авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

«Основное общее образование Литература Учебник для 7 класса общеобразовательных учреждений В двух частях Часть 1 ...»

-- [ Страница 5 ] --

18. Что роднит героя и Изергиль? Чем различаются их идеалы?

19. Сопоставьте образы Данко и Ларры по плану: 1) происхождение;

2) от ношение к людям;

3) поступки;

4) поведение в кульминационном эпи зоде;

5) финальный эпизод. Подготовьте связный рассказ об этих ге роях.

Вспомните миф о Прометее и сравните его со сказкой о Данко. Какие образы и мотивы мифа отразились в сказке? Как они влияют на её понимание?

1. Попробуйте сочинить монолог «Размышления осторожного человека».

Почему осторожный человек наступил на горящее сердце Данко? Чего он боится? Как объясняет себе подвиг Данко? Как собирается жить?

2. Какие строки рассказа можно проиллюстрировать картиной А. И. Куин джи «Лунная ночь на Днепре», а какие — картиной «Облака»? Что при влекает в мире писателя и художника? Сравните картины А. И. Куинджи и мотив противостояния тьмы и света в рассказе М. Горького.

Антитеза Антитеза (от греч. antithesis — противоположение) — приём резко го противопоставления контрастных понятий, состояний, обра зов.

Основой такого словесного приёма являются антонимы (лёд — пла мя, любовь — ненависть, Бог — дьявол). Антитеза применяется как силь ное выразительное средство.

Она часто используется в пословицах: «Ученье свет, а неученье тьма».

С помощью антитезы поэты могут в одном предложении выразить глав ную мысль произведения, как, например, высказывает её Н. А. Некрасов в поэме «Кому на Руси жить хорошо»:

Ты и убогая, Ты и обильная, Ты и забитая, Ты и всесильная, Матушка-Русь!

Кроме того, у антитезы есть более важное значение — композицион ное.

Два противоположных героя или образа составляют антитезу, если связаны между собой общей ситуацией, общей авторской мыслью. Так, антитезу представляют Сильвио и граф в повести Пушкина «Выстрел»

(поведение на первой дуэли), Остап и Андрий у Гоголя (отношение к па триотическому долгу).

На антитезе строятся заглавия многих произведений («Принц и ни щий», «Толстый и тонкий»).

1. Составляют ли антитезу образы Ларры и Данко?

2. Приведите примеры антитезы в известных вам лирических стихотво рениях.

Песня о Соколе (в сокращении) I Высоко в горы вполз Уж и лёг там в сыром ущелье, свернувшись в узел и глядя в море.

Высоко в небе сияло солнце, а горы зноем дышали в небо, и би лись волны внизу о камень… А по ущелью, во тьме и брызгах, поток стремился навстречу морю, гремя камнями… Весь в белой пене, седой и сильный, он резал гору и падал в море, сердито воя.

Вдруг в то ущелье, где Уж свернулся, пал с неба Сокол с разби той грудью, в крови на перьях… С коротким криком он пал на землю и бился грудью в бессиль ном гневе о твёрдый камень… Уж испугался, отполз проворно, но скоро понял, что жизни пти цы две-три минуты… Подполз он ближе к разбитой птице, и прошипел он ей прямо в очи:

— Что, умираешь?

— Да, умираю! — ответил Сокол, вздохнув глубоко. — Я слав но пожил!.. Я знаю счастье!.. Я храбро бился!.. Я видел небо… Ты не увидишь его так близко!.. Ох ты, бедняга!

— Ну что же — небо? — пустое место… Как мне там ползать? Мне здесь прекрасно… тепло и сыро!

Так Уж ответил свободной птице и усмехнулся в душе над нею за эти бредни.

И так подумал: «Летай иль ползай, конец известен: все в землю лягут, всё прахом будет…»

Но Сокол смелый вдруг встрепенулся, привстал немного и по ущелью повёл очами.

Сквозь серый камень вода сочилась, и было душно в ущелье тём ном и пахло гнилью.

И крикнул Сокол с тоской и болью, собрав все силы:

— О, если б в небо хоть раз подняться!.. Врага прижал бы я… к ра нам груди и… захлебнулся б моей он кровью!.. О, счастье битвы!..

А Уж подумал: «Должно быть, в небе и в самом деле пожить приятно, коль он так стонет!..»

И предложил он свободной птице: «А ты подвинься на край уще лья и вниз бросайся. Быть может, крылья тебя поднимут и пожи вёшь ты ещё немного в твоей стихии».

И дрогнул Сокол и, гордо крикнув, пошёл к обрыву, скользя когтями по слизи камня.

И подошёл он, расправил крылья, вздохнул всей грудью, сверк нул очами и — вниз скатился.

И сам, как камень, скользя по скалам, он быстро падал, ломая крылья, теряя перья… Волна потока его схватила и, кровь омывши, одела в пену, ум чала в море.

А волны моря с печальным рёвом о камень бились… И трупа птицы не видно было в морском пространстве… II В ущелье лёжа, Уж долго думал о смерти птицы, о страсти к небу.

И вот взглянул он в ту даль, что вечно ласкает очи мечтой о сча стье.

— А что он видел, умерший Сокол, в пустыне этой без дна и края? Зачем такие, как он, умерши, смущают душу своей любовью к полётам в небо? Что им там ясно? А я ведь мог бы узнать всё это, взлетевши в небо хоть ненадолго.

Сказал и — сделал. В кольцо свернувшись, он прянул в воздух и узкой лентой блеснул на солнце.

Рождённый ползать — летать не может!.. Забыв об этом, он пал на камни, но не убился, а рассмеялся… — Так вот в чём прелесть полётов в небо! Она — в паденье!.. Смешные птицы! Земли не зная, на ней тоскуя, они стремятся вы соко в небо и ищут жизни в пустыне знойной. Там только пусто. Там много света, но нет там пищи и нет опоры живому телу. Зачем же гордость? Зачем укоры? Затем, чтоб ею прикрыть безумство сво их желаний и скрыть за ними свою негодность для дела жизни? Смешные птицы!.. Но не обманут теперь уж больше меня их речи! Я сам всё знаю! Я — видел небо… Взлетал в него я, его измерил, по знал паденье, но не разбился, а только крепче в себя я верю. Пусть те, что землю любить не могут, живут обманом. Я знаю правду. И их призывам я не поверю. Земли творенье — землёй живу я.

И он свернулся в клубок на камне, гордясь собою.

Блестело море, всё в ярком свете, и грозно волны о берег би лись.

В их львином рёве гремела песня о гордой птице, дрожали ска лы от их ударов, дрожало небо от грозной песни:

«Безумству храбрых поём мы славу!

Безумство храбрых — вот мудрость жизни! О смелый Сокол! В бою с врагами истёк ты кровью… Но будет время — и капли кро ви твоей горячей, как искры, вспыхнут во мраке жизни и много смелых сердец зажгут безумной жаждой свободы, света!

Пускай ты умер!.. Но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь живым примером, призывом гордым к свободе, к свету!

Безумству храбрых поём мы песню!..»

1. Какие чувства вызывает у вас каждый из героев «Песни»?

2. В какой обстановке изображены персонажи, какая природная стихия близка одному и другому? Докажите, что пейзаж в рассказе роман * тический.

3. Почему Сокол называет Ужа «беднягой»? За что он его жалеет? Над чем усмехается Уж?

4. К чему стремится Сокол? В чём видит он смысл жизни? Когда он чув ствует себя счастливым? А как бы на эти вопросы ответил Уж?

5. Докажите, что Сокол — романтический герой. Какие эпитеты его ха рактеризуют?

6. Был ли смысл в последнем прыжке Сокола? Аргументируйте свой от * вет.

7. Что заставляет Ужа броситься вниз? К какому результату это приве ло? Какую «правду» познал Уж?

*8. Какие два типа людей аллегорически изобразил Горький в образах Ужа и Сокола? Как вы понимаете, что значит в человеческой жизни «ле тать» и что — «ползать»?

9. Кто, по-вашему, одержал победу в «споре» Ужа и Сокола? На чьей сто роне автор? Аргументируйте своё мнение.

*10. Сколько действующих лиц в рассказе? Как изменился бы смысл про изведения, если бы не было заключительной песни волн?

*11. Сколько раз и в каких значениях во второй части «Песни» повторяется слово «безумство»? Какой парадокс содержится в афоризме: «Безум ство храбрых — вот мудрость жизни!»? Как вы его понимаете? Почему в «Песне» прославляется безумство?

12. Почему рассказ называется «Песня о Соколе», хотя Ужу в тексте от водится большее место? Как ещё можно озаглавить это произведе ние?

13. Почему автор назвал свой рассказ «песней»?

1. В каких произведениях устного народного творчества встречается об раз сокола? Что он олицетворяет? Есть ли сходные черты у горьков ского Сокола и фольклорного?

2. В чём сходство Данко и Сокола? В чём их различие? Чей поступок можно назвать подвигом? Есть ли сходство в жизненных позициях Ужа и осторожного человека из легенды о Данко?

ЗаДаНие Для СамоСтоятельНой Работы Прочитайте рассказ М. Горького «Челкаш» (http://az.lib.ru/g/gorxkij m/ text 0013.shtml) и письменно ответьте на вопросы к нему в Тетради по литературе.

Тема мир Литературных Героев Слово «герой» имеет, как мы помним, два основных значения. Эпи ческие герои, герои Гоголя и Горького изображаются исключительными, выдающимися людьми. Они совершают подвиги, приобретают «вечную»

славу, остаются в памяти народа. Однако литературными героями ста новятся не только богатыри, но и самые обыкновенные люди.

Они знамениты для нас не подвигами, а своим существованием на страницах великих книг.

Мы будем говорить о литературных персонажах разных типов.

Писатели-романтики представляют нам мятежного, возвышающегося над толпой романтического героя. Реалистический герой изображён правдоподобно, «как в жизни». Сатирический герой смешон или жалок.

В поэзии мы встречаем лирического героя, который открывает нам мир своих чувств. И даже рассказчик, повествующий о событиях в художе ственных произведениях, — тоже особый тип литературного героя.

Перечитайте статьи «Мифологические и исторические герои» и «Ли тературный герой» в начале темы 1 и ответьте на вопросы:

1. На какие группы делятся герои в зависимости от места, занимае мого в произведении?

2. Каким может быть авторское отношение к герою? Что значит по ложительный герой? Приведите примеры «негероических», но по ложительных героев.

ра з де л «маЛенький чеЛовек»

в русской Литературе В отличие от сказочного Мальчика-с-пальчик, лилипутов из романа Дж. Свифта «Приключения Гулливера» и подобных фантастических персо нажей, в реалистической литературе понятие маленький человек опре деляет не размеры, а социальное положение и мироощущение героя.

Такие персонажи появлялись уже в древнегреческой комедии и са тире, то есть были почти современниками мифологических и гомеров ских героев. Но особенно важным образ «маленького человека» оказал ся для русских писателей ХIХ века.

«Маленький человек» обычно — городской житель, занимающий на служебной лестнице одну из низких ступеней1. Это мелкий чиновник, мещанин или бедный дворянин. Про таких часто говорят: «Мухи не оби дит», — а вот его может обидеть каждый. Он зависит от власти и обсто ятельств. Он одинок среди равнодушного мира.

Заботясь о хлебе насущном, «маленький человек» мечтает о тихом счастье. Однако любое событие может оказаться для него катастрофи ческим, лишить скромных благ, составляющих смысл его существова ния.

Иногда он взывает к справедливости, отваживается на нелепый, бес помощный бунт. Но чаще он смиренно гибнет, беззащитный перед уда рами судьбы.

«Маленький человек» — герой одновременно жалкий и трагический.

А. С. Пушкин, Н. В. Гоголь, Ф. М. Достоевский изображали его с глубокой симпатией, сочувствием, состраданием. Пушкинский «Станционный смо тритель» начинает тему «маленького человека» в русской литературе ХIХ века.

Каких персонажей называют «маленькими людьми»? Приведите при меры из известных вам произведений.

По введённой Петром I Табели о рангах чиновничество было разделено на 14 классов, шесть из которых считались низкими: от XIV (коллежский реги стратор) до IX (титулярный советник). аЛександр серГеевич Пушкин (1799 — 1837) Осенью 1830 года Пушкин приехал в родовое имение Болдино Ни жегородской губернии. В деревню его привели дела: Пушкин готовился к женитьбе на Наталье Николаевне Гончаровой, надо было вступить в права наследства (отец выделил ему часть болдинского поместья). Од нако пребывание в деревне затянулось. В приволжских губерниях нача лась эпидемия холеры, был объявлен карантин, возвращение в Москву стало невозможным.

«Не было бы счастья, да несчастье помогло» — поэт хорошо знал эту пословицу. Освобождённый от суеты столичной жизни, в уединении, Пушкин пишет необычайно много и в разных жанрах: лирические сти хотворения, повести, маленькие трагедии, сказки.

«Вообрази: степь да степь;

соседей ни души;

езди верхом сколько душе угодно, пиши дома сколько вздумается, никто не мешает. Уж я тебе наготовлю всячины, и прозы, и стихов…» — обещал поэт другу и изда телю П. А. Плетневу.

Три осенних пушкинских месяца 1830 года вошли в историю литера туры как болдинская осень. Это словосочетание приобрело переносный смысл: у каждого творца может быть своя болдинская осень, пора вдох новения и творчества.

За тринадцать недель Пушкин создал около 50 произведений! (При чём эта болдинская библиотечка была написана гусиным пером, кото рое приходилось часто менять и затачивать. До авторучек, тем более компьютеров, было ещё далеко.) Среди болдинской «всячины» уже известные вам стихотворение «Бесы», «Сказка о попе и о работнике его Балде». В Болдино был напи сан и прозаический цикл «Повести Белкина», состоящий из пяти произ ведений (с повестью «Выстрел» вы уже знакомы).

В «Повестях Белкина» Пушкин пишет «смиренной прозой» о простых людях, их надеждах и разочарованиях. Герои повестей — современники автора: офицеры, ремесленник, мелкий чиновник, дочь помещика. Они попадают в безвыходные положения и пытаются, как могут, бороться с обстоятельствами.

Пушкин с доброй, а иногда грустной усмешкой относится к «книж ным» схемам, по которым стремятся жить эти люди. Ведь не всегда при вычные стереотипы1 и «вычитанные» образцы поведения приводят к уда че. В жизни невозможно всё заранее рассчитать, предусмотреть. «Да, жизнь талантливее нас. Иногда она придумывает такие темы… Куда нам до неё!» — через сто лет выскажет похожую мысль другой писатель (В. В. Набоков).

В пушкинских повестях жизнь порой предлагает самые непредска зуемые сюжеты. Влюблённые, которые не могут соединиться, а потом узнают, что волею случая уже обвенчаны («Метель»);

мститель, долгие годы откладывавший месть до того момента, когда его обидчику будет особенно жалко расстаться с жизнью («Выстрел»);

мрачный гробовщик, пригласивший в гости мертвецов («Гробовщик»). Приключения героев могут быть трагическими, как в «Выстреле» и «Станционном смотрите ле», или комическими, как в «Барышне-крестьянке» и «Гробовщике», но в финале каждой истории происходит неожиданный поворот. Этим «По вести Белкина» напоминают новеллы.

Сочиняя и издавая книгу, Пушкин прибег к литературной мистифи кации: автором повестей был объявлен «покойный Иван Петрович Бел кин». Этот простодушный «маленький человек», небогатый помещик буд то бы услышал свои истории от знакомых и записал их неприхотливым, бесхитростным слогом. Когда Пушкина спросили, кто же такой Белкин, он ответил: «Кто бы он там ни был, а писать повести надо вот этак: про сто, коротко и ясно».

Простота и безыскусственность, ничего лишнего. Нет авторских по учений, никто ничего не подсказывает читателям — только события, вы воды из которых нужно делать самим.

«Повести Белкина» стали образцом, камертоном2 новой русской про зы, которому следовали или от которого отталкивались другие русские писатели. «Повести Пушкина можно выучить наизусть», — говорил Лев Стереотип — общепринятый образец, повторяемый в неизменном виде;

ша блон поведения, которому следуют без раздумий.

Камертон — здесь: мерило, ориентир.

Толстой. «Вы не поверите, что я с восторгом, давно уже мною не испы тываемым, читал… … повести Белкина в седьмой раз в моей жизни.

Писателю надо не переставать изучать это сокровище», — писал он одному из своих знакомых, П. Д. Голохвастову.

1. Что такое болдинская осень в биографии Пушкина и в переносном смысле?

2. Что объединяет все «Повести Белкина»?

Автор, повествователь, рассказчик «Прошу читателя не принимать “я” рассказчика сплошь за личное “я” самого автора», — предупреждал И. С. Тургенев.

Автор — создатель художественного произведения. Это сочи нитель, писатель, реальный человек со своей биографией, да тами жизни и смерти. О нём говорится в энциклопедиях, мы можем посетить его дом-музей или прочесть о нём воспоминания совре менников.

Повествование «от автора» — это повествование от третьего лица («ей не спалось», «все они посмеялись»). Автор не участвует в событи ях, между ним и персонажами лежит «эпическая дистанция». Вспомним невозмутимый взгляд с высоты покоя и объективности в «Илиаде» и «Одиссее» — неслучайно Гомера уподобляли небожителям-олимпийцам и называли «божественным».

Автор ничего не говорит о себе, зато о героях он знает всё: свобод но проникает в их внутренний мир, видит каждого в отдельности и всех вместе. Так, Гоголь сначала читает мысли каждого из трёх всадников, едущих в Сечь, а затем авторский взгляд поднимается над ними, обо зревая всю степь: «Уже и чёрных шапок нельзя было видеть;

одна толь ко быстрая молния сжимаемой травы показывала бег их».

Автор вездесущ и всеведущ, он легко перемещается во времени и в пространстве. Он не только всё знает о том, что происходит сейчас, но и способен сообщить о прошлом и даже заглянуть в будущее. Его точка зрения чрезвычайно подвижна: он может видеть сквозь стены, мо жет переключать повествование с одного места на другое. В рассказе «Муму» дана картина: в Москве дворня спохватывается о пропавшем Ге расиме, не зная где он, — и тут же авторский взгляд перелетает через тридцать пять вёрст: «А между тем в ту самую пору по Т…у шоссе усер дно и безостановочно шагал какой-то великан, с мешком за плечами и с длинной палкой в руках. Это был Герасим».

создаёт Художественный мир произведения:

автоР герои, события Французский писатель Гюстав Флобер считал, что автор присутству ет в своём творении подобно Богу во Вселенной — его всюду чувству ешь, но не видишь, и кажется, что роман «сам себя пишет». Это рас творённый в самом повествовании голос. Тем не менее внимательный читатель может уловить авторское отношение к изображённому — ав торскую позицию. (О средствах выражения авторской позиции вы уже знаете.) Часто между читателем и героями произведения стоит некий посред ник — тот, кто повествует о людях и событиях.

Повествователь (личный повествователь) — лицо, от имени ко торого ведётся рассказ в прозаическом произведении.

Он называет себя «я», создавая форму повествования от первого лица: «Я узнал, наконец, куда я зашёл. Этот луг славится в наших око лотках под названием Бежина луга…». Он может рассказывать об уви денном, вспоминать события либо передавать услышанную от кого-то историю.

В событиях он участвует пассивно, как слушатель или наблюдатель.

Но, читая произведение, мы всё время чувствуем его присутствие. По вествователь в «Бежином луге» даже указывает своё местонахождение:

«…я лежал под кустиком в стороне и поглядывал на мальчиков».

Художественный мир произведения Герои, события создаёт наблюдает автоР ПовеСтвователь делает даёт Лирические отступления Комментарии («я…») («они…») Точка зрения повествователя обычно близка авторской, и его стиль речи мало отличается от авторского. Но повествователю отведено осо бое место внутри произведения. Его речь «обрамляет» сюжет: он начи нает и заканчивает рассказ, а также комментирует действия и реплики персонажей. Он может напрямую обратиться к читателю или что-то ему пояснить: «Из их разговоров я узнал их имена и намерен теперь же по знакомить с ними читателя». Он даёт описания природы, которых не за мечают герои. Он может что-то дополнительно сообщить, углубиться в собственные воспоминания, то есть отойти от сюжета.

Иногда повествователь не называет себя «я», а просто ведёт рассказ от третьего лица (как автор). Однако его нельзя отождествлять с авто ром. Взгляд автора на события всегда шире, поскольку он сам создаёт художественные образы, и повествователь — один из них.

Образ повествователя играет важную роль в произведении, ведь всё происходящее преломляется через его взгляд, и наше восприятие за висит от того, как он комментирует события.

Повествующий может выступить в произведении и как конкретный персонаж-рассказчик.

Рассказчик — действующее лицо, участник событий, ведущий рассказ от первого лица в стилистически необычной, «непра вильной» речевой манере. такую форму повествования называ ют сказом.

Чаще всего рассказчик не просто участник, а главный герой событий.

Он назван по имени, имеет свою биографию, о деталях которой сооб щается. Читатель может знать его профессию и национальность. Иногда рассказчик обозначен в заголовке или подзаголовке, например: «Рас сказ старшего садовника», «Рассказ художника».

В отличие от речи повествователя речь рассказчика имеет индиви дуальную окрашенность. По ней можно определить возраст рассказчи ка, его социальное положение, уровень культуры. Вы помните, что в ска зах Н. С. Лескова и М. М. Зощенко речь рассказчика становится самым важным изобразительным средством создания его характера.

Кроме речи рассказчика характеризуют совершаемые им поступки и отношение к людям.

Точка зрения рассказчика почти всегда расходится с авторской. Го воря об окружающих, рассказчик даёт им оценку, экспрессивную и под чёркнуто субъективную. «Я, братцы мои, не люблю баб, которые в шляп ках», — произносит герой М. М. Зощенко, осуждая «аристократку». Чита тель может доверять или не доверять рассказчику.

Персонаж-рассказчик говорит о том, что было с ним самим, делая рассказ живым и правдоподобным: свидетельства очевидца привносят в текст ощущение подлинности. Но рассказчик, в отличие от автора, не обладает «всеведеньем», его точка зрения ограниченна. В самом деле, как может человек знать, что думают или собираются делать другие люди, если они ему об этом не рассказывали? Как он может знать, что происходит там, где его нет? Поэтому рассказчик не излагает мыслей персонажей, не описывает их переживаний, а передаёт их только через внешние проявления, жесты.

Художественный мир произведения События создаёт участвует автоР ГеРой-РаССКаЗчиК рассказывает («я…») Автор видит то, чего не замечает рассказчик, и самого рассказчика он видит тоже. И «через голову» рассказчика иногда читателю «подми гивает». С читателем ведётся умная игра: авторская позиция скрыта, но она чувствуется. Если её выявить и отграничить от позиции рассказчи ка, это даст ключ к пониманию смысла произведения.

Вы уже встречались с такими произведениями, где присутствуют и повествователь, и рассказчик. Они построены по принципу «матрёшки»:

один рассказ находится внутри другого, как в «Старухе Изергиль». По вествователь сообщает нам, что он «слышал эти рассказы в Бессарабии, на морском берегу». Он только слушает и смотрит, его глазами мы ви дим рассказчицу старуху Изергиль, которая вспоминает легенды о Дан ко и Ларре.

«Повести Белкина» — это тоже собрание «рассказанных историй», в каждой из которых есть свой повествователь, иногда и не один (как в по вести «Выстрел»).

В Предисловии к повестям говорится, что герой «Станционного смо трителя» Самсон Вырин поверяет свою историю чиновнику А. Г. Н.

А. Г. Н. не только передаёт Белкину рассказ Вырина, но и описывает са мого смотрителя, а также то, что случилось, когда Вырина уже не было на свете. А. С. Пушкин выступает под видом издателя: он публикует «По вести покойного Ивана Петровича Белкина», сопроводив их эпиграфа ми. Кажется, только в эпиграфах автор выражает свою позицию.

Получается «рассказ в рассказе в рассказе» — сюжет как бы обрам лён несколькими рамками:

а. С. Пушкин («издатель») белкин (2-й повествователь) а. С. Пушкин (автоР) а. Г. Н. (1-й повествователь) вырин (герой) История станционного смотрителя доходит до нас, преломляясь че рез несколько точек зрения. В ней, как и в жизни, не просто расставить свои оценки.

1. Каким образом автор может рассказать в художественном произве дении избранную им историю?

2. Чем различаются образ повествователя и образ рассказчика?

* 3. Почему читателю важно знать, кто рассказывает историю? Зависит ли от этого наше отношение к прочитанному?

Станционный смотритель Коллежский регистратор, Почтовой станции диктатор.

Князь Вяземский Кто не проклинал станционных смотрителей, кто с ними не бра нивался? Кто, в минуту гнева, не требовал от них роковой книги, дабы вписать в оную свою бесполезную жалобу на притеснение, грубость и неисправность? Кто не почитает их извергами человече Князь Вяземский — князь Пётр Андреевич Вяземский (1792 — 1878), поэт, близкий друг А. С. Пушкина. Эпиграф взят из стихотворения Вяземского «Станция». Пушкин изменил первый стих, который в оригинале был таким: «Когда губернский регистратор…», так как станционные смотрители относи лись к самому низшему чину, т. е. к коллежским регистраторам.

ского рода, равными покойным подьячим1 или по крайней мере муромским разбойникам? Будем, однако, справедливы, постараем ся войти в их положение и, может быть, станем судить о них го раздо снисходительнее. Что такое станционный смотритель? Сущий мученик четырнадцатого класса, ограждённый своим чином токмо2 от побоев, и то не всегда (ссылаюсь на совесть моих читателей). Ка кова должность сего диктатора, как называет его шутливо князь Вяземский? Не настоящая ли каторга? Покою ни днём, ни ночью. Всю досаду, накопленную во время скучной езды, путешественник вымещает на смотрителе. Погода несносная, дорога скверная, ям щик упрямый, лошади не везут — а виноват смотритель. Входя в бедное его жилище, проезжающий смотрит на него, как на врага;

хорошо, если удастся ему скоро избавиться от непрошеного гостя;

но если не случится лошадей?.. Боже! какие ругательства, какие угрозы посыплются на его голову! В дождь и слякоть принуждён он бегать по дворам;

в бурю, в крещенский мороз уходит он в сени, чтоб только на минуту отдохнуть от крика и толчков раздражён ного постояльца. Приезжает генерал;

дрожащий смотритель отда ёт ему две последние тройки, в том числе курьерскую. Генерал едет, не сказав ему спасибо. Чрез пять минут — колокольчик!.. и фельдъ егерь3 бросает ему на стол свою подорожную4!.. Вникнем во всё это хорошенько, и вместо негодования сердце наше исполнится искрен ним состраданием. Ещё несколько слов: в течение двадцати лет сряду изъездил я Россию по всем направлениям;

почти все почто вые тракты мне известны;

несколько поколений ямщиков мне зна комы;

редкого смотрителя не знаю я в лицо, с редким не имел я дела;

любопытный запас путевых моих наблюдений надеюсь издать в непродолжительном времени;

покамест скажу только, что сосло вие станционных смотрителей представлено общему мнению в са мом ложном виде. Сии столь оклеветанные смотрители вообще суть люди мирные, от природы услужливые, склонные к общежитию, скромные в притязаниях на почести и не слишком сребролюбивые5. Из их разговоров (коими некстати пренебрегают господа проезжа Подьячий — канцелярский служащий, делопроизводитель в приказах и мест ных государственных учреждениях XVI — XVIII веков. Токмо — только.

Фельдъегерь — военный или правительственный курьер для доставки важных, преимущественно секретных, документов.

Подорожная — проездное свидетельство, документ на право пользования про ездными лошадьми.

Сребролюбивый — жадный до денег, корыстный.

Подорожная А. С. Пушкина ющие) можно почерпнуть много любопытного и поучительного. Что касается до меня, то, признаюсь, я предпочитаю их беседу речам какого-нибудь чиновника 6-го класса1, следующего по казённой на добности.

Легко можно догадаться, что есть у меня приятели из почтен ного сословия смотрителей. В самом деле, память одного из них мне драгоценна. Обстоятельства некогда сблизили нас, и об нём-то намерен я теперь побеседовать с любезными читателями.

В 1816 году, в мае месяце, случилось мне проезжать через ***скую губернию, по тракту, ныне уничтоженному. Находился я в мелком чине, ехал на перекладных и платил прогоны за две лоша ди2. Вследствие сего смотрители со мною не церемонились, и часто бирал я с бою то, что, во мнении моём, следовало мне по праву. Бу дучи молод и вспыльчив, я негодовал на низость и малодушие смо трителя, когда сей последний отдавал приготовленную мне тройку под коляску чиновного барина. Столь же долго не мог я привыкнуть и к тому, чтоб разборчивый холоп обносил меня блюдом на губерна торском обеде. Ныне то и другое кажется мне в порядке вещей. В са мом деле, что было бы с нами, если бы вместо общеудобного прави Чиновник 6-го класса — коллежский советник, чин которого соответствовал военному чину полковника.

Платил прогоны за две лошади. — Раньше путешествовать можно было дву мя способами — на своих лошадях или в казённом экипаже на казённых ло шадях. Во втором случае лошадей меняли на каждой станции, поэтому такой способ назывался «ехать на перекладных». В подорожных указывалось, сколь ко лошадей мог получить проезжающий на станции. Количество лошадей за висело от чина путешественника. Часто оказывалось, что лошадей на станции не было, так как свежих уже разобрали, а оставшиеся нуждались в отдыхе.

«Домик станционного смотрителя». Музей в деревне Выра Гатчинского района ла: чин чина почитай, ввелось в употребление другое, например: ум ума почитай? Какие возникли бы споры! и слуги с кого бы начина ли кушанье подавать? Но обращаюсь к моей повести.

День был жаркий. В трёх верстах от станции*** стало накрапы вать, и через минуту проливной дождь вымочил меня до последней нитки. По приезде на станцию, первая забота была поскорее пере одеться, вторая — спросить себе чаю. «Эй, Дуня! — закричал смо тритель, — поставь самовар да сходи за сливками». При сих словах вышла из-за перегородки девочка лет четырнадцати и побежала в сени. Красота её меня поразила. «Это твоя дочка?» — спросил я смотрителя. «Дочка-с, — отвечал он с видом довольного самолю бия, — да такая разумная, такая проворная, вся в покойницу мать». Тут он принялся переписывать мою подорожную, а я занялся рас смотрением картинок, украшавших его смиренную, но опрятную обитель. Они изображали историю блудного сына: в первой почтен ный старик в колпаке и шлафорке1 отпускает беспокойного юношу, который поспешно принимает его благословение и мешок с деньга ми. В другой яркими чертами изображено развратное поведение мо лодого человека: он сидит за столом, окружённый ложными дру зьями и бесстыдными женщинами. Далее, промотавшийся юноша, в рубище и в треугольной шляпе, пасёт свиней и разделяет с ними трапезу;

в его лице изображены глубокая печаль и раскаяние. На конец представлено возвращение его к отцу;

добрый старик в том Шлафорк (шлафрок) — платье для сна, халат.

же колпаке и шлафорке выбегает к нему навстречу: блудный сын стоит на коленах;

в перспективе повар убивает упитанного тельца, и старший брат вопрошает слуг о причине таковой радости. Под каждой картинкой прочёл я приличные немецкие стихи. Всё это доныне сохранилось в моей памяти, так же как и горшки с бальза мином и кровать с пёстрой занавескою, и прочие предметы, меня в то время окружавшие. Вижу, как теперь, самого хозяина, человека лет пятидесяти, свежего и бодрого, и его длинный зелёный сертук1 с тремя медалями на полинялых лентах.

Не успел я расплатиться со старым моим ямщиком, как Дуня возвратилась с самоваром. Маленькая кокетка со второго взгляда заметила впечатление, произведённое ею на меня;

она потупила большие голубые глаза;

я стал с нею разговаривать, она отвечала мне безо всякой робости, как девушка, видевшая свет. Я предло жил отцу её стакан пуншу;

Дуне подал я чашку чаю, и мы втроём начали беседовать, как будто век были знакомы.

Лошади были давно готовы, а мне всё не хотелось расстаться с смотрителем и его дочкой. Наконец я с ними простился;

отец по желал мне доброго пути, а дочь проводила до телеги. В сенях я остановился и просил у ней позволения её поцаловать;

Дуня согла силась… Много могу я насчитать поцалуев с тех пор, как этим занима юсь, но ни один не оставил во мне столь долгого, столь приятного воспоминания.

Прошло несколько лет, и обстоятельства привели меня на тот са мый тракт, в те самые места. Я вспомнил дочь старого смотрителя и обрадовался при мысли, что увижу её снова. Но, подумал я, старый смотритель, может быть, уже сменён;

вероятно, Дуня уже замужем. Мысль о смерти того или другого также мелькнула в уме моём, и я приближался к станции *** с печальным предчувствием.

Лошади стали у почтового домика. Вошед в комнату, я тотчас узнал картинки, изображающие историю блудного сына;

стол и кровать стояли на прежних местах;

но на окнах уже не было цве тов, и всё кругом показывало ветхость и небрежение. Смотритель спал под тулупом;

мой приезд разбудил его;

он привстал… Это был точно Самсон Вырин;

но как он постарел! Покамест собирался он переписать мою подорожную, я смотрел на его седину, на глубокие морщины давно небритого лица, на сгорбленную спину — и не мог надивиться, как три или четыре года могли превратить бодрого Сертук (сюртук) — верхняя мужская одежда.

мужчину в хилого старика. «Узнал ли ты меня? — спросил я его, — мы с тобою старые знакомые». — «Может статься, — отвечал он угрюмо, — здесь дорога большая;

много проезжих у меня перебы вало». — «Здорова ли твоя Дуня?» — продолжал я. Старик нахму рился. «А Бог её знает», — отвечал он. «Так видно она заму жем?» — сказал я. Старик притворился, будто бы не слыхал моего вопроса, и продолжал пошептом читать мою подорожную. Я пре кратил свои вопросы и велел поставить чайник. Любопытство на чинало меня беспокоить, и я надеялся, что пунш разрешит язык моего старого знакомца.

Я не ошибся: старик не отказался от предлагаемого стакана. Я заметил, что ром прояснил его угрюмость. На втором стакане сделался он разговорчив;

вспомнил или показал вид, будто бы вспомнил меня, и я узнал от него повесть, которая в то время силь но меня заняла и тронула.

«Так вы знали мою Дуню? — начал он. — Кто же и не знал её? Ах, Дуня, Дуня! Что за девка-то была! Бывало, кто ни проедет, вся кий похвалит, никто не осудит. Барыни дарили её, та платочком, та серёжками. Господа проезжие нарочно останавливались, будто бы пообедать, аль отужинать, а в самом деле только, чтоб на неё подолее поглядеть. Бывало, барин, какой бы сердитый ни был, при ней утихает и милостиво со мною разговаривает. Поверите ль, су дарь: курьеры, фельдъегеря с нею по получасу заговаривались. Ею дом держался: что прибрать, что приготовить, за всем успевала. А я-то, старый дурак, не нагляжусь, бывало, не нарадуюсь;

уж я ли не любил моей Дуни, я ль не лелеял моего дитяти;

уж ей ли не было житьё? Да нет, от беды не отбожишься1;

что суждено, тому не миновать». Тут он стал подробно рассказывать мне своё горе. Три года тому назад, однажды, в зимний вечер, когда смотритель разлинёвывал новую книгу2, а дочь его за перегородкой шила себе платье, тройка подъехала, и проезжий в черкесской шапке, в во енной шинеле, окутанный шалью, вошёл в комнату, требуя лоша дей. Лошади все были в разгоне. При сём известии путешественник возвысил было голос и нагайку;

но Дуня, привыкшая к таковым сценам, выбежала из-за перегородки и ласково обратилась к про езжему с вопросом: не угодно ли будет ему чего-нибудь покушать? Появление Дуни произвело обыкновенное своё действие. Гнев про езжего прошёл;

он согласился ждать лошадей и заказал себе ужин. Не отбожишься — не отделаешься, не избавишься.

Разлинёвывал новую книгу — разлиновывал подорожную.

М. В. Добужинский. Станционный смотритель Сняв мокрую, косматую шапку, отпутав шаль и сдёрнув шинель, проезжий явился молодым, стройным гусаром с чёрными усиками. Он расположился у смотрителя, начал весело разговаривать с ним и с его дочерью. Подали ужинать. Между тем лошади пришли, и смотритель приказал, чтоб тотчас, не кормя, запрягали их в ки битку проезжего;

но, возвратясь, нашёл он молодого человека поч ти без памяти лежащего на лавке: ему сделалось дурно, голова раз болелась, невозможно было ехать… Как быть! смотритель уступил ему свою кровать, и положено было, если больному не будет легче, на другой день утром послать в С *** за лекарем.

На другой день гусару стало хуже. Человек его поехал верхом в город за лекарем. Дуня обвязала ему голову платком, намочен ным уксусом, и села с своим шитьём у его кровати. Больной при смотрителе охал и не говорил почти ни слова, однако ж выпил две чашки кофе и, охая, заказал себе обед. Дуня от него не отходила. Он поминутно просил пить, и Дуня подносила ему кружку ею за готовленного лимонада. Больной обмакивал губы, и всякий раз, возвращая кружку, в знак благодарности слабою своею рукою по жимал Дунюшкину руку. К обеду приехал лекарь. Он пощупал пульс больного, поговорил с ним по-немецки, и по-русски объявил, что ему нужно одно спокойствие и что дни через два ему можно будет отправиться в дорогу. Гусар вручил ему двадцать пять рублей за визит, пригласил его отобедать;

лекарь согласился;

оба ели с большим аппетитом, выпили бутылку вина и расстались очень до вольны друг другом.

Прошёл ещё день, и гусар совсем оправился. Он был чрезвычай но весел, без умолку шутил то с Дунею, то с смотрителем;

насви стывал песни, разговаривал с проезжими, вписывал их подорож ные в почтовую книгу, и так полюбился доброму смотрителю, что на третье утро жаль было ему расстаться с любезным своим посто яльцем. День был воскресный;

Дуня собиралась к обедни. Гусару подали кибитку. Он простился с смотрителем, щедро наградив его за постой и угощение;

простился и с Дунею и вызвался довезти её до церкви, которая находилась на краю деревни. Дуня стояла в не доумении… «Чего же ты боишься? — сказал ей отец, — ведь его высокоблагородие не волк и тебя не съест: прокатись-ка до церк ви». Дуня села в кибитку подле гусара, слуга вскочил на облучок, ямщик свистнул, и лошади поскакали.

Бедный смотритель не понимал, каким образом мог он сам по зволить своей Дуне ехать вместе с гусаром, как нашло на него ослеп ление, и что тогда было с его разумом. Не прошло и получаса, как сердце его начало ныть, ныть, и беспокойство овладело им до та кой степени, что он не утерпел и пошёл сам к обедни. Подходя к церкви, увидел он, что народ уже расходился, но Дуни не было ни в ограде, ни на паперти1. Он поспешно вошёл в церковь: священ ник выходил из алтаря;

дьячок гасил свечи, две старушки моли лись ещё в углу;

но Дуни в церкви не было. Бедный отец насилу решился спросить у дьячка, была ли она у обедни. Дьячок отвечал, что не бывала. Смотритель пошёл домой ни жив, ни мёртв. Одна оставалась ему надежда: Дуня по ветрености молодых лет вздума ла, может быть, прокатиться до следующей станции, где жила её крёстная мать. В мучительном волнении ожидал он возвращения тройки, на которой он отпустил её. Ямщик не возвращался. Нако нец к вечеру приехал он один и хмелён, с убийственным извести ем: «Дуня с той станции отправилась далее с гусаром».

Старик не снёс своего несчастия;

он тут же слёг в ту самую по стель, где накануне лежал молодой обманщик. Теперь смотритель, соображая все обстоятельства, догадывался, что болезнь была при творная. Бедняк занемог сильной горячкою;

его свезли в С *** и на его место определили на время другого. Тот же лекарь, который приезжал к гусару, лечил и его. Он уверил смотрителя, что моло дой человек был совсем здоров и что тогда ещё догадывался он о его злобном намерении, но молчал, опасаясь его нагайки. Правду ли говорил немец, или только желал похвастаться дальновидно Паперть — крыльцо перед входом в храм.

стию, но он нимало тем не утешил бедного больного. Едва оправясь от болезни, смотритель выпросил у С*** почтмейстера1 отпуск на два месяца и, не сказав никому ни слова о своём намерении, пеш ком отправился за своею дочерью. Из подорожной знал он, что рот мистр Минский ехал из Смоленска в Петербург. Ямщик, который вёз его, сказывал, что всю дорогу Дуня плакала, хотя, казалось, ехала по своей охоте. «Авось, — думал смотритель, — приведу я домой заблудшую овечку мою». С этой мыслию прибыл он в Петер бург, остановился в Измайловском полку2, в доме отставного унтер офицера, своего старого сослуживца, и начал свои поиски. Вскоре узнал он, что ротмистр Минский в Петербурге и живёт в Демуто вом трактире3. Смотритель решился к нему явиться.

Рано утром пришёл он в его переднюю и просил доложить его высокоблагородию, что старый солдат просит с ним увидеться. Во енный лакей, чистя сапог на колодке, объявил, что барин почивает и что прежде одиннадцати часов не принимает никого. Смотритель ушёл и возвратился в назначенное время. Минский вышел сам к нему в халате, в красной скуфье4. «Что, брат, тебе надобно?» — спро сил он его. Сердце старика закипело, слёзы навернулись на глазах, и он дрожащим голосом произнёс только: «Ваше высокоблагородие!.. сделайте такую божескую милость!..» Минский взглянул на него бы стро, вспыхнул, взял его за руку, повёл в кабинет и запер за собою дверь. «Ваше высокоблагородие! — продолжал старик, — что с возу упало, то пропало;

отдайте мне по крайней мере бедную мою Дуню. Ведь вы натешились ею;

не погубите ж её понапрасну». — «Что сде лано, того не воротишь, — сказал молодой человек в крайнем заме шательстве, — виноват перед тобою и рад просить у тебя прощения;

но не думай, чтоб я Дуню мог покинуть: она будет счастлива, даю тебе честное слово. Зачем тебе её? Она меня любит;

она отвыкла от прежнего своего состояния. Ни ты, ни она — вы не забудете того, что случилось». Потом, сунув ему что-то за рукав, он отворил дверь, и смотритель, сам не помня как, очутился на улице.

Долго стоял он неподвижно, наконец увидел за обшлагом своего рукава сверток бумаг;

он вынул их и развернул несколько пяти- и Почтмейстер — начальник почтовой конторы.

Измайловский полк — здесь: район Санкт-Петербурга, где располагались ка зармы гвардейского Измайловского полка. Сегодня об этом напоминает назва ние проспекта — Измайловский.

Демутов трактир — гостиница в Санкт-Петербурге, недалеко от Невского проспекта.

Скуфья — здесь: круглая шапочка, тюбетейка. десятирублевых смятых ассигнаций. Слёзы опять навернулись на глазах его, слёзы негодования! Он сжал бумажки в комок, бросил их наземь, притоптал каблуком и пошёл… Отошед несколько шагов, он остановился, подумал… и воротился… но ассигнаций уже не было. Хорошо одетый молодой человек, увидя его, подбежал к извозчику, сел поспешно и закричал: «Пошёл!..» Смотритель за ним не погнал ся. Он решился отправиться домой на свою станцию, но прежде хо тел хоть раз ещё увидеть бедную свою Дуню. Для сего, дни через два, воротился он к Минскому;

но военный лакей сказал ему сурово, что барин никого не принимает, грудью вытеснил его из передней и хлоп нул двери ему под нос. Смотритель постоял, постоял — да и пошёл.

В этот самый день, вечером, шёл он по Литейной1, отслужив мо лебен у Всех Скорбящих. Вдруг промчались перед ним щегольские дрожки, и смотритель узнал Минского. Дрожки остановились пе ред трёхэтажным домом, у самого подъезда, и гусар вбежал на крыльцо. Счастливая мысль мелькнула в голове смотрителя. Он воротился и, поравнявшись с кучером: «Чья, брат, лошадь? — спро сил он, — не Минского ли?» — «Точно так, — отвечал кучер, — а что тебе?» — «Да вот что: барин твой приказал мне отнести к его Дуне записочку, а я и позабудь, где Дуня-то его живёт».— «Да вот здесь, во втором этаже. Опоздал ты, брат, с твоей запиской;

теперь уж он сам у неё». — «Нужды нет, — возразил смотритель с неизъ яснимым движением сердца, — спасибо, что надоумил, а я своё дело сделаю». И с этим словом пошёл он по лестнице.

Двери были заперты;

он позвонил, прошло несколько секунд в тягостном для него ожидании. Ключ загремел, ему отворили. «Здесь стоит Авдотья Самсоновна?» — спросил он. «Здесь, — отвечала мо лодая служанка, — зачем тебе её надобно?» Смотритель, не отвечая, вошёл в залу. «Нельзя, нельзя! — закричала вслед ему служанка, — у Авдотьи Самсоновны гости». Но смотритель, не слушая, шёл да лее. Две первые комнаты были темны, в третьей был огонь. Он по дошёл к растворённой двери и остановился. В комнате, прекрасно убранной, Минский сидел в задумчивости. Дуня, одетая со всею рос кошью моды, сидела на ручке его кресел, как наездница на своём английском седле. Она с нежностью смотрела на Минского, нама тывая чёрные его кудри на свои сверкающие пальцы. Бедный смо тритель! Никогда дочь его не казалась ему столь прекрасною;

он по неволе ею любовался. «Кто там?» — спросила она, не подымая го ловы. Он всё молчал. Не получая ответа, Дуня подняла голову… и с криком упала на ковёр. Испуганный Минский кинулся её поды Литейная — сегодня Литейный проспект в Петербурге.

М. В. Добужинский. Станционный смотритель мать, и вдруг увидя в дверях старого смотрителя, оставил Дуню и подошёл к нему, дрожа от гнева. «Чего тебе надобно? — сказал он ему, стиснув зубы, — что ты за мною всюду крадёшься, как разбой ник? или хочешь меня зарезать? Пошёл вон!» — и, сильной рукою схватив старика за ворот, вытолкнул его на лестницу.

Старик пришёл к себе на квартиру. Приятель его советовал ему жаловаться;

но смотритель подумал, махнул рукой и решился отсту питься. Через два дни отправился он из Петербурга обратно на свою станцию и опять принялся за свою должность. «Вот уже третий год, — заключил он, — как живу я без Дуни и как об ней нет ни слуху, ни духу. Жива ли, нет ли, Бог её ведает. Всяко случается. Не её первую, не её последнюю сманил проезжий повеса, а там подержал да и бросил. Много их в Петербурге, молоденьких дур, сегодня в ат ласе да бархате, а завтра, поглядишь, метут улицу вместе с голью кабацкою. Как подумаешь порою, что и Дуня, может быть, тут же пропадает, так поневоле согрешишь да пожелаешь ей могилы…»

Таков был рассказ приятеля моего, старого смотрителя, рассказ, неоднократно прерываемый слезами, которые живописно отирал он своею полою, как усердный Терентьич в прекрасной балладе Дмитриева1. Слёзы сии отчасти возбуждаемы были пуншем, коего Терентьич в прекрасной балладе Дмитриева — герой комической баллады И. И. Дмитриева (1760 — 1837) «Карикатура». Имеется в виду строфа:

«Охти, охти, боярин! — Ответствовал старик, — Охти!» — и, скорчась, слёзы Утёр своей полой.

вытянул он пять стаканов в продолжение своего повествования;

но как бы то ни было, они сильно тронули моё сердце. С ним расстав шись, долго не мог я забыть старого смотрителя, долго думал я о бедной Дуне… Недавно ещё, проезжая через местечко ***, вспомнил я о моём приятеле;

я узнал, что станция, над которой он начальствовал, уже уничтожена. На вопрос мой: «Жив ли старый смотритель?» — никто не мог дать мне удовлетворительного ответа. Я решился посетить знакомую сторону, взял вольных лошадей и пустился в село Н.

Это случилось осенью. Серенькие тучи покрывали небо;

холод ный ветер дул с пожатых полей, унося красные и жёлтые листья со встречных деревьев. Я приехал в село при закате солнца и оста новился у почтового домика. В сени (где некогда поцеловала меня бедная Дуня) вышла толстая баба и на вопросы мои отвечала, что старый смотритель с год как помер, что в доме его поселился пи вовар, а что она жена пивоварова. Мне стало жаль моей напрасной поездки и семи рублей, издержанных даром. «Отчего ж он умер?» — спросил я пивоварову жену. «Спился, батюшка», — отвечала она. «А где его похоронили?» — «За околицей, подле покойной хозяй ки его». — «Нельзя ли довести меня до его могилы?» — «Почему же нельзя. Эй, Ванька! полно тебе с кошкою возиться. Проводи-ка барина на кладбище да укажи ему смотрителеву могилу».


При сих словах оборванный мальчик, рыжий и кривой, выбе жал ко мне и тотчас повёл меня за околицу.

— Знал ты покойника? — спросил я его дорогой.

— Как не знать! Он выучил меня дудочки вырезывать. Бывало (Царство ему Небесное!), идёт из кабака, а мы-то за ним: «Дедуш ка, дедушка! орешков!» — а он нас орешками и наделяет. Всё, бы вало, с нами возится.

— А проезжие вспоминают ли его?

— Да ноне мало проезжих;

разве заседатель1 завернёт, да тому не до мёртвых. Вот летом проезжала барыня, так та спрашивала о старом смотрителе и ходила к нему на могилу.

— Какая барыня? — спросил я с любопытством.

— Прекрасная барыня, — отвечал мальчишка;

— ехала она в карете в шесть лошадей, с тремя маленькими барчатами и с кор Заседатель — в Российской империи в 1775 — 1864 годах лицо, избранное для участия в работе некоторых местных государственных и судебных учреж дений. Заседатели представляли различные сословия — дворян, купечество, горожан.

Д. А. Шмаринов. Дуня на могиле отца милицей, и с чёрной моською;

и как ей сказали, что старый смо тритель умер, так она заплакала и сказала детям: «Сидите смирно, а я схожу на кладбище». А я было вызвался довести её. А барыня сказала: «Я сама дорогу знаю». И дала мне пятак серебром — та кая добрая барыня!..

Мы пришли на кладбище, голое место, ничем не ограждённое, усеянное деревянными крестами, не осенёнными ни единым дерев цом. Отроду не видал я такого печального кладбища.

— Вот могила старого смотрителя, — сказал мне мальчик, вспрыгнув на груду песку, в которую врыт был чёрный крест с мед ным образом.

— И барыня приходила сюда? — спросил я.

— Приходила, — отвечал Ванька, — я смотрел на неё издали. Она легла здесь и лежала долго. А там барыня пошла в село и при звала попа, дала ему денег и поехала, а мне дала пятак серебром — славная барыня!

И я дал мальчишке пятачок и не жалел уже ни о поездке, ни о семи рублях, мною истраченных.

1. Кому вы сочувствовали, читая повесть? Кто из героев вызвал вашу не приязнь?

2. Кто, по-вашему, повинен в смерти Самсона Вырина? Обоснуйте своё мнение.

3. Перечитайте начало повести. Как вы думаете, почему история о Сам * соне Вырине и его дочери начинается с рассказа о станционных смо трителях? Как повествователь относится к станционным смотрителям?

Почему? Как связан авторский эпиграф с отношением повествовате ля к смотрителям? Совпадает ли мнение повествователя с общепри нятым? Обоснуйте свой ответ.

4. Какой вы увидели Дуню в начале повести? Каким должно было бы быть будущее Дуни? Что помогло вам это понять?

5. Почему повествователь так хорошо запомнил смотрителя и всю об становку в его доме? Почему он не хотел расстаться со смотрителем и его дочкой?

6. Как изменились обитель смотрителя и её хозяин к тому времени, ког да повествователь оказался на станции во второй раз?

7. Чем так тронула повествователя история, рассказанная смотрителем о его дочери?

8. В чём горе Самсона Вырина? Кого или что он считает виновником это го горя? Согласны ли вы с ним?

9. Рассмотрите иллюстрацию к повести, выполненную М. В. Добужинским.

Какие свойства персонажей на ней переданы? Почему Дуня отверну лась? Согласны ли вы с таким пониманием пушкинских героев? Объ ясните своё мнение.

*10. Почему Дуня уезжает с Минским? От чего бежит она, к чему стремит ся, на что надеется?

11. Почему смотритель не верит Минскому, не верит в его любовь к Дуне?

А верите ли вы в искренность и силу чувств Минского? Почему?

*12. Почему Минский прогоняет смотрителя и суёт ему деньги? Почему он кричит на старика и выталкивает его на лестницу? Как вы объясните такое поведение гусара?

13. Почему Минский не посватался к Дуне, а увёз её тайно? Почему он не женился на ней? Для ответа на этот вопрос прочитайте наш коммен тарий.

Минский служит в гвардии, он гусар. Чтобы жениться, офицеру требовалось разрешение командира, часто женитьба означала от ставку. Минский мог зависеть от своих родителей, которым брак с бесприданницей и не дворянкой Дуней вряд ли понравился бы.

*14. Кто Минский: расчётливый соблазнитель;

шалопай, не задумывающий ся о последствиях своих поступков;

решительный человек, не боящий ся сословных предрассудков, преград на пути к счастью, или влюблён ный, который не хочет отказаться от своей любви, хотя и не знает, что будет дальше? Есть ли у Минского совесть? Обоснуйте свою точку зрения.

15. Каким рисует себе будущее сбежавшей Дуни Самсон Вырин? Почему?

Прав ли он?

*16. Разделяет ли А. С. Пушкин позицию своего героя? Аргументируйте своё мнение.

17. Почему Самсон Вырин решился отыскать Дуню в столице? Как рас крывается характер героя в Петербурге?

18. Почему он выбросил деньги, которые сунул ему Минский? Что говорит о характере Вырина тот факт, что он всё же хотел подобрать деньги?

19. Почему Вырин не стал добиваться возвращения дочери?

20. Чем была дочь для Вырина? Почему он так опустился без неё? Кого * оплакивает смотритель, запивая своё горе пуншем? Почему даже че рез три года после разлуки он желает дочери могилы?

*21. Повествователь, расставшись со смотрителем, называет Дуню «бед ной». Почему? Как вы считаете, разделяет ли он позицию Вырина?

*22. Дуня долго не возвращается домой. Чем это можно объяснить? Как трактует этот факт Вырин?

23. Дуня всё-таки наведывается в родной дом, но, увы, слишком поздно.

Зачем она приезжает? Почему не сделала этого раньше? О чём гово рит читателю её приезд?

*24. Как бы встретил дочь Вырин, если бы был жив?

*25. О чём Дуня плачет на могиле отца? Как вы думаете, раскаивается ли она в том, что покинула отчий дом? Сбылись ли предчувствия Самсо на Вырина о судьбе его дочери?

26. Рассмотрите рисунок Д. А. Шмаринова «Дуня на могиле отца». Каким настроением он проникнут? Совпадает ли настроение, созданное ху дожником на иллюстрации, с настроением этого эпизода в повести?

*27. С какими чувствами вы читали финал повести? Почему повествователь не жалеет о своей поездке и истраченных деньгах?

*28. Зачем Пушкин упоминает о том, что у Вырина есть медаль за участие в войне 1812 года? Есть ли что-то героическое в характере Самсона Вырина?

*29. Как автор относится к своему герою? Что помогло вам это понять?

Кто, по мысли А. С. Пушкина, повинен в несчастьях Самсона Вырина?

30. Почему автор ни разу не передаёт повествование Дуне? Как бы она могла рассказать эту историю?

Аллюзии и реминисценции Писатели иногда прибегают к цитированию или упоминанию в своём тексте других произведений. Цитаты могут быть точными, тогда они за ключаются в кавычки и сопровождаются указанием авторского имени.

В иных случаях даётся скрытое, неочевидное указание на другой текст, намёк, который мы должны разгадать. Такие приёмы называются аллю зией и реминисценцией.

 Аллюзия (от лат. allusio — намёк) — указание на историческое или мифологическое событие, на литературный или бытовой факт, который считается общеизвестным в определённую эпоху.

Например, в басне И. А. Крылова «Волк на псарне» содержится аллю зия на события 1812 года. Слова, сказанные волку ловчим: «Ты сер, а я, приятель, сед», — намекают на Кутузова, который отклонил мирные пе реговоры с «волком» — Наполеоном.

Аллюзия дополнительно характеризует героя, перенося на него свой ства мифологических или исторических персонажей. Так, в рассказе «Старуха Изергиль» фигура Данко, держащего над головой факел сердце, — аллюзия на Прометея. Это окрашивает образ Данко светом титанического героизма, и мы воспринимаем его подвиг как подвиг ти тана.

Многие крылатые слова и выражения основаны на аллюзиях (дары данайцев, Пиррова победа, пир Валтасара). Употреблённые в речи, они намекают на сущность того или иного явления. Например, если автор говорит «Демьянова уха», он отсылает читателя к одноимённой басне Крылова и имеет в виду навязчивое хлебосольство. Аллюзией может быть пересказ или упоминание библейских сюжетов.

С течением времени аллюзии устаревают, становятся малопонятны ми, для их расшифровки нужно заглядывать в словарь или другой спра вочник. Изучаемые в школе литературные произведения создают копил ку аллюзий, позволяющую нам понять образ мыслей и культуру наших предков.

Реминисценция (от лат. reminiscentia — воспоминание) — неявная цитата, воспроизведение в тектсе другого литературного про изведения, напоминание о нём.

Реминисценции можно назвать «образами литературы в литературе».

Например, название произведения Л. Н. Толстого «Кавказский пленник» — это реминисценция из пушкинской поэмы «Кавказский пленник». Реми нисценция близка к аллюзии, однако в отличие от неё, это чисто лите ратурный, часто невольный намёк.

Реминисценция проясняет идею произведения: сквозь неё «просве чивает» предшествующий текст, который помогает понять смысл дан ного.

В пушкинском сюжете о Дуне (о блудной дочери) есть аллюзия на историю блудного сына, рассказанную в Евангелии от Луки (15 : 11 — 32).


Об этой притче напоминают картинки, украшающие «смиренную оби тель» Вырина. Четырём картинкам соответствуют четыре «сцены» в исто рии Дуни.

Первая картина: «старик… отпускает беспокойного юношу» — Дуня убегает из отчего дома.

На второй картине блудный сын «сидит за столом, окружённый лож ными друзьями и бесстыдными женщинами», — Дуня, «одетая со всею роскошью моды», сидит на ручке кресел и «с нежностью смотрит на Мин ского».

Третья сцена: юноша «пасёт свиней и разделяет с ними трапезу;

в его лице изображены глубокая печаль и раскаяние» — Вырин с горечью раз мышляет о судьбе «молоденьких дур», которые «сегодня в атласе да бархате, а завтра, поглядишь, метут улицу вместе с голью кабацкою».

Последняя, четвёртая, картина изображает блудного сына на коле нях перед отцом — Дуня посещает могилу отца и «долго лежит на ней».

Воспринимая историю Дуни и её отца на фоне библейской притчи, мы задумываемся о взаимоотношениях родителей и детей и о том, как важно вовремя проявить любовь и попросить прощения.

Прочитайте в Евангелии от Луки притчу о блудном сыне и ответьте на вопросы.

1. Как вы думаете, почему именно к этой притче отсылает Пушкин своих читателей?

2. Чем похожа и чем не похожа история Дуни на историю блудного сына?

3. Почему А. С. Пушкин дарит Дуне счастье, а не заставляет её повто рить судьбу блудного сына?

Посмотрите художественный фильм «Станционный смотритель», по ставленный режиссёром Сергеем Соловьёвым в 1972 году, и сравни те фильм и повесть по композиции и образам героев. Какие художе ственные средства использует режиссёр, чтобы зритель мог проник нуть в мысли и чувства героев? Письменно в тетради для сочинений ответьте на вопрос «Можно ли фильм С. Соловьёва назвать пушкин ским по духу?»1.

При выполнении задания пользуйтесь приложением 2 в Тетради по литературе.

Тема, проблема и художественная идея повести А. С. Пушкина «Станционный смотритель»

Вы уже знаете, что в эпическом произведении тема — это круг собы тий и явлений, образующих основу произведения;

то, о чём повествует автор, что он описывает. Так, темой повести Пушкина является судьба бедного смотрителя Вырина. Как правило, темой в классической литера туре служат характеры, их взаимоотношения между собой и взаимодей ствие с обстоятельствами.

В выбранной теме писателя особенно тревожит что-то одно, и он старается именно к этой стороне жизни привлечь внимание читателя.

Говорят, что автор своим произведением поднимает проблему.

Проблема — важный вопрос, поставленный в литературном про изведении.

Проблема, поднятая в произведении, может касаться общества — тогда это социальная проблема, может относиться к отдельной лич ности, её внутреннему миру — это нравственная или психологическая проблема, а может затрагивать место человека в мире, смысл его жиз ни — это проблема философская. Иногда писатель ставит сразу не сколько проблем, целый круг вопросов — и тогда говорят о проблема тике произведения.

Размышляя над главной проблемой произведения, автор выдвигает свой вариант её решения — художественную идею. Можно сказать, что проблема — это вопрос, а идея — ответ на этот вопрос. Формулируя авторскую идею, мы говорим о том, что и почему писатель утверждает в своём произведении.

Идея — главная мысль, лежащая в основе произведения.

Изображая людей и жизненные явления, писатель выражает своё от ношение к ним и стремится вызвать такое же отношение у читателя.

Итак:

Тема — о чём (написано)?

Проблема — почему (написано)?

Идея — зачем (написано)?

Тема предлагаемых вам произведений А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя и А. П. Чехова одна — страдания и унижения «маленького человека». Но идея в каждом произведении своя, особенная. Какая — вы определите, читая и сравнивая художественные тексты.

никоЛай васиЛьевич ГоГоЛь (1809 — 1852) «Петербургские повести»

Есть в русской культуре один феномен. Каждый, кто приобщён к ней, только услышав или прочитав название «Петербургские повести», сразу же назовёт их автора и даже перечислит некоторые из них, хотя, воз можно, имеет об их содержании весьма отдалённое представление. Мало того, вы удивитесь, узнав о том, что Н. В. Гоголь «Петербургских пове стей» никогда не писал! Впрочем, точнее было бы сказать так: Гоголь никогда не называл повести, объединённые им в художественный цикл, петербургскими. Он напечатал их в третьем томе своих «Сочинений» в 1842 году. Уже гораздо позднее в обиход вошло кем-то данное опреде ление — «Петербургские повести». Вошло и осталось в русской литера туре и культуре навсегда.

Вероятно, это случилось потому, что название было очень точным:

пять повестей — «Невский проспект», «Нос», «Портрет», «Шинель», «За писки сумасшедшего» — объединены общим местом действия — оно разворачивается в столице Российской империи.

На этот раз в центре внимания Гоголя оказались не яркие, цельные героические характеры, как Тарас и Остап Бульба, а мелкие петербург ские чиновники, люди незначительные, ничем не примечательные и уж, конечно, лишённые какого бы то ни было героизма, — «маленькими людьми» стали называть их в русской культуре. Они сродни Самсону Вы рину из «Станционного смотрителя» А. С. Пушкина.

Повесть, которую вы будете читать, Гоголь создавал в течение 1839 — 1841 годов. И название у неё первоначально было другое — «Повесть о чиновнике, крадущем шинели». Идея этого произведения родилась у пи сателя после того, как он услышал анекдот о чиновнике, который ценой неимоверного труда купил ружьё, но в первый же день охоты его поте рял. Эту утрату пережить бедняга не смог. От горя бедняга схватил го рячку. Только усилиями товарищей, купивших ему новое ружьё, он был возвращён к жизни, но о своей потере уже не мог вспоминать без со дрогания.

ЗаДаНие. Прежде чем приступить к чтению, поразмышляйте, чем отличаются друг от друга первый и окончательный варианты названия. Почему Гоголь назвал своё произведение «Шинель», а не «Повесть о чинов нике, крадущем шинели»? Как связаны между собой истории героя повести и героя услышанного писателем анекдота? Что общего у героя «Шинели» с Самсоном Выриным и чем они отличаются друг от друга?

Шинель В департаменте… но лучше не называть, в каком департаменте. Ничего нет сердитее всякого рода департаментов, полков, канце лярий и, словом, всякого рода должностных сословий. Теперь уже всякий частный человек считает в лице своём оскорблённым всё общество. Говорят, весьма недавно поступила просьба от одного капитан-исправника1, не помню какого-то города, в которой он из лагает ясно, что гибнут государственные постановления и что свя щенное имя его произносится решительно всуе2. А в доказатель ство приложил к просьбе преогромнейший том какого-то роман тического сочинения, где чрез каждые десять страниц является капитан-исправник, местами даже совершенно в пьяном виде. Итак, во избежание всяких неприятностей, лучше департамент, о котором идёт дело, мы назовём одним департаментом. Итак, в одном департаменте служил один чиновник;

чиновник нельзя сказать чтобы очень замечательный, низенького роста, несколько рябоват, несколько рыжеват, несколько даже на вид подслеповат, с небольшой лысиной на лбу, с морщинами по обеим сторонам щёк и цветом лица что называется геморроидальным3… Что ж делать! Капитан-исправник — начальник полиции уезда. Всуе — без причины, попусту.

Геморроидальный цвет лица — нездоровый, желтоватый, землистый.

Виноват петербургский климат. Что касается до чина (ибо у нас прежде всего нужно объявить чин), то он был то, что называют вечный титулярный советник1, над которым, как известно, натру нились и наострились вдоволь разные писатели, имеющие похваль ное обыкновенье налегать на тех, которые не могут кусаться. Фа милия чиновника была Башмачкин. Уже по самому имени видно, что она когда-то произошла от башмака;

но когда, в какое время и каким образом произошла она от башмака, ничего этого не из вестно. И отец, и дед, и даже шурин2, и все совершенно Башмач кины ходили в сапогах, переменяя только раза три в год подмёт ки. Имя его было Акакий Акакиевич. Может быть, читателю оно покажется несколько странным и выисканным, но можно уверить, что его никак не искали, а что сами собою случились такие обстоя тельства, что никак нельзя было дать другого имени, и это про изошло именно вот как. Родился Акакий Акакиевич против ночи, если только не изменяет память, на 23 марта. Покойница матуш ка, чиновница и очень хорошая женщина, расположилась, как следует, окрестить ребёнка. Матушка ещё лежала на кровати про тив дверей, а по правую руку стоял кум, превосходнейший чело век, Иван Иванович Ерошкин, служивший столоначальником3 в сенате, и ку а, жена квартального офицера4, женщина редких доб м родетелей, Арина Семёновна Белобрюшкова. Родильнице предо ставили на выбор любое из трёх, какое она хочет выбрать: Мок кия, Соссия, или назвать ребёнка во имя мученика Хоздазата. «Нет, — подумала покойница, — имена-то всё такие». Чтобы уго дить ей, развернули календарь в другом месте;

вышли опять три имени: Трифилий, Дула и Варахасий. «Вот это наказание, — про говорила старуха, — какие всё имена;

я, право, никогда и не слы хивала таких. Пусть бы ещё Варадат или Варух, а то Трифилий и Варахасий». Ещё переворотили страницу — вышли: Павсикахий и Вахтисий. «Ну, уж я вижу, — сказала старуха, — что, видно, его такая судьба. Уж если так, пусть лучше будет он называться, как и отец его. Отец был Акакий, так пусть и сын будет Акакий». Таким образом и произошёл Акакий Акакиевич. Ребёнка окрести Титулярный советник — гражданский чин IX класса.

Шурин — брат жены.

Столоначальник — чиновник, начальник стола (подразделения) в государ ственном учреждении.

Квартальный офицер — полицейский, под надзором которого находился квартал.

Б. Кустодиев. Акакий Акакиевич в департаменте ли, причём он заплакал и сделал такую гримасу, как будто бы предчувствовал, что будет титулярный советник. Итак, вот каким образом произошло всё это. Мы привели потому это, чтобы чита тель мог сам видеть, что это случилось совершенно по необходи мости и другого имени дать было никак невозможно. Когда и в какое время он поступил в департамент и кто определил его, этого никто не мог припомнить. Сколько ни переменялось директоров и всяких начальников, его видели всё на одном и том же месте, в том же положении, в той же самой должности, тем же чиновни ком для письма, так что потом уверились, что он, видно, так и ро дился на свет уже совершенно готовым, в вицмундире и с лысиной на голове. В департаменте не оказывалось к нему никакого уваже ния. Сторожа не только не вставали с мест, когда он проходил, но даже не глядели на него, как будто бы через приёмную пролетела простая муха. Начальники поступали с ним как-то холодно деспотически. Какой-нибудь помощник столоначальника прямо совал ему под нос бумаги, не сказав даже: «Перепишите», или: «Вот интересное, хорошенькое дельце», или что-нибудь приятное, как употребляется в благовоспитанных службах. И он брал, по смотрев только на бумагу, не глядя, кто ему подложил и имел ли на то право. Он брал и тут же пристраивался писать её. Молодые чиновники подсмеивались и острились над ним, во сколько хвата ло канцелярского остроумия, рассказывали тут же пред ним раз ные составленные про него истории;

про его хозяйку, семидесяти летнюю старуху, говорили, что она бьёт его, спрашивали, когда будет их свадьба, сыпали на голову ему бумажки, называя это сне гом. Но ни одного слова не отвечал на это Акакий Акакиевич, как будто бы никого и не было перед ним;

это не имело даже влияния на занятия его: среди всех этих докук1 он не делал ни одной ошиб ки в письме. Только если уж слишком была невыносима шутка, когда толкали его под руку, мешая заниматься своим делом, он произносил: «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?» И что-то странное заключалось в словах и в голосе, с каким они были про изнесены. В нём слышалось что-то такое преклоняющее на жа лость, что один молодой человек, недавно определившийся, кото рый, по примеру других, позволил было себе посмеяться над ним, вдруг остановился, как будто пронзённый, и с тех пор как будто всё переменилось перед ним и показалось в другом виде. Какая-то неестественная сила оттолкнула его от товарищей, с которыми он познакомился, приняв их за приличных, светских людей. И долго потом, среди самых весёлых минут, представлялся ему низенький чиновник с лысинкою на лбу, с своими проникающими словами: «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?» — и в этих проникаю щих словах звенели другие слова: «Я брат твой». И закрывал себя рукою бедный молодой человек, и много раз содрогался он потом на веку своём, видя, как много в человеке бесчеловечья, как мно го скрыто свирепой грубости в утончённой, образованной светско сти, и, Боже! даже в том человеке, которого свет признаёт благо родным и честным… Вряд ли где можно было найти человека, который так жил бы в своей должности. Мало сказать: он служил ревностно, — нет, он служил с любовью. Там, в этом переписыванье, ему виделся какой то свой разнообразный и приятный мир. Наслаждение выражалось на лице его;

некоторые буквы у него были фавориты2, до которых если он добирался, то был сам не свой: и подсмеивался, и подми гивал, и помогал губами, так что в лице его, казалось, можно было прочесть всякую букву, которую выводило перо его. Если бы сораз мерно его рвению давали ему награды, он, к изумлению своему, может быть, даже попал бы в статские советники;

но выслужил он, как выражались остряки, его товарищи, пряжку в петлицу да на жил геморрой в поясницу. Впрочем, нельзя сказать, чтобы не было Докуки — здесь: заботы, беспокойства.

Фаворит — любимец.

Ю. Норштейн. Акакий Акакиевич к нему никакого внимания. Один директор, будучи добрый чело век и желая вознаградить его за долгую службу, приказал дать ему что-нибудь поважнее, чем обыкновенное переписыванье;

именно из готового уже дела велено было ему сделать какое-то отношение в другое присутственное место;

дело состояло только в том, чтобы переменить заглавный титул да переменить кое-где глаголы из пер вого лица в третье. Это задало ему такую работу, что он вспотел совершенно, тёр лоб и наконец сказал: «Нет, лучше дайте я пере пишу что-нибудь». С тех пор оставили его навсегда переписывать. Вне этого переписыванья, казалось, для него ничего не существо вало. Он не думал вовсе о своём платье: вицмундир у него был не зелёный, а какого-то рыжевато-мучного цвета. Воротничок на нём был узенький, низенький, так что шея его, несмотря на то что не была длинна, выходя из воротника, казалась необыкновенно длин ною, как у тех гипсовых котёнков, болтающих головами, которых носят на головах целыми десятками русские иностранцы. И всегда что-нибудь да прилипало к его вицмундиру: или сенца кусочек, или какая-нибудь ниточка;

к тому же он имел особенное искусство, ходя по улице, поспевать под окно именно в то самое время, когда из него выбрасывали всякую дрянь, и оттого вечно уносил на сво ей шляпе арбузные и дынные корки и тому подобный вздор. Ни один раз в жизни не обратил он внимания на то, что делается и происходит всякий день на улице, на что, как известно, всегда посмотрит его же брат, молодой чиновник, простирающий до того проницательность своего бойкого взгляда, что заметит даже, у кого на другой стороне тротуара отпоролась внизу панталон стремеш ка1, — что вызывает всегда лукавую усмешку на лице его.

Но Акакий Акакиевич если и глядел на что, то видел на всём свои чистые, ровным почерком выписанные строки, и только раз ве если, неизвестно откуда взявшись, лошадиная морда помеща лась ему на плечо и напускала ноздрями целый ветер в щёку, тог да только замечал он, что он не на середине строки, а скорее на средине улицы. Приходя домой, он садился тот же час за стол, хле бал наскоро свои щи и ел кусок говядины с луком, вовсе не заме чая их вкуса, ел всё это с мухами и со всем тем, что ни посылал Бог на ту пору. Заметивши, что желудок начинал пучиться, вста вал из-за стола, вынимал баночку с чернилами и переписывал бу маги, принесённые на дом. Если же таких не случалось, он снимал нарочно, для собственного удовольствия, копию для себя, особенно если бумага была замечательна не по красоте слога, но по адресу к какому-нибудь новому или важному лицу.

Даже в те часы, когда совершенно потухает петербургское серое небо и весь чиновный народ наелся и отобедал, кто как мог, сооб разно с получаемым жалованьем и собственной прихотью, — когда всё уже отдохнуло после департаментского скрыпенья перьями, бе готни, своих и чужих необходимых занятий и всего того, что зада ёт себе добровольно, больше даже, чем нужно, неугомонный чело век, — когда чиновники спешат предать наслаждению оставшееся время: кто побойчее, несётся в театр;

кто на улицу, определяя его на рассматриванье кое-каких шляпёнок;

кто на вечер — истратить его в комплиментах какой-нибудь смазливой девушке, звезде не большого чиновного круга;

кто, и это случается чаще всего, идёт просто к своему брату в четвёртый или третий этаж, в две неболь шие комнаты с передней или кухней и кое-какими модными пре Стремешка — тесёмка, обхватывающая ступню под обувью, штрипка.

тензиями, лампой или иной вещицей, стоившей многих пожертво ваний, отказов от обедов, гуляний, — словом, даже в то время, когда все чиновники рассеиваются по маленьким квартиркам сво их приятелей поиграть в штурмовой вист, прихлёбывая чай из ста канов с копеечными сухарями, затягиваясь дымом из длинных чу буков, рассказывая во время сдачи какую-нибудь сплетню, занёс шуюся из высшего общества, от которого никогда и ни в каком со стоянии не может отказаться русский человек, или даже, когда не о чем говорить, пересказывая вечный анекдот о коменданте, кото рому пришли сказать, что подрублен хвост у лошади Фальконето ва монумента, — словом, даже тогда, когда всё стремится развлечь ся, — Акакий Акакиевич не предавался никакому развлечению. Никто не мог сказать, чтобы когда-нибудь видел его на каком нибудь вечере. Написавшись всласть, он ложился спать, улыбаясь заранее при мысли о завтрашнем дне: что-то Бог пошлёт перепи сывать завтра? Так протекала мирная жизнь человека, который с четырьмястами жалованья умел быть довольным своим жребием, и дотекла бы, может быть, до глубокой старости, если бы не было разных бедствий, рассыпанных на жизненной дороге не только ти тулярным, но даже тайным, действительным, надворным и всяким советникам, даже и тем, которые не дают никому советов, ни от кого не берут их сами.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.