авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 15 |

«Эта книга написана навсегда 1 2 ШКОЛА БОГОВ Элио Д'Анна 3 4 La Scuola degli Dei Школа ...»

-- [ Страница 6 ] --

эоны времени сжались, а атомы процветания обогатили мое Естество вечностью. Пусть всего лишь и на несколько секунд, но, все же, я перестал быть испуганным, замученным сомнениями человечком, пораженцем, жертвой и превратился в архитектора, в художника дизайнера, спроектировавшего этот отель. Я осознал, какая пропасть разделяет мечтателя и плод мечтаний, свободного человека и человека зависимого.

Мир – это проекция Естества. Вот исток всего!

Я стал искать Библию. Она оказалась в одном из ящиков прикроватной тумбочки. Я открыл ее «наугад» и мой взгляд упал на отрывок, в котором Иисус трижды спрашивает у Петра: «А ты меня любишь?» И все три раза, сначала смущенно, а потом даже несколько раздраженно Петр ему отвечает : «Да, я тебя люблю!»

Ему бы ответить: «Нет! Еще нет!»

Если бы он был хоть чуть-чуть искреннее, честнее, если бы ему удалось несколько глубже познать самого себя, он бы сказал: «Я пытаюсь тебя полюбить!»

Трижды задавая ему этот вопрос, Иисус, в действительности, спрашивал у него: «А знаешь ли ты себя? Знаешь ли ты, кто ты такой?... Любишь ли ты себя больше всего на свете? Ты перестал убивать себя внутри?» Так Иисус просил его перенести Свое учение в самые сокровенные уголки самого себя, перевернуть свое представление о мире с ног на голову, изменить свой образ мышления, умерить свою жесткость. Очень даже может быть, что именно за его жесткость Иисус прозвал его «Pietro»$F Петр – от итл. Pietra – камень – Прим. перев..

Петр – это человек, отказывающийся меняться, полагающий, что может лгать, прятаться. Вот таким-то человеком я и был.

Я читал этот отрывок, и у меня по щекам катились слезы. Трижды у Петра была возможность не совершать предательство, чтобы однажды ему не пришлось трижды отречься от самой возвышенной части самого себя. Это предательство было уже заложено в его Естестве и только и ждало благоприятные обстоятельства чтобы проявиться. Бедный Петр! Если б он мог понаблюдать за собой... Он бы обязательно понял, что тот вопрос был ему задан не извне, это само его Естество задавало ему вопрос: «Ты, Петр, любишь ли ты самое себя? Искоренил ли ты в себе любое разобщение, любую внутреннюю смерть?» Вот тогда-то он бы и обнаружил в себе ложь, страх, сомнение... мог бы прогнать их, как гонят прочь воров.

Любить себя внутри – это волевой акт, это означает «познать себя».

Любить себя внутри означает непрестанно Славить жизнь во всей ее полноте.

Мне вспомнились эти слова Dreamer, и я понял, что согласись Петр заглянуть к себе вовнутрь, познать себя, полюбить себя, ему б удалось изменить свою смертную судьбу.

Переверни он свои убеждения с ног на голову, его бы не распяли на кресте головой вниз...

Ведь это он сам попросил об этом своих палачей, принеся себя в жертву, как символ того, что он хоть и поздно, но поистине осознал революционное учение Христа.

Прочтя этот отрывок, поняв смысл идеи такой великой Школы, какую являет собой исконное христианство, я вновь обратился к грандиозному учению Dreamer.

«Естество есть исток всего, что потом происходит в мире событий.»

Загляни к себе внутрь, и ты узнаешь свою судьбу!

Трижды произнесенное «да» – это ложь, которую Петр не пожелал заметить, вот она и материализовалось в событие его мученической смерти.

Желание изменить что-то, можно осуществить только, возвышая свое Естество.

Судьба какого-либо человека, организации, государства или целой цивилизации и ее экономики – это проекция его Естества, его мировоззрения.

Чем шире взгляды человека, тем богаче его реальность.

Ни в одной из экономических школ я бы не смог узнать о таком всеобъемлющем законе. Эти идеи стали для меня великими уроками «подлинной» экономики, менеджмента, высшей финансовой политики и педагогики. Сегодня мне ясно, что эти наставления станут вехами новой системы образования и воспитания, основанной на принципах познания Естества, психологической революции, способной перестроить ментальные парадигмы старого человечества, перевернуть с ног на голову его представление, навсегда освободить его от присущих ему конфликтности, сомнений, страха, страданий, которые и являются подлинной причиной нищеты и преступности в мире.

9 Ужин с Dreamer Я едва сдерживал свое нетерпение и рисковал прийти в ресторан «Вероникас»

слишком рано. Зал ресторана был переполнен. Dreamer сидел за пышно накрытым столом, окруженный заботой хозяйки ресторана и вниманием стайки возбужденных служебным рвением официантов. Время от времени официанты, все как один, замирали на месте и со священным трепетом вылущивали Его приказания и подробные распоряжения, а потом все, как по команде, принимались вытанцовывать перед Ним, выполняя свои обязанности. На Dreamer был черный костюм, в покрое которого невозможно было угадать принадлежность к какой-либо определенной эпохе, его длинные волосы были собраны на затылке. Под атласными фалдами фрака сверкала белизной рубашка, украшенная черной бархаткой.

Я удивился, что Он был не один. За столом с Ним сидели четверо мужчин и три женщины: Бруно и Ребекка В., владельцы одного из влиятельных рекламных бюро в Цюрихе;

Клаус Э. из Франкфурта, основатель предприятия «Роботроник» и президент международного фонда, финансирующий исследования в области биологии;

Бен Ф., Academic Dean$FРектор (англ.)одного из университетов в Великобритании, на первый взгляд, он был самой странной фигурой во всей той компании. Костюм в восточном стиле подчеркивал его внушительную спортивную фигуру, удивительно не вязавшуюся со всем его le physique du role$FТелосложение, облик фр.)интеллектуала. Рядом с ним сидела Линда, привлекательная женщина решительного вида, эксперт по human resources$FЧеловеческие ресурсы (англ.), учредительница и владелица двух агентств по head hunting$FОхота за умами (англ.)с офисами в Лондоне и Нью-Йорке. За столом также сидела молодая супружеская пара, ирландцы, Петер С. и его жена Сюзан, робкая и сдержанная на вид женщина. С первого взгляда я почувствовал к ним непроизвольную симпатию. Он католик, а ее отец был протестантским пастырем, они вместе работали в рамках какой-то европейской программы в историческом колледже Режентс Парка.

Все члены этой группы относились к Dreamer с фамильярной почтительностью.

Неожиданное присутствие всех этих людей вызвало у меня взрыв эмоций, которые уже так давно мне не приходилось испытывать, что я стал было подумывать, что мне удалось изжить их у себя навсегда: злость на это непрошенное вторжение, а также ревность и зависть от того, что все они были элегантно и богато одеты и над их головами сиял ореол блестящего успеха. Их блеск затмевал меня. Конечно, я всегда догадывался, что у Dreamer должны были быть и другие «студенты». Неоднократно я представлял себе, как я с ними познакомлюсь, но тот факт, что мне придется сейчас встретиться с ними вот так, без предупреждения, застал меня врасплох Мне стало стыдно, что я так отреагировал, что по прежнему мог испытывать такие чувства, и от этого еще болезненнее я ощутил свое внутреннее разобщение. Бесконечное расстояние, в действительности, всего лишь несколько шагов, отделяло меня от Dreamer, задавало мне изменение курса. Я поменял направление своего внимания: из внешнего мира перевел его во внутренний. Когда я наблюдал за своими эмоциями, они слабели и исчезли, у меня осталось лишь очарование от сделанного открытия: я признался себе, что мне представилась такая прекрасная возможность познакомиться, наконец, с мужчинами и женщинами, которые, подобно мне, открыли для себя Школу.

У меня было такое ощущение, что я находился в виртуальном мире, что я попал в какое-то театрализованное представление, где граница между актером и зрителем постоянно нарушаясь, все время оставаясь интригующе неопределенной. Поднимался занавес над сценой в театре абсурда, обнажая контуры изолированной реальности. Мы были ожившими страницами неизвестного сценария, мазками картины, которую никто из нас не мог понять... И вот сейчас перед Художником-автором-создателем мы ждали, когда он поведает нам нашу судьбу.

Я сосредоточил все свое внимание на приглашенных на этот званный ужин, постоянно наблюдал за ними. Каждый из этих мужчин и женщин пользовался неоспоримым авторитетом в своем мире. Бруно В. был мужичищей средних лет, он производил впечатление человека простоватого в обращении и с незатейливой речью, но решительного и конструктивного. Посеребренная сединой, элегантно-небрежная борода придавала ему добродушно-расслабленный вид и отражала еще одну сторону характера этого простого и немного инфантильного человека. Его жена, Ребекка, была очень хрупкой, почти болезненной на вид женщиной, но ее отличала сконцентрированная энергия businesswoman$FДеловая женщина (англ.)международного уровня. Большую часть года она проводила в Тоскане, где руководила делами обширного семейного поместья и винодельческим предприятием. У Клауса Э. был вид блестящего джентельмена-авантюриста, космополита с элегантными манерами. За легкомысленным поведением и непринужденным суесловием он скрывал, как лезвие в ножнах, свой острый ум на службе у недюжинной амбициозности. Петер С. оказался вибрирующим Шеньер с изысканной речью и идеями визионера. Его молодая жена, Сюзан, в экстазе пожирала его глазами, не пропуская ни единого его словечка.

Перед Dreamer все мы были обнажены. Ему были известны способности и пределы каждого из нас, а также место которое он занимал в экономике безукоризненного произведения. Все мы вместе взятые были чем-то вроде клавиш, нажимая на которые Он творил, создавал шедевр, вдохновленный его гением. Только Ему одному был известен Проект, точное время того единственного и незаменимого кусочка мозаики, которым в задуманном Им мозаичном панно являлся каждый из нас.

Казалось, что никто не обратил внимание на мой приход. Не было ни церемоний, ни представлений. Я молча присоединился к ним, заняв оставленное для меня место за столом и сосредоточил все свое внимание на том, что в этот момент говорил Dreamer. Садясь за стол, я уловил такой отрывок из их беседы:

«Реальный человек не принадлежит ни к какому направлению, будь то философия, идеология или религия. У настоящего мечтателя нет ярлыков. Он не может принадлежать или быть включенным… Ему известно, что Антагонист появляется лишь для того, чтобы помочь нам преодолеть свои пределы... Вот почему он благословляет каждое мнимое препятствие... любую форму мнимой враждебности...

Если, прогуливаясь в саду, ты невзначай наступишь на колючку», – сказал Он подводя итоги, – «не забудь поблагодарить за это.»

10 Нечестный управляющий Эта эпиграмма, и возвращение к теме об Антагонисте, послужили вступлением к повествованию и комментарию параболs с загадочным смыслом. Это был притча о неком нечестном управляющем. Dreamer рассказывал нам эту историю с налетом ее тысячелетней загадочности.

Один богач заметил, что его управляющий плохо вел дела, разбазаривал его имущество. Он вызвал его к себе и, выяснив все обстоятельства дела, отстранил его от управления хозяйством. «Что же мне теперь делать?» – в отчаянии подумал управляющий. – «Ведь я не умею обрабатывать землю;

а милостыню просить мне стыдно.» Тогда он вызвал к себе всех должников своего хозяина, одному за другим сократил величину его долга, подделывая документы. Задолженность ста бочек с маслом у него превратилась в пятьдесят, а сто мешков с зерном уменьшились до восьмидесяти, и так далее. Поступая таким образом, он надеялся завоевать расположение должников своего хозяина, когда хозяин выгонит его. Хозяин узнал и об этих его мошенничествах, и что же он сделал? … Он «похвалил» управляющего за сметливость.

– На протяжении многих веков поведение этого хозяина приводило в замешательство самых эрудированных библеистов, над этой загадкой ломали головы целые поколениям мудрецов, теологов, толкователей, – такими словами закончил свой рассказ Dreamer и замолчал.

Некоторые из присутствующих приняли Его вызов и попытались как-то истолковать эту загадочную развязку, но все их догадки казались невероятными и были отклонены. В этой загадке хранилась какая-то тайна. Наконец, в знак капитуляции лица всех присутствующих обратились к Dreamer. Нам всем хорошо было известно, что даже гордиевы узлы покорно поддавались Его умелым пальцам. Прокомментировав эту тысячелетнюю библейскую загадку с показательной простотой, Dreamer пролил свет на ее смысл.

Dreamer объяснил нам, что такая, на первый взгляд, «премудрая» реакция «хозяина»

имеет огромнейшее значение для всего человечества, ведь это же надо понимать, как торжественный момент, как событие космического значения – переход человеческого рода на новую ступень своей эволюции, знаменуещий собой психологическую эволюцию человека, сравнимую с его физической эволюцией: принятием вертикального положения и отпадом атавистического хвоста. Такая реакция «хозяина» свидетельствует о рождении sapiens sapiens$FУмный человек разумный (лат.), человека, потомка человека;

и знаменует начало исхода, в результате которого человеческий род выйдет из своего зоологического состояния.

– Человек открывает проактивность – способность управлять мгновением и любую обиду обращать себе на пользу, любое оскорбление – в движущую силу на своем пути… и хоронит карту этого сокровища в коротенькой притче с невиданно глубоким смыслом.

Вы должны нутром чувствовать это нападение! – неожиданно приказал Dreamer. От Его громового голоса, почти крика, я вздрогнул и весь обратился в слух.

– Вот, где поле брани, … именно там решается, кто победит… Весь секрет в том, чтобы победить еще до начала сражения.

Я взял в руки записную книжку и записал каждое Его слово:

«Хвала нечестному управляющему – это крик новорожденного человечества, вылечившего все свои внутренние раны, человечества, которое простило себя внутри, которое побеждает без борьбы … поскольку оно больше не нуждается в благотворном и ужасном вмешательстве Антагониста.»

Он сказал нам, что зрелому человеку, когда он выходит на просцениум жизни под лучи прожекторов в конце своего великого спектакля вместо того чтобы облагодетельствовать тех, кто подарил ему свою дружбу, привязанность, любовь, следовало бы торжественно поблагодарить всех тех, кто чинил ему препоны, кто тиранил его и обижал.

На этом Dreamer оборвал Свою речь и знаком приказал подавать первые блюда. От экзегезы той загадочной параболы Он перешел к кулинарии, и просто и так же авторитетно стал комментировать блюда, которые официанты по очереди ставили на стол, снимая с них крышки. Следуя историко-гастрономическому экскурсу, на столе появился целый ряд блюд из неизвестной мне местной английской кухни, начиная от кушаний на основе горчицы, известных еще с 1600 года и заканчивая современными блюдами, появившимися еще до второй мировой войны.

по своему обыкновению не притрагивался к пище. Его тарелки Dreamer возвращались на кухню с почти нетронутой едой. Будучи изысканным сотрапезником и щедрым хозяином, не скупящимся на знаки внимания и заботы, подобно grand gourmet$FТонкий гастроном, дегустатор (фр.)зная толк в блюдах и винах, Dreamer являл собой воплощение умеренности. Он скрупулезно соблюдал весь церемониал, предписанный этикетом банкета: передавал по кругу общие блюда, накладывал сначала немного себе и предлагал сотрапезникам кушанья, комментировал их, но почти ничего не брал в рот.

Время от времени Он медленно пережевывая маленький кусочек чего-нибудь, но не проглатывал его. Казалось, что Dreamer питался своим неослабевающим вниманием к каждой детали, каждой особенности церемонии застолья. Жест официанта, представление блюда, композиция его декоративных элементов, цвет и запах его ингредиентов, убранство ресторана, словом, каждый элемент обстановки и царившей там атмосферы, казалось, превратились для Него в обильный планктон эмоций, восприятий, ощущений, в тонкую питательную материю, ведомую только Ему одному, распознать и ассимилировать которую наши органы чувств уже были не в состоянии.

11 Всегда виновата жертва – Apparently, on this planet everything is kept balanced by the ‘law of opposites’: to everything there is an opposite through which it exists and by which it is opposed“$FКажется, что на этой планете все уравновешивается «законом противоположностей»: у каждой вещи есть своя противоположность, благодаря которой она и существует, и которая ей же и противостоит. (англ.),– процитировал Dreamer. – «Кажется», что Жизнь любого индивидуума, как и государств и целых цивилизаций безоговорочно подчиняется закону противоположностей.

Как по мановению волшебной палочки, вокруг этой темы разгорелась жаркая дискуссия. Каждый из присутствующих по знаку Dreamer рассказывал о том, кого или что он в данный момент чувствовал своим Антагонистом. Dreamer внимательно всех выслушал.

И на этот раз я не мог не задаться вопросом, что же такое Он подразумевал, употребляя наречие «apparently»$FКажется, по-видимому (англ.)и выражение «sembra essere»

$FКажется, создается впечатление (итл.)? Между тем Он снова заговорил. Я тут же прервал свои размышления и стал Его внимательно слушать. Секрет проактивности, о котором Он мне рассказывал в общих чертах во время нашей встречи в Нью-Йорке, наконец-то, начал раскрываться.

– Все замечают, что существует сила, которая встает между нашими желаниями и их осуществлением… присутствие некоего универсального трения, – начал Dreamer и добавил, что, судя по истории человечества и бесконечным противодействиям, с которым человеку пришлось бороться, антагониста можно считать самой движущей силой эволюции человека.

– If you want to do something in life you have to meet the opposing force that men call «the Antagonist.»$FЕсли ты хочешь сделать что-нибудь в жизни, ты должен встретить силу противодействия, которую люди называют «Антагонист». (англ.)– Он помолчал, словно подбирая нужные слова, и продолжал:

– Однако есть и кое-какие секреты, имеющие отношение к антагонисту, немногим дано знать эти секреты. – Его загадочная преамбула разожгла наш интерес, и все мы стали слушать Его с удвоенным вниманием.

– Антагонист оценивает нас. Он оценивает нашу AIM$FЦель, намерение (англ.), нашу цель, размах нашей Мечты. AIM – это анаграмма словосочетания «I AM»$FЯ есть.(англ.).

AIM = I AM$FЦель =Я есть (англ.) Никто не может поставить себе goal, которая была бы больше его самого – поведал нам Он и добавил:

– Обычный человек может мечтать о маленькой квартирке, а другой человек мечтает о вилле на берегу моря, но только королю дано мечтать о Версале.

Меня совершенно очаровала волшебная сила уравнения, выведенного Dreamer, равенства между тем, к чему человек стремится, и тем, кто он есть. Я подумал о том, как это противоречит общепринятым убеждениям, что мечта не ведает границ, что любой человек мог бы поставить себе любую цель, если бы его фантазию не обуздывала сознание того, насколько скудны его ресурсы, а также и его здравый смысл. Без этих ограничительных факторов любой мог бы лелеять самые великие мечты или питать самые великие амбиции. Между тем Dreamer уже перешел к доказательству беспочвенности этого общепринятого убеждения.

– Широта Естества у любого человека определяет максимальный предел того, что он может желать от своего существования и высшую точку каждого его желания.

Одновременно это также предел всего того, что человек может получить, или чем он может обладать.

Какое фантастическое открытие, подумал я. Разрозненные до сего времени фрагменты Его учения начинали складываться в единое целое. Я воспринял грандиозность поведанных мне идей как проблеск света. Когда же я вдруг очнулся, мне стало ясно, что уж чересчур долго я предавался своим размышлениям. Я даже и не заметил, как потерял нить беседы, зашедшей уже слишком далеко. Я поспешил присоединиться к другим и навострил уши. Такое со мной бывало и когда-то в детстве в колледже, когда мне приходилось бегом догонять, строй идущий по коридору. Отдавшись на волю воображения, я выдумывал истории о набитом соломой чучеле животного, замеченном по дороге, или фантазировал на темы мифов, заключенных в строгие рамы, и отставал от своих соучеников.

– …Антагонист – это самое точное мерило широты нашего мышления и чувственного восприятия, – заявил Dreamer и помолчал несколько секунд, чтобы каждый из нас мог подумать над Его словами и сделать из них свои выводы. Затем Он добавил:

– Вот, почему он никогда не сможет быть сильнее нас. Каким бы угрожающим, непобедимым чудовищем он нам не казался, схватка с Антагонистом – это всегда дуэль, и силы на поле боя всегда равны.

В этот момент Он понизил голос до воинственного шепота, вызвавшего дрожь у всех присутствующих и сплотившего всех вокруг Него в единое существо.

– Человеку только кажется, что он борется с препятствиями, врагами и невзгодами, находящимися вне себя. В действительности же, Антагонист –это всегда лишь материализация тени, темной части нашего Естества, о которой мы не знаем и не желаем ее знать, – продолжал развивать свою мысль Dreamer. – Когда же Антагонист проявляет себя в виде нападок, неприятностей или проблем, он застает нас врасплох.

Хотя, на самом-то деле, мы уже очень давно, не сознавая это, мы таили его в себе. Из-за нашего невнимания малюсенький симптом обострился, а из-за нашего неумения диагностировать его и вовремя вмешаться, он превратился в конкретную опасность.

Поэтому-то более внимательное к своему внутреннему миру человечество, человечество, изжившее у себя виктимизм и чувство жалости к себе, в залах суда напишет огромными буквами: «Жертва всегда виновата сама!»

– Ну, а преследование, повлекшее за собой миллионы жертв, такое, как гонения, которым испокон веков подвергали евреев, как же тогда с этим быть? – запальчиво прервал Его вопросом Бруно В. – Да у меня просто в голове не укладывается, как это в случае массового истребления евреев, жертва могла материализовать своего палача… или что миллионы невинных людей виноваты в экстремизме такого народа, как немцы, и в их анормальных теориях таких, как чистота расы?

В этот момент к нашему столу подошел дегустатор вин и стал наполнять бокалы всех сотрапезников драгоценным густым вином. Dreamer замолчал, дожидаясь пока он не закончил и не отошел от нашего стола. Тогда, воспользовавшись этой паузой, Клаус Э., как будто размышляя вслух, выпалил:

– Одно несомненно, что испокон веков не очень-то легко было жить в шкуре еврея... Еще Навуходоносор, 600 лет до нашей эры, стер с лица земли Иерусалимский храм, а весь израильский народ сослал в Вавилон… а потом и египтяне... и древние римляне... Будь то Фюрер, Цезарь, фараоны или сатрапы, все одно, уж кому-кому, а вот евреям-то антагонистов явно не занимать … Dreamer покачал в руке свой бокал, придавая вращательное движение вину, и наблюдал, как оно вбирало в себя воздух, омывая стенки бокала. Затем Он вдохнул его аромат и, взглядом приказав дегустатору удалиться, сказал:

– Противоположность – это кусок, это отколовшаяся, отдалившаяся от целого часть... Мнимый антагонист – это серебряная монета, которую потеряла женщина...

это заблудшая овца, которую потерял пастух от стада… Тот же, кто не может вновь обрести свою целостность, кому не удается реинтегрировать атом своего Естества должен встретить его вне себя в виде какого-нибудь своего предела, препятствия или несчастья во внешнем мире, выросшим до чудовищных размеров.

Услышав эти слова, Линда просияла и с жаром заговорила.

– Ну, конечно же! – воскликнула она. – Детские сады, школы, больницы… отдельно… мясные, продуктовые магазины, рестораны... отдельно,… праздники, традиции и ритуалы … всегда и все отдельно и по-другому… можно сказать, что религия и философия иудеев, образ жизни и стиль работы этого народа, преимущественно, основаны на дискриминационном видении мира… вот это – евреи, а это – все остальные люди… – В Иерусалимском храме двор евреев от двора неиудеев-язычников отделяла стена, – вмешался в разговор Петер, – и язычника, дерзнувшего нарушить эту демаркационную линию, карали смертной казнью.

– Рождается гетто, и клубок колючей проволоки разматывается в психологии людей, – тихим голосом заметил он, как бы разговаривая сам с собой, – прежде чем наступят благоприятные условия, чтобы он стал ужасной реальностью… Бруно уцепился за замечания Линды и Петера, казалось, что и он тоже открыл для себя какую-то неожиданную вещь:

– Да такое раньше мне не могло и в голову прийти... значит этимологическое значение корня «sacro»$FSacro – священный;

от лат.sacеr – то, к чему нельзя прикасаться чтобы не осквернить его святость нечистыми прикосновениями, т.е. от чего нужно держаться на почтительном расстоянии Прим. Перевод., входящего в состав слов еврейского языка, было «отделенный»… Согласно сакральному мировоззрению евреев, мир был разделен на то, что сакро – свято, то есть уважает их верования, и все остальное – профанированное, … нечистое.

И как подкошенный он осел на свое место, словно кто-то нанес ему тяжелый удар … – Ну, и что же тогда?... – пролепетал он, у него не было даже сил закончить свою мысль.

– Тогда..., – подхватил его слова Dreamer, – наша неполнота порождает во внешнем мире чудовищ.

Воспользовавшись тем, что мы частично поняли Его мысль, Он намеривался выразить в словах то, что Бруно не осмелился произнести вслух.

– Раскол в нашем Естестве провоцирует насилие, которое потом оборачивается против нас же самих. Антагонист – это мы… Мы ощущаем себя отдельно от других людей – это следствие нашей разобщенной психологии, которая питает внутреннюю преступность. Однажды внутренняя преступность проявится в мире событий в виде различного рода насилий, покушений, конфликтов и преследований.

Мы были просто ошеломлены. Затаив дыхание, мы переступали через пропасть, перед лицом которой наша мысль замирала.

– Геноцид – это не какой-нибудь там отдельный эпизод в истории, это и не проявление зверства какого-нибудь режима, отдельного государства или, что еще хуже, отдельного человека, какого-нибудь тирана, – пояснял Он. – Это материализация мировоззрения целого народа, до сих пор не простившего себя внутри, зеркальное отражение разобщившегося конфликтного мышления, которое-то и есть настоящая причина возникновения таких явлений, как: концлагеря, депортации, массовые уничтожения и прочие зверства в любых других их формах.

Единственный наш враг находится внутри нас!… Во внешнем мире нет никаких врагов, нам некого ни ненавидеть, ни прощать;

нет никакого зла, которое может причинить нам вред.

– Вот теперь-то и я вспоминаю, – включилась в обсуждение этой темы Ребекка, – жалобы Иеремии, трагическая песнь евреев, обращенных в рабство в Вавилоне, начинающаяся с выражения удивления, к которому примешивается боль, а первое слово, «eckah», означает «Как же так?»

– Неожиданному всегда нужно много времени на подготовку… у него долгий инкубационный период, который проходит у нас в Естестве, в наших состояниях, – заявил Dreamer. – А посему… старайтесь распознать в себе антагониста… и гармонизировать его... восстановите свою целостность… Восстановить целостность означает «простить себя внутри»... означает, что именно та часть воссоединяется с общим… Это – возвращение блудного сына… В этом смысл выражения «Возлюби врага своего»… Вот тогда жизнь будет всегда говорить вам только «да»... она всегда будет с вами щедра той щедростью, что другие назовут удачей.

В тот вечер Dreamer рассказал нам, что на определенной стадии эволюции человеческий род оказался на своего рода перепутье, тогда-то и произошло разделение человечества на две разных расы, два рода диаметрально противоположных психологий:

есть люди зависимые, они обвиняют условия внешнего мира, жалуются, жалеют себя.

Dreamer назвал их «реактивными», они видят жизнь благодаря контрастам, противоположностям, у них биполярное сознание.

If you believe in the external world as something real than you are lost and destined to fail whatever you do$FЕсли ты веришь, что внешний мир – это что-то реальное, ты заблуждаешься, и что бы ты ни делал, все твои дела обречены на провал.(англ.).»

В отличии от них, существует другой тип людей, сознающих, что вне их нет враждебного им мира, что во внешнем мире нет антагониста, который чинил бы им препоны. Таких людей Dreamer назвал «проактивными». В полярности они видят единство, в отношениях мнимых антагонистов – гармонию.

– Проактивные люди проникают в самые темные уголки своего Естества и борются с тенями, призраками, внутренними страхами до того, как у них появится возможность материализоваться и в один прекрасный день предстать перед ними в виде противников.

Что бы ни приходило извне его нужно видоизменить. Забрось события, инциденты, обстоятельства и связи в какое-то место внутри себя, где ненужный хлам и отходы можно превратить в новое вещество, новую энергию, новую жизнь.

Такие победы над самим собой Dreamer назвал «созидательными победами» и добавил:

– Они-то и ведут к конкретизации нашей Мечты. Секрет созидательных побед, которых добились люди, сумевшие превзойти своего внутреннего антагониста – единственное реальное препятствие на пути к осуществлению любого нашего стремления- из поколения в поколение человечество передает в виде преданий о жертвоприношение Ифигении, о путешествие Одиссея, о жертвоприношение Исаака, о битве Арджуны с богами, об искушениях Христа.

Однако потом горестным тоном человека, констатирующего факт, что выхода из положения нет, Он добавил:

– Настоящая болезнь реактивного человека в том, что он «никогда не сидит дома»… «вне себя». В его понятии внутренний мир не существует, а из внешнего мира он сотворил себе идола, которого нужно умилостивлять жертвоприношениями, это фетиш, который нужно обожать, и которому он подчиняется.

Do not ever expect anything from anybody.$FНикогда не жди ничего от других.

(англ.) По окончании того памятного ужина, прежде чем распрощаться с нами, Dreamer обратил наше внимание на обозначившиеся у нас признаки старения и деградации, недопустимые у людей, приобщившихся к Школе Естества, указал нам на общий для всех нас недостаток – скромные личные достижения и подчеркнул, что у каждого из нас «работа»

над собой продвигалась что-то уж слишком медленно. Свое недовольство Он выразил нам недвусмысленно, в самых жестких словах, такие слова трудно будет вычеркнуть из памяти.

Энергия и сила Dreamer, благодаря которым эти люди за считанные годы смогли осуществить грандиозные проекты и в своем мире достигли высших эшелонов власти, сейчас питали только их тщеславие и самонадеянность. Они забыли о данном Dreamer обещании, настоящую причину, по которой они занимали место рядом с Ним, стать предтечами, провозвестниками нового человечества, они скатились до состояния клонов обветшалого leadership$FЛидерство (англ.), безжизненных матриц вымирающего рода.

Заключительную часть этой незабвенной лекции мы слушали, стоя кружком вокруг Него уже в дверях ресторана «Вероникас». Его слова отзывались в нас жгучей болью, как удары кнута. Эту встречу Он закончил таким ошеломительным призывом:

– Я позволил вам добиться славы, денег, власти. Осуществилось все, о чем вы мечтали. Ну, а сейчас вам предстоит заняться еще одним делом, вам предстоит новый взлет. Пришла пора взлелеять новую Мечту, начать мечтать о новом мире...

Расстаньтесь со всем, что, по-вашему, у вас есть, посадите кого-нибудь другого на свое место… И посвятите себя целиком Проекту.

Сейчас я не стану цитировать всю Его речь, которую на сегодняшний день все еще немногим дано понять, немногие еще могли бы согласиться с Ним, но я записал и бережно сохранил все то, что Он сказал каждому из нас.

– Под маской старения прячется ваша ложь, – громовым голосом провозгласил Он – Передайте дела своим управляющим! Откажитесь от своих ролей! Сделайте это в мировом масштабе, прежде чем сама жизнь заставит вас это сделать.

В глазах тех мужчин и женщин я заметил растерянность, испуг и вспомнил притчу о богатом юноше.

Придет день, когда я напишу о тех, кто слушал те слова Dreamer, и кто в ту ночь отрекся, а также о том, какова была судьба людей, каждого из которых у меня была возможность глубоко изучить лично. Прощальные слова Dreamer тяжким молотом обрушились на их озабоченные, искаженные страданием лица.

– Я не буду больше вмешиваться, – предупредил их Он. – «Реальную» свободу невозможно подарить. Человек сам должен ее завоевать. Изо всех сил возжелать ее и заполучить любой ценой. Только так можно ее добиться!

В Моем мире нет места даже малому атому вашего ужаса, вашей мягкотелости.

Все, что у вас есть, все, чем вы владеете, нужно оставить и уйти от него чтобы быть и иметь больше.

Это лапидарное и торжественное предупреждение ознаменовало конец той речи и скрепило ее печатью:

– То, что вы не понимаете в Моих словах вам объяснит сама жизнь своими законами и своими лечебными средствами.

А посему, Я возвращаю вам «вашу» свободу, свободу страдать, деградировать, заболевать, стариться и умирать...

Эту фразу я воспринял как прорицание, и тяжелым камнем оно легла мне на сердце.

Мне довелось услышать эти слова заранее, задолго до того, как при самых тяжелейших обстоятельствах в моем существовании, это пророчество заклеймит меня. Я медлил, ожидая, пока другие приглашенные не разойдутся, чтобы остаться с Ним наедине. Мне хотелось узнать, какой смысл Он вкладывал в Свои жестокие слова, и больше всего на свете я жаждал понять, почему они так больно ранили меня. В глубине души я догадывался, что стал свидетелем события, которое имело ко мне самое непосредственное отношение, и что однажды наступит мой черед делать выбор между Мечтой и плодами мечтаний. Между жизнью и привязанностью ко всему тому, что мне удалось получить благодаря своей Мечте.

Я спросил себя, а как бы я поступил на месте тех мужчин и женщин.

В тот вечер я хотел добиться от Него немного внимания к себе, прежде чем я вернусь в Нью-Йорк. Я ограничился только одним вопросом, смогу ли я еще раз увидеться с Ним.

Он назначил мне встречу на завтра во второй половине дня. Мы должны были встретиться в отеле «Савой». А потом уже как бы en passant$F Мимоходом (фр.)пользуясь случаем, Он попросил меня взять два билета на спектакль «Les Miserables»$F«Отверженные» (фр.). Его просьба меня удивила, но я даже вида не подал. Я обещал Ему, что займусь этим вопросом прямо с утра.

12 Билеты На нашу встречу, которая, как впоследствии выяснилось, оказалась одной из самых необычайных, я прибыл точно в назначенное время. В этот час ресторан «Tемз Фойер» отеля «Савой» был переполнен. За одним из столов, который ломился от всевозможных яств, я увидел Dreamer с чашкой дымящегося чая в руке. На столе в образцовом порядке были расставлены сладости и столовое серебро. Казалось, что Он еще не успел ни к чему прикоснуться. Я, как обычно, почтительно Его поприветствовал и молча уселся рядом с Ним.

Я старался приободриться и придать своему лицу подобающее случаю радушие, но гнетущее чувство поражения снедало меня изнутри.

Я всячески пытался проникнуться атмосферой dco$FДекоративный, стильный (фр.), царившей в зале, и довольно сносной игрой пианиста, но навязчивые мысли ни в какую не желали оставлять меня в покое, омрачая мне настроение. У меня голова шла кругом от сотен оправданий, которые я придумывал по дороге сюда. Я был в отчаянии. Ведь мне хорошо было известно, что Dreamer не тот человек, которому можно ответить «нет».

Вот я и ломал себе голову, соображая, как бы мне Ему это получше преподнести, и муки сомнений переросли в невыносимую тревогу. Я вздрогнул когда Его спокойный и холодный голос проник в мои мысли.

– Да ты и не мог достать те билеты! – сентенциозным тоном изрек Он без лишних преамбул.

Его серьезный тон подтвердил мои худшие опасения: задание, которое мне поручил Dreamer, Он считал жизненно важным вопросом. Мгновенно меня, как подменили: робость, унижение и бессилие обратились в ярость, и гримаса высокомерия исказила мне лицо. Я уж больше был не мог себя сдерживать. Если Он заранее знал, что я не смогу это сделать, зачем же тогда было давать мне такое поручение? Со своей стороны я сделал все, что мог, чтобы достать те билеты. Целый день я не находил себе покоя в безнадежной погоне за двумя билетами. У пьесы «Les Misrables» был самый шумный успех за всю новейшую историю Вест-Энда. Я сообщил Dreamer, что с самого утра мои поиски ознаменовал звонкий смех портье из отеля «Сент. Джеймс», когда я наивно попросил его заказать мне два билета на этот спектакль на сегодняшний вечер. «Да что Вы, что Вы... А Вы что же, не знали, что ли?» – давясь смехом, лепетал он. – «Да ведь билеты на этот спектакль люди бронируют за три месяца вперед, если не раньше!»

С того самого момента, чем больше проходило время, тем больше осложнялись мои поиски, они превращались в настоящую муку. Я признался Dreamer, что не раз у меня даже возникали подозрения, что это невыполнимое задание Он дал мне нарочно.

Dreamer молчал, слегка склонив подбородок на грудь. Со стороны могло показаться, что Он был полностью поглощен рассказом о перипетиях моих поисков, и я было уж подумал, что тем самым Он давал зеленую улицу подробному повествованию о моих злоключениях, и стал описывать Ему, как бесплодно я прочесывал все известные мне билетные кассы и разговаривал со спекулянтами, торгующими из-под полы дефицитными билетами. В подтверждение информации, которую рано утром я получил от портье, я убеждался, что абсолютно все билеты, от последних рядов галерки до лож, на этот день были проданы много месяцев назад. Достать два билета на тот спектакль оказалось самым трудным делом под Лондонской луной.

Смутно я догадывался, что ставка в этой игре намного превышала, на первый взгляд, совершенно пустячное задание достать билеты, и мое подозрение вдохновляло меня на все новые и новые попытки, дабы не оставалось никаких сомнений, что я испробовал все возможные средства. По мере того, как приближалось tea time$FВремя чаепития (англ.), а значит и встреча с Dreamer, которой я так боялся, я уж стал подумывать, а ни прибегнуть ли мне к помощи своих друзей, имеющих вес в шоу бизнесе. Я рассказал Ему и о своем визите к леди Эллис, которая сейчас отдыхала, пользуясь перерывом между парламентскими заседаниями в Вестминстере, и как даже эта зацепка меня ни к чему не привела. Я выкладывал и другие эпизоды из своей одиссеи, стараясь заполнить все свободное пространство, ожидая, что с минуты на минуту на меня обрушится Его гнев или, что еще хуже, Он меня просто-напросто высмеет, когда Dreamer прервал поток моих слов, повторив фразу, сказанную в начале нашей встречи.

– «Ты» просто не мог достать те билеты! – проронил Он точно таким же тоном, однако на этот раз Он выделил голосом местоимение «ты», и в Его словах сквозило раздражение, которое обычно испытывают в отношении весьма непонятливых людей.

Незаметно Он приблизил ко мне лицо и сказал:

– Чтобы достать их, тебе бы пришлось сойти с колеи своей судьбы... Если б ты их достал, ты бы навсегда изменился!

Он доказал мне, что все обстояло не так, как подумал я, что в тот самый момент, когда Он попросил меня достать те билеты, все было уже предрешено. Я просто остолбенел от такого откровения. Кто б это мог меня убедить в том, что трудности, вставшие у меня на пути, были необъективными?... Да кто же лучше меня мог знать, что только я ни предпринял, чтобы достать те билеты. Конечно же, легко Ему было об этом говорить, сидя там за столиком в «Савой»... Попробовал бы кто-нибудь другой справиться с этим делом лучше меня?...

– Ты остался прежним человеком, загипнотизированным описанием мира... Для тебя мир – это истинность! – прошептал Он, обнаруживая еще большее раздражение в голосе.

– Когда тот человек сказал тебе, что нужно было подумать об этом заранее, по крайней мере за три месяца, ты уже был побежден. С того самого момента ты больше не искал билеты.

Я попытался было возразить, чтобы заверить Его в том, что... Однако, суровый жест Dreamerя пригвоздил меня на месте прежде, чем я успел открыть рот.

– С того момента ты искал не билеты... а все возможные способы чтобы подтвердить описание мира... чтобы упрочить свое убеждение, что сложилось именно такое положение вещей, что уже ничего нельзя было сделать... Каждой твоей попытке предшествовала покорность судьбе... И отрицательный ответ, а ты был в этом глубоко убежден, уже поджидал тебя там, куда ты еще и постучаться-то не успел... дабы оправдать твой прогноз в неизбежности неудачи и позволить тебе сдержать данное себе самому обещание.

– Какое еще обещание? – пробормотал я.

Среди моих кошмарных убеждений стал пробиваться слабый луч света;

проблеск смирения, а следовательно, понимания, я осознал всю мелочность и ничтожество длинных списка своих оправданий.

– Обещание предстать предо Мной побежденным. При этом, однако, самонадеянно полагая, что сделал все возможное, чтобы добиться успеха, – ответил мне Dreamer.

Прежде чем произнести слова, которые я никогда не забуду, Он помолчал немного.

– Ты поверил тому человеку... потому что это составная часть твоего слепого подчинения голосу мира... С того самого момента, когда ты согласился с его описанием, ты потратил силы не на то, чтобы победить, а на то, чтобы оправдать свое поражение...

Вот, она какая, история твоей жизни... это и есть объявленное поражение.

Эпизоды сегодняшнего дня промелькнули предо мной, как у умирающего перед глазами мелькают картины всей его жизни. Это был не ход событий во времени, а последовательность моих состояний души, мыслей, и чувств, что мне пришлось пережить, пока я пытался доставать те билеты... Я снова «увидел» неверие в свои силы, свою неприспособленность, опасение, что мне не повезет, остервенение, с каким я обвинял, почему-то столь враждебный мне мир, а также других людей, которые, как мне казалось, нарочно спрятали от меня те билеты, ну, и, наконец, чувство вины. Я прочувствовал весь сгусток неприятных эмоций, переполнявших меня на протяжение всего дня, которые все еще привольно разгуливали в моем Естестве. Слова Dreamer заставили меня осознать, что обычно творится у меня внутри. Это, на первый взгляд, такое банальное поручение выявило мои самые глубокие внутренние раны и пределы моих возможностей. Чем больше я отдавал себе отчет в том, насколько они ограничены, тем горше становилось у меня на душе.

Благодаря Своему мастерству Dreamer удалось подчинить себе мир, заставить вселенную работать для того, чтобы я смог заметить это и преодолеть. Теперь я понял, что это была грандиозная и уникальная возможность и я огорчался от того, что мне так и не удалось добиться успеха. В соревновании по перетягиванию каната между реальностью и ее иллюзорной проекцией, между представлениями Dreamer о мире и описанным мне миром в очередной раз одержала победу иллюзия, несуществующее. Мир для меня по-прежнему оставался истинностью. Еще слишком велика была сила его гипноза, а влияние Dreamer слишком слабым.

– Это не провал, а результат провала, отражение внутренней crack, состояния твоего Естества.

There are no failures in life but only effects.$F В жизни не бывает провалов, а только их следствия. (англ.) Чтобы достать те билеты, тебе бы пришлось изменить свое прошлое! – снова заговорил Dreamer, но сейчас Его тон был уже отражением моего нового настроя. То, что тогда мне показалось несостоятельным преувеличением, сейчас предстало передо мной как самая что ни на есть чистейшая правда.

– Если бы тебе удалось сохранить верность Мечте, ты бы смог изменить свою судьбу, – заверил меня Он с безжалостной мягкостью в голосе, словно разговаривал с представителем навечно побежденного человечества. А потом тут же добавил:

– Красавица в заснувшем лесу – это мечтатель внутри тебя, которому известно.

Я почувствовал, что люблю это Существо больше всего на свете… Я любил ясность мыслей, которую я ощущал в себе в этот момент, когда Он был со мной... Я бы хотел вцепиться в нее зубами и ногтями, лишь бы не потерять ее... Мир целостности, нахождения решений сказал мне: «Иди же... ты уже с этим справился!» Мир разобщенности, конфликтности, закомплексованности, сказал мне: «Да это же просто невозможно!» Я повиновался поверхностному описанию мира, поверив в него и идентифицировав себя с самой низкой и самой нищей его частью.

Мечта реальнее всего сущего. Но я постоянно об этом забывал.

– Чтобы избежать своего морального разложения, ты должен был бы победить в себе сознание скудости, конфликтность, виктимизм, гипнотический сон, который сделал из тебя существо зависимое, запуганное, сомневающееся, несчастное...

Люди нерушимо верят в описание мира, поэтому они и уязвимы. Только этим можно объяснить события, происходящие в их жизни, и роль в спектакле существования, которую каждый из них получил...

И даже болезни – это только вранье, которое нам рассказал мир! Мы заболеваем от того, что нам описали болезнь, и точно также мы и стареем, и умираем, потому что подражаем, и не пытаемся усомниться в реальности,– объяснял мне Dreamer.

Он заговорил громче, Его голос вибрировал от каких-то особенных чувств. Я догадался, что Он обращается не только ко мне одному, но и к необъятной невидимой аудитории.

– Заурядный человек не мечтает, он слепо подчиняется гипнотическому рассказу существования. Он забыл о своей уникальности, своей природе творца. Потому что у него нет доступа к самому себе. Он себя не знает!… Whatever you dream, happens. If you begin to know yourself, you will understand why the world is as it is$FО чем бы ты ни мечтал, осуществится. Если ты начнешь познавать себя, ты поймешь почему так устроен мир. (англ.).

Теперь ты знаешь, почему так устроен мир!… Потому что именно так ты о нем и мечтаешь!

В моей записной книжке кончились чистые страницы, и я уже записывал Его слова на меню ресторана в отеле «Савой». За нескольких минут я исписал мелким почерком все свободное пространство. Я все еще писал, когда заметил, что жестом руки Dreamer пытался привлечь внимание matre$F Метрдотель (фр.).

– Пойдем, – приказал мне Он, вставая изо стола, и больше ничего не добавил.

13 В театре с Dreamer Выйдя из ресторана, мы пошли пешком. Я подумал было, что мы поймаем такси, но Dreamer упрямо продолжал ускорять шаг, и я поспешил за Ним вдогонку. Впервые я видел, чтобы Dreamer спешил. Я считал себя достаточно натренированным, и все же, чтобы поспевать за Ним, мне приходилось постоянно набирать скорость. У меня с трудом получалось идти с ним в ногу, потому что каждый раз, когда я уж было подлаживался к Нему, Dreamer ускорял шаг и отрывался от меня. Каждый день я обегал вокруг остров посреди Ист-Ривер, приходилось мне и в марафонах участвовать, например, в Окленде, и в соревнованиях, требовавших крайнего напряжения почти на пределе человеческих сил таких, например, как на кубок «Пепси» в Централ Парке, где на велосипеде я за 24 часа проделал 310 миль non stop$F Безостановочный пробег (англ.). И все же, я с трудом бежал за Dreamer, тогда как Он вовсе и не напрягался, во всяком случае, это было не заметно. Куда же мы направляемся? Кто же это ждал нас, что же могло заставить Dreamer так торопиться? Мне бы хотелось задать Ему эти вопросы, но я так и не решился, да у меня и дыхания-то на это просто бы не хватило. Внезапно с проворством юноши Он побежал за автобусом и догнал его. Это был double-decker$FДвухэтажный автобус (англ.)старого типа, ускользавший прямо у нас из-под носа. Я тоже припустил, но мне никогда б за ним не угнаться и не сесть, если б Dreamer не протянул мне руку и буквально не втащил меня на подножку. Все еще держась за его руку, я встретился с Ним взглядом.

Мгновенно и совершенно неожиданно меня занесло в детство в Неаполь. Я увидел банду местных сорванцов из Мерджеллина, вспомнил наши извечные забавы: соревнования, требующие от участников недюжинного мужества и мастерства, отчаянную беготню по рельсам трамвайной линии, а главное, прыжки на «стремя» трамвая. Трюки эти надо было уметь проделывать безукоризненно. В десять-то лет… иначе тебя просто не приняли бы в свою стаю маленькие пострелята. А значит и не переживать тебе вместе с ними возбуждающее опасностями существование… Один раз что-то там не сработало. Я во весь дух помчался за трамваем и успел уцепиться за «стремя» – такую штуковину, что-то вроде амортизатора или заднего железного бампера трамвая – и уж было приготовился заскочить наверх, но трамвай вдруг увеличил скорость. Я не рискнул разжать руки, но и никак не мог заскочить наверх.

Ноги у меня стали подкашиваться, отчаяние мое росло… Худенькая, но сильная ручонка высунулась из заднего окна трамвая и схватила меня за запястье. Я вскочил наверх и был спасен. Глаза того мальчонки спокойно смеялись… и у Него сейчас были такие же глаза… Это были Его глаза … Сколько же раз и при каких обстоятельствах я уже встречался с Dreamer? Сколько же раз Он уже вмешивался в мою жизнь?

На этот раз удивление мое было слишком велико, чтобы я мог его скрыть. Я едва переводил дыхание, а Ему, наверное, мой такой взъерошенный и запыхавшийся вид показался очень смешным. Он счел своим долгом сообщить мне:

– Мы едем в театр, – весело сказал Он. Я никогда еще не видел его таким довольным, – и я бы не хотел опоздать к началу спектакля.

Я подумал, что речь шла о пьесе Самуэля Беккета или Чехова, иначе, как же это можно было объяснить Его оптимизм, на какие же это другие пьесы можно было надеялся найти билеты да еще и в такой-то час. Если, конечно… Догадка пронзила мой мозг, как луч лазера. Ну да, конечно, все именно так и обстояло… Теперь я в этом был почти уверен.

Когда же я еще издалека узнал здание театра, у меня развеялись последние сомнения. Вот это удар! Я должен был это признать. Dreamer заставил меня перевернуть весь Лондон вверх дном, а у Самого билеты на этот спектакль были уже в кармане. Когда я поделился с Ним своей догадкой, Он не смог сдержаться и откровенно расхохотался.

– Да нет же, нет у меня никаких билетов! – признался мне Он, протискиваясь к дверям автобуса. Он готовился на выход. Я обиделся. Да неужели же Он мне так и не поверил? Что же мне так и не удалось убедить Его в том, что было просто невозможно получить даже самые дальние места на этот performance$FСпектакль (англ.)?


– Ничего не выйдет, – констатировал я, держась за поручень и приготовившись выйти из автобуса вместе с Ним. – У нас нет никаких шансов найти хоть одно свободное место, тем более в такое время.

Dreamer раздраженным жестом. заставил меня закрыть рот.

– Беспокоиться, сомневаться, страдать – это занятие тех, кто не мечтает, кто не любит, тех, кто загипнотизирован рациональным миром, миром суеверий, – отрезал Он снова посуровевшим тоном.– Это проявление crack в Естестве, симптомы разобщенной психологии, предрекающие неудачи, несчастья и неудачи, которые уже пришли в движение в мире событий.

Эти слова до боли унизили меня. В театре существования я остался узником роли заядлого брюзги-бузотера, я остался сидеть в клетке «рационального» и последовательного человека, от которого меня самого уже давно тошнило, но я никак не мог решиться расстаться с ним Он вышел из автобуса, и я следом за Ним. В нескольких шагах от нас искрились огни фойе. В воздухе витала волшебная атмосфера великих performances. Довольно таки плотная толпа все еще топталась перед афишами театра: на фоне героического Парижского восстания 1832 года развивался революционный флаг, а на первом плане красовалась бесстрашная фигурка едва прикрытая лохмотьями – главная героиня, отголосок мифа о сорванце Гавроше.

Спектакль вот-вот должен был начаться. Я наблюдал за постепенно редеющей толпой, видел, что многие разочарованно уходили. На какой-то миг, словно темный метеорит промелькнул в небе моего Естества. Это я уловил трусливое чувство удовлетворения, которое испытывают горе-прорицатели неудач, убедившись, что их прогнозы подтвердились. Я испытал эфемерный триумф, нездоровую радость, тех, кто удостоверился в том, что он опасался не напрасно. К этим чувствам примешалось и еще одно, у меня упрочилось трусливое, подлое чувство, которое испытывает плебс, каналья, во время казни героев. В тот момент я убедился, что тот темный уголок моего Естества был виноват за все зверские преступления, совершенные за многовековую историю человечества;

что та тень, примостившаяся за одной из складок моего Естества, и порождала войны и массовые истребления, бесчисленные разрушения и безграничные страдания.

Несколько мгновений, в момент просветления, сраженный чувством гадливости и ужаса к самому себе, затаив дыхание, я смотрел на происки своего Естества.

За это время я успел потерять Dreamer из виду. Потом я снова заметил Его, поспешил к Нему и не отходил больше от Него ни на шаг. Несколько секунд мы смотрели, как один за другим расходились люди, пока перед входом в театр не осталась только одна пара: средних лет женщина, приземистая и широкая, и высокий крепкого сложения молодой человек. Как мы потом узнали, это были мать и сын, американцами, ждавшие у театра своих друзей. Они были элегантно одеты и имели весьма аристократический, властный и уверенный вид людей, привыкших самим распоряжаться своим существованием. Молодой человек, очевидно, больше привык к пребыванию на свежем воздухе за городом, чем к столичной жизни, и сейчас со стоическим достоинством переносил явно мучивший его тугой узел галстука-бабочки и неудобства элегантного tuxedo$FСмокинг (англ.).

В руках он держал билеты.

14 «Le Miserables»

Когда толпа разошлась, в холле театра остались только мы и та пара. Наши взгляды встретились. В их глазах я едва успел различить мелькнувший, как вспышка, знак почтения к Dreamer, поклон души, подобно тому, как встречаясь в обществе мужчины и женщины признают невидимую иерархию.

Я вспомнил и другие случаи, когда, как я мог убедиться, мир «узнавал» Dreamer и при каждом удобном случае выказывал Ему свое уважение, своим вегетативным умом растения чувствуя это присутствие и благодаря того, кто за ним ухаживает и питает его корни.

Потом по ассоциации я вспомнил об одном случае в Нью-Йорке. Мы с Dreamer поднимались на лифте. По дороге лифт делал остановки, входили люди, и скоро лифт переполнился. Когда же мы выходили из лифта, Dreamer обратил мое внимание на то, что настоящая разница между теми мужчинами и женщинами была в том, как они реагировали на коротенький отрезок вечности между остановками лифта на этажах, насколько интенсивно каждый из них испытал чувство неловкости, создававшееся во время движения лифта. Он объяснил мне, что, пусть даже и на нескольких секунд и совершенно бессознательно, но люди в лифте в иерархическом порядке выстраивались в пирамиду сознательности, на ступеньках которой, от ее основания до ее вершины, каждый занял соответствующее ему место.

Где бы люди ни встречались на несколько секунд или на долгие годы они располагаются на различных уровнях невидимой пирамиды в строгом соответствии с внутренним порядком, как в иерархии планет, в зависимости от яркости их свечения, их орбит, массы и расстояния от их солнца.

У Естества есть степени и уровни.

Это универсальный закон.

Dreamer завязал короткий разговор с той парой американцев. Они сообщили нам, что, как ни странно, но их друзья до сих пор что-то не появляются. Пока они беседовали, я заметил, что выражение лица женщины менялось прямо на глазах, я увидел, что ее напряженное лицо все больше расслаблялось, становилось спокойнее и скоро приняло почти эйфорическое выражение. Представление должно было начаться с минуты на минуту, и ждать больше было просто нельзя. Щедро одарив Dreamer открытой улыбкой, доказательство того, что перемена планов не слишком-то ее и огорчила, дама предложила нам войти вместе с ними. У них были отличные места, забронированные еще в США. Они с твердой вежливостью отвергли все мои попытки заплатить за эти билеты. Они нас приглашали.

Видимо, мне никогда не привыкнуть к волшебной атмосфере, которая неизменно создавалась вокруг Dreamer. Мне бы хотелось сказать ему что-нибудь, по крайней мере, извиниться за свой скептицизм, но Dreamer даже взглядом меня не удостоил, казалось, Он целиком и полностью был поглощен оживленной беседой с той дамой, под руку с которой как раз Он и входил в зрительный зал.

Как же так могло случиться, что билеты были уже там, и только нас и дожидались?

У меня мелькнула мысль о том, что и появление этой американской пары, и изменение планов у их друзей, и даже их путешествие в Европу, было делом рук Dreamer, что Он все это материализовал в тот самый момент прямо там, у меня на глазах. От этой мысли у меня помутился рассудок. Своим мастерством Dreamer навсегда переворачивал мое представление о мире.

Когда мы устроились поудобнее в первых рядах партера, и начал гаснуть свет, Он зашептал мне на ухо:

– Верить и видеть – это одно и тоже, так же, как быть и стать. Со временем ты увидишь все, во что ты веришь, и осуществишь все, о чем ты мечтаешь.

В полумраке зрительного зала Его слова, произнесенные едва слышным шепотом, воскресили в памяти магическую силу старинного хора. Я ощутил взлет души и меня переполнило чувство чистоты, непорочности и освобождения, предвестников разрешения, имя которому выздоравливание. Такую алхимию искупления древнегреческие трагедии возбуждали у зрителей своими развязками с обязательным триумфом справедливости.

– Чтобы верить ты должен быть цельным, непорочным. Самая маленькая crack в Естестве, тень сомнения поставит тебя в строй миллиардов существ, идущих на смерть, побежденных, отрекшихся от своего авторского права, запутавшихся в адских сетях философии «увидеть чтобы поверить» … Много работал надо мной Dreamer, долго готовил меня, тем не менее, даже воочию убедившись в том, что мир создаем мы сами, я все еще качался на краю пропасти.

Каждый человек творец… Мир – это chewing-gum… Whatever you dream, happens… Я понял, что человечество страдает, потому что видит мир вверх ногами. Верить и видеть – это одно и то же, но люди воспринимают их по отдельности, разделенными временем, и ждут, когда что-то произойдет, чтобы поверить в него. Боль и страдания существуют лишь потому, что человечеству известен только такой способ заполнить мнимое gap между ними. Когда в представлении человека верить и видеть сливаются воедино, он начинает изживать из своего существования любое проявление боли и страданий, навсегда воспрещая им вход в свою личную вселенную.

– Поверить чтобы увидеть – вот закон творца, мечтателя, закон того, кто управляет, неоспоримый закон короля, – шепнул мне Он, когда уже занавес поднимался.

– Верить – это составная часть Искусства мечтать, это внутренние качество мечтателя… В корне слова «credere» – «верить» запечатлено значение «creare» «создавать»… «Мечта» – реальнее всего сущего… Он еще больше понизил голос, до едва слышного шепота. Мне трудно было улавливать слова, и все же, я отчетливо почувствовал Его суровое предостережение.

Подразумевая содержание пьесы «Les Miserable», Он сказал:

– Смотри внимательно. Несмотря на патетический душок девятнадцатого века этот спектакль – хороший урок на тему Антагонизма... Это универсальная парабола и касается она всего человечества и рассказывает о человеке, который не может «простить себя в душе»… как и ты!

Содержание романа «Les Miserables», история непримиримого антагонизма, в той постановке было сведено до мюзикла, воссоздающего многолетнюю охоту во имя торжества несправедливого правосудия полицейского со стальной профессиональной этикой, фанатика Жавера, за беглым каторжником, Жаном Вальжаном, приговоренным сначала к 20 годам каторжных работ, а потом и пожизненно за кражу… краюхи хлеба. Этот беглец, Жан-Клод Вальжан, становится символом щедрости и доброты существа униженного и изуродованного несправедливостью человеческого общества и безжалостностью его законов. Действие спектакля разворачивается на фоне славной и горемычной эпопея целого народа: жизнь парижского дна, восстание 1832 года и битва при Ватерлоо. Мне с детства была известна эта история, Джузеппе любил мне ее рассказывать. До сих пор, как живого, я вижу его, помню, как он каждый раз расстраивался, когда рассказ доходил до эпизода, в котором Жан-Клод Вальжан вместо того чтобы оставить умирать своего преследователя, избавиться, наконец, от фанатика Жавера, вопреки здравому смыслу, спасает ему жизнь. Благородство и душевная щедрость, заключенные в этом поступке беглого каторжника, настолько расшатывают основы описания мира несгибаемого полицейского, что он, не найдя в себе сил продолжать сосуществование с уже подорванной верой в свою систему ценностей и самых стойких своих убеждений в отношении добра и зла, убивает себя.


– Жавер/Вальжан даже их имена созвучны… Они – это один и тот же человек. – Позднее открыл мне секрет Dreamer. – Когда, наконец, он прощает себя в душе… когда он спасает жизнь Жаверу… когда противоположности в его Естестве приходят в гармонию, вот тогда-то он и готов встретиться с более умным и сильным Антагонистом. У старого, теперь уже побежденного, Антагониста, которого он вобрал в себя, нет больше смысла существовать... Он исчезает…Убивает себя. В действительности, сам-то по себе он никогда и не существовал, он жил как материализация тени, неполноты Естества Вальжана… Громко прозвучали слова Его вечного учения и вошли в резонанс с каждым атомом моего Естества.

Единственный твой враг в тебе самом! Во внешнем мире нет никаких врагов, никого не надо ни обвинять, ни прощать;

нет никакого зла, которое могло бы причинить тебе вред… Не бойся Антагониста. Ведь он – твой лучший союзник. Именно он укажет тебе самый короткий путь к успеху. У него только одна цель – твоя победа.

Когда в зрительном зале снова зажегся свет, Dreamer возле меня уже не было, и остаток вечера я провел в обществе моих новых американских друзей... Однако мысли мои неизменно были обращены к Dreamer и Его грандиозному учению. С глубокой древности едва только первая искорка мысли забрезжила в сознании человека, появились духовные искатели, и возникли целые школы Естества, школы духовного становления. Dreamer вобрал в себя синтез учений Школы Пифагора, Академии Платона, Лицея Аристотеля и Школы Плутарха, а также исконного христианства и всех самых великих школ античного мира, кузниц духа, в Нем воплотился сам смысл их существования, Он явился продолжателем их благородной миссии.

ГЛАВА V Прощай, Нью-Йорк 1 На улицах Манхеттена Штаб квартира “АСО Корпорэйшн”, жемчужина градостроения из мрамора и алюминия, размещалась в элегантном девятиэтажном здании, вклинившимся между небоскребами Парк Авеню.

С Рузвельт Айленда до 60-й улицы было четыре минуты езды на трамвае, Ист Ривер я перелетал в раскачивающейся кабине фуникулера, а потом пешком проходил несколько кварталов по пульсирующему сердцу Манхеттена. По дороге, меня обтекало, как река, бесконечное множество людей, их течением меня влекло по улицам, как по руслу реки, берега которой окаймляли building$FЗдание, строение (англ.)с тысячами стеклянных глаз.

После нашей последней встречи прошло уже несколько недель, но Его слова, как драгоценное живительное вещество небывалой силы, все еще оказывали на меня свое воздействие. Я чувствовал, что они превращались в железы, ткани, органы моего тела, и по каплям вырабатывали химический состав внимания и бдительности. И тогда все начинало проясняться. Людские массы, которые до того момента, я воспринимал как беспорядочную толпу, всей кучей, без различий, сейчас поражали меня пестротой своих красок, разнообразием энергий и частот. Я смотрел на окружающих меня людей глазами Dreamer и стал замечать, что даже по самой незначительной детали в их облике можно было понять, на каком уровне на шкалы Естества каждый из них находился, и его роль в мире.

Все взаимосвязано между собой, ничто не существует отдельно, само по себе.

Я шел и чувствовал, как многоголовая толпа единым необъятным существом дышала вместе со мной. Я мог переживать ее страхи, дышать ее настроениями. Я мог подслушивать ее мысли. Я обнаружил, насколько точно люди угадывались в их манере одеваться, в их движениях, в их поведении, в их походке, в ожидавшей их работе, на которую они сейчас спешили. Их мировоззрение и стремления были такие же ограниченные, как и их роли, в рамки, которых чудесным образом их заключило существование.

Our level of being creates our life and not vice versa.

Я прижимал к груди эти Его слова, как талисман, я прикрывался ими, как щитом, своим телом я рассекая этот blob$FСгусток, комок (англ.)человеческих тел, к которому и я, даже если никогда раньше я этого не сознавал, тоже принадлежал. Я слышал речитатив боли, испускаемый каждой этой клеткой. Впервые я слышал бесконечный внутренний монолог несведущего человечества. Когда я проходил рядом с ними, я чувствовал муки, снедавшего их одиночества, я слышал его шелест, подобный трепетанию крыльев миллионов насекомых. До встречи с Dreamer мне нравилось чувствовать себя частью этих людей, я любил этот город. Я свято выполнял все его ритуалы. Я терялся в толкучке самых многолюдных street fairs$FУличные базары (англ.), стоял в очередях за билетами на самые популярные зрелища. Почувствовать локоть тысячей незнакомых людей, жить вместе с миллионным населением великой столицы, работать на крупную corporation$FКорпорацию (англ.)всегда придавало мне уверенность в себе, внушало мне чувство принадлежности к ним.

Однако сейчас обновленный ясный ум уничтожал любой компромисс. Я их «видел»

и в них, как в кривом зеркале, я видел себя. Я узнавал общее для всех нас положение существ, зажатых в рамках ролей, с трагикомическими масками на лицах, на которых., как печать, застыла гримаса боли, неутихающей даже тогда, когда им было весело, и они смеялись. Это были уже не люди, а машины, которые, активизируемые во сне убогими фантазиями и пустыми желаниями, приходили в движение.

Dreamer поведал мне, что другие люди – это только наша проекция. Значит, те мужчины и женщины и были я. Меня окружали мириады зеркал! В них до бесконечности отражался мой образ, разбиваясь на тысячи образов, в которых неизменно до боли, я узнавал себя, только себя самое. Я шел рядом с ними и наблюдал за слизью их эмоций, за шлейфом их мыслей, который каждое человеческое существо оставляет за собой, как оставляет гигантская улитка свой склизкий след. И я тоже был одним из этих рассеянных существ, которые проходили мимо меня, окутанные оболочкой забот и эгоизма, словно запаянные в стеклянный шар.

Я был каплей той мрачной реки, бессознательно несшей свои воды между небоскребами, переполнявшей улицы и мучительно стекавшей по ним к своей смертной судьбе. Только одно обстоятельство выделяло меня из толпы. Я встретил Dreamer. Теперь я уже знал, что мне предстояло совершись революцию. В этом направлении с Его помощью я и делал первые шаги.

Ни одно из тысячи лиц не было обращено к небу. Напрасны были мои попытки найти хоть одно свободное лицо, один внимательный взгляд, сигнал того, что его обладатель – живое человеческое существо, испытывающее хоть один атом благодарности за то, что ему был подарен шанс жить на земле, играть роль в этом восхитительном мироздании. Тщетно зеркало моего внимания надеялось запотеть от чьего-нибудь дыхания, найти хотя бы один рот, испускающий признаки жизни.

Время от времени ко мне возвращались мои волшебные видения, и тогда я видел себя мальчонкой, который, прижавшись к ногам Джузеппоны, восторженно любовался великолепным цирковым представлением пестрого мира. Я оглядывался по сторонам, надеясь увидеть товарищей моих детских забав. Но Манхеттен был похож на царство Ирода, в нем не было детей.

Однажды, снежным утром, я заметил в толпе одного молодого негра, стройного и хорошо одетого, у него был вполне европейский вид, и он выделялся на фоне толпы благодаря своему какому-то особому свечению. На ореол его мелких пушистых кудряшек, обрамлявших ему лицо, как на кусты в Централ Парке, оседали легкие снежинки.

Мы поравнялись друг с другом, и я едва успел обменяться с ним улыбкой. У меня вдруг возникло такое впечатление, что и он «знает», и что он «узнал» меня. Это мимолетное впечатление, возникшее лишь на мгновение, вселило в меня надежду на то, что в этом необъятном городе я был не один среди задыхающихся без воздуха существ, что в оцепенение инертного человечества, существуют пульсирующие корпускулы, живые клетки.

С тех самых пор, когда Dreamer открыл мне глаза на положение служащего, определяя эту роль как современную форму рабства, та армия мужчин и женщин, идущих на работу, мне стала представляться роем насекомых, которых влекла вперед слепая потребность. Каждое утро они заполняли целые этажи небоскребов, занимали миллионы маленьких, как альвеолы, ячеек и заполняли их своим жужжанием. В своих железах они переносили какую то форму жизни в илистом состоянии: груз темных мыслей и густой сироп эмоций. Однако и я тоже шел на работу, чтобы занять свое место в маленькой келье, и я думал о тьме тьмущей населения планеты, обреченного, подобно мне, в обмен на зарплату отдавать организациям большую часть своей жизни.

Я задавал себе вопрос, в чем же состоит эволюционное значение всех их усилий, и на что же, собственно, направлены бесконечные хлопоты стольких людей, заключенных в гипнотические рамки их ролей. Находись они в организациях или за их пределами, их неизменно сжимали тиски страха;

в них я узнавал свои тревоги, свою несчастливость. Под тонкой пленкой мнимой рациональности я угадывал конфликтную природу их логики, разрушительное мышление, инстинкт смерти, неизменно подстегивающий нас наносить вред, прежде всего, самим себе, а потом и другим.

По пластам эмоциональных отложений, накопленных на протяжение многих веков, я определял, насколько загрязнено Естество тревожными состояниями, сомнениями, неуверенностью и безграничным страхом как перед жизнью, так и перед смертью. Меня охватывал самый настоящий ужас от мысли о том, что без Dreamer я снова могу стать частью этого сброда мнимых живых. Однажды я у Него спросил, какой смысл Он вкладывал в выражение «ординарные люди» или «горизонтальные», как зачастую Он их называл.

«Это мужчины и женщины, которые учатся, преподают, работают... рожают и растят детей... проектируют и строят дороги и небоскребы, пишут книги, основывают церкви, занимают посты в частных предприятиях и должности в государственных учреждениях, даже на самых высших уровнях», – такой незабываемый ответ дал мне Dreamer. – «Но все они находится под гипнозом», – а спустя несколько секунд, намеренно держа меня в suspense$FНапряженное состояние (англ.), Он добавил: «Они бредут, как во сне, ощупью прокладывая себе путь, навеки запаянные в шар забвения и несчастливости.»

Когда мне вспоминались эти слова, я чувствовал, что и мне угрожала такая опасность, что и меня в любой момент может засосать такая судьба, мое Естество сжималось пружиной, в едином нескончаемом стремлении вылететь оттуда, совершить побег, подпилить прутья тюрьмой решетки и убежать.

«Если ты «раскусил» игру, ты не можешь больше принимать в ней участие», – открыл мне секрет Dreamer. И я чувствовал, насколько бы мучительно трудной не была «работа» по перевороту обычного мировоззрения, моя жизнь уже начала изменяться. Захоти я повернуть назад, сделать это мне было бы просто не возможно. Ведь теперь я уж знал, что можно обладать собственной судьбой. Я, наконец, чувствовал, что заключаю свое существование в себе и могу им распоряжаться. Мир организаций и бизнеса, всегда очаровывающий меня своей безжалостной конкретностью, и все то, ради чего я работал, и на что я потратил целые годы: карьера, успех, семья, деньги, начали приобретать в моих глазах новое значение. Даже Нью-Йорк, который я так обожал, желал, зачастую представал передо мной, как какое-то мироздание из папье-маше, балаганно шумное и шалопутное, как цирк, с таким же острым запахом запыленной бедности и бродяжничества.

Dreamer называл физический мир, от насекомых до галактик, все, что находится вне нас, то есть видимый мир, но и невидимый глазом и неосязаемый мир, микрокосмом. мир Естества же в Его представлении был макрокосмом.

В микрокосме все течет медленно.

Там существуют препятствия, пределы, приоритеты, которые нужно соблюдать...

Это царство времени… в этом мире люди передвигаются гуськом, будто идут в одну шеренгу по одной линии… Никто из них не может никого обогнать...

Займись своим Естеством... Только внутри себя, закрыв глаза, ты сможешь взлететь, сможешь мечтать...

подняться выше уровня ординарности и пойти дальше.

Настоящее действие – в «бездействии»… Если ты потеряешь хоть миллиметр невежества, ты почувствуешь, как затрясутся основы пирамид бизнеса и фундаменты храмов финансов вместе с их армиями рабов и жрецов.

Балансируя на грани этого мира, я смотрел на него широко открытыми глазами, я наблюдал за его становлением и своим положением в нем. Мне бы хотелось сохранить то видение, мне хотелось бы присвоить то чудесное и ужасное состояние отстранения, взгляда со стороны, благодаря которому я мог «видеть». Я боялся, что с минуты на минуты это состояние пройдет, и машина мира снова проглотит меня, что силой его «вращательного движения» меня засосет внутрь. Я был уверен, если бы мне удалось сохранить ту отстраненность еще хоть ненадолго, я бы стал окончательно чуждым этому миру, как термит, всего лишь на два дня избавленный от гипнотического влияния термитника.

Чтобы изменить природу событий, нужно изменить наше видение.

Придет день, когда из материального мира мы сделаем наш шедевр, когда он станет зеркальным отражением нашей воскресшей воли, совершенным воплощением Искусства мечтать.

Благодаря постоянным размышлениям об учении Dreamer, работе по самонаблюдению, изучению теории и экспериментам по режиму питания, сна и дыхания, ежедневным утренним пробежкам и гимнастике, безмолвию, я начинал разрывать кокон в котором, я был заключен. Сквозь узенькую щелочку уже пробивались лучи света нового существования.

2 Инструменты Мечты Много дней Дженнифер притворялась, что ничего не замечает… Какое-то время, когда звенел будильник, извещавший меня, что пришло время отправляться на пробежку, она лишь поворачивалась на другой бок. Она полагала, что ничего и не надо предпринимать, только подождать немного, пока лень и старые привычки не сцапают меня, как flatcoat retriever$FГладкошерстная ищейка (англ.)хватает пастью дичь. Я попытался было с ней поговорить. Не упоминая, конечно же, о Dreamer, я стал было растолковать ей кое-что из революции, которая произошла.в моей душе, о невидимом мире, в котором я делал первые и самые трудные шаги, но все оказалось бесполезно.

Я ускорил темпы. Чем быстрее я двигался вперед, тем больше сжималось время.

Просто невероятно, сколько дел мне удавалось переделать за тот час и сколько еще дел могло вместиться в этом отрезке времени. Чем быстрее я работал, тем больше у меня прибавлялось энергии чтобы делать еще больше и углублять исследования самого себя, которые превратились в единственный интерес в моей жизни. Когда я стал бегать быстрее, с каждым разом увеличивая скорость, я отнимал время у времени. Чудесным образом тот утренний час расширялся, и я мог уделить больше времени работе над собой. И, наконец, последние минуты я оставлял на размышления над какой-нибудь мыслью Dreamer, выуженной из своей записной книжки, с которой я никогда не расставался. Мои записи и соединяли меня с Ним, задавая направление моему рабочему дню.

Умение жить мгновением Dreamer считал самым драгоценным даром в жизни человека. Вот я и старался совершенствовать свое умение жить по принципу «Здесь и сейчас». Я рассматривал это как приобретение навыка, требующего постоянной тренировки.

Step out of the time dimension as much as possible in your everyday life.

Self observation is the cure… The moment you realize that you are not present, you are present$FВыйди как можно дальше из временного измерения в своей повседневной жизни. Самонаблюдение – вот твое исцеление. В момент, когда ты поймешь, что тебя нет, ты существуешь. (англ.).

Каждый утро я обещал себе, что не буду отвлекаться от мгновения, что буду поддерживать, по крайней мере, какое-то время в течение дня это особое химическое состояние внимания. И все же, достаточно было окунуться в рутину работы, чтобы забыть об этом обещании и пасть жертвой тысячи разнообразных мыслей.

Когда бдительность мне изменяла, казалось, будто внутри у меня прорывало запруду – смятение, тревога, нездоровые фантазии наседали на меня, превращая меня в уродливого карлика. И только иногда, «очнувшись» от кошмара, я отдавал себе отчет, что превратился в решето. Из тысячи ран моего Естества струйками вытекала жизнь.

Благодаря самонаблюдению человек сможет войти в самые темные излучины своего Естества.

Только тогда в нем произойдет настоящее изменение, и его существование обретет подлинный смысл.

Самонаблюдение и ежедневные пробежки помогли мне обнаружить, что между телом, эмоциями и мышлением существует связь. Невозможно предаваться волнениям или пребывать в плохом настроение, если физическая часть системы, тело, двигается с очень высокой скоростью. Самые низкие состояния Естества могут выжить только благодаря пребыванию в самых плотных и медлительных сферах существования. В свою очередь, образ мышления и качество эмоций неизбежно оказывают воздействие на организм. Если сознательным усилием воли облегчить свою мысль или изменить эмоцию, можно с электронной скоростью изменить физическое состояние и даже черты лица. Мышление, эмоции, тело оказались одной вселенной, состоящей из концентрических и взаимосвязанных миров, в которых сами события распространяют свои последствия с колоссальной разницей в скоростях и темпах. Я понял, насколько сложней оказался бы процесс самопознания и самоизменения, начни я работать с более тонкими и быстрыми частями моего Естества, а не с закалки тела.

If you raise your body’s vibration, the entire world will be elevated to a frequency where every strife, division and war will disappear, and only harmony, truth and beauty will exist.

Erase limitations from within.

Put forth the command that you are the very cause of all and everything and flood the entire universe with your inner light of life and power.$FЕсли ты возвысишь вибрации своего тела, весь мир поднимется до частоты, на которой любая вражда, любое разобщение и войны исчезнут, и там будут существовать только гармония, истина и красота. Сотри пределы у себя внутри.

Дай себе установку, что ты и есть истинная причина существования всех и всего, и заполни всю вселенную внутренним светом жизни и могущества. (англ.).

Во время пробежек я обращал внимание на то, как я дышу. Хотя из всех функций организма дыхание нам ближе всего и является самой жизненно важной функцией, мы редко отдаем себе отчет в том, как мы дышим.

Дыхание присутствует во всех функциях нашей жизни, оно подчиняется ритму наших мыслей, изменяется в зависимости от интенсивности наших эмоций, физических усилий, соединяет каждую фибру нашего Естества, жизненные центры нашего организма. Всю жизнь мы дышим поверхностно, не делая продолжительные, глубокие вдохи. Редко кто испытывает чувство благодарности за то, что дышит, и сознает величину своего долга, накопившегося с тех пор, когда он сделал свой первый вдох.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.