авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 29 |

«Прот. Владислав Цыпин ИСТОРИЯ РУССКИЙ ЦЕРКВИ 1917-1997 ОТ РЕДАКЦИИ Девятая, заключительная, книга ...»

-- [ Страница 14 ] --

Отношения с Румынской Православной Церковью были омрачены неканоническим захватом Кишиневской епархии Румынской Церковью и тем обстоятельством, что православный румынский народ был вовлечен в войну против единоверного русского народа. Но в конце второй мировой войны, после того как Румыния порвала союзнические отношения с Германией и объявила ей войну, а также вследствие возвращения Кишиневской епархии в состав Русской Православной Церкви, отношения эти были нормализованы. Епископ Арджешский Иосиф участвовал в заседаниях Поместного Собора Русской Православной Церкви 1945 г. 12 мая 1945 г. в Румынию отправилась делегация Русской Церкви во главе с епископом Кишиневским Иеронимом. В октябре 1946 г. в Москву приехал Румынский патриарх Никодим, получивший образование в Киевской Духовной Академии и представлявший свою Церковь в сане епископа Хушского на Поместном Соборе Русской Церкви 1917–1918 гг. Ответный визит Патриарха Алексия I в Бухарест состоялся в мае 1947 г. Делегация была принята королем румынским Михаилом. Результатом этой встречи явилась полная нормализация отношений двух Церквей.

Русская Православная Церковь оказывала помощь Албанской Православной Церкви, в которой та как религиозная община меньшинства в стране, где большая часть населения — мусульмане и где коммунистические власти уже тогда стремились к вытеснению всякой религии, остро нуждалась.

22 мая 1945 г. впервые за всю историю России Патриарх Московский отправился в паломничество на Святую землю. Среди лиц, сопровождавших Патриарха в этой поездке, были митрополит Крутицкий Николай, архиепископ Тульский Виталий, протопресвитер Н. Ф. Колчицкий. Патриарх Алексий поклонился святыням Иерусалима и его окрестностей, побывал на Масличной горе в Гефсимании. На встрече с Патриархом Иерусалимским Тимофеем Патриарх Алексий поставил вопрос о возвращении имущества Русской духовной миссии, которым владели тогда карловчане, законному хозяину — Русской Православной Церкви. Осенью 1948 г. часть имущества, расположенная на территории Иерусалима, была передана Московской Патриархии. Из Палестины русская церковная делегация направилась на Кипр, где состоялась встреча с Александрийским Патриархом Христофором. В Александрии Патриарх Алексий был гостем русской колонии. В день Вознесения Господня состоялось принятие александрийской русской православной общины в юрисдикцию Московской Патриархии.

Во время поездки по Ближнему Востоку Патриарх Алексий посетил Бейрут и Дамаск, беседовал с Патриархом Антиохийским Александром III, выпускником Киевской Духовной Академии, верным другом России, прекрасно знавшим русский язык. После поездки Патриарха Алексия на Ближний Восток у нашей Церкви установились особенно теплые и братские отношения с Антиохийским Патриархатом. Из Сирии Патриарх Алексий I возвратился в Москву, а сопровождавший его митрополит Николай вместе с протоиереем Николаем Колчицким отправились в Англию. Там состоялись встречи с королем Георгом, архиепископами Кентерберийским Фишером, Йоркским Гарбетом, с русской эмигрантской общиной. В Лондоне митрополит Николай имел встречу с генеральным секретарем "Всемирного Совета Церквей в процессе подготовки" доктором В. А. Виссерт Хуфтом и другими религиозными деятелями, участвовавшими в создании Всемирного Совета Церквей (ВСЦ).

*** В послевоенные годы Русская Православная Церковь, преодолевая внутренние расколы и отделения, устанавливая тесные и интенсивные контакты с братскими Церквами, приобрела небывало высокий авторитет в православном мире, поэтому именно в Москве произошло одно из важнейших событий всеправославного значения. В июле 1948 г.

Русская Православная Церковь праздновала 500-летие своей автокефалии. В связи с этими торжествами состоялось Совещание глав и представителей поместных православных Церквей. В совещании участвовали Патриархи — Московский Алексий, Грузинский Каллистрат, Сербский Гавриил, Румынский Юстиниан, экзарх Болгарии митрополит Стефан, представитель Антиохийского Патриарха митрополит Александр, епископ Корчинский Паисий от Албанской и архиепископ Белостокский Тимофей от Польской Церкви, а также богословы, церковные историки и канонисты, известные в православном мире.

Юбилейный доклад сделал доцент Московской Духовной Академии Н. И. Муравьев. На совещании были зачитаны и другие доклады: о взаимоотношениях православной Церкви с Церковью католической, экуменическом движении, по вопросам о действительности англиканской иерархии, о церковном календаре. Среди докладчиков были митрополиты Пловдивский Кирилл, Сливенский Никодим, протоиерей Григорий Разумовский, профессоры Г. П. Георгиевский, В. С. Вертоградов. Совещание вынесло резолюции по докладам, осудив Римскую курию за ее подрывные действия по отношению к православию и упорное стремление к насаждению унии. Совещание высказалось против участия православных Церквей в ВСЦ, где решительно преобладали протестантские течения. В соответствующей резолюции сказано: "Снижение требований к условию единения до одного лишь признания Иисуса Христа нашим Господом умаляет христианское вероучение до той лишь веры, которая, по слову апостола, доступна "бесам""495. Совещание подтвердило необходимость для православных Церквей, живущих по двум календарям, совершать праздник Святой Пасхи одновременно, по Александрийской пасхалии. Решение вопроса о признании действительности англиканского священства, вызвавшего разногласия, по постановлению совещания целиком зависело от достижения вероисповедного единства англиканской Церкви с православной. В своих решениях Московское совещание проявило неукоснительную верность преданию, здоровый традиционализм и трезвость в оценке западной церковной жизни. Материалы совещания были напечатаны в двух томах на русском и французском языках.

Неучастие в Совещании прибывших на юбилейные торжества представителей Константинопольского Патриархата и грекоязычных Церквей явилось следствием трудностей, вновь, как и в 20-х гг., нараставших в отношениях между Московской и Константинопольской Патриархиями. На этот раз камнем преткновения явилась не поддержка Константинополем раскольников, действовавших внутри нашей Церкви, а претензии Константинополя на юрисдикцию над диаспорой, представители которой также присутствовали на торжествах. Впрочем, в качестве официальной причины было объявлено мнимое нарушение порядка созыва общеправославных встреч. Вселенский Патриарх Максим заявил, что предстоятель Русской Церкви должен был вначале сообщить о своей инициативе ему как первому епископу православной Церкви, а он мог бы оповестить об этом глав других поместных Церквей и в случае их согласия разослал бы официальные приглашения.

В то же время Совещание глав и представителей поместных православных Церквей сделало значительный шаг в консолидации славянских православных Церквей Восточной Европы, а также Церквей Антиохийской, Румынской и Албанской. Особенно это показательно на примере отношений Русской и Антиохийской Церквей. Еще в ноябре 1947 г. в Москву приезжал архипастырь Антиохийского Патриархата митрополит Гор Ливанских Илия Караме. Это был давний и преданный друг Русской Церкви, молитвенник за многострадальную Россию в пору свирепых гонений на Церковь и в тяжелые годы Великой Отечественной войны. В Слове, произнесенном в патриаршем Богоявленском соборе при стечении многочисленной паствы, он сказал: "Я много знал о великом русском народе и его Церкви и теперь лично убедился, что Русская Православная Церковь является величайшей Церковью православия. Господь Бог благословляет русский народ так же, как когда-то благословил Авраама. Русский народ является как бы народом Святой земли, и землю Русскую можно сравнить со святой Палестинскою землею"496.

Московское совещание 1948 г. явилось значительным шагом в восстановлении межправославного сотрудничества, нарушенного двумя мировыми войнами и другими политическими событиями. Это был первый после перерыва опыт совместной разработки представителями поместных православных Церквей богословских, канонических, церковно-исторических и литургических вопросов. Тогда же была достигнута договоренность об открытии подворий Антиохийского Патриархата в храме архистратига Божия Гавриила и соседней с ним церкви святого Феодора Стратилата, Болгарской Православной Церкви — в церкви Успения Божией Матери в Гончарах и Сербской Православной Церкви — в храме первоверховных апостолов Петра и Павла. Но Патриарх Сербский Гавриил не смог из-за конфликта между Сталиным и Тито направить в Москву настоятеля своего подворья. Так печально отразилась вражда двух коммунистических вождей на судьбе их жертв — Церквей Сестер. В свою очередь Русская Православная Церковь учредила свои подворья и представительства в Александрии, Дамаске, Бейруте, Белграде, Софии и Каире.

2 августа 1948 г. митрополит Николай в письме генеральному секретарю ВСЦ Виссерту Хуфту отклонил приглашение принять участие в I ассамблее ВСЦ, которая должна была состояться в Амстердаме со 2 августа по 4 сентября 1948 г. В это же время были установлены официальные отношения нашей Церкви с Церквами Утрехтского старокатолического союза.

*** 1948 г. принес с собой перемены к худшему в положении православной Церкви в Советском государстве. Впрочем, первые признаки осложнения ситуации появились годом раньше в виде ужесточения антицерковной пропаганды, которая во время войны и в первые послевоенные годы несколько поутихла. В 1947 г. "Комсомольская правда" напомнила о том, что членство в комсомоле несовместимо с верой в Бога. Конечно, это подразумевалось и раньше, но в течение нескольких лет об этом не вспоминали официально. В "Учительской газете" появилась статья, в которой осуждалась теория безрелигиозного образования и утверждалось, что в социалистическом государстве образование должно быть антирелигиозным. В этом же году учреждено было и "Общество распространения политических и научных знаний", принявшее эстафету упраздненного ранее "Союза воинствующих безбожников". В городах стали открываться "Дома научного атеизма".

Что же стояло за этими начинаниями? В 1947 г. секретарем ЦК ВКП(б), ответственным за идеологическую работу, стал М. А. Суслов, которому Сталин при назначении посоветовал "не забывать об атеистической пропаганде среди народа", добавив, впрочем, что в настоящее время этот вопрос не самый главный497. В октябре на закрытом заседании секретариата ЦК ВКП(б) специально рассматривался вопрос о взаимоотношениях правительства СССР и Русской Православной Церкви. Секретариат решил держаться "золотой середины": положение Церкви в государстве должно оставаться стабильным, но у коммунистов не может возникать недоумений относительно мировоззрения членов партии — оно остается атеистическим. Церковь следует использовать в интересах государства, главным образом через ее международные контакты. Молодое поколение необходимо оградить от влияния церковников. Под руководством М. А. Суслова было подготовлено и в сентябре 1948 г. принято постановление "О мерах по усилению антирелигиозной пропаганды". В этом постановлении говорилось, что "некоторые члены партии из факта победы социализма и господства социалистической идеологии в нашей стране сделали ошибочный вывод, что теперь можно не вести антирелигиозную пропаганду и что религия будет отмирать сама собой... Нельзя успешно решать задачу коммунистического воспитания трудящихся, не ведя борьбы против религиозной идеологии. Задача преодоления религиозных предрассудков и суеверий имеет в период перехода от социализма к коммунизму важное значение"498. В то же время, опасаясь нарушить указание Сталина о том, что "нельзя отпугивать Церковь от государства", Суслов включил в постановление предостережение "против какого бы то ни было администрирования по отношению к Церкви. Партийные организации не должны вмешиваться во внутренние дела религиозных общин, становиться на путь их закрытия, примитивными формами антирелигиозной пропаганды оскорблять чувства верующих"499.

Постановление было секретным, огласке не предавалось и не печаталось в газетах, в местные партийные органы были разосланы указания, составленные на его основе.

Вопрос об усилении атеистической пропаганды ставился на съезде комсомола в 1949 г., на пленумах ЦК в 1950 и 1952 гг. На партийном съезде 1952 г. атеистическая тема не затрагивалась, все еще действовало своего рода негласное соглашение, заключенное между государственной властью и Церковью на исходе Великой Отечественной войны.

Большая часть атеистических брошюр (а их выпущено было в одном только 1948 г. общим тиражом 18 900 000 экземпляров, в 1949 г.— 689 тиражом 26 700 000 и в 1950 г.— 700 тиражом, согласно отчету "Общества распространения политических и научных знаний", "во много раз превышающим тираж 1949 г."500) была направлена против Ватикана, не столько даже против учения католицизма, сколько против его политики. Вот типичные названия этих сочинений: "Ватикан и католицизм на службе империализма", "Черные дела папского престола и его агентуры", "Ватикан в лагере поджигателей войны".

Но выходили и другие пропагандистские материалы. Так, в 1951 г. напечатаны брошюры "Религиозные суеверия и их вред", "Реакционная сущность религиозных идеологий". В последней брошюре общий вывод относительно идеологической сущности религии остается крайне мрачным и выглядит как приговор, обжалованию не подлежащий:

"Изменение отношения духовенства к Советскому государству не может изменить реакционного существа религиозной идеологии"501.

Гораздо более серьезным и чувствительным ударом по Церкви, чем умножение числа изданий и тиражей атеистической макулатуры, явилась волна арестов духовных лиц, которая прокатилась в 1948 г. 4 сентября арестовали в четвертый раз архиепископа Оренбургского Мануила (Лемешевского). 16 апреля 1949 г. он был приговорен к 10 годам лишения свободы и этапирован в Мордовию. Местом его заключения стал лагерь в поселке Явас близ города Потьма. В том же лагере отбывал свой десятилетний срок и другой архипастырь — митрополит Нестор (Анисимов), арестованный в июле 1948 г. в аэропорту Харбина перед самым вылетом в Москву на празднование 500-летия автокефалии Русской Церкви. Он жил тогда в Китае и исполнял обязанности патриаршего экзарха в Восточной Азии. Поселок Явас находится вблизи Саровской пустыни и Дивеевского монастыря. В лагере митрополита Нестора особенно удручала нескончаемая ругань конвоя и заключенных. Однажды, когда заключенные оказались на работах в Дивееве, один из соузников архипастыря узнал домик дивеевской Паши. Это было в г., и митрополит Нестор сразу вспомнил странный прием у юродивой старицы ровно лет назад. Когда он вошел в ее келью, то с удивлением услышал отборную нецензурную брань. Лежавшая на койке старица, обращаясь к молодому архимандриту, сказала: "Вот, батюшка, через 40 лет ты здесь, в этих местах, другого слова не услышишь"502.

В 1948 г. арестовали инспектора Московской Духовной Академии Вениамина (Милова), и для него это был далеко не первый арест. Архимандрит Вениамин, по отзывам знавших его, необычайно требовательный к себе монах-аскет, выпускник дореволюционной академии, в год своего ареста защитил магистерскую диссертацию по теме "Божественная любовь по учению Библии и православной Церкви". В Московской Академии арестован был еще один преподаватель по фамилии Сретенский. Аресты коснулись и студентов.

Жертвой репрессий оказался студент второго курса Дмитрий Дудко, обвиненный в том, что он, находясь на оккупированной территории, напечатал религиозные стихи в выходившей тогда на русском языке газете, издание которой контролировалось немецкими властями. Аресты продолжались и после 1948 г. В Московской семинарии одной из жертв репрессий стал Петр Бахтин, позже протоиерей, во время Великой Отечественной войны боевой офицер, награжденный орденом Красного Знамени.

Вовлеченный в партию, он оставил ее после войны, для того чтобы поступить в семинарию. В парткоме ему сказали: "Мы вас еще найдем. Даже в семинарии". Петр Бахтин осужден был за критические высказывания о Советском государстве. Его приговорили к смертной казни, заменив расстрел 25 годами тюремного заключения.

Арестован и осужден был известный московский протоиерей Николай Никольский, несмотря на то что еще с дореволюционных лет его хорошо знал и ценил Патриарх Алексий I.

В 1951 г. арестовали священника московского храма Рождества Христова Иоанна Крестьянкина. Пастырь безукоризненно чистой, святой жизни, необыкновенно добрый и мудрый, он уже тогда был одним из самых почитаемых священников в городе. Это и послужило причиной ареста, хотя официально обвиняли его в том, что на отпусте святого Александра Невского он назвал благоверным князем, что квалифицировалось как "монархическая пропаганда". Отец Иоанн был осужден на пять лет лишения свободы.

Местом его заключения стала Гаврилова Поляна близ Куйбышева. Солагерники полюбили его и тянулись к нему, для многих из них он стал тайным духовником. Его солагерник А. Э. Краснов-Левитин, в прошлом обновленческий диакон, присоединенный к патриаршей Церкви мирянином, писал об отце Иоанне, что он "в лагере возил на себе, впрягшись в сани, воду. Много молился. Все лагерное население к нему сразу потянулось.

Начальство без конца его допекало и грозило тюрьмой. Приставили к нему специального наблюдателя — толстого здорового придурка из проворовавшихся хозяйственников...

Сидит на скамейке проворовавшийся хозяйственник, читает газету — он к тому же еще культорг в бараке. А за его спиной по площадке, окаймленной кустарником, бегает взад и вперед о. Иоанн. Это о. Иоанн совершает молитву. Он близорукий. Глаза большие, проникновенные, глубокие. Во сне лицо дивно спокойное, безмятежное. Как ребенок"503.

В одном лагере с отцом Иоанном отбывали свои сроки митрофорный протоиерей Павел Мицевич, 74-летний старец с Волыни, хорошо помнивший митрополита Антония (Храповицкого) в бытность его архиепископом Волынским, священник Александр Бородий из Полтавской епархии, арестованный потому, что служил в церкви при немцах, и иеромонах Паисий Панов.

Священнослужители подвергались репрессиям во все периоды существования советской власти. Рубеж 40-х и 50-х гг. оказался в этом отношении более тяжелым, чем первые послевоенные годы, и все-таки этот новый удар по Церкви несоизмерим был с тем, что она пережила в два первых десятилетия революционного разгрома. За арестами 40-х гг. не стояло умысла об искоренении Церкви, в отличие от 20–30-х гг., когда духовенство пострадало несравненно тяжелее всех остальных сословий;

в конце 40-х гг.

священнослужители разделили общую судьбу народа, который власти не переставали испытывать на выносливость среди прочих бед и тюремными узами. Архиепископ Мануил (Лемешевский) и архимандрит Вениамин (Милов) арестованы были как повторники, осужденные за то, что их сажали и раньше. Большинство вернувшихся на Родину эмигрантов было подвергнуто репрессиям, в худшем случае — арестам, в лучшем — ссылке или высылке, а борьба с космополитизмом, прогремевшая в конце 40-х гг., православное русское духовенство благополучно миновала.

Частичный пересмотр политики Советского государства по отношению к Церкви сказался в первую очередь на количестве открытых приходов, зафиксированном на 1 января каждого года.

Год Число действующих Число закрытых приходов приходов 1949 14 477 1950 14 344 1951 13 912 1952 13 786 1953 13 555 Таким образом, за четыре года, с 1 января 1949 по 1 января 1953 г., Церковь потеряла храмов. На заседании Совета по делам Русской Православной Церкви, состоявшемся марта 1950 г., решено было передать 26 православных храмов под мастерские, клубы, кинотеатры. 30 марта Совет постановил передать еще 8 храмов под клуб, планетарий, водопроводную башню и МТС, 8 мая — еще 25 храмов. В большинстве случаев это были храмы, уже ранее отбиравшиеся у Церкви, но во время войны вновь открытые на оккупированной территории;

в соответствующих документах о них говорится как о "незаконно захваченных верующими"504. Иногда приходу взамен конфискованного храма предлагалось на свои средства купить или снять в аренду обычное жилое здание и оборудовать его под молитвенный дом.

Епископы, духовенство, верующий народ пытались бороться за сохранение храмов. В Совет по делам Русской Православной Церкви, в местные органы власти направлялись многочисленные жалобы. Так, в 1952 г. подано было 12 жалоб по поводу конфискации православных церквей, в 1953 г. число таких жалоб многократно увеличилось: только за три месяца (с января по март включительно) в Совет поступило их 75. Лишь в редких случаях Совет пересматривал свои решения;

жалобы передавались местным уполномоченным, и оттуда поступали отказы.

Большие изменения происходили и среди духовенства. Из приводимой ниже таблицы видно, что начиная с 1950 г. сокращалась его численность, правда, в отличие от довоенных лет в основном это была естественная убыль из-за пожилого возраста, но необходимое количество священнослужителей не восполнялось в должной мере новыми рукоположениями.

Год Число действующих Количество приходов священнослужителей 1950 14 344 13 1951 13 912 12 1952 13 786 12 1953 13 555 12 1954 13 422 11 В епископате Русской Церкви такой картины не наблюдалось. Так, на 1 января 1947 г.

было 70 архиереев, а через три года, в декабре 1949 г., уже 74 епископа;

помимо Патриарха это были 5 митрополитов: Крутицкий Николай, Киевский Иоанн, Ленинградский Григорий, Рижский Вениамин (Федченков), Новосибирский Варфоломей (Городцев);

21 архиепископ, в том числе один викарный, 40 епархиальных и 7 викарных архиереев. В это число (74) не входят находившиеся в юрисдикции Московской Патриархии архиереи, которые совершали свое служение за пределами СССР — в Чехословакии, Франции, Германии, США и других странах.

Среди архиереев, хиротонисанных в эти годы, были такие известные впоследствии церковные деятели, как епископ Черновицкий Андрей (Сухенко), епископ Уманский Иларион (Кочергин), епископ Кировоградский Евстратий (Подольский). Хиротонию епископа Евстратия, совершенную во Владимирском соборе Киева, возглавлял Патриарх Алексий I. При вручении жезла новопоставленному епископу Святейший Патриарх произнес речь, в которой выразил озабоченность нравственным и религиозным состоянием части духовенства, проникновением в среду пастырей чуждых Церкви элементов: "Не излишним почитаю напомнить тебе еще одну заповедь апостола: Руки скоро не возлагай ни на кого же, ниже приобщайся чужим грехам (1 Тим. 5. 22).

Исполнение этой заповеди особенно потребно ныне, когда оскуде, по слову пророка, преподобный (Пс. 11. 1), когда ищущие служения Церкви Божией часто не проникнуты разумением святости этого служения и не заботятся о святости, ища лишь внешних благ.

Охраняя святость служения церковного и вспоминая ревность Господа Христа о доме Божием, дерзай очищать вверенную тебе паству от тех, кто под личиною овечьей скрывает лицо волчье, и от тех, кто с корыстными целями приметается к алтарю Христову"505. В послевоенные годы священноначалие проявляло особую заботу о составе духовенства, стараясь избавить его от тех, кто, по словам святителя Димитрия Ростовского, служил "не ради Иисуса, а ради хлеба куса". К началу 50-х гг. стали заметны первые изменения. Об этом свидетельствует и такой оригинальный документ, как донос профессора Ленинградской Духовной Академии, бывшего священника, Александра Осипова, в котором он точно определил новую кадровую политику Церкви:

"Архиереи стали 1) стягивать в города на большие приходы лучших из сельских пастырей, 2) посвящать после небольшой домашней подготовки отдельных энтузиастов-фанатиков из групп верующих, 3) заботливо выискивать таких же фанатиков среди семинаристов и студентов академии и до окончания курса двигать их в приходы, 4) лучших из священников вооружать знаниями для пропагандистской работы через заочный сектор Ленинградской Духовной Академии. И надо сказать, что кадры эти действительно понемногу формируются. И церковники с удовольствием отмечают, что уровень духовенства во многом "повысился морально, культурно и идейно". На эти примеры ссылаются, на них базируются, обрабатывая народ"506.

Особые опасения доносчика вызывают те, кого он называет "мелким обслуживающим церкви персоналом" (пономари, свечницы, алтарницы, просвирни и т. п.).

"И сама по себе являясь орудием высших церковников, именно эта среда активнейшая в приходах. Ее зоркие соглядатаи высматривают каждую женщину с заплаканными глазами, чтобы, воспользовавшись человеческим горем, опутать душу мистикой и "ввести в ограду Церкви". Эти же глаза следят за каждой молодой фигурой, заглянувшей в церковь, и при первом же случае подвергают обработке и уговорам. Это у них как в инкубаторе подбираются кадры для семинарий, коверкаются и запутываются молодые души... Вот эти-то совсем незначительные на вид приходские работники являются, по существу, младшим комсоставом Церкви во много раз больше, чем дьяконы и псаломщики.

Корректные проповеди с амвона там комментируются и раскрываются, приобретая самый воинственный тон. Это сила. И тем более грозная сила, что, прикрытые высшим бессилием, они оставлены по существу без должного внимания. Одним из зловреднейших явлений в этой среде являются монахини и тайные монахини, которых значительно больше, чем это кажется. Это люди, не связанные ничем, готовые на все ради своего фанатизма и во имя своей ненависти. Архиереи прекрасно понимают значение этой среды, и каждый из них окружает себя несколькими представителями ее, через которых общается с низами городских, загородных и более отдаленных приходов и тем самым оказывается в силах учитывать подлинное духовное состояние своей паствы"507.

В конце 40-х гг. авторитет Русской Православной Церкви нужен был советскому руководству для укрепления своих внешних позиций, для привлечения в союзники христианской общественности Запада в холодной войне против США. В любом случае иерархи нашей Церкви и другие церковные участники миротворческих организаций и форумов должны были принимать сторону своего государства и правительства. Советская внешняя политика в речах и документах Русской Православной Церкви неизменно именовалась "миролюбивой политикой";

при этом, однако, не приходилось слишком грешить против истины, по крайней мере относительно ситуации в Европе. Борьба с коммунизмом была официальной политикой Запада, и поэтому для десятков миллионов людей опасность третьей мировой войны исходила более с Запада, чем с Востока. В миротворческом движении, находившемся под идеологическим контролем Кремля, участвовали самые разнородные общественные силы, часто далеко отстоящие от коммунистической и революционной идеологии. На этом фоне представители Русской Православной Церкви воспринимались вполне естественно, как нормальное явление.

Конечно, многими на Западе миротворческие призывы иерархов нашей Церкви расценивались только как политические акции, но десятки миллионов христиан во всем мире с доверием относились к пастырской озабоченности судьбой человеческого рода, которой были продиктованы эти выступления.

25 марта 1949 г. "Известия" напечатали обращение Патриарха Алексия I, в котором он поддержал инициативу Международного комитета деятелей культуры о созыве Всемирного конгресса сторонников мира. Патриарх призвал братские православные Церкви "возвысить свой голос против всех покушений и действий, направленных к нарушению мира". В апреле, через две недели после подписания Североатлантического пакта, в Париже состоялся Всемирный конгресс сторонников мира;

в составе советской делегации был и митрополит Крутицкий и Коломенский Николай, который затем вошел в Постоянный комитет Всемирного конгресса. В августе в Москве состоялась I Всесоюзная конференция сторонников мира, положившая начало межрелигиозному миротворческому сотрудничеству. Патриарх Алексий I стал членом учрежденного на конференции Советского комитета защиты мира. С этих пор всемирные и всесоюзные форумы сторонников мира стали проводиться регулярно и представители Русской Православной Церкви в них неизменно участвовали. В 1950 г. Патриарх Алексий I выступил в печати с призывом подписываться под Стокгольмским воззванием Постоянного комитета Всемирного конгресса сторонников мира о запрещении "ядерного оружия как оружия устрашения и массового истребления людей". Самым деятельным участником миротворческого движения из российских архипастырей был митрополит Крутицкий и Коломенский Николай. Советское руководство оценило его деятельность, предоставив Московской Патриархии возможность издать сборник его речей и статей в защиту мира на русском, немецком, французском, английском и арабском языках тиражом по экземпляров. В мае 1952 г. в Троице-Сергиевой лавре проводилась Конференция представителей всех Церквей и религиозных объединений СССР, тематика которой носила миротворческий характер и была особенно актуальной в связи с войной в Корее, грозившей перерасти в мировую катастрофу. Конференция выступила с "Обращением к Церквам, религиозным объединениям, духовенству и верующим всех религий", в котором призывала их осознать нравственную природу "нападения на мирных соседей и заранее осудить как преступление против человечества и морали"508. За богослужением во всех храмах Русской Православной Церкви была введена молитва о мире.

5 марта 1953 г. умер И. В. Сталин. Закончилась целая эпоха в истории России — эпоха революционной смуты, тотального террора, распада и восстановления великой державы в огне второй мировой войны. Это была эпоха самых свирепых гонений против православной Церкви со времен императора Диоклетиана. Начиналось время стабилизации коммунистического режима, а потом и распада Советского Союза, созданного Сталиным. Его смерть вызвала шок у рядовых коммунистов и миллионов советских граждан;

для миллионов других, томившихся в концентрационных лагерях, сосланных в Сибирь, Среднюю Азию и Казахстан, раскулаченных и ограбленных, близких родственников расстрелянных и повешенных, эта смерть стала праздником. Тревогу, однако, испытывали даже те, кто не сочувствовал коммунистической идеологии, опасаясь, что после Сталина будет хуже. Положение Русской Православной Церкви ухудшилось в последние годы правления Сталина, когда его политическое влияние все более уступало натиску рвущихся к самостоятельной власти соратников, поэтому в церковных кругах существовало опасение, что уход диктатора, заключившего в 1943 г. своего рода негласное соглашение с Церковью, явится началом новых гонений.

*** Первые месяцы после смерти Сталина главным в руководстве страны был Г. М. Маленков, после устранения Л. П. Берии резко вырос политический вес Н. С.

Хрущева. Из всех советских вождей того времени Хрущев более других привержен был коммунистическому утопизму, а, как известно, в коммунистической утопии для религии места нет. По указаниям Хрущева Сусловым, Шепиловым и Шелепиным было подготовлено постановление ЦК КПСС под названием "О крупных недостатках в научно атеистической пропаганде и мерах ее улучшения", датированное 7 июля 1954 г. Хотя по постановлению в "крупных недостатках атеистической пропаганды" повинны местные партийные организации, для внимательного читателя ясно было, что здесь подвергнута жесткой критике та линия в отношениях с Церковью, которую проводил Сталин с 1943 г.

Эта политика охарактеризована как "примиренческая", не соответствующая идеологическим заветам Ленина. Атеистическая пропаганда в партии и стране, оказывается, запущена и развалена, и это в то время, когда "Церковь и различные религиозные секты значительно оживили деятельность, укрепили свои кадры и, гибко приспосабливаясь к современным условиям, усиленно распространяют религиозную идеологию среди отсталых слоев населения. В результате наблюдается увеличение количества граждан, соблюдающих религиозные праздники и отправляющих религиозные обряды, оживляется паломничество к так называемым "святым местам""509. Воинственный тон постановления, составленного под наблюдением Хрущева, достоин был лучших образцов пропагандистской риторики "Союза воинствующих безбожников". Правда, в отличие от вполне откровенных документов предвоенной борьбы с Церковью в этом постановлении репрессии не упоминались. Имелись ли они в виду, сказать трудно, но во всяком случае в 1954 г. дело до них не дошло. Тем не менее постановление ЦК явилось стимулом для развязывания в стране масштабной атеистической пропагандистской кампании. С особым рвением, если не сказать остервенением, призывы партии были подхвачены комсомолом. 14 октября 1954 г. ЦК ВЛКСМ, возглавлявшийся в ту пору А. Н.

Шелепиным, принял постановление "О постановке антирелигиозной и естественнонаучной пропаганды в комсомольских организациях Орловской области".

Постановление основывалось на локальном материале, но призвано было стать руководством к действию для всесоюзного комсомола.

Новый натиск на Церковь получил широкую огласку на Западе и критические комментарии в зарубежной печати. Это оказалось совсем не ко времени и подрывало авторитет советского руководства, предпринимавшего особенно энергичные усилия по выводу страны из изоляции, по смягчению холодной войны и предотвращению угрозы третьей мировой войны. Аргументы противников развязывания новой кампании борьбы с Церковью дошли до Хрущева, и он согласился с ними. По его инициативе 10 ноября г. было принято новое постановление ЦК под названием "Об ошибках в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения". По существу это постановление было знаком отбоя: "Ошибки в антирелигиозной пропаганде в корне противоречат программе и политике коммунистической партии по отношению к религии и верующим, являются нарушением неоднократных указаний партии о недопустимости оскорблений чувств верующих"510. Ссылки на "грубые ошибки на местах" — это обычный прием при обосновании изменения линии партийного руководства, открытая критика считалась недопустимой, ведь советскому народу внушалась мысль о непогрешимости партии в лице ее вождей. В постановлении не было и намека на отказ от атеизма как главного идеологического фундамента коммунистической партии. После издания нового постановления утихла кампания пропагандистской агрессии против Церкви. В последующие годы атеистическое воспитание советского народа велось на, так сказать, конструктивной основе — религии противопоставляли реставрированный культ Ленина, который в последнее десятилетие сталинской диктатуры изрядно потускнел. Несмотря на ужесточение атеистической пропаганды середины 50-х гг., в одном отношении это время было для Церкви самым благоприятным за весь советский период истории России:

вначале по амнистии, а потом и через реабилитации стали выпускать на волю священнослужителей, узников лагерей еще с довоенных времен, и тех, кто был арестован после войны за службу в храмах по разрешению оккупационных властей, или как "повторник", или по клеветническим доносам.

7 декабря 1955 г. архиепископу Мануилу дали справку об освобождении из заключения. В бушлате, с котомкой за плечами, он поездом доехал до Куйбышева, оттуда — самолетом в Москву. Святейший принял его и вскоре назначил на Чебоксарскую кафедру. Митрополит Нестор (Анисимов) был освобожден на исходе 1955 г. и по приезде в Москву принят Святейшим Патриархом Алексием I с исключительной теплотой и заботой, 18 июля г. он был назначен на Новосибирскую кафедру. В 1955 г. освободили арестованного в 1944 г. и осужденного на 12 лет лишения свободы епископа Вениамина (Новицкого).

Лагерный срок он отбывал в самых страшных колымских лагерях, где его избивали, сломали позвоночник, в 55 лет он выглядел глубоким старцем, сгорбленным, без единого волоса на голове. 22 ноября 1956 г. епископа Вениамина назначили на Омскую кафедру.

Епископ Афанасий (Сахаров), который, по его же словам, провел "в узах и горьких работах 254 месяца" (21 год), в 1954 г. был освобожден из лагеря в Потьме и отправился в Большие Березники, где в инвалидном доме в заключении содержался его духовник иеромонах Иеракс. После свидания со своим другом и духовником, который только ожидал освобождения, епископ Афанасий уехал в Тутаев, а вскоре в Петушки. Кафедры он не получил, а в 1955 г. был назначен председателем Богослужебно-календарной комиссии при Издательском отделе Московской Патриархии. Архимандрит Вениамин (Милов), профессор Московской Духовной Академии, арестованный в 1948 г., вышел из лагеря в 1954 г. и стал служить настоятелем Ильинской церкви в Серпухове. 4 февраля 1955 г. состоялась его хиротония во епископа Саратовского и Балашовского. Вручая ему архиерейский жезл, Патриарх напомнил ему о понесенных страданиях за Христа: "Ныне ты вступаешь в новый предлежащий тебе подвиг во всеоружии жизненного опыта и сам, искушен быв, без сомнения, будешь уметь и искушаемым подавать помощь и утешение.

И, по выражению древнего пророка, не явишься пастырем "неискусным", который "погибающего не посещает, расточенного не взыскует, сокрушенного не умеет исцелить и здравого исправить"511.

Благотворные перемены в жизни страны внушали надежды на дальнейшую нормализацию отношений между Церковью и Советским государством, и некоторые события подтверждали эти ожидания: в 1956 г. Православной Церкви были переданы мощи святого Никиты Новгородского, в 1957 г. возобновилось богослужение в Троицком соборе Александро-Невской лавры. Смягчение режима, в особенности после закрытого, но получившего широкую огласку доклада Хрущева на XX съезде партии, в котором он осудил террористическую политику Сталина, вносило в деятельность административных и карательных органов некоторые элементы правового начала. Перемены эти коснулись и Церкви. Характерной деталью новых отношений Патриархии с советским правительством стала опубликованная в "Правде" и "Известиях" поздравительная телеграмма председателя Совета министров Н. А. Булганина Патриарху Алексию I в связи с 80 летием. Несмотря на преклонный возраст, предстоятель Русской Православной Церкви твердо держал в эти годы в своих руках бразды церковного правления. Его авторитет в епископате, духовенстве, церковном народе был исключительно велик;

он принимал руководящее участие в решении важных церковных вопросов;

регулярно совершал богослужения в Богоявленском кафедральном соборе, в церквах Троице-Сергиевой лавры, в приходских московских храмах, возглавлял большую часть епископских хиротоний.

Празднование юбилея Святейшего Патриарха Алексия I осенью 1957 г. явилось заметным событием церковной жизни, собравшим много представительных гостей из разных стран, общественных и церковных деятелей, а также архипастырей и пастырей Русской Православной Церкви.

В 50-х гг. происходила смена поколений в российском епископате. Уходили из жизни архиереи, рукоположенные в довоенные годы, и те, кто был хиротонисан в старости из вдовых протоиереев в военное лихолетье и первые послевоенные годы. Митрополит Алма-Атинский и Казахстанский Николай (Могилевский), хиротонисанный еще в 1919 г., 30-е гг. проведший в местах лишения свободы, скончался на 81-м году жизни 25 октября 1955 г. Весть о кончине привела в глубокое волнение его паству. Многие десятки тысяч православных алмаатинцев провожали гроб с останками своего архиерея на всем семикилометровом пути от кафедрального собора до кладбища. В 1956 г. скончались митрополит Новосибирский Варфоломей (Городцев), близкий друг Патриарха Сергия в пору их учебы в Петербургской Духовной Академии, архиепископ Димитрий (Градусов), в 1954 г. ушедший на покой и за неделю до кончины — 4 апреля принявший постриг в великую схиму с именем Лазаря. Смерть епископа Дрогобычского Михаила (Мельника), одного из сподвижников протоиерея Гавриила Костельника по воссоединению униатов, произошла при загадочных обстоятельствах, вызвавших подозрение, что он стал жертвой органов госбезопасности. Получив в Киеве известие о скоропостижной смерти своего секретаря, снятого с поезда с тяжелым приступом, он, как было сообщено, внезапно и сам скончался от сердечного приступа. Произошло это спустя два дня после его вполне благополучного отъезда вместе с отцом Владимиром Куновским, своим секретарем, из Дрогобыча 9 октября 1955 г. Сподвижник владыки Михаила по воссоединению униатов епископ Станиславский Антоний (Пельвецкий) скончался в 1957 г.

Особенно ощутимой потерей для Русской Православной Церкви была скоропостижная кончина постоянного члена Священного Синода митрополита Ленинградского Григория (Чукова). Митрополит Григорий преставился 5 ноября 1955 г. в возрасте 85 лет в Москве, в здании Патриархии, после поездки в Румынию, где он участвовал в торжествах канонизации новопрославленных святых Румынской Церкви. Погребен в его кафедральном городе. Митрополит Григорий (в миру Николай Кириллович Чуков) родился 1 февраля 1870 г. в Олонецкой губернии. Его прадед и дед были сказителями былин. Отец, поморский крестьянин, стал состоятельным человеком, содержал в Петрозаводске гостиницу и имел средства, чтобы платить за обучение сына в гимназии. В 1882 г. юный гимназист стал прислуживать в алтаре петрозаводского собора епископу Олонецкому Павлу. Высокий духовный настрой, молитвенность архипастыря произвели столь сильное впечатление на мальчика, что он решил встать на стезю церковного служения и перешел из гимназии в духовную семинарию. Окончив ее, Николай Чуков был назначен надзирателем Петрозаводского духовного училища. К тому времени отец его разорился, и он на свое небольшое жалованье должен был поддерживать родительскую семью. Уже в те годы юный педагог обнаружил особый интерес к вопросам воспитания.

Он жадно читал не только богословские, но и педагогические статьи и книги. В 1891 г.

Николай Чуков поступил в Петербургскую Духовную Академию и через четыре года окончил ее кандидатом богословия, написав курсовое сочинение по экзегетике Ветхого Завета. По окончании академии он был назначен наблюдателем церковных школ Олонецкой епархии и вскоре, в 1897 г., принял сан священника. Благодаря его неустанным трудам церковноприходские школы Олонецкой епархии были приведены в весьма благополучное состояние. Церковное служение будущий архипастырь сочетал с разносторонней общественной и земской деятельностью. В течение 17 лет он представлял духовенство в земском собрании Олонецкой губернии. Архиепископ Финляндский Сергий привлек отца Николая к руководству Олонецким советом Карельского братства, созданного для противодействия панфинской и лютеранской пропаганде в Карелии. В 1911–1918 гг. протоиерей Николай Чуков исполнял обязанности ректора Олонецкой семинарии. О плодах его неустанных трудов выразительно говорят такие слова из ревизорского отчета о состоянии учебного заведения на 1915 г.: "Улучшилось внутреннее настроение и внешний вид учащихся;

последние, за немногим исключением, начали держать себя как благовоспитанные юноши"512. Во время первой мировой войны протоиерей Николай Чуков возглавил важное дело по устройству лазаретов на территории Олонецкой губернии, часто совершая там богослужения, духовно окормляя раненых воинов. В 1918 г. отец Николай Чуков был переведен из Петрозаводска в Петроград настоятелем университетской церкви, после ее закрытия он был назначен настоятелем кафедрального Казанского собора. Исключительно опытный педагог и администратор, в 1920 г. он стал ректором Православного богословского института, а через два года был арестован, судим вместе с митрополитом Петербургским Вениамином, перенес смертный приговор, был помилован. После обращения Патриарха Тихона в Верховный суд в 1923 г.

вместе с другими заключенными и осужденными священнослужителями был освобожден и назначен настоятелем одного из самых посещаемых храмов Петрограда — Николо Морского собора. Протоиерей Н. Чуков вернулся и к церковно-педагогической деятельности, возглавив в 1925 г. Высшие богословские курсы, которые просуществовали до 1928 г. Неутомимый труженик, он и в бедственных для церковной науки условиях, несмотря на свою исключительную занятость, не прекращал научных занятий. В 1926 г.

успешно защитил на Богословских курсах магистерскую диссертацию "Мессианские представления иудеев по таргуму Иоанафана, сына Узиелова".

В 30-х гг. отец Николай не раз подвергался кратковременным арестам. В 1935 г. его выслали из Ленинграда в Саратов. Там он не имел возможности служить, занимаясь главным образом литературным трудом, и написал четыре тома "Воспоминаний". В г. у отца Николая умерла матушка, в первый месяц Отечественной войны без вести пропал сын, в Ленинграде во время блокады умерли два других сына и дочь. После кончины матушки Местоблюститель патриаршего престола предложил отцу Николаю принять постриг;

отец Николай колебался, и, только, как писал сам, "узнав о гибели детей, я понял зов свыше и послал телеграмму митрополиту Сергию, что согласен вступить в монашество". Сразу после пострига с именем Григория 14 октября 1942 г. состоялась его епископская хиротония, а уже 15 октября он был возведен в сан архиепископа и назначен на Саратовскую кафедру. В мае 1944 г., после кончины Патриарха Сергия и назначения Местоблюстителем патриаршего престола митрополита Алексия архиепископ Григорий был перемещен с Саратовской на Псковскую кафедру, временно ему было поручено управление Ленинградской епархией, главой которой он стал после избрания митрополита Алексия Патриархом. Митрополит Григорий с его огромным административно педагогическим опытом идеально подходил для должности председателя Учебного комитета, на которую и был назначен, возглавив дело восстановления духовного образования в России. Еще в 1943 г. он по поручению Патриарха Сергия составил проект организации духовно-учебных заведений Русской Православной Церкви.

22 ноября 1955 г., после кончины митрополита Григория, Священный Синод назначил на Ленинградскую и Новгородскую кафедры митрополита Елевферия (Воронцова) с включением его в состав постоянных членов Синода. В связи с этим назначением митрополит сложил с себя обязанности главы Православной Чехословацкой Церкви. Его преемником с титулом митрополита Пражского и всея Чехословакии стал митрополит Иоанн (Кухтин).

На смену престарелым архипастырям приходило новое поколение иерархов, сформировавшееся не в благополучную дореволюционную пору, а в суровую годину гонений на Церковь. 4 июня 1953 г. Святейший Патриарх Алексий I и Священный Синод постановили назначить на Астраханскую кафедру, вдовствовавшую после кончины архиепископа Филиппа (Ставицкого), архимандрита Леонида (Лобачева) с последующей его хиротонией, тем же постановлением назначили епископом Бобруйским, викарием Минской епархии и ректором Минской духовной семинарии архимандрита Митрофана (Гутовского). 16 ноября Священный Синод постановил хиротонисать во епископы:

архимандрита Иоанна (Разумова) на Костромскую, священника Антиохийского подворья в Москве Михаила (Воскресенского) на Чкаловскую кафедры, преподавателя Ленинградской Духовной Академии священника Михаила (Чуба) — на Лужскую викарную кафедру Ленинградской епархии;

архимандрита Нестора (Тугая) на Уманскую викарную кафедру Киевской епархии и архимандрита Иннокентия (Леоферова) на Кировоградскую кафедру. Назначенный на Лужскую кафедру епископ Михаил (Чуб) был младшим по возрасту среди архиереев, хиротонисанных в 1953 г., и первым в епископате, кто получил образование в возрожденной высшей богословской школе. В 1956 г.

хиротонисаны были — во епископа Молотовского и Соликамского архимандрит Алексий (Коноплев), архимандрит Леонтий (Бондарь) — на Бобруйскую кафедру после перевода епископа Митрофана (Гутовского) на Орловскую;

архимандрит Мстислав (Волонсевич) — во епископа Великолужского. В 1957 г. во епископа Станиславского и Коломыйского был хиротонисан Иосиф (Савраш). Он был из униатов, в пресвитерский сан рукоположен в 1932 г. в возрасте 23 лет, активный участник Львовского Собора. В этом же году был хиротонисан во епископа Молотовского реэмигрант архимандрит Павел (Голышев). ноября 1957 г. в Успенском кафедральном соборе Одессы Святейший Патриарх Алексий I возглавил хиротонию во епископа Балтского архимандрита Пимена (Извекова), ставшего его преемником на первосвятительской кафедре В 1957 г. Русская Церковь в пределах СССР насчитывала 73 епархии, причем не только в Московской, но и в нескольких провинциальных епархиях существовали кафедры викарных епископов. В середине 50-х гг. епископы были меньше стеснены в возможностях исполнять свои архипастырские обязанности, чем в первые послевоенные годы. Посещения архиереями приходов, как городских, так и сельских, хотя и предполагали каждый раз разрешение со стороны уполномоченных Совета по делам Русской Православной Церкви, но тем не менее совершались регулярно. Чаще всего это случалось в престольные праздники приходских храмов. Приезд архипастыря в приходской храм становился большим церковным событием для прихода. На епископские богослужения и проповеди стекались толпы, и это были не только пожилые люди;

в сельских приходах, особенно на Украине, в Молдавии, на западе Белоруссии, в храм для встречи архипастыря приходили все жители окрестных мест.

В середине 50-х гг. Русская Церковь смогла хотя и незначительно, но увеличить число действующих храмов. Впрочем, в начале этого периода продолжался печальный процесс закрытия приходских храмов. Так, на 1 января 1953 г. Церковь имела 13 555 храмов, а января 1955 г.— 13 422. Но в 1955 г. число вновь открытых храмов уже превосходило количество закрытых и на 1 января 1956 г. достигло 13 463, а 1 января 1957 г.— 13 477513.

Размещены эти приходы по стране были крайне неравномерно. Наиболее благополучной в этом отношении была ситуация на Украине, в особенности в Галиции и Закарпатье, на Буковине и на Волыни. А на огромной территории Российской Федерации в 1957 г.

насчитывалось всего лишь 3790 действующих храмов. Аналогичным образом обстояло дело и со служащим духовенством. Оно сократилось в 1953–1955 гг. (с 12 089 до 11 993) и несколько увеличилось в последующие годы, составив в 1956 г.— 12 185 человек, а в г.— 12 288. В приходах, расположенных в собственно российских епархиях, служило лишь 3694 священника. Прихожане храмов, закрытых в первой половине 50-х гг., не мирились с беззаконными действиями властей, пытались добиться восстановления справедливости, ходатайствовали о возвращении храмов верующим, о разрешении на возобновление в них богослужения. В 1956 г. Совет по делам Русской Православной Церкви получил 2265 таких письменных ходатайств и принял 2299 посетителей, хлопотавших в связи с этими ходатайствами, но на подавляющее большинство просьб последовали отказы. Число действующих храмов в 1956 г. увеличилось всего на 14.


Главным положительным результатом просьб верующих явилась приостановка на два года процесса закрытия храмов.

В середине 50-х гг. в лучшую сторону изменился состав православного духовенства.

Связано это было с тем, что все большую часть его составляли выпускники восстановленных в послевоенные годы духовных школ: двух академий и восьми семинарий. Между тем массовое открытие приходов на исходе Великой Отечественной войны и в первые послевоенные годы вынуждало архипастырей рукополагать людей, не получивших духовного образования, а подчас и не имевших призвания к пастырству, случайных. В свое время не улучшило религиозно-нравственного состояния духовенства воссоединение обновленцев с православной Церковью. Обновленческие священнослужители, кто не был двоеженцем, в большинстве случаев получали канонически правильную хиротонию, но часто это были уже пожилые люди и многие из них к середине 50-х гг. ушли из жизни.

Совсем другое последствие для Церкви имела утрата тех немногих пастырей дореволюционного и послереволюционного поставления, кто был испытан в горниле гонений 20–30-х гг. В ночь на 23 мая 1953 г. в возрасте 88 лет скончался настоятель московского храма Покрова Богородицы на Лыщиковой горе протоиерей Алексий Станиславский. Его служение продолжалось 67 лет. Отец Алексий Станиславский был одним из немногих членов двух Поместных Соборов: 1917–1918 и 1945 гг. Собор 1917– 1918 гг. избрал его членом Высшего церковного совета — столь высок был его авторитет в ту страшную для Церкви пору. В послевоенные годы, несмотря на преклонный возраст, он помимо пастырского служения был консультантом при Хозяйственном управлении и членом Пенсионной комиссии при Московской Патриархии. В его некрологе начертан образ истинно доброго пастыря: "Как священнослужитель отец Алексий был строг и требователен прежде всего к себе самому. Сознание великой ответственности перед Богом и Церковью за свое пастырское служение никогда не покидало его. Он тщательно готовился к совершению каждого богослужения, к произнесению каждой проповеди.

Умиленно было видеть в домашней обстановке сидящую на диване согбенную фигуру маститого седовласого старца, сосредоточенно и молитвенно, в окружении церковных книг, готовящегося к очередному богослужению и проповеди. Мужественно и упорно преодолевал он в последние годы все немощи своего престарелого возраста при совершении богослужения в храме. После литургии он всегда был готов сердечно побеседовать с теми, кто искал встречи с ним... Его любви и терпения хватало на всех. Он не терпел лжи, фальши в человеческих отношениях. В каждом человеке он видел прежде всего образ Божий и ради него помогал всем прибегавшим к нему в нужде за помощью"514. Отпевание почившего пастыря совершил председатель Хозяйственного управления при Священном Синоде архиепископ Можайский Макарий (Даев).

Дожившие до конца 50-х гг. священники с дореволюционной хиротонией оставались уже последними из могикан, сумевшими передать свой драгоценный пастырский опыт новому послевоенному поколению духовенства. Священноначалием предпринимались усилия по повышению образовательного уровня духовенства, в особенности тех священнослужителей, кто не получил школьного богословского образования. В "Журнале Московской Патриархии" обсуждался вопрос об организации богослужений для обучения духовенства, не имеющего достаточного богослужебного опыта и знаний, о проведении богословских чтений и регулярных встреч духовенства, на которых можно было бы совместно решать трудные вопросы пастырской и богослужебной практики. В Астраханской епархии устраивались краткосрочные курсы для священнослужителей. В Рижской и Ростовской епархиях созывались благочинные собрания духовенства для обсуждения разных проблем пастырского служения. В Полтаве в 1956 г. состоялся съезд благочинных, на котором особое внимание было уделено богослужебной практике. На съезде было предложено вызывать священников в кафедральные соборы для проверки их знаний;

участники съезда просили ускорить издание необходимых богослужебных книг.

Как и в первые послевоенные годы, храмовое богослужение оставалось той сферой церковной жизни, где Церковь была наиболее независима от внешнего давления, куда меньше всего вмешивались контролирующие инстанции. Богослужебно-календарная комиссия под председательством епископа Афанасия (Сахарова) в своей деятельности стремилась к тому, чтобы очистить богослужебный уклад от искажений и наносных влияний, от новшеств, противоречащих традиции. Архимандрит Феогност в статье "Будем уважать богослужебный устав и составителей его" возражал против ставших столь обычными в приходской практике произвольных сокращений уставных чинопоследований, безусловно осуждал самочинные изменения и дополнения, вносимые в песнопения и молитвы515. Церковные власти уделяли внимание и такой стороне богослужения, как манера чтения и пения;

в частности, осуждалась практика так называемого "протодиаконского", искусственно изощренного чтения Евангелия и Апостола, при котором чтец, начиная с самых низких нот, поднимается до предельно высоких;

не одобрялась также монотонная, "плачущая" дьячковская манера чтения;

воспрещалась при церковном чтении разговорная или декламационная интонация. В какой мере эти требования исполнялись в богослужебном приходском обиходе, сказать трудно, но, несомненно, усилия священноначалия, направленные на неукоснительное следование уставу и православным традициям богослужения, не могли оставаться втуне.

Серьезное внимание уделялось церковными властями совершению на приходах таинства покаяния. Из-за недостаточного числа храмов и их переполненности молящимися, особенно в дни Великого поста, большое распространение получила практика "общей исповеди", которая в сравнении с исповедью индивидуальной сопряжена была с серьезными потерями в деле пастырского окормления и христианского воспитания пасомых. Совершенно изжить ее не было возможности — для этого в Русской Церкви не хватало священников и храмов. Патриархия и епархиальные архиереи настаивали на том, что общая исповедь может допускаться лишь как исключение, и лучшие, наиболее ответственные пастыри действительно пытались, насколько это было возможно, к ней не прибегать.

Не умолкала в церквах и христианская проповедь, хотя часть священников, иногда по малограмотности и неискусности в слове, но более из равнодушия и страха не угодить гражданским властям, уклонялась от долга нести людям слово Божие. Конечно, проповедь носила исключительно церковное содержание: истолкование Евангелия, религиозно нравственные назидания, почерпнутые из творений отцов и житий святых, научение доброй христианской нравственности. Проповеднику совершенно невозможно было выступать с суждениями о событиях общественной и политической жизни с христианской точки зрения. Если же общественные темы затрагивались в проповеди, то трактовка им давалась официально советская, и совестливые пастыри избегали этого.

В 50-х гг. продолжало расти число верующих. Городские храмы были переполнены. Как и в дореволюционные годы, крестили исключительно младенцев. Решительное большинство среди прихожан составляли женщины, не только пожилые, но и те, чья молодость пришлась на страшные предвоенные, военные и тяжелые послевоенные годы.

Среди верующего народа преобладали люди малообразованные, но связь с Церковью сохранила и значительная часть старой интеллигенции. Среди верных чад Православной Церкви было немало выдающихся деятелей русской науки и культуры: А. А. Ахматова, пианистка М. В. Юдина, художник П. Корин, который в течение нескольких десятилетий работал над полотном "Русь уходящая", циклом портретов и картин, в которых запечатлен образ Святой Руси в пору гонений;

всемирно известный тенор И. С. Козловский нередко пел на клиросе в патриаршем соборе, церковно верующими людьми были и такие большие ученые, как президент Академии наук С. Вавилов, ректор Московского университета Г. П. Петровский, выдающийся офтальмолог В. П. Филатов. Новая интеллигенция, получившая образование в советских вузах, всего более была отчуждена от Церкви, но исключения, конечно, наблюдались и в этой среде.

У коммунистических идеологов создавалось представление о тотальном наступлении религии на умы и сердца людей, ранее уже завоеванные атеизмом, и журнал "Партийная жизнь" бил тревогу: "В последнее время церковная кампания ведется умело и обдуманно.

Особое внимание уделяется привлечению молодежи в лоно Церкви. Церковные службы сейчас отличаются большой торжественностью и благолепием. Кроме того, в Церкви стали усиленно заниматься благотворительной деятельностью. Стоимость похорон, свадеб и т. п. понижена. Духовенство не жалеет денег на создание отличных храмов. Благодаря этим методам духовенству удалось повлиять на многих граждан, в том числе и на многих представителей молодого поколения"516. В статье "Раздумья атеиста", напечатанной в "Правде", автор с горечью признавал, что колхозная деревня всенародно празднует большие церковные праздники и в них участвуют молодые люди. Комсомольцы посещают церкви и держат в своих домах иконы, в Ульяновске в отдельные дни в единственной городской церкви венчается до 100 пар молодоженов.


Православная Церковь оставалась и при коммунистическом режиме душой России;

душой самой Церкви были монашеские обители, с которыми во все десятилетия советской истории боролись с особенным ожесточением. В 1945 г. Русская Православная Церковь насчитывала 101 монастырь с 4632 насельниками и насельницами. К 1 января 1948 г.

после закрытия ряда обителей на землях, перенесших немецкую оккупацию, число их сократилось до 85;

закрытие монастырей осуществлялось и в послевоенные годы, так что к 1 января 1956 г., по данным Совета по делам Русской Православной Церкви, насчитывалось только 57 монастырей, из которых 20 были мужскими, и в них вместе с их скитами проживало 878 насельников, а также 37 женских с 3686 насельницами. Судя по тому, что общее число монашествующих, послушников и послушниц при этом сократилось незначительно — с 4632 (в 1945 г.) до 4574 (в 1957 г.), иноки и инокини закрытых обителей переводились или переходили в сохранившиеся монастыри и постриги в послевоенное десятилетие не прекращались. За 1956 г. общее число монастырей не изменилось, однако закрыто было 2 скита;

на 1 января 1957 г. оставалось уже только мужских монастырей и 1 скит, 37 женских обителей с 6 скитами. А вот число монастырских насельников за 1956 г. даже несколько увеличилось, составив 893 братьев в мужских монастырях и 3768 сестер в женских517.

Крайне неравномерно было размещение монастырей по стране, обусловленное прежде всего тем, что в основном сохранились обители на территории, оторванной от России на исходе гражданской войны, и отчасти еще открытые на Левобережной Украине во время немецкой оккупации. Так, на 1 января 1956 г. более половины монастырей Русской Православной Церкви находилось на Украине: 9 мужских с 3 скитами и 24 женских с скитами;

в них подвизалось 2700 насельников и насельниц;

в Молдавии сохранилось мужских и 7 женских обителей с 1370 братьями и сестрами;

в России монастырей было даже меньше, чем в Белоруссии: в Белоруссии — 1 мужской и 2 женских монастыря, а в России всего 2 мужские обители — Троице-Сергиева лавра и Псково-Печерский Успенский монастырь. Общее число насельников и насельниц в монастырях России и Белоруссии на 1 января 1956 г. было одинаково: по 135. Кроме того, в Прибалтике существовало 4 православных монастыря: в Литве 1 мужской и 1 женский (оба в Вильнюсе) с 38 братьями и сестрами, в Эстонии — женский Пюхтицкий со 106 сестрами и в Латвии — женский монастырь с 82 насельницами518.

Монастыри привлекали к себе богомольцев и паломников не только из ближних, но и из самых отдаленных мест. В престольные праздники в монастыри стекалось по нескольку десятков тысяч богомольцев. Особенно много паломников, и не только в праздничные дни, но и в будни, собиралось в лаврах: Киево-Печерской, Троице-Сергиевой и Почаевской, в Псково-Печерский и Жировицкий монастыри, посвященные Успению Божией Матери. Среди паломников обреталось великое множество нищих людей, которые при монастырях находили себе, как и встарь, приют и пропитание, несмотря на строгие запреты монастырям заниматься благотворительностью. В большинстве монастырей богослужение совершалось строго по уставу. В день памяти преподобного Антония в Крестовоздвиженском храме Киево-Печерской лавры всенощное бдение начиналось в 5 часов вечера и оканчивалось в 11 часов 30 минут. Столь продолжительные, строго уставные богослужения совершались и в других монастырских церквах и в праздники, и в будни.

Паломники притекали в монастыри не только ради того, чтобы поклониться их святыням и чтобы участвовать в торжественных богослужениях. Они приходили в обители и для того, чтобы окормляться у опытных духовников. Церковная Россия знала и чтила тогда таких пастырей-старцев, как схиигумен Савва (Савченко) из Троице-Сергиевой лавры, позже он подвизался в Псково-Печерском Успенском монастыре, преподобный Кукша (Величко) из одесского Успенского монастыря, схииеромонах Иосиф из Почаевской лавры. В 50-х гг. в короткий период своего существования после возобновления в 1942 г.

аскетической строгостью устава, святостью жизни и духовной мудростью своих старцев особенно отличалась Глинская пустынь. В ней подвизались такие старцы, как настоятель пустыни архимандрит Серафим (Амелин), схиигумен Андроник (Лукаш) и духовник обители схииеромонах Серафим (Романцов). Духовником Черниговского женского монастыря был богомудрый прозорливый старец преподобный Лаврентий, канонизированный как местно-чтимый святой. В Закарпатье в Углинском монастыре подвизался архимандрит Иов, которого знала церковная Украина и Россия. Некоторых старцев, главным образом из-за претензий к ним со стороны Совета по делам Русской Православной Церкви и КГБ, церковные власти вынуждены были переводить из одного монастыря в другой, но, несмотря на это, они все-таки находили возможность для окормления своих духовных чад. Весьма широк был круг духовных чад и почитателей таких учителей духовной жизни, как схииеромонах Сампсон (Сиверс), человек удивительной и трудной судьбы, как многолетний узник ГУЛАГа архимандрит Таврион (Батозский). Своеобразие их духовного облика, необычные методы духовного руководства порой вызывали несогласие и трения в их отношениях с братией тех монастырей, где они, обыкновенно непродолжительное время, бывали насельниками.

Несмотря на существование нескольких десятков обителей, некоторые из старцев не имели возможности жить в монастырях, совершая свое пастырское служение в приходских храмах. В далекой Караганде подвизался на закате своего многотрудного исповеднического жития один из учеников оптинских старцев, архимандрит Севастьян (Фомин). С конца 40-х гг. в городе Гжатске служил на приходе игумен Никон (Воробьев), который, как и старец Сампсон, переписывался со своими духовными чадами;

изданные впоследствии их письма помогают спасаться тем, кто не состоял с ними в личном общении.

*** После 1953 г. в связи с ослаблением холодной войны и энергичными усилиями советского руководства сделать более интенсивными свои контакты с главами государств и правительств Запада расширяется в сравнении с предшествующим пятилетием и мера вовлеченности церковных деятелей в движение сторонников мира. Из архипастырей Русской Церкви постоянными участниками международных конференций движения сторонников мира в середине 50-х гг. были митрополит Крутицкий и Коломенский Николай (Ярушевич), архиепископ (с 1955 г. митрополит) Минский и Белорусский Питирим (Свиридов), архиепископ Алеутский и Северо-Американский, с 1956 г.

Херсонский и Одесский Борис (Вик), епископ Астраханский и Сталинградский Сергий (Ларин).

В 1958 г. в Праге представители нашей Церкви вместе с богословами ФРГ, ГДР, Чехословакии, Англии, Франции, Нидерландов, США и др. приняли постановление об учреждении постоянно действующей Христианской мирной конференции. В июне 1961 г.

в Праге состоялся I Всемирный общехристианский конгресс в защиту мира, организованный Христианской мирной конференцией. Делегацию Русской Церкви возглавлял архиепископ Ярославский Никодим, который выступил с докладом;

основной доклад "Мир и земля" зачитан был профессором И. Громадкой, представлявшим евангелическую Церковь Чехословакии. Католическая церковь не участвовала в конгрессе;

до II Ватиканского Собора позиция Русской Церкви по отношению к Римско католической была достаточно жесткой, ее на конгрессе изложил архиепископ Никодим519. Затем с докладами выступили доктор Р. Ульман, Я. Стефанс. Особое впечатление на участников конгресса произвел доклад доктора Нимеллера "Мир в век техники", с кратким выступлением на тему "Мир и христианская справедливость" к участникам конгресса обратился Патриарх и Католикос всех армян Вазген I. Был избран совещательный Комитет для продолжения работы Христианской мирной конференции.

От Русской Православной Церкви в него вошли Патриарх Алексий I, председатель ОВЦС архиепископ Никодим (Ротов), епископ Среднеевропейский Иоанн (Вендланд), протоиерей В. М. Боровой, иеромонах Ювеналий (Поярков), профессор Л. Н. Парийский, А. Ф. Шишкин, А. С. Буевский, И. В. Варлаамов, В. С. Алексеев. Председателем избран был профессор И. Громадка, а одним из его заместителей архиепископ Никодим. В состав международного секретариата ХМК вошел А. С. Буевский. Обращение к христианам всего мира, принятое на конгрессе, было выдержано в достойном тоне и чуждо одностороннего поверхностного политиканства. В этом же году был образован Советский фонд мира, в который также вошли представители Русской Православной Церкви.

Основной задачей его провозглашался сбор денежных пожертвований для финансирования общественных организаций, ставивших своей целью борьбу за мир.

В 1957 г. священноначалие Русской Православной Церкви, движимое снисходительностью и братской любовью и руководствуясь началами икономии, признало сложившийся автономный статус Финляндской Церкви в составе Константинопольского Патриархата и возобновило каноническое и евхаристическое общение с ней. Но посягательства Константинопольского Патриархата на свободу и братское равноправие православных Церквей Сестер, не прекращавшиеся в течение всего XX в., вызывали серьезную озабоченность у священноначалия Церквей, пострадавших от притязаний Фанара. В сентябре 1957 г., во время пребывания делегации Русской Церкви во главе с Патриархом Алексием I в Болгарии, на торжественном заседании Священного Синода Болгарской Православной Церкви в присутствии высоких гостей предстоятель Болгарской Церкви Святейший Патриарх Кирилл отметил, что положение негреческих монастырей на Афоне не только не улучшилось, а напротив, со дня на день ухудшается вследствие уменьшения числа монастырских братий и материальных затруднений.

Ходатайства в последние годы перед Святейшим Вселенским престолом о принятии в афонские негреческие монастыри иноков из наших православных стран не дали никаких результатов. До нынешнего дня святая Афонская гора продолжает быть запретным местом для остальных православных народов, и тамошние их обители медленно, но верно приходят в упадок и запустение.

После избрания в 1958 г. на Римский престол папы Иоанна XXIII складываются предпосылки для нормализации отношений с католической Церковью, на которые отбрасывала тень холодная война, составлявшая главный стержень политических событий этих лет. Папа Иоанн XXIII отличался более широким, чем его предшественники, подходом к взаимоотношениям с остальным христианским миром. Впоследствии это привело к участию представителей Русской Православной Церкви во II Ватиканском Соборе.

В январе 1952 г. в Москву приехал авторитетный немецкий пастор и богослов президент евангелической Церкви земли Гессен доктор Мартин Нимеллер и был принят Патриархом Алексием I. Давая разрешение на подобные контакты, советское руководство стремилось создать у церковной общественности Запада впечатление о благополучном положении Русской Православной Церкви и тем самым расширить круг участников движения сторонников мира. Представителям же западных Церквей контакты с иерархами Русской Православной Церкви давали возможность в какой-то степени благотворно влиять на политику руководства СССР в отношении католических и протестантских религиозных общин в нашей стране. Но и сама Русская Православная Церковь нуждалась в контактах с западным христианским миром, видя в них одно из средств защиты от давления на нее воинственной атеистической власти.

В июне 1956 г. в Москве состоялась встреча представителей Русской Православной Церкви и англиканских Церквей, на которой был выработан план будущей богословской дискуссии. Делегацию англиканской Церкви возглавлял архиепископ Йоркский Михаил Рамсей, а Русскую Православную Церковь представлял митрополит Крутицкий и Коломенский Николай. Миротворческие и экуменические контакты осуществлялись не только на встречах официальных церковных делегаций, имело место также и сотрудничество на академическом, научно-богословском уровне. Так, в сентябре 1955 г.

профессоры Ленинградской Духовной Академии Л. Н. Парийский и К. А. Соборовский участвовали во II Международной патрологической конференциии в Оксфорде. В октябре 1959 г. в Академии евангелической Церкви земли Гессен и Нассау в Арнольдсхайме состоялась встреча представителей Русской Церкви и евангелической Церкви Германии, которая положила начало диалогу между ними по темам: "Священное предание" и "Учение об оправдании верой", с которыми связаны наиболее принципиальные расхождения богословских доктрин. Позже подобные диалоги были начаты с богословами евангелической Церкви ГДР и евангелическо-лютеранской Церкви Финляндии.

Новый подход к экуменическому движению выразился в докладе председателя ОВЦС митрополита Николая на торжественном акте в Московской Духовной Академии 13 мая 1958 г.:

"Когда появилась возможность заняться экуменическим вопросом, наша Церковь совместно с другими Церквами — участницами Московского церковного совещания г. отказалась послать своих представителей на Амстердамскую ассамблею... Этот отказ имел весьма серьезные основания... Экуменическое движение оказалось чрезвычайно противоречивым. В его широкой и разнородной деятельности исканиям обетованной земли христианского единства с самого начала сопутствовали ярко выраженные социально-политические планы, которые в период Амстердамской ассамблеи явно преобладали над задачей догматического единства... Благодаря участию одних православных Церквей и неучастию других в экуменическом движении за последние лет произошли значительные изменения, свидетельствующие о его эволюции в сторону церковности. В этом смысле весьма показательны огромные сдвиги в сфере немецкого протестантского богословия, открывающего мистические глубины православия и преодолевающего свой традиционный рационализм (проф. Шлинк, проф. Бенц, проф.

Фогель и др.). Соприкасаясь с нашей церковной жизнью, многие деятели экуменического движения совершенно изменили свое представление о православии... Видимо одобряя декларацию православных участников Эванстонской ассамблеи, мы соглашаемся на встречу с руководителями Всемирного Совета Церквей исключительно во имя нашего общеправославного долга — служить воссоединению всех христиан в лоне Христовой Церкви"520.

Такая встреча состоялась в Утрехте. ВСЦ представлял его генеральный секретарь доктор В. А. Виссерт Хуфт, а Русскую Православную Церковь — председатель ОВЦС митрополит Николай. По существу дела эта встреча предопределила вступление Русской Православной Церкви во Всемирный Совет Церквей. Контакты с руководством Совета были продолжены сначала на острове Родос в августе, затем в Москве, куда в декабре 1959 г. приезжала представительная делегация ВСЦ во главе с доктором В. А. Виссерт Хуфтом. Эту делегацию принимали Святейший Патриарх Алексий I и председатель ОВЦС митрополит Николай. В октябре и ноябре 1960 г. в Женеве состоялась встреча русской церковной делегации во главе с новым председателем ОВЦС епископом Никодимом (Ротовым) с генеральным секретарем ВСЦ Виссерт Хуфтом и его руководством. 11 апреля 1961 г. Патриарх Алексий I обратился к генеральному секретарю ВСЦ доктору Виссерт Хуфту с официальным заявлением о вступлении Русской Православной Церкви во Всемирный Совет Церквей. Русская Церковь явилась одной из основательниц образованной в 1959 г. региональной экуменической организации — Конференции европейских Церквей (КЕЦ).

*** В мае 1958 г. Русская Православная Церковь впервые торжественно праздновала восстановление патриаршества, правда, с полугодовым опозданием, потому что интронизация святителя Тихона на патриарший престол совершена была в 1917 г. на праздник Введения во храм Божией Матери. Нет сомнения в том, что этот перенос юбилейных торжеств понадобился Совету по делам Русской Православной Церкви для того, чтобы церковный праздник не оказался в тесной близости с очередным юбилеем Октябрьской революции, но официально причиной названы были "зимние холода"521.

Москва встречала гостей: в составе церковных делегаций было 27 архиереев из братских Церквей. Патриарх Иерусалимский Венедикт и архиепископ Новой Юстинианы и всего Кипра Макарий прислали Патриарху Алексию I письменные поздравления. Столь представительное участие гостей в юбилейных торжествах явилось еще одним свидетельством высокого авторитета Московского Патриархата в семье православных Церквей.

Торжественный акт состоялся 13 мая в Московской Духовной Академии, и первый доклад "Значение восстановления патриаршества в Русской Православной Церкви" произнес епископ Смоленский и Дорогобужский Михаил (Чуб). Касаться реальных событий того времени, когда восстановили патриаршество, было, видимо, чрезвычайно рискованно, поэтому доклад представлял собой сжатый очерк истории нашей Церкви, начиная от святого Владимира522. Характеризуя реформу церковного управления, осуществленную Поместным Собором 1917–1918 гг., епископ Михаил назвал восстановление патриаршества важнейшим деянием этого Собора. "Восстановленное патриаршество стоит на принципиально новой ступени, чем патриаршество первого периода, поскольку оно является теперь канонически самодовлеющим и призвано удовлетворять только чисто церковные интересы без какого бы то ни было привнесения в церковную сферу посторонних элементов"523. Наряду с именами его преемников в докладе упоминалось и имя Святейшего Патриарха Тихона как подвижника, крайне одиозное для советского руководства и почти запретное для упоминания в церковной печати.

Юбилейные торжества проходили в такой обстановке, когда положение Церкви в Советском государстве казалось относительно устойчивым. Критика "культа личности" в речах партийных руководителей и официальной печати резко усилилась после июньского пленума ЦК КПСС 1957 г., на котором Хрущеву удалось устранить почти всю верхушку партии, вместе со Сталиным возглавлявшую массовый террор в 30-х гг. В обществе укреплялась уверенность в том, что беззаконные репрессии и террор уже в прошлом, а в жизни утверждаются правовые начала;

в церковной среде появилась надежда, что и гонения на Церковь не возобновятся.

Между тем возрастающее влияние Церкви, начавшееся в годы Великой Отечественной войны, вызывало у советских властей серьезные опасения, и Хрущеву как победителю на июньском пленуме дело насаждения всеобщего атеизма было особенно важно.

Свойственное его политическому стилю прожектерство подстегивало атеистический пыл генерального секретаря, внушало ему уверенность в легкой победе и на этом фронте.

Неожиданным развенчанием "культа личности" Сталина Н. С. Хрущев вызвал явное недовольство в партийно-номенклатурных кругах, поэтому ему важно было последовательным проведением антицерковной кампании убедить сталинистов в том, что он твердо стоит на партийных позициях. Политическая "оттепель" как раз и послужила своеобразным камуфляжем запланированной кампании по борьбе с Церковью. В беседе с американским издателем Херстом Хрущев высказал свои мечты о торжестве атеизма:

"Народное просвещение, распространение научных знаний, изучение законов природы не оставляют места для веры в Бога"524. Конечно, это было сказано не без лукавства, ведь главная ставка в борьбе с верой не имела отношения к "изучению законов природы".



Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 29 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.