науки, возвысить науку, выступая против иррационализма, отрицающего науку, неопозитивисты по существу создали условие для формирования сциентизма, то есть односторонней концепции науки.

Наука, оторванная от универсальных методологических принципов, оторванная от этических, нравственных положений, нисколько от этого не улучшается и не развивается. Научно-теоретические положения формализируются, в результате, теорию позитивизм понимает как некую гипотетико-дедуктивную конструкцию, вместо того чтобы понять ее как отражение реальности, понять такие ее фундаментальные идеи, идущие от философии, как нравственность и т.д.

Неопозитивисты так и не решили проблему природы научного знания, они сделали научные знания более односторонними, абстрактными, уязвимыми для критики, что в итоге привело к глубокому кризису неопозитивистской концепции, которая также стала прошлым в понимании научно-теоретического знания.

Дальнейшее развитие позитивистских идей привело к возникновению нового направления в области философии науки, так называемого постпозитивизма. В противоположность неопозитивизму в трудах таких видных представителей постпозитивизма как Поппер, Кун, Лакатос, Фейерабенд обосновывается необходимость введения в структуру научной теории идей и общих понятий, которые в своем исходном пункте отрицал неопозитивизм.

Часть IV. Постпозитивизм «Критический рационализм» Карла Поппера Крупный современный философ Карл Поппер родился в 1902 г. в Вене, умер в 1994 г. в возрасте 92 лет.

До 1937 г. философ жил в Вене. В молодости он испытал на себе сильное влияние социалистической мысли и некоторое время считал себя марксистом.

Образование ученый получил в Венском университете. Кроме философии и науки он также интересовался психологией и музыкой.

В течение нескольких лет Поппер преподавал математику и физику в начальной и средней школе. Одно время состоял в «Венском кружке»

неопозитивистов, но с самого начала критически относился к его главным идеям, что нашло отражение в его первой известной работе «Логика научного исследования», вышедшей в 1934 г.

Так как родители Поппера были евреи, принявшие христианство, угроза нацизма вынудила его покинуть Австрию. В 1937 г. он уехал с женой в Новую Зеландию, а с 1946 г. жил в Великобритании, работал в Лондонской школе экономики.

В области философии, теории познания, методологии К. Поппер известен как один из серьезных критиков неопозитивистской философии. Но, тем не менее, его философия ближе всего именно к этому направлению. Сам ученый называл свою философскую концепцию «критическим рационализмом», потому что считал, что каждый ученый должен быть готов представить свои идеи на суд критики.

Как мы знаем, эмпирическая философия, согласно которой источником знания, критерием истинности является чувственный опыт, факты, единичное, получила свое начало и развитие со времени Бэкона. С точки зрения эмпиризма, понятия являются только обобщением фактов, теоретическое же знание является дальнейшим развитием и обобщением фактов, а факты представляют собой воздух ученого. Эмпирическая философия последовательно придерживалась этой концепции.

Корифей эмпиризма Дж. Локк провозгласил: «В интеллекте нет ничего, чего не было бы в ощущениях». Все, что есть в человеческом интеллекте понятия, категории имеют своим первоначальным источником человеческие ощущения, все они в конечном итоге являются обобщением того, что мы видим, ощущаем, слышим и т.д. Локк в свое время подверг решительной критике категорию субстанции, которой, по его мнению, ничего не соответствует в чувственном реальном познании.



Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.