авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 15 |

«Эта книга написана навсегда 1 2 ШКОЛА БОГОВ Элио Д'Анна 3 4 La Scuola degli Dei Школа ...»

-- [ Страница 5 ] --

– От анорексии не умирают. А тот, кто умер, пал жертвой первобытной медицины и семейного окружения, не готового признать в них предвестников нового человека.

На этот раз, как и во многих других случаях, Dreamer много говорил о молодежи, о том, что молодые люди посылают нам сигналы о помощи, об их отчаянных и тщетных попытках объявить взрослой части человечества, испорченной, с устаревшими взглядами, о новом направлении, новом исходе.

– Ты должен изжить «вредные привычки», – обратился Он ко мне с призывом. – Будь умеренным!… – Но запомни, – предостерег Он меня. – До тех пор пока ты не будешь готов к этим испытаниям, не смей ни голодать, ни бодрствовать всю ночь. Я сам тебе подскажу, когда ты должен будешь начать сокращать по кусочку количество потребляемой пищи или отнимать по одной минуте время у сна... На эту работу над собой уйдут многие годы...

И в самом деле, за все то время, что я провел в обществе Dreamer, мне ни разу не пришлось остаться натощак или от чего-нибудь воздержаться, Он ни разу не заговорил со мной о лишениях. Более того, как я не раз убеждался, Его неизменно окружало изобилие и процветание.

Мой медленный переход к умеренности явился естественным следствием моей к Нему близости. Хоть я и соприкасался с Его философией, у меня ушли долгие годы на то, чтобы понять, что в представлении Dreamer пища была только символом, самым наглядным выражением зависимости человека от мира.

– Не сама пища отравляет человека, но его убеждение в том, что он испытывает в ней неумолимую потребность.

Даже святые и аскеты не смогли постичь настоящий смысл идеи умеренности, который состоит не в отказе от пищи, но в освобождении от потребности в ней, в преодолении зависимости от нее.

На это я возразил, что, в конце концов, питание изнутри – это тоже своего рода зависимость.

– Зависеть от своего внутреннего мира, от самого себя вовсе и не означает зависеть! – пояснил мне Он. – Это означает распоряжаться!

Dreamer считал, что те люди, кто ни разу не усомнился в идее неизбежности смерти, за практиками самоусовершенствования, соблюдая разного рода диеты, голодая и выполняя различные упражнения на пределе человеческих сил и возможностей, могут прикрывать вредительство самому себе. Под дымовой завесой религиозных и духовных учений, связанных с потреблением пищи и сном, человек зачастую скрывает свое стремление к саморазрушению и самоуничтожению.

– Ты сам убедишься, что храмы науки и гуманитарные организации, фармацевтические лаборатории и пищевая промышленность, аскетические секты и beauty farms$FФермы красоты (англ.), доктрины факиров и режимов строгой экономии бессознательно находятся на службе у смерти;

и они тоже питают и, в свою очередь, питаются экономикой, ведущей к катастрофе. За их обещаниями, что человечество может достичь благополучия, счастья и долгожительства, неуклонно продолжают существовать невозмутимая и испытанная в веках, даже если и бессознательная, преданность смерти и самая интенсивная и самая верная ей деятельность у нее на службе.

– Неужели же, не существует ни одного учреждения, которое бы поистине служило человечеству? Люди, которые могли бы вдохновить и повести других на восстание против любой формы зависимости? – снедаемый тревогой, я задал Ему такой вопрос.

Я чувствовал себя, как создание, выброшенное за пределы своей вселенной, замерзающее в ледяном холоде неизвестного и негостеприимного мира.

– Куда же тогда подевались все спасители из всех времен, герои, святые ?… – Герои, святые, и благодетели, а также учреждения, создателями которых они являются, и в самом-то деле, находятся на службе у человечества, но у человечества, занимающегося самоуничтожением, – ответил мне Dreamer. – Они же сами и пали жертвами собственного непонимания;

они же попросту не знают, что никакая помощь или никакое исцеление не может прийти извне, и что только индивидуум может найти выход из создавшегося положения, исцелив собственное мировоззрение, признавая, что именно он сам и является истинной причиной всех стихийных бедствий. Когда общество поднимется на более высокую ступень развития, исчезнут филантропы и благодетели, люди будут считать их преступниками, потому что их извращенный альтруизм, их искаженная филантропия способны только на то, чтобы увековечивать бедность и болезни.

Исцелить мир означает исцелить самих себя… Твое мировоззрение творит мир… Может показаться парадоксальным, нелогичным, и все же, мир именно таков, как ты о нем мечтаешь. Это из-за тебя он болен, только ты виноват в конфликтах, раздирающих его на части, в стихийных бедствиях, в том, что до сих пор еще существует голод и не покончено с преступностью.

Своим возвращением к целостности ты навсегда исцелишь мир!

7 Мир таков, как ты о нем мечтаешь С этого момента Dreamer попросил меня аккуратно записывать все принципы и процедуры, все мероприятия и методы, на первый взгляд, разнородные и не имеющие между собой ничего общего, но которые в общем и целом придавали Его учению законченную форму, выстраивались в систему. Я видел, как, словно skyline неизвестного континента, из невидимого возникали очертания единой, завораживающей мой ум, космогонии.

Несколько дней я интенсивно работал в стенах внушительной библиотеки поместья Мас-Англада. Там я обнаружил драгоценные для меня книги, послужившие мне ключом к пониманию рукописи «The School for Gods». Я стал усердно изучать их. В частности, я попросил Dreamer объяснить мне смысл рисунков и формул, найденных в рукописи.

Тело и дух Лупелий считал единой, неделимой реальностью;

и называл «тело»

творцом всего мира явлений: от микроба до Бога. Следует уточнить, что термины «дух», а иногда и «душа», которые встречаются в моих записях, ввел я, чтобы облегчить читателю задачу по осмыслению концепций Лупелия. Dreamer ни разу не употребил в Своих беседах со мной такие слова.

Чем больше я углублялся в изучение теории Лупелия, касающейся вопросов питания и закалки тела, тем больше она шокировала мое сознание, и я отступал перед невероятными импликациями его постулатов. И все же, некоторые из самых необоснованных пропозиций монаха-воина, как осколки иррационального, застревали у меня в мозгу и будоражили его.

Мне непременно нужно было обсудить это с Dreamer.

На третий вечер у меня появилась такая возможность, когда Dreamer пригласил меня посетить винные погреба Своего такого необычного жилища. В Его винотеке царил образцовый порядок: бутылки с вином были сгруппированы в соответствии с маркой, страной-изготовителем и годом изготовления. Мне даже трудно было себе вообразить, что кто-то мог собрать такую необъятную и такую полную коллекцию вин.

Сидя у камина и смакуя маленькими глоточками одно из драгоценных вин из Своей коллекции, Dreamer спросил у меня, как продвигались мои научные изыскания, и удалось ли мне открыть что-либо достойное внимания. Тогда-то я и рассказал Ему о самых трудных для понимания и просто немыслимых, с моей точки зрения, пунктах в учении Лупелия, касающихся тела, и, в частности, я пересказал Ему диалог между Лупелием и одним из его учеников на тему о возможностях тела и его органов творить мир, признаваясь, что мои мысли постоянно возвращалась к этим вопросам, и что это стало для меня настоящим наваждением.

Предложив Ему обсудить это, я тут же осознал, что не был готов услышать то, что Он собирался поведать мне. Мне вдруг захотелось убежать! Когда же я понял, что отступать теперь уж было слишком поздно, у меня екнуло и отчаянно забилось сердце, голову сдавил железный обруч. Я предчувствовал, что мне грозит серьезная опасность. Я не мог ни согласиться с такими фантастическими представлениями, ни отклонить их и не слушать то, что Dreamer так авторитетно стал объяснять мне. Мои мысли беспорядочно заметались на грани головокружения.

– Между мечтой и реальностью нет ни расстояния, ни раздела. Точно также, как нет расстояния между быть и иметь, верить и видеть, – заявил Dreamer. –То, о чем человек мечтает, – уже реальность. Однако, должно пройти какое-то время, пока это можно будет увидеть воочию...

Dream + time = Reality$FМечта +время = Реальность. (англ.).

Мечта проявляется во времени. Из-за ограниченности нашего чувственного восприятия нам нужно время чтобы можно было это увидеть.

Время, как магическая краска, проявляет то, что по-другому осталось бы невидимым человеческому глазу. Для того чтобы могло существовать все то, что ты видишь, и до чего дотрагиваешься, сначала должна родиться мечта об этом… О восхитительном мире или о мире страданий нужно мечтать, чтобы он осуществился.

Мечта реальнее всего сущего... За мечтой находится тело... Клетки и органы нашего организма... мечтают! – сделал вывод Dreamer.

– Но если тело обладает способностью мечтать и создавать мир, почему же тогда мне не удается изменить даже один атом в нужном мне направлении? –выпалил я, давая выход своей фрустрации.

Его взгляд полетел далеко-далеко, минуя колеблющееся пламя свечей в серебряных канделябрах, сквозь столетние стены виллы Мас-Англада. Долго-долго Dreamer неподвижно сидел, опершись подбородком на ладонь левой руки, погруженный в размышления, а потом, наконец, Он сказал:

– Объективный мир не существует: постоянный, одинаковый для всех мир... Мир таков, как ты о нем мечтаешь... и даже то, что тебе кажется отрицательным, разрушительным – это только отражение твоей конфликтной мечты.

– А как же тогда можно изменить то, что не нравится?

– Измени свою Мечту!

Невозможно сойти с колеи монотонности, периодических повторений, если ты не изменишь Мечту.

You have to abandon your destructive way of dreaming. You have to dream a new dream, you have to learn a new way of dreaming where the power of will commands, where the power of love creates, where the power of certainty wins$FТы должен изжить разрушительный образ мечтания. Ты должен мечтать о новой мечте, ты должен научиться мечтать по-новому, так, чтобы сила воли имела власть, а сила любви творила, а сила уверенности побеждала.

(англ.).

Будь искреннее, честнее с самим собой, и ты поймешь, что за твоим лицемерным убеждением, что ты якобы желаешь изменить свою жизнь, скрывается намерение увековечить ее такой, как она есть.

The world is such because you are such.

8 No war within, no war without$FНет войны внутри – нет войны снаружи (англ.) Мир – это материализующаяся Мечта. Your thoughts create your own personal reality$F Твои мысли создают твою личную реальность. (англ.).

Наставлял меня Dreamer в перерывах между сериями физических упражнений, которые мы выполняли на сложных тренажерах в Его спортивном зале. Спортзал находился на самом верху старинной башни, вознесшейся над бескрайними землями поместья Мас-Англада. Через стеклянные стены зала вековая неподвижность гор и карабкающихся по их склонам виноградники проникали во время и оспаривали у стали мощных и безмолвных спортивных снарядов и металлического блеска гирь право на владениеe пространством. Широкое слуховое окно, как рама картины, обрамляло огромную часть небосвода, где беспечно порхали легкие перистые облачка.

– Так что ж,… значит, все мечтают и все создают мир?

– Да! Свой мир.

– А как же тогда быть с загрязнением планеты? А конфликты, а преступность?

– И они тоже часть твоей личной реальности... Мир настолько здоров или болен, насколько здоров или болен ты! Только ты можешь загрязнить его... забивая свои органы шлаками, снижая их работоспособность!

Даже тот, кто загрязняет свое тело, тоже создает!... Он изобретает деградирующий мир, события и обстоятельства которого являются зеркальным отражением его нездорового физического состояния и, в первую очередь, состояний его Естества, его мыслей.

Thoughts are always creative at any level. Thinking belongs to your way of dreaming and is the basic factor in shaping your destiny$FМысли созидают всегда и на любом уровне.

Мышление относится к образу мечтания и является основным фактором в формировании твоей судьбы. (англ.).

– Ну, а как же тогда нищета, войны? – пролепетал я, у меня даже дыхание перехватило от мысли о том, насколько велика была мера моей ответственности.

– О страданиях, бедности и обо всех конфликтах, которые потрясли мир, обо всех преследованиях и массовых уничтожениях народов бессознательно мечтало, желало их реализовать человечество, непоправимо загрязнившее свое Естество, человечество, не ведающее силу мысли.

– Пока мы здесь разговариваем, во всем мире сотни предприятий производят оружие массового поражения и пополняют им арсеналы чтобы поддерживать очаги напряженности на нашей планете и даже чтобы уничтожить ее. Как мы можем защититься от такой разрушительной мощи?

– Освободись от любой формы гипноза, зависимости, суеверий. Не надо полагаться на знания, фантазии, на чьи бы то ни было пророчества. Вне тебя нет никакой силы способной уничтожить тебя. Вне тебя ничего не может случится без твоего согласия.

Мир событий и обстоятельств целиком и полностью зависит от тебя. Если ты добьешься целостности, единства Естества, тогда и мир будет спасен.

Не беспокойся о мире, подумай о себе самом. Только так ты сможешь помочь.

No war within, no war without. This is the law$FНет войны внутри – нет войны снаружи. Таков закон. (англ.).

Из сложенных в аккуратную стопку салфеток Dreamer взял одну и промокнул ею вспотевшее лицо, а потом элегантным жестом, как драгоценную мантилью, накинул ее Себе на шею, скрестив ее концы на груди.

– Когда человек научится владеть своим телом, он сможет управлять вселенной,– сказал Он.

Dreamer поднял глаза и долго и пристально смотрел на меня немигающим взглядом.

Мысли, одна за другой все быстрее и быстрее вылетали у меня из головы, пока мой ум полностью не очистился.

– Ты помнишь те времена в Калифорнии…своего друга из Сан-Франциско? –спросил Он меня, по-прежнему не сводя с меня глаз.

Ему не нужно было больше ничего добавлять – я прекрасно понял, кого Он имел в виду. И все же, я удивился, как это так я моментально, не колеблясь ни мгновения, подумал о Коррадо.

Во времена когда я жил в Сан-Франциско, мы с Коррадо были друзьями. Он был отменным музыкантом. Еще совсем юным он без памяти влюбился в одну belly dancer$FИсполнительница танца живота (англ.)и женился на ней.

Хотя я и изо всех сил копался в памяти, кроме этих фактов, мне так и не удалось вспомнить о нем что-нибудь такое, что могло бы как-то объяснить, в чем же была такая прямая связь этого человека с идеей, которую Dreamer мне сейчас излагал: каждый человек изобретает свой мир, только он – единственный создатель любого события в своей жизни.

Потом подробности одного давнишнего эпизода стали всплывать у меня в памяти одно за другим, и среди воспоминаний о тех годах четко обозначилась одна прелюбопытнейшая история.

Коррадо всегда питал слабость к американским неграм. Он подражал их жаргону, их манерам, прекрасно усвоил их вальяжные позы и походку. Он любил их культуру, а из их музыки, которую он считал просто непревзойденной, он сотворил себе кумира. Он был завсегдатаем их увеселительных заведениях и даже посещал их церковь. Когда на улице ему встречался негр, он никогда не упускал случая, чтобы подмигнуть ему в знак приветствия или по-дружески обменивался с ним несколькими фразами, словом, всячески старался дать неграм понять, насколько близка была ему их раса. Он и жену свою заразил этой экстравагантной манией, и у них была целая толпа черных друзей. Они часто встречались с негритянскими парами, посещали рестораны или клубы black society$FЧернокожее общество(англ.)Сан-Франциско.

Как-то раз ночью, когда он с женой возвращался домой, на них напала банда чернокожих и без всякого повода дико их избила. Они их даже не ограбили, только здорово отдубасили палками, так что Коррадо со своей женой несколько дней провалялись на больничной койке. Я помню, как Коррадо заплакал от ярости, рассказывая мне то злосчастное приключение.

Dreamer упорно сверлил меня взглядом. Он явно пытался найти во мне какой-нибудь знак, что я Его понимаю, но секунды мчались одна за другой, а у меня не появилось даже проблеска идеи, в чем же все таки тут была эта связь. Я знал, что Dreamer был невысокого мнения о степени ответственности у музыкантов, как, впрочем, и у всех артистических натур. Мир bohmien$FБогема (фр.)Он считал хрупким, уязвимым, безответственным миром. Он говорил, что даже самые знаменитые артисты, боготворимые человечеством, вошедшие в анналы истории как «гении», в действительности, зависели от своего же искусства;

этих ничтожных людишек пугало невыносимое для них открытие, что индивидуум – творец своей личной реальности, высочайший Артист, являющийся первоисточником всего того, что мы видим, и до чего дотрагиваемся. Эстеты и артисты не осознали смысл своего существования, они пребывают в неком состоянии, только отдаленно напоминающем проблеск Мечты, его породившей. Вместо того чтобы воспользоваться искусством, как мостиком между человеком и Мечтой, средством воздействия на самую сокровенную свою часть, они ухватились за него и сотворили из него себе идола, тем самым усугубляя свою зависимость от мира, который управлял всей их жизнью.

Человек, стремящийся к целостности своего Естества, достигший высокой степени свободы, уже не может быть артистической натурой. Когда ты отдашь себе отчет в том, что ты творец, создатель мира, ты не сможешь больше писать картины или сочинять музыку.

Ты перестанешь иметь дело с таким посредником, как искусство;

это равносильно тому, что, излечившись от хромоты, отбросить свои костыли.

Dreamer считал, что весь смысл жизни заключается в том, чтобы добиться свободы от любой формы зависимости, от любой формы рабства. Роли, все роли –это тюрьмы, за рамки которых нужно выйти и избавиться от них навсегда.

И эти соображения не привели меня ни к чему определенному. Коррадо был профессиональным музыкантом. Естественно, своей музыкой он зарабатывал себе на жизнь, следовательно, от нее зависел. Однако, я до сих пор так и не нашел связь с замыслом Dreamer, для чего Он заставил меня вспомнить этот эпизод.

– Тот несчастный случай – это жизнь, которая с яростью и в то же время с «compassion» настигает тебя, чтобы показать тебе то, что ты не желаешь замечать, чтобы заставить тебя прикоснуться, наконец, к тому, к чему ты не желаешь прикасаться в своем Естестве. Вне нас нет никакой преступности, кроме той, которую мы сами же и проецируем, – взял инициативу в Свои руки Dreamer, поняв, что бесполезно ждать от меня результаты бесплодных фантазий – Тот злополучный эпизод помог твоему другу распознать в себе ложь, скрытый расизм…Это случилось с ним чтобы он смог преодолеть свою конфликтность, насилие, которые с самого рождения засели у него внутри … и, наконец, освободится.

Анализируя жизнь Коррадо, Dreamer сделал еще несколько важных выводов, например, что разные эпизоды из его жизни проявляли различные аспекты одной и той же его болезни: лицемерие, самообман. Даже его скороспелое решение вступить в брак было в большей степени продиктовано желанием остаться в Соединенных Штатах и стать гражданином этой страны, чем искренними чувствами к той женщине.

Он прервался. Изменил нагрузку на одном из тренажеров и запрограммировал его компьютер на выполнение серии упражнений. Я был ошеломлен. У меня не было даже тени сомнений в том, что я никогда Ему не рассказывал о Коррадо. Я недоумевал, как же это так получается, что Ему известны такие подробности из жизни моего друга, с которым я виделся и разговаривал в последний раз уже много лет назад. Между тем Dreamer закончил тренировку на тренажере.

– Так вот! – воскликнул Он, затягивая на талии пояс кимоно. В каждом Его жесте сквозила грациозность и гордость воина, исполняющего ритуал.

– Эта «вещь», спрятанная за складкой Естества, эта ложь, за которой скрываются эгоизм, предрассудки, тщеславие, расовая ненависть и из которых и состоит то событие, и является настоящей причиной всех зверств в мире.

Он говорил тоном ученого, объявляющего об открытии нового вируса, который он преследовал до самых границ существования.

– О страдании, бедности и всех стихийных бедствиях... люди мечтали, тайно желали их, и бессознательно их проецировали... Это и есть увеличенная пантографом материализация теней и чудовищ, населяющих самые темные стороны Естества человека.

Ну а сегодня, если, конечно, твой друг понял урок, без сомнения, он стал более искренним, более свободным человеком, – сказал Dreamer в заключение. – Со временем он сможет признать свою ложь… и настанет такой день, когда он избавится от нее.

Я снова вспомнил о речитативе боли, постоянно звучащем внутри человека, об этой его мольбе ниспослать ему беды и несчастья, крик которого я услышал и распознал в себе благодаря Dreamer. Наконец-то, я понял, почему познанию самого себя Он придавал жизненно важное значение. Бдительность, безжалостное внимание к своим состояниям, самонаблюдение, освещает внутренний мир, как луч света, и не позволяет никакой чудовищности свить себе гнездо в Естестве.

Self-observation is self-correction.

Мне на память пришли Его афоризмы: «States and events are one and the same thing...

Vision and reality are one... Thinking is Destiny... The world is such because you are such...» и еще одно из самых удивительных: «Наша жизнь – это chewing-gum, твои зубы придают ей форму»;

и я увидел золотую нить, связывающую эти афоризмы, различные варианты выражения единой идеи. Эта идея представляла собой квинтэссенцию всего Его учения, и в то же время она являлась и высшим пределом, до которого человеческий ум дерзнул вознестись. В момент просветления ума на какую-то долю секунды мне открылась истина, мощная и лучезарная, как заявление всемогущего бога: Мир есть зеркало Естества! Луч лазера пронзил целые слои отложений, созданных описанием мира, и я «увидел», что каждая молекула изумительным образом была связана с целым, и что это «целое» – это сущность личная, субъективная.

– Единственное препятствие к преобразованию мира – это ты. Изменись, и ты увидишь, что и мир изменится у тебя на глазах! Каждый атом твоей ясности, свободы, отсутствия смерти обретет в мире форму и освободит его от любого зла.

Мне не надо было прибегать ни к моральной, ни к метафизической мишуре, чтобы понять и с научных позиций оценить важность самопознания, беспрерывной работы над собой ради возвышения собственного Естества.

– В какое бы путешествие ни отправлялся человек, историческое или мифическое, каким бы ни был его исход, реальным или легендарным, единственной целью этого пути было познание самого себя! Самопознание дает тебе возможность стать хозяином самого себя и своего мира.

9 Thinking is Destiny – Если бы человек мог признать созидательные способности своей мысли и добиваться красоты и гармонии c такой же решительностью и в течении стольких же лет, сколько лет он посвятил бедности и страданиям, он бы смог изменить свое прошлое и свою судьбу, а мир стал бы раем на земле.

В этих восхитительных словах я услышал биение пульса вечности. Если вычесть время из уравнения между видением и реальностью, состояниями и событиями, между быть и иметь, проявилась бы неделимая природа противоположностей, их единство, скрытое за их мнимой конфликтностью.

– Если своими мыслями человек создает свою вселенную, свою личную реальность, как же тогда он сможет изменить их?

– Ты можешь улучшить или контролировать качество своих мыслей, только если ты знаешь, как повысить качество своего Естества. Чтобы добиться этого, тебе придется учиться и работать в специальной Школе, а ее учение и ее идеи применять к себе.

Человек, как таковой, ничего не сможет «сделать» до тех пор, пока он не распознает в себе самом и неимоверным усилием воли не подавит насилие в себе. Человек ничего не сможет «сделать» до тех пор, пока он не осознает, что все зло на планете и его собственные несчастья являются ничем иным, как драматическими последствиями его же разрушительных мыслей и отрицательных настроев. Пока человечество будут думать, что людьми управляют события и обстоятельства внешнего мира, они никогда не смогут увидеть, откуда происходят все формы насилия, существующие в мире. Мир – это твое зеркало.

Anything coming from the outer world is inexistent by itself, in the sense that everything breathes with your breath;

everything is as much alive as you are.

There is nothing in the universe that is not you.

Thinking is Destiny$FВсе, что бы ни приходило из внешнего мира, само по себе не существует, в том смысле, что все это дышит твоим дыханием;

всего это настолько же живо, насколько жив ты. Во вселенной нет ничего такого, чего бы не было в тебе.

Мышление есть судьба. (англ.).

Эти слова отозвались у меня внутри, как пронзительный и душераздирающий крик новорожденного, ни один пеан не мог бы сравниться с их силой превозношения, они прозвучали мощнее любых гимнов сотен революций. Никакое событие никогда так не потрясет меня и не покажется настолько выходящим за рамки человеческих возможностей как то, когда я преодолел тонкую черту – переступил новый порог очеловечивания. Во все глаза я наблюдал за массовым исходом старого еще зоологического рода на пути эволюции, ведущий расу гоминидов к человеческому роду, обладающему подлинной психологией, не отягощенной конфликтами, сомнениями и страхом.

– Есть одна очень известная сказка, все ее знают под названием «Спящая красавица», – заговорил Dreamer.

Такое резкое изменение темы разговора застало меня врасплох. Я изо всех сил напряг внимание, а Dreamer шепотном добавил:

– Однако ее настоящее название «Красавица в «заснувшем» лесу».

Придет день, когда Он поручит мне выполнить миссию, суть которой заключалась как раз таки в той, на первый взгляд, незначительной поправке, которую Он внес в название сказки. Заколдованный лес – это мир в таком виде, как нам его описали, изъязвленный нищетой, растерзанный конфликтами, погруженный в гипнотический сон, а красавица – это воспрянувшая воля, пробуждение Естества, Мечты.

Школа, которую я в будущем организую, даст возможность новым поколениям упразднить старые парадигмы и по-новому взглянуть на реальность.

– Единственное, чем ты можешь помочь другим людям, это воспрянуть ото сна, – в тот вечер сказал мне Dreamer. У него был на редкость миролюбивый тон, и слова Его звучали мягко и нежно, как финики, растаявшие на солнце. Всем свои Естеством я вкушал их тягучую сладость. Время, отведенное на нашу встречу вопреки моим ожиданиям на этот раз длившуюся дольше обычного, все же подходило к концу. В канделябрах плясало пламя последних догорающих свечей. Великолепие зала виллы Мас-Англада, его изысканная обстановка, произведения искусств и чарующий блеск серебряных изделий медленно погружались в темноту. Много дней подряд рядом с Dreamer я ощущал себя единственной тоненькой ниточкой, связывающей мир безупречности с простым человеком.

В глубокой тишине я наблюдал за Ним. Уже давно Он неподвижно застыл, прикрыв глаза и вытянувшись всем телом вверх.

Когда же Dreamer снова заговорил, Он произнес слова, очаровавшие меня своей пророчащей силой. Его семя глубоко запало мне в душу.

–...Мало по малу человечество начало сбрасывать старую кожу… Придет день, когда оно перестанет суетиться среди теней мира, перестанет поклоняться еде, медицине, сексу, сну, труду... В его сознании бесценная значимость умеренности возрастет настолько, что обеспечит целостность Естества, а целостное Естество покончит с нищетой, стихийными бедствиями и всеми конфликтами. Пройдет много времени,....

ведь человечество это и есть время.

Ну, а пока учись, наблюдай за собой и познавай себя! И однажды наступит день, когда ты станешь свидетелем самого грандиозном зрелища в мире: ты увидишь свою целостность!

Я попрощался с Dreamer. Ничто больше не удерживало меня в Барселоне В тот же вечер я сел в самолет и прилетел в Нью-Йорк. На всем протяжении полета я подводил итоги всего того, что я услышал от Него за эти необыкновенные дни, проведенные с Ним. Какое-то ранее неизведанное ощущение полноты, порядка, праздника. по-прежнему вибрировало во всем моем теле.

Вся вселенная дышала в унисон с моим дыханием.

Каждая вещь была связана с целым, ничего не существовало в отдельности.

ГЛАВА IV Закон антагониста 1 Пробежка «Тело не может лгать... Твое тело уже состарилось...». Эти замечания Dreamer все еще будоражили меня, и снова и снова, как и в тот момент, когда я их услышал впервые, больно ранили меня. «Рядом со Мной нет места для пенсионеров...»

Те безжалостные слова когда-то пробили брешь в толстой коре моей самозащиты, а сейчас уж били меня по живому. Я чувствовал, как под их напором я встряхивался и преображался, выворачивая наизнанку свои убеждения и установки и избавляясь от своих старых привычек В частности, острой болью пришпоривало меня одно Его откровение. Он поведал мне об этом в конце нашей встречи: «Органы даны человеку чтобы мечтать... Тело творит мир... и даже тот, кто загрязняет свое тело, создает... создает загрязненный мир... When you are sick, the world is sick$FКогда ты болен, и мир тоже болен. (англ.). У мира такие же болячки, как и у тебя... все в мире связано между собой, нет ничего отдельного.»

Dreamer говорил мне, что судьба человека и все то, чем он обладает, неразрывно связано со здоровьем его тела. Руководствуясь этими наставлениями, в будущем, когда я занялся научными исследованиями в области экономики и бизнеса, я сделал одно открытие:

и финансовая судьба человека зависит от его физической целостности и безупречности его тела. Грандиозные предприятия, финансовые состояния, промышленные империи, а также государства и целые цивилизации формируются и процветают, или загнивают и умирают вместе со своим лидером, с их основателем-вдохновителем.

«Организационная пирамида связана с дыханием ее лидера. Его образ и его личная судьба, а также судьба организации и судьбы всех его сподвижников, спаяны золотой нитью. Его телесное «я» совпадает с его экономикой, как бывало в старые времена у суверенов. Король – это земля, а земля – это король.»

Теперь уже я просто не мог игнорировать Его настолько недвусмысленное и решающее указание, а посему я и решил предпринять первые шаги в указанном Dreamer направлении, начать с борьбы со своим физическим упадком.

Руководствуясь guidelines$FИнструкции, наставления (англ.), которые я получил от Dreamer во время нашей встречи на вилле Мас-Англада, я занялся работой над своим телом от диеты до дыхательных упражнений, от секса до сна. Я взвесил все возможности, которыми я располагал, и разработал план действий, словом, встал у руля собственного существования. Однако, трудности, возникшие у меня на пути, казалось мне непреодолимыми. Одной мысли о том, чтобы изменить свои привычки, увеличить физическое нагрузку или пожертвовать чем-нибудь, было достаточно, чтобы немедля внутри у меня воспряли сопротивления различной силы и природы, вплоть до самого настоящего отвращения. Стоило мне только подумать о том, что я должен подвергнуть свое тело строгой дисциплине, как тотчас же мной овладевало смятение противоборствующих и сменяющих друг друга душевных состояний.

Благодаря вниманию, которое я уделял таким реакциям, мне удалось выявить и, как на экране радара, пунктирными линиями вычертить карту своего внутреннего мира, увидеть свои острые углы: горы жесткости, крутые склоны сомнений, бездонные пропасти страха, пустыни непонимания и одиночества. Именно так, наблюдая за собой и изучая себя, я смог выявить в себе часть, которая больше всего сопротивлялась моим усилиям, и в которой сама идея грядущих перемен отзывалась острой болью. Именно туда, где я обнаружил у себя этот узел, я и вонзил лезвие своей воли. С того дня и началась моя беспощадная борьба... смертельная схватка, священная война с самим собой, которая продолжалась долгие годы.

В этом году зима, даже с точки зрения экстравагантной метеорологической истории Нью-Йорка, выдалась на редкость суровой. Укутанную толстым снежным покровом, насквозь продуваемую полярными ветрами великую столицу, казалось, каким-то чудом занесло в арктическую страну, где ее небоскребы превратились в ледяные горки для детей исполинов. Рано утром, когда мне так трудно было набраться мужества чтобы выскочить на мороз на пробежку, я открывал щелочку между планками жалюзи чтобы узнать, какая погода была на дворе. Я был в числе счастливчиков. С шестнадцатого этажа открывалась панорама Ист-Ривер, и весь город был у меня, как на ладони, так что я мог преспокойно узнавать последние метеорологические новости. У большей же части ньюйоркцев не было другого окна, кроме электронного;

чтобы выглянут на улицу и решить, что надеть сегодня утром, им надо было включить телевизор.

Вот уже много недель как Манхеттен со своими skyline$FОчертание на фоне неба (англ.)шпилей и заснеженными верхушками небоскребов превратился в белоснежную готическую вселенную, запаянную в стеклянный шар. При виде такого пейзажа мои благие намерения мгновенно ослабевали. Каждое утро мне приходилось вести с собой непримиримую борьбу. В этой борьбе я должен был победить во что бы то ни стало. От звонка будильника, от мысли о том, что мне предстоит пробежка по полярному морозцу, моя сила воли вступала в эпическое сражение с моим деградированным, ленивым телом, у которого и в мыслях-то не было, что ему надо измениться. Раздавленное годами злоупотреблений и запустения, мое тело на любые мои попытки прекратить или хотя бы затормозить его деградацию отвечало мне решительным «нет». Вот так угроза утренней пробежки по морозцу выявляла его истинное состояние. Только сейчас, спустя долгие годы, когда я пишу эти строки, я вижу, насколько неосуществимым было мое предприятие, до мельчайших подробностей похожее на приключение барона Мюнхгаузена, пытавшегося выбраться из болота, таща себя за парик. Только голос Dreamer, звучащий в моей сознании, воспоминание о Его словах, укрепляли мои намерения и сообщали мне необходимые для их осуществления силы.

Чтобы хотя бы на миллиметр сдвинуться вперед на пути к целостности, необходимо вывернуть наизнанку свое представление о мире.

Это нечеловеческое усилие. И все же, нет на свете более великого блага. Завоевание этого миллиметра вечности поглощает океаны в мире событий.

Программа, которую я себе разработал, предполагала, что мне надо было обежать остров вокруг и вернуться домой вовремя, чтобы успеть собраться и позавтракать, а также перемолвиться словечком с Джорджей и Лукой до того, как они уйдут в школу;

однако меня ежедневно подстерегало искушение, хоть чуточку еще понежиться в постели и оставить своих детях на попечение Джузеппоне.

Неоднократно я задавал себе вопрос, где же это засел тот голос, что каждое утро пытался отговорить меня от пробежки. «В общем-то», – убеждал меня голос, – «в такую то погодку, кому бы это пришло в голову пожурить тебя за то, что ты снова лег в тепленькую постельку? Разве ты уже не сделал больше, чем достаточно? Да что же это такое, в конце-то концов, подумаешь, не пробежаться всего один-то разочек?» – и так далее, и так далее. В другие разы, под предлогом, что я очень поздно лег спать, или что мне предстояло вылететь утренним рейсом в командировку, я позволял себе не насиловать свое тело. Вот так, любое обстоятельство, под видом уважительной причины, стремилось пролезть через любую щелочку в мой решительный настрой, убеждая меня хоть на один денечек прервать закалку и отказаться от дисциплины, которую я себе задал. Какова бы ни была его природа, тот внутренний голос приводил меня в отчаяние. Этот голос подстерегал меня на каждом шагу, ежесекундно был готов саботировать мои добрые намерения. О, как бы я хотел задушить его собственными руками. Однако, это была лишь верхушка айсберга. Закаляя свое тело пробежками, борясь с противостоящими моим намерениям силами, поступая в пику своим привычкам, я открывал в себе самую непознанную, самую темную часть своего Естества.

«Remember... Nothing is external... You are the only obstacle to your evolution$F Запомни, нет ничего внешнего. Единственное препятствие твоей эволюции – это ты! (англ.)!»

много раз повторял мне Dreamer. «Нет ни одного затруднения или препятствия, причиной которых не был бы ты сам»;

и все же, чтобы «усвоить» смысл этих слов так, чтобы они потекли жизненной лимфой в моем теле, мне потребовались годы. Мне пришлось деградировать, пасть, а потом снова восстать из пепла, и так тысячи и тысячи раз... Я должен был умереть и воскреснуть, прежде чем я научился благословлять любую преграду, встречающуюся у меня на пути, и признавать, что моим единственный антагонистом был только мой внутренний мир.

Чтобы оправдать свою смертную судьбу, свою жизнь, истерзанную несчастиями, человек убедил себя, что вне его существуют препятствующие ему силы, вот они-то, по его мнению, и есть причина всех его бед. Он жалуется, оправдывает себя и обвиняет события, внешние обстоятельства, других людей и даже не подозревает, что мир – это его отраженный образ, что все происходит, как в зеркале: отражение не изменится, если сам человек не изменится.

There is no help coming from anywhere at all.

You have to make your own individual revolution which is purely based upon you$FНикакая помощь не придет ни откуда. Ты должен совершить свою индивидуальную революцию, в основе которой есть только ты. (англ.).»

Если б уроки Dreamer можно было втиснуть в жесткие рамки какого-нибудь метода, или однажды придать им форму доктрины или новой философской системы, рассмотрению тех положений, которые Dreamer окрестил «подножки механичности», можно было бы отвести специальную главу. «Подножками механичности» Dreamer называл ловушки, которые мы же сами и расставляем монотонности наших действий, самообман, трюки, к которым мы прибегаем, чтобы сломить железную оборону наших закоренелых привычек и старых умственных схем.

Только с течением времени, когда я добился прогресса в своем духовном становлении, я понял, что польза от пробежек была не столько в физическом упражнении для тела или в развитие физической выносливости, сколь в великом ее значении «подножки», стратегии, применение которой нарушало механический порядок монотонности и сибаритства в моей жизни. Пробежка позволяла мне оборвать, хоть и на несколько минут, поток темных мыслей;

наносила удар по убогому, скорбному описанию мира, которое человек называет реальностью, и разбивала его. Пробежка пробивала брешь в тюремном распорядке моего существования. Благодаря этой физической нагрузке дух свободы проникал в темницу времени и ослаблял цепь моих рабских кандалов. Как океан готовый заполнить любую впадинку своего бассейна, мир, решив, что никакая пустота не должна остаться незаполненной, восстал против этого и плотнее стал смыкать ряды своей армии событий, чтобы уничтожить это малюсенькое пространство, своего смертельного врага, которое в его глазах было чем-то вроде нетерпимого нарушения законов природы на планете. Только то, что я помнил о Dreamer и культивировал в себе Его присутствие, поддерживало мой настрой, заряжая меня чудодейственной энергией.

В те времена мне помогла, если и не воля, то большая доля упорства. Я заставил себя поверить в абсолютную необходимость такого усилия над собой и, не прибегая к какому либо рациональному объяснению, утреннюю пробежку я поставил во главу своих приоритетов, будто от нее целиком и полностью зависела вся моя жизнь. «First thing first$FПриоритеты – в первую очередь. (англ.)», – так называл Dreamer способность устанавливать себе правильные приоритеты и продолжать движение в заданном направлении, всегда помня о том, что нужно делать прежде всего. Сейчас я уже понял, что тот час, который я выкраивал для себя, намеренно вырывая его из своей утренней рутины, стал для меня пространством власти, точкой опоры чтобы перевернуть мир.

Человек, обращенный ввысь, безукоризненно стремящийся к самоусовершенствованию, может горы своротить на своем пути, найти выход из, на первый взгляд, безвыходных положений, преобразовать жизненные невзгоды в события высшего порядка.

2 Охранники с Майн-Стрит Когда я вспоминаю о тех временах, перед моим мысленным взором возникают такие картины: вот я, закутанный в сто шуб, как раздутый мужичок “Мишлен”, накинув капюшон по самые глаза, прохожу мимо центральной привратницкой дома, где я жил тогда на Рузвельт Айленде. Полуулыбки охранников, освещенные синюшном светом мониторов, и покачивание головами в знак иронического порицания были первой реакцией мира на мои дерзкие утренние подвиги. Только сейчас я понимаю, что их поведение было ни чем иным, как зеркальным отражением моих сопротивлений и моего тогдашнего непонимания.

Среди идей Dreamer одна, в частности, особенно настойчиво ополчилась против моих убеждений, и под воздействием разрушительной силы этой идеи, как от ударов тараном, бастионы моих непреложных истин превращались в груду камней.

The world is such because you are such.

Мир – это точно воспроизведенный образ наших внутренних состояний. В поведении этих охранников отражался я! За их ироническими улыбками и скептицизмом Дженнифер, за комментариями коллег на работе и реакцией всех тех, кому было известно об этом моем утреннем мероприятии, пряталась моя уязвимость. За таким поведением проглядывали мои сомнения, отсутствие у меня решительности и моя неискренность;

все это «другие люди» аккуратно отсылали мне обратно в виде гримас, которые именно я показывал сам себе в зеркале мира.

Запомни навсегда! Вне тебя нет ничего...

Мир, который ты видишь, и до которого ты дотрагиваешься, – это только проявление.

У него твой размах... Он живет, пока жив ты, и он умирает с твоей смертью.

Если бы не наставления Dreamer, я бы до сих пор полагал, что те охранники – это только бедолаги, зарабатывающие себе на жизнь. Каждый раз, как я выходил и входил в подъезд своего дома, я бы по-прежнему неизменно отвечал на их приветствия, и каждый день я бы отражался в их иронии, в их скептицизме, но мне бы даже и в голову не пришло, что они были вовсе не привратниками, и даже не мужчинами. Они были терминалами, точнейшими чувствительными приборами, органами чувств мира.

A man cannot hide...

Человек не может спрятаться.

Мир знает! Он тебя проявляет!

Эта и другие, подобные ей идеи, вошли в мою плоть и кровь и с течением времени преобразили меня.

Каждый миг ты можешь либо развиваться, либо деградировать.

Это зависит только от тебя! Любая твоя мысль, настроение, любое слово или взгляд, самая незначительная гримаса лица сообщает всей вселенной твой уровень ответственности, степень твоей свободы. Именно это чудесным образом ставит тебя на то место, где ты находишься, именно это определяет твою судьбу, твою экономику, твою роль в театре существования… Я представил себе вселенную, контрой все было известно обо мне, и у меня получился прибор, состоящий из бесконечного числа чувствительных элементов, настроенный в режиме «реального времени» на волны, испускаемые мельчайшими движениями Естества, качеством мыслей, состояниями. Если бы мы внимательно приглядывались к этим признакам, по ним мы, как по пророчествам древних жрецов, практиковавших ауспиции$FАуспиции ( лат. auspicium, от avis – птица и spiacere – наблюдать) – гадание по полету и пению птиц. В Древнем Риме жрецы-гадатели предсказывали будущее, наблюдая за полетом и пением птиц;

в широком смысле примета, знак.- Прим. перев.мы могли бы узнать, кто мы такие, что нам дано знать, что мы можем и что не можем делать, чем мы можем владеть и что должны потерять.

День за днем каждое утро я совершал пробежку, помня о своих намерениях и укрепляя их, я ни разу не нарушил взятое на себя обязательство и ни разу не позволил себе не прийти на свидание с самим собой, я выводил из себя шлаки, накопившиеся за всю мою жизнь. Тамтам существования стал передавать во вселенную новые послания. Дробь тамтама распространяла новость о том, что еще один человек осмелился совершить побег.

Шла подготовка к дерзкой попытке убежать из ужаса заурядной жизни.

3 Стены Первые мои попытки совершить полный круг вокруг острова стали прямо таки героическими подвигами, они потребовали от меня неимоверных усилий. И даже потом, когда я был уже достаточно натренирован, мне неизменно приходилось преодолеть необыкновенную усталость, особенно, в определенные моменты пробежки. Я заметил, что ощущение тяжести физической нагрузки и усталости, вопреки моим предположениям, усиливалось не в линейной, геометрической прогрессии, а по синусоиде, со взлетами и падениями. За время пробежки несколько раз необыкновенная легкость во всем теле, когда я бежал свободно, почти не прилагая никаких усилий, чередовалась с просто невыносимой усталостью и крайним напряжением сил. В такие критические моменты я чувствовал, как передо мной вырастали самые настоящие «стены», барьеры, для преодоления которых требовались просто таки нечеловеческие усилия.

Центральное место в моем обучении у Dreamer было отведено практике по самонаблюдению, которая-то и подготовила меня к скрупулезной работе над собой, выработало у меня привычку постоянно быть внимательным к своим состояниям, мыслям, ощущениям, эмоциям, и ко всему тому, что, казалось, могло либо привлечь меня, либо вызвать у меня отвращение. Наблюдая за собой как раз в моменты, когда я испытывал недостаток энергии, я заметил, что незадолго до наступления критических фаз, передо мной всегда возникала психологическая «стена», будто какая-то тень затмевала мне Естество:

пессимизм и неверие в свои силы брали верх, а голос внутреннего антагониста слышался все громче и отчетливее, он приводил мне все новые и новые доводы в пользу того, чтобы я от всего отказался.

Благодаря пробежке я научился стискивать зубы, именно тогда я и начал сознавать, что в критические моменты достаточно было продержаться еще какое-то мгновение, и снова возвращалась вера в себя, приливали новые силы, и все шло, как по маслу. Когда я побеждал в себе искушение бросить все, отказаться от своих намерений, у меня открывались новые запасы энергии. Было бы невозможно добраться до них, и я бы так никогда и не узнал, что они у меня есть, если бы я не победил самого себя, не разрушал те, каждый раз казавшиеся мне просто непреодолимыми, «стены».

Чем больше я разбирался в механизме, возводившим эти «стены», тем в большей степени в моих глазах пробежка становилась концептуальной моделью, драгоценным инструментом, объясняющим мир. В этом переменном движении я увидел конструктивный элемент, динамическую основу любой физической реальности. От ядра атома до пределов вселенной все двигается и распространяется, совершая волнообразные движения, которые я обнаруживал в своем теле. Сама жизнь – это движение волн без начала и без конца. Благодаря «стенам», которые в определенные моменты моего забега поднимались у меня на пути, и необыкновенным усилия, требовавшимся на их преодоление, я осознал, что не только пробежка проходит по циклически повторяющейся парадигме, но и сама жизнь. Сколько раз было бы достаточно устоять, ну, хоть еще немножечко, чтобы преодолеть их, чтобы окончательно одержать над ними победу, и пойди дальше. И все же, что-то такое во мне всегда побуждало меня сдаться и все бросить. Поражение, которое я всегда принимал за следствие внешних причин, стало открываться мне как процесс inside out механизм, подчиняющийся внутренним командам, акт саботажа в отношение самого себя. Тень зарождается и распространяется в Естестве, потом, воспользовавшись удобным случаем, она материализуется в виде встреч, неблагоприятных обстоятельств и неприятных событий. Когда я разобрался в этом механизме, и стал внимательно следить за формированием теневых участков в своем Естестве, которые-то и являются прелюдией любого поражения, у меня появилась прекрасная возможность научиться изолировать их и уничтожать, и не только во время пробежки, но и во всей моей жизни.

Как правило, я бегал в одиночку. Моими попутчиками были чайки баржа, поднимающаяся к верховьям Ист-Ривер, на каком-то участке пути мы с ней двигались вровень, а потом уж я бежал вслед за шлейфом, тянувшимся за ее кормой, а она свистом сирены посылала мне прощальный привет.

Во время пробежек я часто фантазировал;

мне нравилось верить в то, что рано или поздно у меня появятся друзья, соучастники моего побега, что и в другие отчаянные головы, подобно моей, пришла идея убежать из заурядного существования. Однажды утром ко мне присоединилась небольшая группка: пять мужчин и две женщины. Мы усердно бежали. Утро выдалось на редкость ясное, и skyline небоскребов Манхеттена, четко вырисовывались на фоне светлого неба. Бок о бок мы обежали вокруг всего острова. Я никогда раньше с ними не встречался, и все же, со своими новыми попутчиками по пробежке у меня тут же установилось полное взаимопонимание. У меня сложилось такое впечатление, что эта группа людей уже давно дружила, и что они хорошо знали друг друга.

Один мужчина в блестящем, как драгоценный шелк, спортивном костюме и черно-серых кроссовках какое-то время задавал темп всей группе. Но вот, вдруг он прибавил скорость.

Нам было просто не под силу выдержать его ритм, и один за другим мы стали от него отставать. Наши отяжелевшие, донельзя уставшие тела были уже на пределах своих возможностей. Очень скоро этот мужчина исчез у нас из вида. Сравниваясь с ним, каждый из нас с мучительной ясностью убедился, сколько еще ему предстояло работать над собой. Мы, однако, продолжали бежать, держась сплоченной группой, и так добежали до парка аттракционов, там мы и уселись на скамейку, перевести дыхание. Неподалеку от нас была припаркована на вечную стоянку пожарная машина старой модели. Этот прославившийся в делах ветеран сейчас служил аттракционом для редко встречающихся на этом острове детишек.


Судьба той машины, символ ее прошлых героических подвигов, мне показалась памятником обветшания и физической деградации целой цивилизации, так что мне даже стало как-то не по себе. Тогда мысленно я дал себе обещание приложить все усилия чтобы привести себя в порядок и выйти из состояния, до которого я довел свое тело. Никто из нас не проронил ни слова;

нам абсолютно не нужны были слова. Вот так, молча, мы и сидели обессиленные непосильной физической нагрузкой, деля между собой бледное солнце, как пресную лепешку, и наслаждались особым чувством сплоченности, сопричастности к рождению нашего импровизированному союза. А через несколько секунд мы уже расставались. Один за другим, помахав на прощание рукой, каждый из нас побежал трусцой к своему горячему душу и навстречу обязанностям своих нью-йоркских будней. Было еще рано. Несколько секунд я помедлил, поиграл немного с лучами солнца:

через прорези прищуренных глаз подглядывая, как пересекались между собой пути красных кабинок фуникулера, неустанно снующих взад-вперед между двумя островами, Манхеттеном и Куином.

4 Закон антагониста – Не бойся Антагониста! За его жестокой маской скрывается наш самый великий союзник, наш самый верный слуга.

Услышав эти слова, я вздрогнул. Я не спешил открывать глаза, и в течение долгих мгновений у меня внутри недоверчивость и надежда боролись между собой. «Да это же просто невероятно!» – подумал я. Я не мог в это поверить. Хотя этот голос невозможно было спутать ни с каким другим. Это были Его слова. Медленно я повернулся лицом в направлении этого голоса и открыл глаза. Dreamer сидел рядом со мной. Дрожь от нереальности происходящего пробежала у меня по спине, змейкой заползла под кожу до самых корней волос и затаилась там в виде назойливой легкой вибрации. На нем был спортивный костюм, переливающийся всеми оттенками драгоценного шелка, и такие кроссовочки, что казалось, это был привет из будущего. Я обежал почти весь остров вместе с Dreamer, даже и не подозревая, что это был Он! Мне в голову пришла мысль, что та группа мужчин и женщин были его студенты. Оправившись от пережитого ошеломления, я поделился с Ним своими планами, рассказал, что по-новому, с пристальным вниманием, я стал относиться к своему телу, о результатах, которые я получал, о своих первых экспериментах с режимом пищи, со сном, с дыханием... Я поведал Ему о своих пробежках, о том, как я обнаружил в себе «стены», а также открыл тайну внутреннего голоса, который постоянно увещевал меня бросить все, сдаться, отказаться от своих намерений.

– Голос, который ты слышишь, – это антагонист, сидящий у тебя внутри, – объяснил мне Dreamer. Вот так, Он и заговорил на тему, которая, как я впоследствии понял, была самой важной во всем моем обучении. Произнося те слова, Он едва заметно улыбался. Эта улыбка еще больше молодила Его. Доброе выражение так редко появлялось на Его лице, что это даже возбудило у меня противоположную реакцию: заметив Его добродушие, вместо того, чтобы приободриться, я встревожился, несомненно, это был знак того, что мне предстоит пережить переломный момент. Я выпрямил спину и глубоко вздохнул: каким бы трудным на этот раз ни оказался барьер, я был готов напрячь все свои силы, чтобы преодолеть его.

Dreamer нарисовал передо мной полную панораму истории человечества, подробнее останавливаясь на самых символических событиях, бедствиях и катастрофах, на протяжении многих веков терзавшие человека и созданные им общества. Исследуя их причины, проникая вглубь до самых их корней, во всех деталях Он излагал мне Свою теорию о существовании на планете некой силы, психологического эквивалента силы трения в природе. Подобно тому, как происходит с физическим телом в движении, каждое толкающее усилие, которое человек прикладывает к своей жизни, встречает равную ему силу противодействия. Именно во время той встречи Dreamer ввел систему пропозиций, свод принципов, которые Он назвал «Закон Антагониста ».

– Любая вещь, от самой простой до самой сложной, от одной человеческой жизни до жизни целой цивилизации, каждый организм в процессе эволюции встречает на своем пути «мнимо» враждебную силу, антагониста, обладающего силами и способностями равными широте намерений человека.

Со временем, после того как я глубже проник в суть вещей, рассматривая те идеи в общем и целом, я обнаружил характеристики самой настоящей «общей теории трения», которая бы могла взнуздать многовековую историю и объяснить бесконечную серию невзгод и напастей, выпавших на долю человечества. Глядя с высоты на положение человека и видя картину превратностей его жизни на все 3600, я затаил дыхание, боясь пошевелиться, словно стоял на краю бездонной пропасти. У меня в руках, как по мановению волшебной палочки, появилась записная книжка. Я ухватился за нее, как за спасательный круг. Не пропуская ни единого слова, я старательно записывал все, что Он говорил, схватывая на лету каждую деталь из этого неповторимого урока под открытым небом.

Скамейка в парке аттракционов, где мы сидели, находилась внутри шара, наполненного чистым воздухом без времени, и мне показалось, что сам Рузвельт Айленд превратился в космический корабль, готовый взлететь со скоростью мысли. Манхеттен со своими суетливыми буднями остался далеко-далеко позади, дальше от меня, чем в то мгновение, он просто уже и быть не мог. Dreamer мне объяснял, что каждый человек – Мечтатель.

Каждый человек, в своем качестве Мечтателя, и в плохом и в хорошем, является творцом, он создает свою личную реальность, кует свою судьбу ;

и со временем он убедится, что все его мечты осуществятся, все его мысли и все, что порождает его Естество, материализуется.

– Мир – это следствие,... проецирование твоей Мечты и твоих кошмаров тоже. Он может быть как раем, так и адом на земле. Где и как жить, решать тебе самому.

5 Возлюби врага своего – Под маской антагониста, за его враждебной внешностью, на самом деле, таится лицо нашего наилучшего союзника,– объяснил мне Dreamer. А потом добавил: – В отличие от общепринятого убеждения, никакая сила противодействия, враждебная сила, не может быть сильнее нас самих… Никакой антагонист никогда не превысит наши силы!

– Ну, а как же тогда Давид и Голиаф? – спросил Его я, призывая в свидетели самую известную историю, ставшую символом неравной битвы. Я представил себе сотни притч, тысячелетиями передававшихся от отца к сыну, воспевавших поединок между гигантом филистимлянином, вооруженном до зубов, и молодым пастухом с рогаткой в руках … – С рогаткой, да, но… и с Мечтой стать королем! – поправил меня Dreamer.

Его голосу пришлось пробиваться в гаме разноголосья, который эти образы устроили у меня в голове.

– Несмотря на кажущуюся неравность сил, любая борьба всегда происходит на равных!… Ни у кого нет антагониста, который был бы больше его самого, или который мог бы превзойти его способности, вобрать его в себя и гармонизировать... Вот, так же и схватка между Давидом и Голиафом, несмотря на мнимое неравенство их сил, удовлетворяет универсальным законам дуэли, - сказал Он в заключение тоном учителя, завершающего математическое доказательство. – У Антагониста есть только одна цель, которую он прячет за своей безжалостностью, – это твоя победа… У Антагониста есть все средства и методы чтобы обеспечить условия для осуществления твоей Мечты… Именно он указывает тебе самый короткий путь к успеху.

Насколько бы парадоксальными не казались эти утверждения Dreamer, мне подумалось, что, действительно, все так и было, ведь никакая стратегия и никакой союзник не смогли бы быстрее увенчать Давида осуществлением его мечты. В знак согласия со мной Dreamer промолчал, Он только одобрительно кивал головой, отмечая первые симптомы того, что я начал понимать все правильно. Потом Он сделал вывод:

– Никто в мире не любит тебя крепче, чем твой Антагонист.

Я потерял дар речи.

Меня знобило, как в лихорадке, а.в висках горячими струями пульсировала кровь.

Высшую точку ума человеческого, заповедь христианского учения «Возлюби врага своего» спустя две тысячи лет превзошла еще более простая и революционная идея Dreamer: «Это враг тебя любит!»

Теперь человеку было уже необязательно заставлять себя полюбить своего врага (в непрактичности этого наказа, если не сказать, в невозможности его претворения в жизнь, мы уже неоднократно убеждались, пережив еще две тысячи лет, отмеченных бесчисленными эпизодами кровавой мести и карательных расправ). Для нового человечества было бы достаточно согласиться с тем, что это враг, твой антагонист, любит тебя.

Чем больше я размышлял над этим, тем больше подъем по спирали, толчком к которому послужило то высказывание Dreamer, представал передо мной во всей своей грандиозности.

Одного взмаха крыла было достаточно, чтобы тысячелетняя заповедь, краеугольный камень христианского учения, «Возлюби врага своего», оставшись где-то далеко внизу, предстала во всей своей жесткости. Подобно всем религиям в мире, христианство, обветшавшее от многовекового использования и ослабевшее из-за раскола на две церкви, забыло, что истина не статична и не может стоять на месте. Вчерашняя истина, не превзошедшая себя, деградирует и становится сегодняшней ложью.

Между тем мы уже встали со скамейки и вышли из парка аттракционов. Оставив позади каркас старой пожарной машины, мы зашагали в северном направлении по улочке, вьющейся вдоль реки. Я шел рядом с Dreamer и внимательно Его слушал, Он излагал последние элементы, дополняющие общую картину Его снососшибательной теории.

– Простить врага вне нас – это проявление пустого тщеславия и тысячелетнего непонимания.


Единственный враг – внутри тебя. Вне тебя нет никакого врага, которого надо было бы простить, и нет никакого зла, которое могло бы тебе навредить… Антагонист – это твой самый драгоценный союзник… средство для твоего самосовершенствования, повышения твоих способностей и достижения целостности...

это ключ, открывающий двери в самые высокие сферы Естества.

Мы как раз проходили мимо Chapel of the Good Shepherd$FКапелла Доброго Шеферда (англ.), старой, почти полностью разрушенной церквушки в готическом стиле.

Каменное изваяние страдающего Иисуса по-прежнему возносилось над безмолвием этих развалин.

– Вот и эта «школа» с тысячелетним стажем тоже не сумела…–заметил Dreamer. В Его голосе я уловил нотки страдания, порожденного созерцанием энного эпилога драмы без времени. – И она тоже промахнулась, не попала в цель.

Антагонист Антагонист, враг, – это особого рода двигатель.

Чем выше степень нашей ответственности, тем безжалостнее на нас нападает антагонист.

Антагонист измеряет наши силы, проявляет нас, реализовывает нас… Чем выше степень нашей свободы, тем утонченнее он действует.

Не бойся Антагониста!

За его внешней жестокостью скрывается твой самый великий союзник, твой самый верный слуга.

Антагонист преследует только одну цель – обеспечить тебе победу… Антагонист воспользуется любой уловкой, разработает любую стратегию для достижения конечной цели: твоей целостности.

Никто в мире не может любить тебя крепче, чем твой Антагонист.

Только ты и есть единственный смысл его существования.

Не бойся Антагониста!

Твое совершенство будет расти пропорционально его безжалостности.

Твое бессмертие пропорционально его лишь мнимой безнравственности Твой ум будет развиваться в соответствии с его силой, а твоя сила – с его умом.

Потому что Антагонист – это ты!

6 Научись улыбаться себе внутри Я подумал, насколько грандиозно это откровение. Признай человечество эту истину, она бы совершила революцию в его образе мышления и восприятия. Наступит день, когда я передам своим студентам, изучающим экономику, силу такого представления: чем безжалостнее нападает на нас антагонист, чем тяжелее его оскорбление, тем больше у нас появляется возможностей идти дальше.

Научитесь улыбаться себе внутри, когда враг со всей жестокостью нападает на вас, оскорбляет вас… С Антагонистом нужно сражаться во внешнем мире и одновременно простить его внутри!

Прощать можно только внутри себя, внешне же нужно убедительно «инсценировать» самую ожесточенную и упорную борьбу… но ни в коем случае не верить в нее!

Наконец-то, луч света осветил тысячелетиями непроницаемый парадокс:«Если ты его любишь, он тебе не враг, а если он тебе враг, то как же так ты его любить?»

Возлюби врага своего» – эту высшую идею способен понять и применять на практике только человек целостный.

Только тот, кто искоренил у себя конфликтность и разобщение, может обойтись без антагониста. К тому же, кто руководствуется двойственной логикой, кто все еще видит и думает с помощью контрастов, исцеление может прийти только под маской свирепого Антагониста.

– Вот, как лидеру следует воспринимать любую проблему, – сказал Dreamer, театральным жестом потирая руки с радостным энтузиазмом человека, который так долго ждал и страстно желал этого момента. Этот красноречивый жест наглядно, лучше всяких слов, продемонстрировал Его мысль.

– Лидеру известно, что каким бы страшным ни казался Антагонист, борьба с ним всегда происходит на равных, а трудности только мнимые. Под маской антагониста, за его внешней жестокостью, находится путь к восхождению до самых высоких степеней ответственности. Яснее меня эту «игру» вам никто и никогда не объяснял! – заявил Dreamer, обращаясь к невидимой audience$FАудитория, слушатели (англ.)на всей нашей планете.

Помолчав, Он добавил, что большая часть людей не может понять это без надлежащей подготовки и, останавливается поэтому на пороге перехода, отказываясь платить за него. Перед нами постоянно возникают препятствия, нас неизменно преследуют внутренние голоса, уговаривающие бросить все на полпути;

антагонисты, физические или психологические, которые оценивают силу наших амбиций, ясность намерений, степень нашей подготовки, нашу установку.

Невозможное всегда открывает дверь следующему за ним возможному.

Чем больше я углублялся в познание философии Dreamer, тем сильнее я ощущал на себе воздействие этой Его особенной training$FПодготовка, обучение (англ.). Благодаря Ему я постигал теорию и овладевал на практике боевым искусством, способным любую атаку противника и все то, что в жизни, как нам кажется, препятствует нам, превратить в движущую силу. Теперь уже и враги, и препоны на пути представали передо мной в новом свете.

У Антагониста, будь он человеком или событием, неблагодарная обязанность – выявлять все твои пробелы, каждый твой недостаток, слабость, страх, засевшие у тебя внутри;

бескомпромиссно заявлять о твоей неподготовленности, о твоих недочетах, о твоих провинностях и пределах, которыми ты сам же себя и ограничил. Когда ты распознаешь Антагониста у себя внутри, он исчезнет и во внешнем мире.

Dreamer иронически подчеркнул, что за драгоценнейшие услуги антагониста мы платим ему только черной недоброжелательностью и злой обидой.

В моей памяти всплыла фигура отца Нуццо. Из немногочисленной толпы антагонистов, накопившихся у меня за годы детства, прошедшего в Колледже Бианки, в особенности выделялась его личность. Воспоминание о всех гадостях, которые мы ему делали, возбудили у меня угрызения совести, и мной овладела самая черная меланхолия.

Только сейчас, когда Dreamer был со мною рядом, я смог «увидеть» за внешней суровостью и бессердечием отца Нуццо, за его самыми противными нападками улыбку и любовь человека, ведущего «игру».

Учителя, которых мы больше всего ненавидели, дали нам больше всех, – вот, какое язвительное замечание сделал Dreamer.

Благодаря Его вмешательству мои воспоминания и мысли, которые они мне навеяли, безропотно улетели прочь, и ум освободился от теней и призраков, порожденных бесполезными чувствами. По мере того, как Dreamer излагал мне Свои идеи, я все яснее отдавал себе отчет в том, что Он выстраивал передо мной стройную систему, космическую модель, которую можно было применить ко всей деятельности человека, индивидуальной и коллективной. Эта модель представляла собой что-то вроде универсального закона, действие которого можно наблюдать на любом уровне.

В особенности, меня поразило одно Его замечание, скорее лишь намек на то, что от Закона Антагониста можно и уклониться. На что я Ему возразил, что не в состоянии представить себе мир без трения и разногласий, в котором можно было бы поставить себе любую цель и добиваться ее, не прибегая к драгоценной и безжалостной помощи Антагониста.

– Ну и как же это можно сделать? – спросил я, очарованный перспективой превратись свою жизнь в рай на земле, куда Антагонисту, наконец-то, вход будет воспрещен.

– Это равносильно тому, как если бы ты пожелал жить на этой планете, не подчиняясь закону земного притяжения, – сухо заметил мне на это Dreamer, чтобы положить конец бесплодным дискуссиям на эту тему, а потом, понизив голос, словно не желая разглашать секретную информацию, добавил:

– Человек мог бы выбирать силы, под воздействием которых он бы хотел жить, он мог бы отдаться во власть чего-то более высокого, но он живет в муках, и поэтому ничего не знает об Искусстве мечтать! Он и страдает потому, что не мечтает.

Если б человек освоил Искусство мечтать, он бы перестал страдать... перестал умирать, – торжественным голосом провозгласил Он. – Только тот, кто перестал убивать себя внутри, «имеет право» услышать неизъяснимые откровения Антагониста.

Надолго воцарилось молчание. Во время этой паузы, казалось, что Dreamer интересовал только этот клочок Рузвельт Айленда и чайки, царапающие крыльями небосвод над ним. потом Он дал мне совет:

– А пока научись считать Антагониста своим лучшим союзником … Тогда тебе останется только пожелать, чтобы он был как можно беспощаднее и подкованнее. Чем выше степень нашей ответственности, тем свирепее нападает на нас Антагонист. Со временем такой взгляд совершит коренной переворот в твоей жизни и создаст мир, к которому ты всегда стремился.

Тут Dreamer, наконец, заметил, что я все еще ждал от Него ответ на вопрос, что нужно сделать, чтобы нашему существованию больше ничего не угрожало, чтобы на нас больше никто не нападал.

– Когда тебе кажется, что что-то тебе препятствует или сопротивляется тебе, такое состояние это индикатор, светящаяся стрелка, указывающая тебе истинную причину всех твоих неприятностей и всех твоих проблем. Антагонист – это ты! Если б ты смог хоть чуть-чуть осознать это, ты бы смог разгадать секрет «игры», и она бы исчезла;

а Антагонист потерял бы свои очертания, свою мнимую враждебность, свою власть.

В действительности, Антагонист – это сигнальная стрелка, указывающая тебе на все то, что тебе следовало бы в себе изменить, на все то, что ты отказываешься замечать, чего не хочешь касаться, ощущать в себе...

Поскольку Dreamer было ясно, что я все еще с большим трудом следил за развитием Его мыслей, Он решил, что я был еще не готов заниматься этой темой. Он посоветовал мне пока повременить с освоением закона антагониста и взять на веру, что это универсальный и непререкаемый закон.

– Человек, как таковой, не может уклониться от закона, которому подчиняется мир противоположностей, мир, где все происходит и создается конфликтами, за счет игры контрастов, – заключил Он.

Я стал размышлять о том, насколько неумолима наша судьба, а также о том, что если бы хоть один человек мог спастись, спаслось бы и все человечество.

– Да какое ты имеешь отношение к спасению мира, – страшным голосом зарычал Dreamer грубо врываясь в мои мысли. – Ведь миру-то только и нужно, что спастись от тебя!

Сейчас тебе нужно встретить твои боль и страдания, – строго приказал мне Он.– Побудь с ними. Не надо увиливать. Понаблюдай-ка за собой, и обнажи их корни.

Только когда ты освободиться от описания мира, ты сможешь освободить мир.

The whole world, its way of thinking and doing, its conditions of precariousness and danger exactly mirrors your interior fragmentation.

Only you, living permanently in the ‘Here Now’ can liberate the world from all opposites. Only you, abandoning your inner confictuality, will free it from all contradictions, violence and wars$FВесь мир, его образ мышления и действия, его состояния бренности и опасности с зеркальной точностью отражают твое внутреннее разобщение Только ты, неизменно живя по принципу «Здесь и Сейчас», можешь освободить мир от всех его противоположностей. Только ты, покончив со своей внутренней конфликтностью, освободишь его от всех противоречий, насилия и войн. (англ.), – изрек Он, подводя итоги этой части нашей встречи.

Прошло несколько месяцев, прежде чем Он снова заговорил на эту тему. Это случилось однажды вечером в Лондоне, когда во время ужина в обществе незабываемых людей, Он открыл мне секрет «проактивности».

В конце перипатетического$FПерипатетический (peripatetikos – ученик и последователь греческого философа Аристотеля). Это слово возникло в связи с преданием о том, что Аристотель преподавал своим ученикам философию во время прогулок в Peripatos.– в портиках внутреннего дворика Лицея Аристотеля в Афинах. – Прим. перев.урока, когда я шагал рядом с Dreamer, и Он излагал мне Свои мысли, я снова оказался в парке, неподалеку от той самой скамейки, на которой мы с Ним прежде чем отправиться на ту прогулку, сначала немного посидели. Dreamer уселся на скамейку, а я занял место на почтительном расстоянии от Него.

Неожиданно из-за облака выглянуло солнце, его яркое сияние ослепило меня, я прищурился. Мне было очень приятно ласковое прикосновение его лучей, и я стал беспечно наслаждаться этим моментом. Слова Dreamer долетали до моего слуха приглушенно, словно откуда-то издалека.

– Человек забыл, что он является творцом своей реальности. Вот, почему без симбиотического вмешательства Антагониста в его жизнь ему просто не обойтись...

Переверни вверх ногами свое представление о мире! Дай себе установку на свободу! – посоветовал мне Dreamer отеческим тоном, однако в Его голосе ясно прозвучала суровая сила приказа.

На мгновение я встрепенулся, но потом мной снова овладела дрема, однако прежде чем провалиться в глубокий сон, я еще успел услышать прощальные слова Dreamer.

– Стань мечтающим, творящим, любящим человеком!.... С Антагонистом может встретиться только тот, кто решил победить себя. У падения нет антагонизмов, падение свободно и безболезненно.

7 Апартаменты в отеле «Сент. Джеймс»

Я поставил свои чемоданы на мягкое ковровое покрытие и оглянулся вокруг. В роскоши этих апартаментов, которую подчеркивала строгая красота парчовых драпировок и обивки мебели, я почувствовал себя неловко. Меня мучил вопрос, что же такое задумал Dreamer, когда попросил меня переехать в этот эксклюзивный отель.

Он никогда не делал ничего случайно, но и ничего не программировал. Dreamer считал, что даже самое незначительное движение было частью общей стратегии. За годы моего обучения у Него я встречался с Ним в самых далеких странах, в самых важных столицах на нашей планете. И каждый раз мы встречались без предварительной договоренности. Нам вовсе не надо было назначать свидания или планировать встречи.

Каждая встреча с Ним была для меня знаменательным событием, бесценным опытом, светлой ступенью на пути восхождения, благодаря которому моя жизнь превращалась в необыкновенное приключение.

На этот раз весточка от Него застала меня в небольшой гостинице, где я обычно останавливался, когда приезжал в Лондон. Мы должны были увидеться в ресторане «Вероникас». Назначая мне свидание на этот вечер, Dreamer попросил меня съехать из гостиницы «Итон-Плейс» и переехать в апартаменты отеля «Сент. Джеймс» в Мэйфаир.

Вот так, я и оказался здесь, гадая, как скоротать нескончаемые минуты, оставшиеся до начала назначенной встречи. Цветы, триумф изобилия фруктов, шампанское, две туалетные комнаты… рабочий кабинет со старинным письменным столом, богатая софа… Мысль о том, во что мне все это обойдется, все больше волновала меня, так что, в конце концов, я даже почувствовал легкое недомогание.

Я знал, что бы ни было у Dreamer на уме, что бы Он меня ни попросил сделать, включая эту Его просьбу переехать в один из самых роскошных отелей в Лондоне, вне всякого сомнения, входило в Его стратегический план. И все же, меня по-прежнему мутило. Я представлял себе физиономию мистера Лайфорда из бухгалтерии, когда в моем отчете о командировочных расходах он увидит счет за эти роскошные апартаменты...

Видимо, этот счет мне придется оплатить из собственного кармана. Само собой разумеется, что я даже мысли не мог допустить, что наша компания, “АСО Корпорэйшн”, возместит мои расходы на проживание в таком отеле. Несколько ночей, проведенных в отеле «Сент.

Джеймс», сожрали бы всю мою нью-йоркскую зарплату. От этой мысли мои психологические страдания переросли в самую настоящую физическую боль. В те временя я еще был глубоко убежден, что моя жизнь во всех ее аспектах, подчинялась обстоятельствам и событиям во внешнем мире, и в том, что мне было плохо, в том, что я был несчастен, я обвинял других, внешний мир.

– Ты точно так же обиделся бы и разозлился на меня, если бы Я, вместо того чтобы попросить тебя переселиться в suite royale$F Королевские покои (фр.), заставил тебя переехать в какую-нибудь конуру в самом захудалом районе Лондона, – позднее пожурит меня Dreamer. –.То, против чего ты ополчился, не имеет никакого отношения к внешнему миру, ни к его событиям, ни к его обстоятельствам. Это то, что с тобой всю жизнь, что ты носишь в себе;

вот оно-то и является настоящей причиной всех твоих затруднений, твоего адского существования.

Мне и вспоминать-то стыдно о мыслях, которые в тот день, как висельник, болтались у меня в сознании. Все мое Естество, до последней его клеточки, корчилось в безудержных приступах тошноты. Чтобы немного прийти в себя я уселся поудобнее и стал повсюду искать прейскурант этого отеля, но нигде даже следа его не обнаружил. Тогда я поднял трубку, чтобы справиться у портье, во что мне обойдется проживание в этих апартаментах. Может быть, я еще успею отказаться. Я готов был любой ценой выйти из этого положения, только бы так не мучиться. Мгновенные фотографии моей бренной жизни без смысла, без власти, проплывали перед мысленным взором, будто я находился при смерти. На несколько секунд я замер, меня как парализовало, а потом медленно положил трубку на место. Прояснение ума возобладало над чувством тревоги, и с его помощью я выкарабкался из зыбучих песков тоскливости.

Я вспомнил одну совершенно необыкновенную фразу, которую Dreamer мне когда-то едва слышно шепнул на ухо, но, к счастью, я все равно ее уловил и записал в записную книжку.

«Стиль – это сознание... Вкладывай все, что имеешь... и даже то, что не имеешь в самого себя… всегда! Вот увидишь, твоя жизнь станет богаче и расширит свои границы во всех смыслах.

If you bet on yourself life will bet on you.

Don’t worry about money. Worry about yourself, about your integrity. When money is needed, it will be right there. Trust yourself, trust your dream and you will have all the money necessary to match a beautiful life. The masterpiece of your very dreaming is... you.

The outer world is only a faded shadow of your inner creativity, a very pale manifestation of your uniqueness.$FЕсли ты поставил на себя, то и жизнь поставит на тебя. Не беспокойся о деньгах. Позаботься лучше о себе, о своей целостности. Когда тебе понадобятся деньги, они сразу же у тебя будут. Верь в себя, верь в свою мечту, и у тебя будет достаточно денег чтобы вести прекрасную жизнь. Шедевр твоего подлинного мечтания… есть ты. Внешний мир – это только бледная тень твоего внутреннего творчества, самое бледное проявление твоей уникальности. (англ.).»

8 До первых петухов У меня изменилось настроение. Я, как каторжник, перед которым неожиданно распахнулись двери его острога, пришел в эйфорическое состояние. Я подумал, как же мало надо, чтобы напугать меня, помутить мне рассудок, согнуть меня. Вот оно, настоящее мерило моего Естества, в этим-то, на самом деле, и объяснялись все мои жизненные трудности. И все же, стоило мне поговорить с Ним, посмотреть на Него, подумать о Нем, как я тут же чувствовал, что я изменился, и выход из положения всегда находился. Эти апартаменты в отеле «Сент. Джеймс», как и многие другие ситуации в которые я попадал благодаря Dreamer, в действительности, оказывались воспитательными моментами из Его неистощимого педагогического арсенала, становились аудиторией Школы, в которой я учился и постигал основы Искусства мечтать, Dreamer называл его «Наука о деянии».

Dreamer готовил меня к выполнению необычайного дела. Хотя я до сих пор еще не знал, в чем же собственно оно будет заключаться, я был уверен, что однажды Он доверит мне миссию, которая поглотит меня целиком и полностью, и потребует от меня такой степени ответственности, которой я тогда еще не обладал, и в своем тогдашнем состоянии не смог бы даже и пальцем пошевелить для ее реализации.

Меня переполняло бесконечное, все возрастающее чувство благодарности. Я закрыл глаза и принялся огромными глотками вбирать в себя окружающую меня роскошь, я поглощал каждую деталь обстановки, ее богатство и красоту. Я понял, что нет ничего вне нас. Присутствие Dreamer проявляло абсолютно неведанные мне части меня самого. В апартаментах отеля «Сент. Джеймс» и случилось совершенно необычайнейшее событие:



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.