авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 25 |

«Ключевский В. О. Сочинения: В 9-ти т. Т. 1. Курс русской истории. В первый том Сочинений В. О. Ключевского вошли двадцать лекций "Курса русской истории", являвшегося вершиной его научного ...»

-- [ Страница 22 ] --

СЛУЖИЛЫЕ ЛЮДИ НА СОБОРАХ. Из всех классов общества на обоих соборах всего сильнее было представлено служилое сословие: на соборе 1566 г. во енно-служилых людей, не считая входивших в состав правительственных уч реждений, было почти 55% всего личного состава собрания, на соборе г. - 52%. Представительство этого класса по источнику представительных полномочий было двоякое-должностное и выборное. Эта двойственность объясняется организацией служилого класса, тогдашнего дворянства. Мы уже знаем, что в составе его надо различать два слоя: высшие военно-служилые чины образовали дворянство московское, столичное, низшие-дворянство го родовое, провинциальное. Столичные чины образовали особый корпус, испол нявший разнообразные военные и административные поручения центрального правительства. Пополняясь путем выслуги из рядов городового дворянства, этот корпус в XVI в. не терял служебной связи с последним. Столичные дворяне в походах обыкновенно назначались командирами, головами уездных сотен, рот, составлявшихся каждая из служилых людей одного какого-либо уезда. В XVI в. головами уездных сотен назначались обыкновенно те из столичных дворян, у которых были поместья и вотчины в тех же уездах. Их можно назвать походными предводителями уездного дворянства, как городовых приказчиков мы назвали дворянскими предводителями в административном смысле (выше, с. 237). На соборе г. уездные дворянские общества были представлены только своими голова ми-земляками, столичными дворянами, сохранявшими поземельную связь с ни ми. Эти головы командовали отрядами, двинутыми против Польши, и явились в Москву прямо с театра войны, по поводу которой был созван собор. Неко торые из них и указали на это в своем соборном мнении, заявив, что они не хотят помереть запертыми в Полоцке. "Мы, холопы государевы, ныне на конях сидим и за его государское с коня помрем", - добавили они. Их потому и призвали на собор, что они лучше других знали положение дела, занимав шего собор. Но ни из чего не видно, чтобы уездные отряды избирали их своими представителями на собор. Каждого из них полковой воевода назна чил в походе головой уездной сотни как лучшего служилого землевладельца в уезде, а как голову его призвали или послали на собор представителем его сотни, т.е. уездного дворянского общества. Назначение на должность по служебной годности и призыв или посылка на собор по должности-такова конструкция тогдашнего соборного представительства, столь далекая от на ших политических понятий и обычаев. Мы увидим, что этой особенностью всего выразительнее выясняется характер и значение земского собора XVI в. В этом отношении избирательный собор сделал, правда, некоторый шаг вперед, в сторону наших понятий о представительстве. И на нем было много столичных дворян, представлявших уездные дворянские общества по своему должностному положению. Но рядом с ними встречаем довольно незначи тельное число дворян (около 40 на 267 членов собора) из военно-служилых людей, которых с некоторою вероятностью можно считать выборными соборны ми депутатами уездных дворянских обществ из их же среды. Это новый эле мент в составе собора 1598 г., незаметный на прежнем, но он столь малоз начителен, что является как бы местной случайностью или исключением, не нарушавшим основного принципа соборного представительства.

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ ЛЕКЦИЯ XL ЛЮДИ ТОРГОВО-ПРОМЫШЛЕННЫЕ. Соборное представительство городского тор гово-промышленного класса построено было на одинаковых основаниях с представительством служилых землевладельцев, и в нем эти основания выра жены были даже более явственно. На собор 1566 г. было призвано только столичное купечество, притом лишь высших статей, в числе 75 человек. Не видно и невероятно, чтобы это были выборные представители своих статей или вообще каких-либо корпораций: скорее это вся наличность высшего мос ковского купечества, какую в данную минуту можно было призвать на собор.

Но за этим купечеством стоял весь торгово-промышленный мир, как за сто личным дворянством стояли уездные дворянские общества. Подобно тому же дворянству, московская купеческая знать набиралась из лучших людей, вы делявшихся из рядового торгового люда, столичного и провинциального. И эта торговая знать тоже несла службу, только в другой сфере управления.

Нам уже известно, что такое была верная служба: это целая система финан совых поручений, исполнение которых казна возлагала на земские классы, не имея пригодных для того приказных органов. Высшее столичное купечест во в этой казенной службе имело такое же руководящее значение, какое в службе ратной принадлежало столичному дворянству: на него возлагались наиболее важные и властные, но и самые ответственные казенные поручения.

Эта служба и поддерживала его связь с местными городскими обществами, из которых оно вербовалось. Ярославский или коломенский капиталист, возве денный в чин московского гостя, коммерции советника, продолжал жить и торговать в своем городе, и правительство возлагало на него ведение важ ных казенных операций обыкновенно в его же родном краю, с хозяйственным бытом которого он был хорошо знаком по собственным делам. Так тузы мест ных рынков становились ответственными агентами центрального финансового управления и являлись в областных городах направителя-ми наиболее ценных казенных операций-питейных, таможенных и других, верстали местных по садских людей податными окладами, закупали на государя местные товары и вообще вели разнообразные торгово-промышленные предприятия казны. Это был своего рода. финансовый штаб московского правительства, руководивший областными торгово-промышленными мирами. Если, таким образом, в соборном акте 1566 г. отразилось фискально-служебное значение столичного купе чества, то в списке его представителей на соборе 1598 г. выразился с некоторым изменением основной принцип соборного представительства. К тому времени и столичное купечество, подобно дворянству, получило окончательную сословную органи зацию, разделилось на чины по своей капиталистической мочи и казен но-служебной годности. Высшее купечество составилось из гостей и из тор говых людей двух сотен, гостинной и суконной, гильдий своего рода;

рядо вая торгово-промышленная масса столицы образовала несколько черных сотен и слобод, которые можно приравнять к промысловым цехам. На собор 1598 г.

вызваны были 21 человек гостей, старосты высших сотен и 13 сотских чер носотенных обществ. Гости, очевидно, были призваны поголовно, по своему званию, сколько можно было их тогда призвать: их и в XVII в. было немно го, обыкновенно десятка два-три. Но сотенные старосты и сотские были призваны или посланы на собор по должностному положению;

только должнос ти свои они получали по общественному выбору, а не по назначению на чальства, как головы дворянских сотен. Так суммарный призыв 1566 г. те перь заменился для купеческих сотен призывом их должностных представите лей.

ЗЕМСКИЙ СОБОР И ЗЕМЛЯ. В описанном сложном составе обоих соборов мож но различить четыре группы членов: одна представляла собою высшее цер ковное управление, другая-высшее управление государства, третья состояла из военно-служилых людей, четвертая-из людей торгово-промышленных. Те же группы отчетливо различает в составе собора 1566 г. и современный лето писец. Он пишет, что государь на соборе говорил со своими бого-мольцами, архиепископами и со всем Освященным собором, "и со всеми бояры и с при казными людьми, да и со князи и с детьми боярскими и с служилыми люди, да и с гостьми и с купцы и со всеми торговыми людьми". Первые две группы были правительственные учреждения;

две последние состояли из лиц двух общественных классов. Только лицам этих последних групп и можно прида вать представительное значение. Но эти лица не были представителями сво их классов в нашем смысле слова, выборными депутатами, специально упол номоченными представлять их только на соборе. Это были все должностные или служилые люди, поставленные во главе местных обществ по назначению или выбору и исполнявшие военно-административные либо финансовые поруче ния ЛЕКЦИЯ XL В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ правительства. Значит, основой соборного представительства был не об щественный выбор по доверию, а правительственный призыв по должности или званию. Я уже оговорился, что исключение, замеченное на соборе 1598 г., не колебало этой основы. Если хотя бы приблизительно таков же был состав собора 1550 г., то выясняется общая физиономия земских соборов XVI в. На них правительство встречалось с обществом, призывало на совет людей двух его классов-столичного дворянства и столичного же купечества. Но люди этих классов являлись на собор не представителями общества или земли, а носителями службы, общественными орудиями центрального управления. Иначе говоря, оба этих класса имели тогда значение представителей земли только по своему правительственному положению, а не по земскому полномочию: это были верхушки местных обществ, снятые правительством, пересаженные в столицу, чтобы служить добавочными орудиями управления теми же общества ми. Значит, земский собор XVI в. был в точном смысле совещанием прави тельства с собственными агентами. Таков первичный тип земского предста вительства на Руси. Тогда иначе и не понимали народного представи тельства, как в смысле собрания разностепенных носителей власти, органов управления, а не уполномоченных общества или народа. Но по понятиям того времени такое собрание было все-таки народное представительное собрание, имеющее власть решать судьбы народа. Такой взгляд на народное представи тельство сложился потому, что тогда и народ понимали далеко не по-нынеш нему. Ныне понимают так, что народное представительство есть выражение воли народа через избираемых им представителей и что народ как полити ческое целое и есть государство, а правительство-это только организация, связующая народ в такое целое и создаваемая самим же народом. В Москве XVI в. думали, что не народу подобает назначать выразителей своей воли, что для того есть готовые, волею божией установленные извечные влас ти-правительство с его подчиненными слугами, которое и есть настоящее государство;

говоря проще, народ не может иметь своей воли, а обязан хо теть волею власти, его представляющей. На соборе, избравшем Бориса Году нова на царство, из непривилегированных классов присутствовали только сотских, и притом только от столичных черносотенных обществ;

между тем акты об избрании говорят про участие в этом деле "всенародного множест ва", "всех православных христиан всех городов Российского государ ства" и даже "всего многобесчисленного народного христианства от ко нец до конец всех государств Российского царствия". Здесь говорит не од но приказно-книжное красноречие, болезнь высших московских канцелярий:

предполагалось, что всенародное множество духовно присутствует на соборе и говорит устами своих невыборных, прирожденных столичных представите лей. Юридические фикции занимали гораздо больше места в общественном сознании тогдашнего русского человека, чем теперь. Фикция представи тельства рядовой народной массы высшими столичными чинами складывалась не без участия русских церковных законоведов, как и самый земский собор строился отчасти по подобию Освященного собора, у которого заимствовал и свое название собора. В древнерусском церковном обществе преобладала мысль, что настоящая деятельная церковь-это иерархия. Потому церковный собор по своему составу был собранием только пастырей и учителей церкви.

И земский собор XVI в. вышел собранием руководителей всех частей госу дарственного управления, представителей всех ведомств, действовавших вне собора раздельно, в кругу своих особых задач. В земском соборе видели, как бы сказать, представительство государственной организации. То живое, конкретное содержание, которое жило и работало в рамках этой организа ции, управляемое общество, или народ, рассматривалось не как политичес кая сила, способная говорить на соборе устами своих уполномоченных, не как гражданство, а как паства, о благе которой могут думать сообща только ее настоятели. Земский собор был выразителем ее интересов, но не ее воли;

члены собора представляли собою общество, насколько управляли им. Нужно было пережить страшное потрясение, испытанное государством в начале XVII в., чтобы переломить этот взгляд на народное представи тельство и сообщить дальнейшим земским соборам настоящий, не фиктивный представительный состав.

СОБОРНЫЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ. При изложенном составе соборов не может быть вопроса о системе соборного представительства, о том, было ли это предс тавительство сословий, чинов или еще какое другое. Если собор представ лял что-либо, то только столицу;

но в этой столице сосредоточивались властные, руководящие элементы всей земли. Поэтому и можно сказать, что собор представлял землю посредством столицы и самую столицу представлял лишь настолько, на ЛЕКЦИЯ XL В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ сколько она представляла землю. Тем же составом собора определялось и значение соборного представителя. Он шел на собор по должности, по слу жебному званию или положению. Правительство ли в силу этого призывало его на собор, или его посылало туда общество, во главе которого он сто ял, - это в сущности было все равно, как: скоро лицо, становившееся во главе известного общества из его же среды, по назначению или по выбору, в силу своего положения признавалось естественным, непременным предста вителем своего общества во всех случаях, когда оно нуждалось в предста вителе. Оба источника представительных полномочий-общественный выбор и правительственный призыв по должности-тогда не противополагались один другому как враждебные начала, а служили вспомогательными средствами друг для друга;

когда правительство не знало, кого назначить на извест ное дело, оно требовало выбора, и, наоборот, когда у общества не было кого выбрать, оно просило о назначении. Дело было не в источнике собор ных полномочий, а в отыскании надежного исполнителя соборного решения.

На соборе нужен был не мирской челобитчик, уполномоченный ходатайство вать перед властью о нуждах и желаниях своих избирателей, а прави тельственный или общественный делец, способный отвечать на запросы влас ти, дать совет, по каким делам она его потребует. Потому на сбор призы вали из общества не людей, пользовавшихся доверием местных миров и об щественных классов по своим личным качествам и отношениям, а людей, сто явших во главе этих миров или классов, по своему положению знакомых с их делами и мнениями и способных исполнять решение, принятое на соборе. Та кое положение среди местных обществ занимали столичное дворянство и выс шее столичное купечество. Высказывая свое мнение на соборе или принимая его решение в присутствии центрального правительства, люди этих классов как его исполнительные органы тем самым обязывались проводить это мнение или решение на тех служебных постах, какие укажет им правительство. Та кой тип представителя складывался практикой соборов XVI в. Представите ля-челобитчика "обо всяких нужах своей братии", каким преимущественно являлся выборный человек на земских соборах XVII в., совсем еще не за метно на соборах XVI в. Значит, целью собора XVI в. было объединить мне ния и действия высшего правительства и его подчиненных органов, давать первому справки о том, что думают о положении дел и как относятся к со борному вопросу люди, которые будут ответственными проводниками решения, принятого властью на основании наведенных справок и выслушанных мнений.

СОБОРНЫЕ СОВЕЩАНИЯ. Эта цель всего явственнее выступает в приговорной грамоте собора 1566 г. Из нее видим, что собор был открыт речью царя, который поставил на обсуждение собора вопрос, как ему стоять против сво его недруга, мириться ли, отступившись от ливонских городов, взятых ко ролем под свою защиту, или продолжать за них войну. Соборный акт соста вился из письменных мнений, поданных в ответ на этот вопрос группами, на которые разделился собор. Эти группы образовали: 1) духовенство мона шествующее, архиепископы, епископы, архимандриты, игумены и старцы в числе 32 лиц, т.е. Освященный собор, 2) бояре, окольничие и другие са новники с 7 дьяками высшего ранга в числе 30 человек, т.е. Боярская ду ма, 3) дворяне первой статьи или степени в числе 97 человек и 4) дворяне и дети боярские второй статьи в числе 99 человек-те и другие принадлежа ли к столичному дворянству, 5) три торопецких помещика и 6) шесть вели колуцких-те и другие тоже столичные дворяне, выделившиеся в две особые местные группы, 7) дьяки московских приказов, 33 человека и 8) гости и купцы, москвичи и смольняне, те и другие-столичные купцы двух высших разрядов, соответствовавших сотням гостиной и суконной в соборной грамо те 1598 г., - всех с гостями 75 человек. Член думы печатник Висковатый не согласился с остальными думными людьми и "мысль свою сказал" особо, по дал отдельное мнение, а смоленская гильдия, разделяя мнение своей бра тии-остального столичного купечества, внесла от себя дополнительное за мечание. Видим, что члены собора группировались довольно разнообразно:

по учреждениям, по чинам, общественным классам и даже частью по местнос тям. Замечаем далее, что собор был хорошо осведомлен по вопросу, который ему предложено было обсудить: высшие группы, даже духовенство, входят в такие подробности международные, политические, географические и страте гические, что, очевидно, правительство сообщило собору достаточные дан ные для разностороннего суждения о деле. Члены каждой группы обсуждали вопрос особо, "межи себя говорили о литовском деле". Но и в резолюциях, и в их мотивировке, даже в отдельных выражениях, столько сходства, что возникает мысль, не предшествовали ли групповому об ЛЕКЦИЯ XL В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ суждению вопроса общие совещания, на которых выработаны были наиболее веские соображения, усвоенные всеми группами или их большинством. Но при этом мнения групп не теряли своей профессиональной своеобразности: каж дая группа смотрела на вопрос с своей точки зрения, указанной ее общест венным положением. Мнение духовенства очень решительно, оно рассматрива ет дело преимущественно с нравственно-религиозной стороны и не без диа лектики. Велико смирение государя: во всем он уступает. Столько городов уступил там-то и там-то;

пленных полочан отпускает даром, своих выкупа ет. Велика его правда перед королем;

больше уступить ничего нельзя. Ус тупить королю ливонские города - разорение церквам, которые государь в Ливонии поставил. Пскову теснота будет великая и всем купцам торговля затворится. Неправда короля та, что, взявшись защищать ливонские города от Москвы, он побрал их московскими же руками. Ливонские немцы отдались ему, обессилев от московского наступления;

а без того мог ли он хоть один город ливонский взять? А Ливонская земля от прародителей, от вели кого государя Ярослава Владимировича - достояние нашего государя. Потому духовенство приходит к воинственному заключению-не мириться, за ливонс кие города стоять, "а как стоять, в том его, государева воля, как его бог вразумит: наш долг за государя бога молить, а советовать о том нам не пригоже". Бояр и других думных сановников больше занимают виды поли тические и дипломатические. Они предусматривают опасности перемирия, в продолжение которого король соберется с силами и укрепится в Ливонии.

Лучше продолжать войну, особенно ввиду внешних затруднений Польши, "а нам всем за государя головы свои класть". Впрочем, во всем воля божия да государева, "а нам как показалось, так мы государю и изъявляем свою мысль". Дворяне разных групп комбинируют по-своему соображения старших, духовенства и думных людей. Они как будто даже смущены тем, что их спра шивают о таком важном государственном деле. Воля государя, как сделать свое государево дело, а они, холопи государевы, ведь только служилые лю ди, на конях сидят и с коня за государя помрут;

велит государь, и они на его дело готовы, за одну десятину отвоеванной у недруга земли головы свои покла-дут. Одно соображение более всего убеждает их в правде госу даревой: пока государь Ливонской земли не воевал, король за нее всту паться не умел, а ныне вступается. Мнение приказных дьяков также очень воинственно:

Полоцк и ливонские города государь взял своею саблею, а другие города обессилели от нашей же войны, потому их король и засел;

так с какой же стати государю от них отступаться? Не имея боевых голов, дьяки пишут в заключение: "... а мы, холопи, к которым его государским делам пригодим ся, головами своими готовы". Гости и купцы взглянули на дело с экономи ческой стороны. Государь и все люди "животы свои положили", достатки свои потратили, добиваясь ливонских городов: как же от них отступиться?

Мы люди неслужилые, заканчивает записка, службы не знаем, но не стоим не токмо за свои животы, а и головы свои за государя кладем везде, чтобы государева рука везде была высока. Надобно еще отметить разницу в терми нах, какими обозначены в приговор-ной грамоте мнения соборных групп: ду ховные лица дают государю свой совет;

все остальные члены собора только изъявляют свою мысль. Это, очевидно, сравнительная оценка мнения духо венства и всех мирских членов собора. Ободренный единодушно выраженной готовностью всего собора служить государеву делу, царь заломил королю непомерные требования, которые все были отвергнуты польским прави тельством, и война продолжалась. Но в 1570 г., не созывая нового собора, царь заключил перемирие на условии status quo, хотя бояре настаивали на прежнем соборном приговоре.

СОБОРНОЕ КРЕСТОЦБЛОВА-НИБ. Так шло дело на соборе. Но самым сущест венным моментом в соборной грамоте является общая резолюция, которой она оканчивается. Здесь духовенство заявляет, что оно "к сей грамоте, к сво им речам" руки приложило, а прочие члены собора "на сей грамоте, на сво их речах" государю своему крест целовали. Целовать крест на своих речах значило обязаться под присягой исполнять соборный приговор. Рукоприк ладство духовенства заменяло присягу, которая была ему воспрещена. Обе формы скрепления соборного приговора показывают, что этот приговор имел не только нравственное, но и юридическое значение, был не просто ре зультатом совещания, а формальным обязательством, и притом общим, круго вым, связывавшим всех членов собора в нечто целое, в корпорацию своего рода, по крайней мере в отношении к соборному приговору: все они в конце резолюции обязывались государю своему служить правдою и добра хотеть ему и его детям "и их землям" и против его недругов стоять, "кто во что при годится, до своего живота по сему ЛЕКЦИЯ XL В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ крестному целованию". Это обязательство ставит нас прямо перед вопро сом о происхождении и значении земских соборов XVI в.

СОБОР И МЕСТНЫЕ МИРЫ. Не будучи представительным собранием в нашем смысле слова, собор, однако, не терял права считаться земским. В составе его легко различить два элемента: распорядительный и исполнительный.

Первый выражался в высших центральных учреждениях, второй-в лицах сто личного дворянства и высшего столичного купечества. Местные миры, служи лые и земские, на соборе 1566 г. не имели прямого представительства, не были представлены ни специальными соборными уполномоченными, ни даже вы борными своими властями. Но оба столичных класса поддерживали их связь с собором, не только социальную, но и административную. Местное самоуправ ление создавалось мирским выбором, столичное дворянство и купечест во-правительственным набором: это были выжимки, извлеченные из местных обществ на пополнение служебного столичного персонала. Но, становясь орудиями центрального управления, они не порывали связь с местными мира ми, продолжали там свои хозяйственные дела, а столица навязывала им но вые местные заботы и отношения, рассылая их по уездам с разнообразными ответственными поручениями. И самая эта ответственность, скрепленная со борным крестоцелованием, сближала центральное правительство с местным самоуправлением общностью основного начала: это была ответственность пе ред государством-принцип новый, введенный в местное управление при Гроз ном взамен прежней ответственности гражданской, какой подлежали кормлен щики по жалобам обиженных. Только эта ответственность на соборе была поставлена несколько иначе, чем в местном управлении. Там, внизу, мест ный мир ручался перед правительством за своего выборного управителя, а здесь, наверху, правительственные агенты корпоративно ручались за прове дение соборного приговора в тех местных мирах, куда их пошлет прави тельство. Но при этой разнице цель правительства была и здесь и там одна и та же-заручиться ответственными исполнителями. Такое соединение власти со службой посредством соборного крестоцелования было высшей формой го сударственной ответственности или корпоративной поруки, положенной в ос нование местного самоуправления.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ СОБОРОВ. Земский собор XVI в. был не народным предста вительством, а расширением центрального правительства. Это расширение достигалось тем, что в состав боярской думы, т.е. государственного со вета, в особо важных случаях вводился элемент, по происхождению не пра вительственный, а общественный, но с правительственным назначением: это были верхи местных обществ, служилых и промышленных, стянутые в столицу.

На соборе они не составляли особого собрания или совещания, становивше гося или действовавшего отдельно от центрального правительства, а входи ли прямо в его состав и лишь при подаче мнений образовали несколько групп, параллельных правительственным, подававших голоса наряду с Освя щенным собором, боярами и приказными людьми. Земский собор XVI в. - это боярская дума, т.е. правительство с участием людей из высших классов земли или общества. Такое пополнение правительства было потребностью времени. Царь Иван вынес из боярской опеки до боли удрученное чувство негодности системы правительственных кормлений: в ней он видел источник всех внешних и внутренних бедствий народа, и ему уже грезилась гибель государства. Тогда он стал думать не о замене родовитых кормленщиков но вым правительственным классом, а только о постановке всего управления на новые основания и об освежении правительства новыми силами, взятыми сни зу, из управляемого общества. В 1550 г. он говорил А. Адашеву, назначая его начальником Челобитного приказа: "Взял я тебя из самых малых людей, слыша о твоих добрых делах, и приблизил к себе, и не тебя одного, но и других таких же, кто бы печаль мою утолил и на людей, врученных мне бо гом, призрел;

приноси к нам истину, избери судий правдивых из бояр и вельмож*'. В послании к Стоглавому собору он также умолял духовенство и "любимых своих князей и вельмож", воинов и все православное христи анство: "Помогайте мне и пособствуйте все единодушно"^. Мы уже знаем, как это воззвание было осуществлено в реформе местного управления: дела, отнесенные в ведомство местных учреждений, должны были вести прави тельственные органы из среды местных же обществ по их выбору и под двой ной ответственностью, личной-самих выборных и круговой-всех избирателей.

В центре дело строилось несколько сложнее. Здесь в помощь боярскому и приказному управлению прибрано было из местных обществ два штата испол нительных органов-военно-административный и казенно ЛЕКЦИЯ XL В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ финансовый. Рассылаемые из центра, они действовали на местах с по мощью местных выборных, им подчиненных. То были для столичных дворян уездные дворянские окладчики, для столичных гостей и купцов-местные це ловальники. Для столичных агентов мирской выбор заменялся прави тельственным поручением;

личная ответственность падала на тех и других, на столичных и местных агентов, обеспечивая их исполнительность. В воп росах чрезвычайной важности, требовавших особенно дружной энергии всех наличных правительственных сил, правительство призывало своих ближайших столичных агентов в свой состав, чтобы видеть, за что они могут взяться, что им в мочь и что не в мочь. Специальное соборное крестоцелование та кого агента заменяло для верховной власти специальный выбор соборного народного депутата: оно создавало ей ответственного исполнителя, кото рый, поручившись за исполнимость соборного приговора, будет проводить ответственное его исполнение на местах, являясь там показателем верхов ной воли и тем объединяя разрозненную деятельность сословных миров и дробных местных учреждений. Этим и отличались по своему происхождению наши соборы от западноевропейских представительных собраний, с которыми их обыкновенно сопоставляют. Там эти собрания вышли из потребности уста новить мирное отношение стойких за свои вольности средневековых сословий между собой и к правительству. Наши соборы вызваны были необходимостью для правительства сосчитать вместе со своими органами наличные общест венные средства, потребные для известного дела, и обеспечить себе точное исполнение принятого решения. Наш собор родился не из политической борьбы, как народное представительство на Западе, а из административной нужды. Итак, земские соборы возникли у нас в одно время и в связи с местными реформами царя Ивана и являются совместными совещаниями боярс кой думы, т.е. центрального правительства, с людьми столичных классов, служивших ему ближайшими ответственными органами;

такие совещания устро ялись для выработки общего постановления по особо важным вопросам госу дарственной жизни и для принятия членами собора ответственного кругового ручательства в исполнении соборного приговора.

ИХ ЗНАЧЕНИЕ. Боюсь, как бы вы в моем взгляде на происхождение земских соборов не усмотрели желания умалить их значение. Мы часто приступаем к их изучению с большими ожиданиями. Земское представи тельное собрание в Москве. XVI века! Но чтобы возможно было такое собра ние,. надобно предположить целый ряд политических и юридических поня тий-о народе и государстве, о власти и свободе, о личных и политических правах, об общем и частном интересе, о политическом представительстве и частном полномочии, - надобно предположить в тогдашних московских умах присутствие таких сложных понятий, во всем складе тогдашней русской жиз ни-целый запас условий, дающихся только на значительном уровне общест венного развития.

Как могли сложиться такие условия, откуда было вырасти таким понятиям на верхневолжском суглинке, столь скудно оборудованном природой и историей? Изучая земские соборы XVI в., не встречаем таких понятий и условий, а видим только, что собор не был постоянный учрежде нием, не имел ни обязательного для власти авторитета, ни определенной законом компетенции и потому не обеспечивал прав и интересов ни всего народа, ни отдельных его классов и даже выборный элемент незаметен или едва заметен в его составе. Что же это за представительное собрание, спросите вы, в котором представителями народа являлись все должностные служащие лица? Земский собор XVI в., конечно, не удовлетворял отвлечен ным требованиям ни сословного, ни народного представительства. С этой догматической точки зрения вы правы, и я вслед за вами готов сказать:

какое же это представительное собрание, в котором не было настоящих представителей? Но кроме догматики права, кроме общих форм и принципов государственного порядка есть еще политика-совокупность разнообразных практических средств достижения государственных целей. В этой сфере мо гут складываться такие формы участия общества в управлении, которые не подходят под привычные виды народного представительства. С этой стороны и наши земские соборы XVI в. находят свой политический смысл, свое исто рическое оправдание. В изучаемый период нашей истории у нас наблюдается нечто подобное тому, что бывало прежде и повторялось после. Известный правительственный порядок, вызванный своевременными нуждами страны, дер жался долго и по миновании их как анахронизм, и общественный класс, ру ководивший и пользовавшийся этим отжившим порядком, ложился на страну ненужным бременем, его общественное руководительство становилось злоу потреблением. С половины XV в. московские государи продолжали править объеди ЛЕКЦИЯ XL В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ нявшейся Великороссией посредством перешедшей из удельных веков сис темы кормлений, к которой с образованием московских приказов присоедини лось быстро размножавшееся дьячество. То и другое к половине XVI в.

сомкнулось в плотный приказный строй, кормивший пеструю толпу бояр и дворян с их холопами, дьяков и подьячих из тех же дворян, а наиболее "из поповичей и простого всенародства", по выражению князя Курбского. В про тивовес этой приказной администрации, своими кормежными привычками сов сем не отвечавшей задачам государства, и были поставлены в областном уп равлении выборное начало, а в центральном-правительственный набор: тем и другим средством открывался постоянный приток в состав управления мест ных общественных сил, на которые можно было возложить безвозмездную и ответственную административно-судебную службы. В обществе времен Грозно го бродила мысль о необходимости сделать земский собор руководителем в этом деле исправления и обновления приказной администрации. В приписке к Беседе валаамских чудотворцев, памфлету, составленному тогда против мо настырского землевладения, неизвестный публицист приглашает духовные власти благословить московских царей на такое доброе дело-созвать "все ленский совет" из всех городов и уездов, из людей всяких чинов и "погод но" держать его при себе, каждодневно расспрашивая хорошенько про всякое мирское дело, и тогда царь сможет удержать своих воевод и приказных лю дей от поминка, посула и от всякой неправды, от "многочисленных власте линных грехов", и правдою тою устроится во благоденствии царство его^.

На деле земский собор XVI в. не вышел ни всеземским, ни постоянным, еже годно созываемым собранием и не взял в свои руки надзора за управлением.

Однако он не прошел бесследно ни для законодательства и управления, ни даже для политического самосознания русского общества. Пересмотр Судеб ника и план земской реформы-дела, исполненные, как мы видели, не без участия первого собора. По смерти Грозного земский собор даже восполнил пробел в основном законе, точнее,. в обычном порядке престолонаследия, т.е. получил учредительное значение. Верховная власть в Московском го сударстве, как известно, передавалась удельным вотчинным порядком, по завещанию. По духовной 1572 г., царь Иван назначил своим преемником старшего сына Ивана. Но смерть наследника от руки отца в 1581 г. упразд нила это завещательное распоряжение, а нового завещания царь не успел составить. Так второй его сын, Федор, став старшим, остался без юри дического титула, без акта, который давал бы ему право на престол. Этот недостающий акт и создан был земским собором. Русское известие говорит, что в 1584 г., по смерти царя Ивана, пришли в Москву из всех городов "именитые люди" всего государства и молили царевича, "чтоб был царем" *ё. Англичанину Горсею, жившему тогда в Москве, этот съезд именитых лю дей показался похожим на парламент, составленный из высшего духовенства и "всей знати, какая только была (all the nobility what so ever)". Эти выражения говорят за то, что собор 1584 г. по составу был похож на собор 1566 г., состоявший из правительства и людей двух высших столичных клас сов. Так на соборе 1584 г. место личной воли вотчинника-завещателя впер вые заступил государственный акт избрания, прикрытого привычной формой земского челобитья: удельный порядок престолонаследия был не отменен, а подтвержден, но под другим юридическим титулом и потому утратил свой удельный характер. Такое же учредительное значение имел и собор 1598 г.

при избрании Бориса Годунова. Редкие, случайные созывы собора в XVI в.

не могли не оставлять после себя и немаловажного народно-психологическо го впечатления. Только здесь боярско-приказное правительство становилось рядом с людьми из управляемого общества как со своею политическою ров ней, чтобы изъявить государю свою мысль;

только здесь оно отучалось мыс лить себя всевластной кастой, и только здесь дворяне, гости и купцы, собранные в столицу из Новгорода, Смоленска, Ярославля и многих других городов, связываясь общим обязательством "добра хотеть своему государю и его землям", приучались впервые чувствовать себя единым народом в поли тическом смысле слова: только на соборе Великороссия могла сознать себя цельным государством.

МЫСЛЬ О ВСЕЗЕМСКОМ СОБОРЕ. Наконец, мысль о привлечении общества к участию в управлении, руководившая областными реформами в царствование Ивана IV, сообщила политическое движение, исторический рост и земскому собору. Состав его с каждым созывом становился сложнее, все шире захва тывал общество-знак, что уяснялась самая идея общественного представи тельства. На собор 1566 г. призваны были только столичные дворяне и куп цы высших степеней по должности или по званию-это были фиктивные предс тавители общества;

выборных уполномоченных не ЛЕКЦИЯ XL В;

О. КЛЮЧЕВСКИЙ заметно. Наблюдатель московских событий Смутного времени немец Буссов говорит, что и Бориса Годунова избирали государственные чины, находивши еся тогда в Москве^. Но из акта 1598 г. видим, что этот собор не имел уже прежнего чисто столичного, именитого состава. Среди Освященного со бора, прежде исключительно монашеского, появляются II московских прото попов. На соборе становится заметно присутствие выборных уполномоченных от провинциального дворянства, первого сословия, которому досталось пря мое представительство на соборе. Далее, московские купеческие сотни, или гильдии, успевшие уже сложиться в корпорации, были призваны на собор не поголовно, как в 1566 г., а в лице своих выборных властей, старост.

Представительство спускается в глубь общества: призывается на собор и рядовое столичное население черных сотен, также в лице своих выборных сотских. Правда, столица и на этом соборе сохранила подавляющее преобла дание: от торгово-промышленного населения провинциальных городов не ви дим ни одного уполномоченного. Но мысль о всезем-ском соборе уже мелька ет в умах. По крайней мере Борис Годунов, по свидетельству Маржерета, перед своим избранием требовал, хотя и притворно, созыва государственных чинов, от каждого города по 8 или по 10 человек, дабы весь народ решил единодушно, кого возвести на престол. Пресечение династии должно было ускорить движение этой мысли. Выборный царь не мог смотреть на госу дарство взглядом наследственного, как на свою вотчину, и его власть, пе реставая быть собственностью, получала характер должности, возложенной на него сторонней волей, выражавшейся в соборном приговоре. Зарождалась новая идея народа-не как паствы, подлежащей воспитательному попечению правительства, а как носителя этой государственной воли, которая на со боре передавалась избранному царю. Вместе с ростом этой идеи расширялся на соборе и состав выборного представительства, первые признаки которого и встречаем по пресечении старой династии, на избирательном соборе г. Начинавшаяся смута, все шире захватывая общество, подталкивала и эту идею. Первый самозванец шел в личине наследственного царя;

однако и он для суда над князьями Шуйскими, обвинявшимися в распространении слухов о его самозванстве, созвал собор, на котором, по русским известиям, ни власти, т.е. духовенство, ни бояре и никто из простых людей не засту пался за обвиняемых, а все на них кричали. Маржерет уверяет, что на этом соборе присутствовали лица, выбранные из всех чинов или сословий (personnes choisies des tout estat)^. В XVII в., как увидим, изучая нашу историю этого столетия, собор разовьется в настоящее представительное собрание;

но роковые усло вия русской жизни, для противодействия которым были созываемы земские соборы, затрут их и надолго заглушат мысль, пытавшуюся в них укре питься, - мысль об установлении постоянного, законом нормированного прито ка здоровых общественных сил в состав правящего класса, ежеминутно стре мящегося у нас превратиться в замкнутую от народа касту, в чужеядное растение, обвивающее народное тело.

ХОД УСТРОЕНИЯ ГОСУДАРСТВА. Мы изучили происхождение и ход устроения Московского государства и видели, что политический разлад государя с бо ярством не оказал заметного действия на ход государственного устроения.

Реформы царя Ивана, так изменившие областное управление, были направлены не против боярства, а против кормленщиков, боролись не с политическими притязаниями, а с чиновничьими злоупотреблениями, с административным произволом. Наоборот, государственное устроение не оказало ли действия на политический разлад государя с боярством, не этим ли объясняется об раз действий обеих ссорившихся сторон? Царь предпринимает поголовное истребление боярства, своей правой руки в управлении, но не устраняет от дел этого класса, без которого он не мог обойтись, а этот класс терпит и молчит, боязливо подумывая только о побеге в Литву. От ожесточившегося царя льется и небоярская кровь, на всю землю его именем набрасывается стая опр. ичников, легитимизованных мундирных анархистов, возмущавших нравственное чувство христианского общества, а это общество терпит и молчит. Туга и ненависть поднялась, по словам современника, в миру на царя, роптали и огорчались, однако-ни проблеска протеста. Только митро полит заговорил было за свою паству, но скоро замолк насильственно. Как будто одна сторона утратила чувство страха и ответственности за изли шества произвола, а другая, многомиллионная сторона забыла меру терпения и чувство боли, застыв в оцепенении от страха перед какой-нибудь шести тысячной толпой озорников, гнездившихся в лесной берлоге Александровской слободы. Как будто какой-то высший интерес парил над обществом, над сче тами и дрязгами враждовавших общественных сил, не позволяя им оконча тельно В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ ЛЕКЦИЯ XL го разрыва, заставляя их против воли действовать дружно. Этот высший интерес-оборона государства от внешних врагов. Московское государство зарождалось в XIV в. под гнетом внешнего ига, строилось и расширялось в XV и XVI вв. среди упорной борьбы за свое существование на западе, юге и юго-востоке. Эта внешняя борьба и сдерживала внутренние вражды. Внутрен ние, домашние соперники мирились в виду общих внешних врагов, политичес кие и социальные несогласия умолкали при встрече с национальными и рели гиозными опасностями.

ОСОБЕННОСТИ ЕГО СКЛАДА. Так складывалось Московское государство... Оно складывалось медленно и тяжело. Мы теперь едва ли можем понять и еще меньше можем почувствовать, каких жертв стоил его склад народному благу, как он давил частное существование. Можно отметить три его главные осо бенности. Это, во-первых, боевой строй государства. Московское госу дарство-это вооруженная Великорос-сия, боровшаяся на два фронта: на за паде - за национальное единство, на юго-востоке-за христианскую ттинит ти - ацию, там и здесь aw сдии^ви, на юго-востоке-за христианскую цивилизацию, там и здесь-за свое существование. Вторую особенность составлял тягловой, неп равовой характер внутреннего управления и общественного состава с резко обособлявшимися сословиями. Управление вели обязанные органы, навер ху-служилые люди, внизу - ответственные сословные выборные. Сословия раз личались не правами, а повинностями, между ними распределенными. Каждый обязан был или оборонять государство, или работать на государство, т.е.

кормить тех, кто его обороняет. Были командиры, солдаты и работники, не было граждан, т.е. гражданин превратился в солдата или работника, чтобы под руководством командира оборонять отечество или на него работать. Бы ло сословие, которое по своему назначению могло бы просвещать и солдат и работников, и на Стоглавом соборе царь заставил его дать обещание, что оно устроит народное образование;

но мы не знаем, была ли устроена после этого собора хоть одна церковноприходская школа. Третьей особенностью московского государственного порядка была верховная власть с неопреде ленным, т.е. неограниченным, пространством действия и с нерешенным воп росом об отношении к собственным органам, именно к главному из них, к боярской аристократии. Ход дел указывал старой династии демократический образ действий, непосредственное отношение к народу;

но она строила го судар ство вместе с боярством, привыкла действовать с помощью родословной знати. Из образа действий Грозного видно, что у нее и явились было де мократические стремления, но остались аристократические привычки. Она не могла примирить этих противоположностей и погибла в борьбе с этим проти воречием.

ЕГО ПОЛОЖЕНИЕ В ЕВРОПЕ. Теперь посмотрим, какое место заняло Московс кое государство среди других государств Европы. Тогдашняя Западная Евро на не дала бы ответа на этот вопрос, потому что слабо замечала самое су ществование этого государства. Это, впрочем, не мешало ему быть очень полезным для Европы. У каждого народа своя судьба и свое назначение.

Судьба народа слагается из совокупности внешних условий, среди которых ему приходится жить и действовать. Назначение народа выражается в том употреблении, какое народ делает из этих условий, какое он вырабатывает из них для своей жизни и деятельности. Наш народ поставлен был судьбой у восточных ворот Европы, на страже ломившейся в них кочевой хищной Азии.

Целые века истощал он свои силы, сдерживая этот напор азиатов, одних от бивал, удобряя широкие донские и волжские степи своими и ихними костями, других через двери христианской церкви мирно вводил в европейское об щество. Между тем Западная Европа, освободившись от магометанского напо ра, обратилась за океан, в Новый Свет, где нашла широкое и благодарное поприще для своего труда и ума, эксплуатируя его нетронутые богатства.

Повернувшись лицом на запад, к своим колониальным богатствам, к своей корице и гвоздике, эта Европа чувствовала, что сзади, со стороны ура ло-алтайского востока, ей ничто не угрожает, и плохо замечала, что там идет упорная борьба, что, переменив две главные боевые квартиры-на Днеп ре и Клязьме, штаб этой борьбы переместился на берега Москвы и что здесь в XVI в. образовался центр государства, которое наконец перешло от обо роны в наступление на азиатские гнезда, спасая европейскую культуру от татарских ударов. Так мы очутились в арьергарде Европы, оберегали тыл европейской цивилизации. Но сторожевая служба везде неблагодарна и скоро забывается, особенно когда она исправна: чем бдительнее охрана, тем спо койнее спится охраняемым и тем менее расположены они ценить жертвы свое го покоя. Таково было европейское положение Московского государства в конце XVI в. "* ПОСЛЕСЛОВИЕ Л О В. А. АЛЕКСАНДРОВ ПОСЛЕСЛОВИЕ Вторая часть "Курса русской истории" В. О. Ключевского, впервые опуб ликованная в конце 1906 г., содержит изложение русской истории с XIII до конца XVI в., т.е. событий того времени, в течение которого, по мнению автора, складывались предпосылки ликвидации "удельного периода" и проте кал "III период русской истории - период "Московской Руси", или "Велико русского государства". Как и в первой части "Курса", ученый проблемно останавливался прежде всего на основных явлениях, определяющих, по его мнению, ход развития Российского государства.

Еще в начале "Курса" В. О. Ключевский, исходя из своей периодизации, дал. характеристику первого периода - Руси Днепровской, городовой, торго вой - и значительной части ВТОРОГО - "Руси Верхневолжской, удельно-кня жеской, вольно-земледельческой". В XXI-XXIV лекциях он завершил разбор "II периода" и в XXV-XL лекциях полностью охарактеризовал главные явле ния "III периода - "Руси Великой, Московской, царско-боярской, воен но-земледельческой".

. Как уже указывалось в Послесловии к 1 тому настоящего издания, В. О.

Ключевский, обращаясь ко "II периоду", прежде всего уделял внимание трем последствиям колонизации Северо-Восточной Руси-этнографическим, полити ческим и социальным. Он не принимал феодальную раздробленность как сис тему социально-экономических отношений, обстоятельно изученную уже в со ветской историографии, поэтому удельный порядок характеризовался им не определенной системой социально-экономических и государственных отноше ний, а переходной политической формой, посредством которой "Русская земля от единства национального перешла к единству политическому. История этого перехода есть история одного из удельных княжеств-Московского" (Т. 1. С. 366)*.

Обращаясь к процессу "собирания" удельной Руси, В. О. Ключевский стре мился сразу же вскрыть "таинственные исторические силы, работавшие над подготовкой успехов Московского княжества с первых минут его существова ния" (С. 7-8). Такие силы он усматривал "прежде всего в экономических условиях, питавших рост города, а эти условия вытекали из географическо го положения его края в связи с ходом русской колонизации волжско-окско го междуречья" (С. 8). Ключевский акцентировал внимание слушателей и чи тателей на одной особенности истории Московского края, когда Москва ока залась "в средине пространства, на котором сосредоточивалось тогда наи более густое русское население, т.е. в центре области тогдашнего расп ространения великорусского племени" (С. II), образовавшегося в волжско-окском междуречье в результате массовой миграции населения с юга, с земли Древней Руси.

Таким образом, географически-этнографический фактор, как следовало из общей концепции В. О. Ключевского, оказывался по сути дела решающим в начавшемся процессе образования единого Русского государства. Именно в силу географической особенности этого края в нем "завязывались узловые пункты сухопутного и речного сообщения" (С. 8), что усиливало его эконо мическое значение. Так, географическое положение Москвы, сделав ее "пунктом пересечения двух скрещивавшихся движений-переселенческого на северо-восток и торгово-транзитного на юго-восток, доставляло московско му князю важные экономические выгоды" (С. 12). Центральное положение Москвы прикрывало ее со всех сторон от внешних врагов (С. II) и спо собствовало утверждению в ней митрополии - церковного центра Руси. Мнение о Москве как центре территории, на которой складывалась русская народ ность, прочно утвердилось в советской историографии. Однако В. О. Клю чевский развивал эту мысль прежде всего в политическом аспекте. Он не рассматривал развитие Москвы как ремесленно-торгового и культурного центра^, а сосредоточивал внимание на политике московских князей, дея тельность которых, по его мнению, обеспечивала в дальнейшем возвышение княжества.


Характеристика московских князей и их деятельности у В. О. Ключевско го при всем блеске авторского изложения и его образности очень проблема тична. Ученый отмечал генеалогическое положение московских князей как представителей младшей * Здесь и далее при ссылках на работы В. О. Ключевского в скобках бу дут указаны том и страницы настоящего издания или только страницы, если имеется в виду данный том. 1 См.: История Москвы. Т. 1. М., 1952. С. 28.

" Тихомиров М... Н. Средневековая Москва в XIV-XV веках. М., 1957.

ПОСЛЕСЛОВИЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ княжеской ветви, лишенной каких-либо надежд на овладение великокня жеским столом. Это заставило их обеспечивать себя сначала путем беззас тенчивого грабежа соседей, а затем скопидомным собиранием земель. Соче тание благоприятных обстоятельств послужило основной причиной возвышения Московского княжества и усиления местных князей. В дальнейшем, по дости жении внешних и внутренних успехов, московские князья стали доминировать над другими. Таким образом, Ключевский оставался на идеалистических по зициях, свойственных государственной школе.

Автор "Курса" правильно охарактеризовал первых московских князей как мелких феодальных хищников, упорных претендентов на великокняжеский стол, не гнушавшихся никакими средствами. Сделал он это в противовес об щепринятому тогда монархическому восхвалению московской династии. Но ха рактеристика Даниловичей и всех их потомков как людей серых и пос редственных явно противоречила истине о деятельности таких московских князей, как Иван Калита, Симеон Гордый, Димитрий Донской. Более того, даже складывается впечатление, что В. О. Ключевский как бы противопос тавлял процесс объединения русских земель личным заслугам московских князей. С одной стороны, в духе государственной школы он писал, что на циональные и политические ожидания и сочувствия великорусского племени вознесли московского князя на "высоту национального государя Великорос сии" (С. 46). С другой стороны, считал Ключевский, сами князья "действу ют более по памяти, по затверженному завету отцов, чем по личному замыс лу" (С. 49), и лишь условия экономического положения, а не фамильный ха рактер способствовали их успеху (С. 50). В результате получается, что, как бы сам В. О. Ключевский ни старался следовать научным традициям го сударственной школы, под его пером процесс объединения русских земель обусловливался прежде всего стремлением окрепшей великорусской народнос ти к твердому государственному порядку, "чтобы выйти из удельной неуря дицы и татарского порабощения" (С. 45). А экономические выгоды географи ческого положения Москвы и Московского княжества были всего только важ нейшим условием образа действий московских князей. Иначе говоря, процесс объединения определялся стремлением народа, а успех московских князей лишь сложившимися для них удачно сочетаниями разнородных явлений.

При этой довольно определенно проводимой мысли возвышение Москвы, возглавившей процесс сложения единого Русского государства, укладывалось В. О. Ключевским в методологическую схему эклектического сочетания раз нородных по внутреннему содержанию явлений, обусловливавших исторический процесс. Практически он не раскрывал проблем социально-экономического развития русских земель, роста производительных сил, общественного раз деления труда и классовой борьбы. Поэтому-то на передний план им выдви галось организующее начало деятельности московских князей, воплощавших в жизнь народные стремления во имя "общего блага".

Такой же эклектический подход при раскрытии особенностей истории Нов города Великого В. О. Ключевский усложнял анализом социальных явлений.

Однако если при рассмотрении исторических явлений в Северо-Восточной Ру си он завуалиро-ванно излагал свои антикняжеские взгляды, то на примере истории Новгорода ученый открыто говорил о пагубности последствий оли гархического правления. В русской литературе с XVIII в. Новгород не раз представлялся как образец народовластия, противостоящего самодержавию.

В. О. Ключевский в истории этого города видел иное, считая неизбежным падение самостоятельности Новгорода. "Участь вольного города была решена не местными условиями, а более общей причиной, более широким и гнетущим историческим процессом... - писал он, - удельные династические стремления московских князей встретились с политическими потребностями всего вели корусского населения", что и определило "участь не только Новгорода Ве ликого, но и других самостоятельных политических миров, какие еще оста вались на Руси к половине XV в." (С. 96-97). Потеря политической незави симости Новгорода, по словам В. О. Ключевского, была "жертвой, которой требовало общее благо земли" (С. 97).

Итак, Новгород пал в ходе единого для всех русских земель процесса национального объединения. Изложение причин, обусловивших быструю потерю самостоятельности этого города, весьма показательно для понимания ученым социальных явлений. Не случайно В. О. Ключевский уделил истории Новгоро да и его падению две специальные лекции (XXIII и XXIV). Он дал яркую и интересную характеристику Новгорода как одного из крупнейших центров Древней Руси, отметил его значение как политического и экономического средоточия обширного края, показал обусловленность новгородского общест венного строя экономикой. Следуя своему концепционному построению о пер востепенной роли сочетания различных факторов в историческом процессе, Ключевский на примере Новгорода пытался показать, как иное, чем в Моск ве, сочетание географических, экономических, политических и социальных условий определило гибель его политического строя.

Признавая сельское хозяйство в Северо-Восточной Руси основной от раслью производства, В. О. Ключевский считал, что в Новгороде в силу ге ографического фактора основой экономики являлись "промышленность" и тор говля. Географический фактор, а не уровень производительных сил и произ водственных отношений определял, по мысли ученого, историческое развитие Новгорода.

Как политический организм Новгород проставлялся В. О. Ключевскому собственно "державной общиной" ", в которой "многостепенное соединение мелких и крупных местных миров" (С. 63) обусловливало государственное устройство с вечем, выборными посадниками, тысяцкими и т.п. Уже указы валось, что феодализм как систему общественных отношений Ключевский не признавал. Но научная добросовестность приво ПОСЛЕСЛОВИЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ дила его к пониманию ведущей экономической и политической роли мест ного боярства, и резкого социального антагонизма в обществе. "Правя го родом по вечевому выбору, это боярство вместе с тем руководило и народ ным хозяйством в Новгородской земле. Это были крупные землевладельцы и капиталисты... - писал он (С. 75).

В. О. Ключевский считал, что "общественный быт Новгорода созидался не на почве равенства. Значение каждого класса в новгородской политической жизни зависело от его экономического положения" (С. 80). В результате резкое имущественное неравенство "при политическом равноправии, при де мократических формах устройства, чувствовалось особенно резко, получило острый характер, производило раздражающее действие на низшие классы. Это действие усиливалось еще тяжкой экономической зависимостью низшего рабо чего населения от бояр-капиталистов" (С. 83. См. также: С. 400,401).

В. О. Ключевский пришел к справедливому заключению о существовании в Новгороде "поддельной, фиктивной демократии" (С. 92). Новгородское бо ярство, завладевшее огромными вотчинами, выродилось в олигархию, а это вызвало резкое проявление социального антагонизма. Верно подметив гос подствующее экономическое и политическое значение боярства в Новгороде, ученый вместе с тем отказывался признавать социальный антагонизм органи чески вытекающим из природы классового общества. Для него социальная борьба-только порождение местных условий. Эта глубоко неверная мысль ил люстрировалась им путем сравнения Новгорода со Псковом, в котором будто бы под влиянием местных условий выработалось "гармоническое" сосущество вание различных слоев населения, хотя летописи как раз говорят об обрат ном-о глубокой и непрекращавшейся классовой борьбе во Пскове. Более то го, подробно развивая мысль об отрицательных явлениях социальной розни, порождавшей и "земскую" рознь внутри новгородских земель, а тем самым и слабость Новгорода, Ключевский нашел возможность теоретически подтвер дить свою концепцию о закономерности в историческом процессе "сочетаний" различных факторов. Он противопоставил хозяйственную и общественную жизнь Новгорода и Москвы друг другу, считая, что общественные элементы в них "находились совсем в других сочетаниях". Сложившаяся невыгодность этих "сочетаний" в Новгороде определила его политический развал и паде ние, и, наоборот, благоприятное "сочетание" обусловило успех московских князей при всей их "серости". В итоге Ключевский пришел к политическому, особенно важному в момент революции 1905 г. выводу - олигархия ослабила новгородское общество, а Северо-Восточная Русь даже в обстановке княжес ких усобиц, но при национальном единстве и социальном мире (которого, конечно, не было) завершила объединение.

Таким образом, отдавая дань концепции государственной школы в трак товке процесса объединения Руси, В. О. Ключевский так или иначе обуслов ливал его национальным стремлением к объединению, но не исключительными заслугами московских князей. Од нако при этом, как справедливо отмечала М. В. Неч-кина, из формулировки Ключевским основных проблем "II периода" полностью выпала тема "Русь...

вольно-земледельческая". Лишь "в нескольких местах, - писала она, - этот "вольный" земледелец появляется, чуть-чуть видный в коротенькой полуфра зе, реже-в нескольких строках и чаще всего абстрактный, как правило, с позиций интересов князя или монастыря... "'. Представляется, что мысль В.


О. Ключевского о положении "вольного земледельца" уже на том этапе соз дания "Курса" вступала в противоречие с установившейся со времен С. М.

Соловьева и Б. Н. Чичерина традицией рассматривать князей как вотчинни ков, следуя которой сам же В. О. Ключевский в процессе дальнейшего изло жения выводил, в частности, свою теорию закрепощения крестьянства.

Центральное место во второй части "Курса" (лекции XXV - XL) занимает изложение событий "III периода" истории Московской Руси, или Великорусс кого государства, который, по Ключевскому, начинается со вступления Ива на. 111 на великокняжеский стол (1462 г.) и заканчивается 1613 годом, годом утверждения на царском престоле династии Романовых. В этой части "Курса" В. О. Ключевский довел свои лекции по истории России лишь до конца XVI в. События иностранной интервенции и Крестьянской войны начала XVII в. он осветил в следующей, третьей части "Курса".

Основное внимание при анализе "III периода" истории России Ключевский уделил характеристике образовавшегося государства и его внешнеполитичес ким задачам, проблеме становления самодержавия и особенностям политичес кого и административного управления, классовому составу общества и изме нениям в положении отдельных классов и, наконец, проблеме землевладения и землепользования.

Мнение В. О. Ключевского о создании единого государства, сути его уп равления, классовых и общественных отношениях имеет не только историог рафическое значение. До настоящего времени в советской исторической нау ке имеются серьезные разногласия по этой проблеме, и прежде всего по по воду степени централизации земель в конце XV-XVI в. и расстановке клас совых сил в государстве, о чем уже упоминалось в Предисловии ко всему настоящему изданию Сочинений В. О. Ключевского.

В советской историографии создание единого централизованного Русского государства рассматривается в сопоставлении с подобными явлениями во многих странах мира, как определенный этап в истории феодальной системы общественных отношений, на протяжении которого по мере экономического развития отдельных районов преодолевалась их хозяйственная и политиче * Нечкина М. В. Василий Осипович Ключевский. М., 1974. С. 482.

ПОСЛЕСЛОВИЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ екая замкнутость, а господствующий феодальный класс, консолидируясь, усиливал эксплуатацию крестьянства и горожан, подавлял их классовый про тест, опираясь на централизующуюся верховную власть и систему управления.

Как уже указывалось, В. О. Ключевский не признавал наличия феодально го способа производства и создание единого государства рассматривал прежде всего в политическом и национально-религиозном аспектах. Создание Великорусского государства представлялось ему по существу процессом превращения великокняжеской "вотчины" в "государство". В этом он был близок к С. М. Соловьеву и другим историкам так называемого госу дарственного направления. В деятельности Ивана III, по Ключевскому, про являлась борьба вотчинника и государя, самовластного хозяина и носителя верховной государственной власти.

В. О. Ключевский, как его предшественники во главе с С. М. Со ловьевым, создание Русского государства связывал прежде всего не с соци ально-экономическими явлениями, ростом производительных сил в стране и углублением общественного разделения труда, а с политическими обстоя тельствами. Он считал, что уже со времен Киевской Руси утвердилась мысль о Русской земле как об общем отечестве, которое в "удельные" века в сре де сложившихся в великорусскую народность племен центральной и северной частей страны воскресло в "стремлении к политическому единству на народ ной основе" (С. 109). При этом Ключевский не впадал в великодержавный шовинизм, а размежевывал народное стремление и политические расчеты мос ковских князей. Их "эгоистическая работа" в "земельных стяжаниях", в борьбе с поработителями (татарским игом), как совпадающая с интересами народа, по его мнению, "волей-неволей" сливала династический интерес с "народным благом", нацеливала на борьбу "за веру и народность" (С. 110).

По наблюдению Ключевского, именно отсюда вытекало политическое "притяза ние" московских князей, воплощавшееся в определенном представлении о на циональном властителе всей Русской земли, которая становилась их "отчи ной" (С. 115,119,120). Выдвигая этот тезис, Ключевский однако указывал на существенный нюанс, чтобы не слить понятия "народ" и "самодержавие".

Он писал, что объединение Северо-Восточной Руси "превратило Московское княжество в национальное Великорусское государство и таким образом сооб щило великому князю московскому значение национального великорусского государя" (С. 107);

поэтому страна не могла оставаться вотчинной собственностью носителей власти, которые "заявляли притязание на всю Русскую землю, как на целый народ во имя государственного начала, а об ладать ею хотели, как отчиной, на частном удельном праве. В этом состоя ло внутреннее противоречие того объединительного дела, которое с таким видимым успехом довершали Иван III и ' См.: Черепнин Л. В. Образование Русского централизованного госу дарства в XIV-XV веках. М., 1960. С. 5-II.

его преемник... Ход политической жизни объединенной Велико-россии бо лее чем на столетие испорчен был этим колебанием, приведшим государство к глубоким потрясениям, а династию собирателей к гибели" (С. 120,121).

В этой связи Ключевский уделял большое внимание появлению новых полити ческих идей, отразивших укрепление великокняжеской власти (в частности, он разбирал "Сказание о князьях владимирских", в котором говорилось об истории "Мономахова венца" и "барм" как царских регалий).

Таким образом, определяющим началом всей бурной истории XVI в. В. О.

Ключевский считал династийное притязание князей на абсолютную власть, но не социально-политическую расстановку сил, складывавшуюся в образовав шемся государстве.

Кратко, но очень четко ученый рассматривал внешнеполитические задачи, возникшие перед Русским государством. Он совершенно верно отмечал, что в основе начавшихся сложных дипломатических сношений с западноевропейскими государствами находилась "национальная идея" дальнейшей борьбы за объединение всех земель, входивших в состав Киевской Руси. Эта нацио нальная идея подвигла русский народ на Куликово поле, но при госу дарственном единстве Русской земли мысль "из исторического воспоминания теперь превращается в политическое притязание, которое Москва и спешила заявить во все стороны как свое неотъемлемое право" (С. Ill), - писал В.

О. Ключевский. Еще раньше, в черновых заметках, он кратко изложил идею:

"Прежде войны-усобицы русских князей, теперь борьба народа" (С. 405).

Проблема внешней политики Русского государства к настоящему времени детально разработана советскими исследователями;

так же подробно изучена последовательная борьба с Польшей и Литвой со второй половины XV в. за западнорусские земли, ранее входившие в состав Киевской Руси'. В част ности, К. В. Базилевич отмечал, что при заключении мира с Польшей и Лит вой в 1494 г. московские дипломаты с полной ясностью отстаивали два по нятия "отчины" - национальный состав населения и принадлежность земель к древним владениям "прародителей" '.

В. О. Ключевский был противником сословно-представительного этапа в истории образования абсолютной монархической власти, столь характерного для государств Западной Европы. Пытаясь обосновать в данном случае само бытный путь становления в России самодержавия и исходя из своего понятия "отчина", позволявшего московским князьям утвер 1 См.: Базилевич К. В. Внешняя политика Русского централизованного государства. Вторая половина XV века. М., 1952;

Греков И. Б. Очерки по истории международных отношений Восточной Европы. М., 1963;

Флоря Б. Н.

Русско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI-начале XVII в. М., 1978;

Хорошкевич А. Л. Русское государство в системе международных отношений конца XV-начала XVI в. М., 1980.2 См.: Базилевич К. В. Указ. соч. С. 540.

ПОСЛЕСЛОВИЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ 1962. С. 64,65. Очерки политиче-С. 6. столетий: Очерки ждать право на абсолютное владение, он весьма прямолинейно решал воп рос об установившейся системе правления в образовавшемся Русском госу дарстве. В своей лекции XXIX он ставил перед слушателями вопрос: "Что такое было на самом деле Московское государство в XVI в.?" И тут же от вечал: "Это была абсолютная монархия, но с аристократическим управлени ем, т.е. правительственным персоналом" (С. 170). Подобная трактовка проблемы обусловила длительную, до настоящего времени длящуюся дискуссию по двум основным взаимосвязанным вопросам: во-первых, о становлении в Русском государстве централизованного управления и, во-вторых, о расста новке в нем социально-политических сил.

Понимание В. О. Ключевским "абсолютной монархии" тождественно понятию "централизованное феодальное государство". В советской исторической нау ке также длительное время господствовала точка зрения о создании центра лизованного государства уже к концу XV в., т.е. почти одновременно с территориальным объединением русских земель в единое государство. Эта точка зрения была изложена Л. В. Черепниным в 1960 г. в его фундамен тальном исследовании "Образование Русского централизованного государства в XIV-XV веках". Однако вопрос об этапности сложения централизованного аппарата управления оказался спорным. Вслед за выходом в свет книги Л.

В. Череп-нина М. Н. Тихомиров издал крупное исследование, в котором до казал, что в разных регионах страны длительно сохранялись свои соци ально-экономические особенности и даже в XVI в. "централизация существо вала только в виде власти великого князя как государя;

присоединенные же земли сохраняли старые обычаи, жили своей обособленной жизнью"', многие из них имели и разную социальную структуру. Эту же точку зрения в дальнейшем развивал А. А. Зимин. Он считал необходимым "избавиться от той переоценки степени централизации государственного аппарата в России, которая долгое время существовала в литературе", поскольку "объединение земель под великокняжеской властью само по себе не означало еще создания централизованного государства"^. Спустя десять лет Зимин писал, что в конце XV-начале XVI в. перед великокняжеской властью только вставал воп рос о создании аппарата единого государства^.

В. О. Ключевский во второй части своего "Курса" много места отвел разбору социальных и экономических вопросов. Он отмечал, что создание единого государства влекло за собой определенные изменения в обществен ных отношениях, прежде всего в положении боярства, дворянства, монасты рей и крестьянства. Центром внимания ученого при рассмотрении проблемы ' Тихомиров М. Н. Россия в XVI столетии. М., ^ Зимин А. А. Россия на пороге нового времени: ской истории России первой трети XVI в. М., 1972.

з CM.: Он же. Россия на рубеже XV-XVI социально-политической истории.

М., 1982. С. 260.

расстановки социальных сил в России в XVI в. не случайно становилось боярство. Концепция Ключевского сводилась к тому, что великокняжеская власть при установлении самодержавия столкнулась с политическими притя заниями боярства и этот конфликт привел к трагедии для России. Однопла ново рассматривал автор сохранявшиеся удельные порядки в отдельных зем лях, притязания бывших удельных князей и боярства на право управления страной, очень двойственно объясняя причины этих притязаний. В рукопис ной вставке к готовому для типографского набора тексту второго тома "Курса" он указывал, что "бояре возомнили себя властными советниками го сударя всея Руси в то самое время, когда этот государь, оставаясь верным воззрению удельного вотчинника, согласно с древнерусским правом, пожало вал их, как дворовых слуг своих, в звание холопов государевых" (С. 170).

Но несколькими страницами ранее он писал иное: "Бояре признавали само державную власть московского государя, как ее создала история. Они только настаивали на необходимости и пользе участия в управлении другой политической силы, созданной той же историей, - боярства и даже призывали в помощь обеим этим силам третью-земское представительство" (С. 159).

Сравнивая эти формулировки, можно подумать, что боярство более зрело, чем великий князь, остававшийся при удельном мировоззрении, ставило воп рос о политической системе и во имя сохранения своих сословных прав под ходило к пониманию необходимости сословной представительности в управле нии государством. В. О. Ключевский указывал также, что, "отстаивая свои притязания, бояре не поднимались открыто против своего государя, не бра ли в руки оружия, даже не вели дружной политической оппозиции против не го" (С. 149);

что "государь и боярство не расходились друг с другом неп римиримо в своих политических идеалах, в планах государственного поряд ка, а только натолкнулись на одну несообразность в установившемся уже государственном порядке, с которой не знали, что делать" (С. 170). Эта "несообразность", по Ключевскому, заключалась в том, что боярство стес няло власть государя, я Иван IV решил заменить боярство дворянством пу тем учреждения опричнины. Ученый отказывался видеть в опричнине полити чески целесообразное мероприятие, считая ее бессмысленным плодом вообра жения "чересчур пугливого царя". Направленная против отдельных лиц, оп ричнина, по мысли автора, не коснулась политического положения боярства и дворянства, но внесла анархию, а с ней и разорение страны.

К числу наиболее ярких характеристик, данных во второй части "Курса", принадлежит характеристика царя Ивана Грозного (лекция XXX). Ключевский нарисовал образ умного, но крайне впечатлительного и раздражительного правителя. В стремлении к беспредельному укреплению самодержавной власти Иван Грозный терял самообладание, пытался террором реализовать свой по литический идеал, сокрушая воображаемую "крамолу" и избивая тысячи ни в чем не повинных людей, преимущественно из широких слоев крестьянства, холопов и горожан.

ПОСЛЕСЛОВИЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ Рассматривая всю теоретическую конструкцию В. О. Ключевского, следует иметь в виду, что государство трактовалось им как надклассовая сила, создавшая "класс" поместного дворянства и вступившая на путь борьбы с другим "классом - боярством. Таким образом, ученый противопоставлял друг Другу как отдельные классы боярство и дворянство, которые на самом деле были лишь отдельными прослойками одного и того же класса феодалов, в равной степени заинтересованными в сильной центральной власти, способной защитить их интересы и обеспечить эксплуатацию крестьянства.

Проблема опричнины издавна была предметом дискуссии в отечественной исторической науке. Советские историки развили тезис В. О. Ключевского о борьбе великокняжеской (царской) власти, опиравшейся на дворянство, про тив боярства и незыблемо сохраняли его долгие годы. Считалось, что бо ярство отстаивало порядки феодальной раздробленности, а дворянство, под держивая самодержавие, отражало прогрессивные тенденции. Только крупней ший знаток русской истории XIV-XVI вв. академик С. Б. Веселовский никог да не был сторонником этой концепции, доказывая, что опричнина не была направлена исключительно против боярства. А. А. Зимин, выступая против концепции борьбы боярства с дворянством, писал, что опричнина была нап равлена против удельной системы '. В последние десятилетия концепция противоборства боярства централизации начала вызывать сомнения и у дру гих исследователей (Н. Е. Носова, А. М. Сахарова и др.), справедливо считавших, что дело обстояло много сложнее. Так, Н. Е. Носов указывал, что такая постановка вопроса приводит к идеализации самодержавия и вовсе не означает, что сторонники самодержавия были наиболее последовательными носителями идеи национального и государственного единства страны. По его словам, "боярство боролось (и то не всегда и далеко не все) не вообще против всякой централизации, а за такую централизацию, которая более со ответствовала бы его социальным и политическим интересам в новом госу дарственном порядке, и главным условием этого ставило ограничение само державия боярской думой... ". Если, по мнению Н. Е. Носова, в 50-х годах XVI в. политические устои сословно-представительной монархии могли спо собствовать образованию феодальной коалиции боярства и верхов дворянства с учетом требований "третьего сословия" (верхов купечества), то в 60-х годах того же столетия верх одержали дворяне-крепостники, установив во енно-феодальную диктатуру - опричнину^. В свою очередь А. А. Зимин под черкивал, что ' См.: Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964. Ср.: Каштанов С. М. К изучению опричнины Ивана Грозного // История СССР. 1963. N 2. С.

96-117;

Скрынников P. Г. Начало опричнины. Л" 1966;

Он же. Опричный тер рор. Л., 1969.

2 CM.: Носов Н. Е. Становление сословно-представительных учреждений в России: Изыскания о земской реформе Ивана Грозного. Л., '969. С. 10-12.

основной задачей центральной власти в XVI в. было окончательное унич тожение удельной системы и политическое. возвышение дворянства как опоры самодержавия. К этому выводу он пришел путем тщательного анализа, выя вившего сложный состав боярской думы'. Наконец, В. Б. Кобрин, одну из глав своей книги озаглавив "Борьба боярства и дворянства: миф или ре альность", однозначно отвечает-миф. Он полагает, что опричнина не была направлена против крупного феодального землевладения, не изменила струк туры феодальной собственности в стране".

С проблемой политической власти В. О. Ключевский теоретически увязы вал и проблему управления сложившимся государством. Центральному и мест ному управлению он посвятил лекции XXXVIII-XL, в которых интересно пока зал, как из дворцово-вотчинного аппарата Русского государства удельного времени постепенно складывались приказная система и местное управление.

Но и тут, развивая свою концепцию об установлении к XVI в. неограничен ной самодержавной власти, Ключевский, во-первых, продолжал рассматривать боярскую думу строго аристократическим учреждением;

во-вторых, он невер но судил о внутреннем различии исторических процессов, протекавших в России и в странах Западной Европы, и, не признавая сословно-представи тельного этапа в развитии Русского феодального государства, сводил и земское самоуправление, и сословное представительство к роли агентов по исполнению налагаемых государством повинностей, а не институтов, защи щавших какие-либо сословные права. Особенно четко эта убежденность Клю чевского отразилась в характеристике земских соборов. Вслед за Б. Н. Чи чериным он связывал происхождение земских соборов не с социально-эконо мической жизнью общества, нес укреплением могущества феодального класса и ростом городов, заявивших свои политические требования, а с нуждами государства как надклассовой силы.

В обстановке революции 1905-1907 гг., когда царское правительство пошло на созыв Государственной думы, В. О. Ключевский ввел в "Курс" лек цию, которую посвятил характеристике земских соборов, использовав для этой цели материалы своего исследования "Состав представительства на земских соборах Древней Руси". Земский собор XVI в., по мнению ученого, "был не народным представительством, а расширением центрального прави тельства", когда к управлению только с совещательным голосом привлека лись люди "из высших классов земли или общества" (С. 365). Правда, идея тяглового государства, в котором "сословия различались не правами, а по винностями, между ними распределенными" (С. 372), распространялась Клю чевским ' См.: Зимин А. А. Россия на пороге нового времени. С. 423;

Он же.

Княжеская знать и формирование состава боярской думы во второй половине XV-первой трети XVI в. // Исторические записки. Т. 103. М., 1969;

по этой проблеме см. также: Бычкова М. Е. Состав класса феодалов России в XVI в. М., 1986.

^ См.: Кобрин В. Б. Власть и собственность в средневековой России.



Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 25 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.