авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 15 |

«Эта книга написана навсегда 1 2 ШКОЛА БОГОВ Элио Д'Анна 3 4 La Scuola degli Dei Школа ...»

-- [ Страница 9 ] --

Настоящее планирование происходит в это мгновение, «здесь и сейчас»… У лидера может быть целая армия сподвижников, которые планируют и программируют до мельчайших подробностей будущие мероприятия, но его решения это всегда плод мгновения. До этого момента он не знает, он не действует до тех пор, пока мгновение не раскроет перед ним свою вечность. И только тогда он узнает все, что должен знать.

И все будет в твоем распоряжении, когда ты научишься жить мгновением в его тотальности. Будут строиться планы и будут разрабатываться программы сами собой, естественно, без усилий с твоей стороны, стоит тебе перестать в них верить.

Взгляд Его вдруг сделался стальным. По-прежнему глядя на меня в упор, Он отвел голову сначала влево, а потом вправо, словно хотел сравнить мои профили. Я разволновался. Его движения внушали мне страх, в них я почувствовал нависшую надо мной опасность, немую угрозу хищника, скрывающего свои жуткие намерения.

– Людям, вроде тебя, ежедневник служит для того чтобы забывать,– вполголоса заметил Он.

Волнение быстро превратилось в страх. Во что бы то ни стало я должен был преодолеть это состояние, выйти из него любой ценой. У меня не было ни легкости, ни раскованности чтобы запросто попросить Его попонятнее объяснить Свою такую странную и, я бы даже сказал, смешную точку зрения. Как же это так, ежедневник нужен был для того чтобы забывать? Я почувствовал себя замотанным в психологический кокон, который я, как бы ни старался, никак не мог прогрызть. Эта встреча с Dreamer была похоже на смертельную дуэль между той моей частью, которая не хотела сдаваться и другой, замученной жаждой, которая жадно «упивалась» Его словами.

У меня едва хватило дыхания, чтобы пролепетать вопрос:

– Что же это такое забывать?

Тогда Dreamer незаметно сократив расстояние между нами еще на несколько миллиметров, ответил:

– Забывать самое себя,– в одно мгновение выдохнул Он.

Страх превратился в ужас, неразумный, сокрушительный, который выйдя из берегов, затопил все мое Естество. Однажды, именно в подобных этому моментах, я распознаю основные этапы своей эволюции. В такие моменты, проникнув через панцирь моих нерушимых истин, Dreamer вкладывал в меня несколько крошек Своего драгоценного вещества, подобно тому, как опыляет растения пчела. Вот, так я и приблизился к Мечте.

– Мир – это осуществление во времени того, о чем мы мечтаем... Это свидание и всегда только с самим собой... или, точнее, со своей частью, которую ты не знаешь.

Люди и события возникают и исчезают по сценарию, уже записанному в Естестве...

Когда ты планируешь и веришь в то, что планируешь… ты удаляешься от «реального мира»…Чем больше ты убежден, что заседания и встречи происходят так, как ты их запланировал, тем больше закрепляется в тебе ощущение смерти… И, таким образом, ты встречаешься с потухшими людьми, которые планируют и программируют точно так же, как и ты, и тешат себя иллюзиями, что делают выбор и принимают решения и никогда не признаются в собственном бессилии...

Объяснив мне это, Dreamer замолчал, а я уж было подумал, что Его разрушительная работа подошла к концу. Мне просто до отчаяния нужно было перевести дух. Но где там, Dreamer– никогда не останавливался на полпути. Он точно рассчитал время, чтобы нанести мне punch-line$FСокрушительный удар (англ.) в этом необыкновенном уроке:

– Наступит день, когда твой еженедельник станет таким же, как у свободного человека, человека, который действительно что-то делает, потому что он знает, что у него всегда при себе есть решение проблемы... что он сам по себе и является этим решением. Ты будешь разыгрывать встречи и исполнять роли, а мир пусть себе свободно идет своим чередом... самым наилучшем образом. Тогда-то мир, без усилий и без принуждений с твоей стороны, станет твоим настоящим шедевром, только тогда твой ежедневник превратится в ежедневник настоящего лидера... в нем будут только чистые страницы.

7 «Алло, кто я?»

Как-то раз мне выдался очень напряженный денек. С самого раннего утра я уже успел ответить на многочисленные телефонные звонки еще из дому, сидя на террасе в Самии.

Dreamer был со мной и молчаливо наблюдал за моим поведением, пока я, во власти разворачивающихся событий и увлеченный телефонными переговорами, в зависимости от обстоятельств отдавал распоряжения, сердился, повышая голос, терял терпение, и даже пару раз выходил из себя от негодования.

Иногда я оглядывался на Dreamer, стараясь обменяться с Ним взглядами соучастия, или уловить в Его глазах хоть какой-нибудь знак солидарности со мной, ведь с самого раннего утра меня была куча работы, которую я должен был переделать в силу своей неблагодарной обязанности руководить team расхлябанных и бестолковых сотрудников, которым я был вынужден повторять по сто раз одно и то же. Я недоумевал, да как же это только можно быть таким бестолковыми? Как это можно было так переиначивать самые простые и ясные распоряжения?

– Тебе бы следовало отвечать на телефонные звонки не «Слушаю, кто говорит?», а «Слушаю, кто я?»–совершенно неожиданно высказался Dreamer, когда я все еще продолжал начатый разговор по телефону.

Это был довольно длинный разговор. Я подумал, что ослышался, потому что Свое мнение Он высказал едва слышным шепотом. Он всегда говорил шепотом, когда Ему нужно было сообщить мне особенно важные вещи. В такие моменты я должен был немедленно прекратить все, чем бы я ни занимался, и превратиться в слух. Я насторожился. Едва взглянув на Него, я понял, что Dreamer уже успел превратиться в безжалостного хищника. У меня дрожь пробежала по позвоночнику, я чувствовал, как слоновые дозы адреналина будоражили мне кровь. Собравшись с силами, как можно спокойнее и невозмутимее, я попросил Его повторить то, что Он только что сказал;

но от внезапно взвинтившей меня тревоги голос у меня охрип.

– Другие люди – это ты-ы-ы!!! – разразился Он самым страшным Своим рыком. И я полетел во внутренние миры, в преисподнюю своего Естества, куда меня зашвырнули мои упреки и жалобы. А Dreamer был уже не учтивый гость, чинно сидящий за столом у меня дома. Он превратился в ужасного в своем гневе капитана корабля, балансирующего на краю океанской бездны, который в самый разгар чудовищного шторма стоял на мостике и выкрикивал команды. Я пришел в ужас. Вздрогнув от страха и неожиданности всем телом, я чуть не уронил на стол телефонную трубку. Трубка заплясала у меня в руках, как живое существо, коварно стремясь ускользнуть.

Эта сцена, по-видимому, была настолько комичной, что даже Dreamer не смог сдержаться и зычно расхохотался. Но ведь, с другой стороны, под Его самой суровой маской, за Его самым, казалось бы, безудержным гневом, постоянно дремал океан неподвижности, за суровым взглядом скрывалось спокойствие сфинкса, от которого мне становилось жутко больше, чем от Его угроз.

Он смеялся одно мгновение, потом на Его лице снова появилась свирепая гримаса хищника.

– Другие люди – это ты! – повторил Он.

Его голос снова зазвучал спокойно, но мне-то от этого было не легче.

– The world is such because you are such and not vice versa.

Не увиливай от ответственности… видимое служит для того, чтобы можно было увидеть невидимое. Другие люди нужны для того, чтобы показать тебе то, что ты не хочешь замечать в себе… Что же такое есть во мне, почему я проецирую все это? Вот, какой вопрос должен задать себе честный человек!

Я слушал твои разговоры. Ты нерешительный, многословный... Путаница-то как раз таки в твоей голове, в тебе самом, а не в других, – Dreamer, через стол подавшись всем телом в мою сторону, снова начал поучать меня. – Мир предстает перед тобой хаотичным, полным сомнений, безответственности, чтобы показать тебе, кто ты такой, и где ты находишься.

Когда раздается телефонный звонок, кто бы тебе не звонил, тот человек непременно задает тебе вопрос: «Я Вам не помешал?»

Вот и сейчас, когда Dreamer обратил на этот факт мое внимание, я прекрасно осознал, что все именно так и было на самом деле. И все же, я еще никак не мог понять, какое значение могла иметь такая деталь, как «Я Вам не помешал?» Ведь такой вопрос обычно люди и задают в таких случаях. Я никогда не придавал ему особого значения, и в моем понимании это было не больше, чем дань вежливости, знак уважения к privacy другого человека, в особенности, если он был твоим начальником.

– «Я Вам не помешал?» – люди задают тебе такой вопрос, потому что они чувствуют, что ты не готов. Мир, другие люди, отражают тебя... Это зеркало, воспроизводящее изображение медлительного человека, разговаривающего с самим собой.

Вопрос «Я Вам не помешал?» свидетельствует о том, что у тебя отсутствует чувство ответственности! «Я Вам не помешал?» говорят тебе потому, что люди тебя не понимают! «Я Вам не помешал?» – вот, какими словами тебя обвиняет мир.

Дри-и-инь! Снова зазвонил телефон.

Я снял трубку и машинально спросил:

– Кто говорит?

Не успел я еще и договорить, задавая этот ритуальный вопрос, как меня оглушил голос Dreamer. Он рявкнул еще жутче, чем раньше:

– «Слушаю, кто я» – вот, как ты должен отвечать на телефонные звонки, а не «Кто говорит?», – не на шутку разъярился Он, – «Кто я такой?»,– несколько раз прокричал Dreamer. – Так отвечает на телефонные звонки человек, который понял, что на кругом конце телефонного провода с ним разговаривает он сам!

Я и слушал Dreamer, и одновременно пытался придать только что начавшемуся разговору нормальную тональность.

– Слова «Слушаю, кто я?» означают, что ты помнишь, что ты разговариваешь со своим беспорядком в голове, – не унимался Dreamer, вмешиваясь самым бесцеремонным образом в мой разговор.

Его не интересовало, кто мог быть на другом конце провода, и что он мог услышать.

Я слушал голос Dreamer и отвечал односложно на вопросы моего собеседника, в любом случае, я старался закруглить тот разговор и положить трубку.

– Мир хочет, чтобы им управляли! Тому, кто тебе звонит, нужно, чтобы кто-то вобрал его в себя… ему нужна ясность… Но стоит тебе произнести нескольких реплик, и твой собеседник понимает, что у тебя нет направления… что ты ранен, что ты уже и так перенасыщен… Задай себе установку на легкость, войди в другие сферы своего ума! – неожиданно благодушно стал вдохновлять меня Dreamer.

Его голос снова стал нормальным.

– Внимательный человек знает, что под корочкой его решительности и его фальшивой уверенности в себе ноет одна и та же рана. Одна и та же язва…Он знает, что он ничего не сможет ни предпринять, ни завершить до тех пор, пока его рана не заживет, не затянется. Пусть даже он пытается уйти в себя, спрятаться в пещере, как отшельник, или, как аскет в монастыре, жить вдалеке от телефонных переговоров и обязанностей… та рана, та язва, снова откроется и заболит, обвиняя его в неподготовленности.

Но у тебя, как, впрочем, и у всех обычных людей, та рана больше не болит, ты, либо не чувствуешь боли, либо притворяешься, ведя себя как ни в чем ни бывало.

В Его голосе звучало эхо непоправимого провала, боль от вселенского поражения.

Снова зазвонил телефон. В таком случае, я счел за лучшее подождать, поостеречься от ответа на звонок, я просто не знал, что мне предпринять. Я не хотел спорить с Dreamer но, в то же время, я не чувствовал себя достаточно раскованным, у меня не было достаточно чувства юмора, чтобы запросто, непринужденным тоном ответить, как меня научил Dreamer.

Однако телефон продолжал звонить. Dreamer кивком головы приказал мне снять трубку, а на словах добавил:

– Подумать только, да это же просто манна небесная!... Мир звонит нам, чтобы сообщить, кто мы такие, и чего в нас не хватает… Это равносильно тому, что иметь под рукой Дельфийского оракула;

можно задавать ему сколько угодно вопросов. – А потом полушутливым тоном Он добавил: – Все, отвечая на телефонные звонки, спрашивают, кто говорит… но ведь, на самом-то деле, они уже это знают... И ты уже знаешь, кто сейчас находится на другом конце провода… Ведь это ты звонишь самому себе...

Сработала какая-то внутренняя пружина, и я разблокировался;

ощущение безмерного покоя и благодати охватило меня целиком, такое ощущение бывает после того, как замучившая тебя боль от смещенного диска позвоночника, наконец, проходит, едва он встанет, на свое место. А телефон между тем все еще надрывался, но я был слишком занят, я торопливо записывал. Я был как в лихорадке. Я схватил на лету Его слова и усвоил их секрет. Ведь в этих словах была заключена сила, способная изменить жизнь человека, изменить его судьбу.

– Мир – это чистое отражение твоего Естества... Не забывай об этом! – строго предупредил меня Dreamer. – Мир звонит тебе, чтобы сообщись, кто ты такой... чтобы рассказать тебе о том, что ты все время отказывался в себе познать!

Ты, только ты один, должен решить для себя, кто будет разговаривать с тобой на другом конце провода... ты и только ты должен решить, что он тебе скажет... А пока что на другом конце провода тебя будет встречать человечество, отражающее твою уязвимость.

Это ты умоляешь других о помощи, просишь чтобы они тебя излечили...

Я слушал и записывал то, что Dreamer говорил мне, в непоколебимой уверенности, что все обстоит именно так, как Он говорит. И мне было все абсолютно понятно. Столько разрозненных кусочков мозаики учения Dreamer стали вставать на свои места, выстраиваясь в совершенную композицию! Мне захотелось записать во всех подробностях то, что я постиг в то мгновение, чтобы в точности вспоминать понятый смысл того мгновения всякий раз, когда в нем возникнет необходимость, и если в одно прекрасное время мне доведется поведать об этом другим людям.

– Живой человек привлекает к себе жизнь, – продолжал наступать Dreamer, воспользовавшись брешью, которую Он пробил в моей обороне. – Твой же виктимизм привлекает к тебе неудачу.

Like attracts Like. Ум притягивает ум.

Ты хочешь, чтобы люди на другом конце провода изменились? Хочешь, чтобы изменились их слова, тон их голоса, чтобы изменилась сущность новостей, которые они тебе сообщают?... Измени себя! Стань решением проблемы, и проблемы в мире разрешатся на всегда.

Несколько секунд Он подождал, пока я не переведу дух и не приду в себя. Он позволил мне записать и эту часть Своей речи, а потом продолжил.

– Отвечать так: «Алло, кто я?» – это манера человека, который знает и помнит о том, что только на нем лежит ответственность за то, что происходит в его жизни...

Только один разговор по телефону позволит тебе понять то, что до сих пор ты отказывался замечать, до чего не хотел дотрагиваться, чем отказывался заниматься.

В этот момент снова зазвонил телефон. Я подождал несколько секунд, прежде чем снять трубку, и продолжал слушать то, что сейчас советовал мне Dreamer:

– Ясность… Дари миру ясность… И с другого конца провода к тебе будут приходить только добрые вести.

– Hello, who am I?$FАлло, кто я такой? (англ.) – спросил я и улыбнулся при мысли о том, какой эффект эта эксцентричная фраза произвела на моего собеседника. С того самого момента, каждый раз как я поднимал трубку, я не начинал обычный разговор по телефону, а отправлялся в полный приключений, пророчеств и открытий путь, такой же путь, как у странников из древних времен, идущих в Дельфы, путь, опьяняющий пахучими испарениями из трещин и щелей в полах храма, и впечатлениями от встречи с Пифией, совершающей свое священнодействие.

Снова зазвонил телефон.

– Превратись в решение... внутри себя! – приказал мне Dreamer, кивком головы позволив мне снять трубку. – Будь свободным!… Во внешнем мире нет никаких проблем, нет ничего, что надо разрешить… нет никаких злодеев, от которых надо защищаться, нет врагов, с которыми надо сражаться. Чтобы ответить миру, ты сам должен стать решением проблемы… Доверься искренности, простоте, легкости, сиянию своего Естества…Если ты сможешь понаблюдать за «игрой» с высоты, ты обнаружишь, что мир на другом конце провода бесконечно благодарен и предан тебе.

Вот тогда-то ты в один прекрасный день и обнаружишь, что настоящее, единственное дело человека – это привести в порядок свой мир. Ты поймешь тогда, что ты, только ты один, причина любого безумия, конфликта, преступности, что происходят в мире;

и что ты, только ты, можешь его излечить, защитить, спасти и любить его, если ты будешь знать, как вылечить себя, защитить себя, спасти себя и любить себя внутри.

Еще раз зазвонил телефон.

– Алло, Кто я? – ответил я, сняв трубку, и почувствовал, как чувство благодарности заполняло каждую мою клеточку, и с трудом подавил внезапное острое, неуемное, непочтительное желание обнять Его.

8 Подножка механичности Несколько раз в день голос Муэдзина призывал верующих преклонить колени в молитве. Казалось, что его голос, как и голоса ораторов в полисах Древней Греции, определял периметр невидимых стен. В этой стране не развевались древки религиозной полиции, как в Саудовской Аравии (где спасение души возведено в ранг вопроса государственного значения), патрулирующей мусульманские базары, не слышно было ударов дубинкой по железным шторам лавок, чтобы удостовериться, не продолжает ли кто нибудь там заниматься своими языческими делами, вместо того чтобы быть в мечети на молитве;

однако и здесь тоже едва с вершин тонких минаретов раздавались первые, произносимые нараспев строфы стихов Корана, безапелляционно приглашавшие мусульман на ежедневную молитву, как они тут же прекращали любые свои дела и, повернувшись в сторону Мекки, простирались ниц в ритуальном молебне.

Для почитателей Ислама обладание способностью ориентироваться на Святой Город представляло такое же жизненно важное значение, как и для мореплавателей ориентировка на Полярную звезду. На стене в любом офисе, в любом номере гостиницы, в любом общественном месте неизменно была начерчена стрелка, с точностью до миллиметра указывающая направление на Мекку.

В этом направлении пять раз в день одновременно на всей территории Исламских государств разворачивались миллионы ковриков для коленопреклонения. По мановению стрелки часов любая другая деятельность отходила на второй план. Машины на дорогах останавливались у обочины, а водители, развернув свои коврики, падали на колени.

Как-то раз, когда я возвращался из поездки в Европу, мне в самый последний момент удалось достать билет на самолет авиакомпании «Сауди», который совершал посадку в Джедда. Слишком поздно я выяснил, что это был рейс haj, пунктом назначения которого был город Мекка, и что я оказался единственным «неверным» на борту этого самолета. Мне стало очень неловко, когда на полпути все пассажиры, находившиеся на боту этого самолета, сняли с себя европейскую одежду, в какой они сели в самолет, и облачились в белые драпировки исламских паломников. А потом, несмотря на призывы и все неимоверные усилия бортпроводников усадить их на свои места, они начали молится, по очереди занимая проходы «Тристара», отбивая челобитные поклоны в направлении Мекки. Я недоумевал, как же это так они ориентируются в нужном направление. В своих фантазиях я представлял их мистическими птицами, существами с таинственным инстинктом, благодаря которому они неизменно могли настроиться на притягивающее их маленькое черное солнце в центре Аль Каба.

Много раз на моем веку мне приходилось быть свидетелем таких сцен, когда посреди переговоров или делового meeting мои исламские собеседники, прекратив все и вся, удалялись на молебен. Однако я заметил, что за те несколько минут перерыва силы их преумножались, хотя и не догадывался, как это им удается. Я постарался их расспросить, выявить причину гораздо более глубокую, чем простое совершение религиозного ритуала, мне хотелось узнать, в чем же он заключался этот высший разум, ревниво скрываемый за тем обрядом, но никто так и не смог мне дать толковое объяснение, которое бы не было зажато в рамки их ханжеских, суеверных взглядов. Во время одной из встреч с Dreamer, воспользовавшись представившимся мне случаем, я задал Ему этот вопрос. Объяснение, которое Он мне дал, оказало особое влияние на всю мою подготовку. Я точно и во всех подробностях записал его.

«...на протяжении тысячелетний из философско-духовных традиций складывались и передавались из поколения в поколение всевозможные «трюки», которые должны были препятствовать, тормозить неизбежную тенденцию человека к жесткости и повторяемости своего поведения, – начал Dreamer. – Пятикратные коленопреклонение и челобитье в строну Мекки, соблюдение ритуального поста в период Рамадана, приходящийся на девятый месяц по лунному исламскому календарю и всевозможные религиозные ритуалы можно было бы назвать «подножками механичности». Они предназначены для подпитки дремлющего, скрытого ума человека. Прерывая рутинную жизнедеятельность людей, они сбивают их с колеи, проложенной их укоренившимися привычками.»

Dreamer далее объяснил мне, что эти «трюки» представляют собой нормы физической, умственной и духовной гигиены, исконный смысл которых безвозвратно потерян, и что в наше время им удается выжить в скрытой форме, в виде религиозных верований, и в соблюдении бессмысленных уже ритуалов или суеверных обрядов.

Стоит только внимательно понаблюдать за нашим поведением, можно обнаружить, насколько наша жизнь неизменно состоит из механически выполняемых и бесконечное число раз повторяемых действий. С самого утра со скрупулезной точностью мы начинаем делать целую серию движений, всегда одних и тех же: вставая с постели, мы всегда опираемся на одну и ту же ногу, начинаем бриться всегда с одной и той же стороны, чистим зубы, одинаковое количество раз повторяя одни и те же движения, в тех же самых направлениях и при этом корчим одинаковые гримасы.

У всех нас предсказуемые привычки, мы выражаем обычные мысли, делаем привычные жесты, во время разговора пользуемся привычными словами и интонациями.

Даже наши эмоции предсказуемы, как условные рефлексы Естества. Обычный человек похоронил свою волю. Его поведение является отражением искусственного разума, и такие науки, как этология и робототехника, могли бы изучать его с большим успехом, чем психология.

– Даже тогда, когда обычный человек уверен, что принимает решение, делает выбор, свободно изъявляет свою волю, – продолжал свое объяснение Dreamer, – понаблюдай он за собой хоть капельку, он бы сразу же и заметил, что, на самом-то деле, он находится во власти механических процессов, что он идет по умственным дорожкам, проторенным предрассудками и общими местами, или привычками, ведет себя, подражая другим людям.

Я был и ошеломлен, и очарован идеями Dreamer и стилем их изложения. Он открывал самую жестокую правду о состоянии человечества, не раня его достоинство. И я задавался вопросом, откуда же проистекает такая Его авторитетность и мудрость. За суровостью лица и за жестокими словами Он прятал постоянную невидимую улыбку, чувство бесконечного compassion, ослаблявшие боль, причиняемую систематическим и безжалостным разрушением идей, верований и иллюзий, глубоко укоренившихся в моем Естестве. Мне бы хотелось узнать побольше насчет «подножек механичности», но Dreamer, казалось, закрыл эту тему. Я настаивал и мне удалось вырвать у Него всего несколько слов, которые-то я и записал дословно, что в какой-то степени позволило мне включить и эту концепцию в обширную философскую систему Dreamer.

– Любое, даже самое незначительное, но сознательное усилие, направленное на видоизменение какого-либо действия, на пресечение повторяемости, механической реакции, или на искоренение привычки, и есть «подножка механичности».

Кроме того, Dreamer сказал, что такая «работа» даст возможность человеку не поддаваться законам случайности, предотвратить возникновение несчастных случаев и даже избежать катастроф, и стихийных бедствий.

С того самого дня я попробовал как можно чаще напоминать себе об этом и начал наблюдать за собой, бороться с заученными движениями, автоматизмами, с поржавевшими и скрипучими механизмом моих реакций, навязчивыми состояниями и идеями, привычками и рутиной в любом деле.

Как это трудно, может понять только тот, кто на собственном опыте в этом убедился и осознал, насколько мало в нашей жизни остается свободы от тирании автоматизмов и бессознательных повторений.

И все же, эта игра стоит свеч. Цель развития внимания, воспитания в себе состояния бдительности выходит далеко за сознательное видоизменение рутины привычек или поведения. В этой игре в «сыщиков и воров», разворачивающейся в нашем Естестве, развитие способности расставлять ловушки нашим привычкам, умений и навыков непреклонного охотника за всевозможным отжившим свой век хламом у нас внутри, внимания к своим движениям и жестам, осознание своих реакций, это и есть работа над своим Естеством, которая ни с чем несравненным образом отразится на качестве нашего мышления и восприятия, а следовательно, и на качестве всей нашей жизни.

9 Победить самого себя Я встречался с Dreamer все реже и реже, и в моей жизни происходили все более угнетающие события и складывались обстоятельства, загонявшие меня в угол. Я стал чувствовать себя не на своем месте и был неудовлетворен своей жизнью. Мир принимал гигантские размеры и угрожающе наваливался на меня. По мере того как из месяца в месяц предприятие в Кувейте развивалось и приобретало все большее значение, с помощью «мощного воздействия своего гипноза» описание мира все глубже и глубже проникало в мое Естество и поглощало меня целиком.

– Старайся сохранить чувство юмора. Глупо принимать все так всерьез, – неоднократно советовал мне Dreamer, протягивая мне руку помощи, когда я уже был на грани отчаяния. – Куда же это подевалась твоя самоирония? Пользуйся этим самым мощнейшим противоядием против любого навязчивого состояния или идеи, любой формы отождествления.

В устах Dreamer термин «отождествляться» с миром приобретал значения впадения в состояние недостатка свободы, психологического самопринижения.

–Ты становишься следствием, а мир причиной. Ты становишься маленьким премаленьким, а мир вырастает до гигантских размеров и проглатывает тебя.

Едва он произнес эту фразу, как у меня в уме мелькнул эпизод из сказки «Приключения Алисы в стране Зазеркалья», когда она чуть было не утонула в своих слезах.

Dreamer меня научил целой серии «трюков» и стратегий против отождествления с миром, чтобы сгусток событий, обладающий гипнотизирующей силой, который человек называет «реальностью», не смог больше меня проглотить.

Одним из способов было прервать в определенное время все, чем бы я ни занимался, выбирая при этом самый неподходящий, на первый взгляд, момент, то есть в самый разгар интенсивной деятельности, в самый решающий миг. Забившись в угол комнаты и сидя там неподвижно, я пытался бросить вызов давлению, которое время оказывало на каждый квадратный сантиметр моего Естества. В такие минуты я физически ощущал тиранию мира, неизменно приходившего чтобы вытащить меня оттуда за волосы и снова забросить в tourbillon$FВодоворот (фр.)забот и хлопот;

мир приходил шантажировать меня мыслью об ущербе предприятию, который могли причинить несколько секунд отрешения от дел, тот маленький вакуум, который я создавал в механическом continuum$FСледование (лат.)предопределенных моей жизнью событий. Когда я применял на практике Его указания, я чувствовал, как росла моя способность отрешаться, чувствовал свою независимость от хода событий, чувствовал свою власть над обстоятельствами, в которых я находился в тот момент. Жизнь и бизнес тогда казались мне менее серьезными, теряли в моих глазах их привычное значение. Вот тогда-то, освободившись от их гипнотического притяжения, я и мог воспринимать их как игру.

Иногда в целях самозащиты среди других стратегий я предпочитал строить рожицы перед зеркалом. Наблюдая за своими ехидными гримасами, я старался не забывать о том, какая ставка, в действительности, была в игре. Ведь это была игра со смертью.

Эти сознательные усилия открыли во времени туннель, и я, проникая туда, познакомился с великими школами древности. Каждый атомом их учений я воспринимал, как удар по камертону времени, и вибрировал в унисон с его звучанием.

Это и были мгновения просветления в моем сознании. Я вспоминаю об этих редких моментах, как о ниспосланной мне манны небесной.

Именно в тот период Dreamer ввел в мой лексикон незабываемое выражение «победить самого себя». Я хорошо помню тот день, когда Он заговорил об этом со мной впервые. Мы сидели на аттике отеля «Ле-Меридиен», у гигантского бассейна в roof garden$FСад на крыше (англ.).

На Нем был белый льняной костюм, на ногах красовались кожаные мокасины, а глаза прикрывали черные очки. Все, до мельчайших деталей, в Его одежде и в поведении, словно сговорившись, придавало Его облику изысканность западного человека, знатока этих стран.

Мы беседовали, любуясь через стеклянные стены аттика изящными минаретами и перспективой непрерывного ряда покрытых пылью террас и крыш зданий Кувейт-Сити, ступеньками опускавшихся до самых кобальтовых, под цвет куполов башен Уотер Тауэрс, вод Залива. Я признался Ему, как мне трудно живется в шкуре предпринимателя, и рассказывал, какие именно препятствия постоянно возникали на моем пути. Я спросил у Него, что нужно делать чтобы завоевать ключи к leadership. Мне так хотелось узнать магическую формулу бесстрашия, неуязвимости, победы, славы.

– Лидер – это, в первую голову, менеджер своего Естества, – заметил Dreamerь. – Он умеет распознавать в себе негативность, какую бы форму она не принимала, и локализовать ее... Кроме того, ему известно, что для победы во всех сражениях нужно, прежде всего, «побелить самого себя»...

«Побелить самого себя» означает не позволять отрицательным эмоциям возобладать и управлять тобой... означает победить разрушительность своих мыслей, желание причинять вред самому себе... убивать себя… означает также преодолевать пределы своих возможностей и любые препятствия, вызванные к жизни страхами, сомнениями или любой другой тенью в твоем Естестве...

«Побелить самого себя» означает также восстановить свою похороненную силу воли, отправиться вспять времени к своей целостности.

Других занятий в жизни нет! – заявил Он таким тоном, словно это была аксиома. – Испытания, выпавшие на твою долю, обязанности по работе и любые затруднения, которые возникнут на твоем жизненном пути, представляют тебе так же и возможность укротить драчливую толпу, которая есть у тебя внутри, и переправиться на другой берег, к своей целостности.

Заметив, какое у меня было растерянное выражение лица, пока я записывал эти строчки, Он улыбнулся и подождал немного, чтобы я смог дописать до конца, а потом едва заметно через стол потянулся ко мне. Как обычно со мной случалось в подобных ситуациях, я сильно разволновался. Я чувствовал что вот-вот Он сообщит мне жизненно важную информацию, это будет какое-нибудь откровение, очередной отрывок из Его философии, одного которого вполне достаточно чтобы на многие годы ускорить темпы моих познаний.

Я положил на колени открытую записную книжку и выпрямил спину, тем самым давая Ему понять, что я готов внимать каждому Его слову. Такая осанка также помогла мне сдерживать рост напряжения, которое обычно овладевало мной, стоило Ему только приблизиться ко мне хотя бы на считанные миллиметры.

– «Побелить самого себя», – прошептал Он, – означает внешне не выдавать даже самый незначительный признак негативности... а внутренне не допускать ни одного понижения, самой маленькой гримасы боли.

Он помедлил, пристально наблюдая за моей реакцией на это откровение, а на лице у Него играла неуловимая улыбка, а потом с пафосом Он прочитал такие строфы:

Когда время на тебя нападает, проглоти время.

Когда боль на тебя нападает, проглоти боль.

Когда сомнение на тебя нападает, проглоти сомнение.

Когда страх на тебя нападает, проглоти страх.

Я заметил, что, желая выразить ли какую-нибудь концепцию или же вызвать у меня в воображении какой-нибудь образ, Dreamer довольно часто прибегал к такому приему, как многократное повторение одной и той же лексической модели. На этот раз я ясно осознал, что это был не только Его педагогический прием, как я полагал раньше. Он придавал такому повторению своего рода стихотворный размер, обыгрывая параллелизмы, многократно повторяя одну и ту же концепцию или образ, как бы представляя его с различных точек зрения. Я на собственном опыте убедился, что такой прием позволял Ему разрушать мои психологические барьеры и проникать в твердые слои геологических отложений моего внутреннего мира.

Однако, Dreamer снова заговорил, и мне на время пришлось отказаться от размышлений на эту тему.

– «Побелить самого себя» означает не зависеть от мира, – заявил Он, – означает быть творцом, хозяином самого себя, состояний своего Естества, а стало быть, и хозяином мира.

Он добавил, что способность смотреть на мир со стороны, это абсолютно естественная характеристика, присущая каждому человеку от рождения.

Он замолчал и стал смотреть на меня в упор. Под воздействием Его взгляда откуда-то из темных углов моей памяти стали всплывать, как плоты, спускающихся по течению реки времени, воспоминания.

Образы становились все четче и четче, а потом прорисовывались и контуры одного эпизода из моего детства. Я увидел себя, еще совсем маленьким, в комнате Кармелы. В то время я часто капризничал. Я визжал и заливался слезами, а вокруг меня тревожно толпились взрослые. Даже Джузеппоне не удавалось меня успокоить. Казалось, что я отчаянно бился в истерике, но, на самом деле, я исподтишка наблюдал за поведением взрослых. Как только я замечал, что их что-то отвлекало, удостоверившись, что на меня никто не обращает внимание, я смотрелся в зеркальные створки громадного шифоньера и потихоньку ехидно смеялся, счастливый от того, что свободно мог разыгрывать взрослых.

Тот эпизод из моего забытого детства овладел моим настроением. Я снова вкусил испытанную тогда тайную прелесть власти сколько угодно входить в такое состояние и выходить из него, при всем притом ни родители, ни другие взрослые в своей слепоте даже и заподозрить-то не могли во мне способность наблюдать за сложившейся ситуацией со стороны. Так я и почувствовал свою власть над ними и начал тиранить их без всяких угрызений совести.

– И все же, в один прекрасный день ребенок перестанет играть и притвориться. Он забывает. Та маска, которую он когда-то так охотно носил, станет его постоянной гримасой. Теперь уж она будет тиранить его самого, его жизнь…, – вмешался Dreamer, прерывая поток моих воспоминаний.– Вот, так ребенок и становится «по-настоящему»

капризным существом, обидчивым, слабым таким, каким он когда-то себя изображал… Он становится взрослым, неприспособленным к жизни, он может только зависеть от кого-то или от чего-то: от работы или от наркотиков. Своим хозяином он выбрал мир.

За свою свободу, – спокойно произнес Dreamer, хотя взгляд Его был твердый, как сталь, – тебе придется заплатить масками, которые ты носил столько лет.

10 Мечта реальнее всего сущего За два года, что я пожил в Кувейте и на Среднем Востоке, я как бы даже привык к чудесам, которые творил Dreamer.

Однако постепенно переполнявшее меня чувство благодарности за благосостояние, здоровье и успех, за предоставленную мне возможность при возникновении любого затруднения прибегать к неисчерпаемому источнику Его таинственной мудрости, стало уступать место коварно выползающему на поверхность антагонизму, подавленному бунту против Его авторитета. Из ран, которые мне наносил мир, струями вытекала энергия, и вместе с ней испарялась вера в себя, желание жить и радость жизни, даже то чувство чудотворства, с появлением Dreamer вошедшее в мою жизнь, как драгоценная эссенция из открытого сосуда, постепенно улетучивалось. Весь мой мир заволакивало туманом. Да и мои сотрудники перестали вкладывать в работу столько энергии, как раньше;

угасание у них энтузиазма было отражением утраченной мной жизнеспособности. Моя роль начальника и связанный с ней неиссякаемый поток проблем меня убивали.

Тот, кто не владеет собой, не может управлять другими.

Во время моих, с течением времени, увы, ставших редкими, встреч с Dreamer я продолжал записывать Его слова и потом долго размышлял над ними, но уже давно глубокая трещина во мне отделяла Мечту от того, что я считал реальностью. Сейчас я уже понял, что древняя драма человека, изгнание из рая, произошла вовсе не один раз, лишь на заре его истории, и она вовсе не была такой уж неожиданной.

Неожиданности необходимо всегда много времени на подготовку.

Образы из непонятной и даже по наивному абсурдной притчи об Адаме стали воспроизводиться и пробегать перед моим мысленным взором. Чувствующий, живой человек променял рай на страх и муки. Да как же только такое могло случиться? Кто бы это мог променять жизнь на смерть? И все же, однажды человек это сделал, и сейчас продолжает так же себя вести. Я убеждался в этом на собственном опыте. Надкусить яблоко означало поверить, что внешнее – это причина, и что у мира вне нас есть воля, во власти и под контролем которой мы находимся. Театр абсурда открывает свой просцениум и разыгрывает ту драму в каждый момент смерти, при каждом нашем отклонении от принципа «Здесь и сейчас». Этимон слова «грешить» в греческом языке – «отклоняться». Вот и мои прегрешения по своей природе были отклонениями, когда я отдалялся от самой возвышенной части своего Естества. Атомы забывчивости, неповиновения, разобщения преумножались и проникали в райские кущи, и загрязнили их. Потихоньку, одну за другой, я стал отсылать идеи Dreamer в мир утопии. Его представления, Его слова все еще очаровывали меня, я еще чувствовал мощь их духа, но мне удалось таки себя убедить, что это была всего лишь теория в чистом виде. На практике же складывались совсем другие ситуации, возникали тысячи проблем, с которыми человек, взваливший на свои плечи такую ответственность, как у меня, должен был сталкиваться каждый день, ему нужно было руководить предприятием, насчитывающим сотни мужчин и женщин, зависевших от него, к тому же у него была семья, о которой он должен был заботиться. С другой стороны, я был окружен сотрудниками, работавшими с энтузиазмом, я жил на красивой вилле в Самии, в самом фешенебельном квартале Кувейт-Сити, в доме у меня работала прислуга, был у меня и личный шофер. Я уже забыл те адские условия, в которых только два года тому назад меня застал Dreamer. Я забыл о чуде, которое меня привело ко всему этому. Я даже дошел до того, что стал полагать, что идеи и принципы Dreamer лишь усложняли мне жизнь, что без всякой пользы для дела они добавляли мне уже и без того многочисленные затруднения и проблемы.

«Мечта реальнее всего сущего», – учил меня Dreamer. – «Свяжи свою жизнь с Мечтой стальным тросом и смотри, будь осторожен, не допусти чтобы никто и ничто не смогло разлучить тебя с ней. Человек без Мечты – это осколок, затерявшийся во вселенной.»

Да вот только уже несколько месяцев во мне назревал раскол между Его миром и моей повседневной реальностью. Тот миллиметр целостности, который мне удалось завоевать благодаря Dreamer, то неощутимое движение в моем Естестве, сдвинувшее с места горы в моей жизни, сейчас я начал терять. Непростительный грех, самый тяжкий грех из всех, это вера в то, что именно мир создал нас. Этот грех каждое мгновение мы совершаем в своем сердце, творя себе из мира божество, мы создаем больного идола, невежественного.

Испокон веков, человек рассказывает себе бесконечную историю о создателе, ставшем жертвой своего же творения: от книги «Бытие» и до рассказов о Франкенштейне, от сказки об Алисе, которая чуть было не утонула в речке собственных слез, до фантастического романа «Бегущий по лезвию бритвы». Из-за нашего же самовнушения внешний мир берет над нами верх, и мы верим, что он реален, и ставим его над собой, поклоняемся ему.

«В тот момент, когда ты видишь Мир, он уже сотворен», – как-то раз заметил Dreamer, объясняя мне, что именно по этой причине люди называют его «творением». Он приходит потом. Это следствие! Существует какая-то причина, предшествующая ему.

Только немногие среди избранных способны осознать, что у мира нет направления, у него нет собственной воли.

«Воля может быть только у индивидуума… Распоряжайся миром. Если же у тебя нет воли, мир автоматически берет над тобой верх.»

Я был в шоке от такого открытия! Представить себе, что мир, масса, не может иметь воли, было равносильно тому, что, когда самолет был уже в полете, я бы вдруг заметил, что в кабине нет пилота, и за несколько секунд мне нужно было бы понять принцип действия всех архи-сложных приборов и сесть за штурвал самолета.

– А посему ты зря беспокоишься, – заметил Он в заключении. – Твоя тревога только увековечивает твою зависимость от мира.

– Да что же это значит зависеть от мира? – спросил я Его, все больше отдавая себе отчет в том, что Его философия как никогда раньше вступают в конфликт с тем, во что я все еще хотел верить.

– Это значит, что, когда ты «забываешь», ты становишься маленьким, а мир становится твоим boss, – сухо ответил мне Dreamer. – Люди, у которых нет воли, уменьшаются до размеров психологических карликов и крутятся в своей вселенной с поджатым хвостом, согнувшись под бременем чувства вины, запуганные до смерти призраками, которых они же сами и породили.

Кроме того, Он сказал, что существа, доведенные до такого состояния, не могли не обвинять других, жаловаться на них, оправдывать и жалеть себя. И до сих пор еще не изменилось такое состояние человечества на всей нашей планете. Вот и я тоже камнем падал вниз, к такому именно состоянию. Когда воск памяти начинает плавиться, как Икар, ты теряешь крылья благодарности.

Подобно персонажу драмы Пиранделло «Генрих IV», я оказался пленником роли, которую я должен был бы всего лишь играть.

«Стать бизнесменом, войти в самом широком смысле в роль предпринимателя, вовсе не означает стать свободным человеком.

Отождествить себя с этой ролью означает лишь поменять одну тюрьму на другую.

Вот ты и вошел разве что в новую камеру… Свобода – это такое состояние, когда ты свободен от какого бы то ни было отождествления с миром, когда ты навсегда подавил в себе речитатив боли, который руководил всей твоей жизнью.

В глубине души я уж и не один раз запускал деревянный молоток в говорящего сверчка, я уже принял решение задушить во мне Его голос, до смерти замучивший меня.

Шли месяцы, и мне все труднее стало связываться с Dreamer, встречи с Ним становились все реже и реже, а потом и вовсе прекратились. Периоды, когда я мог рассчитывать только на свои силы, становились все длиннее и длиннее. Я все время куда-то спешил и старался изо всех сил находить выход из положений, которые со временем, а я даже не отдавал себе в этом отчет, становились безнадежными проблемами и замыкали меня в бесконечный заколдованный круг. Мои солнечные батареи, заряженные Dreamer, постепенно садились.

Чисто внешне, все еще, казалось, шло по-старому, но та энергия, то особое свечение, что озаряло мою жизнь с того момента, когда я познакомился с Dreamer, как незаменимая жизненно важная жидкость вытекала из тысячи ран, нанесенных моему Естеству.

Я больше не тренировался. Я забросил свое тело. Усталость, морщины и другие признаки старости и физического упадка я оправдывал тем, что интенсивно работаю и мало отдыхаю. В действительности же, распростившись с Мечтой, я возвращался назад по пройденному уже бок о бок с Dreamer пути. Даже доверие, которое питали ко мне мои партнеры, их лояльность, а иногда и восхищение моих сотрудников, которые я принимал как должное, как свои личные достижения, на самом же деле, были только отражением моей связи с Dreamer. Однако наши с Ним отношения затуманились, а в отдельные моменты, и вовсе прекратились. В этих переменах я обвинял других людей. Они казались мне неблагодарными, жадными рвачами. А между тем проблемы и антагонизмы в моей жизни становились все опаснее, и все чаще меня постигали неудачи. Тем не менее, в большинстве случаев, по крайней мере, сначала скатываться назад было приятно, даже доставляло удовольствие. Когда контакты и встречи с Dreamer стали реже, а потом и почти полностью прекратились, я сначала даже почувствовал облегчение, ко мне вернулась беспечность. Я стал менее скромно одеваться, а привычки мои утратили умеренность. Я все чаще принимал приглашения в клубы и на приемы в посольствах, на parties$FПрием, вечеринка (англ.)в частных домах. Я превратился в habitu$FЗавсегдатай (фр.) ресторанов и самых людных тусовок в городе. Dreamer же всегда советовал мне understatement$FСдержанность, умеренность (англ.);

не выказывать другим свою простоту и доступность, участвовать только в немногих официальных мероприятиях, тщательно выбирая среди них наиболее подходящие, и стратегически готовиться к этим событиям.

Накануне важных встреч Dreamer советовал мне соблюдать сторгую дисциплину, интенсифицируя работу над собой, обращать особое внимание на режим питания, физические упражнения и чтение. Воспитание состояния повышенной alertness$FБоевая готовность (англ.), бдительности было направлено на то, чтобы не открывать миру даже малюсенькую щелочку, дабы не допустить загрязнения своего богатства, драгоценного вещества, что накопилось у меня за месяцы и месяцы напряженной «работы».

Освободившись от большей части всех этих забот, я почувствовал облегчение спартанца, который готов с радостью встретить новость об объявление войны, лишь бы прекратить тяжкую рутину своей мирной жизни, состоящей из физических упражнений в экстремальных условиях и невыносимых нагрузок.

Между тем на политическом горизонте Кувейта появилась угроза развязывания новых военных действий, в небесах стало сгущаться напряжение, как грозовые тучи, обещающие проливные дожди. Ежедневные вооруженные инциденты на границе с Ираком уже теперь были не в новость, в результате чего политический мир и мир международного бизнеса стал проявлять нервозность, выказывать признаки неуверенности в отношении будущего маленького шейхата.

Некоторые международные поставщики в контрактах на поставки ужесточили меры предосторожности. В некоторых случаях даже дошло до того, что отдельные менеджеры из западных стран, подписавшие уже контракты с нами, в последний момент отказались от данного обещания и решили не перебираться в Кувейт. Я, как мог, боролся с этими симптомами грозного заболевания и полностью посвятил себя развитию предприятия.

Собравшись с силами, я решил выбросить на рынок новую линию товаров, а за помощью в запуске рекламной кампании я обратился в местное рекламное агентство «ДБДO Интернэшнл». Его директор, молодой ливанец, получивший образование в Европе, обещал мне поручить это дело новому английскому менеджеру, которого он считал самым подходящим для этого случая человеком.

Встреча с тем менеджером, который должен был изложить мне свои идеи, должна была состояться через несколько дней в моем офисе в «Ал-Авади Тауэрс». Вот тогда-то я и познакомился с Элеонор. Я уже хорошо не помню, какие идеи она излагала мне по поводу запуска рекламной кампании, зато ее улыбка, ее жизнеспособность и жизнерадостность, ее красота с андалузскими корнями, произвели на меня неизгладимое впечатление. Я вспомнил слова Dreamer и надеялся, что она-то и есть одна из тех драгоценных клеточек Проекта, которые я должен был встретить в Кувейте. Все свои желания я сосредоточил в одном и изо всех сил выразил его словами, прозвучавшими у меня в сердце:

«Боже, сделай так, чтобы это была она.»

11 Элеонор Начиная с той памятной встречи, мы стали видеться с ней каждый день: вместе плавали в бассейне, играли в теннис в клубе «Хиатт», встречались в гигантском шаре Уотер Тауэрс, с террасы которого любовались рассыпанными в водах Залива огнями, ужинали в ресторане «Версаль» отеля «Ле-Меридиен». Вот, какую коллекцию моментальных фотографий я собрал во время моего молниеносного ухаживания за ней.

Элеонор стала моей лучшей сотрудницей, подругой, поверенной тайн моих детей.

Она осторожно, но бесповоротно вошла в нашу жизнь и с каждым днем завоевывала в ней все большее пространство, пока окончательно не воцарилась в каждом ее уголке. Никогда еще ничье вторжение не было таким естественным и было встречено без сопротивления.

Джузеппона своего мнения не высказала, но я знал, что она со мной не согласна. Я не связывал такую ее позицию с тем, что я отдалился от Dreamer, с моим Ему неподчинением.

Я подумал, что она всего-навсего ревновала меня к Элеонор. Я расценивал ее поведение как временную и вполне понятную реакцию с ее стороны на угрозу своему положению. В действительности же, Джузеппона предчувствовала, что я скатывался в море неприятностей.

Она родилась в Кума $FКума – древний город в Великой Греции, древнегреческой колонии в Южной Италии (VIII век до н.э.) в настоящее время находится на территории региона Кампания. – Прим. Перевод.и от этой древнейшей цивилизации, даже более древней, чем cам Рим, которая когда-то основала древний Неаполис, ей достался в наследство пророческий дух и речь прорицательницы. Ее первобытный ум, не замутненный образованием, лишенный надстроек и умственных схем, ясно видел суть вещей, обладал силой простоты, искренности, чистоты человека которому, чтобы знать, не нужны были знания.

Я же делал еще одну попытку. После смерти Луизы я не переставал надеяться на то, что мне удастся воссоздать настоящую семью, счастливую. В очередной раз я был склонен считать, что мои семейные катастрофы, которыми в прошлом закончились мои отношения с Дженнифер и Гретхен, зависели от внешних условий. Мне не везло в любви, как говорится, вот, и все! Рано или поздно я встречу подходящую женщину, и тогда все пойдет, как по маслу. Я все еще тешил себя иллюзиями что, мне уготована счастливая судьба, несмотря на то, что я оставался самим собой;


что для того чтобы другие обстоятельства и события, не такие, как в прошлом, могли произойти в моей жизни, мне вовсе не нужно было меняться.

Внешний мир – это материализация твоей психологии...

Ты сам же и дал согласие на то, чтобы у тебя возникали проблемы и трудности в жизни… «One day, when you will know yourself, you will understand why the world is as it is$FОднажды, когда ты познаешь себя, ты поймешь, почему мир таков, какой он есть. (англ.).

Когда в мою жизнь вошла Элеонор, голос Dreamer зазвучал где-то еще дальше. Утром с пальм, растущих в нашем засыпанном песками саду, Джамил собирал для нас свежие финики и подавал нам на завтрак свежие сыры, малюсенькие черные оливки и tabbouleh$FAрабское блюдо: салат из свежих овощей с оливковым маслом, чесноком и петрушкой. – Прим. Перев., которые источали интенсивный запах ментола и петрушки. В тот период я прожил месяцы полные страсти, но счастлив не был. Жизнь мне отравляли невыразимые, едва ощутимые муки страданий. Я испытывал такое же неприятное ощущение, затмевающее радость, как когда-то в детстве, когда я прогуливал уроки в школе, и мне трудно было проглотить хоть кусочек бутерброда, который Кармела любовно готовила для меня и клала мне в портфель. Вот, почему мне тогда казалось, что мир чинил препятствия нашему союзу. А на самом-то деле, это я сам не сумел простить себя за то, что нарушил законы невидимого кодекса. Моя израненная совесть, оповещала мир о том, что я оказался на положении преступившего закон. Dreamer готовил меня к коронации, Он хотел сделать из меня короля, а я, в очередной раз, выбрал заурядность. Только забыв Его идеи, Его слова, удалив их из своей жизни, я смог встретить женщину, которая вновь затащит меня в преисподнюю прошлого, в гетто зависимости.

В первые месяцы, не стану лгать, нужды в Его учениях у меня не было. Моя самонадеянность с лихвой заполняла пустое пространство, оставшееся после них. И все же, в глубине души я все чаще испытывал какое-то непонятное ощущение неудовольствия. Оно мучило меня, как суеверное предчувствие, пророчество надвигающегося несчастья. Вся та эмоциональная рухлядь, и нездоровые фантазии, и чувства вины, которые, как я полагал, я уже давно сбросил с плеч как ненужный балласт, снова овладевали моей жизнью.

Идея построить наше счастье, не принимая в расчет ничего, кроме нашего эгоизма, бледнела, как ночью бледнеет луна на исламском небосводе, под которым ни у меня, ни у Элеонор больше не было гражданства. И не столько из-за Dreamer, сколько в связи с законодательством Кувейта мы были outlaws$FПреступники, вне закона (англ.). Нельзя было недооценивать риски, которым мы подвергались в стране, жители которой чтили, возведя до абсолюта, законы Корана, и каждый аспект их существования подчинялся этим законам. В этой стране царила фарисейская мораль: насколько нравы были безупречны в обществе, «на людях», настолько же они были распущены в частной жизни, в семье.

Изо дня в день связи с той страной, с той работой, с тем же Юсуфом Бехбехани все больше ослабевали, а от искушения снова оказаться в Пьемонте, в моем доме на озерах у подножья Альп, снова зажить в Италии, мне все труднее было удержаться. Мы с Элеонор нередко стали впадать в экзальтированное состояние, окрашивающее в черные тона нашу с ней ситуацию и все то, что было у нас в Кувейте, и преувеличивающее прелести жизни, которые, как мы полагали, дожидались нас в Италии. Элеонор с энтузиазмом отнеслась к идее переехать жить в мой дом в Киа;

мы вместе строили планы: и как мы его отремонтируем, и как наведем там уют, и как построим там семейный очаг. Я представлял себе, что когда я вернусь в Италию, жизнь моя станет просто расчудесной. Дети вернутся к «нормальному» образу жизни. Даже Сошила, крохотная самочка кокера, которую, спрятав в кармане пиджака, я привез сюда из своей последней поездки в Италию, зажила бы нормальной собачьей жизнью.

12 Усыновление В Кувейте, в стране женоненавистников, мусульмане стараются избегать контактов с собаками, которых там считают нечистыми животными, и действительно, встретить собаку в мусульманском государстве – большая редкость.

Стоило Сошиле, нашей собачке, лишь слегка задеть нашу домработницу, как та тот час же со всех ног бросалась совершать омовения, и кто его знает, какие еще ритуалы очищения она там после этого выполняла.

Я же дорого заплатил за полученное удовольствие разделить с Джорджей и Лукой восторг, когда из кармана пиджака выглянула мордочка этого щенка. Dreamer особенно сурово расправился со мной из-за того случая. Он дал мне ясно понять, что за моим решением подарить детям щенка, привезя его в страну, традиции которой это животное не приемлют, скрывался мой эгоцентризм, приобретавший еще более опасную форму, поскольку был бессознательный.

«Порядочный человек, на какой бы широте Земного шара он ни находился, какими бы ни были традиции и обычаи, вероисповедование народа, в гостях у которого он находится, уважает их, а разум его сердца помогает ему сделать правильный выбор.

Не зависимо от эпохи и географического положения места, где он находится, благодаря своей этике он непринужденно, без каких бы то ни было усилий со своей стороны, способен уважать его законы и моральные устои, а посему и чувствует себя как дома.»

Вот как пожурил меня Dreamer в связи с тем эпизодом. Хоть я тогда и не понял Его, я дословно записал Его речь, и, в частности, точные слова которыми он закрыл разговор на эту тему:

«В том, что ты привез сюда ту собаку проявилось твое скрытое тщеславие, разобщение в тебе самом и отделение себя от других. Эти качества и ниспровергают твое Естество на самые низшие ступени лестницы. Однако, придет день, когда ты признаешь их в себе и исцелишься от них. А пока что, до того, как ты это осознаешь, постарайся «не вызывать скандал».

Мне пришлось подождать какое-то время, пока, благодаря одному случаю, я не понял смысл того выговора, который тогда, по правде говоря, мне показался слишком уж суровым, и усвоил, преподанный мне урок.

Как-то раз перелистывая страницы Евангелие, я открыл книгу «наугад» и натолкнулся на притчу, повествующую о том, как Иисус приказывает Петру заплатить дань, положенную Цезарю, «дабы не вызывать скандала». А нужное количество монет тот бы как раз и нашел в только что выуженной рыбе. Объяснение, которое уже было там, у меня внутри, пряталось в какой-то складке моего Естества, в тот миг во всем своем блеске предстало предо мной, словно неожиданно взмыл вверх занавес. То, что я осознал, не только прояснило эпизод со щенком кокера, но также и пролило свет и на многие другие ситуации, казалось бы далекие от него, но связанные между собой нитью одного и того же психологического механизма. Я глубоко осознал и свое тщеславие, и эгоцентризм, желание быть в центре внимания и «вызвать скандал», которые-то и были и тайной пружиной этого механизма, и самым полным объяснением самых разных и менее понятных поведений стольких мужчин и женщин: от страсти к экстремальным видам спорта и рискованнейших авантюр, до гуманных и благотворительных поступков, таких, как, например, усыновление детей другой расы и цвета кожи. Из чувства тщеславия и эгоцентризма некоторые люди способны пересекать океаны в ореховой скорлупке или возводить соборы, или основывать новые религии. Я понял, что противоположным полюсом любителям «вызывать скандалы» является скромные люди, тихони, они совершают поступки в жизни, не поднимая при этом волны противодействия, не сея вокруг себя бесполезные антагонизмы и враждебности. Есть такие люди, которые молча, скромно, без демонстрации, берут на себя такую ответственность, к которой тысяча других людей даже и пальцем не смогла бы притронуться.

Мне вспомнилась в этой связи одна супружеская пара, мои друзья. Он работал педиатром, а она что-то там преподавала в университете. Так вот эта пара из гуманных чувств захотела усыновить ребенка из Эквадора. Несколько раз им пришлось съездить в ту далекую страну и преодолевать огромное количество бюрократических препон, платить посредникам и, наконец, даже матери того ребенка, только бы добиться своего «Даже и тени таких усилий не понадобилось бы, если бы усыновленный ребенок был из их страны. Но на белого ребенка никто бы так и не обратил внимание, его бы и в самом деле принимали за их родного сына», – так прокомментировал их поведение Dreamer, когда я Ему рассказал эту историю. – «С их стороны это было бы все равно, что потихоньку, не показывая вида, молиться богу или соблюдать посты, более того тщательно скрывать этот факт, так чтобы никто об этом никогда не узнал».

А вот темнокожий-то ребенок непременно бы «спровоцировал скандал». Вокруг этого факта сразу же возникли бы враждебность, разделение на лагеря, обиды, та пара была бы вовлечены в ссоры, на первый взгляд, внешнего порядка, но, в действительности, спровоцированные их же подавленным насилием, это была бы материализация их бессознательного расизма и чувства вины;

которые они намеривались облегчить или даже каким-то образом скрыть от себя самих, решив усыновить того ребенка.

Я рассказал Dreamer, что именно так все и случилось на самом деле. Прошло несколько лет, и встретившись с теми моими друзьями однажды, я узнал, что они пребывали в крайне удрученном состоянии, я увидел, как сильно они постарели.

Они рассказали мне о том, сколько больших и маленьких неприятностей и злоупотреблений пришлось вытерпеть им самим и их ребенку от людей, проявляющих редкостную нетерпимость, и от всего окружения, поражающего отсталостью взглядов.

Дело дошло до того, что они вместе с другими родителями, озабоченными такими же, как у них проблемами, были вынуждены создать ассоциацию, которая отстаивала бы их права и «боролась» за утверждение принципов, вдохновивших их совершить этот «акт человеколюбия».


Я поведал Dreamer и о том, что прошло немного времени, и окончательно разочарованные и несчастные больше, чем раньше, они дошли, наконец, до того что, решили сначала «разбежаться», ну, а потом, в конце концов, и официально расторгнуть брак.

«Решение твоих друзей усыновить ребенка было продиктовано отнюдь не человеколюбием, как бы им не хотелось так считать, с их стороны это была попытка заполнить пустоту в их отношениях.

Nothing is external.

Ничто из внешнего мира, даже усыновление ребенка, не может уничтожить внутренние смерти, страх, одиночество, страдания.»

Тогда я и спросил у Него, почему же на ту пару обрушилось столько нападок, почему их поступок такой же, как и у многих других пар, возбудил такую враждебность, вплоть до остракизма.

«Нападки мира – это настоящее благословение... Они приходят нам на помощь чтобы исцелить нас. Мир должен вмешаться извне, чтобы обличить прегрешение, выявить болезнь, которой, как нам кажется, у нас нет.»

Кроме того, Он объяснил мне, что будь они чуточку искренне сами с собой, они бы осознали, что это тот ребенок усыновил их, а не наоборот;

что, в действительности, благодетелем был как раз он. Тот малыш пришел чтобы вобрать в себя все их неудовольствие, поглотить их одиночество, он попытался исцелить их от страха, от чувства вины, от их бесплодия. По мнению Dreamer, если бы они поняли все это, у них бы просто не возникло потребности ни усыновлять того ребенка, ни навлекать на себя враждебность, ни преодолевать потом препятствия «Мир знает!» – сделал вывод Dreamer.

Выслушав Его объяснения и судя по тому, что собой представляла та пара, которую я хорошо знал, я «увидел», что их решением усыновить именно того ребенка, «не такого, как все», двигали мотивы, о которых они даже и не догадывались и никогда бы даже самим себе в них не признались.

Откровенно говоря, что же еще могло бы доставить им большее удовлетворение, да еще и на столько лет жизни, чем видеть в глазах других людей восхищение их таким благородным поступком, такой необыкновенной щедростью душевной?

Я пишу эти строки и знаю, что способность обнаружить в себе фальшь, эгоизм, тщеславие, скрытые, казалось бы, за самыми гуманными актами и побуждениями, требует длительной работы по самонаблюдению. Я полностью отдаю себе отчет в том, какое это тяжелое обвинение, и полностью беру на себя за это всю ответственность.

Я, одна клеточка человечества, обнаружил в самом себе частичку невежества, на первый взгляд, настолько незначительную, что ею можно было бы и пренебречь, и не обращать на нее внимание, но именно она-то и обуславливает и нашу деградацию, и то, что мы попадаем в лапы к страху как перед жизнью, так и перед смертью. И вот эта-то тень в нашем Естестве, которую мы игнорируем, наша неосознаваемая внутренняя преступность, проецируется на экран мира и материализуется в нем во всех формах ужасов, зверства и насилия.

По мере того как сигналы надвигающейся войны интенсифицировались, и обострялась и накалилась обстановка, поводов для того чтобы уехать из Кувейта, естественно, было предостаточно, или, по крайней мере, так нам хотелось считать.

Как только мы настроились на мысль о возвращении в Италию, каждый день приносил нам новые доказательства справедливости принятого нами решения. Это решение, как могло показаться на первый взгляд так долго вынашиваемое внутри, на самом деле, было принято всего за несколько часов.

Шейх Юсуф Бехбехани не удивился и не проявил слишком уж большого огорчения в связи с нашим отъездом. Я же ликвидировал свою долю в предприятие, и по взаимному согласию мы назначили руководителем предприятия моего заместителя. В глазах Роджера, блестевших от удовлетворения, от того что выбор работать на должности, которую Dreamer создал для меня, так нежданно-негаданно пал на него, я прочитал свой приговор. Но было слишком поздно поворачивать назад, и я предпочел подавить в себе чувство сожаления и погасить в себе тот проблеск ясности в уме.

И Элеонора тоже уволилась из своего агентства «ДБДО Интернэшнл», и мы, всей семьей, уехали из Кувейт-Сити и увезли с собой маленького кокера Сошилу. Мы ненадолго остановились на Кипре, несколько дней провели в Афинах, как в декомпрессионной камере, а потом – Италия.

ГЛАВА VII Возвращение в Италию 1 Статья договора Вдруг я проснулся. Меня разбудила какая-то назойливая мысль. Я стал старательно протирать глаза – все напрасно: тот кошмар и не думал исчезать. Комната, в которой я очнулся, поражавшая отсутствием убранства, была завалена крошками облупившейся штукатурки. В неровном свете лампочки я заметил, что кое где стены облупились до самых кирпичей и целые участки еще не заштукатуренной кирпичной кладки. Несколько долгих секунд я никак не мог уразуметь, как этот странный дом оказался на месте нашей элегантной виллы в Самиа.

Я окинул взглядом стены у основания и пучки разноцветных проводов, выглядывавшие из пластмассовых каналов, заштукатуренных известковым раствором.

Рядом со мной спала Элеонор, и благодаря ее присутствию я с болью в сердце убедился, что все это была горькая правда.

Вот, каким оказывается был дом в Киа, о котором мы так мечтали.

Когда, следуя течению событий, я восхожу к самим корням того, что снова забросило меня в пасть пошлого, я мысленно возвращаюсь, в частности, к одному факту, который я на протяжении стольких лет держал в тайне и так и не смог себе простить вплоть до того дня, когда я, наконец, нашел в себе мужество признаться в этом Dreamer. До моего отъезда в Кувейт Dreamer настоятельно советовал мне:

«Сожги мосты! Сожги навсегда все мосты! Не тащи за собой даже атома из своего старого мира.»

Когда Он мне это говорил, я ощущал, как костлявая рука смерти сжимала мне сердце.

Когда же я увольнялся из «ACO Корпорэйшн» и подписывал договор, положивший конец моим рабочим отношениям с этим предприятием, я попросил включить в договор одну статью, которую я держал в тайне ото всех, и моя просьба была удовлетворена. Эта статья гарантировала мне, что, в случае если бы я через два года решил вернуться, я мог бы снова работать на своем прежнем месте. Сколько же дум я передумал, ломая голову над тем безотчетным желанием, что приготовило мне эту ловушку, над той коварной предусмотрительностью, продиктовавшей ту статью, оставлявшую открытыми двери, через которые я и вернулся назад, в свое прошлое.

Вожди скифов, таинственные обитатели евроазиатских степей, народ, спящий во льдах, по долгу размышляли у костра, отправиться ли им в долгий путь на юг или двинуться в поход, на войну, на завоевание запада. Принятие таково решения, должно быть, требовало многих дней и месяцев, но когда оно принималось, обратного пути уже не было. Погрузив на повозки членов семьи и всю свою утварь, они сжигали абсолютно все у себя за спиной: мосты, жилища, урожай, и все остальное, что они не могли увезти с собой.

Когда же я устремился навстречу новому, у меня было совсем другое настроение!

«Тобой движет страх», – так прокомментировал Dreamer мою исповедь. «Ты прожил жизнь, приспосабливаясь к массе… годы и годы ты подчинялся… Ты так и не нашел у себя мужества следовать своей Мечте, своей уникальности.

Одиссей попросил привязать себя к мачте, чтобы не отказаться, не забыть данное себе обещание, свою Мечту», – продолжал Он. – «Те веревки связывают его с ее принципами. Это поступок «человека Школы», безупречного человека. Как и все герои, он познал самого себя!

Не бойся быть послушным. Равняйся на принципы Школы», – мягким голосом убеждал меня Он. – «Послушание Школе означает не подчинение, а следование самому чистому, самому подлинному, что есть в тебе. В одно прекрасное время, когда ты станешь честнее и искреннее, ты увидишь, что никакого gap не было. Школа, которая, как тебе кажется, находится вне тебя, сольется со Школой, которая есть в тебе: с твоей волей.»

Место работы в «ACO Корпорэйшн» и дом в Киа – это были только одни из многих других мостов, которые у меня не хватило смелости сжечь;

это были только некоторые из сирен, от пения которых я не сумел защитить свою жизнь, их призыв должен был оказаться для меня фатальным. Расстояние, отделяющее меня от Dreamer, сначала безмерно увеличилось, а потом стало настолько большим, что его уже невозможно было преодолеть.

2 Резкое пробуждение С момента нашего приезда вид заполоненного сорняками сада и дома с перекосившимся с одной стороны и вросшим в землю фундаментом явился для меня резким пробуждением.

Спустя лишь несколько недель после нашего отъезда из Кувейта, времена, когда я стоял во главе предприятия и международной team, казалось, отошли в далекое прошлое. И Элеонор тоже с трудом узнавала во мне мужчину, которому она так доверяла, вслед за которым она поехала, полная надежд. Dreamer указал мне путь к достижению процветания, Он вылечил мое тело и мой дух, совершил коренной переворот в моем безнадежном описании мира, помогая мне открыть сознание навстречу здравому и смелому мировоззрению. Бок о бок с Ним я вкусил подлинную свободу: свободу от мук, сомнения и страха. Когда я был с Ним рядом, я получал доступ к энергии, способной преобразовать мою жизнь и вырвать меня из лап моей неизбежной судьбы. Я же отблагодарил Его тем, что оставил дело, которое Он мне поручил. Я скрыл от Него свою связь с Элеонор. Где-то очень далеко слова Dreamer все еще звучали, но золотая нить, которой я был связан с Ним, казалось, оборвалась навсегда.

Vision and reality are one and the same thing.

Вот, во что, на самом деле, влюбилась Элеонор!... Она полюбила философию Dreamer, Его силу, Его слова, которые, как патетический персонаж Ростана, я все еще повторял, делая вид, что они мои. Я был переполнен самомнением, и просто не мог испытывать чувство благодарности за все, что я получил, а посему и отдалился от Dreamer. А сейчас я и ее терял, женщину, которая устремилась вслед за мной, которая так верила в меня. Я забыл торжественное обещание, данное своей Мечте, и тут же моя жизнь дала мне ясно почувствовать свое истинное состояние, демонстрируя мне свои лохмотья и заплатки.

Торможение, произошедшее в моем Естестве, вызвало к жизни всех призраков из прошлого, и я оказался в таком же положении, как когда-то в Нью-Йорке, до моей встречи с Dreamer. Даже физически, своей внешностью и поведением, я стал снова походить на того человека, каким был когда-то. В моем теле и на лице стали быстро проявляться последствия психологического упадка. Динамичный, энергичный человек, которого Dreamer удалось во мне пробудить, глава предприятия, уверенный в себе, полный решимости, элегантный, любимый своими подчиненными, стал превращался в печальную тень самого себя.

Снедаемый тревогой и беспокойством, я без дела слонялся по дому, убивал время, ведя учет домашним расходам, обсуждая с рабочими, как починить камин или отремонтировать полы, ссорясь с соседями по поводу границ наших земельных участков, или пробивая засорившуюся водосточную трубу.

Пытаясь установить с соседями дружеские отношения, я даже сделал им кое-какие подарки, например, бытовую электронику, которую я привез из Кувейта, я усердно приглашал их к нам в гости. Но все мои усилия пропали даром, мне так и не удалось завоевать их симпатии, или хотя бы смягчить их враждебность.

Даже в том маленьком городке, примостившимся в горной складке неозойского периода, я и Элеонор были вне закона. Было похоже на то, что все знали о том, что мы нарушаем закон, как будто перед нашим приездом сюда нас предали анафеме в масштабе всей планеты, что во все ее уголки был разослан приказ не принимать нас.

И на этот приказ все жители городка отреагировали мгновенным и безоговорочным, будто внушенным под гипнозом подчинением, создавая нам невозможные условия существования. У нас началась, ох, какая нелегкая жизнь. И в самом деле, абсолютно все, начиная от внедрения Джорджи и Луки в школьный коллектив до получения разрешений у местных властей на завершение перестройки дома, было встречено в штыки, и нам приходилось бороться с просто таки невероятными рогатками и препонами.

Я каялся, жаловался, обвинял бюрократию, события, людей, обстоятельства и никак не хотел понять, что это были мнимые перемены. Оставив ту дверь за своей спиной открытой, я сам же и предрешил свой провал, сам себе приготовил поражение.

Самый большой враг человека – это он сам!

Вот ты-то и есть самый яркий пример тому, что человек не в состоянии выйти из плена заурядности, поднять оружие против пределов своих возможностей, перевернуть вверх ногами описание мира.

Болезненное состояние, неудовольствие, которые ты сейчас переживаешь, твоя верность страданию, явное тому доказательство...

Может показаться, что твоя жизнь оскудела, скукожилась, словно бы у нее заразились корни, но правда в том, что это ты никогда и не мечтал ни о чем другом, как об этом убожестве, об этой болезненности, об этой неволе.

У Джузеппоны пропало ее врожденное чувство юмора и легендарное красноречие, которые всегда, в какую бы точку Земного шара мы не переезжали, заполняли наш дом сладкоголосым пением. Я что-то больше не слышал от нее забавных монологов, широкого репертуара самых настоящих pices$FОтрывок (фр.)из театральных произведений: от ворчания до рондо, вплоть до эпоса: поэтических комментариев по любому факту из семейной хроники, будь то актуальным событием или делом, давно минувших лет. Эта женщина с момента моего появления на свет бывшая для меня самим воплощением энергии и воинственного мужества, неукротимого духа вождя племени индейцев, пестовавшая меня, а потом и моих детей, стала стареть и горбиться. Это ее, такое забавное кокетство, комедиантское тщеславие, определявшие выбор ее платья, ее страсть к самым невероятным, чуть ли не фантастическим одеяниям, погасли. По ночам из ее комнатушки доносились до меня залпы надрывного кашля. От каждого ее покашливания у меня сжималось сердце, и кровь леденела в жилах в предчувствии несчастья. Ну, вот, в один прекрасный день невозможное и свершилось – как-то утром Джузеппона не встала с постели, и мы вызвали ей врача.

Мне даже не верилось, что это правда. Свой девиз «Остерегайся врачей» она превратила в железный закон, который и стал нерушимым правилом в ее жизни.

Тусклый свет тех месяцев моей жизни, печально напоминал мне период болезни Луизеллы и черной тоской мутил мне душу. Даже Джорджа и Лука утратили свою жизнерадостность. Чтобы уберечь их от этой удушающей, несчастливой атмосферы, я записал их в группу продленного дня, и они стали оставаться в школе до позднего вечера.

3 Невежество всегда в двух шагах от тебя Когда-то раньше Dreamer предостерегал меня такими словами:

«До тех пор пока ты не раскопаешь свою похороненную волю, до тех пор пока ты не достигнешь полной свободы, целостности, твое прошлое будут всегда подстерегать тебя, чтобы снова затянуть тебя в свой старый хлам.

Невежество всегда в двух шагах от тебя... Если ты потеряешь бдительность и забудешь свою Мечту, оно сцапает тебя в мановение ока, и вместе с тобой все твои достижения, все то, что ты с таким трудом понял и чего ты добился в жизни, придет в упадок.

И не важно, сколько трудов ты положил на это. До тех пор пока ты не добился полноты Естества, ты всегда будешь балансировать на краю пропасти невежества...

Полнота Естества означает самообладание. Это результат длительной «работы Школы»… До этого момента человек – это канатоходец, балансирующий на канате между небытием и вечностью.»

Я слишком бурно отреагировал на эти утверждения, как говорится, перегнул палку. Помниться, что я высказался по этому поводу, заявив, что это «вопиющая несправедливость;

я даже апеллировал к вселенским принципам справедливости.

А на самом же деле, за много лет вперед я только-то и защищал, что самое себя. Я оправдывал свою непокорность еще до того, как она дала о себе знать. Болезненная неудовлетворенность, которую я испытывал, то чувство неловкости, которое за меня выбирало слова и определяло их тональность и жар, предвещали мою будущую катастрофу.

Мое падение уже было там, во чреве невидимого, подготовлено во всех деталях и записано, как жизнь растения, запечатлена в его семени.

«Несправедливости не существует!» – заявил Dreamer таким тоном, словно это была аксиома, и на этом закрыл эту тему.

Он уже знал, что объяснять мне это было бесполезно. Я еще не был готов к этому. Я еще не созрел для того, чтобы осознать Его идею о том, что в жизни любого человека никогда не было ничего более справедливого, даже большего, чем само проведение судьбы, именно то, что он считает несправедливым. Очень скоро я получил урок на тему несправедливости. Когда печальные, даже драматические обстоятельства приперли меня к стенке, я просто был вынужден это понять.

Прошло много лет с того момента, когда Его предостережения я воспринял как «чрезмерное педагогическое рвение», а теперь вот я на собственном опыте убеждался, сколько бесполезных страданий может породить забывчивость. Мое анахроническое возвращение вновь швырнуло меня в эреб существования, из которого я убежал. Когда у человека отсутствует воля, сомнение, страх, ограниченность, описание мира берут над ним верх. Сейчас я барахтался в мутных водах прошлого, которое продолжало существовать бок о бок со мной, как моя неудавшаяся параллельная жизнь.

Я уехал из Кувейта, не спроса разрешения у Dreamer, и лучезарные нити, соединяющие меня с Мечтой, истончились до предела. Я снова стал опускаться по адским кругам существования, из которого я произошел.

Моя судьба весела на волоске.

4 Возвращение в прошлое Лодка моего существования хлебала воду.

Деньги, полученные от продажи доли участия в предприятие в Кувейте, быстро испарялись, и очень скоро передо мной возникла настоятельная необходимость искать работу. Я чувствовал, что живу в какой-то восточной сказке: не успел я потерять свой волшебный предмет, как тут же мир, который открыл мне Dreamer, стал исчезать, вытекать у меня между пальцев, как песок.

Он вернулся во чрево невидимого, как рождение в обратном направление. Пышные приемы и банкеты со столами, блестевшими серебром столовых приборов, элегантный профиль Уотер Тауэрс, захватывающее дух зрелище пустыни, ныряющей в кобальтовое море, дом в Самоа, поездки по всему миру, баталии с предпринимателями, мужчины и женщины из команды, которую я сформировал, все это засосал в себя космический пылесос.

Я больше никогда все это не увидел;

словно оно принадлежало параллельному миру, к которому из моего мира не было ни переходов, ни коммуникаций.

Тот проход, ну, не больше иголочного ушка, в который мне чудесным образом удалось проникнуть вместе с Dreamer, закрылся навсегда. Проект отверг меня. Подобно Исаву, уступившему своему брату право первородства, я променял царство на какую-то тарелку чечевицы.

Именно в таком состоянии, не дожидаясь, когда истекут два года, я ухватился за ту статью в договоре, гарантировавшую мне возможность устроиться на прежнее место работы, и стал наводить мосты, чтобы снова приступить к работе в «ACO Корпорэйшн». Когда я ходил на собеседования, мимоходом я заглядывал и в разные отделы, проведывая своих старых знакомых и коллег. И с тех самых пор адская воронка и начала потихонечку засасывать меня.

В «АСО Корпорэйшн» все осталось по-прежнему, все было так, как и до моего отъезда в Кувейт. Призраки этого предприятия все еще витали прямо там, где они обретались до моего отъезда: за своими микроскопическими рабочими столами, в коридорах или у кофе автоматов, ни разговоры, ни мысли, ни поведение у них нисколько не изменилось, все осталось, как всегда.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.