авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 15 |

«Эта книга написана навсегда 1 2 ШКОЛА БОГОВ Элио Д'Анна 3 4 La Scuola degli Dei Школа ...»

-- [ Страница 4 ] --

Подчиняясь Его взгляду, я изменил направление внимания. Впервые я заглядывал к себе внутрь. Надо сказать, что это зрелище было не из самых приятных: комок темных мыслей всплывал в сознании и тянул за собой чувство вины и какие-то запутанные ощущения, как никогда не разматываемые эмоциональные клубки. Его взгляд копался у меня внутри, ворошил всю ту психологическую грязь, которую я никогда не хотел ни замечать, ни тем более попробовать разобраться в ней. Мгновением раньше, прежде чем боль стала невыносимой, Он отвел Свой взгляд. Но не ослабил хватку. Однако, настоящая боль ждала меня впереди. В конце осмотра, будто уже поставив окончательный диагноз, Он изрек:

– Тебе это не под силу!

Звенящая тишина, наступившая за этим вердиктом, быстро распространялась по громадному пространству оранжереи, проникая в каждый ее уголок. Меланхолия, разочарование, подавленность, гнев переплелись между собой и вылились в глухую боль. Я чувствовал, как последние капли энергии вытекали из меня. И я пожелал только одного – чтобы меня оставили в покое, я хотел присесть. Затаив дыхание, как обвиняемый в зале суда, я ожидал заключительных слов своего приговора. Однако Он жестоко тянул паузу.

И вот, наконец, тоном ученого-экспериментатора, констатирующего, что его эксперимент в энный раз потерпел неудачу, от чего, хоть он это и предполагал, его разочарование не уменьшалось, Dreamer заявил :

– Никто не сможет... Человеческому существу это не под силу!

Он обращался ко мне, как к представителю побежденной расы, к вымирающему роду.

– Слишком много законов вынуждают тебя оставаться таким, каков ты есть.

Даже дело, которое я поручил тебе, ты превратил в источник своего тщеславия и эгоцентризма.

Мне стало горько и обидно;

чувство неприязни к Нему, смешалась с чувством жалости к себе от такой вопиющей несправедливости. После многомесячных поисков, бесконечных поездок по Соединенным Штатам и Европе, после того как я нашел рукопись Лупелия, которую ученые, исследователи и археологи древних знаний считали навеки потерянной, и после того как я смело встретился со своим мучительным прошлым, я не заслуживал такого к себе отношения. Мне захотелось как-то ответить Dreamer, но у моего достоинства все еще были слишком слабые мускулы. С другой стороны, в глубине души, я был с ним согласен. Я попытался скрыть свое душевное состояние за напускной уступчивостью.

– У меня никак не получается измениться, – вот и все, что я Ему сказал.

Но голос выдал меня;

в нем явственно прозвучала и моя бессильную злость и склонность цепляться за что-нибудь и зависеть.

– Ст-о-о-о-п! - страшным голосом закричал Dreamer. Он до бесконечности тянул гласную о. В одно мгновение тело мое разбилось вдребезги и вновь восстановилось. Его нечеловеческий крик, прозвучавший жутко, как боевой клич, среди бряцания оружия и воя рожков, оглашающих начало смертельной битвы, вымел у меня изнутри все мысли и чувства. Секунды пробегали в ужасе, как будто ведя отсчет в обратном порядке до начала тревожного события и мои способности восприятия обострялись.

– Помнишь, как ты рыдал часами, крича до хрипоты? – неожиданно, тихим голосом спросил у меня Dreamer, однако Его интонация обнаруживала всю Его жестокость. Перед моим мысленным взором быстро замелькали картины. Фрагменты далекого прошлого накладывались один на другой и с легким шуршанием, как игральные карты в руках фокусника, перемешивались. Эти картины не отличались одна от другой;

излучали одинаковый свет, воссоздавали магическую атмосферу моего детства в Неаполе, где пенаты и лары, детища стародавних суеверий, носили самые древние имена. Я узнал наш старый дом, комнату Кармелы, шифоньер со стекленными дверцами. Мальчонка, может быть, лет эдак шести, сидя на полу, заливался отчаянными слезами… Это был я.

– Ты все еще там. С тех пор ничего не изменилось. Твои детские капризы превратились в устойчивую склонность к слезливости и жалости к себе.

Какое-то время, показавшееся мне бесконечным, Он помолчал.

– В мире заурядности невозможно измениться, – наконец, прокомментировал Dreamer. – Уже в семь лет ребенок, как маленький спартанец, пополняет печальные ряды взрослых.... Он уже усвоил вывернутое наизнанку описание мира и полный набор всех убеждений, предрассудков, суеверий и идей, благодаря которым он по праву и навсегда займет свое место во всемирном клубе несчастных.

Мысль, эмоция и тело в человеке – это концентрические вселенные... все взаимосвязано. Сознательно изменить диалектные интонацию или акцент в голосе, на один только миллиметр выпрямить спину, изменить, казалось бы, самую незначительную привычку означает изменить всю свою жизнь. Сделать это почти невозможно.

Он долго и сурово смотрел на меня, я выдержал Его взгляд. Я знал, что даже самое минимальное движение моей души не ускользало от Его глаз, что в этой партии я не мог передергивать карты. Я поставил на карту все... Возможности однажды завоевать самого себя, сделать так, чтобы ко мне снизошла Мечта, превратить свою жизнь в великий личный подвиг или упасть и навсегда безвозвратно потерять себя. Все это было там, на кону... Моя жизнь весела на волоске над бездонной пропастью. Одно слово, интонация, пауза и она рухнет вниз, смешается с жужжащим роем людей с общей для всех судьбой.

Быстрым и гибким движением человека с тренированным телом Он наклонился вперед и встал на ноги. Голубизна водоема отразила его стремительное движение и немного покачала на вздрагивающих рябью водах. Он сделал несколько медленных шагов ко мне. Я ждал, затаив дыхание. Потом решительным, но на этот раз без жесткости тоном, желая приободрить меня, Он сказал:

– Только если ты будешь помнить обо Мне, ты сможешь справиться.

17 «Переверни свои убеждения!»

Между тем Он усаживался поудобнее, тщательно поправляя вокруг себя подушки.

Этот Его настрой показался мне притворством якобы смирившегося человека, который тем не менее с удвоенной энергией принимается за долгую работу, которую, как ему казалось, он уже закончил.

– Переверни свои убеждения! – энергично подзадорил Он меня. У Него даже и в мыслях не было предложить мне присесть. Я так и остался стоять на том же месте, где мы с Ним встретились. Я истолковал это, как отсутствие чуткости, и сильно разозлился и обиделся на Него. В то время я даже не мог себе представить, что такое Существо, как Dreamer, каждое мгновение своей жизни живет по стратегическому плану. Даже глазом Он не моргал непроизвольно, бессознательно: все, что бы Он ни делал, Он делал намеренно, ради достижения своих целей. Пережевывая свое недовольство, я слушал Его, стоя в ограниченном пространстве глиняной плиты вблизи трепещущих вод пруда.

– Настоящее, прошлое и будущее человека... события, обстоятельства и жизненный опыт – это тени, которые проецирует все то, во что он верит, – продолжил развивать свою мысль Dreamer. – Его существование, его судьба – это материализация его убеждений, но, прежде всего, снисходительности к себе...

Visibilia ex invisibilibus. Все то, что ты ощущаешь, видишь и до чего дотрагиваешься, порождено невидимым миром. Жизнь человека – это тень его Мечты, и проявление в видимом мире ее принципов и всего того, во что он верит...

Все убеждаются, что то, во что они твердо верят, непременно осуществляется...

Человек творит постоянно. Препятствия, возникающее у него на пути, это не что иное, как материализация пределов его возможностей, его конфликтного мышления, его бессилия...

Есть люди, которые верят в нищету, есть люди, которые верит в болезни... есть и такие, кто непоколебимо верит в предел и скудость... а кто-то все поставил на преступность... Человек творит всегда, даже когда его Естество переживает самые мрачные состояния.

Dreamer считал, что в мире нет ни одного человека, у которого бы было больше веры, чем у других. У каждого человека своя часть веры, которой он пользуется и которую он во что-то вкладывает... Каждый наделен абсолютно одинаковым количеством веры.

– Разница между людьми, то, из-за чего, в действительности, они стремятся к другому месту назначения, – в направлении их верований... в ином качестве их target$FМишень (англ.), которую каждый из них, даже если и бессознательно, намерен поразить...

Эти заявления Dreamer меня сильно обескуражили. Я всегда полагал, что вера - это редкий дар, и что существенное различие между людьми как раз таки и заключалось в том, что не все люди обладали одинаковыми способностями верить. Мое убеждение в том, что Магомета или Александра, Сократа или Лао-Цзы, Черчилля или Наполеона отличала от других людей именно сила их убеждений,. было одним из идеологических пилястров, на которые опиралось мое описание мира.

– Но если у всех есть вера... более того, одинаковое количество веры, – начал я задавать свой вопрос, обращаясь к Священному писанию в надежде опереться на его неоспоримый авторитет, – как же тогда нужно понимать смысл таких слов: «будь у вас веры хоть с горчичное зернышко…»?

Речь, которую Он произнес в ответ на мой вопрос, навсегда врезалась мне в Сознание. И не столько потому, что Он произносил знаменательные слова, а потому что каждое Его слово дышало авторитетностью. Dreamer не стал комментировать тот отрывок из Евангелия, Он сотворил Свою максиму. Осененная Мечтоой сущность этой стародавней мысли, мудрость, заключенная в каждом ее атоме, раскрылись мне в этот момент. Это были новые, живые слова. Никто и никогда раньше за всю долгую историю мира их не произносил.

– Сумей человек хоть на миллиметр изменить направление своей веры, если бы хоть чуть-чуть ему удалось силу своих убеждений устремить к жизни, а не к смерти... то в мире событий ему по силам было б и горы своротить.

Как вспышка молнии разрывает темноту и освещает то, что всего миг назад было погружено во тьму, так же ярко в моем сознании вспыхнула и засияла очевидность того, что в одном только атоме веры заключается неисчерпаемая энергия. Я понял, что стоило уничтожить ничтожно маленькое зернышко ада чтобы подорвать веру в смерть, самого укоренившегося из всех убеждений человека. Однако, я отдавал себе отчет в том, что это дело было по силам разве что Циклопу. Напряжение ума чтобы породить такую идею можно было сравнить с титаническими усилиями гиганта, взвалившего себе на плеча и тяжесть Земного шара, и всего небосвода над ним.

Впервые я задался вопросом, во что же, собственно, верил я. Что до моей встречи с Dreamer в моих глазах представляло ценность... Предаваясь таким размышлениям, я вдруг услышал Его голос. Dreamer пришел мне на помощь как раз в тот момент, когда я уж было сворачивал на темное дно своего прошлого. Я уже знал, что для Него я был все равно, что открытая книга, и все же, когда я получил этому лишнее доказательство, мне снова стало как-то не по себе.

– До сегодняшнего дня ты, как впрочем и все остальные люди, смысл своей жизни, goal своего существования видел в том, чтобы убивать себя внутри... Болезнь, Старость, Смерть – это божества, которым тысячелетиями поклоняется человечество...

Вот так, с болью и кровью, человек отказался от жизни... от своей бесконечной мечты.

Слова «Будь у вас веры хоть с горчичное зернышко...» означали, что оторви человек свое видение хоть на капельку от земли, сверши в себе самое малое изменение, он бы смог свернуть со своего смертного пути.

Мечта – реальнее всего сущего.

«Увидеть» свои пределы, локализовать их, означает избавиться от них! Жизнью человека правят отрицательные эмоции. Тревога, снедающая его изнутри, – вот настоящая причина всех его неприятностей, вот почему, он чувствует себя несчастным. Dreamer встал, повернулся ко мне спиной, и осторожно ступая мимо водоема зашагал к противоположному углу необыкновенной оранжереи. Оттуда Он снова заговорил со мной, продолжая стоять ко мне спиной. И все же, Его громкий и четкий голос я услышал так, словно Он склонился прямо к моему уху.

– Это только вопрос времени..., – слово в слово законспектировал я Его слова в своей записной книжке. – Со временем мы поразим все target, которые мы себе наметили... В конце концов, мы победим все... Все мы станем тем, во что мы верили... и все мы получим то, из-за чего мы остались неподкупны... вы – свою нищету, свою безнравственность, свою смерть,... а Я – безупречность, бесконечность, бессмертие.

18 Синдром нарциссизма – Твоя самая нерушимая вера... твое самое вредное убеждение состоит в том, что, по-твоему, существует внешний тебе мир, кто-то или что-то, от кого или от чего ты зависишь, что кто-то или что-то может что-то дать тебе или забрать у тебя что-то, возвысить или осудить тебя, – сказал Dreamer.

– Если бы воин поверил хоть на миг, что помощь может прийти извне, он тут же и потерял бы свою неуязвимость, – заявил Он.

Потом замолчал и закрыл глаза. Я был занят, я записывал Его последнее изречение в записную книжку. Однако эта пауза что-то уж не на шутку затянулась. Я стал перечитывать некоторые из моих записей, и мне стало как-то не по себе, неловко что ли, у меня вдруг возникло чувство непричастности ко всему этому и моей никчемности. Наконец, Dreamer прервал молчание и по-прежнему с закрытыми глазами процитировал на память такие строчки:

There is nothing out there...

There is no help coming from anywhere at all$FИзвне нет ничего. Никакая помощь не придет ни откуда. (англ.)...

– Самая страшная болезнь человека – это зависимость, - суровым тоном одернул меня Он Я тут же насторожился. Я напрягся всем телом, безошибочно почувствовав, насколько важно было это последнее утверждение, ему было суждено занять центральное место в моей новой системе убеждений.

– Нет ничего вреднее, чем зависеть от других, от их мнения... Чтобы освободиться от этого, потребуется длительная подготовка...

Позднее, наблюдая за своим отношением к Его словам в этом случае и в других, подобных ему, ситуациях, я заметил, что в случаях, когда Dreamer высказывался по поводу всего человечества, я принимал Его замечания без особых возражений или даже с убеждением, что он прав, когда же дело касалось меня лично, я сопротивлялся ему изо всех сил – Подобные тебе люди... чувствуют себя живыми только среди других людей... они предпочитают людные места... работают в государственных учреждениях или получают должность на крупных предприятиях... везде, где они могут почувствовать успокаивающее трение толпы,...они отправляют все ритуалы Зависимости и толпятся в ее храмах:

кинотеатрах, театрах, больницах, на стадионах, в судах, в церквях, лишь бы быть среди других людей, лишь бы не оставаться наедине с самим собой, не почувствовать невыносимое бремя своего одиночества, - набирал обороты Dreamer.

Его слова разбудили во мне животный инстинкт самозащиты. Неукротимая враждебность к Нему черной тучей затянула мне Естество, словно те слова угрожали чему-то для меня жизненно важному или срывали выполнение уже давно предначертанного плана Мысленно я выстроил в боевом порядке, как минометные снаряды, все гадости, которые мне так хотелось бы бросить Ему в лицо. Заглянув к себе во внутрь, я попытался вытеснить эту позорную массу, но результатом всех моих усилий явилась гримаса боли, исказившая мне лицо. Dreamer оценил крепость стен моей обороны. Он уже знал, где и как можно было пробить в ней брешь. На Его лице едва обозначилась жестокая улыбка, будто Он намеривался нанести мне удар, и тихим голосом Он проговорил:

– Такой человек, как ты, заболевает и готов позволить хирургам разрезать себя на куски... он доверяет свое тело первобытной науке шаманов, раздирающей его на части, лишь бы обратить на себя внимание... лишь бы уцепиться за мир.

Я согнулся пополам и стал хватать ртом воздух, словно получил удар под ложечку.

Dreamer, и арбитр, и противник в одном лице, помедлил несколько секунд, как бы ведя счет.

– Ты помнишь сюжет той картины? - ни с того ни с сего спросил Он у меня, резко изменив тон голоса и Свое ко мне отношение.

Каждый раз вот такими неожиданными и резкими пируэтами, которые Он, надо сказать, выполнял с неподражаемым мастерством, Он приводил меня в крайнее замешательство Видно, никогда мне к ним не привыкнуть. Меня буквально ошеломляла Его способность перевоплощаться в совершенно иное существо, переходить к следующему моменту, не влача за собой ни атома предыдущего. Я сразу же догадался, что Он спрашивал меня о том полотне, которое я рассматривал, перед тем как войти в оранжерею, где мы находились сейчас. Мысленно я представил себе образ Нарцисса: прекрасный юноша, снедаемый желанием к своему отражению, склонился над зеркальной поверхностью пруда за несколько мгновений до того, как воды поглотят его.

– Это легенда – символ человека, попавшем в плен своего отражения, – говорил Dreamer, даже не пытаясь скрыть, что Ему было смешно от моих все еще бесплодных попыток привести мускулы своего лица в соответствие с неожиданной переменой темы разговора и его настроения.

– Легенда о Нарциссе – это метафора, она повествует о человеке, ставшем жертвой мира.

– Если ты веришь во внешний мир доверяешь политическим лидерам управление жизнью общества, а религии заботу о внутреннем мире, ты глубоко разочаруешься… Воспринимай мир таким, как он есть, синхронным творением твоего Естества. Мир – это отражение твоих внутренних состояний и твоих установок;

он появляется и исчезает по твоему желанию, но может стать незнакомым и агрессивным, потому что ты, ты сам являешься истоком его существования.

Он продолжал излагать свою точку зрения и, заявляя, что в отличие от общепринятого убеждения, Нарцисс влюблен не в себя, а в облик человека, отражаемого водой. Он даже не подозревает, что это только его отражение. Он полагает, что видит существо из внешнего мира, другое создание, влюбляется в него, падает в воду и, к несчастью, тонет.

– Once you realize that the world is the projection of yourself, you are free of it”$FКогда ты осознаешь, что мир – это лишь твоя проекция, ты от него освободишься. (англ.).

Такими словами закончил Свой рассказ Dreamer.

Я был шокирован. Да как же это так можно было на протяжении тысячелетий неправильно толковать один из самых важных мифов, порожденных гением нашей цивилизации? Как же это можно было не заметить такое простое объяснение?

Dreamer был со мной рядом, и я ясно слышал голос, долетавший сюда из эпохи гигантов мысли, закончившейся со смертью Сократа и изобретением философии для подслащения пилюли. Отголоски их мудрости все еще летели, преодолевают океан времени, чтобы дойти до нас, а мы до сих пор не поняли мораль бессмертных легенд, которая вскрывает подлинное состояние человека.. Мы по-прежнему продолжаем величать Нарцисса архетипом тщеславия, когда как эта легенда – это крик, сигнал тревоги, это предупреждение о глупости, опасности заурядного представления мира. То, что неоднократно Dreamer пытался мне объяснить, наконец, чуть больше продвинулось в глубины моего сознания. Легенда о Нарциссе - это и было послание из Школы коренного переворота, той же Школы, что вдохновила Караваджо запечатлеть в своих полотнах распятие святого Петра вниз головой и падения с лошади святого Павла.

– Влюбиться во что-то вне нас, забыв о себе, означает потеряться в лабиринте зависимого мира… означает забыть, что мы являемся единственными творцами своей личной реальности...

Вне нас мир не существует, – снова повторил Dreamer. - Все, что встречается у нас на пути, все, что мы видим, к чему прикасаемся, отражает нас. Другие люди, события, обстоятельства жизни человека обнаруживают его состояние.

Обвинять мир, жаловаться, оправдываться, прятаться, все это, признаки, человечества, попавшего в беду, симптомы, свидетельствующие о его зависимости, отсутствие у него «подлинной» воли.

– И это не единственное предупреждение, которое человек получил из глубины веков, но он упорно продолжает искажать его смысл только бы избежать невыносимого приговора, заключенного в этом послании, – заметил Dreamer.

– Подобно Адаму и Нарцисс надкусил яблоко! – совершенно неожиданно заявил Dreamer.

Я с трудом поспевал за Ним. Dreamer одним шагом переступал пропасти времени и расстояния, разделившие далекие миры, сопоставляя историю из Бытия, написанную четыре тысячи лет назад, с одним из самых известных мифов Древней Греции.

– И он тоже, как и Адам, верил в существование внешнего мира.

Нарцисс пал жертвой своей иллюзии, что вне его есть кто-то. Адама же выгнали из Эдема и приговорили к смерти за то, что он надкусил яблоко в уверенности, что существует внешний мир. В обоих преданиях, несмотря на то что их породили далекие друг от друга культуры, заключена одна и та же идея: верить в существование мира вне себя означает стать его жертвой, быть проглоченным этим миром.

– Мир творишь ты каждый миг! – заявил Dreamer. – Пруд, в котором Нарцисс видит свое отражение, это и есть внешний мир. Верить в его реальность, искать в нем опору, означает зависеть от своей тени... из творца превращаться в творение... из Мечтателя – в плод мечты, из хозяина – в раба, и так до тех пор пока твое же собственное создание не задушит тебя.

Я подумал, что предостережение, заключенное в этих приданиях, смысл которого мне помог раскрыть Dreamer, осталось в нетронутом виде и в тысячи других старинных и новых легендах и преданиях, от легенды о Франкенштейне до «Бегущего по лезвию бритвы», от приключений «Алисы в Зазеркалье » до притч из «Нового завета».

– Грехопадение Адамы и Евы и изгнание из райских кущей происходит каждое мгновение, – сказал в заключении Dreamer. – Каждое мгновение нас прогоняют из рая, когда мы одержимы описанием мира... когда мы забываем, что это мы являемся его творцом.

Тогда наше творение и восстает, и оборачивается против нас самих... Принять следствие за причину – вот, в чем первородный грех, непростительный грех, смертельный.

Цельный, реальный человек... является таковым потому, что он владеет собой... И несмотря на кажущуюся динамику событий и разнообразие ситуаций, он знает, что мир – это только его зеркало...

Добро и зло, красота и уродство, праведное и неправедное, все, что встречается на жизненном пути человека, - это только его отражение, а не реальность, – сказал Dreamer.

Тон Его голоса дал мне понять, что наша встреча подошла к концу. Он собирался покинуть меня.

– Урожай, который каждый собирает, - это всегда только он сам... Ведь и семя, и урожай – это и есть ты сам...

Именно поэтому все до исключения революции в истории человечества заканчивались поражением... Люди ведь пытались изменить мир извне... Отражение в пруду они приняли за реальность...

Do not rely anymore on the world for help. Go beyond it! Only those who have gone beyond the world can improve the world.” $FНе полагайся больше на мир, не надейся на его помощь.

Превзойди его! Только те, кто превзойдут мир, смогут улучшить мир. (англ.) – Сказав это, несколько секунд Он помолчал. – Go beyond it!$FПревзойди его!(англ.) - приказал мне Он и снова замолчал.

Превзойди! Превзойти мир и идти дальше. Что же это означало?

– Веками человек царапал ногтями экран мира, надеясь изменить изображение в кадрах фильма, который он сам же и проецирует.

Он прямо как на серебряном подносе преподнес мне объяснение, по какой причине все те многочисленные поколения, что стремились изменить ход истории, потерпели неудачу. Этот до горечи сардонический образ олицетворял собой бесконечную историю зверств, скорби и героизма. Это можно было назвать только колоссальным безумием, абсолютно бесполезным.

– А ты... стань выше этого безумия! – приказал мне Он неожиданно мягко. – Оставь в покое войны, революции, экономические, социальные и политические реформы... и займись-ка настоящим виновником всего того, что происходит... Не обращай внимание на плод мечты, пестуй мечтателя, что есть в тебе. Самая великая революция, самое трудное и, все же, единственное, имеющее смысл дело, – это изменить себя самого.

19 Человек не может спрятаться – Тот, кто зависит от мира, завязнет в самых низких слоях существования, – предостерег меня Dreamer. – Всю жизнь ты искал вне себя эфемерные чувства уверенности и удовлетворения... ты постоянно пребывая во власти противоречивых чувств, то поддаваясь страху, то окрыляясь надеждой... А ведь эти-то чувства и есть корни зависимости... – объяснял мне Dreamer, сурово глядя мне прямо в зрачки, так, что я затаил дыхание, не смея глазом моргнуть.

Он говорил со мной так каждый раз, когда должен был преодолеть баррикады моего тугодумия, чтобы Его учения смогли проникнуть в самую глубину моего сознания.

– Твоя жизнь, как, впрочем, и у всех зависимых людей, просто ужасна. Это жизнь раба... Годы и годы ты провел в кабинете только для того, чтобы увековечить посредственность, убожество, и в тебе еще не шевельнулось даже кроха желания убежать из этой неволи.

Я записывал все то, что Он говорил. Как военный корреспондент, я писал под свистом пуль.

– There is nothing out there.. there is no help coming from anywhere at al l– повторил Dreamer, чтобы это statement$FУтверждение (англ.)прочло отпечаталось среди моих самых укоренившихся убеждений. – Никогда не перестану тебе повторять, что вне тебя нет ничего... То, что ты называешь «миром», – это только результат, следствие... То, что ты называешь реальностью, – это материализация, зеркальное отражение твоих мечтаний или твоих кошмаров...

Впоследствии я пойму, что все Его учение строилось и развивалось на фоне такого Его представления. Неоднократно в будущем Dreamer будет возвращаться к этой концепции, углублять и расширять ее, по мере того, как будут возрастать мои способности понимать Его идеи и не отступать перед их подрывной силой. Помнится, когда я впервые услышал это, я был в шоке, разрушилось все, во что я верил до того момента.

– Realize that the world is in you and not vice versa$FТы должен понять, что мир в тебе, а не наоборот! (англ.)!

То, что есть в мире, или относится к нему, не может ни помочь тебе, ни спасти тебя.

Потом Его речь зазвучала, как призыв, но она больше не была обращена только ко мне одному, Dreamer взывал ко всему человечеству. В Его словах сквозило сожаление человека, который сознает, что передает несметное богатство в руки тому, кто не способен его ни оценить, ни воспользоваться им.

– Стремись к свободе, выйди из этой массы отчаявшихся людей... настройся воспринимать по-новому. Завоюй бесконечность, что есть у тебя внутри, и тогда целые галактики превратятся в песчинки...

Расширь свой кругозор, и ты увидишь, что мир стал маленьким... Vision and reality are one and the same thing... Стремись к целостности, и то, что другие считают непреодолимыми горами, тебе покажется небольшими возвышенностями.

Я расценил паузу, которой Он завершил Свое последнее изречение, как знак прокомментировать Его слова, и неосторожно осмелился высказать некоторые свои соображения. Я сказал кое-что по поводу того, что трудно согласиться с идеей, что это мы являемся причиной любого события или обстоятельства в нашей жизни. Изо всех сил я постарался подавить полемические нотки в голосе и придать своему выступлению тон super partes$FЛатинское выражение Super Partes (Выше сторон, над сторонами) означает поставить себя над спорящими сторонами, то есть занять нейтральное положение – Прим.

перев. человека, который принял мудрое решение придерживаться нейтралитета в случайной беседе с незнакомцем. Как слепец, я был просто-напросто не в состоянии оценить широту пропасти на шкале ответственности, которая пролегла между словами Dreamer и моим детским лепетом.

– Действительно, кажется, просто невозможно поверить в то, что все, что может случиться с человеком, от легкой простуды до страшной авиакатастрофы, – это материализация его психологии, состояний его Естества, – сказал Он в заключение.

Идеи Dreamer и очаровывали, и пугали меня. Следуя за шлейфом своих размышлений, я обратился к корням нашей цивилизации к двум противоположным представлениям, которые по сей день разделяют мир. В Древней Греции верили в богиню Фортуну, слепо раздававшую благодеяния. Греки изображали ее с завязанными глазами. В Древнем Риме же верили в homo faber, в человека творца. У древних римлян богиня Фортуна имела стопроцентное зрение и с уважением относилась к virtus $FДобродетель, достоинство (лат.)индивидуума.

Мысленно я классифицировал Dreamer среди сторонников древнеримского представления о мире. Не успел я прийти к такому умозаключение, как Его голос ворвался в мои мысли, но это был уже не голос человека, а рык разъяренного чудовища. От страха у меня кровь заледенела в жилах, как всегда в самые жуткие минуты, пережитые с Ним.:

–...Ты, что же, думаешь, что пришел сюда потрепаться с каким-нибудь служакой, вроде тебя!... Слушай меня внимательно, – приказал мне Он, подкрепляя свой приказ красноречивым театральным жестом, с нарочитой медлительностью Он легонько постучал указательным и средним пальцами себе по правому уху.

– Мир – это отражение состояний твоего Естества надо понимать так. Луиза умерла не от рака. Ее смерть – это инсценировка драмы, засевшей у тебя внутри, твоей смертельной тревоги... То скорбное событие, как и все события в твоей жизни, это только индикатор состояний твоего Естества... Даже если ты пытаешься за постоянными жалобами и обвинениями скрыть это от себя, в действительности, речитатив твоей боли, как вывернутый наизнанку ритуал умилостивительного жертвоприношения, привлек к тебе все твои неприятности и горести.

Внезапно воцарилось молчание. Меня одолевала беспричинная тревога, она с силой давила на темный заслон, пока какая-то твердая и неподвижная часть во мне поддалась усилиям, и внутри у меня вдруг разверзлась бескрайняя пропасть и поглотила меня. Я чувствовал, как сердце с силой билось у меня в груди и на выдохе вдруг замерло дыхание, до тошноты закружилась голова, как будто я падал и падал без конца, и немой крик, крик ужаса, отчаяния, стыда, крик о помощи раздался в самых сокровенных фибрах моего Естества, словно вся боль моего существования сосредоточилась в одной точке.

Только когда Он снова заговорил, я смог, наконец, перевести дыхание, и с жадностью проглотил весь воздух, вместившийся в одном вдохе.

– A man cannot hide”$FЧеловек не может спрятаться. (англ.), – шепотом провозгласил Dreamer, как будто посвящал меня в какое-то таинство.

Я же внимал Его словам, как ребенок, без пререканий, без возражений.

– Самое ничтожное наше действие, каждое ощущение, каждая мысль, жест, выражение лица регистрируется в вечности.

Он объяснял мне, что то, как мы переживаем каждое мгновение, как фотограмма фильма о нашей жизни, запечатлевает каждое возвышение или падение в нашем Естестве, и настраивает нас на длину волны того, что с нами случится.

–A man cannot hide!...

Здесь со Мной ты один перед лицом существования...

Здесь нет ни партий, ни профсоюзов.

Когда ты входишь в эту комнату, ты не должен тащить за собой ничего из прошлого, даже твои враки о том, как тебя зовут, и какая у тебя должность.

Здесь нет перил, о которые ты мог бы опереться... здесь есть только ты перед самим собой...

Он заметил, что я дрожал всем телом, как в. лихорадке;

так что даже зубы начали выбивать дробь, и сказал:

– Перестань бояться и прятаться! В твоем Естестве есть часть,которая должна умереть, абсурдная часть. Эта смерть – твой великий шанс... Только ты сможешь это сделать...

Я физически ощутил боль, когда Dreamer стал прокалывать мое Естество, слой за слоем, залежи невежества, психологического мусора, накопившиеся за долгие годы и ставшие твердыми, как скала.

– Если ты будешь трудиться, не покладая рук, в течение стольких же лет, сколько лет ты прожил себе во вред, – сладким, как обещание, шепотом заговорил Он. – В один прекрасный день время разверзнется, в нем откроется туннель, который и приведет тебя к твоей самой реальной части, самой подлинной... к части, с которой каждый человек должен воссоединится: к твоей Мечте.

Dreamer перестал буравить меня взглядом только после того, как произнес эти напутственные слова. Я сразу же перевел дух..

Я заметил, что вся Его фигура заколебалась, как отражение в зыби воды. Он собирался покинуть меня. Внезапно на меня навалилась непреодолимая усталость, будто я безостановочно пробежал мили и мили. Ноги больше не держали меня, подкосились, колени согнулись, и я замертво упал на ковер, который постепенно проступал из темноты в свете занимающейся зари.

ГЛАВА III ТЕЛО 1 «Мир – это ты»

Прошло несколько месяцев с тех пор, как мы с Dreamer виделись в последний раз. Его речи, которым я внимал в чарующей атмосфере оранжереи подле водоема, все еще будоражили меня. Особенно часто я вспоминал Его нечеловеческий вопль: «Ст-о-о-о-п!»...

и мной овладевало чувство абсолютной опустошенности. Какое-то время я просто не мог думать ни о чем другом. Я часто перечитывал свои записи, и каждый раз живая и мощная магия Его слова обновляла мне душу.

Со временем, однако, каждый день понемножку и все быстрее и быстрее Нью йоркская жизнь засасывала меня. Можно сказать, что мое существование вернулось на круги своя, с четким распорядком рабочих будней в «ACO Интернэшнл», рутиной отношений с детьми и mnage$FСемейная жизнь. (фр.)с Дженнифер. «Драгоценное вещество», по крохам собранное во время моих встреч с Dreamer, испарилось;

а состояния моего Естества, мысли, поведение и речь стали такими, как были раньше.

Как-то раз вечерком я вместе с несколькими сотрудниками из моей рабочей группы зашел в типичный бар на Мэдисон стрит чтобы в полутемной атмосфере бара пропустить по стаканчику - святое дело для Ньюйоркцев в конце рабочего дня. Мы отмечали день рождения одного из наших сотрудников. Нежданно-негаданно, точно у мира отключили звук, бар со всеми своими завсегдатаями погрузился в абсолютное безмолвие. Время замедлило свой бег. Я рассматривал опухшие от выпитого алкоголя лица моих приятелей и «увидел» муки страданий, прячущееся за их немым смехом. Поскольку ясности мышления и иронии мне было не занимать, я подумал, каким же гротескным чувством юмора надо было обладать человеку, чтобы назвать этот печальный ритуал «the happy hour»$FСчастливый час, счастливое времяпрепровождение. (англ.). Вдруг меня пронзила острая боль утраты, пронзительное ощущение, что я пренебрег чем-то жизненноважным, прямо таки незаменимым. И я почувствовал, как мое естество то корчилось в муках жгучего желания встретиться с Ним, то переполнялось до краев тошнотворным ощущением пустоты. В отчаянии я обратился к Нему с немым призывом. Никогда еще никто не запускал в эфир сигналы «SOS, в таком буквальном смысле моля о спасении души.

Прошло несколько дней, и вот однажды ко мне в кабинет вошла Валери, моя помощница, в одной руке она держала поднос с ритуальным в начале рабочего дня white coffee$FКофе с молоком (англ.), а в другой – таинственный конверт. Из конверта она достала билет на самолет, и, ни слова не говоря, со злобным раздражением, как разъяренная жена, демонстрирующая своему мужу неоспоримое доказательство его супружеской неверности, потрясла им у меня перед носом.

– Значит вот как, – с ненавистью прошипела она. – Ты собираешься ехать в Барселону, а мне – даже не полслова...

А я почувствовал, как в словах, в тоне голоса и в поведении той женщины сконцентрировалась и запечатлелась вся история многих тысяч компромиссов, обезобразивших лик моей жизни.

Я прошел через анфиладу залов, прежде чем я нашел Его. Он стоял ко мне спиной, казалось, Он шуровал угли в камине. На каменном дымоходе вырисовывался рельеф герба тонкой работы. Внушительного вида панно в черно-серой цветовой гамме изображало апатичных, вялых пеонов, бредущих куда-то, еле передвигая ноги. Мне показалось, что я узнал руку Ортеги.

Лицо Dreamer я видел в профиль. Его осветил разгоревшийся огонь, и. у меня возникло такое ощущение, что не отражение пламени придает Его лицу свечение, а сама Его темная кожа источает свет. На Нем был легкий шелковый халат. Вся атмосфера в общем создавала впечатление, что передо мной был аристократ по привилегии рождения и имущественного положения вынужденный предаваться золотой праздности.

Следуя тайной нити своих состояний души, я пришел к нашей первой встрече. И в тот раз тоже Он стоял ко мне спиной. Уловив сходство в обстоятельствах наших встреч, я разнервничался. До сих пор моя кожа хранила воспоминание жара Его слов, которыми тогда Он обжигал меня. Не очень-то приятно снова подвергаться подобным экспериментам.

Молчание затягивалось, а Dreamer не подавал вида, что заметил мое присутствие.

Стараясь отвлечься от растущего беспокойства, вызванного затянувшимся ожиданием, я стал оглядываться по сторонам, залюбовался длинной анфиладой залов и покоев, где располагалась внушительных размеров библиотека Мас-Англада. Высокие стены от пола до потолка были плотно заставлены невероятным количеством книг. Пол, выстланный небольшими ромбиками кафеля, украшал выполненный в ярких, сочных красках рисунок Шагала. Я уж было собрался читать название книг, стоявших на полках поблизости от меня, когда Его голос нарушил тишину:

– Вдали от Меня ты будешь деградировать и вернешься к своей смертельной программе, – изрек Он и повернулся ко мне лицом.

Своим стальным взглядом, как шпагой, Он стал наносить уколы по всему моему телу, от одной части к другой.

– Когда ты не помнишь обо Мне, ты возвращаешься на круговую колею монотонности… Каждый раз ты заново переживаешь свою жизнь, без толку хлопочешь, даже не вспоминая о том, что тебе уже приходилось это переживать.

От Его слов, полных угрозы и обвинения, вызвавших у меня нестерпимую боль, веяло духом вечности... От них веяло забытым запахом неограниченной свободы. Свою речь Dreamer продолжил с того места, где она оборвалась в прошлый раз, много месяцев назад так, словно время прекратило свой бег и только сейчас, в тот миг, когда заговорил Он, оно снова потекло. Я достал свою записную книжку и стал конспектировать каждое Его слово.

– Nothing is external!...$FНичего внешнего нет. (англ.) А ты вот все еще ищешь одобрения в глазах других людей... все еще ищешь счастье, решения своих проблем в мире, страдающем такой же, как у тебя болезнью... Мир – это твоя шкура... мир – это ты!... Это все ты встречаешься только с самим собой.

– А как же тогда другие люди? – спросил я.

– Другие люди – это ты «вне тебя»!... Это осколки тебя, разбросанные во времени… отражения раздробленной психологии… Я исписал целые страницы, во время той встречи особое внимание Он уделил разоблачению фатального заблуждения людей, их веры в инаковость, в существование другого, то есть в то, что вне нас существует мир со своей волей, от которого зависит наша судьба...

– Вот в чем самый тяжкий грех, - в заключение предупредил меня Он. Первородный грех. Когда ты хочешь взять что-то и протягиваешь руку чтобы взять это будь то даже самое простое яблоко, полноты больше нет и рай потерян.

2 Психологические карлики Dreamer считал, что описание мира, то есть наше «первичное образование», учит нас воспринимать реальность как внешнюю сущность, способную принимать решения и действовать, способную навязывать нам свою волю. Вот почему мир в глазах человека постоянно таит угрозу, вот почему человек неизбежно становится его жертвой...

– Вот так люди и превращаются в психологических карликов... становятся меньше самой маленькой букашки.... Они разбредаются по свету с поджатыми хвостами...

угнетенные чувством вины... они боятся....

Опустившись до такого уровня деградации, человек может предавать, обвинять, жаловаться, жалеть себя... и лгать... лгать самому себе, теша себя иллюзиями, что его проблема ограничена… что у него в жизни все в порядке, за исключением некоторых нюансов, какой-нибудь там отдельной проблемы, или сиюминутных неприятностей.

В силу своей близорукости он не хочет признавать, что за каким-либо неприятным аспектом его жизни, за какой-то частностью, на первый взгляд, второстепенной важности скрывается болезнь тотальности. Чтобы изменить хотя бы один атом своей жизни, необходимо изменить все... необходимо коренным образом изменить образ мышления, свои идеи... ординарное мировоззрение!

В конце Своей речи Dreamer поведал мне, что пять ран Иисуса Христа, в действительности, – это символ пяти органов чувств горизонтального человека, пригвоздивших его к самым низшим слоям существования.

– Когда ты, наконец, поймешь, что внешнее сотворил ты, что это ты содержишь в себе мир, а не наоборот... когда ты будешь помнить, что все, что ты видишь, слышишь, до чего ты дотрагиваешься, есть результат твоего творчества, ты перестанешь его боятся...

Мир – это chewinggum$FЖевательная резинка (англ.), а твои зубы придают ей форму, – наставлял Он меня.

Мне сражу очень понравилось такое необычное и вызывающее, но очень уж красноречивое сравнение, и я записал его среди Его самых замечательных афоризмов.

– Не забывай, что мир, другие люди – это самое честное, самое искреннее выражение того, что мы в действительности представляем собой... The world is such because you are such.$FМир такой, потому что такой ты. (англ.) По мановению Его руки тяжелый занавес поднялся, и передо мной открылась стеклянная стена. Я обвел взглядом небольшие горы, виднеющиеся вдали, густую зелень виноградников и коричневые борозды свежевспаханной земли. Владениям поместья Мас Англада, казалось, не было границ. Его голос зазвучал мягко, многообещающе.

...помни обо Мне! Помни о Мечте! – призвал Он. – И тогда тебе навстречу выйдет совершенный мир, мир исцеленный... Рай на земле – это проецирование состояния Естества, портативного рая.... Чтобы сохранить нерастраченным этот рай, чтобы удержать вместе его атомы, нужно постоянно быть бдительным, необходимо постоянно «вмешиваться»...

У меня под рукой странички записной книжки заполнялись написанными убористом почерком записями, я едва поспевал за Ним. Много раз в Своей речи Он употребил глагол «вмешиваться», и в своих записей я искал его, чтобы подчеркнуть, а при первом же удобном случае я спросил у Него, что же такое Он подразумевает под этим словом.

– «Вмешиваться» означает умение войти в самые темные уголки своего Естества и осветить их, – ответил на мой вопрос Dreamer, придавая Своим словам особую интонацию, будто в них заключался жизненно важный секрет.

Он надолго замолчал, однако я заметил, что Он неоднократно пытался сообщить мне что-то слишком мощное, что могло превысить порог моего восприятия... Я затаил дыхание в надежде, что Он все таки доверит мне эту тайну.

– Если ты позволишь хотя бы одному зернышку ада войдет в Мой рай... все это исчезнет,–предупредил Он меня и широким жестом руки обвел все окружающие нас предметы: и горящий камин, и книги, и произведения искусства, и огромный, как настоящее озеро, бассейн, угадывающийся среди сочной зелени парка, и бескрайние угодья. – Придет день, когда, для того чтобы заслужить рай и иметь силы выдержать его, ты должен будешь научиться защищать его от всякого рода посредственности, от всевозможных форм невнимания... от твоих внутренних смертей... Благородный человек проецирует свое сияние, счастливый, целостный мир и никому не позволяет затмить его...

Именно тогда в моем сознании стало прокладывать себе дорогу четкое понимание того, что подразумевал Dreamer под выражением «быть бдительным». «...Если ты позволишь хотя бы одному зернышку ада...» Эти слова бередили мне душу. Когда они добрались до мозга костей, что-то сработало в моем сознании. Я мгновенно осознал, что значит неподкупность и безупречность лидера, каких нечеловеческих усилий стоит ни на мгновение не ослаблять внимание к своему Естеству. Я понял, почему Он был так непреклонен, и почему было достаточно одной гримасы, позы, ничтожной тени негативности, чтобы спровоцировать Его немедленное и жесточайшее вмешательство.

Dreamer объяснил мне, что мысли и эмоции человека имеют физическую природу, что каждой из них соответствует ее цвет и запах, что по этим признакам даже на расстоянии можно распознать душевное состояние человека, а также и степень его ответственности. Я покраснел до корней волос, подумав о том, сколько раз в мире Dreamer я испускал зловонье сомнений и едкий запах страха.

Я подумал и о том, как мы, существа в неполном состоянии, влачащие свое существование, даже не можем себе представить, что кто-то может почувствовать вонь наших психологических отходов, запах наших мыслей, смрад отрицательных эмоций, который, как при утечке газа, служит для того, чтобы предупредить о наших душевных состояниях и надвигающихся катастрофических событиях.

– Мир – это самое совершенная представление состояний твоего Естества. The world is such because you are such, and not vice versa.$FМир такой, потому что ты такой, а не наоборот. (англ.) 3 Речитатив боли Мы больше не находились в поместье Мас-Англада, и поблизости не было ни бассейна, ни парка, очаровывающих нас атмосферой сельской идиллии. Сейчас уже я шагал вместе с Dreamer по улицам незнакомого мне города. Из порта, по улочкам, как по руслу невидимой реки, разносился сильный запах моря. Мы пешком отправились до самого центра городка, раскинувшегося на воде, казалось, Dreamer хорошо знал этот город, и по мере того как мы двигались по его жидкому телу среди отражений предметов и эха звуков, у меня все легче и легче становилось на душе. Трамвай на зубчатых колесах, пыхтя изо всех сил, карабкался на крутой подъем. Мы взошли на прикрепленную к скале террасу, нависающую над морем, заповедный уголок мира, убаюканный в амниотической жидкости мифов и легенд, дорогих сердцу людей на заре человечества.

– Со стороны может показаться, что человек желает себе добра, процветания, здоровья, – тоном жреца вещал Dreamer.

Его голос звучал торжественно, словно эта речь была обращена к самой подлинной части, что есть в каждом человеке.

– Если бы человек мог понаблюдать за собой, если бы ему было дано познать свой внутренний мир, он услышал бы в своей душе речитатив боли, в предвкушении возможных и невозможных ужасных событий, постоянные мольбы о ниспослании несчастий...

В стороне от нас какой-то мужчина в черной t-shirt$FТенниска (англ.)и солнцезащитных очках, казалось, был погружен в созерцание панорамы первозданной красоты неба и моря. У него был сильно выпячен живот, а руки, как у всех очень тучных людей с грудной клеткой громадных размеров, вывернуты внутрь. Его рука постоянно ныряла в гигантский пакет с жаренным картофелем и забрасывала в рот щедрые жмени лакомства. Вот так, Он жевал и любовался пейзажем.

– Посмотри, - легким движением подбородка указал на него Dreamer. – Вот этот мужчина, в эту минуту совершает самоубийство... Джентльмен же, старой закалки или с другим темпераментом, на его месте предпочел бы пистолет. А мы с тобой стали бы свидетеля того, как он с достоинством приставляет дуло к виску и,… прости-прощай мир, бросает предсмертный взгляд на этот необыкновенный уголок природы.

Такой комментарий в отношении поведения того незнакомца покоробил меня. Я все еще пытался понять, что же именно в тех словах мне так не понравилось, когда Он добавил:

– Единственная разница между пистолетом и пищей, как способом самоубийства, в скорости их действия!

Услышь я нечто подобное от любого другого человека, я так бы ему прямо и заявил, что это очень неудачная острота, преувеличение, с запашком дурного тона. Однако же с Dreamer шутки были плохи. С другой стороны, я никак не мог понять, почему же это Его слова настолько взволновали меня, почему они так упорно бередят мне душу. Тогда я решил, что мое состояние, что-то среднее между удивлением и негодованием с примесью душевного страдания, спровоцировало циничное замечание Dreamer. Я был далек от мысли о том, в чем была настоящая причина моего скверного настроения.

Я лихорадочно искал способ выйти из удрученного состояния и подавить или, по крайней мере, замаскировать вскипевшую во мне необъяснимую враждебность к Нему, но мне ничего лучшего не приходило в голову, кроме иронического замечания.

– В обоих случаях, чтобы постараться спасти ему жизнь, нам придется заявить в полицию, чтобы у него изъяли оружие,– произнес я с едва заметной улыбкой. Мне бы на этом и остановиться, но я продолжал иронизировать. – В нашем случае, мы можем предупредить полицию о том, что какой-то мужчина пытается покончить жизнь самоубийством... пакетом жаренной картошки.

Его и без того уже суровые глаза стали стальными, а у меня от Его взгляда в жилах застыла кровь.

– Да ведь и ты тоже самоубийца, – холодно заметил Он;

а потом понизил голос до шепота. – Тот человек – это ты!

Несколько секунд Он подождал, пока я, как боксер, распростершийся на ковре ринга, не оправлюсь после полученного удара. Однако потом, перестав отсчитывать секунды, Он был вынужден признать мое полное поражение и сказал:

– Жизнь простого человека – это одностороннее движение … Ему известно только одно направление – к своему пределу… Единственное, во что человек верит, чему он предан душой и телом – это смерть… Единственная свобода, котирую он может себе позволить, – это выбор способа, каким он желает умереть. This body is indestructible. We ourselves allow this body to be destroyed. The very thoughts and feelings we impose upon the body are creators of ageing, disease, failure and death. Whatever happens in your body, happens to the world. The world is as you are, and you are this birthless, deathless body”$FЭто тело нетленно.


Мы же сами разрушаем его. Сами мысли и чувства, которые мы навязываем своему телу, вызывают старение, болезни, поражения и смерть. Чтобы не происходило в нашем теле, происходит и в мире. Мир таков, каков есть ты, а ты и есть это тело, без рождения и без смерти (англ.) Ты, как и многие миллионы других людей, предпочитаешь покончить с собой с помощью своих страхов, своих разрушительных мыслей.

– А что же можно сделать? – мучительно выдавил я из себя. Мне бы хотелось от имени всего человечества-самоубийцы задать Ему вопрос:

– Что же мы можем предпринять?...

Но для того требовалась энергия, а вся моя энергия вытекла, не знаю уж, через какую брешь в моем Естестве. Я и на ногах-то держался с трудом.

– Попытайся мы остановить их, помешать им покончить с собой, в их глазах, мы не выглядели бы как спасители или доброжелатели, – пояснил мне Dreamer. – А как раз таки наоборот... мы бы нажили себе смертных врагов и, в конце концов, смогли бы только отсрочить их самоуничтожение.

Он изучающим взглядом посмотрел на меня, чтобы понять, готов ли я осознать то, что Он собирался мне поведать, а потом прошептал:

– В человеческом естестве есть темная сторона, которая досталась человеку в наследство от «первичного образования», разрушительное мышление, импульсивное желание навредить сначала самому себе, а потом уже и другим людям.

Он рассказывал мне, что самоуничтожение и верность смерти это, две доминанты в психологии старого человеческого рода, почти что его вторая натура, которые у обычного человека проявляются в «cupio dissolvi» – безудержном импульсивном желании убить себя.

Забыв о том, что он является творцом, и абсолютным хозяином всего в целом и каждого в отдельности, человек становится узником жалкого описания мира.

Он живет, как попрошайка, замученный чувством вины, раздавленный вечным чувством поражения, жертва речитатива боли, который бесконтрольно звучит в его разрушительных мыслях и нездоровых фантазиях.

– Понаблюдай за собой! Проникни в самые темные углы своего Естества. Локализуй в себе сомнения и страхи, сразу же, как только они впервые дадут о себе знать, в каких бы формах они ни проявлялись. Прояви над собой насилие... задай себе установку на чувство счастья, хорошего самочувствия, уверенности. Не условия в мире виноваты в том, ты несчастен. Это твой речитатив боли творит все несчастья в мире. Бедность – это болезнь ума.

4 Тело не может лгать.

– Да ты только посмотри на себя, – резко одернул меня Dreamer. – Тебе ведь только чуть больше тридцати лет, а тело у тебя уже, как у дряхлого старика.

Кровь резко прихлынула мне к лицу, и от стыда я готов был хоть сквозь землю провалиться. У меня было такое чувство, будто Он выставил меня голым там, на виду у всей публики, прохаживающейся по смотровой площадке.

Однако Он безжалостно продолжал:

– Тело – это индикатор Естества. Ему бы надо постоянно вибрировать от удовольствия, от радости, только дети могут испытывать такие ощущения... но об этом ты уже успел позабыть... Тело не может лгать!

Его голос не обвинял меня, это была холодная констатация фактов, моей беды. Меня обожгла жгучая, как от удара хлыстом, боль, настоящая, боль в чистом виде, без примесей злобной обиды и обвинений. Я взял себя в руки, попытался выпрямить спину и только в этот момент я отдал себе отчет, насколько я уже привык жить, согнувшись, и как велика была моя вина перед своим запущенным телом. Я не любил свое тело и был к нему невнимателен. В силу своей врожденной склонности к самосостраданию, я уж было по старой привычке стал жалеть себя, но Dreamer мне это не позволил. Шанс, который Он предоставлял мне, был слишком велик. Мне бы следовало ухватиться за него налету. Мне бы поймать его на лету, но я не был к этому готов. Таком случае я вынужден был прибегнуть к тактике самозащиты, у меня мгновенно сработал бессознательный рефлекс противоборства.

Я отказывался меняться. Я быстро анализировал ситуацию, и на ум мне приходило великое множество веских причин, по которым я не уделял своему телу должного внимания:

работа, постоянные разъезды, суетливая жизнь горожанина, семейные обязанности, болезнь Луизы и, не в последнюю очередь, почечнокаменная заболевание, которым я страдал с юношеского возраста.

Его голос прервал мой надуманный самооправдательный монолог и в мгновение ока разбил в пух и прах все мои аргументы. Я же почувствовал, как меня катапультировало за пределы моего состоянии, и я уже смотрел на себя глазами Dreamer. Перед моим мысленным взором предстало унизительное зрелище: какой-то там малюсенький человечешко беспокоился только о том, чтобы защититься, найти убедительные причины чтобы оправдаться, уклониться от любого рода ответственности, остаться таким, каким он был.

Несмотря на то что это зрелище причиняло мне боль, я бы хотел удержать его, поскольку в нем была чистота взгляда со стороны, оздоравливающая ясность целостности. Однако эта свобода была дарована мне лишь на несколько мгновений.

– Твое дряблое тело, бледность и одутловатость лица, припухшие глаза заявляют о том, что ты уже отказался от жизни, что ты уже объявил о своем отказе от участия в соревновании. Ты, бессознательно, уже запланировал ускорить встречу со своей физической смертью, и об этом знают все, кроме тебя!… До того как человек доведет свое тело до такого состояния, он должен сначала осквернить самого себя … Он, как раненое животное, оставляет следы крови на своем пути, по которым преследующий его хищник добирается до него и убивает.

Законы существования ничем не отличаются от законов джунглей. Естество, тело и мир – это одно и то же!

Это Его последнее утверждение лишило меня дара речи. Умом я понимал Его, во всяком случае, я мог еще допустить возможность, что Естество и тело – это единая реальность, но идея о том, что между телом и миром могла существовать причинно следственная связь, у меня просто в голове не укладывалась, нет, с этим я просто не мог согласиться.

– Все то, что ты видишь, и к чему ты прикасаешься, есть свет в твердом состоянии, все, что ты воспринимаешь, это ни что иное, как проецирование твоих органов чувств, – объяснял мне Dreamer. – Они не только твоя самая близкая к миру часть... они являются настоящими строителями, творцами, создателями твоей вселенной.

А потом, закрыв глаза, как иногда Ему случалось, Он прочитал наизусть строфы, которые я и записал дословно :

The Body is the real Dreamer...

The Body dreams and its cells and its organs dream.

The Body is the real maker of your personal world$FТело – это настоящий Мечтатель. Тело мечтает, мечтают его клетки и органы. Тело настоящий творец твоего личного мира. (англ.).

Dreamer объяснил мне, что то, что человек видит в себе своим физическим органом зрения, он называет телом, а то, что он не видит, поскольку оно вибрирует на более высоких частотах, он называет Естеством.

– На самом же деле, тело есть Естество... Это Естество, обретшее видимою форму, – сказал Он, и стал изучать меня взглядом, чтобы понять, как я воспринял это Его заявление. Потом Он снова посуровел.

– Вера в божественное вне нас, идея о том, что вне нашего тела есть какая-то сущность,– это самое распространенное в мире суеверие, и вот оно-то и является одним из самых страшных убийц человечества.

Во многих религиях этот внешний бог был заменен верованием в какого-либо духа наставника, в душу, в невидимый мир внутри у человека. По словам Dreamer и это убеждение – убийца. Тем или иным путем, но нас заставили отречься от нашего тела и свести свою жизнь до непрерывной серии покушений на жизнь нашего тела.

– Вот так, человек и пал жертвой несправедливой и безнравственной смерти.

Мои мысли вихрем кружились вокруг революционных идей, которые я познавал благодаря Ему.

– Тело не может лгать, – резко повысив голос, сурово повторил Он, а я тут же превратился в слух. – Тело – это самая искренняя, самая честная часть нашего Естества.

Тело проявляет нас... Наше состояние проявляется в нашей неполноте, в нашей конфликтности.

Я слегка покашлял, прочищая горло. Dreamer медленно стал ко мне приближаться, на несколько миллиметров сократив между нами расстояние. В Его глазах я прочел невинную жестокость и безжалостность дикаря. Все вокруг потемнело. Мне почудилось, что внезапно я оказался лицом к лицу со смертельным врагом... безумная тревога охватила меня.

– Покашливаниями ты выражаешь свое несогласие.... Ты уперся рогом и сопротивляешься Мне, – раздался Его свирепый голос. – Я препятствую твоему увяданию, осуществлению твоих планов заболеть и умереть, я мешаю тебе вернуться к вульгарности твоей прошлой жизни... к повторяемости... к случайности... Когда Я рядом с тобой, ты не можешь деградировать... Вот, почему ты видишь меня как своего заклятого врага....

Конечно же, гораздо легче под гипнозом продолжать свой путь к деградации и страданиям, чем карабкаться вверх... плыть против течения... и восстать против убожества, тирании, старости и болезней, безнравственности смерти...

Он дал мне короткую передышку, и я, как жертва кораблекрушения, с жадностью ухватившись за нее, перевел дыхание. Эти слова повергли меня в отчаяние, отняли у меня последние остатки энергии. Никто еще так со мной не разговаривал, и никогда я еще не был в таком состоянии. Кто же Он такой, это Существо?

Что же это такое Его безжалостная, острая, как скальпель, любовь, что копошилась в моей плоти?

– Когда Я буду рядом с тобой, ты не сможешь ни состариться... ни заболеть… ни умереть, – пообещал мне Он, и я ошеломленно внимал Его вечным словам.

If you learn how to raise the vibrations of your body to a higher level, you will disappear from the sight of a harmful threatening, mortal world. The battlefield is the body$FЕсли ты научишься поднимать вибрации своего тела до более высокого уровня, ты исчезнешь из поля зрения любого зла, угрожающего тебе, из смертного мира. Поле брани – это твое тело. (англ.).


Но вам, кто выбрал смерть своим поводырем, жизнь и свет кажутся кошмаром...

Вот, почему Моя борьба с вами еще не окончена...

Он виртуозно употребил в Своей речи множественное число, как бы адресуя Свои слова многоликому человечеству в масштабе всей нашей планеты, до бесконечности расширило Его чрезвычайное обращение. Я стоял перед Dreamer на смотровой площадке незнакомого города, и пред моим взором открывалась неописуемо прекрасная панорама, но я был уже не один, целое человечество внимало Ему.

5 «Будь умеренным!»

– Борьба между нами закончится только тогда, когда ты навсегда изменишься, – холодным и спокойным голосом предупредил меня Dreamer.

– Если Я предстану перед тобой жестким... безжалостным... если тебе будет больно... если ты увидишь меня чудовищем с налитыми кровью глазами, знай, что это только отражение твоего непонимания, твоего сопротивления Мне, нежелания измениться... Вместе со Мной, если пожелаешь, ты сможешь изменить свою неизбежную судьбу, а также судьбу тысяч и тысяч мужчин и женщин...

Как пальцы руки, медленно сжимающиеся в кулак, так в моем Естестве какая-то новая решительность, уверенность в себе пробивала себе дорогу. Я не хотел больше зависеть от мира, подчиняться другим людям, пребывать в кошмаре своей прежней жизни. Мне не хотелось больше быть тенью, биохимической марионеткой, которой управляли забвение и случайность, дергая за ее ужасные нити. Я обещал себе, что сделаю все на свете, чтобы, не отступая ни на шаг от цели, претворить в жизнь принципы, которые Dreamer с таким трудом стремился внушить мне.

– Пока не поздно направь свою силу на сопротивление запрограммированной катастрофе, поражению и зависимости, к которым тебя готовили всю жизнь, радикально измени свое мировоззрение и освободись от описания мира, навязанного тебе испорченными взрослыми и всеми наставниками, проповедующими несчастье, которых ты встретил на своем пути. Откажись от своей веры в болезнь и старость… Перестань лгать!… Восстань против всего этого и стряхни с себя этот хлам… выпрями спину, высоко подними голову… сбрось лишний вес, освободись от жира и лжи.

Он убеждал меня так, будто-то бы я страдал ожирением. Это оскорбление обожгло меня, и во мне снова заговорила глухая злость обиды из-за такой невыносимой несправедливости. По правде говоря, я весил чуть больше восьмидесяти пяти килограмм, и не считал, что это был чрезмерный вес для человека моего роста. От этой незначительной, как мне казалось, трещинки между мной и Dreamer, я стал испытывать невыразимо острую физическую боль. Такого рода разногласия, различия в образе мышления, которые люди считают, вполне допустимыми, в порядке вещей, более того, рассматриваются как признак интеллектуальной независимости, силы характера, между мной и Dreamer были нетерпимы, противозаконны.

Я понял, что теперь уж я был привязан к Нему невидимыми нитями. На одно мгновение я увидел, как наши Естества, преодолев космическое расстояние между ними, медленно сплетаются. В моем воображении возникло мифическое существо, порожденное невидимым миром. Это существо предстало предо мной в образе скачущего галопом кентавра. Это создание мелькнуло на горизонте четко и ярко вырисовавшимся на фоне анцестрального неба воспоминанием о будущем, и я узнал в нем новое Естество, архетип нового человеческого рода: получеловек, полумечта. Сам не знаю, почему, но я остро ощутил потребность немедленно от него освободиться, выбросить из головы этот образ. Что то похожее на стыд или на необъяснимое чувство вины, будто бы я похитил его или украдкой подглядывал за ним, подобно Актеону, увидевшему то, что взгляд простого смертного был недостоин видеть. Я испугался своих мыслей, боялся, что Он застигнет меня врасплох с поличным. Однако, казалось, что Dreamer дал полную свободу моему воображению. За время паузы в Его речи я попытался сомкнуть ряды своих мыслей, собрать вместе хоть какие-то крохи старых истин.

Он долго просматривал мои записи, пока не убедился, что я точно записал и продолжаю записывать каждое, произносимое Им слово, а потом сделал выпад и пронзил меня, как острым ножом, проникающей силой Своих слов.

– Еда – это смерть, – безаппеляционным тоном заявил Он, и, не дав мне время опомнится от изумления, добавил.

– Твое тело тебя предупреждает, что еда шантажирует тебя. Отсутствие у тебя умеренности, здравого смысла, любви в твоей жизни проявляется преждевременным старением.

Он медленно произносил эти слова, а глазами ощупывал все мое тело, перебегая с одной его части на другую. Заметив мою растерянность и до смехотворности патетическое выражение лица, Он вдруг улыбнулся.

– Человечество хранит верность пище, сравнить которую можно только с его лояльностью к смерти, – саркастически заметил Он и настоятельно мне посоветовал.

– Откажись от этого суеверия!

До сего момента, никто и никогда еще не считал питание, а тем более смерть, суеверием. В своей рукописи Лупелий называл незнание самого себя, отрицательные эмоции и еду главными причинами смерти, но Dreamer пошел дальше: Он бросал вызов всем вечным истинам, в которые твердо веровало человечество, Он покушался на самые нерушимые убеждения. Я оказался на краю пропасти. Будь я даже уверен, что принадлежу к какой-то определенной группе людей, к особой прослойке, в тот миг я потерял ключ, открывающий к ним дверь. Канув в пучину безутешного отчаяния, я чувствовал себя изгнанником из стаи, катапультировавшимся за пределы самой своей природы.

Dreamer все еще весело улыбался, Он откровенно наслаждался моим замешательством. Очевидно, Он полагал, это доброе предзнаменованием. В любом случае Он расценивал его состоянием человека, поднявшегося на более высокую ступень развития, и считал его более продуктивным, чем моя обычная бесплодная «нормальность».

Потом лицо Его приняло сосредоточенное выражение.

– Ешь только один раз в день, – повторил Он. – Будь умеренным.

Эта Его претензия показалось мне совершенно абсурдной, более того, подрывающей устои естественного устройства, и я даже стал опасаться, не нахожусь ли я в обществе с исчадием ада или даже с самим Дьяволом во плоти.

Мой папа, Джузеппе, любил вспоминать о войне. Он часто рассказывал мне, что долгое время во время войны ему приходилось есть только один раз в день, но каждый раз он подчеркивал, что в тот период свирепствовал голод.

Я знал, что в различных культурах и традициях, в большинстве своем, архаических, аскеты и монахи практиковали ритуальное голодание. Но я не мог себе представить, что человек, ведущий активный образ жизни, которому приходится выполнять множество рабочих обязанностей и подчиняться ритмам современной деловой жизни может соблюдать такую дисциплину. И для чего это спрашивается? Взять, к примеру, период Рамадана у мусульман, даже при самом строгом соблюдении этот период продолжается только один месяц, девятый, по исламскому календарю. Требование Dreamer сделать над собой такое усилие, мне показалось несправедливым, жестоким, и даже вредным для здоровья. Моей мгновенной реакцией на это стало крайнее неприятие.

– Однажды, когда ты будешь лучше подготовлен, ты поймешь, что даже однократный прием пищи – это излишество. Внутренние органы человека не предназначены для переваривания пищи.

– А для чего же тогда? – спросил я у Него хриплым от волнения голосом..

– Органы человека, буквально все его органы... сотворены для того, чтобы он мечтал! Это и есть их естественное назначение, – мягко настаивал Он.

– Когда голодает тело, лицо становится нежнее... ум проясняется и обостряется...

становится сметливее... клетки тела благодарны и восстанавливаются. Вот так и начинается процесс выздоровления, возрождение Естества, которое сначала материализуется в теле, а потом уже и в мире событий, – закончил свой урок Dreamer.

Как зачарованный, слушал я Его повествование об античных школах для подготовки неуязвимых людей, которым был известен секрет более тонкого питания, чем обычная еда.

Еще за много веков до завоеваний Александра, о македонских воинах прокатилась слава, что они во всем соблюдали умеренность и больше других внушали страх врагу, поскольку отличались непревзойденной воинской доблестью, совершали подвиги героизма и мужества.

Сам Александр вместе со своими солдатами деливший все невзгоды и риски, связанные с походной жизнью, зачастую самые опасные, ел очень мало и только один раз в день. О неуязвимости Александра слагались легенды. Целым и невредимым он проходил под дождем вражеских стрел, тогда как сотни его боевых соратников рядом с ним, как подкошенные, падали на землю пронзенные стрелой.

– Весь секрет в том, что во время голодания органы приступают к выполнению их исконного природного предназначения – они мечтают!... А сила их мечтания материализуют в повседневной жизни все, что человек только может пожелать.

До тех пор пока ты будешь считать, что какая-то часть твоего тела заслуживает чего то меньшего, чем сама вечность, ты будешь сообщать всему своему организму смертный приговор.

Поначалу, когда Он заговорил со мной о питании, мрачная тень угрозы, затмила все фибры моего Естества, но сейчас она потихоньку рассеивалась – Слушай меня внимательно! – приказал мне Он, заметив, что, наконец-то, в моем сознании появились проблески понимания.

– Воздерживаться от еды вовсе не означает голодание. Речь идет о заменителе обычной пищи человека...

6 Мир без голода – Когда ты перестанешь верить, что внешний мир – это источник, обеспечивающий тебя всем необходимым для твоего нормального существования, ты не сможешь больше питаться снизу, не сможешь больше питаться пищей из грубого мира...

Повышая качество своего Естества, усвоив новый образ мышления и чувственного восприятия, научившись дышать и действовать по-новому, человечество, обладающее большей степенью ответственности, обнаружит альтернативный источник питания.

Эту пищу, наше натуральное питание, порождаем мы сами. И когда нашей жизнью будет управлять воля, а не описание мира, этот источник натурального питания снова будет в нашем распоряжении.

Совершенно неожиданно, еще до того как смысл его объяснений дошел до меня, я почувствовал, что мой внутренний диалог затих;

и только несколько мгновений еще слышалось что-то похожее на плач, как отголоски детского каприза, а потом все смолкло.

Моя мысль снова устремилась к мифам классической эпохи. Я вспомнил, что древние греки верили, что на столах Богов не стояли блюда с едой, такой как у простых смертных. Боги питались нектаром и амброзией. Я вспомнил также, что во время массового исхода, евреи, отправившееся на поиски свободы, питались манной небесной, пищей, ниспосланной с небес.

Я представил себе невообразимую картину: цивилизацию без еды. Мир без голода.

Вот тогда-то я и понял, какие необъятные пространства занимает в нашей жизни еда, и какое бесконечное количество времени уходит на ее приготовление;

какое огромные количество разнообразных ресурсов она поглощает. Будучи убеждены, что без пищи из внешнего мира, мы не выживем, постоянно преследуемые призраком голода, не отдавая себе в этом отчет, мы построили всю нашу жизнь вокруг еды;

мысль о добыче пропитания стала нашей навязчивой идеей, движущей силой деятельности в масштабах всей планеты, терзающей человечество. Я представил себе, как миллиарды людей ожесточенно работают для достижения этой цели: выращивают, разводят, перерабатывают, покупают, распределяют, приготовляют пищу, съедают и переваривают ее. Эта картина в буквальном смысле слова раздавила меня.

Я вообразил города без продуктовых магазинов, ресторанов и супермаркетов, и у меня получилась фантазия на тему Day after $FДень после ядерной катастрофы (англ.). Я подумал, что нас ждет жизнь с пустыми кладовками и холодильниками, что у нас уже никогда больше не будут накрыты столы, что сделки мы будем заключать без делового обеда, будем ухаживать за женщинами, без романтических ужинов со свечами, что будем жить без семейных застольев с отцом во главе стола, и ритмы нашей жизни не будет подчинены режиму приема пищи. Чем же можно заполнить пропасть времени и пространства, образующуюся в отсутствие всего этого?

– Переверни свое представление, – посоветовал мне Dreamer. – Подумай только сколько других ресурсов есть в жизни у человека: красота, искусство, музыка, entertainment$FРазвлечение (англ.), поиски истины, познание самого себя… Люди могли бы посвятить себя этому. Общество, свободное от приема пищи, было бы обществом, свободным от болезней, старости и смерти… В мире, без скотобоен и без скотоводства, без производства пищевых продуктов и возделывания полей, не было бы ни преступности, ни бедности;

не существовали бы ни гетто, ни войны, ни конфликты, ни психологи по социальным вопросам. Мир без пищи стал бы миром без идеологических расколов, без суеверий и религий;

в этом мире не было бы ни голодных детей, ни детских домов, ни приютов для престарелых, ни судов, ни больниц, ни кладбищ. В этом мире ресурсы можно было бы направить на реализацию самой заветной Мечты человечества...

Когда индустрия смерти и ведущая к катастрофе экономика, являющиеся материализацией страхов человека, будут побеждены, человек сможет отвоевать право, присущее ему от рождения, и достичь наивысшей цели своего существования: физического бессмертия.

Сейчас я уже мог поднять глаза. Я посмотрел на Dreamer и вдруг отдал себе отчет, что все время, пока внутри у меня росло неприятие картины, которую рисовал передо мной Dreamer, я напрягал тело, опустив голову, будто бы физически сопротивлялся чему-то изо всех сил – Общество, переставшее верить в еду, свободное от потребности принимать пищу, избавится от атавистического навязчивого чувства голода со всеми вытекающими из этого ужасными последствиями, однако перед ним предстанет еще один враг, намного более неумолимый и беспощадный…, – продолжал говорить Dreamer, – скука из-за отсутствия потребности в пище.

Человечество, как таковое, даже если бы вдруг осознало что чувство голод, это самая вредная привычка, и нашло бы в себе силы отказаться от еды, столкнулось бы с новой проблемой: вследствие такого отказа перед каждым человеком разверзлась бы пропасть свободного времени.

Я подумал, что именно здесь был ключ к разгадке, почему во всех учениях и при всех режимах строгой экономии именно ограничения в питании человеку было труднее всего выдержать, и люди старались всячески этого избежать. Так что, на протяжении всей истории человечества только святые и аскеты умели побороть в себе потребность в пище, да и то, чаще всего, они практиковали частичное голодание и в течение определенного времени. Я поделился с Dreamer этими соображениями.

– Для достижения этой цели потребуется длительная подготовка, нужна будет новая система воспитания и образования, – ответил мне Он. – Зоологическое человечество, все еще трепещущее перед призраком времени, убежденное в неизбежности смерти, может питаться только грубой пищей из внешнего мира, смертоносной.

Питаться изнутри станет естественным следствием иного образа мышления и дыхания. Это произойдет в результате эволюционного перехода от конфликтного человека, которым управляют отрицательные эмоции, к вертикальному человеку.

– А что же тогда будет с экономикой? – спросил я. – Чем мы сможем компенсировать потерю стольких видов деятельности?

– То, что ты называешь экономикой, в действительности, это нечто чуть большее, чем деятельность в борьбе на выживание, даже в самых богатых странах. Она все еще и держится на ногах слишком дорогой ценой, теперь уж неприемлемой… Общество, способное признать творческие возможности мысли, ее способность питать, сможет производить материальные блага и услуги более высокого порядка как для отдельных индивидуумов, так и для всего человечества в целом, – произнес Он такие пророческие слова. – Общество, мечтающее, легкое, гибкое посвятит свою деятельность воспитанию каждого отдельного индивидуума, совершенствованию каждой своей клетки.

Я представил себе целую армию мужчин и женщин, занятых в перевоспитании человечества, забывшего свое происхождение и свою цель.

– Массы не смогут совершить такую революция, – заявил Dreamer.

– Человечество надо воспитывать постепенно, человек за человеком, клетка за клеткой;

приобщить его к новому мировоззрению, воспитывать в нем дух противления своей судьбе и учить его напрягать все силы во внутренней борьбе с истинным корнем всех зол, со своим убеждением, что внешний мир может его накормить, что что-то вне его может его исцелить.

В самой грубой форме эти суеверия выражаются в пищевой и фармацевтической промышленности. Забыв правила игры, человек становится конечным звеном адского производственного цикла. Как в страшной сказке или в фильме ужасов, на человеке лежит проклятие, злые чары которого до сих пор не удалось победить, а посему люди обречены проводить половину своей жизни, набивая себе желудок грубой пищей, а другую половину, лечась в больницах и принимая лекарства. Высшая задача человечества с помощью искусства мечтать превзойти самое себя. Но для этого ему нужно свети до минимума потребность в приеме пищи.

«Это процесс inside-out$FИзнутри кнаружи (англ.). И только новое воспитание сможет покончить с непониманием проблемы такой колоссальной важности…»

Dreamer полагал, что по мере того как человек постепенно будет отказываться от пищи, будут исчезать и болезни, старость и смерть.

– Не бойся заявить об этом! – увещевал меня Он, заметив, что я кокой-то миг колебался, прежде чем записать Его безосновательные откровения в записную книжку.

– Этот переход будет постепенным, и он уже начался в самых богатых странах. С течением времени человечество будет потреблять все меньшее количество пищи!… И так будет продолжаться до того дня, когда человек обнаружит, что плавает в неисчерпаемом планктоне, что окружен несметным количеством пищи, которая принадлежит только ему одному, и ему не нужно ни добывать ее, ни бороться за нее.

– Да разве сможет когда-нибудь человек жить без пищи?

– Я вовсе не веду речь о том, что можно будет жить без пищи, а о том, что нужно заменить эту пищу.

Когда в мировоззрении человека произойдет переворот, когда он вывернет наизнанку, как перчатку, все то, во что он верил до сих пор. Эволюционированное человечество сможет заменить обычную еду более разумным видом питания. Освободившись от гипнотической потребности, зависимости от пищи, человек сам будет выбирать, есть ему или нет, как будто это «optional»$FНеобязательный (англ.).

Эти слова Dreamer напомнили мне о богах в мифах Гомера, которые время от времени, желая испытать муки и радости простых смертных, должны были деградировать:

сойти с Олимпа и превратиться в чудовищ.

Я вспомнил, что, когда я влюбился в Луизеллу, когда ароматом ее юности проникалась каждая молекула моего существования, целые дни напролет я проводил натощак и прекрасно мог обходиться без пищи. Я рассказал Dreamer о том, как моя мама, Кармела, беспокоилась из-за этого, и как мне было смешно, когда она приходила в отчаяние от того, что я отказывался от моих любимых блюд, даже от торта из медовых шариков и пирога с творожной начинкой и цукатами.

– Это и есть замена грубой пищи пищей из тонкой материи, внутренней, – пояснил мне Он. – Это будет под силу любому человеку, когда описанием мира потеряет над ним власть, когда человек будет подчиняться только себе самому, своей воле… своей Мечте.

– Ну, а как же тогда больные, страдающие анорексией?

– Анорексики, не больные, это предтеча эволюционированного человечества, с большей продолжительностью жизни. Они-то и есть настоящие бунтари, восставшие против индустрии смерти.

– Ну, а как же быть с теми, кто умирает от анорексии?



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.