авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«ИНСТИТУТ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА М.Н. Гусев ИСЛАМСКИЙ ФАКТОР В ЮГО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ. РОЛЬ ВНЕШНИХ СИЛ Москва 2007 ...»

-- [ Страница 2 ] --

Вместе с тем, изложенное выше понимание ситуации при всей его распространенности среди тех, кто тем или иным об разом связан с изучением исламизма, не может не вызывать упрека за определенную упрощенность и заслуживает критиче ского подхода. И среди интеллектуалов, находящихся в руко водстве исламистскими организациями есть немало людей, фанатично преданных ведущейся ими борьбе, чья религиозная убежденность не подвластна доводам разума. Они в своих по ступках, по их собственному убеждению, руководствуются лишь божественными предначертаниями. Такие люди в случае, с их точки зрения, необходимости и требований борьбы готовы отдать не только чужие но и свою жизнь. В этом, в частности, их принципиальное отличие от многих предшествующих им ради кальных движений и организаций, руководители которых пред почитали без счета жертвовать своими соратниками и едино мышленниками, но никак не собственными жизнями. Это значи тельно осложняет борьбу с исламизмом. Примером такой «пре данности» террору в среде исламистов может, на наш взгляд, служить Усама бен Ладен и его «правая рука» Айман аз Завахири в «Аль-Каиде», Басаев в Чечне, Хамбали и Абу Бакар Башир в «Джамаа Исламия», и этот список можно продолжить.

В сплетении различных подходов к теории и практике ис ламизма непосредственно внутри самой исламистской органи зации, неизбежном противоборстве «фанатиков» и «прагмати ков», входящих в состав руководства, представляется непростой задачей определить ее (организации) истинное содержание, по нять, кто же в большей степени использует сложившийся аль янс для реализации своих интересов, и чья линия в конце кон цов торжествует – тех, для кого создание государства шариата есть не что иное как божий промысел или тех, кто видит в этом лишь шанс прикосновения к власти.

Руководству «Джамаа Исламия», состоящему из предста вителей образованного среднего класса, не удалось обрести необходимую поддержку на выборах среди бедных слоев населения. Эту ситуацию оно пытается изменить посредством распространения своего влияния на независимые мусульман ские организации радикального толка, которые действуют са мостоятельно. Их боевики нередко проходят подготовку в ла герях «Джамаа Исламия». Союз этих организаций зиждется не только на идеологическом единстве и общих программах под готовки боевиков, но и на родственных связях, поэтому эти ор ганизации сравнивают с одной разросшейся громадной семь ей. Как отмечается, при оценке деятельности ДИ, недостаточ ное внимание уделяется роли женщин, которые оказывают це ментирующее воздействие на весь конгломерат исламских террористических организаций в ЮВА. Во многих случаях ру ководители высшего звена «Джамаа Исламия» налаживают связи путем установления родственных отношений, используя своих сестер и других родственниц. Одна из таких породнен ных независимых организаций в Южном Сулавеси взяла на се бя ответственность за взрыв ресторана «Макдональдс», а так же взрыв автомобиля в Макасаре в декабре 2002 г. При при влечении к террористическим акциям «Джамаа Исламия» не гнушается использовать бандитов и отъявленных головорезов.

Особенно это практикуется в Амбоне. Такой принцип построе ния связей был позаимствован у «Аль-Каиды». На нем же не редко строятся и связи этих двух террористических организа ций. В частности, уже упоминавшиеся Имам Самудра и его по дельник по кровавым авантюрам Муклас именно и являлись таким связующим звеном.

Для распространения своего влияния организация также использует закрытые мусульманские школы (пенсантрены), пропагандируя идеи джихада. В Индонезии из общего количе ства таких школ, исчисляемых тысячами, лишь некоторые находится под влиянием «Джамаа Исламия», но среди них есть несколько, созданных Абу Бакар Баширом, куда члены организации направляют своих детей, готовя из них последо вателей.

Справедливо отметить, что деятельность пенсантренов в своем по давляющем большинстве находится под бдительным оком тех, кого мы называем номинальными мусульманами. В частности, в конце 2001 г. родители многих учеников пенсантрена «Аль Зайтун» в г. Индра маю на Западной Яве потребовали от властей проверить деятель ность этого учебного заведения, где, по их мнению, распространя лись идеи исламизма и велась соответствующая подготовка кадров для последующего использования в идеологической обработке мно гомиллионных масс малограмотных приверженцев ислама.

После известных событий в Афганистане Абдулла Сунгкар в 1995 г. компенсировал утрату там тренировочных лагерей созданием нового на базе действующего на юге Филиппин на острове Минданао лагеря ИФОМ. Это стало возможным благо даря личным связям Сунгкара с тогдашним лидером ИФОМ Саламатом Хасимом. В 2006 г. филиппинские спецслужбы вы шли на след особо опасных террористов, причастных к теракту на индонезийском острове Бали в октябре 2002 г., унесшему из жизни более 200 человек. В числе террористов члены «Джамаа Исламия» Умар Патек и Дулматин, которые, как считается, непосредственно занимались изготовлением взрывного устройства, использованного на Бали, и были включены в спи сок наиболее опасных террористов Юго-Восточной Азии. Их поиском уже несколько лет занимаются спецслужбы почти всех стран региона. Согласно разведданным, не менее 30 членов «Джамаа Исламия» постоянно ведут подрывную деятельность на Филиппинах. По имеющейся информации, налажено их тес ное взаимодействие с местными исламистскими антиправи тельственными силами, в первую очередь с террористической группировкой «Абу Сайяф». Идеологи «Джамаа Исламия» ве дут активную «разъяснительную» работу среди повстанцев по проблеме присоединения юга Филиппин к новому «панислам скому халифату». Имеются также сведения, что «Джамаа Ис ламия» причастна ко всем крупнейшим терактам, произошед шим на Филиппинах за последние годы. Представители спец служб утверждают, что вплоть до середины 2004 г. на юге Фи липпин существовали тренировочные базы, на которых готови лись диверсанты «Джамаа Исламия», однако потом все они были ликвидированы. Есть основания полагать, что желание создать тренировочную базу в соседней стране в то время как индонезийский архипелаг располагает неисчислимым количе ством укромных мест, пригодных для этой цели, в немалой степени продиктовано стремлением уравновесить слабую со циальную базу внутри страны расширением внешних связей и тем самым всевозможной популяризацией своего движения.

Очевидно, в значительной степени с этих позиций следует оценивать и взаимоотношения «Джамаа Исламия» с «Аль Каидой», хотя отношения эти, безусловно, значительно слож нее. Долгое время определенным и не малым числом исследо вателей данной проблемы было принято рассматривать «Джа маа Исламия» в качестве чуть ли не филиала «Аль-Каиды», ее подразделения, тесно интегрированного в организационную структуру, возглавляемую бен Ладеном. Развитие событий по следних лет свидетельствует об иной форме союза между этими организациями. «Джамаа Исламия» имеет много схожего с «Аль-Каидой», в частности, по идеологии джихада. Их сбли жает долгая совместная деятельность руководителей обеих организаций в Афганистане. Руководители «Джамаа Исламия»

почитают бен Ладена, пытаются следовать его примеру, полу чают прямую финансовую поддержку от «Аль-Каиды». В этом плане весьма характерно высказывание Абу Бакар Башира:

«Я не принадлежу к «Аль-Каиде», но питаю глубокое уважение к борьбе Усамы бен Ладена, который отважно прославляет му сульман всего мира».

Террористическая деятельность в ЮВА и те, кто ее персо нифицируют, находятся под сильнейшим влиянием Усамы бен Ладена и его «Шуры маджлис», своего рода «высшего совета», источника вдохновения, а иногда, кроме того, и источника фи нансовой и материальной поддержки. О силе влияния «Аль Каиды» свидетельствует к примеру то, что она оказалась спо собной убедить в Индонезии несколько радикальных исламских группировок возвыситься над своими узкими политическими, националистическими и религиозными взглядами и объединить ся в коалицию «Anti-American Terrorist Soldiers», чтобы высту пить против действий Соединенных Штатов в Афганистане и видеть перспективу – расширение границ террористической де ятельности в интересах реализации идей панисламизиа.

Многие из индонезийских исламских партий, выступающих за исламское право, прямо или косвенно ведут пропагандист скую деятельность и агитацию в поддержку целей и задач «Аль-Каиды». Насчитывается примерно 60 групп и число сто ронников весьма значительно. «Аль-Каида» предоставляет оружие и боеприпасы связанными с нею группам «Абу Сайяфа» и Исламского фронта освобождения Моро на Филип пинах, отделениям «Джамаа Исламия» в Индонезии и других странах Юго-Восточной Азии.

О том, что исламские фундаменталисты региона в своей деятельности все больше втягиваются в международную тер рористическую сеть, беря на вооружение отработанные ею ме тоды борьбы и опираясь на ее материально-финансовую базу, говорят уже первые признаки реакции в ЮВА на события в Ираке. Лидеры правого крыла мусульман в Малайзии в первый же день военных действий призвали мусульман всего мира к священной войне против США и Великобритании, к войне, в которой, вне всякого сомнения, «первые скрипки» принадлежат бен Ладену.

Связь с «Аль-Каидой» делает «Джамаа Исламия» более опасной, чем другие группировки, поскольку в своей деятель ности она схожа с международными криминальными корпора циями, использующими современные средства связи для пла нирования и координации действий, слабость местных прави тельств, пористость границ и отсутствие должного междуна родного сотрудничества по борьбе с ними – это облегчает не легальную переправку людей, денег и оружия. В Малайзии, например, не требуется никаких виз для граждан других му сульманских стран, на Филиппинах чрезвычайно слабый имми грационный контроль. Таиланд принял свой первый закон про тив отмывания «грязных денег» только в 1999 г., Филиппины – в 2001 г., а Индонезия только в 2004 г. приступила к его разра ботке с помощью Азиатского банка развития. Но «Джамаа Ис ламия» не находится в прямом смысле в подчинении «Аль Каиды», у нее свои стратегические задачи, она самостоятель но принимает решения, имеет собственную финансовую базу.

Как сообщала лондоская «Таймс», главари «Джамаа Исла мия», подчеркивая свою самостоятельность, утверждали, что их организация совершила первые акции более 50 лет назад – задолго до того, как мир услышал о бен Ладене. Они также настаивают, что «Аль-Каида» просто скопировала их схему со здания террористических подразделений, отмечая, что бен Ла ден воспользовался опытом ветеранов «Джамаа Исламия», которые в начале 90-х годов боролись с советской оккупацией Афганистана и которых он убедил присоединиться к его терро ристическому лагерю.

В начале текущего столетия совместными действиями по лицейских сил стран региона было арестовано около 200 чело век, связанных или подозреваемых в связях с «Джамаа Исла мия». Аресты стали возможны в результате раскрытия плани ровавшегося этой организацией взрыва посольства США в Сингапуре и других американских объектов. Среди арестован ных один из наиболее опасных международных террористов уже упоминавшийся уроженец индонезийской провинции За падная Ява Исамуддин Ридуан по прозвищу Хамбали. В свое время он был среди наиболее восторженных поклонников Ба шира, бежавших вместе с ним в Малайзию. В 1988 году Хам бали по благословению Башира отправился в Афганистан для участия в борьбе против советских войск. Там он встретил ра дикальных мусульман со всего света, которые, как он с радо стью обнаружил, разделяли его мечту о глобальном джихаде.

Он стал заместителем Абу Бакар Башира в бытность того эми ром «Джамаа Исламия». Хамбали входил в ближайшее окру жение руководства «Аль-Каиды» и «Талибана», являлся глав ным «финансистом и стратегом» «Джамаа Исламия». В доку ментах спецслужб, в частности ЦРУ США, он называется не иначе как «Усама бен Ладен Юго-Восточной Азии». Он прича стен к подрыву американского авианосца «Коул» в Йемене в октябре 2000 г., к вербовке с помощью подпольной группиров ки «Кумпулан Милитан Малайзиа» в январе того же года двух авиаугонщиков для терактов 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке и Вашингтоне. Установлено, что именно Хамбали выполнял роль связного между «Аль-Каидой» и «Джамаа Исламия», руководил серией террористических актов.

Вместе с тем, несмотря на значительные потери, «Джамаа Исламия» далека от краха. Информация, полученная на до просах задержанных террористов, указывает на то, что эта ор ганизация значительно крупнее, чем оценивалась ранее, она распространилась по всему архипелагу и число ее членов до стигает нескольких тысяч. Взрыв в джакартском «Мариотте» – был не только напоминанием о том, что организация выжила после понесенных потерь, но и сигнал, что «Джамаа Исламия»

продолжает действовать. Взрыв явился очередным вызовом правительству президента Мегавати Сукарнопутри, который за несколько дней до акта поклялся в парламенте «вырвать с корнем» терроризм на индонезийских островах. Исламисты стремились продемонстрировать свою «неистребимую силу», показать властям их беспомощность, заставить изменить под ходы к судебному расследованию действий находившегося то гда в тюрьме их духовного лидера Абу Бакар Башира. Он был арестован на основе введенных в Индонезии чрезвычайных законов вскоре после взрыва на Бали и предстал перед судом по обвинению в подготовке государственного переворота и за говоре с целью убийства Мегавати Сукарнопутри в бытность ее еще вице-президентом страны. Специалисты сообщали, что «Джамаа Исламия» проводит интенсивную компанию по набору новых рекрутов, дабы восстановить понесенные потери.

Возникает вопрос – столь ли внушительную силу представ ляет собой пусть даже военизированная организация в несколь ко тысяч членов для решения поставленных ею задач в стране, где численность населения превысила 240 миллионов человек и религиозное разнообразие мусульман Юго-Восточной Азии пре пятствует проявлению фундаменталистской гегемонии. Но, оче видно, не этими соображениями руководствуются те, кто опре деляет политику этой организации. Фанатичная убежденность, диктующая им характер действий, подчиняется не логике разу ма, а, по их глубокому убеждению, определяется божьим про мыслом, что делает ситуацию еще более опасной и непредска зуемой. Сейчас можно с полной уверенностью сказать, что за дачи, поставленные «Джамаа Исламия» на обозримое будущее если не невыполнимы, то во всяком случае, их достижение весьма проблематично. Но эта организация с ее относительной малочисленностью сумела нагнать страх на регион и заставила весь мир говорить об еще одном непредсказуемом фронте борьбы с терроризмом – Юго-Восточной Азии.

Сегодня, очевидно, главный успех движения состоит уже в том, что оно существует. Для исламистов победа видится в самом факте борьбы, за которую они несут ответственность только перед Аллахом. Делается ставка на всесокрушающее насилие, с помощью которого его вдохновители стремятся вы звать симпатии мусульман, в интересах которых исламисты якобы и ведут неравную борьбу с неверными. Использование насилия в качестве способа мобилизации сторонников в исто рии радикальных организаций и политических движений со вершенно различного толка отнюдь не ново. Примеров предо статочно. Этими приемами они пользовались неоднократно в стремлении к вожделенной власти, и здесь исламисты идут по проторенной дороге.

Вместе с тем, сложность и многогранность проблемы тер роризма и сопутствующих ему процессов, неоднозначность за ключений экспертов и высказываний людей, непосредственно причастных к рассматриваемым событиям побуждают к тому, чтобы посмотреть на факт существования ДИ с несколько дру гой стороны. Да, действительно «Джамаа Исламия» включена в официальный «черный список» ООН как «террористическая организация». Международная кризисная группа, составившая досье на ДИ, содержание которого частично изложено выше, представляет собой авторитетнейшую организацию, куда вхо дят видные политические деятели ряда стран, включая бывших президентов, глав правительств и министров иностранных дел.

Нет каких-либо серьезных оснований ставить результаты ее работы под сомнение.

И все же, и в Индонезии, и в Юго-Восточной Азии, и в це лом на международной арене растущее число наблюдателей задается кажущимся на первый взгляд риторическим вопро сом: существует ли на самом деле «Джамаа Исламия»? Не смотря на аресты, показания заключенных и судебные процес сы, в глубокой тени остаются нити, рычаги и движущие силы терроризма в ЮВА. Предстающие перед судом террористы ве дут себя нагло, вызывающе, бросают издевательские реплики, глумятся над памятью погибших, кощунствуют. Предполагае мый идейный вождь ДИ, лидер радикального крыла мусульман Индонезии Абу Бакар Башир утверждает, что эта организация не что иное, как миф.

Очевидно, в подобной ситуации следует задуматься о том, кто заинтересован в существовании такой организации или, по крайней мере, в мифе о ее наличии. При детальном рассмотре нии оказывается, что «игроков на этом поле» немало, причем некоторые из них весьма далеки от того, чтобы разделять ука занные выше цели и задачи по созданию авторитарных ислам ских режимов. Для них важен фактор присутствия весьма актив ной и боеспособной террористической организации, что вносит серьезные коррективы в расстановку политических сил и дает возможность определенным кругам манипулировать ситуацией в собственных интересах. Выявление наиболее заинтересован ных сторон – один из вариантов на пути поисков истины.

В последние годы по индонезийскому архипелагу прокати лась волна вылазок террористов, однако, достоверно неиз вестно, что за группы стоят за этими терактами и какие цели преследуют. Как считают индонезийские власти, в стране дей ствуют несколько устойчивых экстремистских группировок. Вы сказываются мнения, что теракты могут быть делом рук воин ствующих радикалов, которые борются за создание исламского государства в Индонезии, действуя заодно с экстремистами соседних стран, стремящихся образовать «панисламское госу дарство». Однако, эти мнения никак не подтверждены. Если все же исходить из концепции построения в ЮВА панисламско го государства, полагая при этом, что взрывы дело рук исла мистов, то с некоторыми оговорками, можно сказать, что исла мистов стран Юго-Восточной Азии можно рассматривать ско рее среди проигравших от таких акций, по крайней мере идео логически, поскольку, к примеру, взрыв на индонезийском ост рове Бали, унесший большое число жертв, стал шоком для ин донезийского, да и для мирового общественного мнения. По давляющее большинство населения Индонезии составляют мусульмане в основном относящиеся к умеренному направле нию в исламе. Взрыв не мог не вызвать отторжения в мусуль манской среде в целом, если допустить, что его организовали радикалы из исламских групп.

Другое дело, если у инициаторов теракта была задача «разогреть» взрывом ситуацию в стране, в регионе и даже за его проделами. В этом случае поставленная задача была без условно выполнена и в таком результате заинтересованы мно гие стороны, в том числе и исламисты ЮВА. Что касается по следних, то такая акция могла бы представлять для них инте рес с точки зрения далеко идущей программы демонизирова ния собственного образа, устрашения населения либо оказа ния воздействия на принятие решений органами власти и та ким образом дестабилизировать политику правительств стран региона и регион в целом, рассматривая это как один из этапов построения «нового азиатского халифата». Сразу вслед за взрывом на Бали мусульманские экстремисты выступили с угрозами начать «джихад» – священную войну против прави тельства, если власти попытаются арестовать исламистов.

Или же эта акция, подобно сентябрьским 2001 г. в США, представляла собой попытку преодолеть упадок в лагере тер рористов с помощью всесокрушающего насилия, пробудить симпатии мусульман, в интересах которых исламисты якобы и ведут борьбу с неверными. При этом террористы придержива ются четкой и целенаправленной политики – попытаться рас колоть современное общество и за счет этого создать благо приятные условия для своих действий. Использование наси лия, как средства мобилизации сторонников уже давно опро бировано радикалами различных мастей. Такая постановка во проса имеет право на существование еще и потому, что, по мнению ряда исламоведов, исламизм уже прошел верхнюю фазу подъема своей популярности, исчерпывает себя идеоло гически и вследствие этого идет на предельно крайние меры.

В отличие от первоначального ислама периода арабских заво еваний (т.е. периода «чистого ислама», являющегося проде кларированной целью исламистов), которые отличала веро терпимость (прежде всего, к двум другим религиям авраамовой традиции – иудейству и христианству) и предпочтение гибких форм исламизации присоединяемого к халифату населения, современные адепты халифата избрали варварские, бесчело вечные методы воздействия на иноверцев и «неправильных»

мусульман, выливающиеся в откровенный терроризм. Тем са мым происходит не на словах, а на деле отказ от того «чистого ислама», к которому они по их уверениям стремятся. Можно лишь предположить, что очередной раз делается ставка на гремучую смесь идеализма и неуправляемых эмоций, способ ствующую, как это уже было неоднократно в истории, форми рованию мощного социально значимого самосознания, воздей ствующего на политические процессы.

Поскольку террористам не просто атаковать политические и военные объекты, они направляют свои удары против граждан ского населения. Оно является не только легкой, но и эффек тивной мишенью. Хаотичность и непредсказуемость ударов уси ливает рост общей тревоги. Любой человек, в любом месте, в любое время может стать объектом очередного нападения.

Угроза подрывает возможность гражданского населения вести нормальную, спокойную жизнь. Исламо-экстремизм, порождаю щий терроризм и вызывающий во всем мире синдром «мусуль манской опасности», появился вместе с политическим исламом и, что бы ни говорилось и ни писалось по этому поводу, как его часть, как способ доведения свойственных ему настроений и соответствующих эмоций до кипения, иногда до безумия. Все мирный характер влияния политического ислама, крайняя, осно ванная на насилии форма его выражения опасна и для самого ареала ислама, и для всего человечества, ибо поощряет, сти мулирует, воспевает кровожадность, жажду убивать и разру шать, презрение к ценностям человеческой жизни (в том числе к своей собственной). Это ведет всюду, во всех концах земного шара, к разрушению морали, падению нравственности (в том числе ее норм, предписанных исламом), дегуманизации, депер сонализации, поощрению криминальных наклонностей и массо вой преступности. С этим сталкиваются сейчас многие страны мира. Постоянное насилие и попрание принципов гуманности, которые содержат законы всех религий, ведет к потере челове ческого облика и самими террористами, и теми, кто с ними бо рется, часто теми же методами и с теми же результатами. Даже ежедневная информация о терактах, взрывах, поджогах, разру шениях, засадах угнетает психику любого человека, независимо от религии и происхождения. Борьба без правил, вне морали и принципов, освобожденная от «химеры совести», дискредитиру ет любое, самое правое дело, любого борца и самые светлые идеалы, к которым он стремится.

Очевидно, в устрашении всех и вся заинтересованы и непосредственно члены «Аль-Каиды», обосновавшиеся в Юго Восточной Азии после своего вынужденного ухода из Афгани стана. Представители индонезийской контрразведки признают факты проникновения агентов из этой международной терро ристической сети на острова. «Боевикам из «Аль-Каиды» уда лось создать на архипелаге свою структуру и установить кон такты с некоторыми индонезийскими группами», – приводила джакартская печать признание представителя местных спец служб. По мнению экспертов по борьбе с терроризмом, гео графия Индонезии, как островного государства, позволила «Аль-Каиде» «протянуть свои щупальца в Индонезию и ис пользовать ее территорию как транзитную площадку или как базу для укрытия террористов». При таком раскладе, возмож но, и справедливо высказываемое рядом наблюдателей пред положение, в соответствии с которым «Джамаа Исламия» дей ствительно существует, но лишь в качестве подразделения «Аль Каиды», расквартированного в ЮВА и привлекающего для террористической деятельности местных исламистов.

Террористические акты, вне всякого сомнения, будоражат ностальгические воспоминания индонезийских военных об утраченной ими власти, что произошло вслед за падением ре жима Сухарто, и вселяют в них надежды на реставрацию было го. При этом их доводы сводятся к тому, что только «сильная рука» в отличие от гражданского правительства способна вос становить в стране порядок и справиться с терроризмом, и это находит свое выражение в реальной политике. В частности, после взрывов на о. Бали 1 октября 2005 г. президент Индоне зии и верховный главнокомандующий вооруженными силами Сусило Бамбанг Юдхойоно, выступая по случаю 60-летия национальной армии, заявил, что вооруженные силы должны принимать активное участие в войне с терроризмом на терри тории всей страны. По словам главы государства, наряду со спецслужбами военные обязаны предотвращать теракты, по добные взрывам на Бали и в Джакарте, унесшие сотни жизней.

Вывод о том, что идея необходимого участия военных в укреп лении власти глубоко сидит в сознании генералитета, напра шивается и на основании высказывания министра обороны Индонезии Ювоно Сударсоно в мае 2005 г., сдаланного им а США: «Вследствие слабости гражданского общества военные являются единственной силой, которая обеспечивает целост ность страны. Индонезии еще предстоит создать сильное гражданское правительство, прежде чем армия сможет посте пенно сойти со сцены». Хотя Ю.Сударсоно является первым за многие десятилетия гражданским лицом на посту министра обороны, он тем не менее, известен как сторонник активной политической роли армии в обществе.

Такой вариант развития событий вполне устраивает аме риканцев, поскольку это позволило бы им значительно расши рить свое влияние в стране и регионе сейчас, когда Вашингтон вновь обнаружил, что Юго-Восточная Азия представляет ре альный источник угрозы безопасности. Как сообщала перед президентскими выборами в Индонезии западная печать, неко торые ведущие чины Пентагона склонны позволить индонезий ским военным вернуться к власти и готовы восстановить с ар мией связи, прерванные после бесчинств, учиненных военны ми на Восточном Тиморе в 1999 г. Появлялось все больше признаков того, что военные реваншисты получают моральную и материальную помощь от Соединенных Штатов. И поскольку одним из важнейших принципов военной стратегии остается принцип подчиненности стратегических целей и задач полити ческим целям, вслед за оказанием индонезийским военным поддержки со стороны Пентагона было вполне резонно ожи дать последующих действий со стороны США. Как считает ряд аналитиков, в части американской администрации перед пре зидентскими выборами в Индонезии ходили идеи о возможном содействии постепенному продвижению к власти в этой стране одного из бывших или действующих генералов по примеру Па кистана, конечно, в обстановке «демократических выборов».

И президентом Индонезии в действительности стал отставной генерал Сусило Бамбанг Юдхойоно.

Не исключено, что именно в русле подобных суждений Абу Бакар Башир возложил ответственность за взрыв на Бали на американские и израильские спецслужбы. По логике исла мистов, которую разделяют и в среде умеренных мусульман, взрыв, равно как и придуманный американцами миф о суще ствовании «Джамаа Исламия» нужны Вашингтону для того, чтобы бросить тень на ислам, как воинствующую религию, скомпрометировать мусульман, «вызвать межрелигиозные конфликты». В Индонезии многие убеждены, что террористи ческие акты на о. Бали и в Джакарте организовали непосред ственно спецслужбы США, чтобы заставить руководство страны занять более жесткую позицию по отношению к ради кальному исламу. Опросы, проведенные британской компани ей Би-Би-Си показали, что по мнению двух третей индонезий цев опасность для их страны исходит от США большая, чем от «Аль-Каиды».

Еще одна категория, которую нельзя не учитывать в дан ном анализе, это радикальные исламские полувоенные груп пировки, представляющие нечто среднее между криминальны ми бандами и повстанцами, которые смешивают политику с грабежами, вымогательством и рэкетом. Подразделения индо незийских вооруженных сил обучали и в некоторых случаях поощряли террористические группировки исламистов к уча стию в полувоенных операциях. Спонсируемая, например, по добным путем группировка «Воинство джихада» набирала сво их солдат из числа безработного мужского населения городов и выплачивала жалование их семьям за время службы. Эти банды использовались при массовых убийствах коммунистов в 1965–1966 гг. и как полувоенные формирования против сто ронников независимости Восточного Тимора в 90-х годах.

Можно привести также примеры сговора между представите лями филиппинской армии и руководством исламистской груп пировки весьма сомнительного характера «Абу Сайяф». Зани маются открытым бандитизмом исламисты и на юге Таиланда.

Имеет правомерен и такой подход к оценке «Джамаа Ис ламия», который из уст российского исследователя А.М.Гуше ра прозвучал в отношении «Аль-Каиды». В частности, в этом плане заслуживают внимания следующие высказывания: «Ни какой «Аль-Каиды» не существует, – утверждает источник в западных спецслужбах. – Сегодня это скорее идеология, чем организация…» Для любой тоталитарной идеи наличие более или менее завершенного «учения» важнее физического суще ствования его авторов и пропагандистов. «Хорошая» – в смыс ле логического построения и понятная массам – идея может жить и «вдохновлять на подвиги» своих сторонников в течение очень многих лет. И что бы ни случилось с бен Ладеном (как впрочем и с Абу Бакар Баширом – М.Г.), у него еще долго бу дет достаточно сторонников, чтобы пополнить ими ряды тер рористов-смертников и сокрушать новые Центры международ ной торговли во всем мире.

Выше были, обозначены основные «действующие лица и их исполнители» на сцене театра острейших политических проблем стран Юго-Восточной Азии, где мусульманский ради кализм играет весомую роль. Есть ли место на этой сцене ре альной самостоятельной террористической организации «Джа маа Исламия», призванной реализовывать честолюбивые пла ны по созданию теократических государств, вынашиваемые лидерами региональных исламских радикалов, или же это рас квартированное в ЮВА отделение «Аль Каиды», решающее при участии местных боевиков собственные задачи. Не исклю чен также вариант их взаимодополняемости и переплетения интересов. Возможно также развитие событий по сценарию ре гиональных и внерегиональных спецслужб, стремящихся в су мятице «перегретого» терактами общества обеспечить соб ственные интересы. В конце концов, как уже указывалось, под личиной исламистской группировки могут орудовать элемен тарные бандиты, прикрывая свои преступные деяния флером борьбы за чистоту ислама. Или же «Джамаа Исламия» – это жупел олицетворяющий разрушительные идеи исламистов, стремящихся привести все террористические акты в регионе к единому знаменателю. Какова истинная суть происходящих событий – покажет будущее.

Независимая газета, 16.06.03.

ИТАР-ТАСС, Пульс планеты, 22.03.2005.

IIAS Newsletter, July 2003.

Al-Waie, № 170, июль 2001.

Азия и Африка сегодня, 2005, № 3, с.38.

Straits Times, 19.01.2004.

ИТАР-ТАСС, Пульс планеты, 27.04.2006.

Straits Times, 24.01.2002.

«INSIDE AL QAEDA: Global Network of Terror» (Columbia University Press, New York).

Times, 03.10.2005.

Ланда Р.Г., Политический ислам: предварительные итоги, М., 2005, с. 262.

Straits Times, 16.03.2005.

Straits Times, 03.10.2003.

Азия и Африка сегодня, 2006, № 4, с. 5.

Глава 3.

ФИНАНСИРОВАНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИСЛАМСКИХ ТЕРРОРИСТОВ Финансирование, судя по всему, является одной из самых больших тайн исламистов, поэтому связанная с этим информа ция весьма скупа. К тому же имеющиеся сведения далеко не всегда дают возможность вычленить из общей базы данных, от носящихся ко всей террористической деятельности исламистов, или деятельности «Аль-Каиды», «Джамаа Исламия» и других подобных организаций, лишь то, что касается непосредственно Юго-Восточной Азии. Поэтому представленная информация да ется частично в обобщенном виде с попыткой акцентирования внимания на том, что имеет непосредственное отношение к ре гиону ЮВА. Такое допущение вполне обоснованно, учитывая имеющиеся связи между рассматриваемыми объектами иссле дования и схожесть характера их деятельности.

Усама бен Ладен вложил в терроризм миллионы долларов, которые его семья заработала на строительстве роскошных дворцов для разбогатевших на продаже нефти саудовских шейхов. Уже к концу 70-х годов прошлого века отец Усамы за нимал в справочнике «Who is Who in Saudi Arabia» седьмую позицию по размеру личного капитала. Сам Усама бен Ладен получил в свое время прибыльные подряды на расширение и благоустройство святых мест в Мекке. Согласно информации группы экспертов Совета Безопасности ООН, Усама бен Ладен и «Аль Каида» имеют доступ к средствам, обеспеченным за счет личного состояния бен Ладена и осуществляемых им ин вестиций, благодаря поддержке со стороны членов и сторонни ков «Аль-Каиды» и взносов, получаемых от ряда благотвори тельных организаций или через них, или присвоенных средств таких благотворительных организаций, а также доходов, полу чаемых различными группами от деятельности малых пред приятий, от незаконной деятельности, включая контрабанду, мелкие преступления, грабежи, присвоение имущества и мо шенничество с кредитными картами.

По данным из авторитетных источников и по мнению экс пертов по проблеме терроризма крупный портфель внешне законных активов сохраняется и управляется от имени Усамы бен Ладена и «Аль-Каиды» некоторым числом пока еще не установленных посредников и компаньонов в Северной Афри ке, на Ближнем Востоке, в Европе и Азии. По одним оценкам, стоимость этого портфеля составляет примерно 30 млн. долл., по другим оценкам – до 300 млн. долл. США. Сюда входят ин вестиции, осуществленные в крупных финансовых центрах в Африке, Латинской Америке и Юго-Восточной Азии. Сотни миллионов долларов, по имеющимся предположениям, вложе ны в недвижимость в Европе и других районах мира. Кроме того, как предполагается, «Аль-Каида» продолжает получать частные пожертвования от богатых сторонников, их объем со ставляет, по оценкам, до 16 млн. долл. США в год и с течением времени практически не уменьшается. Считается также, что «Аль-Каида» занимается вымогательством денег, прибегая к применению угроз в отношении коммерческих предприятий или отдельных лиц.

Исламские благотворительные и некоммерческие органи зации также являются источником финансирования сети «Аль Каиды». Многие из них занимаются сбором «закята» – подая ния, которое является в исламе одним из пяти столпов веры, обязанностью каждого мусульманина. Эти организации соби рают ежегодно миллиарды долларов. Основная часть этих де нег используется в заявленных благотворительных целях. Ра дикальные группы, составляющие в структуре этой сети незна чительное меньшинство, могут использовать в нелегальных целях какую-то часть собранных средств. Ради этого происхо дит их намеренное внедрение в давно существующие благо творительные организации.

Переадресованные таким образом средства расходуются на поддержание разветвленной сети радикальных фундамен талистских структур, школ и общественных организаций, кото рые, как предполагается, предоставляют убежище, оказывают материальную поддержку, занимаются вербовкой и обучением боевиков.

Ячейки «Аль-Каиды», обладающие широкой самостоя тельностью, сами обеспечивают себе значительную часть фи нансирования. По имеющимся данным, они занимаются как законной предпринимательской деятельностью, так и преступ ной. Виды преступной деятельности, осуществляемой на мест ном уровне, весьма разнообразны – от розничной торговли наркотиками до ограбления банков, мошеннические операции с кредитными картами и подделка документов.

Нередко законный бизнес сочетается с секретной ролью эмиссаров бен Ладена. Член группировки «Аль-Каида» Вади аль-Хаг, осужденный в Нью-Йорке за взрывы у американских посольств, ранее был направлен в Баку, чтобы открыть благо творительное общество, которое служило прикрытием для поддержки боевиков, воюющих в Чечне. Одновременно он за нимался торговлей велосипедами. Благотворительная органи зация обеспечивали дополнительную конспирацию. Так, в частности, было и при подготовке взрыва американского по сольства в Кении в 1998 г. Законный бизнес, благотворитель ность и политическое насилие сосуществовали и сосуществу ют.

После трагических событий 11 сентября 2001 г. междуна родное сообщество предприняло беспрецедентные усилия, направленные на борьбу с терроризмом. Большое число госу дарств провело мероприятия, направленные на ужесточение правил, регулирующих банковскую деятельность, с тем, чтобы более эффективно выявлять, отслеживать и блокировать фи нансовые операции террористов. Эти правила возлагают на банки новые требования, заключающиеся в том, что банки должны «знать своих клиентов», проверять все подозритель ные операции и сообщать о них в правоохранительные органы.

Эти же события сделали финансовую битву решающим фрон том в «новой войне» Америки. «Америка, – заявил министр финансов Пол О’Нил, – ведет не обычную, а финансовую вой ну против этих людей и призывает лидеров стран цивилизо ванного мира и их финансовые институты помочь нам устано вить, кто эти люди, где находятся их деньги и отнять их у них». Президент Буш еще до начала военной операции воз мездия в Афганистане подписал постановление о заморажива нии банковских счетов частных лиц и организаций, имеющих отношение к террористической деятельности. Американским банкам вменились в обязанность прекратить обслуживание их счетов, гражданам США запрещается поддерживать деловые контакты с организациями и физическими лицами, попавшими в «черный список».

Примеру США последовала «семерка» ведущих индустри альных держав. Министры финансов Великобритании, Канады, Франции, ФРГ, Италии, США и Японии договорились заморо зить все счета, которые могут быть использованы террориста ми. Они объявили о своем намерении усилить сотрудничество с целью блокировать использование различных фондов меж дународным терроризмом.

Первоначальные успехи были весьма внушительны. Уда лось обнаружить и заморозить принадлежащие «Аль-Каиде» и связанным с ней лицам и организациям активы на сумму при мерно 112 млн. долл. США. Руководство «Аль-Каиды» быстро отреагировало на эти меры и впоследствии было дополни тельно заморожено лишь около 10 млн. долл. США. По заяв лениям правительственных должностных лиц, оказалось чрез вычайно трудно выявить эти дополнительные средства и ре сурсы, к которым «Аль-Каида» имеет отношение. «Аль-Каида», очевидно, вывела часть своих раскрытых активов из финансо вого сектора и вложила средства в не поддающиеся отслежи ванию ценности. Как предполагается, средства были вложены в золото и драгоценные камни. Их можно выбрасывать на ры нок в небольших количествах, не вызывая подозрений.

Поскольку банки и другие классические финансовые ин ституты привлекают внимание и являются объектом присталь ного контроля, «Аль-Каида» при переводе денежных средств пользуется не только услугами курьеров, но и неофициальной финансовой сетью, известной под названием на языке хинди как «хауваля». Этот способ обеспечивает быстрый, надежный и недорогой перевод денег и ценностей по всему миру, строит ся исключительно на доверии и не оставляет никаких следов.

Суть его состоит в том, что теневой валютный меняла, получив наличность в одном населенном пункте и связавшись по теле фону со своим корреспондентом в другом городе, дает ему по ручение выплатить адресату клиента соответствующую сумму.

По оценке экспертов ежегодно таким образом переводится бо лее 200 млрд. долл. США. Механизм «хауваля» издавна опи рался на традиционные исламские и другие неформальные банковские системы и использовался как инструмент осу ществления торговли в Юго-Восточной Азии.

Поступает все больше данных о том, что «Аль-Каида» все активнее осуществляет финансовые операции в Юго-Восточ ной Азии. Это включает создание фиктивных компаний, откры тие счетов на подставных лиц, сбор благотворительных и иных взносов, осуществление незаконной деятельности. Предпола гается, что «Аль-Каида» создала звенья финансовой поддерж ки в Индонезии, Малайзии, Сингапуре и на Филиппинах.

Соединенные Штаты оказывают давление на страны ЮВА с целью поставить под контроль финансовые институты для выявления таких, кто связан с терроризмом. В соответствии с этим в сентябре 2001 г. президент Филиппин Глория Арройо дала поручение правительству составить список подозритель ных финансовых организаций и «нейтрализовать их деятель ность легальными способами». В Индонезии правительство заявило о своей готовности пресечь возможную деятельность в стране коммерческих организаций, подконтрольных бен Ла дену и официально сообщило о том, что выпустило постанов ление, в соответствии с которым спецслужбы могут расследо вать деятельность подозрительных банков. Тем не менее, в ноябре 2001 г. Банк Индонезии отказался по запросу генераль ной прокуратуры заморозить в связи с просьбой Совета Без опасности ООН 28 счетов компаний, подозреваемых в связях с бен Ладеном, ссылаясь на закон о тайне вклада. В стране хо рошо известно, какие компании имеются в виду. По слухам, называются такие исламские группировки как «Маджлис Муд жахидин» в Джокьякарте, «Фронт защитников ислама» и «Во инство джихада», к созданию которых, как полагают в Индоне зии, могут быть причастны деньги «Аль Каиды». Такая ситуа ция отражает состояние индонезийского общества, в котором уже сделана пока не удавшаяся попытка провести через пар ламент шариатизацию конституции.

В Таиланде после того как в августе 2003 г. премьер министр Таксин Чиннават, минуя парламентские процедуры, утвердил два жестких декрета по борьбе с терроризмом, от крывающих доступ к частной информации, включая прослуши вание, и замораживание счетов частных лиц и организаций, подозреваемых в терроризме, он был обвинен в диктаторских замашках. Оппозиционная Демократическая партия обрати лась с соответствующим запросом в Конституционный суд от носительно нарушения премьером основного закона и узурпа ции законодательной власти.

Объектом особого подозрения в Юго-Восточной Азии в при частности к финансированию террористической деятельности являются мусульманские благотворительные фонды. Но они столь многочисленны, что практически невозможно проконтро лировать их деятельность. Только в Индонезии тысячи ислам ских фондов. Выделить из массы подлинных радетелей благо творительности относительно небольшое число тех, кто связан с терроризмом, представляется немалой проблемой. По мне нию представителей американской администрации, прибывших в Индонезию для ее разрешения, это равносильно поиску игол ки в стоге сена.

В конце 2001 г. в Индонезии был принят закон, в соответ ствии с которым негосударственные финансовые организации должны представлять регулярные отчеты аудиторских прове рок, однако, по-прежнему большинство мусульманских фондов далеки от транспарентности.

Изучая практику финансирования исламских террористов, очевидно, следует иметь в виду, что поступление денежных средств и других ценностей в их распоряжение является лишь одной стороной проблемы. Не меньшую значимость имеет и то, каким образом эти средства расходуются. «Американцы не понимают мусульманское общество, – считает саудовский дис сидент в Лондоне, возглавляющий Движение за реформу ис лама в Саудовской Аравии д-р Саад аль-Фаги. – Они не пони мают, как обстоит дело с деньгами». По его словам, американ цы недооценивают преобладающую роль наличных денег и гиперболизируют размер затрат на совершение террористиче ского акта – даже сопровождаемого крупным бедствием. Чтобы провести операцию подобную той, которая была 11 сентября, террористам не нужны миллиарды или даже миллионы долла ров. Им хватит несколько тысяч, считает аль-Фаги.

Действительно, как заявил прокурор, расследовавший взрыв во всемирном торговом центре в 1993 г., вся операция обошлась террористам в менее чем 10 тыс. долл. Террористи ческие акты 11 сентября, как и взрывы американских посольств в Кении и Танзании, были осуществлены с небольшими денеж ными затратами.

Показательно, как провели двое угонщиков самолетов свои последние дни – с 26 августа по 9 сентября. Они остановились в мотеле во Флориде, снимая номер на двоих за 250 долл.

В неделю. Владелец мотеля рассказывал, что они сами стирали себя белье в общей стиральной машине в мотеле и приносили продукты, чтобы самостоятельно готовить еду на кухне в номере, напрокат брали самые дешевые автомобили. Больше всего они заплатили за уроки пилотирования. По данным газеты «Уолл стрит джорнел» один заплатил 20, а другой – 18 тыс. долл.

Один из них был студентом, но занимался и другими делами, в том числе торговал на открытой площадке подержанными ав томобилями. Ситуацию исчерпывающе прокомментировал ми нистр обороны США Д.Рамсфелд: «Соотношение потерь и вы год однозначно против нас. В то время как мы тратим милли арды, террористы обходятся миллионами».

Когда бен Ладену понадобилось доставить автоматы Ка лашникова радикальной группировке «Исламский джихад» в Егип те, он не нанимал самолет, судно или грузовик. Вместо этого, как было установлено в суде в связи со взрывами американ ских объектов, он купил два каравана верблюдов.

В Индонезии производство взрывных устройств, задейство ванных во многих террористических акциях, налажено местными жителями на одном из островов в восточной части страны. Сто имость таких устройств, именуемых в Индонезии «бомбами Мо лотова» составляет всего около 10 долларов за штуку.

Очевидно, что терроризм способен действовать при не большом бюджете. Широко разветвленная сеть бен Ладена по казала себя простой и дешевой силой, часто самофинансирую щейся мелким бизнесом, преступниками и низкооплачиваемой рабочей силой. Разница между высокой стоимостью создания террористической организации и руководством ею на больших расстояниях при сравнительно скромной стоимости проведения операций значительно осложняет борьбу с терроризмом.

Даже финансово уязвимая такая сеть представляет серь езную угрозу, поскольку ею уже создан значительный задел в лице тысяч обученных, воспитанных на враждебности и непримиримости к иной цивилизации, боевиков, способных при относительно незначительных материальных затратах совер шать большие злодеяния.

Документ Совета Безопасности ООН, S/2002/1050, 20.09.2002.

Там же.

ИТАР-ТАСС 11.10.2001, КОМПАС, № 41.

Far Eastern Economic Review», 15.11.2001.

ИТАР-ТАСС 11.10.2001, КОМПАС, № 41.

Независимая газета, 24.10.03.

Tempo, Jakarta, 20.08.2001, № 25.

Глава 4.

ИСЛАМСКИЙ ТЕРРОРИЗМ В ЮВА:

ИСТОКИ И ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ Борьба с терроризмом требует анализа его первоисточни ков. Оценивая процессы, происходящие в мусульманском ми ре, в основном в ракурсе событий, имеющих место в странах Ближнего и Среднего Востока, российские исламоведы неред ко если не склонны распространять выводы по этому региону на так называемый периферийный ислам, то и не всегда в полной мере уделяют внимание его специфике. В данном слу чае речь пойдет о Юго-Восточной Азии. Так, высказанные на конференции ИМЭМО РАН 27–28 июня 2003 г. известным рос сийским ученым Г.И.Мирским тезисы о том, что хотя «фунда ментализм и нельзя отождествлять с радикализмом, исламиз мом, а тем более с терроризмом, но та цепь мышления, кото рая начинается с фундаментализма, логически вполне способ на привести к исламизму, экстремизму и терроризму», а также «можно утверждать, что неладно дело обстоит с духовным ру ководством мусульман, которое не смогло предотвратить по явления злокачественной опухоли в организме своей религии», (подразумевая под этим терроризм – М.Г.), – заслуживают применительно к ЮВА собственного подхода.

Не оспаривая справедливость данных положений в отно шении ситуации, существующей в арабском мире, правомерно отметить своеобразие развития исламского терроризма в Юго Восточной Азии. Исламский фундаментализм и экстремизм всегда присутствовали в Индонезии после завоевания незави симости в 1945 г. и даже раньше, но не они определяли настроения и мотивацию мусульманской общины, составляю щей основу индонезийского общества. Сторонники пере устройства всего жизненного уклада на основах шариата и превращения Индонезии в исламское государство неизменно составляли меньшинство населения. В этой связи российский востоковед, специализирующийся на ЮВА, Г.И.Чуфрин отме чает: «Требования установления теократического мусульман ского государства, исходившие от наиболее ортодоксальных мусульманских кругов, не получали достаточной поддержки со стороны населения, и мусульманским партиям, неизменно остававшимся влиятельной силой, до сих пор не удавалось радикально переломить в свою пользу общественные настрое ния и ход событий в Индонезии. Всплески же популярности обычно совпадают с обострением социальных и экономических проблем, но никогда не были устойчивыми и долговременны ми». Вопрос, очевидно, состоит в том, что исламский радика лизм в ЮВА, как и ему предшествующий, происходит не от своего идейного обоснования, которое чаще всего носит вто ричный характер, а в первую очередь от недовольства суще ствующим порядком вещей различных слоев общества.


Наиболее удачливые, нередко пришедшие извне, наставники канализируют это недовольство в соответствии с собственны ми интересами.

О манипуляциях с идеологическим обоснованием крупно масштабных кровавых деяний, в которых резня осуществля лась под знаменами ислама, свидетельствуют и события, свя занные с завершением президентства Сукарно в Индонезии.

Сукарно правил, балансируя между тремя основными органи зованными политическими силами: бюрократией, опиравшейся на армию, массовыми исламскими организациями, крупнейшей из которых была «Нахдатул улама», насчитывающая тогда до 20 млн. чел., и коммунистической партией – свыше 10 млн.

чел., обладавшей сильными позициями в профсоюзном движе нии, китайской общине, армии и полиции. В 1965 г. коммунисты решили стать единственной опорой президента, силой устра нив соперников. Поддерживающие их воинские части расстре ляли почти всех высокопоставленных генералов, но чудом уцелевший командующий десантными частями генерал Сухар то подавил мятеж. Более 1,5 млн. коммунистов было уничто жено, причем резня осуществлялась в основном мусульман скими «добровольцами», получившими возможность грабежа и насилия в состоятельных китайских кварталах. Опора на пра вомусульманские группировки, которым противников режима Сухарто выдавали за врагов ислама и государства, дала в тот период военным возможность значительно укрепить свои по зиции. Но на этом политическую роль ислама в представлени ях режима Сухарто следовало ограничить: нельзя было допу стить, чтобы сторонники исламского государства являли собой альтернативу власти военных. В то же время эта массовая кровавая акция исламистов тех времен не могла не наложить отпечаток на деятельность их последователей десятилетия спустя, для которых политические убийства стали практически нормой повседневной жизни.

В истории региона ЮВА последние десятилетия отмечены превращением массового насилия почти в постоянную доми нанту и свойство политического процесса. Все более обшир ные группы населения начинают воспринимать насилие в каче стве единственного эффективного средства разрешения кон фликтных ситуаций. Наиболее вопиющие примеры – это, без условно, упомянутые события в Индонезии в 1965 г. и резня в Камбодже, учиненная красными кхмерами, но уже под комму нистическими лозунгами. Тогда также погибли миллионы лю дей. И в этих и в других случаях масштабы жестокости и зло деяний несоизмеримы с вызвавшими их причинами. По ряду оценок, участникам кровавых событий была нужна скорее не причина, а повод, чтобы выплеснуть наружу разрушительные инстинкты. Сохранение приверженности экстремизму при со вершенно различных идеологических подпорах дает основание говорить об особенностях этнопсихологии или даже регио нальной психологии.

В статье «Массовое насилие в Индонезии: социальные, культурные и политические корни» дается четкое и аргумен тированное объяснение обозначенных в заглавии статьи явле ний. В нем, в частности, указывается на то, что «режим «ново го порядка» под руководством генерала Сухарто… иницииро вал и санкционировал массовые убийства своих политических противников… «Новый порядок» институировал насилие, са мое убийство как средство политической борьбы». Ответная реакция толпы вряд ли бы стала возможной, не получив мас сового отклика тех, кто по всей вероятности ожидал подобного призыва к действиям. Их готовность, в свою очередь, может найти объяснение в доведении негативных эмоций, постоянно подавляемых (что весьма характерно для различных этносов региона), до критической массы и последующего всплеска страстей в виде «амока», сметающего на своем пути мораль ные и нравственные преграды.

Трагичность отмеченных злодеяний далеко не ограничива ется только фактом их свершения. В регионе, залитом кровью миллионов невинных жертв, клеймо, этих ужасающих событий, надолго останется отягчающим фактором его исторического развития. Кровавые преступления оставили глубокий след в массовом сознании людей, затмили ужас изуверств прошлого, сделали крупномасштабный террор чуть ли не обыденным, оказали глубокое воздействие на психику людей в регионе.

Появилось нечто коллективно подсознательное, что делает обещанное бен Ладеном намерение уничтожить четыре мил лиона человек вполне вероятным или даже неизбежным, и это проецируется непосредственно на регион и стало отличитель ной чертой региональной политической культуры. Юго-Вос точная Азия, переступив грань гуманности и милосердия, в ка кой-то мере превращается в носителя синдрома обреченности, когда жизнь вовсе не ценится, относится ли это к жертвам тер рористов или даже к их собственной жизни, что является фе номеном современной преступной деятельности исламистов.

В качестве основных палачей-исполнителей исламисты избрали подрывников-смертников. Количество преступлений, совер шенных таким образом постоянно растет, хотя вплоть до по следнего времени Юго-Восточной Азии террористы-смертники были несвойственны. Но и это не все. Терроризм, тем более в таких масштабах, уничтожает веру в обществе в саму возмож ность достижения политических перемен мирными, не терро ристическими методами.

На наш взгляд, очередная фаза экстремизма в ЮВА свя зана с крушением коммунистических идей, еще недавно да вавших питательную основу для повстанческого движения. Ле вый радикализм, который в политической жизни региона играл существенную роль, после краха марксисткой идеологии утра тил свою базовую основу. Примерами могут служить события в Индонезии конца 60-х годов прошлого столетия, действия красных кхмеров и повстанческих отрядов в Малайзии, Таи ланде и на Филиппинах. Одновременно с крушением коммуни стической идеологии мусульманское движение лишилось тако го важного, по мнению французского исследователя П.Рондо, интегратора как антикоммунизм. Но и «левые» и «правые»

экстремистские организации объединяет использование прак тически одних и тех же методов насилия, применяемых в ко нечном счете для захвата власти. Новым экстремистам потре бовалась новая сверхцель более важная, чем жизнь, во имя которой допустимо и даже необходимо насилие. Терроризм нуждается в идеологическом фундаменте для того, чтобы оправдать самопожертвования непосредственных исполните лей, обосновать убийства мирного населения, массовые ре прессии и пр. Он начинается с проповеди насилия и его оправ дания. Быстрый и во многом неожиданный распад СССР, крах коммунистической идеологии при сохранении во всем мире тех недостатков буржуазного общества, с которыми коммунисты (хотя бы на словах) боролись, привели к тому, что идейная ниша всемирной политической борьбы за социальную спра ведливость опустела. В силу изложенного, определенные круги в мусульманских странах (во многом симпатизировавшие СССР – по крайней мере до его вторжения в Афганистан) ста ли искать в исламских понятиях всемирного братства и соци альной справедливости (вырванных из контекста общих норм поведения верующих) новую глобальную «левую» идеологию силовой борьбы за социальную справедливость.

Вывод советских войск из Афганистана и распад СССР по служили стимулом для активизации исламского экстремизма, идеологи которого утверждают, что сокрушив при поддержке Аллаха в борьбе с «неверными» одну великую державу, ис ламский мир может и должен одолеть США – единственную оставшуюся сверхдержаву, стремящуюся диктовать волю все му миру. Эти взгляды нашли благодатную почву в Юго Восточной Азии, где антиамериканские настроения весьма устойчивы. Идеологический вакуум, возникший после ослабле ния левацкого радикализма, стал заполнять мусульманский фундаментализм экстремистского толка. Независимо от хода мирового исторического развития религия продолжает исполь зоваться в качестве идеологического обоснования необходи мости смены режима.

Говоря об истоках экстремизма в Юго-Восточной Азии, следует отметить, что как бы ни было модно в современной российской политологической мысли во всем первопричиной этого явления видеть радикализацию религиозного чувства среди обездоленных по мере углубления социального нера венства в обществе, тем не менее этот тезис заслуживает бо лее внимательного рассмотрения. В орбиту экстремизма также активно, как и при продвижении марксистской идеологии, во влекаются под новыми призывами неимущие и обездоленные, видящие в нем путь разрешения своих проблем. Агрессивное меньшинство, взращенное на этой почве, может оказать ре шающее влияние на состояние общества. Именно оно стано вится чрезвычайно податливым материалом для воздействия различного рода исламских идеологов, преследующих соб ственные интересы. Это и Усама бен Ладен, стремящийся на волне религиозной сплоченности подчинить своему влиянию Юго-Восточную Азию, и лидеры сепаратистского движения в Аче и других провинциях Индонезии, пытающиеся решить свои проблемы под флагом исламского государства, и руководство экстремистской мусульманской группировки «Джамаа Исла мия» намеревающейся создать панисламское государство за счет территорий Индонезии, Малайзии, Филиппин, Сингапура и Брунея. К этому перечню с полным основанием можно отнести филиппинских повстанцев Исламского Фронта Освобождения Моро (ИФОМ). Опасность, исходящая от них состоит в том, что теперь они объединены не только идеологически, но и органи зационно. В силу этого международный терроризм, избравший исламский фундаментализм своей идеологической базой, – это угроза не только национальной безопасности стран региона, но и стабильности самих политических систем, оказавшихся него товыми адекватно ответить на его вызов.

Состав приверженцев радикального ислама по социально му признаку представляет весьма пеструю картину. Очевидно, массовость этому движению, по крайней мере, в Индонезии обеспечивают беднейшие слои общества, составляя низшее звено в иерархии повстанческого движения. Но существенную роль играют профессиональные террористы, выходцы из весьма обеспеченных семей. Они могут себе позволить, про живая за границей, появляться в регионе лишь для соверше ния террористических актов или вовсе осуществлять руковод ство ими из-за рубежа.


Так, исполнителем взрыва в августе 2001 г. в крупном тор говом центре Джакарты был гражданин Малайзии, первона чально входящий в «Бригаду моджахедов Малайзии» и затем проникший в Индонезию, чтобы действовать в составе «Армии джихада Молуккских островов». Непосредственными вдохно вителями и организаторами этой акции индонезийская полиция считает руководителей военного крыла «Движения за незави симость Аче «и уже упоминавшегося сына бывшего президента Индонезии Сухарто – Томми.

В причастности к экстремистской мусульманской группи ровке «Джамаа Исламия» подозреваются в Малайзии дети видных малайских политических деятелей. Как «Джамаа Исла мия» так и «Бригада моджахедов Малайзии» – единственные террористические группировки в регионе, продемонстрировав шие способность к крупномасштабным терактам, состоят из представителей образованного среднего класса, которые по лучают выгоды от глобализации, а не являются ее жертвой.

Обе группировки не смогли обрести поддержку на выборах среди бедных слоев населения. Бедность сама по себе не мо жет объяснить существование такой транснациональной тер рористической сети, как «Джамаа Исламия». Проведенное син гапурской спецслужбой психологическое обследование аре стованных членов ДИ показало, что они не «нищие и невеже ственные изгои общества», как первоначально считалось, а вполне современные люди с интеллектом среднего и выше среднего уровня, часто квалифицированные специалисты. Все они готовы сражаться по всему миру от Палестины до Индоне зии, там, где по их мнению, мусульмане подвергаются эксплуа тации и гонениям. Для Малайзии подобным наиболее нагляд ным примером является фигура, уже упоминавшегося в связи с терактами на о. Бали, Азахари Хусина, обозначенного местной прессой «разрушителем». Этот выходец из среднего класса учился в университете Аделаиды в Австралии, завершил выс шее образование в Великобритании, там же защитил диссер тацию по статистическому моделированию. По возвращению в Малайзию в 1990 г. преподавал в Технологическом универси тете. Сблизился с Абдоллой Сунгкаром и Абу Бакаром Баши ром и под их влиянием перешел на позиции радикального ис лама. В тренировочных лагерях в Афганистане и на острове Минданао (Филиппины) стал непревзойденным специалистом по взрывному делу. После начала в 2001 г. антитеррористиче ской кампании в Малайзии скрывался на юге Таиланда. По ин донезийским источникам, имел непосредственное отношение и к взрывам в Джакарте.

В ноябре 2003 г. спецслужбы Пакистана передали властям Куала-Лумпура группу малайзийских студентов, арестованных по обвинению в причастности к террористической деятельно сти. Все они, по сообщениям малайзийских СМИ, были направлены в пакистанские исламские вузы якобы на учебу, а в действительности с целью подготовки в качестве боевиков.

В отличие от арабского мира, где сторонников ислама не перестает будоражить величие его прошлого, в силу чего ра дикализм и, как его продолжение, терроризм в значительной степени произрастают из недр фундаментализма, в Юго Восточной Азии терроризм привнесен в религию в основном извне и преследует чаще всего чисто прагматические цели, главной из которых является завоевание власти или же ее пе рераспределение. Бесспорно, что подобные тенденции имеют место и в арабском мире, но для Юго-Восточной Азии они наиболее характерны. Ислам в ЮВА посредством деятельно сти террористов во все большей мере приобретает инструмен тальный характер. Это предопределяет их бльшую удален ность по сравнению с исламом арабов от остальной части по борников веры.

Возникает и вопрос, какое и насколько сильное воздей ствие воинствующий ислам оказывает на состояние общества в странах ЮВА и каково будущее «мирного ислама» и динами ка соотношения сил между его сторонниками, избравшими ис ламизм в качестве образа жизни, и оппонентами. Такая поста новка вопроса правомерна, поскольку экстремизм нередко вы зывает ответную реакцию. Количество приверженцев ради кального ислама подвижно, оно возрастает в условиях соци ально-экономического кризиса внутри мусульманского обще ства или в результате внешнего давления на него.

Подход духовного руководства мусульман региона ЮВА к проблеме терроризма отличен от того, что наблюдается в цен трах ислама. В арабском мире умалчивание мусульманскими лидерами многих проблем, связанных с терроризмом по суще ству означает пусть даже пассивное, но все же потворство ему.

Такая позиция исходит из того, что большинство мусульман арабов, не разделяя экстремистского мироощущения и открыто не поддерживая терроризм, все же одобряет некоторые основ ные позиции активных исламистов.

Среди мусульман Юго-Восточной Азии ситуация иная.

Здесь более близки и популярны идеи либерального ислама, которому не чужды такие понятия как «свобода мышления», «эмансипация женщин», «демократическое государство». В це лом большинство исламских группировок в регионе не являет ся сторонниками насилия. Самыми крупными и влиятельными среди них считают либо политические партии, либо организа ции, выступающие за возрождение ислама в их понимании.

Одна из таких группировок – «Нахдатул Улама» – крупнейшая в Индонезии и во всем мире исламская организация с 30 млн.

сторонников. Ее идеи, близки к идеям либерального ислама.

В рамках «посттрадиционализма» она поддерживает «тради ционные» мусульманские ценности, но ее «традиционализм»

означает терпимый и плюралистический подход к соблюдению обрядов и исповедованию ислама. Наряду с «Нахдатул Улама»

с осуждением наиболее крупной террористической акции на острове Бали, как и более ранних эксцессов, выступило и дру гое крупнейшее в Индонезии многомиллионное мусульманское объединение «Мухаммадиа». Их позиции отражают мнение ос новной массы поборников ислама. Лидеры «Мухаммадиа» за являют о необходимости приспосабливать свои проповеди к динамике развития индонезийского общества. О либерализа ции «Мухаммадиа» свидетельствует принятое этим объедине нием мусульман решение впервые ввести женщин от каждого территориального отделения в свои руководящие органы всех уровней, а также делегировать их в состав на различные тео ретические конференции.

Выявляя общие черты и закономерности религиозного экс тремизма в странах Юго-Восточной Азии, нельзя не учитывать его специфику, присущую каждой стране. Ю.О.Левтонова от мечает, что оценка нынешней ситуации на мусульманском Юге невозможна без ретроспективного взгляда на истоки и особен ности мусульманского экстремизма на Филиппинах. «Пробле ма моро» (моро – собирательное название филиппинских му сульман), возникнув на рубеже 16–17 столетий, сохраняла ак туальность в течение всей колониальной и постколониальной истории Филиппин. Существенно, что историческая борьба филиппинских мусульман против колониальной экспансии За пада (Испании) приобрела ярко выраженную форму межкон фессионального конфликта («война креста и полумесяца»).

Примечательно и то, что филиппинцы-мусульмане видели «врагов истины» не только в иностранных колонизаторах, но и в обращенных в католичество жителях северных и централь ных районов архипелага. Столь же глубоки были корни исла мофобии у филиппинцев-христиан, значительный вклад в раз жигание которой вносила католическая церковь, как, впрочем, и всякая другая церковь, стремящаяся к монополизации духовно го пространства. Исторически сложившийся стереотип воору женного противостояния христиан и мусульман состоит из ти пично террористических методов борьбы. И это в стране, где и христианство и ислам на массовом уровне синкретичны, далеки от ортодоксальных образцов и восприняты в основном в фор ме обрядности и внешней атрибутики той или другой религии.

Опыт, накопленный правительством Таиланда в борьбе с различного рода повстанцами, также свидетельствует о спе цифике мусульманского экстремизма, не позволяющей приме нять штампы при оценке истоков и причин его проявления.

С начала 60-х годов территория Таиланда была своего рода «лабораторией», где различные ведомства США – ЦРУ, Пента гон, Управление международного развития проводили деталь ные исследования с целью выработки концепции противопов станческой борьбы. В течение нескольких лет в рамках проекта «Эджайл» в этой стране находилось не менее 100 ученых и экспертов, которые занимались исследованиями социального, экономического, географического, этнического и религиозного характера. Результаты этой работы были использованы при выработке гражданских противоповстанческих программ. В ре зультате была принята доктрина национальной безопасности, в которой социально-экономическое развитие отсталых райо нов и искоренение коррупции в административных органах рассматривались в качестве главных мер укрепления внутрен ней стабильности в государстве. На осуществление проектов ускоренного сельскохозяйственного развития, строительства дорог, ирригационных сооружений, больниц и т.д. из бюджета были выделены значительные суммы. Под руководством гене рала Према Тинсуланона (в 1980 г. он стал премьер министром) была разработана концепция, получившая назва ние «Преимущество политических методов над военными».

В ней главный упор делался на экономическое развитие и ве дение психологической войны с позиции укрепления монархии, возрождения национальных духовных ценностей, защиты ре лигии. В составе вооруженных сил страны были сформированы две «дивизии развития», перед которыми стояла задача оказа ния помощи крестьянам при проведении сельскохозяйственных работ, улучшения санитарных условий, строительства различ ных объектов. Для информационно-пропагандистского воздей ствия в распоряжении армии находилась четверть всех радио станций страны, канал центрального телевидения, а также ма териальная база для издания газет, журналов, производства фильмов.

Энергичные действия правительства, направленные на привлечение на свою сторону населения и подрыв социальной базы недовольства привели к дезинтеграции антиправитель ственного движения и массовому переходу повстанцев на сто рону монархии. К середине 80-х годов численность повстанцев на севере-востоке и севере страны, где борьба была иниции рована компартией Таиланда, многократно уменьшилась и уже не представляла угрозы для бангкокского режима. На юге же Таиланда, где действовали отряды мусульманских сепарати стов, добивавшихся независимости четырех провинций, насе ленных преимущественно малайцами-мусульманами, несило вые мероприятия оказались неэффективны. Для усмирения повстанцев власти вынуждены были использовать войска и полицию.

При возрастании роли и политизации ислама его ради кальное ответвление, само его наличие, при всей незначи тельности на политическом небосклоне может в отдельных случаях решающе воздействовать на расстановку сил в стране и опосредовано на состояние ее экономики. История появле ния исламских радикалов в Малайзии довольно неясная. То, что они есть – факт неоспоримый. Ясно и то, что на текущий момент угрозу безопасности страны они не представляют. Но правительство Махатхира Мохамада оказалось крайне заинте ресовано в появлении на политической арене неких экстреми стов, что дало в руки властей пропагандистский инструмент для борьбы с исламской оппозицией. Сын духовного лидера главной оппозиционной партии страны ПАС Ника Азиза по слу хам возглавлял радикальную исламскую организацию «Брига да моджахедов Малайзии», которую власти обвинили в экс тремизме и терроризме. Вместе с сыном одного из руководи телей ПАС за решетку были отправлены еще с десяток исла мистов и ПАС оказалась дискредитирована. Выступая с реши тельным осуждением исламского экстремизма, Махатхир Мо хамад привлек на свою сторону не только умеренных мусуль ман, которых большинство, но и представителей других этни ческих групп и конфессий. Арестам на основе Закона о внут ренней безопасности наряду с подозреваемыми в терроре подверглись и политические оппоненты премьера, не имеющие к террористам никакого отношения.

В результате ему удалось консолидировать свою полити ческую базу, подорванную в ходе парламентских выборов в конце 1999 г. Политическая стабилизация позволила провести ряд мероприятий по подъему экономики, невозможных в других условиях. Для Малайзии, сильно зависящей от внешней тор говли, весьма существенным фактором на фоне ее антитерро ристических действий и выступлений явилась нормализация отношений с основным торговым партнером – Соединенными Штатами.

Естественно, что далеко не всегда присутствие экстре мизма в политическом спектре дает столь благоприятные ре зультаты. Зачастую бывает совсем наоборот. Главное то, что практически повсеместно экстремизм в любом соотношении при общей расстановке сил является причиной концентрации напряженности и политических манипуляций. На юге Филип пин, например, боевики ИФОМ ведут борьбу за провозглаше ние независимого исламского государства на всей территории острова Минданао, хотя мусульмане составляют большинство лишь в четырех из четырнадцати провинций, расположенных на острове.

Вспышка насилия со стороны радикального крыла мусуль ман позволила откровенно придерживающейся проамерикан ской политики президенту страны Глории Арройо приступить к возобновлению масштабного военного сотрудничества с Со единенными Штатами. В стране реакция на возвращение аме риканских солдат после 10 лет перерыва была неоднозначной.

Прошли бурные демонстрации протеста и не только мусуль манской общины. Но как показал результат проведенного в Маниле независимого опроса общественного мнения – была и поддержка президента в борьбе с терроризмом, опирающейся на помощь США. Президент сыграла именно на последнем.

Есть немало оснований говорить о том, что такой шаг прези дента был продиктован и желанием втянуть внешние силы в решение внутренних конфликтов, в частности, вовлечь США в подавление местной оппозиции. Вопрос о целесообразности участия американских войск в операциях против мусульман ских и иных местных террористов на территории Филиппин обострил крупные противоречия в филиппинском руководстве.

В июне 2002 г. вице-президент страны Теофисто Гингона отка зался от поста министра иностранных дел, который он занимал по совместительству, мотивируя свое решение протестом про тив американского военного присутствия.

Влиятельные мусульманские круги Индонезии заигрывают с экстремистами по проблемам переустройства государства в соответствии с нормами шариата. Немало других примеров исключительной роли поборников радикального ислама в условиях роста его политической значимости и осложнения обстановки в стране.

В Таиланде премьер-министр Таксин Чиннават умело ис пользует кампанию по борьбе с терроризмом и по другим мо тивам. Оппозиционно настроенные деятели высказывают точку зрения, что «для Таксина Чиннавата участие Таиланда в воз главляемой США борьбе с терроризмом скорее всего является средством укрепить свою власть за счет подавления граждан ских свобод и инакомыслия на местах». Для него эта борьба служит средством укрепления сотрудничества с США и во внешнеполитическом плане. Статус Таиланда был повышен в рамках программы «союзники вне НАТО». Высказывается мне ние, что в этом заложено стремление тайского премьера к ре ализации амбиционных претензий на региональное лидерство.

Осуществляя такую политику, правительство Таиланда выдало пойманного на своей территории одного из предполагаемых лидеров «Джамаа Исламия» Хамбали Соединенным Штатам, хотя Индонезия и Филиппины также направили запрос о его выдаче.

В конце концов, наличие внешнего противника, олицетво ряемого международным терроризмом, развязывает руки ад министрации США при решении своих внутриполитических, да и внешнеполитических вопросов. Збигнев Бжезинский помощ ник президента США Джеймса Картера по национальной без опасности сформулировал это так «…терроризм заменил со ветское ядерное оружие в качестве главной угрозы, а внушаю щие страх террористы (потенциально вездесущие и в целом отождествляемые с мусульманами) пришли на смену коммуни стам…. Война с террором оказалась исторически привлека тельной формулой». Нечто подобное утверждает Доктор Первез Икбал Хап Таран, сотрудник Центра региональных ис следований Пешаварского университета (Пакистан): «После падения коммунизма ислам стал главным врагом крайнепра вых кругов Запада, и ныне он ведет войну против нас».

Вопрос об отношении к терроризму приобрел исключи тельную актуальность применительно к Малайзии после вступ ления ее представителя на пост председателя Организации Исламской Конференции (ОИК) в конце 2003 г., что, вне всяко го сомнения, является неординарным событием и вызывает к стране, возглавляющей ОИК повышенный интерес. Такое по ложение предопределяется значимостью исходящих от нее инициатив, отражающих ситуацию, сложившуюся в данной стране. В русле таких ожиданий Малайзия привлекла к себе особое внимание. Этому способствовало и прозвучавшее на саммите ОИК в Куала-Лумпуре в октябре 2003 г. выступление уходящего в отставку премьер-министра Махатхира Мохамада, получившее широкий резонанс и нареченное в российской прессе не иначе как «протоколы малайзийского мудреца» и «смертоносные слова» или же «антисемитским скандалом», 14 речь была сфокусирована на проблеме противостояния му сульманского мира и Запада, она разогревала антизападные и, в особенности, антисемитские настроения. По своей эффек тивности произнесенное сравнивалось с детонатором взрывно го устройства. Не случайно, сделанный премьером анализ рас сматривали как сигнал для последовавшего вслед за саммитом антииудейского теракта в Стамбуле с большим числом жертв.

Разделяя тревоги, связанные с появлениями на крупномас штабных международных форумах столь радикальных выска зываний, граничащих с призывами к экстремизму, следует вместе с тем отметить, что это выступление Махатхира Моха мада отнюдь не отражало ни взглядов нового руководства Ма лайзии на затронутые вопросы, ни общего состояния дел в стране.

Скорее всего, это было не более, чем неудачная пиаров ская акция престарелого, на тот момент уже практически от ставного премьера, всю жизнь балансирующего на вершине власти при помощи не только малайского, но и азиатского национализма. Как отмечалось в прессе, в последние годы своего правления он проводил политику «уйти, чтобы остать ся», претендуя на роль «отца нации», схожею с той, какую иг рал в Китае Ден Сяопин в последние годы своей жизни. Вполне возможно, что отмеченное выступление было всего лишь по пыткой снискать авторитет в качестве одного из лидеров му сульманского мира. Незадолго до того, в бытность премьер министром страны Махатхир Мохамад вел жесткую борьбу со всякими проявлениями исламского радикализма, к чему его в значительной степени подталкивал весьма непростой этно конфессиональный состав малайзийского общества и это тре бовало принятия соответствующих мер. В ходе этой борьбы по подозрению в терроризме и связях с международными терро ристическими организациями на основании закона о государ ственной безопасности были арестованы многие десятки чело век. В 2003 г. Малайзия организовала центр по борьбе с тер роризмом. Провозглашая открытие антитеррористического центра в качестве ответной меры на вылазки террористов в США и странах Юго-Восточной Азии и призывая к участию в его деятельности страны региона, правительство Малайзии отказалось от сотрудничества на базе центра с Соединенными Штатами, увязывая такой шаг с осуждением военных действий США в Ираке, расцениваемых как международный терроризм.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.