авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 15 |
-- [ Страница 1 ] --

Эта книга написана навсегда

1

2

ШКОЛА

БОГОВ

Элио Д'Анна

3

4

La Scuola degli Dei

Школа

Богов

Все права на произведение защищены

Copyright © European School of Economics

(International Ltd)

ISBN13: : 978-88-8494-000-3

5

6

7

Мечтателю, который есть во мне,

который возносит мою Мечту

до высот, выходящих за рамки

моих умственных способностей,

и низвергает ее до недосягаемых моими эмоциями глубин, который обращается ко мне и дает мне приказания чтобы освободить меня 8 9 Содержание Глава I Встреча с Dreamer 1 Встреча с Dreamer 2 Труд - это рабство 3 «Я женщина…» 4 Вымирающий род 5 Пробуждение 6 Изменить прошлое 7 Простить себя внyтри 8 “Self-observation is self-correction 9 Смерть – не выход из положения 10 Выздоровление начинается изнутри 11 Хозяева дома 12 Джудит, «синьорина 13 Спасибо, Луиза!

Глава II Лупелий 1 Найти Школу 2 О мире нам рассказали 3 Школа преобразования 4 Лупелий 5 Встреча с отцом С. 6 Учение Лупелия 7 Пожертвуй петуха Асклепию 8 Не смей убивать себя внутри 9 Школа Богов 10 Mea Culpa 11 Состояния и события I 12 Состояния и события II 13 Заставь Бога работать! 14 Искусство бодрствования 15 Вредные привычки 16 Тебе не справиться!

17 Пересмотри свои убеждения 18 Синдром нарциссизма 19 Человек не может спрятаться Глава III Тело 1 Мир – это ты 2 Психологические карлики 3 Речитатив боли 4 Тело не может лгать 5 Будь умеренным! 6 Мир без голода 7 Мир такой, как ты о нем мечтаешь 8 No war within, no war without 9 Thinking is Destiny 10 Mea Culpa (Моя вина) 11 Состояния и события I 12 Состояния и события II 13 Заставь Бога работать!

14 Искусство бодрствования 15 Вредные привычки 16 Тебе не справиться!

17 Пересмотри свои убеждения 18 Синдром нарциссизма 19 Человек не может спрятаться Глава IV Закон антагониста 1 Пробежка 2 Охранники с Майн Стрит 3 Стены 4 Закон Антагониста 5 Возлюби врага своего 6 Научись улыбаться себе внутри 7 Апартаменты в отеле «Сент. Джеймс»

8 До первых петухов 9 Ужин с Dreamer 10 Нечетный управляющий 11 Жертва всегда виновата сама Глава V Прощай, Нью-Йорк 1 На улицах Манхэттена 2 Инструменты Мечты 3 Ложь 4 Прощай, Нью-Йорк 5 Кто любит, зависеть не может 6 Нельзя и мечтать, и зависеть 7 Подержанное будущее 8 Ужин с Шейхом 9 Побег в болезнь 10 Паук и его добыча 11 Cуществование кричит тебе: «Ку-ку!» 12 Бутылка 13 Настоящие бедные 14 Страх – это деградированная любовь 15 The solution comes from above Глава VI В Кувейт Сити 1 Это-то и есть экономика! 2 Забыть Мечту 3 Беспокойство – это рудимент нашей животной природы 4 Побег – удел немногих 5 Программировать, не веря в него 6 Ежедневник 7 Алло, кто я? 8 Подножка механичности 9 Победить самого себя 10 Мечта реальнее всего сущего 11 Элеонор 12 Усыновление Глава VII Возвращение в Италию 1 Условие договора 2 Резкое пробуждение 3 Невежество всегда в двух шагах от тебя 4 Возвращение в прошлое 5 Психологическое загрязнение 6 В пузе у кита 7 Несчастный случай 8 Письмо. Король Мида наоборот 9 Пляши, боже ж мой, пляши-и-и!” 10 Ты жив и искренен, только когда тебе угрожает опасность!

11 Исцелиться можно только изнутри 12 Ода несправедливости13 Мир сотворен нашими мыслями 14 Прошлое – это пыль 15 Воля и Случайность Глава VIII В Шанхай с Dreamer 1 Совершенство никогда не повторяется 2 Разум человека вооружен 3 Животное, которое лжет.4 Стань свободным человеком!

5 Отец Будды 6 Зависеть – это невыносимое рабство 7 Vision and reality are one 8 Рабочая раса 9 Делай только то, что нравится!

10 Направление ужасное и прекрасное… 11To fall in love 12 Я – это ты!

13 Uni-verso. Verso l’uno 14 Король – это земля, и земля – это король 15 Реальность – это Мечта плюс время 16 Быть осененными Мечтой Глава IX Игра 1 Верить чтобы увидеть 2 Измени свою жи-и-изнь!3 Расплата 4 Мы – лук, стрела и мишень 5 Я пришел освободить тебя! 6 Играть роли 7 Путь вспять 8 Ты не готов!

9 Кратчайший путь 10 Сжать время 11 Другие тебя выражают 12 Играть роль сознательно.The Art of Acting 13 «Игра встреч» 14 Новая парадигма 15 Replay 16 Надежда на мир 17 Эта книга написана навсегда!

Глава X Школа 1 Вертикальное видение 2 Школа для прагматических мечтатлей 3 Мечта Мечты 4 Портативный рай 5 Самая большая истина экономики 6 Иметь значит Есть 7 Universit означает ‘verso l’uno’ 8 Рождение школы 9 Миссия Школы 10 Верить, не веруя 11 Секрет деятельности 12 The past is a lie 13 State is place 14 Стань Королем, и ты получишь Королевство 15 Банк 16 Money is not real 17 Голодание перед сражением 18 Аукцион Эта Книга Эта книга – это карта, план побега.

Цель этой книги показать вам, какой путь пришлось преодолеть обыкновенному человеку, чтобы отказаться от гипнотизирующего рассказа о мире и от описания существования, полного жалоб и обвинений, чтобы сойти с колеи уготованной ему судьбы.

Эта книга никогда бы не появилась на свет, и я бы не смог написать ни строчки, если бы я не повстречался с Dreamer и не познакомился с Его учением.

Я бесконечно благодарен Dreamer за то, что, взяв меня за руку, Он увлек меня в мир Мечты, в мир смелости и безупречности, где нет места ни времени, ни смерти, и где богатство не ведает, что такое «воровство и преступления».

На пути возвращения к сущности мне пришлось сбросить тяжелый балласт: убогие мыслишки, отрицательные эмоции, подержанные убеждения и идеи. Мне пришлось признать все то, что я не понимал, и иметь дело с самой темной частью своего внутреннего мира.

Все то, что мы видим, осязаем и слышим, реальный мир во всем его многообразии, не что иное, как проекция невидимой вселенной, существующей над ним и являющейся настоящей причиной его существования. Нам трудно осознать, что нас окружает невидимое, что мы живем в мире, созданном нашей Мечтой, что все значимое и реальное в человеке – невидимо.

Все наши мысли, чувства, фантазии, невидимы. Наши чаяния, амбиции, секреты, страхи, сомнения, неуверенность, и все наши ощущения, увлечения, желания, неприязни, страсти и ненависти относятся к тонкому, неосязаемому, но вполне реальному миру нашего Естества.

Невидимость – это вовсе не метафизическая категория, не поэтический или мифический образ, в этом слове нет ничего загадочного, секретного или сверхъестественного;

это не устойчивая часть мира явлений и событий, категорий реальности. В любую эпоху изменение исторического момента, интеллектуального климата, применение самых что ни наесть сложных приборов постоянно изменяют границы невидимого мира, и каждый раз все большая часть еще вчера невидимого становится вполне законным предметами нынешних научных исследований.

Эта книга – это история «возрождения» обычного человека, краткое изложение истории морально обнищавшего, побежденного человечества. Его путь вспять к сущности – это новый исход, искание своей утраченной целостности.

Первое условие, необходимое для того чтобы отправиться по этому пути, это осознание своего рабского состояния.

Корень зла, основная причина всех проблем нашего мира, от эндемической бедности целых регионов планеты до преступности и войн в том, что человечество думает и чувствует отрицательно.

Отрицательные эмоции управляют известным нам миром. Они нереальны, и все же присутствуют в каждом уголке нашей жизни. Чтобы изменить судьбу человека, необходимо изменить его психологию, его систему убеждений и верований. Нужно с корнем вырвать из его бессознательного тиранию конфликтного, хрупкого, обреченного на смерть мышления.

Самая страшная болезнь, терзающая нашу планету, это не рак, и не СПИД, а конфликтное мышление человека. Это и есть архитрав, на который опирается ординарное мировоззрение, настоящий убийца, способный погубить нашу планету.

Направление, указанное Dreamer, ужасно и прекрасно, мучительно и радостно, абсурдно и необходимо, как путь, который, борясь с течением, проделывает лосось, чтобы подняться к верховьям реки.

Сначала мне показалось, что философия Dreamer противоречит естественным законам природы, которым подчиняется все человечество;

на самом же деле, она была предусмотрена вселенским порядком вещей и является мировоззрением более высокого порядка.

Эта книга – рассказ о годах, отданных учебе и самоподготовке, прожитых рядом с «необыкновенным Существом», от Него я получил в дар самое невероятное задание – создать «Школу» планетарного масштаба, Университета без государственных границ.

Я мечтал об Индивидуальной Революции, которая преобразует умственные парадигмы старого человечества и навсегда освободит его от конфликтности, сомнений, страха, боли.

Я мечтал о Школе, которая будет воспитывать новые поколения лидеров, способных гармонизировать отношения между такими извечными мнимыми антагонистами, как: экономика и этика, действие и созерцание, финансовая власть и любовь.

День за днем, вырастая и изменяясь прямо у меня на глазах, как развивающийся зародыш живого существа, создавалась «Школа Богов», а я создавал себя самое. На поверхностный взгляд кажется, что это я писал эту книгу, на самом же деле, она была написана уже с незапамятных времен.

Законы Dreamer, Его идеи по-прежнему будоражат мое сознание, но большая их часть все еще остается непонятой.

Подобно Прометею, я вынес из мира Dreamer искру и свято ее хранил для того, чтобы однажды я смог подарить ее мужчинам и женщинам, которые, как и я, загорятся желанием покинуть адские круги ординарности.

Когда-то я полагал, что писать и, особенно, преподавать – это ни что иное, как давать. А вот сейчас я знаю, что преподавание – это только стратегия самопознания, обнаружение своей неполноты и ее исцеление.

«Преподавать может только тот, кто не знает, – говорит Dreamer, – тот, кто «действительно» знает, не преподает!

То, что мы «усвоили», тем, чем мы «действительно» владеем, невозможно передать другому. Счастье, богатство, знание, воля, любовь нельзя приобрести извне, их нельзя «дать», их можно только… вспомнить. Они являются неотъемлемой частью нашего Естества а, стало быть, и естественным достоянием каждого человека.

Никакая политика, религия или философская система не смогут изменить общество извне.

Только через индивидуальную революцию, психологическое возрождение, выздоровление Естества можно от человека к человеку, от клетки к клетке, прийти к благосостоянию всей планеты, к более умной, более счастливой, подлинной цивилизации.»

Ведя свой рассказ о том, чему я научился у Dreamer, я намеренно постарался избегать описания эпизодов, событий и откровений, которые могли бы выйти за пределы восприятия и принятия читателя, а поведал только о тех, которые, несмотря на их «революционный»

характер, показались мне совместимыми с современным состоянием человечества.

ГЛАВА I ВСТРЕЧА С DREAMER 1 Встреча с Dreamer В то время я жил в Нью-Йорке, на Рузвельт-Айленд, маленьком островке посреди Ист-Ривер, затесавшемся между островами Манхеттен и Куин. Казалось, что этот островок, как корабль, стоящий на якоре, был готов отдать швартовые и, подгоняемый течением, полететь в бескрайние просторы океана;

однако день за днем проходило время, а он так и остался неподвижно стоять, погруженный в темные, подернутые рябью воды реки.

Я вошел в спальню чтобы пожелать детям спокойной ночи, но они уже спали. На цыпочках я вернулся в гостиную. Ночная тишина окутывала и укрывала меня своими покровами. Я же испытывал какое-то неприятное, вплоть до отвращения, чувство непричастности ко всему окружающему, я сам себе казался вором, тайком пробравшимся в жизнь незнакомого мне человека. Я стоял у окна, погрузившись в созерцание профиля Куинсбор-Бридж, четко очерченного пунктирной линией огней. Казалось, что мост завис над бесконечною пустотой своих атомов металла, холодный, угрожающий.

Дженнифер недавно ретировалась;

она ушла к себе в комнату. Такое завершение семейных ссор, надо сказать, вполне в духе американцев. В тот вечер я вернулся домой поздно.

Я ездил в аэропорт имени Дж.Ф. Кеннеди встретить своего друга. Уже давно мы с ним не виделись. Мы разговорились. Он рассказал мне о своей жизни, и у меня сложилось впечатление, что он жил более благополучно и счастливо, чем я. Вот и заболели, и заныли незалеченные прошлые раны. Зависть и ревность, слепое соперничество вдруг вылились в какую-то механическую говорливость: я разразился неукротимым потоком слов. Мы сели в машину, а я все нагромождал один вымысел за другим, придумывая историю своей жизни в Нью-Йорке больше похожую на роман. Я рассказывал ему о том, как я буквально разрывался на части: у меня якобы просто не было возможности принять все приглашения на всевозможные званные вечера, посещать вернисажи, присутствовать на премьерах спектаклей. Я приписал себе большие успехи в работе, с увлечением говорил о своих хобби, но, в особенности, я заврался, когда стал описывать ему, как я был счастлив с Дженнифер.

Мертвые уже слова подкатывались мне к горлу, а в душе закипали слезы. От мутного, тягучего, безудержного потока лжи тошнило меня самого. Я чувствовал себя беспомощным, я был не в состоянии укротить эту лавину вранья. Мне бы очень «хотелось» прекратить такую абсурдную клоунаду;

но чем больше я пытался остановиться, покончить с этим безобразием, тем сильнее ощущал свое бессилие, я просто уже не мог отделиться от механического существа, от того человечка, каким я был. Чем сильнее было мое отвращение к словам, которые я произносил, тем четче я отдавал себе отчет в том, что у меня уже больше не хватит сил положить всему этому конец.

В моем теле жили два человека. Я трепетал от одной только мысли о том, что вот я и запутался в капкане двуличности, превратился в сиамского близнеца, кентавра, андрогена, навеки стал пленником гротескного и ужасного симбиоза.

Между тем сгустились сумерки, и вдруг я опомнился: мы сбились с дороги. Мы углублялись в лабиринт безлюдных, скудно освещенных и все больше заваленных мусором улиц. Мало по малу мои словесные потоки стали истощаться, а потом и вовсе высохли, и в кабине зависло холодное безмолвие. По крыше машины барабанил проливной дождь, автомобиль двигался почти со скоростью пешехода. Вдруг я увидел фары какой-то машины, следовавшей за нами по пятам, и стал замечать силуэты людей, выглядывающих из-за пилястров эстакады. Я взглянул на своего друга, и внутри у меня все похолодело – у него на лице застыла маска ужаса, он дрожал всем телом и никак не мог справиться с собой.

Тогда я увеличил скорость. Сердце у меня стучало так сильно, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Движимый инстинктом, я свернул на первую попавшуюся улицу, и тут же мне пришлось сделать крутой поворот, чтобы не наехать на группу бродяг, толпившихся вокруг мусорного ящика, охваченного языками пламени. Тени домов напоминали разинутые пасти чудовищ, словно врата преисподни, разверзлись они чтобы поглотить нас.

Жуткий вой сирены пронзал воздух, залпы ее завываний разбивали в дребезги атмосферу тревоги. Я поминутно бросал отчаянные взгляды в зеркало заднего обзора, наблюдая за преследующей нас машиной, и про себя отметил, что сначала свет ее фар стал заметно отдаляться от нас, а потом и вовсе исчез в темноте. Я все время смотрел по сторонам и, наконец, стал замечать признаки цивилизации, а потом обнаружил и дорожные указатели, которые-то и вывели нас на дорогу домой.

А вот с тем моим старым другом я так больше и не встретился.

В лифте я ехал в обществе негра-гиганта. Всю дорогу вплоть до шестнадцатого этажа мне пришлось терпеть бормотания того «идиота». Рузвельт Айленд в те времена служил полигоном эксперимента по социальной интеграции различного рода меньшинств, и зачастую, на улицах можно было повстречаться с каким-нибудь калекой в компании с его сиделкой.

Прием, оказанный мне истошно орущей и меряющей нервными шагами гостиную Дженнифер, ее волосы после мелкой завивки, крутыми локонами торчащие в разные стороны, как змеи на голове Медузы Горгоны, ее сигарета, зажатая между пальцами, вот и все, что в последний раз отразилось в зеркале моей жизни. Я осознал всю бессмысленность наших отношений, и к горлу подкатила жуткая горечь моего никчемного существования. У меня было такое ощущение, что эффект от анестетика длительного действия, долгие годы притуплявшего мою душевную боль, неожиданно потерял свою силу. Наконец-то, я заметил явно бросавшиеся в глаза непроглядную серость и заурядность и той квартиры, и отношений с той женщиной, и любого предмета, на какой бы только ни упал мой взгляд. Я полагал, что каждое принятое мной решение было выражением моей личности, но, как оказалось, мои решения завели мою жизнь в тупик.

Нет, вовсе не о такой жизни я мечтал! Я с отвращением ощутил свое бессилие. Меня охватило немое отчаяние. Ледяные, тягучие воды реки прорвали плотину, снесли на своем пути всю ложь, все компромиссы в моей жизни. Как жертва кораблекрушения, я выполз на пустынный берег Естества. Я сидел, опершись лбом на руки и предаваясь грустным размышлениям, и постепенно засыпал..

Все на вилле погрузилось в кромешную темноту, едва разбавленную светом занимавшейся зари. В глубине огромного зала на стене висел старинный холст. В призрачном свете я пытался разглядеть его. В центре картины, на фоне лесного пейзажа, угадывалась фигура предающегося грезам человека. Все в том зале, и его архитектура, и его обстановка, и каждый предмет его убранства, включая то полотно, источало сияние яркой красоты. Мне показалось странным, что я оказался на вилле в такой необычный час, когда ночь еще не завершилась, но еще и не забрезжила заря. Тем не менее, ничто здесь не удивляло меня. Все вокруг казалось мне знакомым, хотя я был абсолютно уверен, что я никогда раньше здесь не бывал.

На вилле царило абсолютное безмолвие, словно все здесь предавалось глубоким размышлениям. Я стал подниматься по ступенькам старинной каменной лестницы, ведущей к массивным, внушительного вида дверям. Вдруг я заметил, что был тщательно одет, как будто приготовился к встрече с каким-то незнакомым мне представителем власти. Мне уж и не вспомнить, что же такое тогда так встревожило меня, но помнится, что тогда у меня было очень тоскливо на душе, я пребывал в скверном настроении. Беспорядочные чувства, кружившие у меня внутри, как сухие ветки, подбрасываемые в огонь печи, разжигали пламя моего внутреннего монолога. Я расшнуровал и снял туфли и оставил их на пороге. И этот, такой странный, поступок тогда показался мне вполне естественным. Разумеется, те привычные и необходимые движения составляли часть ритуала, который мне уж ни раз приходилось выполнять. Я предчувствовал то, что ждало меня за дверью, хотя и не имел об этом ни малейшего понятия. Легонько постучав в дверь, я вдруг разволновался. Однако, нахлынувшие бурным потоком мысли очень быстро смыли мое волнение;

и я ощутил нечто вроде почтительного трепета. Что-то внутри меня уже знало. Я не стал дожидаться ответа на свой вежливый стук и с силой надавил на кованную железную ручку. Двери, поддавшись моим усилиям, растворились.

Я заглянул в камин. Ослепительное сияние пламени обожгло мне глаза. Я мгновенно отдернул голову и прикрыл веки чтобы прекратить слезоточивость обожженных глаз. «Он» сидел у огня ко мне спиной. На стене плясала тень его силуэта. Комната была погружена в полумрак, ее освещал только огонь в камине. По обеим сторонам комнаты изгибались грандиозные арки, внутри которых, как в обрамлении античных карнизов, проемами каменных глазниц зияли окна, обращенные в темноту. В окна на восточной стороне заглядывал краешек неба, в этот час уже окрашенного нежными цветами зари.

Я едва успел сделать несколько осторожных шагов по белоснежному озеру пола, как Его жуткий, зычный голос, как громом, поразил меня. В ужасе я застыл на месте, даже мысли у меня в голове заледенели.

– Ты только посмотри на себя, в каком ты плачевном состоянии! – прогремел голос, а его обладатель даже не повернулся ко мне лицом. – Ведь я видел, как ты вошел, вижу, как ты двигаешься, но, прежде всего, чувствую тошнотворный запах твоих эмоций. Ты ведь – множество, круговорот хаотических мыслей. И куда же это ты только направляешься в таком-то состоянии? Ты же раздроблен на мелкие кусочки, как тяжкое бремя, ты влачишь свое серое существование служащего.

– Я не служащий, – с апломбом отпарировал я, будто отражая неожиданный выпад противника. Кто бы Он ни был, мне следовало сразу же поставить Его на место. Однако ватные стены. поглотили пыл моих слов. А меня охватила такая неведомая мне робость, что я с трудом смог возразить Ему:

– Я не служащий, а менеджер!

Последовавшее за моими словами молчание расширилось в моем Естестве до невероятных размеров, а Его саркастический смех бесконечно долго звенел во мне. Потом вновь из вечности воспрял Его голос.

– Кто это тебе разрешил произносить слово «Я»? – презрительным тоном спросил меня Он. Этот вопрос больно задел мое самолюбие. У меня было такое чувство, будто Он влепил мне увесистую, во всю щеку, пощечину. – Произносить слово «Я» в моем мире равносильно богохульству. «Я» – это твое внутреннее разобщение… «Я» - это множество, темная масса твоего вранья… Всякий раз, когда ты утверждаешь одно из своих «маленьких «я», ты лжешь. «Я» может сказать только тот, кто познал самого себя, кто является хозяином своей жизни… у кого есть сила воли.

На какое-то время Он замолчал. Когда же Он снова заговорил, Его слова прозвучали еще более угрожающе.

– Никогда больше не произноси слово «Я», иначе никогда, слышишь, никогда ты не сможешь вернуться сюда! Посмотри на себя внимательно и постарайся понять, кто ты такой!

To be a multitude means to be trapped in an unreal, inescapable, self-created system of false beliefs and lies.

Lack of unity leaves man in the prison of ignorance, fear and self-destruction, and causes illness, degradation, violence, cruelty and wars in the outer world$FБыть множеством означает попасть в ловушку нереальной, безысходной, самовоспроизводящейся системы фальшивых верований и лжи. Отсутствие единства у человека делает из него пленника невежества, страха и саморазрушения, а во внешнем мире порождает болезни, деградацию, насилие, зверства и войны.(англ.).

– Мир таков, о каком ты мечтаешь… Это зеркало. Снаружи тебя ждет твой мир, мир, созданный тобой, о котором ты мечтал.

Снаружи ты найдешь себя! Иди же и посмотри, кто ты такой.

Ты обнаружишь, что другие люди – это отражение лжи, засевшей у тебя внутри, твоих компромиссов, твоего невежества… Измени себя!… и мир изменится.

Ты создаешь нездоровый мир, а потом сам же боишься своего творения, боишься насилия, порожденного тобой. Ты полагаешь, что мир объективная реальность… Мир же таков, каким ты видишь его в своих мечтах. Иди же в мир и смирись с ним… Ты повстречаешься с убогими, агрессивными, прокаженными, все они живут в тебе. Смирись с ними… Не избегай встречи с ними, не обвиняй их… Смирись со своим миром. Иди и сознательно прими то, что ты сотворил сам: жесткий мир, мир невежества… безжизненный мир.

Сила человека проявляется в его самообладании и одновременно в том, что он смирился с самим собой.

Неожиданно Его голос прозвучал резко, как приказ:

– Когда я с тобой … бумага и ручка! – приказал Он. – Не смей забывать об этом!

Его нетерпящий возражений тон и резкий поворот в разговоре, сначала меня слегка озадачили, но скоро моя озадаченность переросла в страх, а страх в панику.

Я почувствовал, что мне угрожала смертельная опасность. Все мои органы чувств мучительно напряглись, когда Его голос перешел на мощное шипение:

– Сейчас тебе придется писать. Бумага и ручка – вот твое единственное спасение, – сказал Он. – Записывай же Мои слова, только так ты их не забудешь… Пиши же!

Только так ты сможешь собрать воедино разрозненные куски твоего существования.

И тут же, словно и не отступал от темы, Он вернулся к моему последнему заявлению:

– Менеджер – это такой же служащий, с той лишь разницей, что менеджер старается верить в то, что он делает;

он заставляет себя верить… Это священнослужитель культа, который, несмотря на свою заурядность, внушает ему чувство принадлежности, питает его иллюзию о том, что у него есть направление. Но у тебя-то и этого нет! Мысли, ощущения и желания при отсутствии воли – это обезумевшие осколки в Естестве, ты же – неприкаянный элемент во власти стихий Вселенной… Меня словно ушатом холодной воды окатило, в груди дыханье сперло. Казалось, что и температура резко упала, а сам я весь заледенел. Безмерное чувство стыда, какое мне еще ни разу в жизни не приходилось испытывать, с жестокой медлительностью начало сковывать меня. Жестким, хриплым голосом Он прошептал:

– У индейцев Америки существовала каста низших: эти мужчины не могли стать ни шаманами, ни воинами;

они не ходили на охоту и не участвовали в поединках за право обладание женщиной или за завоевание ранга… Им вменяли в обязанности самые тяжелые и унизительные работы. Эти мужчины перед испытаниями на мужество и неподкупность неизменно отступали.

Он замолчал, а потом неожиданно сделал резкий выпад. Меня как парализовало, и я не смог ни отпарировать, ни остановить его удар.

– В любом племени, первобытном или современном, – зашептал Он с яростью, – ты всегда будешь именно на той ступеньке лестницы… Удар пришелся прямо мне в грудь. Я задохнулся от стыда. Сейчас мне уже не хотелось, чтобы Он замолчал. Я хотел только одного: убежать, найти в себе силы просто повернуться к Нему спиной и исчезнуть. Я мысленно взмолился о том, чтобы прозвенел звонок телефона или будильника и вырвал меня оттуда. Но я не смог напрячь ни одного мускула, не мог шелохнуться. Неумолимый закон, действующий там, в мире Dreamer, не позволял мне сделать ни одного недостойного жеста, не испустить ни одного недостойного вздоха.

– Я знаю, что ты хочешь сбросить с себя Сон, – наступал на меня Он. – Но ведь реальность это Я. Твоя же жизнь и мир, в которых ты, по-твоему, можешь делать выбор и принимать решения, вот они-то и нереальны... они-то и есть твой ужасный кошмар.

Жениться, иметь детей, сделать карьеру, купить дом, добиться уважения и признания и тому подобное... все то, во что ты верил, это только бессмысленные фетиши, которым ты поклонялся, и которые ты поставил превыше всего.

Только Мечта реальна, – заявил Он. – Мечта реальнее всего сущего. Так научись же действовать в мире реального. Здесь твои привычки и убеждения, твои устаревшие кодексы ничего не значат... То, что ты называешь реальностью, – это только видимость, ее надо опрокинуть с ног на голову. В твоем старье нет ничего таково, чтобы стоило тащить за собой... Ты должен научиться думать, дышать, действовать и любить по новому...

Ты влачил бесцельное мучительное существование... Прикрываясь своей должностью, иллюзорным щитом зарплаты, ты только увековечиваешь нищету и страдания в мире, – поставил Он Свой диагноз;

Его голос прозвучал с сочувствующей суровостью так, будто Он констатировал наличие у меня серьезной болезни.– Жизнь слишком драгоценный дар, чтобы прожить ее в зависимости, и слишком богата чтобы тратить ее понапрасну! Наступила пора перемен!

Он сделал паузу чтобы подчеркнуть значение Своих слов.

– Пора тебе отказаться от своего конфликтного мировоззрения. Пора умереть всему тому, у чего нет жизни. Пришла пора возрождения. Пора нового исхода, новой свободы. Это самое великое дело, какое может представить себе человек: завоевание своей целостности.

Мои глаза уж было приноровились к полутьме, когда свет зари прогнал прочь ночную темь. Солнечный луч заиграл на массивном бревне красного дерева, на которое опирался каменный дымоуловитель. Появились надпись, высеченная в камне: крупные, позолоченные буквы готического шрифта: Visibilia ex Invisibilibus$FВидимое из невидимого. (лат.) 2 Труд – это рабство – Кто ты такой? – У меня едва хватило сил задать Ему этот вопрос.

– Я Dreamer$FМечтатель (англ.), – ответил мне Он. – Я мечтатель, а ты плод моего мечтания. Один миг искренности пробил брешь в стене твоей лжи, и ты пришел ко Мне.

Воцарившаяся тишина расширялась до бесконечности, а когда Он вновь заговорил Его голос прозвучал шелестом ветра.

– Я Свобода! – воскликнул Он. – После встречи со мной ты уже больше не сможешь влачить свое посредственное существование.

А потом Он произнес слова, которые навсегда сохранятся в памяти.

– Зависимость – это личный выбор каждого, пусть даже бессознательный. Никто и ничто не может заставить тебя зависеть, только ты один можешь это сделать.

Глядя на меня в упор, Он объяснял мне, что обвинять мир и жаловаться является самым неоспоримым доказательством непонимания этих принципов. Человек не зависит от какого-то дела, никакая иерархия, никакой босс не могут ограничить его, человека ограничивает только его страх. Зависимость – это и есть страх.

– Зависимость не вытекает из договорных обязательств, не связана с исполнением какой-либо роли и нс появляется вследствие принадлежности к определенному социальному классу… Зависимость – это следствие умаления чувства собственного достоинства. Это результат растоптанного Естества.

В мире это внутренние состояние, эта деградация, принимает форму должности, обретает аспекты подчиненного положения. Зависимость – это плод ума, закрепощенного воображаемыми опасностями, своим страхом… Зависимость – это видимое последствие капитуляции Мечты.

Вывод, который Он сделал, а также то, как Он произносил слово «зависимость», каждый раз четко скандируя его по слогам, обнажили подлинное значение этого слова, скрытое за банальностью его употребления в обычной речи.

– Зависимость – это болезнь Естества!… Она появляется у человека вследствие его неполноты, – заявил Dreamer. – Зависеть означает потерять веру в себя. Зависеть означает перестать мечтать.

Чем больше я размышлял над Его словами, тем больше они бередили мне душу.

Злость и обида накалились во мне до предела, и я закипел от гнева. Его манера рубить сплеча, мерить подобными мерками такую широкую и разнообразную категорию людей была нетерпима. Что общего могло быть у жизни и работы человека с его чувствами или с его страхами? В моем представлении существовало два мира, внутренний и внешний, и так должно было быть и впредь. Я твердо верил, что можно было зависеть во внешнем мире, будучи свободным внутри.

Это-то мое убеждение и подогревало мое негодование.

– Ты, как впрочем и миллионы других людей, прожил жизнь в складках безжизненных организаций, – перешел Он к обвинениям. – Ты променял свою свободу на горстку иллюзорных убеждений. Уж давно тебе пора очнуться от гипнотического сна… освободиться от своего кошмарного видения существования!

Никто и никогда так бесцеремонно со мной не обращался.

– Да кто это тебе дал право разговаривать со мной в таком тоне? – спросил я с вызовом.

– Ты.

От такого неожиданного ответа я просто обессилел. Чувство вины буквально раздавило меня. Мне вдруг захотелось спрятаться где-нибудь. Какое-то необъяснимое чувство стыдливости душило меня, словно я предстал перед этим Существом, у которого до сих пор и лица-то не было, абсолютно нагим. У меня мелькнула мысль убежать. Собрав последние силы, я попытался как-то исправить ситуацию, в которой я рисковал катапультироваться за пределы мира.

– Как же организации могли бы работать без подчиненных? – невозмутимо спросил я у Него, пытаясь направить наш диалог в логическое русло здравого смысла. Dreamer молчал. Воодушевленный Его молчанием, которое я принял за озадаченность или невозможность ответить на мой вопрос, я стал настаивать:

– Если бы их не было... ведь мир попросту остановился бы … – Как раз наоборот! – сухо возразил мне Он. – Мир остановился именно потому, что в нем существуют зависимые люди, насмерть запуганные люди. В таком виде человечество попросту неспособно породить общество свободное от зависимости.

Заметив, что мои способности воспринимать Его слова достигли предела и даже вышли за него, Он притушил накал Своего голоса и заговорил чуть ли не ободряющим тоном.

– Да ты не переживай! – саркастически заботливым тоном успокоил меня Он. – До тех пор пока будут существовать подобные тебе люди, будет существовать и мир зависимых, и уверяю тебя, он будет по-прежнему плотно населен.

Он замолчал. За время этой паузы наши отношения резко охладились. В Его непринужденном и ироническом голосе появились стальные нотки.

– Ты!… никогда больше не сможешь к нему принадлежать … ведь ты же встретился со Мной!

Я почувствовал, что луч света, как острый скальпель, больно вонзился в толстенные слои моих обызвествленных мыслей и эмоционального хлама.

– Зависимость – это отрицание Мечты, – продолжил Он. – Зависимость – это маска, которую надевают люди, чтобы спрятать за ней отсутствие свободы, отказ от жизни.

Неоднократно я слышал и сам произносил слово «служащий», но только в тот день, когда я познакомился с Dreamer, я ощутил всю горечь смысла этого слова. Положение служащего оказывается было переносом в современные условия рабства, существовавшего в древнем мире. Положение служащего обнаруживало состояние внутренней незрелости, подчинения. В моем сознании как бы открылся просвет, и я увидел массы людей, приговоренных на пожизненный Сизифов труд, людей, прикованных к монотонному, бесконечно повторяющемуся труду-обузе, к невыбранной по желанию работе, к работе без творческой искорки.

В ретроспективе моего мысленного взора возник фасад здания Рускони в Милане, на Виале Сарка;

я увидел табличку «Служебный вход», висящую над длинной линией входов для служащих. И я представил себе, как повсюду на нашей планете через такие вот узкие проходы несметной армией сгорбленных, раздавленных существ, как когда-то в Самнии римляне, входят в «ярмо» Клавдинских Ущелий$FВыражение «под ярмом Клавдинских Ущелий» обозначает какие-либо унизительные обстоятельства, через которые приходится пройти в жизни. Во время войн с самнитами, одним из племен Южной Италии, в 321 г. до н.э. римcкая армия потерпела сокрушительное поражение в горном проходе Кавдинcкие Ущелья. Пленные в знак покорности должны были сдать оружие и доспехи и пройти под «ярмом» (два копья, воткнутые в землю, а третье положено на них).– Прим. перев.печальные процессии мужчин и женщин, переставших верить в свою уникальность. Все вокруг померкло от зловещего предчувствия смерти индивидуума, и огорчение за его судьбу стальными тисками сжало мне сердце. Однако в это мое видение вмешался Dreamer. Он вошел в него очень деликатно, как лекарь, соединяющий края смертельной раны, и торжественным тоном провозгласил:

– Наступит день, когда мечтающее общество трудиться не будет, оно будет мечтать. Человечество, которое любит, будет достаточно богатым, чтобы позволить себе мечтать, и оно будет несметно богатым именно потому, что мечтает.

Во Вселенной всего больше, чем достаточно, Вселенная - это рог изобилия, из которого льется через край все, что только может пожелать сердце человек… В такой Вселенной просто невозможно бояться, что чего-то может не хватить. Только подобные тебе люди, скованные страхом и раздираемые сомнениями, могут быть бедными и увековечивать в мире зависимость и нищету.

– Но ведь я-то отнюдь не беден! – воскликнул я сдавленным от негодования голосом. – Зачем ты только все это мне говоришь?

А в глубине души я стал оправдываться, нагромождая друг на друга всевозможные доводы, чтобы доказать ему абсурдность Его обвинения. Dreamer хранил молчание.

– Я не беден! – снова закричал я – У меня прекрасный дом, руководящая должность, у меня есть друзья, которые меня уважают… У меня, наконец, есть двое детей, для которых я и отец, и мать… На этом я остановился, раздавленный грузом невыносимой несправедливости и незаслуженного оскорбления.

– Бедность означает неспособность видеть свои пределы, – уточнил свою мысль Dreamer. – Быть бедным означает променять свое право творца на нелюбимую работу, на работу, которую ты не выбирал. Ты! – добавил Он, когда я уж было надеялся, что он покончил со своими обвинениями. – Ты и есть самый бедный среди бедняков, потому что ты до сих пор не знаешь, кто ты такой… Ты «забыл»! Как никому другому, Я предоставлял тебе возможности, чтобы ты смог добиться своего. Это - твой последний шанс.

Неожиданно обида и чувство несправедливости, переполнявшие до самых глубин мое Естество, исчезли, и под решающим ударом Его тарана линия моей защиты дрогнула. Я услышал, жалобный скрежет старых петель, на которых держалось мое существование.

Самые укоренившиеся мои убеждения разрушались, как разрушаются храмы с подорванным фундаментом.

– Открой глаза на свое положение, и ты увидишь, насколько далек человек от своего королевского величия. Мы с тобой находимся здесь, казалось бы, в одной и той же комнате, и все же нас разделяют бесконечные эоны времени.

При этих словах, подобно вспышке молнии раздирающей ночную тьму, меня осенило сознание расстояния, отделяющее меня от этого Существа.

Я прочувствовал всю несостоятельность своего задетого самолюбия, и понял, насколько ничтожно было то мое «я», писк цыпленка во Вселенной, что я произнес в присутствии Dreamer.

Как занавес падает на мистерию буф, так и моя иллюзия о принадлежности к классу власть имущих, к элите ответственных людей, обладающих волей, людей независимых, хозяев своей жизни, канула в лету. От выступивших слез у меня заблестели глаза. Я даже не заметил, как стал погружаться в зыбучие пески самосострадания.

Но Dreamer своевременно вмешался. Его грубый окрик встряхнул мое Естество.

– Проснись же! Сверши свою революцию… Восстань против самого себя! – приказал мне Он.

И я увидел выход из тупика раскаяния, в который я сам себя же и запирал.

– Мечтай о свободе… о том, что ты преодолеешь любой свой предел. Единственное препятствие для осуществления того, что ты можешь пожелать, это ты сам.

Мечтай… Мечтай… Мечтай беспрестанно! Мечта реальнее всего сущего.

3 «Я женщина... »

Потом интонация Его глубокого, полного решимости голоса изменилась. Это был уже не Его голос, а голос женщины. Кровь застыла у меня в жилах от такой резкой перемены Да это же просто невозможно! Тот голос... был,... был... Мои мысли закружились в бешеном водовороте... А когда Он произнес те слова, хоть и не агрессивные, мне стало просто невыносимо.

– Я женщина, и дни моей жизни сочтены, – заговорил голос. Во время паузы, последовавшей за этой фразой, у меня было достаточно времени чтобы вкусить сладковатую тошнотворность неведомого до сей поры ужаса. Меня парализовало, я был не в силах даже глаз поднять. Безжалостный взгляд, бесконечный, как сама линия горизонта, открывался на все мое прошлое.

– Я, женщина больная раком, проклинаю тебя за то, что ты покинул меня, за то, что ты не смог выдержать мой смертный приговор.

Всем телом я подался вперед чтобы лучше слышать. Я дрожал, внимая этим словам, и чувствовал, как каждое произнесенное этим голосом слово подталкивало меня в разверзшуюся пасть пропасти. Это Луизелла заговорила со мной. Преодолев временное пространство, ее беззащитная нежность добралась до меня из потустороннего мира. Я вновь переживал ужасные обстоятельства ее безвременной смерти в возрасте 27 лет. Я вспоминал эпизоды из нашей убогой совместной жизни, осознавал свой эгоизм, вынудивший меня когда-то променять всех и вся на жалкие крохи прочного положения в жизни, я заново испытывал тревоги, связанные с денежными вопросами, с карьерой, с неспособностью любить ее. Все эти чувства всколыхнулись в моей душе и вылились в единую невыносимую боль. Нестерпимый стыд, вплоть до отвращения к самому себе, заполонил мне душу. Я попытался отделиться от человека, которым я был.

– Это «твоя» смерть, – сказала мне голос. – Это смерть всего того, кем ты был, смерть отжившего свое хлама, который ты носишь в себе... Не беги от нее… Разберись с ней раз и навсегда! Человек, чтобы «возродиться», должен сначала «умереть».

– А что означает «умереть»? – спросил я. И даже сам удивился, каким кротким был мой голос, насколько сейчас изменилось мое поведение.

– «Умереть» означает исчезнуть из грубого мира, где царствует страдание, и появиться на более высоком уровне, – таинственно сказал голос. Но я до сих пор ничего не понимал. Какая-то часть меня все еще Ему сопротивлялась. Никогда раньше мне не приходилось слышать ничего подобного, эти идеи, эти слова раздирали мне душу. Потом река, выйдя из берегов, прорвала все запруды и затопила мое Естество, увлекая за собой воспоминания, друзей, все мои самые заскорузлые убеждения. Целые годы своей жизни я отдал напряженной учебе чтобы быть всегда первым. Подстегиваемый желанием выбиться в люди, я работал, не покладая рук, только бы упрочить свое положение. Побеждать, побеждать… преодолевать любые препятствия, возникающие на моем пути к цели.

Соревноваться и выигрывать соревнование в мире, побеждать других, вот, каким принципом руководствовался я в жизни, для меня он был единственное, во что я верил по настоящему... Ну, а теперь что же? Отказаться от всего этого, все это уничтожить?

Совершенно несправедливо, думал я, Dreamer осуждает мои усилия. Увлекаемый волнами моря, я все же еще цеплялся за желание всплыть на поверхность, за обломок воли, которую я считал самой здоровой, самой жизнеспособной частью себя.

– Чтобы не происходило вне тебя, не может проявится без твоего одобрения.

Это означает, что любое событие в твоей жизни есть точное отражение твоей воли, – сказал голос, а я с жадностью поглотил эти слова, как глоток воздуха после долгой апнеи.

Пытаясь осмыслить то, что со мной происходило, я упустил драгоценный миг ясности в сознании. Смертельная тревога охватила меня.

Значит это я был виноват в смерти Луизеллы, значит это я ее захотел и взывал к ней?

– Мир вокруг тебя умирает, потому что ты умираешь внутри себя… Дорогой тебе человек уходит из жизни, чтобы ты осознал свое смертоносное видение существования, которое-то и является настоящей причиной всех твоих трудностей… Не надо, чтобы из-за твоего непонимания и жалости к себе, ее жертва оказалась бесполезной Какие бы обстоятельства или события не дали тебе возможность понять и познать самого себя, даже если они невыносимы, это всегда пойдет тебе на пользу.

– Что я могу сделать, как помочь, как изменить эту трагедию?... Да я бы жизнь отдал за это… – Ты лжешь, и твое прошлое есть отражение твоего лицемерия и больного воображения. The slightest change in your Being projects an entire different past history. The ‘now’ moment is in fact the only point of physical experience where you can really change your personal history. With each change of your Being, you are a different person living in a different world. The illusion that you are still the same person with the same past, is because you believe yourself to still be the same person having the same past.

With the slightest change of your inner states, the memory of your past, your future and the entire universe will simultaneously change. Your past, which you believe to have really lived, and feel to be so familiar, is just an imaginary experience that you produce in this precise instant.

Remember! All possibilities lie in Now$FМалейшее изменение в твоем Естестве проецирует абсолютно иную историю твоего прошлого. Момент «сейчас», фактически, является единственной точкой в физическом пространстве, в которой ты действительно можешь изменить свое прошлое. С каждым изменением в твоем Естестве, ты становишься другим человеком, живущим в другом мире. Иллюзия, что ты остался таким, как был, с таким же прошлым, возникает у тебя из-за того, что ты полагаешь, что ты тот же человек с тем же прошлым. С малейшим изменением твоих внутренних состояний память о твоем прошлом, твое будущее и вся вселенная одновременно изменятся. Ты считаешь, что ты реально пережил свое прошлое, и оно так хорошо тебе знакомо, но, на самом деле, это воображаемая картина, которая у тебя возникает в этот самый момент.

Запомни! Все возможности находятся только в сейчас! (англ.)!

4 Вымирающий род – Никто и никогда не сможет быть выше других! – сказал Dreamer, проникнув в свалку металлолома моих мыслей. – Идея быть выше других – это только иллюзия...

предрассудок старого человечества, конфликтного, движимого хищническим инстинктом… и обреченного на поражение.

Он сделал паузу, и на какое-то мгновение у меня появилась призрачная надежда, что я смогу передохнуть, но где там;

в это время Он уж заносил высоко над головой кувалду, чтобы со страшной силой нанести удар.

– Ты и есть воплощение этого вымирающего рода, – мощным ударом обрушил Он на меня свой приговор, – рода, который уже уступает свое место более высокоразвитому Существу.

Его слова неустанно прокладывали туннель через толстые пласты моего хлама. А я при этом испытывал муки создания, которое прилагает неимоверные усилия чтобы появиться на свет, и потерял надежду сделать это. Потом вселенная стала податливой и текучей, а затем и вовсе перешла в жидкое состояние. И вот я уже плаваю на в открытом море.

– Твое ощущение смерти – это асфиксия у человечества, сбрасывающего свою кожу, рода, скатившегося к краю пропасти, вынужденного отказаться от своих суеверий, устаревших трюков, которыми теперь уж никого не обманешь.

Он не произносил, а как бы высекал эти слова в воздухе;

и они стали всеобъемлющим эпиграфом к состоянию, в котором пребывало человечество. Среди бесконечного множества голов, покачивающихся на волнах, я увидел и себя, барахтающегося в воде среди потерпевших кораблекрушение и смирившихся со своей участью утонуть людей, они уже приготовились к смерти.

– Людей с первых лет их жизни приучают жить в самых безрадостных областях Естества... Когда они сталкиваются со слишком великой для них идеей или чем-либо таким, что выходит за рамки их представления, они принимают это в штыки и стараются преуменьшить его размеры, лишь бы оно уместилось в малюсенькую емкость их сознания.

В этой связи мне вспомнились дикари с острова Борнео, которые высушивают головы своих врагов чтобы изгнать из них злой дух и лишить их сил. Мои размышления вдруг резко оборвал Его голос. – Пора уж тебе отправиться в «путь», – с отеческой суровостью заявил мне Он.

В тех Его словах сквозила нежность, грусть и вместе с этим авторитетность бывалого человека. Я обратил внимание на то, что тон Его голоса менялся в зависимости от того, как я воспринимал Его слова, это было похоже на действие звукового рефлектора, отражающего мои состояния. Когда я сопротивлялся Его словам, тон становился суровым и запугивающим, агрессивным, как и мой настрой, и расслабляющим и ласковым, когда я сдавался. Вот и сейчас Он заговорил со мной совсем другим тоном. Театральным жестом Он прислонил ладонь к уголку рта, будто бы собирался посвятить меня в какую-то тайну, и прошептал:

– До сих пор перед лицом жизненных испытаний ты не мог придумать ничего лучшего, чем изнурять себя непосильным трудом или искать забытья в сексе, во сне или на больничной койке.

А затем нарочито грубым тоном, чтобы вывести меня из состояния самосострадания, в которое я стал было погружаться, сказал:

– Сгибаться под грузом неприятных ситуаций, несчастий, принимать их слишком близко к сердцу означает закреплять в себе скорбное описание мира и, стало быть, увековечивать такие события.

– Ну, и что же тогда, по-Твоему, я должен был делать? – Спросил я надтреснутым от отчаяния голосом.

– Если человек изменит свое отношение к происходящему, со временем это изменит саму природу событий, которые будут совершаться в его жизни.

Our being creates our life, – закончил Он свою мысль, незаметно подойдя ко мне поближе.

Хоть расстояние между нами сократилось всего на несколько сантиметров, я встревожился. Я внутренне собрался и пришел в состояние боевой готовности, тревожной бдительности. Я не знал, чего мне от Него ожидать. Никогда в жизни я еще настолько не концентрировался;

у меня было такое ощущение, словно все клетки моего тела резко воспряли от анцестрального сна и, навострив уши и глядя во все глаза, приготовились внимать Ему. Dreamer подождал, пока мое внимание не достигнет максимума, а потом произнес невыносимые слова.

– Смерть твоей жены – это материализация, драматическое представление речитатива боли, который всегда живет в тебе. Состояния и события – это две стороны «одной реальности».

Я чуть было не потерял сознание. Невыносимое чувство вины душило меня, вызывая тошнотворное чувство. Земля разверзалась у меня под ногами, и бездонная яма уж готова была меня поглотить. Изо всех сил я сопротивлялся, не желая признать, самую простую и вместе с тем самую невыносимую для меня истину: единственным виновником всего того, что происходило в моей жизни, был я, единственная причина всех моих страданий, всех моих несчастий – это я, сам я.

Свет померк у меня в глазах. Я был на грани бессознательного, на краю лимба$FЛимб – (лат. limbus – рубеж, край), в католическом вероучении, промежуточное состояние или место пребывания не попавших на небеса душ, не совпадающее, однако, с адом или чистилищем. – Прим. перев., куда я медленно-медленно и заскользил, отдавшись во власть непреодолимого оцепенения.

5 Пробуждение Едва проснувшись, я не мог думать ни о чем другом. За окном все еще была ночь.

Движение на улицах Манхеттена стекало из кратера невидимого вулкана неистощимыми потоками светящейся лавы. На какое-то время я замер, наблюдая, как бледный призрак «мира» плавает в моем сознании. Просветленным, безжалостным взглядом я прощупывал самые сокровенные уголки моей жизни и этой квартиры. На мебели, книгах, всей обстановке в доме я заметил отпечаток страдания от бесцельной, безрадостной жизни.


Какое-то особенное скорбное чувство, которое только могут навевать бесхозные предметы, защемило мне сердце. Я почувствовал, как неимоверно велико мое усилие существовать во что бы то ни стало, понял невозможность что-нибудь изменить. Меня мучила мысль о том, что, когда я увижу своих детей и в их глазах я замечу такой же отпечаток смерти, смерти, духом которой прониклось все вокруг. Я боялся, что и они могут поблекнуть и исчезнуть со всем остальным.

Много часов я потратил на то, чтобы записать все то, что со мной случилось во время встречи с Dreamer, и все то, что Он мне сказал на той таинственной вилле в покоях с белокаменными полами. Это Существо уже стало частью моей жизни. Я дословно записал Его слова и точно описал все подробности нашей встречи. Сделать это мне было нетрудно.

Стоило мне закрыть глаза, и в памяти у меня абсолютно четко всплывала каждая деталь.

Никогда еще я за собой не замечал, что б у меня была такая ясность ума, какая появлялась у меня во времени без времени, когда Он был рядом со мной. Теперь мне было известно, что и я принадлежал к темному морю человечества бессознательного, с внутренним разобщением, к общей массе сомнамбул, неспособных любить, которые населяют нашу планету. Теперь уж я не мог больше притворяться перед самим собой или игнорировать этот факт.

Неделя шла за неделей, а я все читал и перечитывал свои записи, упорно стараясь заметить хоть какой-нибудь след, который бы и привел меня к Нему, в Его мир.

С террасы «Кафе-дела-Франс» я наблюдал за туристами из западной Европы, которые забрели на Souk, восточный базар. Я смотрел как они, словно белые кровяные шарики в венах, кружили по лабиринту улочек квартала Эль-Фна. Они с большим трудом протискивались вперед, потому что дорогу им то и дело преграждали целые орды истошно орущих попрошаек из местных, со всех сторон к ним тянулся за милостыней лес обожженных солнцем рук, продавцы воды, с шерстяными бурдюками в ременной перевязи наперевес. Молодые девушки, продававшие дешевые безделушки, старались соблазнить заезжих иностранцев своим товаром: они усердно терли их, словно это были талисманы, сулившие чудо ценой лишь в несколько дирхам. Мне хорошо были знакомы их взгляды, как острием кинжала, пронзающие огнем черных глаз, и их умоляющие улыбки из арсенала любовной игры.

Три дня подряд я приходил в это кафе, омываемое волнами бурлящей жизни Марракеша. Я ждал Его, коротая время за чтением и прихлебывая чай. В день приезда я купил здесь пару хамелеонов, они-то и были моей компанией. Время от времени я отрывался от чтения, созерцая, как в калейдоскопе, смену ярких картин уличной жизни:

суету и жужжание торговля, непрестанную мышиную возню местных проходимцев. Потом я снова садился за свой столик. Терпение мое истощалось, я начал отчаиваться! Мысль все забыть и вернуться домой, улететь ближайшим рейсом в Нью-Йорк, да и дело с концом, с каждым часом, с каждым днем посещала меня все чаще и чаще. Я все еще ломал голову над тайным смыслом всего того, что со мной в последнее время происходило, пытаясь найти путеводительную нить к разгадке. Я выехал на встречу с Ним, в полном неведении, я знал только название этого города (две-три пальмы, да горстка домишек, сжавшихся в пышущих жаром губах Сахары).

Когда я получил от Него весточку, прежде чем отправиться в путь, я долго колебался. Пересечь океан только лишь для того чтобы встретиться с этим фантастическим Существом, имени которого я до сих пор не знал, мне казалось настоящим безумием. У меня появилась масса проблем. Все точно сговорились чинить препятствия моей поездке.

Труднее всего оказалось найти благовидный предлог, чтобы убедить Дженнифер в том, что мне действительно надо было туда поехать. Со дня на день я откладывал поездку, боясь принять решение. И вот, наконец, неутолимая потребность вновь ощутить то волнующее чувство выздоровления, которое я испытывал только в Его присутствии, страх упустить уникальную возможность найти Его, возобладали над здравым смыслом, и я таки решился отправиться в путь. Принять такое решение мне помогла и Джузеппона, моя самая лучшая подруга и наперсница, единственное человеческое существо, которому я доверился, рассказав о своей встрече с Dreamer.

– Поезжай, сынок, – сказала она мне с сильным неаполитанским акцентом, когда я поведал ей свою тайну. Это была скупая на слова женщина, предпочитавшая говорить всегда только по существу.– Отыщи Его! Этот Dreamer, кажись, хороший человек.

Джузеппона присутствовала при моем рождении, она для нас была, как член семьи, она же и принимала роды у Кармелы, когда я появлялся на свет. Она помогала мне делать первые шаги, она была со мной и в первые дни моей учебы в школе. Каждое утро по дороге в школу она рассказывала мне какую-нибудь новую историю о переулках и обитателях Неаполя. Я внимал ее рассказам и вбирал в себя настроения, легенды и характер героев этого города с древним сердцем, забывчивого потомка древних цивилизаций, которые одна за другой наслаивались на него, как будто он надевал костюм Полишинеля с буфами, становились слоями его кожи. Благодаря Джузеппоне они обретали пульсирующую кипучей энергией жизнь;

под заплатами и лохмотьями я угадывал мерцание золота и радужные переливы драгоценных шелков. До сих пор мне стыдно вспомнить, как поздно утром в дождливые дни, я врывался в класс, увлекая за собой сторожей и вахтеров, чтобы переодеть промокшие носки и туфли. Когда я вырос, я не разрешал ей больше водить меня за руку, и все же, вопреки моему запрету, еще какое-то время она провожала меня до самой школы, следуя за мной по пятам. Когда же я стал подростком, она превратилась в мою наперсницу, я доверял ей все свои сердечные тайны. А столько лет ее лаконичное замечание: «Брось, не переживай, сынок, разве ж та тебе ровня!» успокаивало боль моего очередного любовного разочарования. В Луизелле, она просто души не чаяла, полюбила ее с первой же встречи, и когда мы поженились, и у нас родилась дочь, она переехала жить к нам. О лучшей няньке для Джорджи и Луки мы даже и мечтать не смели, она крепко привязалась к нашим детям, полюбила их и отдала им всю себя целиком. Эта решительная и воинственная женщина из народа с жестким и несколько деспотичным характером была самоучкой. Ее приземистая и широкая в кости фигура и резкие черты лица придавали ей сходство с америндом, нечто среднее между старой скво и вождем племени индейцев.

Достоинством и мужеством она походила на вождя. Где бы не появлялась эта медлительная и тяжелая на подъем женщина, везде воцарялся порядок. Она никогда и ни в чем нам не отказывала. Сколько раз на протяжении моей жизни мне приходилось припадать к сокровищнице ее воззрений, неповторимой смеси здравомыслия и народной мудрости!

Повсюду, где бы я ни находился, если рядом со мной была она, меня всегда сопровождала радость и хорошее настроение, в любом уголке Земного шара она была для меня ориентиром в жизни. Когда заболела и умерла Луиза, она заменила мать моим детям, посвятив им всю свою жизнь. Никогда я не смогу отдать ей дань должного, как не смогу выразить то, что эта простая женщина означала для членов моей семьи на протяжении четырех поколений.

Дорогая Джузеппона, память о тебе на веки сохранится в моем сердце.

Прибыв в Марракеш, я стал разыскивать Dreamer, но все было напрасно. На третий день пребывания в этом городе я стал было подумывать, что та таинственная записка, приведшая меня сюда, была не от Него.

Долгие часы ожидания я убивал, блуждая по улочкам города в поисках какого-нибудь знака. Возвращаясь в свой Отель после дня, проведенного в бесплодных поисках, две ночи на пролет я не мог уснуть, во всех подробностях вспоминая нашу первую встречу. Я искал какой-нибудь крошечный след, который привел бы меня к Нему.

В то утро уже в который раз я бродил в самом сердце Souk, тенистом лабиринте пропитанных запахами специй улочек, меня озаряли по-восточному гостеприимные улыбки сотен купцов, зазывавших меня посетить их лавки, мастерские и магазинчики, изобилующие всякой всячиной. В основном, это были развалы никому ненужных безделушек, больше напоминавшие остатки утвари, уцелевшей после кораблекрушения. Бесконечные галереи этих торговых берлог, зачастую неуютных и темных, как пчелиные соты, казались берегами бурного потока людей, текущего между ними и увлекающего с собой народности, этнии, цвета кожи и языки со всего мира.

Как-то раз одному живописно одетому пузатенькому мужичку с плутоватыми глазками на добродушной и умной физиономией, эдакому Мустафе, выскользнувшему из под карандаша Диснея, удалось таки завлечь меня к себе. Преследуемый разочарованными и завистливыми взглядами его соседей я переступил порог его лавки. Внутри лавка оказалась на удивление просторной. Меня обслуживали два приказчика, которые в буквальном смысле все в лавке перевернули вверх дном :в поисках чего-нибудь, что могло бы меня заинтересовать, чтобы хоть что-нибудь продать мне, они разворачивали передо мной сотни ковров и начищали до блеска рукавом халата, прежде чем передать мне в руки, целые россыпи изделий из латуни и серебра. После бесконечных настойчивых попыток искусить меня и бесчисленных стаканов чая, от которых местный обычай запрещает отказываться, я уж было собирался вынырнуть наружу, как вдруг в последнем шкафу откопанный в огромной куче безделушек, появился на свет деревянный ларец, инкрустированный слоновой костью. Это была очень тонкая работа, я глаз не мог от него отвести.;

ларец поразил меня своими совершенными формами и пропорциями, а хитрый купец, почуяв мой интерес, все увеличивал и увеличивал обороты, нахваливая мне его достоинства, а про себя, видать, уж и цены-то не мог ему сложить.


На крышке ларца я прочел надпись, высеченную готическим шрифтом: «Visibilia ex Invisibilibus» Все, что мы видим, и к чему прикасаемся, есть порождение мира невидимого.

6 Изменить прошлое Я вышел с базара и вернулся в «Кафе-дела-Франс» за своими маленькими зелеными, чешуйчатыми друзьями.. Да так и остался стоять, облокотившись на перила террасы, размышляя обо всем случившемся.

– Первое правило поведения в пустыне гласит, что в путь нужно пускаться налегке, кто-то сказал у меня за спиной. Я вздрогнул от неожиданности, услышав этот голос.

Сколько бы я ни ждал этот момент, и как бы страстно я ни желал снова Его увидеть, я все равно не смог подавить свою непроизвольную реакцию. С неведомым до сели ужасом я ощутил на затылке какое-то чудодейственное дыхание. Сделав над собой усилие, я стал медленно поворачиваться и только тогда у меня хватило смелости взглянул на Него.

Dreamer мне улыбался. Он предстал передо мной в образе путешествующего старого аристократа из прошлого века с рассеянным, скучающим видом и ленивыми, вальяжными манерами сноба. Только голос, заряженный неистощимой энергией, выдавал Его. Едва Он заговорил, я тут же узнал Его решительный тон, который, на первый взгляд, мог показаться резким и грубоватым.

– Только долго и упорно работая над собой, можно облегчить свое Естество –сказал Он, без лишних преамбул переходя к самой сути дела. – Тебе надо будет отказаться от всего того, что родители, воспитатели, маэстро по несчастьям, пророки катаклизмов вбили тебе в голову.

From them we have learned how to get into victim consciousness;

how to get into misery, poverty and sickness…$FОни развивали у нас сознание жертвы;

у них мы научились навлекать на себя несчастья, впадать в нищету и заболевать. (англ.).

А потом, медленно-медленно Он приблизил Свое лицо к моему и добавил:

– Они нас научили тысячам способов умереть.

Еще на заре человечества, в связи с «заражением поколений» миллионы людей, парализованных гипнотическим сном, научились слепо верить в недостаточность и предел.

– Но почему же? – Спросил я. – Почему бы нам не выбрать необъятность, беспредельность … Почему бы нам не выбрать жизнь?

– Потому что человек неисцелимо загипнотизирован. За каждым его несчастьем притаилось зло всех зол: нерушимая вера в то, что смерть неизбежна… Первый шаг к свободе, самый трудный шаг, состоит в том, чтобы осознать, что этот страх тиранит всю его жизнь.

Эти слова, то что Он намеренно приблизился ко мне, и то, каким суровым тоном Он их произнес, взволновали меня. Подобно шаманам или жрецам, драматизировавшим ритуалы культов или сакральных представлениях, бытовавших в античных цивилизациях, Он с помощью театральных приемов мог превратить самое простое действие в магический жест, в космическое явление, заряженное мощной созидающей силой.

– Твое прошлое – это наказание Господне! – провозгласил Dreamer хриплым голосом и надолго замолчал, будто для того чтобы продолжить Свою речь, Он ждал какой-то сигнал, которого все не было. Затем он сказал:

– Необходимо искупить его,… освободить… Необходимо изменить его!

– Изменить… прошлое? – Растерянно переспросил я.

– В твоем прошлом еще очень много прорех, … неоплаченных счетов, непогашенных внутренних долгов, чувства вины, виктимизма и, в особенности, темных закоулков, где царят ржавчина и пыль, – перечислил Он мои недоставки, роясь у меня внутри, как в ящике, забитом всякими ненужными предметами.

– Твое Естество – это магазин с плохой организацией дел: цены установлены наобум, - едко прокомментировал Он. - Ценные вещи идут за полцены, зато у безделушек цены высокие. Если ты будешь по-прежнему вести дела в таком же духе, тебе грозит банкротство … Мне бы хотелось поставить запруду против разрушительной силы потока Его слов, напиравших на меня, не давая мне даже вздохнуть.

– Да как же это можно изменить прошлое, уже произошедшие ситуации и события? – Спросил я, пытаясь защищаться от течения реки, захлестывающей меня непосильной ответственностью.

– Есть такое место, где записываются на веки веков все мысли, ощущения, эмоции, действия и события, и даже спустя много лет при желании их можно отыскать, как мы находим на чердаке заброшенные туда вещи;

чисто внешне они, казалось бы, бездейственны и безобидны, в действительности же, они продолжают действовать и обуславливать все наше существование. Вот, туда-то тебе и надо вернуться!

При этом Он добавил, что прежде чем отправиться в этот путь тебе придется долго и тщательно к нему подготовиться.

– Как долго? – Возбужденный и оробевший воскликнул я, представляя себе перспективу отправиться в путешествие, полное приключений.

– Потребуется, по крайней мере, столько же лет, сколько ушло на плохое ведение дел, – последовал лапидарный приговор, который одним ударом заклеймил и мой образ жизни, и мой некорректный вопрос. Жгучее чувство обиды – условный психологический рефлекс – затопило до краев мое Естество, но внезапно, как и появилась, обида сначала сократилось до едва слышного бормотания, а потом и совсем исчезла.

Dreamer уселся за столик и кивком головы пригласил меня присоединится к Нему.

Мы долго сидели молча, не нарушая тишину, которая становилась все глубже и глубже,. по мере того как вечер приглушал тысячи всевозможных звуков и шумов, вдыхающих жизнь в Эль-Фна.

7 Простить себя внутри Заходящее солнце посылало на землю последние лучи света. В темнеющей голубизне неба заблестел Орион. Температура воздуха резко упала, но что-то было непохоже, чтобы Dreamer было холодно, Он и не собирался войти в помещение. Наоборот, все в атмосфере предвещало, что вот-вот в курсе моего обучения должна открыться новая, важная глава. Я достал из кармана ручку и записную книжку. Я решил записывать каждое Его слово, несмотря на то что терраса быстро стала погружаться в темноту. Это решение как-то сразу меня успокоило, и я почувствовал себя непринужденно. Теперь уж я понимал, почему было так важно всегда иметь при себе ручку и бумагу. Бумага и ручка означали вспоминать, сохранять, собрать воедино части моего Естества, разбросанные в мире далеко от Него.

Писать, когда Он был здесь, прямо передо мной, записывать Его слова означало осторожно войти в недоступные области Естества. Его голос застал меня врасплох.

– Для того чтобы добиться особенного состояния Естества, в котором есть свобода, знание, могущество … потребуются долгие годы упорной работы над собой… нужно будет «простить себя внутри», – начал Он, выделяя это выражение особой интонацией голоса, которая была несвойственна воинственному характеру и беспощадно резкому языку Dreamer. Заглянув в мою записную книжку, Он удостоверился, что я тщательно и точно конспектирую каждое Его слово. Подождав еще немного, чтобы я успел дописать фразу, Он продолжал :

– «Прощать себя внутри» – это не самоанализ святого придурка, это истинное дело человека действия. «Простить себя внутри» – это результат напряженного внимания к себе в течение длительного периода времени … Это самонаблюдение. Это означает проникнуть в каждую складочку своего существования, туда, где оно все еще разодрано… Это также означает промывать и залечивать все еще открытые раны... заплатить по всем неоплаченным счетам...

А потом с наигранно осторожным видом, Он понизил голос, якобы для того чтобы то, что Он собирался мне сообщить, не коснулось чужих ушей, и сказал:

– Состояние «простить себя внутри» обладает мощной силой, оно может изменить прошлое со всем его тяжелейшим балластом.

Бесконечное число раз я и так и сяк размышлял над этими словами, но так и смог понять их смысл.

– Все здесь, сейчас! В жизни каждого человека прошлое и будущее действуют вместе в это самое мгновение.

Едва я услышал Его последние слова, меня охватило необъяснимое безрассудное счастье Перед моим мыслимым взором возникло беспредельное видение. Прошлое и будущее не были отдельными мирами, но были неразрывно связаны друг с другом. Они – это единая реальность. «Простить себя внутри» – это же просто машина времени... чтобы убежать в прошлое, которого в заурядном представлении больше не было, и в будущее, которое должно было еще наступить… – Я еще могу как-то понять, что прошлое может влиять на нашу жизнь, ну, а как же будущее… ? – Поинтересовался я.

– Будущее, как и прошлое, у тебя перед глазами, это ты еще не можешь его увидеть.

Вот тогда-то Он и рассказал мне о «вертикальном времени», о «теле-времени», в котором в едином мгновении были сжаты и прошлое, и будущее. Это мгновение и есть та дверь, что ведет во Время без времени. Секрет в том, чтобы не отвлекаться и никогда от него не отдаляться.

Войти в это «тело-время» означало иметь возможность изменить прошлое, и заново переписать свою судьбу.

Движимый неуемным энтузиазмом., я был готов тут же попробовать это на практике.

Я желал этого изо всех сил... Но под напором суровых слов Dreamer мой пыл тут же погас.

– Люди, подобные тебе, не могут простить себя внутри!

Эти слова Он произнес так, будто зачитал окончательный приговор, не подлежащий обжалованию. – Чтобы проникнуть в свое прошлое и исцелить его, потребуется долгая подготовка.

Только работа над собой и Школа могут помочь тебе добиться этого. «Простить себя внутри» – это возвращение к самому себе, это истинный смысл нашего появления на свет, – сказал в заключение Dreamer. – Людям бы никогда не следовало прерывать этот процесс выздоровления.

Dreamer предупредил меня, что это дело потребует огромных усилий с моей стороны, но, прежде всего, мне предстоит заняться длительной и кропотливой работой по самонаблюдению.

8“Self-observation is self-correction$FСамонаблюдение есть самокоррекция.(англ.)” – Self-observation is self-correction… Человек может исцелить абсолютно все в своем прошлом, если у него развиты способности «самонаблюдения», - сказал Dreamer и продолжил Свою мысль, подчеркивая, что нынешний человек находится в таком плачевном состоянии только потому, что не может познать самого себя, но, в первую очередь, от того, что он не неспособен наблюдать за собой.

– Самонаблюдение – это взгляд сверху на свою жизнь! – вот, какое определение дал этому понятию Dreamer, и далее уточнил:

– Наблюдать за собой – это что-то вроде просвечивания лучом света событий, обстоятельств и отношений в прошлом.

Насколько я смог понять, «conditio sine qua non»$FЭто устойчивое латинское выражение дословно переводится на русский язык – условие, без которого нельзя что-либо сделать;

здесь - обязательное условие. – Прим. перев. «самонаблюдения» является наличие у человека умения давать себе объективную оценку, не прибегая к морализмам. С точки зрения Dreamer, наблюдать за собой значит не привлекать свою жизнь к ответу перед судом присяжных заседателей, а просвечивать ее рентгеновскими лучами беспристрастного ума, выступающего в качестве нейтрального свидетеля, роль которого заключается в исключительно внимательном наблюдении, при этом он не должен делать какие бы то ни было оценки или критические замечания в отношении предмета своих наблюдений. В связи с этим мне вспомнились эксперименты в области психологии труда, суть которых в общих чертах совпадала с точкой зрения Dreamer. Этот предмет я изучал, во время учебы в London Business School. Отдельные крупные предприятия стали получать необыкновенно высокие показатели производительности труда благодаря внедрению в практику производства программы «wаndering management»$FУправление путем обходов (англ.)(так окрестили эту программу ученые, поставившие этот эксперимент). Суть такого метода руководства заключалась в тои, чтобы менеджер внимательно наблюдал за деятельностью на всем предприятии. В обязанности wаndering manager$FMенеджер;

идущий в народ (англ.)входило как раз таки «бродить» по предприятию, появляясь неожиданно в самых непредсказуемых местах так, чтобы его присутствие чувствовалось во всех, даже самых отдаленных и укромных уголках на предприятии.

Голос Dreamer резко прервал мои воспоминания и размышления на эту тему и вытолкал меня из аудитории Лондонской школы бизнеса.

– Self-observation is self-correction, – повторил Dreamer. – Самонаблюдение – это выздоровления… естественное следствие отстранения наблюдателя от предмета своего наблюдения.

Самонаблюдение позволяет человеку увидеть все то, что приклеивает его к tapis roulant мира: устаревшие мысли, чувство вины, предубеждения, отрицательные эмоции, пророчества будущих катастроф... Это процесс отстранения от всего этого, освобождения от чар гипноза, пробуждение...

Если бы хоть на миг прекратилось воздействие гипноза мира, разрушилось бы все то, во что человек верил, нарушились бы мнимые равновесия и пошатнулись заблуждения, накопленные в течение жизни.

Именно по этой причине большая часть людей никогда не сможет практиковать самонаблюдение, - вынес свой приговор Dreamer. – Отстраниться от описания мира даже на мгновение... такое дело, потребует от человека умении, выходящее за рамки возможностей простого человека.

Он долго смотрел на меня в упор, как видно, Он собирался обратиться прямо ко мне. У меня засосало под ложечкой от предчувствия страданий, которые мне причинят надвигающихся события.

– И в тебе есть наблюдатель. Пусть он поработает! Самонаблюдение несет смерть множеству отрицательных мыслей и эмоций, которые извечно распоряжаются твоей жизнью. Если ты будешь наблюдать за своим внутренним миром, то все благоприятное, что есть у тебя внутри, свершится, а все неблагоприятное начнет потихоньку исчезать.

Взглянув на меня, Он заметил мой растерянный вид и добавил:

– Никто в одиночку не может справиться с таким делом. Встретиться с самим собой, со своей ложью, затеряться в лабиринтах своего Естества без безупречной подготовки мгновенно убила бы тебя.

Эти Его слова прозвучали, как приговор. Я испугался, что Он бросит меня, посчитав меня безнадежным случаем, что заниматься мною дальше бесполезная трата времени. Тогда у меня появилась отчаянная, героическая решимость. Заметив во мне такую быструю перемену, Он задумался. Медленно принимал Он одну из своих оригинальных поз: вытянув и сомкнув указательный и средний пальцы правой руки, Он подпер ими щеку, а подбородок опустил на большой палец и слегка склонил голову вниз. Dreamer погрузился в размышления. Бесконечное время Он просидел в такой позе. Мне показалось, что на меня Он так ни разу и не взглянул, и все же, я уверен, что ни одна моя мысль не ускользнула от Его внимания. Я же разыгрывал финал решающей партии, может быть, последней. Сейчас все зависело только от меня. Я стал ждать.

Наконец, Dreamer встряхнулся, воспрянув от оцепенения.

– Посмотри,... вон на небе взошла полная луна, – сказал Он, легким кивком подбородка указывая мне это небесное светило. – На протяжении всей своей жизни человек может увидеть максимум тысячу лун, но очень даже возможно, что в конце жизни он не выберет время чтобы понаблюдать хотя бы за одной из них...

А ведь луна относится к внешнему миру. Теперь ты представляешь, насколько трудно человеку наблюдать за собой, изменить направление своего внимания.

Самонаблюдение – это только начальная стадия на пути овладения искусством Мечтать.

Мы долго молчали. Терраса «Кафе-дела-Франс» погрузилось в темноту;

она была похожа на корму космического корабля, готового бороздить звездное небо. На борту этого корабля остались только мы вдвоем. Одинокие аргонавты Естества...

– Приготовься, – решительным тоном человека действия предупредил меня Он. – Тебе предстоит нелегкий путь.

Я внимательно выслушал Его последние рекомендации. Dreamer еще останется со мной. Он хладнокровно предупредил меня о том, что, отправляясь в это путешествие, я рискую попасть в нечто вроде ментального лимба, в пространство, где прошлое еще не воспринято, заброшено, а новое еще не сформировалось. Из этого пространственно временной полосы у меня не было никаких шансов вернуться в мир Dreamer. Он предупредил меня, что эта наша встреча могла стать последней.

– Прошлое обычного человека... человека, не продвинувшегося ни на шаг на пути к единству своего Естества, усыпано шипами, – начал Он. – Едва он предпримет первую попытку войти туда и что-то изменить, они больно вопьются в его тело… Это было последние, что я еще успел услышать. Вдруг мне показалось, что терраса закачалась у меня под ногами, как покачивается на волнах киль корабля, отдающего швартовые, и все предметы вокруг меня начали потихоньку отдаляться.

«Ну, вот и началось», – подумал я, стараясь подбодрить себя.

Я с трудом разбирал слова, которые говорил мне Dreamer, будто Его голос временами подолгу перекрывал шум невидимых двигателей. Терраса кафе превратилась в машину времени. Вселенная отстранилась, и лента времени стала разворачиваться.

Казалось, что в мире не было ничего более важного, чем это наше путешествие вспять времени в мое сознание и в мое прошлое.

У меня было такое впечатление, что я проваливался в непроницаемую тьму туннеля, как будто наша «машина» слой за слоем пересекала геологические пласты моего внутреннего мира: обызвестковавшиеся пласты моего существования.

Вдруг из темноты, точно маленький островок, всплыл на поверхность первый эпизод из моей прошлой жизни. Я стал за ним наблюдать и увидел, что мало-помалу как мы приближались к нему, он все увеличивался в размерах. У меня было такое ощущение, что я проникаю в знакомый мне, но какой-то таинственный, на грани неизвестного, мир.

Хоть по шкале линейного времени прошло всего несколько лет со времени событий, в которые я вместе с Dreamer вновь окунулся, та часть моего прошлого показалась мне необыкновенно далекой.

9 «Смерть – это не выход из положения.»

Луизелла умерла в возрасте двадцати семи лет. Меланома. Подобно тому как ребенок роет колодец в песке на пляже, эта болезнь медленно подрывала и разрушала ей кость, открывая каверну у нее в ноге.

Очертания мира стали еще больше расплываться, будто я смотрел на мир подбитыми глазами боксера. На протяжение многих месяцев я носил в себе горькую обиду, глухую злость, смесь ярости со страхом.

Ошеломление, боль...

Темнота!...

Преступный сговор мыслей и эмоций...

Обезумевшие осколки Естества...

Лезвие луча прорезает темноту моего существования.

Боль, ошеломление...

Темнота!...

Проблеск света...

А за спиной по-прежнему темнота... и боль... !...

Я лечу ей навстречу, она приближается, увеличивается в размерах, матовая планета моих прошлых лет...

Ступить на землю... Но где же?

Нигде в скалистой пустыне моих мыслей.

нет ни места, ни прохода… Нигде нет даже квадратного миллиметра искренности...

Меня засасывает в длинный, узкий проход...

Темно...

Больно...

Ошеломление!...

Маленькая палата провинциальной больницы... запах креолина...

Вонь болезни и бессилия.

Сгорбленная горем фигура стоит на коленях перед существом, неподвижно лежащим в кровати...

Я подхожу поближе...

Этот мужчина...

напуган...

Это я!!!

Вот какую сцену наблюдал я вместе с Dreamer.

Мраморная суровость Его теперь уж отчужденного присутствия бросала безжалостный свет на маленького человечка, раздавленного горем, обличало его анахронизм. Я прислушался к сбившимся в беспорядочную массу движений, заполонивших его Естество: к толчее мятущихся мыслей, ничтожных желаний, эмоций, мечущихся у него внутри, создавая у него видимость души.

Я смотрел на него глазами Dreamer, и у меня было такое ощущение, что я находился под воздействием галлюциногенного средства. Под внешним обликом того человечка я «увидел» сгусток эгоизма и страха – вот, оказывается, во что превратился тот мужчина.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.