авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 15 |

«Эта книга написана навсегда 1 2 ШКОЛА БОГОВ Элио Д'Анна 3 4 La Scuola degli Dei Школа ...»

-- [ Страница 7 ] --

«Однажды ты узнаешь, как можно видоизменить мир, поднять степень своей ответственности с помощью инструментов Мечты: мышления и дыхания», – пообещал мне Dreamer.

Не случайно слова «responso»$FОтвет (итл.), «respiro»$FДыхание(итл.)и «responsabilit»$FОтветственность (итл.)в латинском языке – это однокоренные слова, и у них один и тот же этимон$FЭтимон (греч. tymon –истина;

истинное значение слова), (лингв.) исходное слово (его форма или значение), от которого произошло слово, существующее в современном языке.- Прим. перев.

«Степень твоей ответственности придает миру форму», – как-то раз сказал мне Dreamer, проникая в вихрь моих мыслей. Магическая сила этого открытия прямо таки окрылила меня. «Широта духа человека соответствует степени его ответственности... и определяет все то, чем он может обладать, и что он может делать...

You can possess only what you are responsible for.$FТы можешь обладать только тем, за что ты несешь ответственность. (англ.)»

Слова Dreamer о том, что между «быть» и «иметь» существует фундаментальное равновесие, становились законом, которым можно было объяснить мир. От грандиозности значения этого открытия у меня захватывало дух, всякий раз, как я убеждался в его универсальности.

Уравнение, описывающее соотношение между степенью ответственности и размерами богатства, между качествами Естества и степенью финансовой мощи, обозначало также и пределы того, что можно дать, доверить человеку, а также меру того, чем он может обладать, что он может осознать, вобрать в себя. Однажды я рассказал своим студентам об этом уравнении и доказал им на примерах, что его можно применить и к организациям, и к государствам, и к целым цивилизациям.

И в животном мире существует нечто вроде «этологии обладания»: животные, у которых лучше развита нервная система, имеют смертоносные клыки и когти, а более отсталые животные по внутривидовой шкале контроля над агрессивностью получают менее мощное оружие. Горлице, которая потрошит свою жертву так, что от той только пух и перья летят, терзает ее, пока не заклевывает до смерти, природа никогда бы не наделила когтями и силой льва, обладателя самой лояльной из всех хищников деонтологией и живущего в симбиозе, в идеальном взаимовыгодном сосуществовании с видами животных, которые служат ему добычей.

Никакой организации, будь она из животного мира или из современного человеческого общества, не дано иметь оружие и, вообще говоря, силу агрессии, которая превышала бы силу их самоконтроля.

3 Ложь С каждым днем я бегал все быстрее и дышал все свободнее, и от этого мне становилось немножко легче на душе. Случилось так, что я полюбил эту физическую нагрузку и благословлял внутри свои усилия. Тем не менее я продолжал работать и в других направлениях, которые мне указал Dreamer, стараясь по возможности применять Его принципы ко всем функциям жизни. Нередко я неправильно толковал их, а зачастую и вовсе их не применял. Какое-то время я пытался заниматься некоторыми экстремальными видами спорта, будучи убежден, что таким образом смогу развить в себе смелость и уверенность в своих силах … «Не ищи подтверждений вне себя или в глазах других. Не надо притворяться смелым», – однажды посоветует мне Dreamer. «Победить в себе ложь – вот, в чем заключается настоящее мужество. Пусть этими видами спорта и безрассудными подвигами занимаются те, кто влюблен в свои страхи, те, кто от них зависит. Такие занятия только увеличат и укрепят их. Жизнь вот такого какого-нибудь вруна, вроде тебя, сейчас привязана к стальному легкому.»

Я многоценно вспомнил о A. Ф., итальянском первопроходце, с которым я был лично знаком. Я всегда восхищался бесстрашными подвигами этого человека. Помнится, что еще задолго до того как с ним произошел несчастный случай, Dreamer мне сказал, что его убьет его же ложь за то, что вместо того чтобы бороться со своими внутренними чудовищами, он принимает вызов фальшивых противников.

If you want to expand your life you do not need to expose yourself to extreme experiences...

Expand your vision, ideas and thoughts through the power of earnestness and sincerity and there will be no battle you will not win$FЕсли ты стремишься раздвинуть границы своей жизни, тебе не нужно подвергать себя испытаниям в экстремальных условиях… Расширяй границы своего видения, идеи и мысли благодаря могуществу своей честности и искренности, и тогда ты не проиграешь ни одного сражения. (англ.).»

Причина, по которой многие люди занимаются экстремальными видами спорта или отваживаются на самые что ни наесть рискованные предприятия, состоит в том, что в моменты повышенной опасности у них поневоле обостряется ощущение жизнеспособности, они забывают и о времени, и о своих проблемах, и о бремени мира. Когда, хоть на одного мгновение ослабив внимание, ты рискуешь расстаться с жизнью, тогда становится просто невозможно отвлечься от момента. Но у человека вырабатывается зависимость к таким неестественным условиям. Такие условия освобождают человека от одного гипнотического состояния, и отдают его в рабство другому.

Настанет день, когда для победы над своими страхами тебе не придется бороться со стихиями океанов или заниматься воздушной акробатикой.

Когда исчезнет ложь, тебе будет очень просто войти в «powerful state of Nowness»$FМогущественное состояние Сиюминутности (англ.).

Потому что жить по принципу «Здесь и сейчас» – это единственное естественное, героическое, бессмертное состояние человека.

Бессмертным можно быть только Сейчас, а Сейчас – это навсегда! Запомни!

All happens here, in this everlasting 'Instant', in this everlasting body.

All that you are Now paradoxically creates all that you have always been and all that you always will be.

Focus all your attention on Now and nothing will ever be impossible to you.

Now is the seed of the universe.

All possibilities lie in Now$FВсе происходит здесь в это вечное «Мгновение»

в этом вечном теле. Все, что ты есть, парадоксально создает Сейчас, все, чем ты всегда был и все, чем ты всегда будешь. Сконцентрируй все свое внимание на Сию минуту, и для тебя не будет ничто невозможного. Сей миг – это семя вселенной. (англ.) Настоящей причиной всех наших проблем Dreamer считал склонность предаваться воспоминаниям или фантазиям о будущем.

Результаты моих усилий не замедлили сказаться. Благодаря увеличению ясности ума и обострившейся бдительности передо мной открывались до сего времени невидимые миры, и я смог делать простые, но революционные открытия. Я отметил, что количество людей, страдающих ожирением, постоянно возрастало, и что это явление быстро распространялось не только в Нью-Йорке и повсюду в Америке, но и захлестнуло большую часть западных стран. Я спросил у Dreamer, чем, по Его мнению, объясняется такая ситуация.

«Ложь надевает на себя самые разные маски», – ответил мне Он. «Ожирение – это только одна из них. Толстяки зачастую отличаются склонностью к черному юмору и грешат показной щедростью. За таким поведением они скрывают свой отказ от жизни, свою предрасположенность к самоубийству.

Безобразная деформация их тела, зачастую принимающая чудовищные формы, – это только самое грубое отражение, обострившейся симптом психологического истощения.

Они набивают себе желудок junk food$FПища, богатая калориями, но имеющая низкую питательную ценность (англ.), испорченными или недоброкачественными пищевыми продуктами, или целыми горами высококалорийной пищи. Так проявляется заболевание их Естества.

Когда Dreamer узнал, что в США люди, страдающие ожирением, составляют немного больше половины всего населения страны, Он это прокомментировал так:

«Это признак ослабления воли у целого народа... Цивилизация, зависящая от пищи, начинает уничтожать себя. И ее экономика, как тень ее Естества, будет отражать эту зависимость, это затуманивание воли. Очень скоро она настолько ослабеет, что станет легкой добычей для более проворных хищников, цивилизаций, обладающих большей целостью. Your physical destiny is intimately related to your mental, emotional, financial destinies$FСудьба твоего физического состояния тесно связана с судьбой твоего умственного, эмоционального и финансового состояний. (англ.).»

По мере возрастания моей жизнеспособности во мне росли и родственные чувства к ближнему своему: у меня появилось потребность сделать что-нибудь для других, тех, кто, как я мог сейчас видеть, влачил безвыходное существование. Такие чувства раньше мне никогда не приходилось испытывать. Это было что-то вроде compassion$FЧувство жалости, сострадание (англ.)к созданиям, навеки погруженным в пучину тоски и тревоги.

«Хватит расслабляться!» – как-то раз цыкнул Dreamer. Он обрушивал на меня обжигающие, как огонь, слова. «Это твоя жалость к себе берет напрокат состояние человечества только для того, чтобы прикрыться им, и увековечить себя.

Это твоя самонадеянность полагает, что ты уже выздоровел и можешь сделать что-нибудь для других... Единственное, что ты действительно можешь сделать чтобы помочь миру – это проснуться от своего кошмара. Перестань, наконец, думать, что кто то или какая-то ситуация нуждается в твоей помощи. Перестань считать мир внешней тебе реальностью, отдельным от тебя.

Пусть мир помогает тем, кто живет отдельно от него!»

Прошло много времени, прежде чем я понял значение этих слов, и у меня открылись глаза на всю ту фальшь, что прячется за альтруизмом, за любой формой помощи, которую оказывают учреждения, живущие за счет чувства вины людей.

«Эти организации преследуют только одну цель – увековечить себя», – заклеймил их Dreamer. «Они специализируются на выбивании фондов и сборе ресурсов, которые безалаберно разбазаривают и транжирят, так что потом едва-едва сводят концы с концами, чтоб только содержать самих себя.

Если рассеять дымовую завесу, за которой прячется филантропия в любой своей форме, можно увидеть, что за движениями суфражисток и salvation armies$FАрмии спасения (англ.), за гуманитарными поставками пищевых и фармацевтических продуктов, за медицинской помощью стоит самая зверская преступность и самое интенсивное вредительство человеку...

Не разбрасывай себя ни на напрасные сожаления, ни на ненужную сострадание.

Никто не сможет ничего сделать вместо другого. Человек сам, только он один может воспользоваться своим шансом. Everything happens for a reason and a purpose, and it serves you$FВсе происходит по какой-то причине и для какой-то цели, и служит тебе. (англ.).

Кто не победил в себе ложь, кто не сознает, какой вред он постоянно наносит самому себе, тот никому ничем не сможет помочь.

Man dies because he lies$FЧеловек умирает, потому что он лжет. (англ.).»

Вот таким афоризмом Dreamer и закончил Свою речь, обличающую ложь, синтез чисто человеческой драмы. Человек умирает, потому что лжет... и, прежде всего, самому себе.

4 Прощай, Нью-Йорк Как-то раз принимая душ, я запел. Конечно же, это было неосторожно с моей стороны. Ведь предупреждал же меня Dreamer о том, что существуют тюремные надзиратели, стерегущие нашу неволю, и что именно самые близкие нам люди, наши «родные», и есть самые бдительные часовые и неумолимые церберы. Этот сигнал, опрометчиво посланный мной в эфир, явное свидетельство моей беззаботности, предоставил Дженнифер доказательства, что вот уже на протяжение многих недель я вел подготовку к побегу. Пение она связала с моим новым режимом питания, с тем, что я добился идеального веса, что мускулы у меня окрепли и повысился тонус кожи, что я стал лучше выглядеть и одеваться, стал читать умные книги, и она перешла в наступление.

Она испробовала все доступные средства, чтобы вновь затянуть меня за решетку старого загона, но я уж успел убежать слишком далеко. Конечно же, мне были уготованы другие клетки, другие ловушки, но уже не те, не старые. К старому возраста больше не было.

Вот уже несколько недель как мы больше не ссорились. Взаимные обвинения, крики, насупленные физиономии, и все это ради чего? Чтобы снова помириться, сделать вид, что мы по-прежнему влюблены в друг друга. Это были уловки, позволявшие нам заполнить пустоту наших отношений и нашей жизни: так мы еще как-то могли держаться друг за дружку, хотя испытывали при этом адские мучения сковавших нас фальши и скуки. Моя попытка воссоздать семью после смерти Луизы с Дженнифер покоилась на зыбучих песках нашей незрелости, на компромиссах, к которым нам постоянно приходилось прибегать во имя ее сохранения. Однако сейчас даже то мнимое равновесие нарушилось навсегда. Ничто уж больше не срабатывало. В мире, о котом я мечтал и который уже начал обретать формы, больше не было места для дыма ее сигарет с ментолом «Сент-Морис» и яркой губной помаде. Случилось так, что в Columbus Day$FДень Колумба (англ.)она сложила все свои пожитки (точнее говоря, в лучших традициях развода по-американски, она попросту очистила квартиру почти до нитки) и вернулась к своим родителям в Нью-Джерси по другую сторону Вашингтон Бридж. Прощай, Дженнифер. Я больше никогда ее и не увижу. Наконец-то, я перевернул страницу.

Когда же после прогулки с детьми Джузеппона вернулась домой и увидела опустошенную квартиру, ее беспокоила только одно: из потайного уголка на кухне, прижав руку к сердцу и облегченно вздохнув, она вытащила свою старую кофеварку, а потом приложилась к ней губами с экзальтированным обожанием. Это была единственная вещь, которую ей бы не хотелось потерять, вот она и предусмотрительно припрятала ее. Она засыпала кофе в кофеварку и поставила ее на огонь. А потом с торжественностью древней жрицы-гадательницы изрекла : «Да какая разница, раз та тебе не пара!» То, что она произнесла именно те слова, неизменно знаменовавшие печальный эпилог моих юношеских любовных приключений, да еще таким же тоном, превратили ее невинное замечание в забавную эпитафию;

и мы долго, дружно, всей семьей, заливались веселым смехом. К воспоминаниям о благоуханной нежности того момента примешался запах кофе. Сам бы я никогда не смог представить или пожелать себе ни такого благоприятного начала, ни лучшего пожелания удачи.

Развод с Дженнифер стал для меня и смертью, и одновременно возрождением. Он явился следствием уничтожения одного атома страха в Естестве. Я полагал, что люблю ту женщину, но на самом деле я любил только свои страдания и страх, я настолько свыкся с ними, что они больше не причиняли мне боли. Одному бы мне никогда было не справился.

Никто не может справиться в одиночку.

Чтобы расстаться со старым образом мыслей, устаревшими идеями, предрассудками, суевериями, компромиссами, подобными тем, что тиранили мое существование, нужна была Школа, нужно было найти метод, разработать план побега. Нужно было встретить человека, который раньше нас осознал, что он томится в неволе, и которому удалось вырваться из-под гипнотической власти описания мира и обойти его душные законы. За это я бесконечно благодарен Ему, а всем людям я желаю, чтобы каждый из них повстречался с Dreamer.

Только тот, кто осознал весь ужас своего положения, кто, осознал все свое бессилие и собственную неполноту, сможет справится. Я пишу эти строки, чтобы заверить вас, что Dreamer существует на самом деле, и что Он самое реальное, из всех с кем мне довелось встретиться, Существо. Его не ведающий времени мир безупречности намного живее и конкретнее нашего мира, однако и нам он доступен. К нему проложен сложный, круто идущий в гору путь, и все же его можно преодолеть. На этом пути восхождения есть перевал, ведущий к истине, красоте, счастью;

это и есть новый путь в Индии, самый короткий и самый богатый.

Какая-то невидимая и мощная, но доступная любому человеку, сила запустила в движение чудодейственный механизм.

Самое малюсенькое изменение в Естестве сворачивает горы в мире событий.

Я слышал, как застонала от напряжения лебедка, поднимая якорь, который, наконец, встрепенулся после долгого плена на илистом дне. В конце этого путешествия меня ждал не маленький архипелаг, а бескрайний и неизведанный психологический континент. От робости и восторга у меня замирало сердце, как в детстве, когда падаешь вниз с американских горок. Я еще раз мысленно поблагодарил Dreamer, в глубине души надеясь встретиться с Ним как можно скорее.

В тот день же мы с Джузеппоной и детьми купили все, что было необходимо нам в первую очередь, а вечером отправились ужинать в ресторан «Мама Леонес»;

давно уже нам не было так весело, и мы не были так близки друг к другу, как в тот вечер.

С отъездом Дженнифер и Нью-Йорк стал потихоньку покидать нас. А я по многочисленным сигналам и признакам стал догадываться, что эти изменения в моей жизни только начало, что все еще впереди и уже идет мне на встречу.

Годами ты был вынужден петь речитатив боли, был вынужден отречься от своей свободы, испуская сигналы упадка и бессилия, и все это только ради того, чтобы зависеть от своей работы.

Надеясь защититься, ты только упрочил свою забывчивость и ограниченность. Теперь тебе надо вернуться назад к свободе.

Тебе предстоит длительный процесс уничтожения лишнего, упрощения и облегчения своего Естества. Пляши, пляши, пляши без устали...

Славь свое существование, полюби себя внутри!... Понаблюдай за собой! Обрати внимание на свое Естество!...

Вот увидишь, все то, что в твоей жизни реально, останется, а все то, что иллюзорно, исчезнет навсегда.

Это Dreamer называл «Искусством Мечтать».

Я делал все, что от меня зависело, чтобы следовать по пути, начертанном Его учением. Я был в безупречной физической форме. Умеренность в еде, борьба со сном, дыхательная гимнастика и, прежде всего, бдительность и самонаблюдение стали приносить самые необычайные результаты. Стоило мне подумать о Dreamer, как тут же у меня открывались новые умственные способности. В конце рабочего дня, если успевал, я садился на поезд, который вез меня в Сити Айленд, где я мог прокатиться на паруснике вдоль побережья Истчестерского залива. Прислушиваясь к голосу океана, дыханию ветра, трепещущему среди вертикальных крыльев «Flying Dutchman»$FЛетучий Голландец (англ.), я чувствовал себя ближе к Нему. Самонаблюдение, искренний взгляд на состояния своего Естества, повышенное чувство собственного достоинства, обновленная вера в свои возможности начали вносить перемены в мою жизнь, которые всего несколько недель назад я считал просто невозможными.

Однажды утром мистер Кинан, начальник отдела кадров «АСО Корпорэйшн», ввалился в мой кабинет без предупреждения. Он сел на стул напортив меня и стал долго молча изучать меня своими хитренькими глазками. Он напоминал мне человека, который сделав ставку, проверяет, насколько правильным окажется его выбор. Очевидно, результаты его обследования были в мою пользу, потому что на его сначала грозно насупленном лице инквизитора появилась улыбка. На Среднем Востоке нужно было наладить коммерческую сеть. На осуществление этого мероприятия, как планировалось, должно было уйти два, а, может быть, даже и три года напряженной работы. Оперативной базой должно было стать Управление внешнеторговых связей дочерней компании в маленьком городке на северо западе Италии.

Мистер Кинан сразу же предупредил меня о том, чтобы я не тешил себя иллюзиями о том, что там можно будет пустить корни.

– Тебе придется большую часть времени летать в самолетах и жить в гостиницах.

Даже не надейся на то, что сможешь сидеть дома с детьми, – иронически-пророческим тоном вынес он мне свой приговор.

В конце нашего разговора он заявил, что мне предстоит собираться в дорогу уже через несколько дней. Не дожидаясь того, чтобы я каким-то образом выразил свое мнение по этому поводу или дал свое согласие, он просто пододвинул мне документы на подпись.

– Когда покончишь с этим делом, хочу снова видеть тебя здесь, в нашей команде, – сказал он, – среди «hard-nosed»$FКрутых (англ.).

В тот период, чтобы воссоединиться с учением Dreamer, я снова стал читать лучшие произведения классической и современной мысли и все книги по философии, которые мог достать. Подобное чтение раньше доставляло мне огромное наслаждение, а вот теперь я до смерти скучал над страницами этих шедевров. Зачастую, нехотя пробежав глазами несколько страниц, я бросал книжку. Несмотря на мои упорные поиски, ни в одной из философий, ни в одной моральной доктрине или религиозном кредо, я не обнаружил ни единой искорки Его ума. Ни одно из библейских притч или этических теорий даже в минимальной степени не вызвало у меня, ну, хоть самого слабого, отголоска чувств, которые я испытывал рядом с Ним.

Я безуспешно искал в книгах, собранных в течение всей своей жизни, какую-нибудь идею, хоть что-то, что могло бы приблизить меня к драгоценному веществу, к той алхимии чувств, которую неизменно возбуждало во мне присутствие Dreamer. Сколько же лет потратил я впустую! Произведения, перед которыми я больше всего преклонялся, теперь мне казались только шедеврами человеческой глупости и поверхностности, я понимал, что их написали авторы, которые сами запутались в тех же сомнениях и погрязли в тех же страхах, что и их читатели. Не на одной из страниц я не нашел даже самую слабую тень той авторитетности и силы, которые я ощущал в Его словах.

Знание – это твое неотъемлемое достояние, оно принадлежит тебе извечно...

оно уже заложено у тебя внутри.

Подобно тому как ни счастье, ни процветание, ни воля, ни целостность Естества, ни все то, что бы ты ни искал, Бога ли или деньги, так же и знание, не может прийти к тебе извне.

Никто не сможет дать тебе его...

Знание можно только вспомнить.

Эти слова Dreamer напомнили мне историю о человеке, который находит сокровище и продает все, что у него есть, чтобы купить себе кусок земли, в котором оно захоронено...

Это как раз и есть рассказ о том, кто «помнит» о реальном достоянии и обменивает описание мира со всеми его ограничениями, болью, невежеством на настоящее богатство, которое не боится ни ржавчины, ни пыли, которое нельзя ни украсть, ни отобрать... его можно только похоронить и забыть о нем.

5 Кто любит, зависеть не может Я снял квартиру в Тальпонии, подземной residence$FГостиница квартирного типа (англ.), зародившейся во чреве невысокого холма, в двух шагах от штаб-квартиры «АСО Корпорэйшн», гигантского карлика робототехники. До сего дня я всегда работал один или в составе небольшой team $FКоманда, группа (англ.)и почти всегда за границей. Впервые мне приходилось работать в управленческом комплексе, в промышленном агломерате, включающем в своем составе научно-исследовательские лаборатории и производственные цехи с многими тысячами специалистов и рабочих. Центральное здание концерна казалось живым телом какого-нибудь животного: я слышал его дыхание и пульсацию его гигантских артерий. Это существо заметило мое вторжение, и день за днем следило за тем, как проходила в нем моя ассимиляция. Вместе с тысячами других клеток я тек по его венам, просачивался через фильтры его необъятных органов, просеивался сквозь решето его метаболических процессов.

Мои новые обязанности, как меня и предупреждал мистер Кинан, большую часть времени держали меня вдали от дома и моих детей. Я часто ездил в командировки и вынужден был подолгу жить в странах Ближнего Востока. В перерывах между своими поездками я неоднократно предпринимал попытки влиться в коллектив: я принимал участие в ритуалах сообщества служащих, живущего среди складок организации, старался перенять их привычки, усвоить их обороты речи, расшифровать их символы, но все мои попытки так и не увенчались крупными достижениями.

Уроки Dreamer и реальное представление о положении служащего, а также частые поездки в командировки, не позволяющие мне надолго задерживаться в Италии, гарантировали мне достаточную степень непричастности к той среде, так что я взглядом энтомолога мог наблюдать со стороны за кипучей деятельностью этой коллективной формы жизни. Благодаря своим наблюдениям я убедился в том, что человеческие организации подвержены «психологическому загрязнению». Впервые о таком явлении со мной заговорил Dreamer. Кажется, до сих пор этому не уделялось должного внимания, во всяком случае, по сей день это явление не стало предметом какого бы то ни было научного исследования.

Действительно, ни в одной из книг, ни в одном документе я так и не нашел ни упоминания о нем, ни даже какого-нибудь намека на него. Это продукт непрерывного потока неприятных эмоций, страха, зависти, ревности, убогих мыслишек, пустой болтовни отравляет воздух организаций и вызывают у миллионов мужчин и женщин болезни, нанося непоправимый ущерб их мозговой деятельности и организму в целом. Много лет спустя именно в рамках «АСО Корпорэйшн» я принялся углубленно изучать это явление. Между тем открытия, которые я делал в отношении «psychological pollution»$FПсихологическое загрязнение (англ.)помогли мне уточнить некоторые мои соображения по поводу работы организаций и психологического состояния людей, работающих в них, подчиненных. Еще в Нью-Йорке я вместе с Dreamer начал заниматься этими вопросами.

Служебная деятельность – это не принадлежность к какой-либо социальной или договорной категориям.

это принадлежность к низкому уровню на шкале Естества.

Это был первый среди самых поразительных постулатов Его учения.

Человек зависит в силу низкой степени своей внутренней ответственности...

Выполнять служебные обязанности – это только отражение адского состояния Естества.

В свое время Dreamer доказал мне, что работа в качестве подчиненного является современной транспозицией рабства. В моем представлении это открытие навсегда свергло с пьедестала описание мира. Я почти физически ощущал Его слова в своем сознании, их просто невозможно было выбросить из головы. Они осели там как трудная для усвоения информация к размышлению.

Кто любит, зависеть не может...

Любить и быть свободным – это единое целое… Однажды ты поймешь, что ты творец, а не продукт творения, мечтатель, а не продукт мечтаний, создатель, а не созданное… что все у тебя на службе.

Вот тогда-то ты и не сможешь больше зависеть!...

The world is such because you are such and not vice versa.

Открытие, что и я принадлежу к рабочей расе, к какой-то «служащей разновидности»

все еще нестерпимо, как соль на свежей ране, жгло мне душу. Оказывается, все мое образование, начиная от учебы в колледже отцов Варнавитов, до post lauream$FПосле дипломное образование (лат.)в Лондоне и в Нью-Йорке, это было только длинной training для пребывания в плену, школой факиров, прививающей умения и навыки переносить невыносимую боль зависимости.

Неожиданно мир организаций и бизнеса, принадлежать к которому я мечтал с детства, мне показался бескрайним концлагерем, сетью исправительных заведения, охватившей всю нашу планету. Убежать! Вот, единственная разумная цель, достойная мужчины;

напильник и тщательно разработанный план побега, вот, в чем его единственное настоящее богатство. Конечно же, такие мысли не могли помочь мне приспособиться к моей новой среде обитания. В то время мои страхи перед будущим принимали странные формы.

Чаще всего меня преследовало такое видение: пропасть, перевернутая вверх тормашками, направленная ввысь, была готова проглотить меня.

Я ничего и не решил, но потихоньку мои утренние пробежки стали сходить на нет, я перестал перечитывать свои записи и размышлять над Его словами. Медленно, но верно, я погружался на самое дно темного океана заурядности и притаился там, я соскользнул в объятия кипящего деятельностью множества, массы, к успокаивающему и внушающему уверенность чувству локтя, к соприкосновению с «другими».

6 Нельзя и мечтать, и зависеть Вот так я и катился по наклонной плоскости в своем внутреннем мире, когда, как-то раз, из отдела кадров мне спустили, вполне безобидную на вид, прямоугольную карточку, которую сопровождало распоряжение о том, что приходя на работу и уходя с работы, а также каждый раз, когда мне надо было отлучиться из, или вернуться в Main Building$FГлавное здание (англ.), я должен был отмечаться, вставляя свою личную карточку в специальный автомат-хронометр. Согласно этому указанию, система учета рабочего времени, уже применяемая на этом предприятии, распространялась теперь на весь коллектив рабочих и служащих, включая руководящий состав, и даже тех, кто большую часть работы выполнял за рубежом и, как я, до сего момента пользовался самой широкой свободой передвижения. Неоднократно делал я попытки подчиниться этому приказу, таким презренным образом нарушавшим даже жалкие остатки видимости независимости моего служебного положения. Много раз становился я в очередь, пристроившись в один из многочисленных рядов мужчин и женщин, которые образовывались в холле перед хронометрами. Я заметил, что все воспринимали эту процедуру как вполне естественное дело: болтали между собой, курили, смеялись, пока, продвигаясь шаг за шагом к автомату с картонкой в руке, ждали своей очереди чтобы зарегистрироваться. Неоднократно присоединялся и я к таким хвостам, но каждый раз, когда я уж было подходил к автомату, меня внезапно охватывало острое и непобедимое чувство стыда, и я убегал, так и не зарегистрировавшись. Когда я восстанавливал до прежнего уровня чувство собственного достоинства, слова Dreamer снова вдохновляли меня, и я чувствовал, как они трепетали в моем Естестве, полные сил и жизни. Тогда радужные видения существования, богатого успехами и стремлениями к свободной и счастливой жизни, на несколько минут снова становились четкими и яркими, как воспоминание о будущем.

Будь независимым, свободным. Be a rebel!$FВзбунтуйся! (англ.) Бунтарь ни от кого не зависит... и уважает свою уникальность.

Единственный смысл своего быть он видит в конкретизации своей Мечты. Этой цели он посвящает всю свою жизнь и каждый атом своей энергии.

Нельзя и мечтать, и зависеть.

Но можно мечтать и служить.

Служить не означает зависеть… Служить означает распоряжаться своей жизнью и жизнями других людей...

Это деяние того, кто любит.

Только тот, кто любит, может служить.

Кто не любит, может только зависеть!

Но длилось это недолго! Нездоровые фантазии всегда брали верх. Меня пугали мысли о будущем, перспектива остаться без работы, эти мысли заставляли меня отступать, сдаться, и я снова превращался в микроскопическое существо. Мой страх рядился в тысячи разнообразных масок;

беспокойство о будущем прикидывалось усердием, чувством ответственности за свою семью и детей. Вот так, через несколько дней я снова становился в очередь перед хронометром, и у меня не было других желаний кроме одного – быть таким, как все. Я бы отдал все на свете, лишь бы выйти из того лимба, и снова, наконец, стать частью той массы, разделять их мысли, испытывать их тревоги и даже боль... и забыть.

В одно прекрасное утро, глядя вниз с высоты последнего этажа здания «АСО Корпорэйшн», я увидел беломраморную спираль лестницы, спускавшейся до центрального холла, взбудораженного непрерывным бурлением потока возбужденных мужчин и женщин:

ряды и ряды служащих с карточкой в руках дожидались своей очереди чтобы зарегистрироваться и пойти на обед в столовую. Неожиданно мне в голову пришла абсурдная мысль, и у меня перехватило дыхание. Я был просто уверен, что все те мужчины и женщины познакомились с Dreamer. Все, пусть даже, всего лишь на несколько мгновений в какой-то момент времени получили возможность войти в мир Dreamer. Всем была предоставлена такая возможность. Каждая клеточка из той толпы встретила Школу и отказалась от нее.

Я видел, как они роились там, на самом дне пропасти. В однообразии и заурядности их жизней я узнал и свою жизнь вдали от Dreamer.

Conformity is mediocrity$FЕдинообразие есть заурядность. (англ.).

У меня вдруг появилось неуемное желание спуститься вниз и задать им вопросы, встряхнуть их и спросить у них, что же случилось с их Мечтой, что случилось с Dreamer.

Они наверняка подумали бы, что я сошел с ума. Они обо всем забыли, они предпочли свернуть и зависеть, страдать, стариться и умирать. И я тоже мчался к такой же бездне.

«Нельзя и мечтать, и зависеть.» Эти слова Dreamer зазвучали у меня внутри гимном спасению. До меня все еще долетали слабеющие отблески Его разума.

7 Подержанное будущее У меня все реже стали появляться моменты просветления ума. Ослабли светоносные нити, которыми я был связан с Dreamer, более того большая их часть попросту оборвалась, и очень скоро полностью, до мельчайших подробностей, я восстановил свой прежний мир.

Среди горстки домов в маленьком городке, пристроившемся в укромном уголке среди небольших озер у подножья огромного ледяного хребта, я нашел старую виллу, которую кто то решил продать, и на сэкономленные в Америке деньги купил ее. Я с рвением принялся за ремонт нового жилища и наведение в нем уюта, посвящая этому все свое свободное время в надежде вместе с детьми переехать туда из Тальпонии. Скоро к нам присоединилась и Гретхен, она приехала со своим пятилетним сыном Тони из Америки. Эта молодая женщина была разведена, я познакомился с ней в последние недели своего пребывания в Нью-Йорке.

Ну, вот, я и обзавелся домом и семьей. После смерти Луизеллы и печального финала связи с Дженнифер вот уже в третий раз я пытался создать семью, но даже в минимальной степени не отдавал себе отчет в том, что снова заточил себя в подземный карцер одиночного заключения старой тюрьмы.

Гретхен была абсолютной противоположностью Дженнифер, нью-йоркской Juish princesse$FИудейская принцесса (англ.). Она была чемпионкой по лыжному спорту, от женщин, в свое время колонизировавших Запад, она получила в наследство закаленный дух, недюжинную физическую силу и стальные мускулы, она любила и постоянно занималась спортом. По натуре она была проста и конкретна, грубовата и провинциальна настолько, насколько Дженнифер была нарочито замысловата, спесива и космополитична. Тем не менее, и эта связь тоже, спустя несколько недель встала на старые рельсы. Внешне могло показаться, что я поменял работу, поменял партнершу, переехал жить на другой континент, однако, на самом деле, моя жизнь каждый раз принимала свою прежнюю жесткую форму, зарегистрированную в памяти фибр моего Естества Our level of Being creates our Life.

Изо дня в день я, как механическое существо, которое его генетическая память приговорила к бесконечным повторениям каждого его жеста, запечатленного в бессознательной вечности, по кусочкам восстанавливал свою прежнюю жизнь. Старые привычки, мысли и эмоции со скрупулезной точностью воссоздавали такие же обстоятельства и такие же события, какие мне уже приходилось переживать в прошлом. Под маской новой жизни, за неуклюжими попытками закамуфлироваться под будущее, воспроизводило себя прошлое, все время одинаковое и до жестокости похожее на самое себя.

A man cannot hide$FЧеловек не может спрятаться.(англ.).

Каждая мысль, эмоция или действие навечно регистрируется в его Естестве и становится его бдительным надзирателем и бессердечным палачом. Именно это и определяет его судьбу. Человек может тешить себя иллюзией, что он смог убежать. Что смог изменить свою жизнь, изменив внешние условия, но в каких бы то мнимо различных ситуации он ни оказался, у него всегда будет одно и то же место на «лестнице», которое ему определяет его степень ответственности, целостности, любви.

Эти незабвенные пророческие слова во время нашей первой встречи произнес Dreamer. С тех пор бесконечное количество раз я перечитывал это предостережение, но так и не смог избежать все тех же ошибок и невзгод, которые периодически повторялись в моей жизни. В этой связи мне вспоминается наш с Dreamer диалог, который я все еще считаю одним из краеугольных камней моего у Него обучения.

– Самое большое заблуждение человечества – это его убеждение в том, что у него есть будущее, – сказал Он. – В действительности же, у обыкновенного человека нет будущего. Несмотря на чисто внешнюю новизну обстоятельств и событий, на его пути всегда возникает только его прошлое. События, встречи, обстоятельства повторяются, они снова и снова появляются в жизни человека;

всегда одни и те же, только слегка закамуфлированные.

– Можно сказать, что у людей подержанные жизни, так сказать, из вторых рук, – сказал я в меру недоверчивым голосом, только бы скрыть беспокойство, вызванное Его откровением.

– И тем не менее, каждый человек тешит себя иллюзиями, что события в его жизни каждый раз новые-преновые, созданные нарочно для него, что раньше такого никогда не было, нагнетал –Dreamer.

– Стало быть то, что человек называет реальностью, – это только..., – начал было я, но так и не закончил, на полуслове оборвав свой вопрос, поскольку мне самому стало тошно от абсурда, что пришел мне в голову.

Dreamer взглянул на меня и ничего мне не ответил, только медленно кивнул головой, подтверждая, что я оказался прав, выбрав самый страшный вариант… из всех возможных выводов, самый немыслимый и неприемлемый.

Я сделал еще несколько робких шагов в том направлении, куда Он меня подталкивал.

У меня появилась абсурдная надежда, что я неправильно истолковал Его слова, и каким-то образом Он прервет мои рассуждения и вернет наш диалог в рамки вселяющей уверенность рациональности.

– То, что мы называем реальностью... то, что мы видим, и до чего дотрагиваемся.. на самом деле... – это... что-то вроде... виртуальной реальности? – спросил я, нехотя продвигаясь вперед, побуждаемый только Его утвердительными кивками головы, которыми Он как бы подталкивал меня в спину.

Я ждал. На несколько мгновений Dreamer погрузился в размышления, казалось, Он подбирал слова, с помощью которых смог бы пробить брешь в моей оборонительной линии – То, что человек видит вокруг себя… внешнюю по отношении к нему реальность, – это прошлое, – наконец, лапидарным тоном ответил мне Он и, нарушая вдруг повисшее между нами плотное молчание, добавил: – То, что ты называешь настоящим, в действительности, является трансляцией записи.

Едва я осознал смысл Его слов, я понял, что мир больше никогда не будет таким, как раньше. К моему величайшему изумлению, у меня появилась уверенность, что мир навсегда изменился, и не только для меня, но и для всех остальных людей.

–То, что можно увидеть и потрогать руками, события, которые, ты можешь поклясться, происходят в этот самый момент, уже были записаны какое-то время назад.

Для того чтобы осуществиться, они заручились твоим согласием в другом измерении, в мире твоего Естества, в твоих состояниях, – сказал Он вполне непринужденным тоном.

Потом Он объяснил мне, что i fatti$FСобытия, дела сущ. Мн.ч. (итл.)siano gi fatti$FУже сбылись, сделаны. (итл.)и что il successo $Fsuccesso сущ. – свершение, достижение (итл.) таково, в силу того, что gi successo$FУже свершилось, уже достигнуто succedere – происходить, свершаться). В обоих случаях автор употребил игру слов, воспользовавшись их омонимичностью. – Прим. Перевод.– События, происходящие в жизни, это затвердевшие состояния Естества, которые с течением времени материализовались в видимую форму. Пока ты наблюдаешь за событиями или участвуешь в них, ты полагаешь, что они происходят на твоих глазах, вот у тебя и возникает иллюзия, что они абсолютно новые, что они происходят впервые. На самом же деле – это только проекция твоего прошлого, воспроизводящего с небольшими вариациями себя самое.

Я помню, что после такого открытия я представил себе события в жизни обычного человека в виде аллегорической процессии существ в маскарадных костюмах, шутников намеренных увековечить жестокий розыгрыш. Я видел, как они следуют один за другим и обязательно повторяются, неизменно походя на самих себя. За огромным наклеенным носом и усищами они прячут усмешку, а в глубине души издеваются над слепотой человека, над убогостью его ума, неспособного опознать их.

– То, что человек называет будущим, на самом деле, прошлое, увиденное со спины, – отвлек меня от этих фантазий Dreamer. – Единственная возможность распоряжаться своей жизнью заключена в формуле «Здесь и сейчас»... Только распоряжаясь мгновением, зависшим между ничем и вечностью, человек может «делать», может добиться для себя истинной судьбы, формировать ее и создавать условия для событий высшего порядка.

Позднее у меня появилась возможность на собственном опыте убедиться в справедливости такого взгляда и в том, насколько легко забыть об этом и снова скатиться в заколдованный круг фальшивой жизни, повторяющейся судьбы.

Сколько лет жизни я сэкономил бы, сколько горечи и боли мне удалось бы избежать в своем существовании, сумей я тогда усвоить ту концепцию Dreamer, открыть свой ум навстречу Его представлениям, которые сегодня мне кажутся такими простыми, естественными и даже неизбежными.

А я забыл обо всем и отрекся от Мечты, и много месяцев даже не думал об этом.

Передо мной снова распахнулись двери старых тюрем. Дни своей жизни с Гретхен и нашими детьми лихо катили по уже проторенной колее. Я разрывался между командировками на Ближний Восток и семейными обязанностями, и мне уже стало казаться, что я был просто обречен забыть обо всем и навсегда потерять себя 8 Ужин с Шейхом В rception$Бюро администратора (фр.)гостиницы «Ле-Меридиен» в Кувейт-Сити меня ждало приглашение от шейха Юсуфа. Он приглашал меня во дворец Бехбехани сегодня вечером на ужин. Меньше, чем через час, за мной должен был приехать автомобиль.

Я только что вернулся из длительной поездки;

идея присутствовать на арабском ужине и участвовать в длиннющем церемониале не казалась мне такой уж заманчивой. Но отказаться я не мог. Династия Бехбехани была одним из самых влиятельнейших кланов в Кувейт-Сити, да и к тому же одной из самых сильных финансовых групп в стране. В Кувейте, как, впрочем, и во всех остальных странах Ближнего востока, сфера бизнеса поделена между могущественными семьями. Карта финансовой власти с точностью до миллиметра воспроизводит рисунок генеалогического древа и степеней родства той, или иной династии с Эмиром, отражая права, приобретенные их предками зачастую еще в средние века.

Несколько месяцев назад я встречался с некоторыми членами этой семьи и начал вести дела с отдельными компаниями из их группы, но с шейхом Юсуфом мне еще не доводилось встречаться. Я знал, что он возглавлял довольно таки обширную финансовую империю, созданную за счет концессий и коммерческих представительств продукции крупных международных концернов со сложной системой интересов и крупными долями участия в зарубежных предприятиях, в основном, в США. Дворец Бехбехани, величественное здание из белого Караррского мрамора, по традиции, имел квадратную форму с широким внутренним двориком перед ним, через который можно было войти в помещения цокольного этажа, отведенные для сегодняшнего приема, и в личные апартаменты многочисленных семейств, обосновавшихся на верхних этажах.

Слуга в кафтане молча провел меня в столовую. Вокруг длинного стола, накрытого с восточной пышностью, собралась пестрая коллекция деловых людей из исламских финансовых кругов в традиционных белых dish-dashia$FДиш-даша (англ.) Длинные платье, обычно белого цвета, традиционная одежда мужчин на Среднем Востоке. – Прим. перев, их смуглые руки были унизаны огромными яркими перстнями. За столом сидели и некоторые западные менеджеры, представители влиятельных международных концернов.

Само собой разумеется, что это был ужин только для мужчин, и без столовых приборов.

В любом случае, этикет арабской кухни не предусматривает применение столовых ножей;

рыбу и мясо подают уже нарезанными кусочками, закуски из свежих овощей, а также сыры и кремы из бобовых культур нам подавали на тяжелых подносах, ломящихся от сложенных горкой жаренного мяса барашка и риса.

Блюда передавал гостям лично старший сын шейха. Такую честь оказывали только высокоуважаемым людям. Как только все уселись за стол, сразу же завязалась оживленная дискуссия, и в центре ее был сам шейх Юсуф, который оказался не только заботливым хозяином, обращавшим внимание на все самые незначительные детали, но и блестящим собеседником, поражавшим живостью ума. Мы пили чай и фруктовые соки.

Среди стран Ближнего Востока Кувейт слывет «dry country»$FСтрана, соблюдающая «сухой» закон (англ.), уважающей традиции Корана, а посему здесь действует строгий «сухой» закон, запрещающий, по крайней мере, официально, употребление каких бы то ни было спиртных напитков. На десерт нам подали ливанские сладости из грецких орехов с медом, а кофе, приготовленный по традиции кочевых народов на тлеющих углях, мы пили из тончайших малюсеньких чашечек. Меня очаровало зрелище ловких рук Фарраха, выливавших из блестящих медных кофейников струи черной и густой жидкости с привкусом пыли. Кофе лился рекой: длинные изогнутые дымящиеся струи заполняли чашечки до краев. Эта процедура продолжалось до тех пор, пока каждый из сотрапезников вращательным двоением запястья не покачал свою чашечку из стороны в сторону. Этот ритуальный жест означает, что гость насытился. Только тогда шейх Бехбехани, посадивший меня слева от себя, посвятил меня в свои планы: создать в Кувейте новое коммерческое предприятие. Он попросил меня переехать на жительство в Кувейт Сити, чтобы я мог заняться организацией и руководством нового предприятия. Он предлагал мне долю в акционерном капитале и статус Managing Partner$FПартнер-менеджер (англ.).

Моя мечта становилась реальностью: создать международную организацию, составить команду сотрудников, изыскать и отобрать необходимые ресурсы, изведать вкус трудностей, связанных с организацией и руководством предприятием в таких сложных условиях. Наконец-то, передо мной открывалась перспектива бороздить моря и океаны Бизнеса на собственном корабле. Именно это я всегда так страстно и желал. Или, по крайней мере, так я всегда полагал. Я попросил у шейха две недели на размышления и раскланялся с ним. Но когда я возвращался к себе в «Ле-Меридиен», мной уже овладела тревога. Как бы я себя не уговаривал, это предложение не радовало меня. На протяжении всего обратного пути я только и думал, что об этом деле, но чем больше я о нем думал, тем отчетливее я чувствовал, как внутри у меня вырастало до гигантских размеров сопротивление этому плану. Я не хотел переезжать в Кувейт. Спустя несколько секунд после того, как я получил это предложение, и когда первый энтузиазм погас, ничего уже нельзя было поделать – эта перспектива безнадежно пала жертвой моего больного воображения и страхов, как в той притче о семе, что упало на заросшую колючками землю, которые медленно душили его до тех пор, пока в нем не погасла последняя искорка жизни, как погасали последние огни фейерверка, устроенные по приказу Фарраха. Этот фейерверк ознаменовал конец ужину.

Километры и километры серых, морщинистых песков пустыни, как необъятная спина слона, мелькали под брюхом самолета, на котором я возвращался в Италию. Изредка через длиннющие интервалы пески перемежались с идеальной формы кругами яркой и сочной зелени, которая родилась вокруг чуда – воды в колодце, обнаруженной на невероятных глубинах. Я был уверен, что все случившееся явилось результатом обещания, которое я дал Dreamer, и работы над собой, которую я начал с первой нашей встречи. Мое стремление добиться жизни, более свободной, более ответственной, более богатой, как пляска дождя на оконном стекле, привлекла к себе эту возможность. А что же теперь?

Я был больше, чем уверен, что даже самый ничтожный взлет в Естестве может горы свернуть в мире событий, что «Our Being creates our Life», но никогда я не смог бы себе представить, что такие радикальные перемены могли произойти так быстро. Я только что закончил ремонт дома в Киа, на лужайке перед домом только-только начала прорастать трава, да и кусты вокруг нее еще достаточно не выросли. Сонная, провинциальная жизнь, которая после пребывания в Нью-Йорке, иной раз мне казалась просто невыносимой, неожиданно стала приобретать ценность в моих глазах. Даже не отдавая себе в этом отчет, я полюбил и прогулки с детьми у озера, и мороженное на набережной, и утренние пробежки с Гретхен прямо по снегу, и даже ту удушающую атмосферу, что обычно характеризует one company town$FГород, население которого, главным образом, занято только на одном предприятии (англ.), а в течение всего лишь нескольких месяцев моя привязанность к такой жизни глубоко укоренилась.

Кирпич на кирпич, одна привычка за другой, в очередной раз я построил дом, стабильное обиталище, на мосту, там, где Мечта запланировала только короткую остановку перед тем, как снова отправиться в «путь» и идти все дальше и дальше.

Кувейт-Сити я хорошо знал. Неоднократно я приезжал в этот город по делам, но всегда останавливался там ненадолго. Впечатления, вывезенные из этих поездок, ограничивались картинами холлов его современных отелей, пыльных дорог, базаров, кишащих разношерстным народом, и всего того, что из окна лимузина мог увидеть я, запаянный внутри шара с кондиционированным воздухом, как в космическом корабле, который пересекает поверхность неисследованной планеты. В редких случаях, когда я отваживался выйти на улицу, тысячами иголок впивались мне в лицо раскаленные на солнце песчинки кремния, которые ветер приносил из пустыни. Пустыня постоянно осаждает Кувейт-Сити и угрожает ему, как занесенный над ним песчаный меч, как море, всегда готовое проглотить остров, который у его империи упрямо отвоевывает себе несколько километров почти цивилизованной территории. За полными круглыми башнями, за интенсивным движением на дорогах и современными зданиями, Кувейт зарекомендовал себя не городом-государством, а неутомимой железной рукой, ведущей извечную смертельную борьбу между человеком и пустыней. Мяч его истории безостановочно гоняют между собой современная эпоха и забытое средневековье с архаическими браздами правления и правосудием, диктуемым законами Корана.


Диковинный и пыльный мир открывался предо мной. Мир, полный шума и гама, как на базаре, в котором каким-то чудом мирно уживались «Кадиллак» и верблюды, шатры и небоскребы, ужасающая нищета и финансовая власть.

9 Побег в болезнь Больше всего меня тревожили и угнетали сомнения при мысли, что мне придется оставить работу в «АСО Корпорэйшн». Открывшаяся передо мной перспектива уволиться с работы и переехать на жительство в ту страну, не имея даже полной уверенности в том, что там я получу место, пугала меня, я чувствовал себя неприкаянной душой. Однако, несмотря на очевидность фактов, я продолжал врать самому себе. Я думал, что, когда я злился из-за мнимых трудностей и пенял на тысячи преград, которые постоянно появлялись на моем пути и увеличивались так, что в моих глазах вырастали до размеров непреодолимых гор, это была искренняя реакция с моей стороны. Тогда я даже еще и не начинал наблюдать за собой, не обращал внимание на свои состояния, не занимался утончением своего Естества, словом, еще не приступил к работе над на собой, согласно указаниям Dreamer, а следовательно, и не завоевал хотя бы крохи искренности, чтобы признаться самому себе, что, не только в этом случае, но и всегда, в моей жизни заправлял страх.

Сегодня я жалею того мужчину, притворявшегося перед самим собой, что он размышляет над тем предложением и взвешивает все его «за» и «против», который продолжал лгать себе день за днем, теша себя иллюзией, что принимает решение, которое его страхи уже давно приняли за него. Я отказывался признать в себе то, в чем Dreamer неоднократно меня обвинял:

«Ты и есть единственное настоящее препятствие, самый лютый враг своей эволюции, и единственная причина всех своих неудач. Тебе потребуется многие годы самонаблюдения, и много труда нужно будет приложить, прежде чем ты поймешь, что те враждебные обстоятельства, которые тебе кажутся объективными, внешними и независимыми от твоей воли, в действительности, твоих рук дело. Препятствия, встречающиеся на твоем пути, – это материализация речитатива боли у тебя внутри, он извечно звучит в самой темной части твоего Естества.»

И в самом деле, я постоянно искал предлог, чтобы можно было отказаться от этого предложения, не беря, однако, на себя никакой ответственности, оставляя за собой возможность в один прекрасный день обвинить в этом судьбу, обстоятельства.

Я хватался за первый попавшийся предлог, который мог бы оправдать мой отказ:

дети, проблемы, связанные с их образованием, опасности, подстерегавшие меня в той стране.

Я принял во внимание также и тот факт, что Гретхен заняла твердую оппозиционную позицию. Внутри меня уже засело «нет» этой перемене, я не хотел сходить с рельс старого пути и крутился в поисках помех этим переменам, а потом сам же обвинял в них мир.

Наконец, я нашел то, что искал. В прошлом, еще до встречи с Dreamer, у меня обнаружили камни в правой почке. Кто бы это мог с легким сердцем принять такое важное решение, как перевезти всю семью в Кувейт, не пройдя прежде полное медицинское check up$FКомплексное обследование состояние здоровья (англ.)?

Я убедил себя, что это был вопрос ответственности, прежде всего, по отношению к моим детям. Несмотря на встречу с Dreamer и все то, что Он уже для меня сделал, чтобы изменить линию моей судьбы, я снова стал катиться по другой, ужасной колее своего прошлого.

Я записался на рентгенографию почки. Вот так я и сделал первый шаг. Что-то внутри меня еще раз все уже решило в пользу болезни. Я снова прятался в темном чреве существования, где мне не нужно было ни соревноваться, ни сражаться, но можно было упрекать других, оправдывать себя и просить жалости к себе у мира. От ужаса у меня бы замерло сердце, если бы я тогда обнаружил, что вдохновителем, производителем, режиссером и актером фильма о моей жизни и, в частности, автором тех картин, которые еще раз я был намерен спроецировать на экран мира был я.

Как мне однажды скажет Dreamer, невежество – это предусмотрительная мама, которая понемножку начинает выпускать твою руку из своей после того, как ты уже к этому готов. Если бы что-то не случилось и не прервало тот жуткий screen-play$FСценарий (англ.), на первом плане будущих фотограмм моей жизни появилось бы озабоченное лицо врача, и его голос объявил бы мне, что радиография выявила небольшие тени в почке, конечно же, в правой и, установив снимок на светящийся экран, он бы мне показал маленькие темные пятнышки, словно кто-то легкими прикосновениями оставил там свои отпечатки пальцев. Я бы увидел свое побледневшее лицо, а когда бы я вернулся домой, я стал бы в отчаяние заламывать руки, а потом много-много лет жаловался бы, пеняя на свою злосчастную судьбу, на то, что мое плохое здоровье, «к несчастью», не позволило мне воспользоваться предоставленной мне возможностью. На следующее утро все это было уже готово к проекции, но самое ужасное оказалось в том, что я абсолютно не сознавал, что такое я затевал. До последнего вздоха я готов был защищать свои благие намерения;

я бы мог поклясться самым мне дорогим, что я ничто так страстно не желал, как получить благоприятный результат медицинского обследования, подтверждающий, что мое здоровье было в отличном состоянии, и отправиться в это новое приключение.

К счастью, золотая нить все еще связывала меня с Dreamer.

В тот вечер я, как никогда в жизни, страстно желал увидеть Его. Я больше не в силах был терпеть. Без Его помощи я уже больше не мог выносить такую жизнь. Мне казалось, что с нашей последней встречи прошла вечность. Не придумав ничего лучшего, я решил написать ему письмо.

В письме я снова торжественно давал Ему обещание: я попросил предоставить мне возможность снова отправиться в «путь».

«…В последние время одно слово постоянно преследует меня и настойчиво стучится в мое сознание. Ты говорил о нем в нашу последнюю встречу. Это слово – чувство собственного достоинства.

Именно это самое больное место в моей жизни.

Это то, чего мне больше всего не хватало в любой ситуации, что бы со мной не случалось.

Мне оно нужно. Я должен выработать его, почувствовать его, источать его. Я знаю, что оно имеет свою цену.

Я готов за это заплатить. Я только и спрашиваю себя, успею ли я еще, и есть ли у меня еще на это силы.

Помоги мне!

«Рядом со мной, в Моем мире, живется хорошо, в богатстве и добром здравии …» Сколько раз ты нас туда приглашал.

Но на Твоем банкете нет сотрапезников.

В мире, где правит ложь, где живут люди, готовые совершить предательство и деградировать, я вижу, что только Ты стоишь на чеку и, как Херувим, охраняющий древо жизни, размахиваешь мечом...

Я хочу снова отправиться в «путь» и сдвинуть с мертвой точки выполнение взятого на себя обязательства. Я прошу тебя, помоги мне.

Вот уже много месяцев, как я живу «вне дома».

Мне нужно соединить вместе разрозненные части своей жизни…»

Скорее всего это было не письмо, а исповедь, «я читал самое себя». Моя вынужденная искренность преобразила меня. Не успел я еще закончить писать, как мое письмо уже достигло адресата. Ведь оно было адресовано мне, лучшей моей части, тем нескольким атомам добра, красоты, правды, которые еще пульсировали во тьме моего Естества;

той моей части среди массы внутренних диссидентов и недисциплинированных, которая сказала «да» великой миссии. Я все еще дописывал письмо, когда нежданно негаданно на меня снизошло какое-то таинственное ощущение счастья, настолько интенсивное, что я разрыдался.

10 Паук и его добыча Я оказался прямо перед Ним. Раньше я сгорал от желания Его увидеть, ну, а сейчас мне было бесконечно стыдно, и я испытывал невыносимое чувство вины. Стыд и чувство вины заточили меня в плотном мире, где сила гравитации во много раз превышала земную.

Вот, какой, оказывается, был мой внутренний мир, вот, каким законом бессознательно подчинялся каждый день моей жизни. Только там, в присутствии Dreamer, я почувствовал всю его тяжесть и увидел весь его ужас. Сейчас от всего этого у меня захватило дух, я не мог на Него глаз поднять, мой взгляд приклеился к полу.

– Каждое твое движение, мысль или слово заявляет о том, что ты готов свернуть.

В тайне души ты надеешься проиграть, заболеть и перестать сражаться с «враждебным» миром. Подобно миллионам людей, ты направил свою борьбу вне себя.

Именно поэтому ты отдался во власть поражения, и желаешь состариться и умереть… Ты поступал так уже слишком много раз. Пора прекратить это… навсегда! – сказал Он и замолчал, чтобы я мог вкусить до дна горькую чашу этой истины.

По спине у меня струйками потек холодный пот, словно мне был объявлен смертный приговор.

– Человек, подобный тебе, в своей беспросветной бессознательности сам готовит себе несчастья, сам же ставит на своем пути капканы, укрепляет стены своей темницы, своими же руками изготавливает он себе муки, невзгоды, происшествия, болезни с таким неподражаемым мастерством и скрупулезным вниманием к каждой детали, что это его занятие можно сравнить с настоящим искусством, – угрожающе прошипел Dreamer, будто во время смертельной дуэли бросал вызов в лицо противнику. – Это темное бессознательное искусство подобно инстинкту чудовищного насекомого, что в безднах зоологии ткет свои сети. Там, где человек трагическим образом является одновременно и пауком, и его добычей.

Его слова, как когти хищного животного, разрывали мне душу. Я задрожал всем телом и стал хватать ртом воздух, будто бы меня, еще не воспрянувшего после долгого сна, поливали из шланга ледяной водой. Dreamer убеждал меня, что я мог и заказать камни для своей правдой почки и изготовить их сам, так же легко и просто, как я мог бы пожелать себе гармонии и успеха и получить их.

У меня в голове не укладывалась то, что я был единственным творцом своего мира.


Именно об эту скалу и разбивалось любое мое усилие понять. Dreamer же полагал, что препятствия, встающие на нашем пути, это ни что иное, как материализация нашего непонимания.

Man is his understanding$FЧеловек – это его понимание. (англ.).

Уровень понимания человека является его мерилом. Именно понимание создает мир, который человек заслуживает. Понимание – это содержание, расширение его представления, уничтожение ненужного балласта и слоев грязи. Это волевой акт. Понимание не может ни прийти само по себе, ни быть навязанным извне.

Человек не должен стремиться попасть в рай.

Ему ничего не надо делать, чтобы заслужить его.

Нужно только подчинить себя единственной дисциплине – уничтожению ада внутри себя и ликвидации своего непонимания.

Если бы все это время Dreamer не занимался моей подготовкой и, несмотря на все мои сомнения и грехи непослушания, я не прошел бы такую длинную выучку, мне бы никогда не удалось выдержать бремя ответственности, которую взваливало на меня подобное откровение. Его тяжестью меня просто-напросто растерло бы в порошок.

Я подумал о том, чтобы случилось, если бы официальная наука признала истину, что человек, как таковой, является единственным творцом всех своих несчастий, которые сначала рождаются внутри него, а потом проявляются во внешнем мире. Понимание того, насколько наше тело и наш личный мир нам послушны;

открытие того, насколько могущественна созидательная сила нашей мысли, способной творить и добро, и зло, могло бы шокировать нашу цивилизацию больше, чем открытие Коперника, отбрасывающее человека на задворки вселенной, прочь из иллюзорного мира, центром которого он всегда себя представлял. Точно так же и взгляд Dreamer совершал революцию в судьбе человека, ниспровергая с пьедестала его самый закоренелый предрассудок, что существует во всем виноватый внешний мир, что можно обвинить кого-то или что-то в бесконечной череде поражений и провалов, что, по сути дела, представляет его жизнь.

The world is such because you are such – вот квинтэссенция философии Dreamer и высшая точка Его представления, воплощающая в себе идею настолько мощную, что она могла изменить старое направление, снаружи вовнутрь, самого существования и повернуть его вспять, т.е. изнутри кнаружи, так, как и протекает любая форма процесса выздоровления.

Христианская формула «mea culpa», вера древних римлян в «homo faber», девиз «Познай самое себя», дошедший до наших дней из эпохи мудрецов, и голоса всех великих школ ответственности, на принципах которых зиждились тысячелетние империи и цивилизации, зазвучали все вместе торжественным и мощным гимном. Хотя и не впервые Он провозглашал этот постулат, мысли в голове у меня закружились и перепутались, когда я услышал, как под напором этих слов загрохотали низвергнутые с тысячелетних пьедесталов рациональность и логика, устои которых были окончательно и бесповоротно подорваны. Вот тогда-то я и догадался, что это встреча с Dreamer происходила в какой-то еще незнакомой мне части Его обители. В том помещение не было белых полов, но это была и не оранжерея с мощными поперечными балками на потолке, с водоемом в центре и изящными скульптурами, а просторная мансарда с потолком обитым деревом ценных пород и мебелью в колониальном стиле. Dreamer сидел на огромном, во всю стену, белом диване, обрамленном хитросплетением бамбуковых кружев. Висевшее над диваном полотно, выполненное в черно-белых тонах, вызывала в воображении картины из мира Стейнбека.

Dreamer опять замолчал. Мне показалось, что Он взвешивает, смогу ли я выдержать то, что Он собирался мне поведать. Какие-то особые вибрации в воздухе предвещали грандиозность грядущего момента, который мог стать переломным. Вот я и подошел еще к одному перекрестку на своем жизненном пути, где я должен был решить, идти ли мне дальше или повернуть назад и все потерять. Я стоял на краю попасти. Если бы я туда свалился, я бы больше никогда в жизни не увидел Dreamer. Когда Он снова заговорил, я сделал глубокий вдох, чтобы набраться сил и мужества.

– Каждый переход – это процесс преодоления самого себя! Высшие миры, самые высокие области существования, охраняют чудовища, тысячелетие супостаты, они ужасны и иллюзорны, как и твои страхи… Его слова расплавленной магмой прокатились по моим венам и сожгли все на своем пути.

– Однажды тебе придется померится с ними силами!

Я не мог даже пальцем шевельнуть. И долго-долго так вот я и простоял, неподвижно застыв на месте. На каждый квадратный сантиметр моего тела давила какая-то неведомая мне сила и сковывала меня, я не мог даже шелохнуться. Наконец, я расслабился, будто получил невидимую команду. Осторожно делая первые робкие движения, я выползал наружу из облепившей меня оболочки бессилия и освобождался от нее, как от кожи животного.

Сейчас я уже мог и голову поднять, и делал я это медленно-медленно. Все еще не осмеливаясь свободно обвести взглядом комнату, я, однако, заметил, что на этот раз она была достаточно хорошо освещена, так что я мог рассмотреть каждую деталь обстановки.

Источником света, и я был в этом абсолютно уверен, было не солнце. Новый день еще не наступил, его свет завис за окнами,. выходившими на восток, и никак не решался войти сюда. Каким-то таинственным образом освещение этого помещения зависело от меня!

Именно я мог заставить свет гореть ярче или приглушить его. Я много раз проделал эту операцию, мысленно орудуя невидимым dimmer$FРеостат для регулирования силы света лампы (англ.). Я все еще экспериментировал со своей такой прелюбопытнейшей способностью, когда меня вдруг пронзила мысль – я осознал потрясающую истину: от меня зависела Вселенная! Мир, как и все в этой комнате, мог бы предстать передо мной ярко освещенным. Однако, из-за моей неспособности заставить его заблестеть все еще был погружен в тусклый предрассветный сумрак. От такого открытия у меня захватило дух.

Только позднее, после долгих и хладнокровных размышлений, я смог оценить всю мощь слов Dreamer: «the world is such because you are such». Человек – это несчастное существо, которое, живя в окружении совершенства природы и изобилия во всем, смотрит на мир глазами лягушки и жалуется на то, что видит.

11 Существование кричит тебе: «Ку-ку!».

Я встретился с Его добрым, но суровым взглядом. Мне показалось, что в Его глазах мелькнула тень тревоги, смешанной с жалостью. И этот взгляд испугал меня больше, чем Его слова. Я почувствовал себя больным, прочитавшим по глазам своего друга серьезность своего положения.

Внезапно Он спросил:

– А помнишь, как когда-то в детстве ты играл в «Ку-ку»…?

И тут же кадры из фильма о моей жизни закрутились назад.

Солнце расплавленным золотом покрывало облупившуюся краску старой террасы, а ящерицы, застигнутые врасплох его лучами, от неожиданности замирали на месте между горшками с базиликом и пышно разросшейся геранью. Все мы, по очереди, должны были «водить»: кто нибудь из нас, опершись о стену худенькой ручонкой и закрыв глаза, начинал считать, а другие со всех ног бежали прятаться. Тому же, кого «ведущий» смог застукать: застичь врасплох и испуганного вытащить из укрытия, он кричал: «Ку-ку».

– Вот так и существование… Оно тоже кричит нам «Ку-ку», – проникая в мои воспоминания, снова заговорил Dreamer. Он прекрасно имитировал смешное словечко из моего детства. Я попытался не отвлекаться от этих картин, еще хоть чуть-чуть сохранить их безмятежную прелесть, вспоминая имена тех пострелят со светлыми лицами, но их образы побледнели и стали исчезать, унося с собой волшебную атмосферу детства.

– Существование настигнет тебя, где бы ты не спрятался, чтобы вытащить тебя их укрытия. Оно надевает самую ужасную маску, чтобы ты понял, в каком состоянии ты пребываешь. Чего ты боишься? Что можешь обеднеть? Что тебя бросят? Что заболеешь, потеряешь что-нибудь из имущества или работу? Вот такую-то маску и наденет существование чтобы испугать тебя. Чего бы ни боялся человек, его страхи материализуются в события, которые он обязательно встретит на своем жизненном пути. Это как экзамен, который ты провалил: рано или поздно тебе придется его пересдавать.

Мне даже не надо было перебирать случаи из своей жизни, я сразу же понял, что Dreamer был прав. Но все же, я сопротивлялся Его идеям. Мне казалось, что представление, согласно которому действие механизма на нашей планете было направлено только на то, чтобы держать человечество в состоянии непреходящего страха, в сознании шаткости своего положения, под каблуком у постоянно грозящих ему опасностей, был просто бредом сумасшедшего.

– Обычный человек только в момент угрожающей ему опасности может найти в себе силы прогнать тени и призраки, порожденные травмами, полученными в детстве, чувством вины…Реальному же человеку это не нужно… Он постоянно живет в «состоянии уверенности», – пояснил мне Dreamer, особым тоном голоса выделяя это выражение, чтобы подчеркнуть его значение.

Я был озадачен. Идея, которую Он обосновывал, в моих глазах выглядела только несправедливостью в масштабе всей планеты.

Согласно Его теории, человечество делилось на два типа: счастливых и беззаботных людей, благословенных сознанием нерушимой веры, и других, бесконечно более многочисленных представителей рода человеческого, пребывающих во власти страха, снедаемых отчаянием и тревогой, постоянно предвкушая проблемы и невзгоды. Я Ему все так и выложил начистоту и, к полному своему удивлению, заметил, что Dreamer отнесся к моим словам с пониманием.

В мире Dreamer, даже задавая вопрос, нужно было быть предельно осторожным и внимательным. В Его присутствии я всегда был начеку: неустанно следил за своими мыслями и чувствами, за самым ничтожным своим движением, интонацией, взглядом.

Поэтому уже само пребывание в Его обществе становилось для меня «работой» над собой, Школой;

и наоборот, когда Dreamer рядом со мной не было, внимание мое рассеивалось, рассредоточивалось в тысяче направлений, а следовательно, и мое Естество тоже разобщалось.

– И заурядный человек чувствует себя уверенным;

однако, его убеждения – это его страхи... его сомнения – это его истина. Он любит их и не расстанется с ними ни за что на свете.

С самого детства человек питается мнимыми страхами, плодами своего нездорового воображения, своим вывернутым наизнанку творчеством, поэтому-то он и принимает тени за реальные, живые препятствия и чувствует, что ему постоянно кто-то угрожает… Dreamer объяснил мне, что человек постепенно перестает ощущать болезненность такого своего положения;

потому что свыкается с этим ощущением, оно сливается с самим его существованием и растворяется в нем. Боль и неуверенность становятся естественными компонентами его жизни, превращаются в знакомые и до такой степени внушающими уверенность перилами, что отказаться от них для большей части человечества становится просто непосильным делом.

– Feel safe$FБудь спокоен! (англ.)! – приободрил меня Dreamer. – Во внешнем мире нет никаких врагов... На самом деле, это ты, только ты, постоянно сам себя накручиваешь, сам себе угрожаешь.

Однако, люди никогда не чувствуют себя в безопасности. Даже когда человек богат и, как может показаться, ему просто нечего боятся, у него, все же, появляются сомнения.

Он думает, что его положение ненадежно, может измениться со дня на день, вот он все время и пребывает в страхе, неуверенности, и мучается от этого… Это единственное занятие, которое он знает… Вот такое-то состояние как раз и управляет всей его жизнью.

– Что же это получается, что ничем уж и помочь нельзя, что ли...?

– Нет методов, которые могли бы внушить тебе чувство безопасности, – сказал мне Dreamer. – Нет ни бронированных дверей, ни сейфов, ни бункеров, нет никаких мер предосторожности, которые можно было бы предпринять…, – и потом процитировал:

Only a real dreamer can feel safe.

Dream is safety.

Doubt, fear, sufferings are illusions but ordinary man’s sole reality$FТолько настоящий мечтатель может чувствовать себя в безопасности. Мечта – вот, его защита. Сомнения, страх и страдания – это всего лишь иллюзии, однако в глазах обычного человека они – единственно возможная реальность.

(англ.).

Я закрыл глаза и отдался убаюкивающей силе стиха Dreamer,... и мне вдруг стало так как-то преспокойно на душе, я преисполнился чувством уверенности, неуязвимости.

Только ребенок способен испытывать такие чувства, несмотря на то, что его окружают взрослые, снедаемые страхами и тревогами… И тогда я попытался пойти вспять времени… Я отступал все дальше и дальше назад, пока не вернулся к своему внутриутробному состоянию. Вот, тогда-то я и «вспомнил» свою целостность без единой царапинки, непорочность, даже без намека на разобщение, и плескался в амниотической жидкости бескрайнего океана уверенности.

А в это время голос Dreamer произносил последние строфы:

...To be safe you have to be without sin... without blame...$FЧтобы быть спокойным ты должен быть безгрешным и безукоризненным. (англ.)»

В одно мгновение меня, как озарило – я понял, что у человека могут быть только внутренние враги. Тому, кто лжет, кто притворяется, кто вводит в заблуждение, кто грешен, неуверен, терзаем сомнениями,…кто боится, нет спасения. Его же страхи открывают ворам двери его дома… Я был просто в отчаянии!... Я чувствовал, что вместе со мной и все человечество погибло, что все мы были приговорены жить в атмосфере постоянной неуверенности. Да кто же тогда сможет справится?

Безутешное горе, переживаемое в это мгновение, иссушило тот жидкий мир уверенности, в котором я только что плавал, и бесплодные пески быстро занимали освободившееся пространство. Я проваливался во все более болезненные и отдаленные состояния Естества.

– Только тот человек, который может поставить все на себя самого, только тот, кто «хочет», просит и старается изо всех сил добиться перемен, может сплавиться, – вмешался в мои мысли Dreamer и вовремя остановил мое падение. – Пусть даже в глазах заурядного человечества он кажется отчаянной головой, человеком, живущим в условиях повышенной опасности, или даже безумцем, и все же, человека, движимый целостностью и серьезностью, никогда не покидает некое «чувство спасения». Только ему одному известно, что, на самом деле, никакой опасности нет и он ничем не рискует. В бизнесе, в безрассудных, на первый взгляд, предприятиях, на того, у кого есть такая уверенность, никто не нападет, и он никогда не потерпит крах. К чему бы он ни прикоснулся, все обогащается и преумножается;

в любых обстоятельствах, даже самых безнадежных, он всегда найдет решение. А события и обстоятельства всегда на его стороне, потому что он сам и есть решение своих проблем.

И Он продолжил цитату:

Feel safe permanently Be safe and feel immortal right now$FТы должен постоянно чувствовать себя уверенным.

Успокойся и прямо сейчас почувствуй, что ты бессмертен. (англ.).

А потом приглушенным голосом, словно доверял мне какую-то тайну, Dreamer проговорил:

– Даже если обычный человек постоянно предчувствует угрожающую ему опасность и всегда чего-то или кого-то боится, в действительности, во внешнем мире нет ничего и никого, кто бы мог навредить ему. Мир – это проекция, материализация нашей Мечты… или наших кошмаров.

Мир может быть как раем, так и адом. Тебе решать, где ты хочешь жить! – Dreamer сделал паузу, чтобы я успел записать эти слова в записную книжку, с которой я никогда не расставался, а потом закончил Свою речь такими словами:

– Be free from fear!... Fearlessness is the door to certainty and integrity and yet no amount of effort can make you fearless. Fearlessness comes by itself when you realise that there is nothing to be afraid of$FПерестань бояться! Бесстрашие – это путь к уверенности и целостности, но как бы ты не старался, ты не станешь бесстрашным. Страх пройдет сам по себе, когда ты осознаешь, что тебе нечего бояться. (англ.).

Осознав идею Dreamer о том, что извне нам ничто не угрожает, я почувствовал, как у меня под ногами разверзлась бездонная пропасть. Перспектива жить без страха, поддерживать свое Естество в состоянии постоянной бдительности и неослабного внимания, дабы отфильтровать даже крошечные песчинки ада, мне показалась еще более угрожающей, чем наше нынешнее положение робких существ.

Испытывать страх, сомнения, чуять угрозу в происходящих в нашей жизни событиях, это было единственное, во что мы верили и, в конце концов, эти-то ведь чувства и представляют собой в обобщенном виде то, что считается естественным состоянием человека.

Идея о человечестве, не ведающем страха, была мне так же противна, как и перспектива того, что оно превратится в новую расу, которая будет от меня и от моей концепции о человеке намного дальше, чем какой-нибудь там род инопланетян. Угроза нашей неуверенности пугает нас больше, чем сам страх, точно также, как нам гораздо труднее поверить в идею бессмертия, чем смириться с неизбежностью смерти...

Я был абсолютно уверен, что любой человек был готов пожертвовать своей жизнью, дабы защитить себя и будущие поколения от посягательств на свое право бояться и страдать.

– За болью, страхом, сомнением, неуверенностью стоят разрушительные мысли;

а за разрушительными мыслями – причина всех причин – идея о неизбежности смерти, – снова повторил свою мысль Dreamer и добавил: – Это и есть настоящий убийца человечества… источник всех неудач человека, любых войн и любых видов преступности в созданных им цивилизациях.

Осознай человек это семя смерти, физическая смерть навсегда бы исчезла из его существования.

Смерть и ограничение в любой его форме служат заурядному человеку лестничным ограждением, предохраняющим его от чувства растерянности, которую он испытывает перед бесконечностью.

Dreamer мне объяснил, что ощущение смерти, внутреннее состояние, присущее каждому человеку, по-видимому, зарождается у него в момент его появления на свет, хотя, в действительности, у этого ощущения еще более глубокие корни.

Когда человеческое существо появляется на свет, первое, что он ощущает, – это удушье и угроза смерти. В наших, так называемых, цивилизованных обществах, новую жизнь принимают по одному из самых изуверских ритуалов, который Dreamer назвал «самым настоящим «Добро пожаловать в ад». Рожденного в муках человечка, прежде всего ослепляет яркий свет ламп родильного зала, его оглушают возбужденные голоса медперсонала и крики матери. Потом его бьют по ягодицам и кладут на холодную стальную поверхность. И что же? Первое впечатление новорожденного – это страх, и с того самого момента, по принципу действия некого механизма, подобного imprinting$FИмпринтинг, отпечаток (англ.). Импринтинг у животных – это форма раннего научения, выражающаяся в способности животного фиксировать в памяти отличительные признаки объектов, некоторых врожденных поведенческих актов. – Прим. перев.у гусей, он будет следовать за своим страхом, как за своей настоящей родительницей.

– Вот так, с того самого момента ничто уже нам не кажется таким знакомым и привычным, как сладковатый привкус страха, – подвел итоги Dreamer.

Впечатление, появляющееся у новорожденного в первый ужасный момент перехода от водного существа к существу воздушному, когда первая порция воздуха, как жидкий огонь, обжигает ему легкие, по-видимому, потом регулирует всю жизнь обычного человека.

12 Бутылка Время шло, а мы оба хранили молчание. Я попытался заполнить эту паузу чтением своих заметок, которые я с таким трудом собирал по крохам.

Я чувствовал, как меня распирало от невыносимого желания узнать побольше, в чем же, собственно, был секрет страхов, тревог, что гнездятся внутри у каждого из нас? В чем же все-таки причина того, что у миллионов людей, таких как я, настолько несчастная жизнь?



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.