авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«ИНСТИТУТ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА М.Н. Гусев ИСЛАМСКИЙ ФАКТОР В ЮГО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ. РОЛЬ ВНЕШНИХ СИЛ Москва 2007 ...»

-- [ Страница 3 ] --

Незадолго до саммита ОИК в Малайзии прошел конгресс с участием наиболее видных мусульманских исламоведов. На конгрессе была принята резолюция с резким осуждением тер роризма, осуществляемого под знаменами ислама, прозвучал призыв к расширению диалога между исламским сообществом и Западом. На форуме подчеркивалось, что убийство невинных людей в мусульманских странах, равно как и в странах Запада, противоречит сути ислама. Один из наиболее почитаемых ис следователей ислама, глава египетского университета Аль Азхар профессор Мохаммед Саид Тантауи, указывая на то, что экстремизм – враг ислама, категорически опроверг наличие конфликта цивилизаций между мусульманским и христианским мирами, подчеркнув, что происки исламистов далеки от сути исламского мира. Данный конгресс проходил под патронажем премьер-министра Малайзии Махатхира Мохамада.

Преемник Махатхира Мохамада на посту премьер-мини стра Малайзии Абдулла Бадави, богослов в третьем поколе нии, получивший религиозное мусульманское образование в Университете Малайи, общепризнанный авторитет в исламо ведении. выражает убежденность, что ислам является религи ей мира и не должен препятствовать прогрессу. Вступая в должность премьера, он заявил, что является «не лидером му лульман, а мусульманским лидером Малайзии» и заверил, что «исламского государства не будет». Выступая перед журнали стами и учеными-обществоведами в малайзийском институте стратегических и международных исследований, он заявил:

«Мы против экстремизма в любых проявлениях, какие бы он цели ни преследовал, на какую религиозную, этническую или идеологическую базу он бы ни опирался». Развивая успех, Бадави, подобно Махатхиру в 90-е годы, вступил в прямой диалог с главами других конфессий. Он стремился убедить их, что ни одна из заповедей ислама не конфронтирует с их рели гиями. Оба лидера безоговорочно отвергают возможность при числения террористов-смертников к шахидам. Их жесткая по зиция по данному вопросу дает результаты. В отличие от Ин донезии, Филиппин и Сингапура в Малайзии не произошло ни одного террористического акта. Малайским моджахедам уда ется изливать свои террористические страсти только в других странах. Очевидно, Бадави не случайно лично возглавил ми нистерство внутренней безопасности.

В 2005 г. Абдулла Бадави на ежегодном съезде правящей партии страны ОМНО в программном выступлении «Вставшие во весь рост мусульмане», в названии которого трудно не заме тить его собственных претензий на лидерство в мусульманском мире (да и сам Махатхир Мохамад во время более чем двухча сового выступления не упоминался ни разу), премьер сформу лировал свое видение последующего развития страны. Перво степенное место в нем занимает курс на умеренный ислам, да лее следовали твердый отказ от коррупции, опора на собствен ные силы, высокий профессионализм и способность к конкурен ции. Вставший во весь рост мусульманин, как пояснил Бадави, это мусульманин, владеющий профессией, добивающийся успе ха и набожный;

он является также человеком светским и не имеющим предрассудков. Он также отличается решимостью и всегда готов воспользоваться благоприятным моментом. По су ществу, это был призыв малайзийского премьера ко всем му сульманам искать, но уже под его, а не Махатхира Мохамада знаменами, более достойное место в мире цивилизованными способами, вопреки существующей практики исламистов.

Терроризм постоянно занимается поиском новых целей и уязвимых мест противников. Он воспроизводит себя во все бо лее опасных формах. С выходом исламизма на международ ный уровень связано появление в Юго-Восточной Азии прин ципиально нового вида терроризма – морского. В морском тер роризме используются новые технологические средства для атак на незащищенные в своей основе мишени. В то время как к воздушным перевозкам и важным наземным сооружениям предъявляются важные профилактические требования по без опасности, гражданская морская индустрия практически не за щищена. В порты легко могут войти корабли с враждебными за дачами;

проверки пассажиров при посадке на корабль не отве чают требованиям сегодняшнего дня;

террористы могут напа дать на корабли и их экипажи в международных водах и в силах осуществлять акции на объектах, расположенных на берегу.

Моря, омывающие страны региона и являющиеся зоной активного мореплавания, издавна являлись зоной реальных и потенциальных конфликтных ситуаций. Малаккский пролив представляет собой одну из главных мировых водных артери ей, через него в год проходит до 50 тыс. судов, что не могло не привлекать различного рода грабителей. Ежегодно в мировом океане происходит от 300 до 400 нападений на суда. Значи тельная часть этих случаев происходит в ЮВА. В июле 2002 г., например, повстанцы индонезийской провинции Аче захватили судно, которое везло продовольствие и оборудование на мор ские нефтяные буровые вышки в проливе Малакка, и захвати ли девять членов его экипажа. На Филиппинах нападения груп пы «Абу Сайяф» на грузовые корабли и похищения иностран цев с туристических курортов сказались на торговле и эконо мике всей страны.

Если до последнего времени все нападения носили харак тер пиратства, то теперь, как полагают эксперты, возрастает угроза терактов на море. Высказывались мнения, что гибель парома на Филиппинах в феврале 2004 г. была связана с экс тремистской группировкой «Абу-Саяф», боевики которой зами нировали это огромное судно водоизмещением 12 тыс. т.

По данным американской Организации морской разведки, нарастает угроза не только при осуществлении пассажирских и грузовых морских перевозок, но и в портах. Приоритетной мо жет стать «таранная» тактика террористов – подрыв объекта на море с помощью быстроходных катеров, начиненных взрыв чаткой, применение «человека-торпеды». Это же угрожает и портовым сооружениям. Возникает опасность сколачивания альянса международных террористов и местных пиратов, пользующихся все более совершенными техническими сред ствами. Речь уже идет не только о том, что суда захватывают ся преимущественно с целью грабежа и получения выкупа за взятых в плен членов команды и пассажиров.

По оценкам, 75 проц. мировой нефти перевозится по мо рю. Согласно докладу «Мировые пункты – заслоны транзита нефти», «нефть перевозится по морю обычно по фиксирован ному набору морских маршрутов», следуя которым нефтяные танкеры должны проходить через некоторые узкие каналы, или «пункты – заслоны». Пролив Малакка входит наряду с Ор музским проливом, Панамским каналом и Баб-эль-Мандебским проливом из Аденского залива в Красное море и Суэцкий канал в важные морские пункты-заслоны. Эти пункты – заслоны «уяз вимы для пиратских нападений и инцидентов». Еще в 2002 г.

Международное морское бюро (ММБ) отмечало в своем докла де, что возросла опасность захвата и использования террори стами нефтеналивных танкеров, перевозчиков сжиженного газа и других плавсредств. По данным ММБ, отмечается рост числа хорошо спланированных атак на гигантские современные нефтетанкеры. Между тем, именно они в значительной степени обслуживают маршруты из Персидского залива в Юго Восточную и Восточную Азию. Чрезвычайно велика опасность их подрыва.

В дополнение к использованию небольших, начиненных взрывчаткой кораблей-самоубийц (таких, как судно, которое врезалось в американский военный корабль «Коул»), террори сты могут установить на них рулевые механизмы в режиме ав топилота и при заходе в гавань или при направлении к избран ному объекту нападения покинуть их до момента запрограми рованного взрыва. На следующем этапе, вероятно, на первый план выйдет использование подводных лодок (мини-субма рин), кораблей со специальными устройствами, препятствую щими обнаружению их радарами, и даже запуск оружия массо вого поражения с кораблей.

Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) преду преждает о том, что лидеры «террористического интернацио нала» попытаются использовать биологическое оружие. ВОЗ квалифицирует биотерроризм как наиболее опасную разно видность международного терроризма, так как пока правоохра нительные службы многих стран не обладают достаточным опытом и знаниями для противостояния данной угрозе. Глав ным итогом первой Всемирной конференции по борьбе с био терроризмом было признание того факта, что биотерроризм представляет реальную угрозу и необходимо разрабатывать дополнительные меры по ее предотвращению. Интерпол офи циально известил о готовности «Аль-Каиды» использовать бактериологическое оружие для убийства миллионов людей.

При этом весной 2005 г. генеральный секретарь Интерпола Рональд Ноубл заявил, что мир практически не подготовлен к бактериологической атаке.

Нельзя исключать разработки террористами более изощ ренных методов массового поражения посредством уничтоже ния технологических объектов – атомных электростанций, хи мических заводов, гидротехнических сооружений. Поступают многочисленные сообщения о растущем интересе террористи ческих группировок к овладению военными ядерными техноло гиями и химическим оружием. В ноябре 2005 г. в зарубежных СМИ появилось множество сообщений о том, что подпольные террористические организации заметно продвинулись в обла сти освоения технологий создания так называемых «грязных»

ядерных бомб. Как сообщала «Санди Таймс», «Аль-Каида»

развернула через Интернет обучение своих сторонников изго товлению и применению «грязных» бомб и бактериологическо го оружия. Форум на арабском языке с инструкциями по изго товлению различных видов оружия массового уничтожения, открытый 6 ноября 2005 г., пользуется огромной популярно стью: всего за месяц его посетило 57 тыс. чел., а оставленные пользователями комментарии не оставляют сомнений в том, что желающих ознакомиться с предлагаемыми инструкциями еше больше.

Как уже отмечалось, экстремистские силы повышают свою активность в наиболее сложные периоды экономического по ложения тех стран, которые являются непосредственными объектами их деятельности. Расчет делается на то, что сопут ствующее такому положению обострение социальных противо речий, доведенное в ряде случаев до крайности, явится той почвой, на которой достижение экстремистами своих целей наиболее эффективно. В русле такого умозаключения вполне резонно утверждать, что террористические акции, осуществля емые в регионе, имеют своей целью не только политические потрясения, но и внесение хаоса в экономическую жизнь, что чревато нарушением политической стабильности. При этом следует отметить, что выход из экономического коллапса тре бует времени и значительных средств. В этом плане весьма показательно высказывание российского востоковеда А.А.Ро гожина: «Вдохновители и организаторы терактов имели четкую задачу, о которой те, кто был призван с ними бороться, по видимому, не имели четкого представления – это не отдель ные операции, а последовательная серия их, направленная на дестабилизацию региона в целом, создание атмосферы не определенности, хаоса, «мутной воды».

Интрига ситуации состоит и в том, что правящие круги стран ЮВА в своей пропагандистской деятельности шли по хо рошо накатанной еще со времен колониального прошлого до роге. Они обвиняли Запад во всех экономических злоключени ях своих стран, в том числе возглавляли вину и за собствен ные просчеты и преступления, приведшие к глобальному эко номическому кризису конца прошлого столетия. Но антизапад ные настроения, замешанные преимущественно на национа лизме, в значительной степени взращенные властями, были подхвачены и взяты на вооружение исламистами всевозмож ных толкований. В результате их действия против западных нефтяных компаний в Аче привели к огромным прямым и кос венным потерям для индонезийской экономики. Балийская авантюра, убившая и искалечившая сотни людей, нанесла не поправимый урон туристическому бизнесу всего региона. И это только отдельные примеры. Таким образом наносится прицель ный удар по отраслям, дающим наибольшие поступления в каз ну, и с максимальным числом занятых, от чего страдает не только финансовое положение стран региона, но и резко воз растает проблема трудоустройства, т.е. это те параметры, кото рые напрямую влияют на социально-экономическую ситуацию.

Но косвенные потери значительно выше. В нынешнем гло бализирующемся мире в результате действий террористов в ЮВА заметно упали такие столь важные показатели, как сово купная конкурентоспособность региона, региональные риски и пр. Поскольку Юго-Восточная Азия представляет собой регион с высокой степенью интеграции, внутриполитическая напря женность или же неустойчивость экономической ситуации в отдельных его странах отражается на положении всех участни ков Ассоциации. Не случайна поэтому нацеленность террори стов на Сингапур. Совершенно очевидна его роль как интегра ционного центра региона, концентрирующего у себя финансо вые и товарные потоки, в силу чего сбой в работе этого отла женного механизма, не может не сказаться на состоянии эко номики отдельных стран региона с последующим обострением социальных проблем.

Отмеченные обстоятельства побудили ряд стран Юго Восточной Азии на инициативы по частичной смене профили рования и целей межправительственного форума Азиатско Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС), куда входят все десять стран АСЕАН. Начиная с саммитов в Шанхае (2001 г.) и Лос-Кабосе (2002 г.) тема совместной борьбы с международным терроризмом стала одной из приоритетных.

В Бангкоке (2003 г.) лидеры АТЭС подписали декларацию, в которой обязались полностью избавиться от всех международ ных террористических группировок, действующих на их террито рии. Они также призвали страны – участницы форума предот вратить распространение ядерного оружия. Хотя Малайзией и была предпринята попытка «удержать исключительно экономи ческий курс» АТЭС, на саммите в Сантьяго (2004 г.) было вновь подтверждено, что задачи борьбы с международным террориз мом в тесной увязке с обеспечением благоприятных условий для экономического развития и политической стабильности в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР) остаются в ряду наибо лее предпочтительных направлений деятельности форума.

Приверженность такому курсу была продемонстрирована и на саммите АТЭС в Пусане (2005 г.). Здесь президент Индоне зии Сусило Бамбанг Юдхойоно, заявив, что важнейшей зада чей сотрудничества по линии АТЭС является «создание благо приятных с точки зрения безопасности условий для мирного и стабильного развития региона» призвал участников форума перейти «от слов к делу» и приступить к нормативному оформ лению своих обязательств, в том числе и по противодействию террору, принятых на международных форумах. В Пусане среди основных вопросов повестки дня особое внимание уде лялось борьбе с транснациональной преступностью, обеспече нию безопасности международных транспортных перевозок и созданию механизма реагирования на чрезвычайные ситуации.

Таиланд поддержал стремление США уделить на саммите по вышенное внимание разработке особых мер в области авиаци онной безопасности, в частности, контроля за распространени ем и передвижением переносных зенитно-ракетных комплексов (ПЗРК), а также разделил мнение Соединенных Штатов о необходимости введения в крупных аэропортах чрезвычайных планов действий в кризисных ситуациях.

Говоря об исламском терроризме и его специфике, непре менно следует учитывать тот факт, что в отличие от христиан ства в исламе отсутствует церковь в качестве иерархически и территориально структурированного духовенства, аккумулиру ющего в себе мистическое присутствие Бога и выступающего непременным посредником между Богом и верующими. Стать лидером всех мусульман также не удалось стать никому: ни аятоле Хомейни (из-за его принадлежности к шиизму), ни су данскому духовному вождю Хасану ат-Тураби, ни Усаме бен Ладену. При всей харизматичности террориста № 1 он вызы вает у мусульман чувство отторжения, дискредитируя ислам в глазах остального мира. В исламском мире произошло осозна ние того, что несмотря на раздирающие его противоречия, наличие внутри него этнических культур, деление мусульман на умеренных и радикалов, в глазах большинства человече ства он выглядит единым целым.

В исламской среде давно не появлялось богословов и идеологов, чье влияние распространялось бы на всё мусуль манство, при том, что в 1950–70 гг. таким авторитетом пользо вались египтянин Сайид Кутб, пакистанец Абу Аля Маудуди, иранец-шиит Мухаммад Бакр ас-Садр.

Институт же церкви с ее иерархией, увенчанной непрере каемым авторитетом главы, при всех небезосновательных упреках, что такая структура утверждает единомыслие и пре пятствует свободе мысли, гарантирует от появления таких, по существу, самозванцев, какими явились в мусульманском мире Усама бен Ладен, Абу Бакар Башир и иже с ними. Они совер шенно необоснованно наделили себя правом решать пробле мы религии, судьбы миллионов людей, издавать фетвы, объ являть джихад. «Аль-Каида» заявила, что «имеет право» уни чтожить четыре миллиона человек. Вряд ли ей эта задача по силам без таких «помощниц», как «Джамаа Исламия». Глядя на них, подобные фанатики на среднем и низовом уровне стремятся к слепому подражанию. И нет никого, кто бы мог наложить запрет на их деяния, подрывающие устои религии, отлучить от церкви. Нет фигур, равнозначных папе или патри арху. Ислам организационно децентрализован и, видимо, от этого сегодня проистекают многие его проблемы, чем не упус кают случая пользоваться сторонники так называемой теории «внесистемности» ислама.

Юго-Восточная Азия: параметры безопасности в конце ХХ сто летия. М. 1995, c. 35.

Восток, «Наука», М., 2000, № 6.

Rondot P. L`islam et musulmane aujourdhui. De Dakar a Djakarta, I`islam en avenir. P., 1960.

New York Times, 03.01.2003.

Tempo, 07.09.2003.

Berita Harian, Kuala-Lumpur, 11.11.2003.

Kompas, 23.12.2002.

Юго-Восточная Азия в 2001 г., М., 2002, с.179.

Юго-Восточная Азия в 2001 г., М., 2002, с.179– ИТАР-ТАСС, Пульс планеты, АТР, 23.01.2003.

Far Eastern Economic Review», 25.09.2003.

Независимая газета, 17.02.2006.

Независимая газета, 13.02.2006.

Независимая газета, 7.10.2003, 19.11.2003.

Известия, 18.10.2003.

Straits Times, 12.07.2003.

The Straits Times, 9.08.2003.

World Oil Transit Chokepoints. EIA Country Analysis Briefs, November, 2002.

ИТАР-ТАСС 10.03.2005 г., Компас № 10, с. 23.

Азия и Африка сегодня, 2006, № 4, с. 3.

Там же.

Юго-Восточная Азия в 2002 г. Актуальные проблемы разви тия, М. 2003, с. 67.

ИТАР-ТАСС, 14.11.2005, «Компас» № 46.

ИТАР-ТАСС 10.03.2005 г., Компас № 10, с. 23.

Глава 5.

СОЗДАНИЕ «НОВОГО АЗИАТСКОГО ХАЛИФАТА»

В ЮГО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ:

НАМЕРЕНИЯ И ПОПЫТКИ РЕАЛИЗАЦИИ ИДЕИ Идея отнюдь не нова. Планы образования «государства ислама» инициировались в среде мусульман еще до провоз глашения в августе 1945 г. независимой Республики Индоне зии. Этим намерениям противился будущий президент Сукарно и его сторонники секуляризма. Тогда комитет, разрабатываю щий ныне действующую конституцию, в качестве уступки исла мистским настроениям подготовил Джакартскую хартию, в со ответствии с которой первоочередно предусматривался прин цип веры в бога и обязательное соблюдение всеми мусульма нами страны предписаний шариата. Приверженность религии вменялось соблюдать, не нарушая принципов «справедливой и цивилизованной» гуманности. Конституция страны гарантирует своим гражданам свободу вероисповедания и отправления ре лигиозных культов. И в такой трактовке и Джакартская хартия и конституция не редко рассматривались рядом мусульманских деятелей в качестве обоснования для превращения страны в шариатское государство, хотя в Индонезии и нет государ ственной религии.

После государственного переворота 1965 г. режим Сухар то также отказался поддерживать требования мусульманских кругов о признании ислама государственной религией, а шари ата правовой основой страны. В качестве компенсации в неприкосновенности сохранялась ритуально-обрядовая сторо на, возможность распространения ислама посредством поощ рения строительства новых мечетей, создания исламских учебных заведений всех уровней, организации богословских дискуссий, распространения соответствующей литературы и сети религиозных благотворительных организаций. В извест ном смысле авторитарный режим сам способствовал усилению влияния ислама, вопреки его канонам поощряя беспрецедент ное имущественное расслоение и массированное проникнове ние в страну западных культурных и нравственных ценностей, при этом перекрывая все светские каналы выражения полити ческого и социального недовольства. Не случайно эти годы были отмечены оживлением исламского экстремизма.

В целом же, в годы независимости логика вероцентрист ского мировосприятия индонезийского общества, равно как и конфессиональное сознание мусульман, постоянно корректи руются под влиянием социальных сдвигов, сопутствующих трансформации общества на пути развития капиталистических отношений, не редко и в значительной степени с позиций секу ляризма, что в свою очередь значительно снижало способ ность к маневру сторонников создания шариатского государ ства. Инициаторами и лидерами реформизма становятся пред ставители буржуазии и интеллигенции, призывающие к пере смотру догматики и культа, освобождению от архаики средне вековья, препятствующих развитию страны в заданном направлении. Немалую роль в процессе реформирования ис лама сыграло соотнесение его с задачами капиталистического развития стран региона в ходе разработки общегосударствен ной доктрины, что особенно характерно для Индонезии, как, впрочем, и последовавшей вслед за ней Малайзии. Кроме того, для официальной политики в отношении ислама был исключи тельно важен факт участия представителей мусульманских партий в работе различных звеньев государственного аппара та. Соперничество лидеров партий, вовлеченных в этот про цесс, давало возможность сторонникам светской государ ственности контролировать ситуацию, нейтрализуя при этом мусульманскую оппозицию. Вместе с тем, вступление духовно го лица на государственную службу ставило его перед соблаз нами коррупции и взяточничества, преодолимыми далеко не всегда. В ходе социального расслоения служителей культа снижался уровень религиозного сознания. Склонность к ослаб лению религиозности становилась присуща либерально буржуазной среде, сопутствующей ей интеллигенции и уча щейся молодежи. Они стали подвержены таким настроениям под воздействием своей причастности к современным формам ведения бизнеса. Отход от веры и иное восприятие действи тельности связано с обретением партнера по бизнесу или по литического союзника в светской среде. Таким образом, де формация религиозной активности у мусульман происходила как в результате светского реформаторства, так и под воздей ствием взламывания традиционного отношения к религии, происходящего на почве социальных сдвигов в обществе.

Как отмечает российский востоковед А.И.Ионова, «приме нительно к мусульманской активности наибольшими регуля тивными возможностями обладали системы шариатского судо производства, исламского воспитания и образования, наконец, политической организации и мобилизации масс….Общая же тенденция была такова, что чем далее продвигалась ислам ская община в своем общественном развитии, тем очевиднее становились симптомы падения престижности и реального значения исламских способов политической регуляции».

Претерпели значительные изменения и другие рычаги «ре гулятивных возможностей». Так, по мере трансформации обще ства в странах ЮВА сфера правомочности шариатского суда все больше сужалась и ему оставались вопросы регулирования отношений в семье и браке. Еще большим упрекам подверглась система исламского образования. Отмечалось ее отставание по общеобразовательному уровню и качеству знаний от светских учебных заведений. Как несоответствующая реализации офи циальных планов преодоления отсталости, она стала объектом повышенного внимания со стороны правительства. Кроме того, перестройка системы исламского образования была непремен ной целью мусульманского реформирования. Что касается по литической организации и мобилизации масс, то «В конечном счете во всех странах Юго-Восточной Азии (исключение – Бру ней, Камбоджа и Южный Вьетнам) перевес оказался на стороне тех мусульманских организаций, которые основывались на пе ренимании организационно-политического опыта светских объ единений и партий. Соответственно возрастала роль современ но-идеологической обработки массового сознания…». В целом же результатом изложенных выше сдвигов в мусульманских об щинах стран региона, вызванных реформированием ислама, явилось, хотя и в разной степени, утверждение принципов секу лярной государственности.

Однако, эта тенденция, исходящая изнутри региона и ока завшая необратимое воздействие на мироощущение прожива ющих в нем мусульман, на их отношение к созданию исламист ского государства, вступает в существенное противоречие с событиями, происходящими в мусульманском мире и явивши мися теми внешними факторами, которые оказали сильнейшее давление на конфессиональное сознание мусульман региона.

Исламизм, который рассматривается многими исследователя ми как политическое направление, ставящее своей задачей сделать ислам центром политического устройства, стал замет ным феноменом в мусульманском мире после победы ислам ской революции в Иране в 1979 г. Юго-Восточная Азия не яви лась исключением. В регионе нарастали движения, которое было весьма напористо в стремлении к реставрации «подлин ного» ислама и оценки с его точки зрения всех сторон жизни.

Впоследствии исламизм оказался вовлеченным во все состя зательные процессы общественной и политической жизни стран региона, не представляя до поры конкретной опасности действующим режимам. Но сторонники исламизма активно продвигали его в качестве альтернативы существующим поли тической, экономической, социальной и культурной системам.

В результате, идея создания государства правового ислама не сходит с повестки дня в Индонезии, Малайзии, ряде провинций Филиппин и Таиланда.

В тоже время проблема получения государством статуса шариатского касается прежде всего правового поля, а также ка нонов, которым общество в этом государстве придерживается.

Некоторые нормы шариата действуют в повседневной жизни Индонезии и Малайзии. Они распространяются на мусульман ские районы и других стран Юго-Восточной Азии. Выполняя предписания Корана, мусульмане региона отмечают мусульман ские праздники, соблюдают обряд обрезания, следуют запрету на употребление в пищу свинины. Как в Индонезии, так и в Ма лайзии смешанные браки признаются лишь если супруг нему сульманин переходит из своей религии в ислам. Однако женщи на здесь никогда не была затворницей, не носила паранджу.

Утверждение в сознании мусульман региона ислама не вытес нило полностью домусульманских представлений и обычаев.

В Индонезии в соответствии с шариатом регламентируются ритуальные обряды и вопросы семьи. Согласно закону 1974 г.

о браке строятся отношения в мусульманских семьях, решают ся вопросы опекунства, наследства, раздела имущества.

Апелляции рассматриваются религиозными судами, которых в стране насчитывается 330. Эти суды имеют представительство в верховном суде страны.

В Малайзии, унаследовавшей в основном законодатель ство от своей бывшей метрополии – Великобритании, вопросы семьи, брака, морали применительно к мусульманам решаются в соответствии с шариатом. За употребление алкоголя, отказ от посещений молитвенных мест, нарушение супружеской вер ности, содомский грех и пр. приговоры выносят религиозные суды. Наказания носят весьма мягкий, воспитательный харак тер с целью удержания от повторных греховных проступков.

По существу, в названных странах проблема заключается не в легализации шариата, а в масштабах его применения.

Наблюдаются большие расхождения между умеренными, или же номинальными мусульманами, как их еще называют, и ра дикалами. Повышенный интерес к исламу далеко не однозна чен. Принципиальная позиция умеренных мусульман состоит в том, что шариат и сфера его применения должны быть выбо рочны и на добровольной основе, без вторжения в личную жизнь. Их религиозность не сочетается со слишком жесткой приверженностью канонам шариата. Для них нет будущего в том обществе, которое является идеалом фанатичных ислам ских ортодоксов. В то же время поборники радикального исла ма настаивают на строгом соблюдении всех предписаний ша риата.

В Индонезии активизация ислама, вызванная внешними факторами, практически совпала по времени с выходом страны из 30-летнего периода военно-тоталитарного режима, при ко тором призыв к исламизации страны считался преступлением.

В этот отрезок времени все мусульманские политические пар тии и движения могли официально функционировать только в пределах «Партии единства и развития», поставленной под жесткую регламентацию правительством. Деятельность партии в сельских районах была запрещена. Огромное число государ ственных служащих обязаны были в своей политической ори ентации придерживаться сугубо светского политического объ единения «Голкар». Последовавшая вслед за падением режи ма Сухарто, препятствовавшего распространению ислама, де мократизация общества, неподготовленного к такому процессу, вылилась в подъем исламизации, поскольку смена власти не сопровождалась выдвижением идей, способных объединить различные этнические и социальные группы, а также решить вопиющие социальные проблемы, тем более, что религия с ее незыблемым положением о всеобщем равенстве перед богом отвечает стихийному стремлению масс к социальной справед ливости. Политический ислам стал заполнять политико идеологический вакуум. В условиях, когда общество по соци альным характеристикам не вполне готово к проводимым пре образованиям, а светская власть слаба, исламские партии остаются практически единственным каналом, через который население может выразить недовольство. Не случайно, два последовавших за Сухарто президента, Хабиби и Вахид, были правоверными мусульманами. Но в своих взглядах, отражаю щих умонастроения подавляющей части мусульман страны, они были весьма далеки от фундаменталистскиих исламист ских позиций и в ходе событий мая 1998 г., приведших к от ставке президента Сухарто, исламизм не стал идеологией ан тисухартовской направленности, а потому не мог быть исполь зован в борьбе за смещение режима. Ислам, безусловно, яв лялся символом оппозиционности режиму Сухарто, но эта оп позиционность в большинстве случаев не выходила за рамки ее понимания как символа духовного суверенитета по отноше нию к государственной власти и внешнему миру.

Абдурахман Вахид был избран президентом страны, явля ясь лидером самой массовой мусульманской организации «Нахдатул Улама». Приход к власти такого известного бого слова ни в коей мере не означал поворота политического курса страны в сторону шариатизации. Вахид не был сторонником превращения Индонезии в исламское государство. Его взгляды на эту проблему близки к секуляризму, что отражает яванскую культурную традицию, лежащую в основе «Нахдатул Улама».

Но его избрание, как и смещение с должности, когда многие мусульмане почувствовали себя лично оскорбленными, приве ли к очередному всплеску религиозных настроений. Объявлен ная же президентом Хабиби свобода слова и политических ор ганизаций в отсутствии политической конкуренции в наиболь шей степени была подхвачена партиями мусульманского тол ка. Вслед за этим изменилась выразительность политической ориентации чиновничества. Необходимость демонстрировать лояльность режиму и лично президенту сменилась опасением быть обвиненным в недостаточной приверженности исламу.

Одновременно с этим в действенной подоплеке лежит и повышение интереса к религии со стороны умеренных мусуль ман. Обеспокоенное падением моральных устоев, коррупцией и вытекающими из этого социальными последствиями обще ство видит в религии и ее организационных структурах сред ство для решения беспокоящих проблем. В соответствии с ис следованием, проведенным созданным в США Азиатским фон дом, религиозные лидеры и организации в Индонезии пользу ются значительно большим доверием при решении вопросов, чем полиция и суды. Ректор государственного исламского уни верситета и ведущий теоретик ислама в Индонезии Азумарди Азра находит вполне резонным тот факт, что многие люди об ращаются к религиозным организациям, поскольку государство не в состоянии решить их проблемы.

Ряд районов и провинций, добивающихся большей авто номии, дебатируют идею большей роли шариата на своих тер риториях. На Западной Яве, являющейся оплотом исламизма в Индонезии, глава местной администрации победил на выборах благодаря своим обещаниям узаконить шариат. Показательно, что наиболее активными сторонниками радикального ислама становятся не маргиналы, уровень жизни которых граничит или даже лежит за чертой бедности, а представители среднего класса, в том числе и те, кто получил образование на Западе.

Как заявил один из представителей этого слоя общества, «страна лишена порядка, поскольку правительство придержи вается неправильной политики в отношении ислама…. Люди, подобные мне смотрят на религию, как на средство улучшения нашей жизни». В этом заявлении не столь много неожиданно го, если учитывать, что после установления в 1998 г в Индоне зии демократии не сделано практически ничего для улучшения жизни большей части населения. Это способствует тому, что в ситуациях, обостренных экономическими и социальными пере косами, религия начинает занимать в общественном сознании особое место. Тяжелая ситуация, складывающаяся в социаль но-экономической сфере, становится основной причиной, спо собствующей распространению и активизации радикального ислама. Безработица в городах и перенаселенность в сельской местности формируют состоящие преимущественно из моло дежи «группы риска», рассматриваемые исламскими радика лами в качестве объекта своей миссионерской деятельности.

По мнению большинства аналитиков, особо страдают от соци ально-экономических проблем сельские жители, они в наибольшей степени подвержены влиянию реакционного ис лама и потому могут составить вместе с городским люмпен ством так называемую пятую колонну исламского экстремизма.

Доказательством тому могут служить кровавые события в Ин донезии в 1965 г.

Основой недовольства является рост цен и процветание коррупции. Вместе с тем, политические свободы сняли запрет с пропаганды исламизма. Джакартский центр по изучению ис лама провел исследование, в соответствии с которым 61 проц.

опрошенных одобрили введение норм шариата в повседнев ную жизнь, при этом более половины из них сказали, что в 1999 г. при выборе в парламент они поддерживали партии, вы ступающие за секулярное государство. Между тем, в августе 2002 г. предложение исламистов ввести в государственное за конодательство обязательность исполнения требований шари ата всеми мусульманами страны не нашло поддержки в Народном консультативном конгрессе, являющимся высшим законодательным органом страны. Среди голосовавших «про тив» оказались и отдельные представители мусульманской элиты, для которых борьба за торжество идей ислама не что иное, как форма политической деятельности, стремление к по литическому выживанию. Их сращивание со светской элитой не оставляет им возможности выбора в пользу суровых огра ничений шариатского государства. Идеи исламизма для них не более, чем мобилизующая утопия, с помощью которой они сплачивают вокруг себя менее прагматичных сторонников.

Но, очевидно, борьба между радикалами и умеренными на этом отнюдь не заканчивается. По инициативе исламистов предполагается введение в законодательство положений, со ответствующих таким нормам шариата, как запрет на сожи тельство, сексуальные отношения до вступления в брак, со домский грех. Проект закона о здравоохранении включает за прет мусульманам пользоваться услугами врачей – немусуль ман. Что особенно тревожит умеренных мусульман – это пред полагаемое намерение запретить вступление в брак с иновер цами и усыновление иноверцев. В тоже время весьма попу лярный в Индонезии исследователь ислама, спикер Народного консультативного конгресса Амин Раис, известный еще и тем, что пригрозил местью Америке в ответ на ее намерения вслед за Афганистаном нанести удары по Индонезии, Малайзии и Филиппинам за недостаточное противление исламистам в ме стах концентрации последних, оценил эти планы, как несбы точные, заявив, что «невозможно трансформировать Индоне зию в шариатское государство. Голосование за это не прой дет».

Определенный итог противостоянию исламистов и уме ренных мусульман, по крайней мере на текущий период, под вели парламентские выборы, прошедшие в Индонезии в апре ле 2004 г. Из всех мусульманских партий наиболее серьезно заявила о себе партия «Единства и развития», отнюдь не ис ламистского толка, заняв четвертое место с 8,15% голосов из бирателей. На такой результат оказало неоспоримое влияние и то, что мусульманская община страны расколота на десятки политических партий. За всю 60-ти летнюю историю независи мой Индонезии мусульманские партии ни разу не получали на выборах половины голосов. Успех же им сопутствовал в тех случаях, когда в своих программах они отстаивали экономиче ские и политические интересы избирателей. Так было и на этот раз. Шесть мусульманских партий получили в общей сложности 233 мандата из 550, причем только 70 мест досталось трем пар тиям, требующим обязательного исполнения шариата. Пример но то же соотношение было и в предшествующем парламенте.

Не менее показательны в этом плане и первые в истории Индонезии прямые выборы президента и вице-президента в июле 2004 г., отразившие религиозный расклад в стране. Ни один из пяти дуэтов претендентов на высшие государственные посты не использовал ислам в своей агитационной борьбе.

Претенденты же – религиозные деятели – Амин Раис и Хамза Хаз, получили наименьшее число голосов. Относительный идейный плюрализм, участие мусульманских религиозных дея телей в состязательных процессах в борьбе за власть оконча тельно вывели ислам из разряда «гонимых», свойственного недавнему прошлому и еще остававшемуся в подсознании многих мусульман, что не могло не сказаться на смягчении ре лигиозного недовольства мусульман, восприятия ислама в ка честве символа духовного суверенитета угнетенных. В пред выборной агитации не уделялось особого внимания и такой весьма непростой для Индонезии проблеме, как борьба с тер роризмом. Причина этого в том, что в специфических условиях Индонезии переплетение антитерроризма и антиамериканизма образует весьма тонкую ткань, неосторожное обращение с ко торой могло бы привести к непоправимой ошибке, связанной с потерей голосов избирателей.

Оценивая свое поражение в парламентской борьбе сто ронники шариата теперь полагают, что впредь надо начинать не с парламента, а искать поддержку на местном уровне. Ис ламисты нередко и легче, чем в центре, добиваются принятия нужных им законов на уровне провинций, получивших в по следнее время более широкие права. Но и на местах положе ние непростое. И сами инициаторы создания шариатского гос ударства не могут скрыть всей сложности и противоречивости стоящей перед ними задачи, что наглядно проявилось в мя тежной провинции Аче, требующей отделения от Индонезии с тем, чтобы создать исламистское государство. Она становится своего рода лабораторией по широкой легализации шариата.

Предпринимаются меры к тому, чтобы резко ограничить упо требление алкоголя, обязать женщин носить головные покры вала, ввести раздельное нахождение мужчин и женщин в об щественных местах, запретить азартные игры. Проводятся публичные порки как мужчин, так и женщин. Но и в этом очаге исламизма у инициаторов забивать неверных жен камнями и ампутировать конечности у воров в соответствии с исламским криминальным кодексом сторонников мало, как и по всей Ин донезии. Более того, руководство провинции опасается, что активное внедрение таких мер наказания может вызвать неже лательный международный резонанс. Губернатор провинции Абдула Путэ разработал проект закона, в соответствии с кото рым полномочия религиозных судов распространяются на ре шения криминальных и коммерческих вопросов. Но, как пола гают местные аналитики, в частности, ректор расположенного в Аче государственного исламского университета, эта мера носит скорее политический характер и ее претворение в жизнь вряд ли будет иметь успех. Хотя провинция направила своих представителей в Малайзию и Египет для того, чтобы изучить их опыт по легализации шариата в полном объеме, глава рели гиозного суда в Аче Софиан Салех признает, что этот процесс является длительным и сложным, и его решение возможно лишь при достижении консенсуса среди четырехмиллионного народа Аче.

И все же некоторое подобие исламистских анклавов в Ин донезии появилось и помимо Аче. Исламисты не упустили слу чая воспользоваться децентрализацией управления региона ми, проведенной после падения режима Сухарто. Если на уровне центральной законодательной власти им не удается реализовать свои планы, то отмечены случаи, когда на местах местные власти делают это явочным порядком. Трудно пред ставить, что все происходящее там есть результат волеизъяв ления всего населения. Это, в частности, Чианджур – неболь шой городок на Западной Яве, где почти все население испо ведует ислам и смена в марте 2001 г. районного руководства привела к резкой исламизации жизни. Наиболее наглядные приметы вызванных этим перемен состоят в том, что тысячи верующих собираются на совместные молитвы в главной ме чети города, а женщины, имеющие отношение к государствен ной службе обязаны носить белый головной платок – джилбаб.

В другом городе Западной Явы – Тасикмалая мусульманские экстремисты создали «Бригаду талибов» и, используя новые права, предоставленные местным властям, фактически доби лись введения шариата в городе и силой заставляют горожан следовать его требованиям. В некоторых местах вводятся наказания не только за внебрачные связи, но и за пребывание наедине мужчины и женщины, не состоящих в законном браке.

Сингапурский исследователь современных проблем Юго Восточной Азии И.В.Тан отмечает, что исламистская риторика, получившая распространение на индонезийском политическом небосклоне на фоне подъема исламского самосознания и рас тущего консерватизма мусульман, как и отдельные успехи ис ламистов не трансформируются в широкую поддержку введе ния жестких норм шариата в повседневную жизнь. В качестве причин такого положения И.В.Тан рассматривает то, что как бы ни были громогласны и настойчивы призывы относительно ма лочисленных сторонников создания государства шариата, они гаснут в обширнейшем мусульманском политическом про странстве страны, имеющем широкий спектр.

И тем не менее ислам становится доминантой современ ной индонезийской политической жизни, что возлагает на ее участников определенные правила поведения. В период пре зидентской предвыборной компании оба основных претендента и Мегавати Сукарнопутри и Сусило Бамбанг Юдхойоно совер шили так называемый «малый» хадж в Мекку, который хотя и не совпадал по времени с главными мусульманскими торже ствами, давал возможность продемонстрировать привержен ность исламу. В ходе этой компании политические оппоненты использовали религию в нападках на противников. Влиятель ная группа представителей «Нахдатул Улама» обнародовала специальную фетву против избрания женщины в качества ли дера страны. Не оставалось никаких сомнений в том, что име лась ввиду Мегавати Сукарнопутри. Противники же Сусило Бамбанга Юдхойоно организовали компанию, ставящую под сомнение искреннюю приверженность исламу его и его жены.

Политические деятели различного ранга делают на рели гию свои ставки. В частности, бывший вице-президент страны Хамза Хаз, стремясь поднять свой авторитет, выступил с рез ким осуждением полиции, которая во время расследования теракта на о. Бали действовала чрезмерно жестко в пентрасе нах (мусульманских учебных заведениях). По его мнению, тем самым было нанесено оскорбление религиозным чувствам му сульман, поскольку подобное поведение может быть оправда но лишь в отношении злачных мест, сеющих порок.

Появилась возможность для самовыражения и у тех поли тиков, которые в своей пропагандистской деятельности ис пользуют тезис о применимости норм шариата для решения социальных проблем. Спикер народного консультативного со вета и бывший председатель Партии процветания и справед ливости Хидаят Нур Вахид заявлениями о том, что его партия ведет борьбу за огосударствление норм шариата с тем, чтобы способствовать здоровому реформированию государственной власти, поскольку существующая система дает основу для коррупции и поощряет эгоизм руководства страны, снискал сторонников среди различных слоев общества, включая нему сульман. На парламентских выборах 2004 г. Партия процвета ния и справедливости в качестве основных направлений своей программы провозгласила борьбу с коррупцией и создание прозрачной системы управления страной. Результат оказался весьма ощутимым. Она повысила свое представительство в парламенте с 1,4% в 1999 г. до 7,3% в 2004 г. и является самой крупной партией джакартского региона.

В отличие от периода правления Сухарто ныне лидеры радикального ислама могут свободно вести пропаганду своих взглядов до тех пор, пока это не вступает в противоречие с за коном. Не преследуется распространение литературы и прессы исламистского содержания. Один из таких журналов «Сабили», который по утверждению И.В.Тана занимает второе место в стране по объему тиража, назвал в 2002 г. Абу Бакар Башира человеком года. Исламисты, преследовавшиеся при режиме Сухарто, становятся легальными политическими деятелями, востребованными своими сторонниками в качестве лидеров.

Примером может служить А.М.Фетва, осужденный в середине 80-х годов за участие в известных событиях в Танджунг Прио ке, который стал депутатом Народного консультативного сове та, а также спикером и вице-председателем одной из ведущих исламистских партий – Партии национального мандата.

В изменившемся полическом климате стало возможным появле ние таких организаций как Комитет по соблюдению шариата (КСШ) и Совет индонезийских моджахеддинов (СИМ), активисты ко торого открыто агитируют за создание шариатского государ ства. СИМ был организован Абу Бакар Баширом в 2000 г., что бы служить прикрытием борьбы за продвижение шариата по литическими и конституционными методами, хотя в регионе нет уверенности, что эта организация исключает вооруженные методы борьбы.

Неоднозначность отношения общества к религии прояви лась и в том, что практически одновременно с провалом попы ток исламистов провести через парламент закон об обязатель ном исполнении всеми мусульманами страны требований ша риата, не дойдя до парламента, был отозван законопроект противоположного характера, подготовленный аналитиками министерства по делам религии, запрещающий полигамию и уравнивающий в правах семьи мужа и жену, включая предо ставления жене право на развод. Влиятельным духовенством он был встречен в штыки и назван еретическим.

Казалось, можно было бы возразить тем, что отмечаются и факты повышения религиозного рвения среди женщин. В част ности, в Индонезии широкое распространение получило ноше ние женщинами-мусульманками белого головного платка, джилбаба, при котором открытым остается лишь лицо. Если ранее в 80-е годы такое было скорее характерно для более исламизированной Малайзии, то в 90-е годы эта, как признают и многие индонезийцы, не более чем, мода стала популярной в Индонезии. Мода же, как известно, переменчива, далеко не всегда является идеологическим выражением своей первопри чины, а рост интереса к обрядовой стороне ислама носит в ос новном поверхностный характер. Все это вовсе не свидетель ствует о росте фундаментализма. Остается только добавить, что для многих мусульман региона ритуально-обрядовая сто рона ислама, его внешняя атрибутика выражают основную часть их религиозной приверженности.

В стране постоянно ужесточаются требования к развлека тельной индустрии. В начале текущего столетия различные ночные увеселительные заведения, как то бары, дискотеки, массажные салоны и пр. во время главного мусульманского праздника Рамадана должны были ограничить свою деятель ность, а на пять дней ее полностью прекратить. Эти требова ния не распространялись на отели высших разрядов, где раз мещались в основном иностранные туристы. С введением в августе 2004 г. нового режима ночные увеселительные заведе ния в стране закрываются на весь период Рамадана, а отели, работающие на иностранных туристов, прекращают работу своих ночных заведений на семь дней и ограничивают их дея тельность на остальной период Рамадана. Подобное регули рование помимо Джакарты распространяется и на другие круп ные населенные пункты страны.

Таков далеко не полный перечень весьма противоречивых событий, характеризующих неоднозначность подхода индоне зийского общества к вопросу о религии и ее месте в политике и повседневной жизни. Представляется, что общество ведет по стоянную подспудную борьбу внутри себя между теми, кто со ставляет опору исламизма и его сторонниками с одной сторо ны и теми, кто этому противостоит. Причем количество адеп тов обеих сторон постоянно меняется. Калейдоскоп противо речивых тенденций и явлений ставит правомерно вопрос: где же равнодействующая всех движущих ими мотивов, и что мож но ожидать в грядущем?

Есть основания полагать, что превращение религии в один из основных инструментов борьбы за власть не внесло суще ственного изменения в расклад сил внутри мусульманской общи ны страны. Политические игры элит с использованием религии и искренняя приверженность религии основной массы индонезий цев находятся в разных плоскостях и разных измерениях. За редким исключением их соприкосновения не происходят. По не которым оценкам лишь около 30 проц. правоверных строго при держиваются всех канонов религии, и этот показатель весьма устойчив. Другой вопрос, какое место религия, и в особенности ее радикальные формы, занимают в общественной жизни стра ны.

Как утверждает ряд аналитиков в регионе, популярность исламистов в Индонезии, (как впрочем и в Малайзии) число их сторонников и успех руководства страны по сдерживанию ис ламизма и его порождения исламо-экстремизма во многом за висит от того, насколько успешно будут реализовываться про граммы по устранению социальных изъянов и борьбе с корруп цией. По их мнению, именно на фоне этих вопиющих явлений исламисты черпают новых сторонников, подводят идеологиче скую базу под реализацию своих мероприятий.

Так было, в частности, в Тунисе, где исламистская оппози ция представляла серьезную опасность, вплоть до подготовки, согласно опубликованной впоследствии тунисскими властями официальной информации, захвата власти вооруженным путем.

Руководству удалось преодолеть социально-экономический кри зис, переживаемый страной с конца 80-х годов, существенно улучшить экономическую ситуацию и заметно поднять жизнен ный уровень основной массы населения. Это позволило выбить у исламистов пропагандистский рычаг и уменьшить их влияние среди неимущих слоев населения. Для укрепления этих тенден ций в мае 1988 г. в Тунисе был принят закон № 32, запрещающий использовать религию в политических целях, что фактичеси ис ключало исламистов из легальной политической деятельности.


Безусловно, сказанное вовсе не является призывом автора к без оговорочному перенесению опыта одной страны на другие с иными социально-экономическими и социально-политическими условиями, а лишь попытка дать представление о вариантах вы хода из создавшейся ситуации. Очевидно, с изложенной выше точкой зрения аналитиков региона ЮВА можно согласиться лишь частично, поскольку кризис лежит не только в социально экономической плоскости, но и в культурно-психологической.

Значительная часть мусульман региона, представленная прежде всего интеллигенцией, обеспокоена также вторжением в ее внутренний мир, в ее религиозный эгалитаризм внешних сил, взламывающих душевную гармонию, подрывающих устои ее понимания религии и религиозного мироощущения, т.е. в те сферы, где формируются ценностные ориентациии и идейные установки. Возникающая на этом фоне»религиозная зависи мость» опять же подспудно подталкивает к восприятию тех норм религиозного менталитета, которые граничат с идеями и взглядами исламистов, а в ряде случаев и совпадают. Конеч ный результат будет зависеть не только от состояния дел непосредственно в Индонезии и других странах региона, но и от успехов решения тех проблем, с которыми ислам столкнул ся в качестве мировой религии.

Справедливость этого утверждения была в полной мере подтверждена во время событий февраля 2006 г. в связи с опубликованием в датском журнале «Юлландспостен», а затем и в других западных изданиях гротескных изображений проро ка Мухаммеда. Как отметил доктор Мохамед Эль Сайед Саид, заместитель директора центра политических и стратегических исследований «Аль-Ахрам» (Каир): «Среди мусульман укрепи лось общее мнение, что их культура оказалась под постоянным прицелом со стороны Запада… Это чувство жертвы ксенофо бии становится сильнее и провоцирует ответную реакцию».

Возмущенными оказались все мусульмане, поскольку речь за шла о покушении на идейные основы их религии, причем со стороны, по существу, западных фундаменталистов от демо кратии. Энергия возбужденных масс преодолевает границы и бросает вызов всей мировой иерархии во главе с США. Вслед за волной возмущения и связанными с этим беспорядками на Ближнем и Среднем Востоке подобные события произошли и в мусульманских странах Юго-Восточной Азии. В ходе митингов в трех крупнейших городах Индонезии демонстранты жгли дат ские флаги, в посольство Дании и датские компании поступали многочисленные угрозы. МИД Дании заявил, что спецслужбы страны получили информацию о возможном нападении на дат чан и датскую собственность в Индонезии – такие данные ак тивно собирала одна из радикальных мусульманских группиро вок. Посольство Дании после угроз в свой адрес оказалось за крытым. Датское правительство призвало своих граждан не медленно покинуть Индонезию. Власти Индонезии поспешили заявить, что это не более, чем вылазки экстремистов, пользу ющихся случаем, чтобы еще раз напомнить о себе. При всей справедливости этого заявления все же нельзя было не заме тить, что действия исламистов в данном случае получили не зримую поддержку в широких мусульманских кругах, не только среди адептов радикального ислама. Последние же в очеред ной раз прибегли к испытанному средству – манипулированию на чувствах, связанных с международной исламской солидар ностью, основанных скорее на эмоциях, чем на объективном анализе ситуации. Это дало им повод еще раз заявлять о но вом крестовом походе Запада против ислама.

В таких условиях вести демонстративно активную борьбу с террористами, удары которых направлены в первую очередь в сторону Запада, означало бы для власти предстать в роли его защитника, режущего «по-живому» обостренное чувство ислам ского национализма, от которого исходят важнейшие импульсы всей общественной жизни страны. Опасность совершения ошибки при выборе вариантов решения проблемы исламского радикализма, способной сделать исламскую религию снова го нимой, чревато значительно более серьезными последствиями, чем при Сухарто. С тех пор ситуация не менее, а возможно и более взрывоопасна. Это побуждает С.Б.Юдхойоно к сдержен ности и маневрированию, поиску запасных вариантов на случай непредвиденных обстоятельств. Очевидно с этих позиций сле дует расценивать мягкий приговор, вынесенный Абу Бакар Ба ширу в марте 2005 г., и весьма обтекаемое заявление президен та о том, что он готов принять самые жесткие меры против «Джамаа Исламия», «если ему докажут, что эта организация действительно существует». Столь же осторожной политики по данному вопросу придерживалась и его предшественница на посту президента страны Мегавати Сукарнопутри.

Скандал с рисунками лишь случайно совпал с напряжен ностью вокруг Ирана, победой «Хамас» на палестинских выбо рах, новыми столкновениями между Израилем и палестинцами.

Он стал каплей, переполнившей чашу терпения правоверных.

По сути их негодование обусловлено попытками Запада демо кратизировать и вестернизировать исламский мир. Опыт такого развития событий в арабских странах свидетельствует об утрате ими многих сторон суверенитета. По оценке ливанских политологов, главное беспокойство в ряде арабских стран вы зывает то, что демократизация по американскому сценарию неизбежно влечет за собой подрыв национальных традиций, норм поведения, воспитания, морали, судебного законода тельства, в основе которых лежит исламская религия. Такая перспектива неприемлема для большиаства адептов ислама в Юго-Восточной Азии. Курс на отбрасывание ислама усиливает сопротивление и позиции исламских радикалов, множит ряды их сторонников. Линия на навязываемую демократизацию ве дет лишь к дестабилизации. Тем более, что эа этим стоит не что иное, как стремление США укрепить свое господство. При всей витиеватости разговоров о демократии, истинной целью напора США является обеспечение своих стратегических инте ресов. Иллюстрация тому – американские базы на священной для мусульман земле Аравии, безоговорочная поддержка лю бых действий Израиля, вторжение в Ирак, унесшее десятки тысяч жизней, в том числе и невинных. На их фоне осуждение Америкой пресловутых публикаций воспринимается в мусуль манском мире, как цинизм и нарочитость. В этом плане нема лый интерес представляет высказывание профессора арабско го происхождения Абдуллы Ахмеда Ан-На-има, преподающего курсы религии, гражданского права, исламского и криминаль ного законодательства в университете Атланты (США). По его убеждению: «Бен Ладен и бен Буш – две стороны одной и той же медали». Будучи мусульманином, он не снимает ответ ственности с исламских террористов за совершенные злодея ния, но и ни в коей мере не оправдывает ответную политику США. Как в этой связи не вспомнить, что бен Ладен, практи чески взращенный в свое время Соединенными Штатами и долго считавшийся их соответствующими спецслужбами вполне подконтрольной фигурой, стал «врагом мира № 1» по сле того, как заявил о необходимости вывода американских войск из Саудовской Аравии и со всего Ближнего Востока. По существу, это и есть доказательство того, что природа и харак тер деятельности исламистов находятся в прямой зависимости от реализации Соединенными Штатами своих глобальных эко номических и политических интересов, когда внутренние моти вы, бытующие в мусульманских странах, социально экономического, политического и религиозного свойства ото двигаются на второй план.

Американцам не удается вновь найти точки совпадения своих интересов и интересов исламских фундаменталистов.

Последним предпочтительно другое. В глазах большинства участников уммы отмеченный конфликт выглядит как конфликт Соединенных Штатов с исламом, исходя из чего для них явля ется несомненным, что американская политика приобрела явно антиисламскую окраску, когда Америка представляется напа дающей стороной, а мусульманское сообщество – обороняю щейся и сопротивляющейся, что не может не играть на руку мусульманским фундаменталистам. Тем самым нанесен удар по умеренным мусульманам в их бесконечной междоусобной борьбе с фанатиками, нарушается зыбкое равновесие сторон.

Как результат, в мусульманском мире наблюдаются тенденции от шагов по пути демократизации до новых всплесков ради кальных настроений. Текущие события свидетельствуют, что не исключается и вариант их сплетения, ведущего к еще боль шей противоречивости и неоднозначности ситуации в умме.

Развитие демократических норм, происходящее одновременно с нарастанием исламского радикализма выливается в ряде случаев в их своеобразный симбиоз, дающий последствия, ко торые в не столь давние времена представлялись бы совер шенно невероятными. Исламисты весьма успешно осваивают методы мобилизации масс в государствах, прошедших этап демократических преобразований. Не случайно на протяжении последних лет пристальное внимание исследователей привле кают перспективы мусульманского мира в свете проектов его демократизации и политического реформирования. Перед ми ровой общественностью предстают во всей значимости акту альнейшие вопросы современности: Совместимы ли демокра тия и исламские правовые и общественно-политические инсти туты? Может ли демократия успешно развиваться в мусуль манском обществе, где мусульманские морально-этические нормы, традиции и обычаи определяют образ жизни большин ства населения и оказывают значительное влияние, в том чис ле, на общественно-политические институты? К мусульман ским странам Юго-Восточной Азии, ступившим на путь актив ных демократических преобразований, все это имеет непо средственное отношение. Весьма показательным оказался ви зит в Индонезию в марте 2006 г. государственного секретаря США Кондолизы Райс. Он проходил на фоне массовых анти американских выступлений, организованных Исламским фрон том – коалицией 35 мусульманских организаций фундамента листского толка. Страсти усугублялись тем, что визит совпал с третьей годовщиной начала войны в Ираке. Тысячи демон странтов с лозунгами «Американцы – вон из мусульманских стран» и «Буш – террорист номер один» требовали немедлен ного вывода войск коалиции из Ирака и Афганистана. Главе американского дипломатического ведомства, прибывшей для наведения новых мостов с этой страной, а через нее и со всем мусульманским миром, не оставалось ничего другого, как назвать Индонезию «демократическим союзником США», «мая ком умеренного ислама», показывающим пример толерантно сти другим мусульманским странам, отметить ее «гигантский прорыв к демократии» и заявить перед журналистами, что вос принимает открытый протест индонезийцев в качестве доказа тельства торжества демократии в крупнейшей мусульманской стране, ставшей третьей по величине (после Индии и США) нацией «свободного мира».


Победа радикальной исламистской партии «ХАМАС» на парламентских выборах в Палестине в феврале 2006 г. имела широкий политический резонанс и, по мнению ряда обозрева телей в Индонезии и за ее пределами, явилась суровым уро ком и предупреждением для США и Индонезии. В комментари ях, в частности, отмечалось, что насаждение демократии в ис ламском мире далеко не всегда приводит Соединенные Штаты к желаемым результатам и укреплению дружественных режи мов, и что обозначенные события имеют особое значение для Индонезии, где США ведут активную деятельность по созда нию демократических институтов. Более того, опыт Турции, Алжира, Ирана и других стран показывает, что при надлежа щей организации исламисты могут прийти к власти или удер жать власть, используя при этом американские рецепты демо кратических реформ. Хотя в данном случае речь идет скорее о радикализме, чем о терроризме, при обострении ситуации гра ни между ними стираются и радикализм становится питатель ной средой терроризма.

В странах Юго-Восточной Азии со значительной долей ис ламского населения выборная демократия уже прижилась. Это относится к Индонезии, Малайзии, Филиппинам и Таиланду.

Даже самодержавный султан Брунея заявляет, что в стране будет парламент, правда, назначаемый им, хотя и это при же лании можно рассмотреть как движение вперед. При этом ни одна из названных стран не потеряла своей идентичности.

В области культуры, искусства, обычаев, элементарных каждо дневных житейских взглядов сохраняется исконная самобыт ность. Эта сфера жизни особенно устойчива к внешним влия ниям, исходящих от поборников другой веры. Но ее устойчи вость постоянно подвергается испытаниям внешними воздей ствиями. Казалось бы, адепты ислама во всех вариантах его толкования еще раз получили исторический шанс объединить ся с тем, чтобы отстоять религиозную идентичность, суверен ность ее понимания. История знает подобные проявления единства мусульман в регионе. Победой всех мусульман в Ин донезии закончилась борьба за отстранение от власти прези дента Сухарто в мае 1998 г. Так было и в ходе антиколониаль ных восстаний в XIX веке и национально-освободительного движения в начале следующего столетия. И тогда религия опять же была символом духовного суверенитета, не затраги вающего конечных целей борьбы, а лишь отделяющих мусуль манский мир от враждебного и чуждого. Но по достижению це лей, объединяющих всех мусульман страны в их стремлении к демократическим преобразованиям правомерно рассматривать отмеченные события, их единство сменяется противостоянием.

Ведь противоречия слишком велики, цена победы – власть. На раскол и разобщенность в мусульманском сообществе, наибо лее глубокие за все четырнадцать столетий истории ислама, указывал премьер-министр Малайзии Абдулла Бадави, имея в виду при этом, конечно, и Юго-Восточную Азию. Это заявление прозвучало на саммите Организации Исламской Конференции (ОИК) в декабре 2005 г. в Мекке. Представляет большой ин терес интервью, которое дал испанской газете «АВС» король Иордании Абдалла II. По мнению короля, «…Существует серь езный конфликт внутри мусульманской религии, и нам необхо димо сегодня мобилизовать молчаливое большинство на то, чтобы оно сделало шаг вперед и бороться с терроризмом сов местными усилиями».

Демократизация протекает здесь по собственным законам.

Жесткая регламентация, свойственная тоталитарной форме правления, уже не препятствует тому, чтобы приводить в дви жение низы, которые, даже если и не хотят жить по старому, более верны традиции, нежели к ее модернизации. В данном случае уместно применительное к Юго-Восточной Азии выска зывание: «в низах стихийно демократические и эгалитарист ские устремления деформируются в ксенофобный фана тизм». Этот ксенофобный фанатизм весьма умело научились использовать исламисты.

Мусульманские общества стран ЮВА переживают трудный процесс перехода от традиционных форм жизни к современ ным, от прежнего замкнутого существования к открытости.

В мае 2005 г. президент Индонезии заявил: «мы страна в кото рой демократия, ислам и модернизация идут рука об руку».

Трудно не заметить в этом высказывании немалую долю попу лизма и стремления быть услышанным за пределами своей страны. Но и движение Индонезии по пути демократизации неоспоримо. Вместе с тем, нельзя не отметить, что в мусуль манском обществе любому проекту модернизации и демокра тизации сопутствует успех лишь при условии сочетания с ис ламскими политико-правовыми традициями, в противном слу чае они воспринимаются как угроза исламским ценностям.

Необходимо улавливать также границы модернизации и демо кратизации. Ислам – не только религия, но и образ жизни.

Этим обществам свойственны архаичность и традиционализм.

Являясь религией, наиболее полно регулирующей и контроли рующей жизнь верующих, ислам препятствует проникновению в свою среду всего немусульманского, что несомненно затруд няет его «осовременивание», осложняет модернизацию. При ломке общественных отношений неизбежно нарушение взаи мопонимания между участвующими в этом процессе субъекта ми. Мусульманские традиции и морально-этические нормы на протяжении столетий формировали определенную психологию, стиль поведения во взаимоотношениях между людьми. От их выбора и предпочтений во многом будут зависеть варианты последующего развития стран региона. Борьба за голоса и ду ши людей может стать основным полем сражения умеренных мусульман и фанатиков, что в принципе не исключает впо следствии новых вспышек терроризма. Такие предположения имеют под собой основания еще и потому, что по ряду оценок исламизм уже прошел верхнюю точку всплеска своей популяр ности, начинает исчерпывать себя идеологически, вследствии чего может очередной раз пойти на крайние меры, пока эф фективность насилия окончательно себя не исчерпала.

Опрос в Индонезии в конце 2005 г., показал, что 11 проц. ре спондентов высказались за оправдание исламских террори стов-смертников даже в тех случаях, когда от их действий гиб нут гражданские лица. По существу, это те, кто отдает пред почтение запугиванию, а не убеждению, террористу-смертнику, а не избирательной урне. При их участии борьба за победу и в такой демократической акции, как выборы, может при опреде ленных условиях проходить совсем не на демократических началах. Можно, конечно, вспомнить о том, что парламентские выборы 2004 г., как и последовавшие позже первые в истории страны прямые выборы главы государства, заслуживают того, чтобы характеризоваться свободными и упорядоченными. К то му же, как и результаты любых опросов, отмеченный показа тель лишь приблизительно отражает истинное положение дел.

Тем не менее, он дает представление о том скрытом заряде религиозной нетерпимости, которая при определенных обстоя тельствах, чаще всего в условиях социальной напряженности, готова выплеснуться наружу. В каком виде она может пред стать, в Юго-Восточной Азии известно доподлинно. Задача элит состоит в недопущении нежелательных вариантов.

* * * Не в меньшей степени воздействию внешних факторов подвержены процессы трансформации религиозного восприя тия в Малайзии. Явно не без влияния победы исламской рево люции в Иране развивалась борьба за голоса сторонников на выборах между основной партией правящей коалиции – Объ единенной малайской национальной организацией (ОМНО) и ведущей оппозиционной Всемалайзийской исламской партией (ВИП), более известной в своей английской аббревиатуре как ПАС. Обе партии претендуют на монополию единственно пра вильного понимания ислама применительно к весьма непро стым этно-конфессиональным условиям Малайзии. Основан ная в 1951 г., ПАС первоначально свою деятельность фокуси ровала на национальном вопросе. При этом следует отметить, что в Малайзии среди коренного населения ислам являлся су щественным компонентом идеологии национализма. С заменой в начале 80-х годов в руководстве партии «старой гвардии»

националистов на представителей духовенства и провозгла шением курса на исламизацию страны, политизация ислама в Малайзии вслед за участием ПАС в парламентских выборах 1982 г. обретает институциональную форму. Руководство пар тии настаивает на введении в стране исламского уголовного кодекса (худуд), как единственно правильного регламента не только при вынесении приговоров в суде, но и в обустройстве всей жизни общества, включая при этом самые жесткие меры.

Но, хотя худуд уже более 10 лет как провозглашен в качестве официального критерия в штате Келантан, расположенном в так называемом «мусульманском поясе» на севере Малайзии, где исламисты целиком контролируют ситуацию и ПАС являет ся правящей партией, она не может претворить его в жизнь. В противном случае произошло бы нарушение принципа свободы вероисповедания, зафиксированного в конституции страны, о чем не преминула заявить ОМНО. При наличии хрупкого этни ческого баланса в стране, дальнейшее усиление ортодоксаль ного ислама способно привести к опасной напряженности на конфессиональной почве между центром и окраинными штата ми с преимущественно малайским населением. Напоминанием служит разразившийся в конце 1993 – начале 1994 гг. кризис в отношениях между правительством и парламентом, с одной стороны, и правителями (наследственными султанами штатов), одновременно являющимися духовными главами в своих шта тах, с другой. Учитывая все это, Куала-Лумпур дал указание полиции Келантана не сотрудничать с местными властями в тех случаях, когда это противоречит положениям конституции страны.

Тем не менее, президент ПАС Хади Аванг в 2002 г. заявил, что введение в действие худуда будет осуществлено в течение года. В интервью он отметил, что обнародование этого наме рения дало «поразительные» результаты в борьбе с преступ ностью, поскольку «люди становятся запуганными». Подоб ное манипулирование словами и понятиями есть не что иное, как продвижение политики свершившегося факта, стремление воздействовать на психику, утвердить в сознании сограждан неизбежность вхождения в их жизнь исламского права.

Противостояние ОМНО и ПАС, зарабатывающей полити ческий капитал на извечной проблеме Малайзии – экономиче ской отсталости коренного населения – преимущественно ма лайцев, исповедующего ислам, от приверженцев других кон фессий, в частности, китайцев и индийцев, заслуживает особо го внимания, как само по себе, так и в связи с ролью в нем премьера страны Махатхира Мохамада. Эта фигура весьма противоречива, как, впрочем, любая другая, всю жизнь балан сирующая на вершине власти. Являясь по своей сути малай ским националистом, и продолжая политику трех своих пред шественников, Махатхир Мохамад направил значительные усилия руководства страны на всемерную поддержку коренных национальностей. Но поскольку ислам является государствен ной религией, малаец по конституции теряет привилегии, если перестает исповедывать ислам. Основным инструментом в решении поставленной задачи премьер избрал принятие эко номической политики, способной предотвратить социальные конфликты и содействовать консолидации общества. Разъяс няя мотивы, которыми он руководствовался, Махатхир Моха мад указывал на то, что «главной целью правительства стало проведение смелого эксперимента в социально-экономическом строительстве, направленного на сокращение имущественного неравенства между расами». О вполне вероятных послед ствиях такого неравенства свидетельствуют весьма памятные в стране события 1969 г., когда в ходе борьбы буржуазных группировок, обострившейся перед парламентскими выборами, национализм превратился в одно из основных средств, приня тых на вооружение всеми общинными партиями. Тогда межна циональные противоречия, достигшие критического состояния в ходе предвыборной кампании, привели к кровавым событиям 13 мая с небывалыми по масштабу столкновениями малайско го и китайского населения, перекинувшимися из Куала Лумпура в другие города. Индийское население было на стороне китай цев. Комментируя впоследствии эти события, обозреватель гонконгского журнала «Фар истерн экономик ревью» К.Дас от мечал, что «расовая напряженность в Азии создается не бед няками, хотя они и вовлекаются в нее. Расовые беспорядки – дело рук среднего класса». При всей безапелляционности такого суждения есть основания согласиться с его сутью. Дей ствительно, интересы более развитой китайской буржуазии пришли в столкновение со стремлением малайских аристокра тов и бюрократии сохранить свои привилегии, вследствие чего обе стороны обращаются к «своим» этническим массам, вы двигая национальные лозунги. Недостаточный уровень поли тического сознания значительной части населения способство вал тому, что под влиянием мелкобуржуазной идеологии соци альное недовольство трудовых масс малайской и китайской общин направлялось в русло межобщинных трений. Эти собы тия послужили причиной переломного момента в социально экономическом развитии страны. Парламентская система после перерыва была восстановлена на основе полного признания «особых прав» малайцев в области политики и экономики. Пар ламент был лишен права поднимать и обсуждать этот вопрос.

Основное в действиях премьера по достижению межнациональ ной гармонии заключалось в стремлении создать условия уско ренного формирования малайского среднего класса, который по своим масштабам и соотношению с общей численностью общин несоизмеримо отставал от китайского и индийского. В соответ ствии с провозглашенным курсом Новой экономической полити ки (НЭП) предусматривалось довести участие малайцев в про мышленной и торговой деятельности к 1990 г. до 30 проц., тогда как в 1970 г. малайцам принадлежало 2,3 проц. основного ка питала, а китайцам – 92,2 проц. Предполагалось также дове сти до 30 проц. занятость малайцев в наиболее развитых от раслях экономики, которая на момент провозглашения НЭП также оставалась весьма незначительной.

Премьер в полной мере осознал, что за отставанием уров ня экономического развития малайской общины от китайской и индийской стоит немало факторов субъективного характера, свидетельствующих не в пользу малайцев. Значительно более весомая часть экономического пирога страны в руках местных китайцев при их относительной малочисленности объясняется не только удачей или стечением обстоятельств. Вовлеченные в бизнес китайцы практически полностью отдают себя делу.

Вряд ли когда китаец остановится на достигнутом или будет окончательно доволен. Все устремления и средства делового китайца направлены на упрочение положения и расширение сферы предпринимательства. Китайцы трудолюбивы и прагма тичны, склонны к накопительству и превращению денег в капи тал. Весьма искушены в торговле и бизнесе и индийцы, третий по численности этнос страны.

В работе, посвященной экономическому развитию Малай зии, сингапурский экономист Лим Чонг Я высказывается: «В до полнение к недостатку капитала существует различие в подхо дах к богатству и накоплению капитала между малайцами с одной стороны, и китайцами, индийцами и европейцами – с другой, что имеет глубокие корни различного географическо го и исторического происхождения. То, что может удовлетво рить предпринимателя – малайца в погоне за материальным благополучием, никогда не удовлетворит китайца, индийца или европейца в том же самом рискованном предприятии».

Малайцам свойственны фатализм и пассивность. Они до сих пор не полностью избавились от неумения понять цену деньгам, собственности и времени. Созерцательность, потре бительское отношение к жизни, привычка ожидать поблажек от государства оказывают им далеко не лучшую службу в той жесткой борьбе за существование, которую выдвигает жизнь даже в такой относительно благополучной стране как Малай зия. Если у малайца и появляются когда-либо деньги, он может не направить их в дело, как китаец, а потратить на удоволь ствия. Малайцы – жизнелюбы. Их жизнелюбие нередко пере растает в любвеобилие. По журналистским исследованиям, среднестатистический малаец – горячий поклонник, галантный мужчина, страстный любовник, проявляет к женщине повы шенное внимание, любит делать подарки. Те же журналистские исследования выявили и причину столь неожиданного всплес ка пылкости малайцев – они рекордсмены в употреблении виа гры.

Малайская студенческая молодежь как правило несклонна изучать точные науки, тяготеет к изоляционизму в рамках сво ей расовой общины. Отмечено, что студенты – китайцы и ин дийцы проявляют несоизмеримо большую тягу к знаниям. В сре де малайской молодежи религия традиционно сильна и тесно пе реплетается с наиболее радикальными проявлениями малай ского национализма.

Премьер требовал большей самоотдачи от малайцев, к подъему жизненного уровня которых он стремился. Его удру чали малайская апатия, неспособность правильно оценить си туацию. Он призывал соплеменников-малайцев избавиться от иждивенчества, упрекая их в глупости и лени, как это было в июне 2001 г. на общенациональном съезде ОМНО. Если ма лайские бизнесмены и предприниматели и население в целом не одумаются, предупреждал Махатхир Мохамад, «глобализа ция задушит нас, и малайцы, как нация исчезнут с карты ми ра». Надо всемерно отстаивать свои интересы перед внешней опасностью – глобализацией и попытками вмешиваться во внутренние дела – предостерегал глава правительства.

Судя по всему, слабые позиции малайцев в деловой жизни страны, предопределенные в значительной мере изложенными обстоятельствами, и явились причиной того, что их национа лизм ассоциируется с представлением, что мусульманская ре лигия символизирует национальное и культурное выживание малайской общины. Такая ситуация неизбежно приводит к пере растанию малайского национализма в малайский исламизм, что в целом отражает общемировую тенденцию прихода исламизма на смену национализму с сохранением при этом некоторых его черт. Но применительно к Малайзии это означает то, что страна не застрахована от собственного столкновения цивилизаций.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.