авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

Мужская медицина. Как (ка)лечат

женщин

Представляем вниманию читателей книгу американского врача Роберта Мендельсона. Автор

весьма критично отзывается об институте медицины своего времени.

Книга заставляет

задуматься о многих важных моментах, дает возможность посмотреть на родовспоможение и

другие вопросы под иным углом. В написанном имеется рациональное зерно, несмотря на

категоричность и эмоциональность многих высказываний. Рекомендуем книгу для

ознакомления с последующим обсуждением волнующих вопросов со своим доктором.

Оглавление Об авторе Молли Калигер. Предисловие к русскому изданию Слово благодарности Введение Глава 1. Поверьте мне, дорогие мои Глава 2. Хорошо, что вы пришли ко мне именно сейчас Глава 3. Где вы учились?

Глава 4. Ну-ну, милочка, перестань напрягать свою хорошенькую головку Глава 5. Я назначу вам несколько безобидных обследований Глава 6. Давайте сделаем пару снимков Глава 7. Примите это, и вам полегчает Глава 8. Я думаю, тут нужна операция Глава 9. И вообще — зачем вам эта матка?

Глава 10. Ваш муж любит вас, а не вашу грудь Глава 11. Это лучше, чем беременность Глава 12. Послушайте, мамаша, вам надо следить за своим весом Глава 13. Не говорите мне, что вам нравится это терпеть Глава 14. Вы что — хотите, чтобы ваш ребенок умер?

Глава 15. Все будет хорошо, предоставьте это мне Глава 16. А теперь мы приведем тебя в порядок перед родами Глава 17. Этот прибор поможет защитить вашего ребенка Глава 18. Я хочу, чтобы вам было максимально спокойно Глава 19. Пора немного ускориться Глава 20. Станешь у меня как новенькая Глава 21. У вас слишком узкий таз Глава 22. У вас будет мальчик!

Глава 23. Я знаю, что лучше для вашего ребенка Глава 24. Вам просто надо научиться с этим жить Глава 25. Пятьдесят лекарств, к которым женщины должны отнестись с особой осторожностью Об авторе Роберт С. Мендельсон (1926-1988), крупнейший американский педиатр, родился в Чикаго, штат Иллинойс. Степень доктора медицины получил по окончании Чикагского университета в 1951 году. Известен радикальными взглядами на современную медицину. Особенно критиковал педиатрическую практику, вакцинацию, акушерство, засилье в гинекологии врачей-мужчин. Выступал против коронарного шунтирования, регулярных рентгеновских обследований для выявления рака груди, фторирования воды.

Двенадцать лет преподавал на медицинском факультете Северо-Западного университета, затем столько же был ассоциированным профессором педиатрии, общественного здоровья и профилактики в Университете Иллинойса. В начале 80-х годов являлся президентом Национальной федерации здоровья. Был также национальным директором Службы медицинской консультации в «Прожект хед старт», но эту должность вынужден был оставить после нападок из-за резкой критики, которой подверг школьное образование. Возглавлял Медицинский лицензионный комитет штата Иллинойс.

Активно пропагандируя свои воззрения, выступал на конференциях и собраниях Национальной федерации здоровья, вел бюллетень новостей и колонку «Народный доктор» в нескольких национальных газетах, участвовал более чем в пятистах ток-шоу на телевидении и радио.

В 1986 году Национальная ассоциация здоровой и полезной пищи США удостоила его Мемориальной премии имени Рэйчел Карсон «За заслуги в области защиты свободы потребления и здоровья американцев».

Является автором ряда научно-популярных книг, выдержавших несколько изданий в США и других странах.

Оглавление Предисловие к русскому изданию Каждый из нас надеется на обретение счастья, на отсутствие страдания и жизнь без морщин.

Мы, женщины, в этом смысле люди особые. Мы хотим иметь менструацию без дискомфорта, «безопасный» секс. Мы желаем, чтобы беременность наступала по нашему собственному расписанию, протекала легко и завершалась происходящим в комфортных условиях, безболезненным рождением совершенного ребенка. Нам нужно, чтобы малыш получал идеальное количество грудного молока и при этом не испортил нам грудь. Мы мечтаем остаться молодыми и красивыми до смерти, чтобы мужчины нас любили, оберегали, защищали, обеспечивали. За всеми нашими надеждами скрываются страхи — болезней, боли, бедности, одиночества, старости, критики, неприятия и, в конечном итоге, смерти. Наши желания не знают границ — и мы вырастаем с убеждением, что Современная Медицина может их удовлетворять.

Доктор Мендельсон имел потрясающую способность уничтожать страх и внушать людям уверенность. А такая трансформация сознания не происходит без обострений. Для начала он должен был развенчать наши мифы, чтобы мы смотрели правде в глаза. Это процесс болезнен ный. Упреки доктора Мендельсона институту Современной Медицины вызывают революцию в нашем внутреннем настрое, расшатывают наше доверие к врачам, которые обещают нам счастье.

Самое удивительное, что обвинения доктора Мендельсона сегодня столь же уместны, как и тридцать лет назад. Как он заметил, женщины составляют 80 процентов пациентов врачей. Их обработка начинается во время беременности, когда будущая мать, может быть впервые, убеждается в необходимости большого количества обследований, предназначенных не для нее индивидуально, а для безликого множества людей. Затем ее ожидают всевозможное лечение найденных осложнений и медикаментозные роды. Позднее такая тенденция, естественно, про должается — с бесконечными визитами к педиатру для ребенка и к гинекологу для мамы. И этот цикл повторяется с каждой беременностью. Да и после рождения последнего ребенка посещения гинеколога всегда находят оправдание: эрозия шейки матки (назначение прижигания), инфекции (читай — антибиотики), молочница после антибиотиков (значит, антигрибковые препараты), совет о предотвращении беременности (противозачаточные средства, гормоны, стерилизация), мастопатия (гормональное лечение), фибромиома (гормоны, удаление матки), климакс (гормональное лечение)… Для России предупреждения доктора Мендельсона сейчас особенно актуальны — в связи с плачевной ситуацией в акушерстве. Ни в одной развитой стране не назначают такого количества лекарств и не госпитализируют беременных так часто, как здесь. «Залечивание»

часто начинается с диагноза угрозы выкидыша на ранних сроках. По предположению, что выкидыш иногда происходит в результате дефицита прогестерона, таким пациенткам назначают лечение дюфастоном (дидрогестероном). Это синтетический гормон. В России не разбирают, кому он показан, а кому нет. В других странах, где используется этот препарат, его назначают только после подтверждения низкого уровня прогестерона у женщины с симптомами угрозы. Но поскольку его эффективность не доказана, большинство врачей от него отказалось. Кроме того, его сняли с производства в Великобритании в марте 2008 г. в связи с «коммерческими причинами» (невыгодность продажи из-за отсутствия доказательства эффективности)[1].

Многим беременным прописывают еще одно лекарство — курантил (дипиридомол). Оно уменьшает агрегацию тромбоцитов и тем самым снижает вероятность формирования тромбов.

В других странах его назначают крайне редко и обычно совместно с аспирином — при пре эклампсии, чтобы уменьшить маточно-плацентарную недостаточность и предотвратить гипотрофию плода. Его клинических исследований очень мало. Российские акушеры прописывают его чуть ли не каждой беременной, описывая как «витаминчик для улучшения маточного кровообращения». Такая лечебная тактика раскрывает нелепую логику врачей — они считают, что полезное единицам поможет и всем остальным.

Одним из самых популярных препаратов в последние годы стал гинипрал (гексопреналин). Его назначают почти всем беременным, ожидающим родов в дородовом отделении. Это лекарство является бронхорасширяющим и токолитическим средством. По фармакологическому описанию, оно используется в акушерстве для торможения схваток в родах (при дискоординированной родовой деятельности, острой внутриутробной асфиксии плода);

для иммобилизации матки перед оперативным или акушерским вмешательством (кесарево сечение, ручная корректировка положения плода, выпадение пуповины, осложненная родовая деятельность);

для подавления преждевременных схваток на догоспитальном этапе;

для профилактики преждевременных родов при усиленных или учащенных схватках без укорочения или раскрытия шейки матки до, во время и после оперативных вмешательств на ней*. В России, однако, его прописывают для «подготовки шейки матки к родам» и «улучшения кровообращения матки». Казалось бы, ничего плохого в этом нет, — если не учитывать необходимость в индивидуальном подходе, отсутствие клинических исследований при таком применении и возможные побочные действия!** Доктор Мендельсон был бы рад тому, что его наставления теперь доступны российским женщинам. Он уважал женщин как самых высококвалифицированных экспертов по вопросам здоровья семьи. Безусловно, он заставил их уважать самих себя, чтобы они учились радоваться каждому этапу жизни без необходимости перестать быть собой. Это и есть выражение настоящего феминизма — не отречение от женских черт в пользу подражания мужчинам, а подчеркивание всего естественного и Богом данного в нас, что составляет природу женщины.

Глубоко надеюсь, что Доктор Боб вдохновит вас на новые поиски женского начала, которое вы раскроете в себе на каждом этапе жизни.

Молли (Мелания) Калигер, доктор гомеопатии.

Пос. Большая Ижора Ленинградской области Молли Калигер родилась и выросла в США. В 1983 г. окончила антропологический факультет штата Айова. В 1986 г., став матерью, заинтересовалась альтернативной медициной. В 1990 г.

получила диплом профессиональной домашней акушерки и впервые приехала в Россию, чтобы путем обмена опытом в акушерской практике способствовать установлению взаимопонимания и дружбы между американцами и россиянами. В 1992 г. создала общественную организацию «Роды в России» (The Russian Birth Project), обеспечивающую стажировку американских домашних акушерок в роддомах Санкт-Петербурга. В рамках этого проекта завершили обучение около ста стажеров. Их деятельность способствовала изменению подхода к родам в официальной медицине России. В 1998 г. закончила Школу гомеопатии (The School of Homeopathy) в Девоне (Великобритания), получив диплом доктора гомеопатии. С 1992 г. жила попеременно в США и России, а с 2000 г. проживает со своей семьей в поселке Большая Ижора в окрестностях Санкт-Петербурга. В 2006 г. М. Калигер с мужем создали центр для обучения домашнему акушерству и гомеопатии Vis Vitalis. Информацию о центре можно увидеть на странице в интернете www.vis-vitalis.ru.

Оглавление Слово благодарности Я благодарен тысячам женщин, с которыми мне довелось встретиться на радио и телевидении, а также в моей частной врачебной практике, — их острые вопросы и разоблачительные истории, касающиеся медицинских изувечений, побудили меня написать эту книгу.

Непоколебимое стремление к истине и критическая оценка моих воззрений делали их лучшими из тех учителей, у которых мне, вечному студенту, когда-либо доводилось учиться.

В этой роли выступили и представители прессы, радио и телевидения. Их вдумчивые вопросы отточили мою реакцию. Изложить мою позицию им зачастую удавалось более четко, чем мне самому.

Я также признателен многим врачам и медсестрам, признававшимся в письмах, что ранее были «тайными медицинскими еретиками», но теперь намерены взять на себя более активную роль. Благодаря им моя работа над статьями и книгами, которая изначально служила средством очищения, переросла в крестовый поход. Благодарен за солидарность также студенгам-медикам и их организациям по всей стране, ставшим восприимчивой аудиторией для моих еретических идей.

Не могу обойти своим вниманием и высокопоставленных медиков, которые дискутировали со мной в региональной и общенациональной прессе и на других общественных трибунах. Это исполнительный вице- президент Американской медицинской ассоциации, президент Амери канского колледжа акушерства и гинекологии, преподаватели Гарварда и других престижных медицинских факультетов, президенты и члены многих других региональных медицинских обществ. Их бескомпромиссное отстаивание ложных ценностей только укрепило мою решимость и дальше обличать ненавистные мне явления медицины.

Я также благодарен Филу Дротнингу, привнесшему в эту книгу как свою искренность, так и выдающийся литературный талант;

своим дочерям, Руфи и Сэлли, их мужьям, Марти и Дэвиду, и моим внукам, Чанне и Ионе, чьему примеру в вопросах здоровья я стараюсь следовать. И бо лее всего — моей жене, чьи мудрость, беззаветная преданность и любовь дают мне прекрасную возможность спокойно размышлять и писать.

Роберт С. Мендельсон, доктор медицины Оглавление Введение Если вы читали «Исповедь еретика от медицины», то знаете, что я с презрением отношусь к институту Современной Медицины и тайно сражаюсь с ним уже около тридцати лет. В той книге я постарался разоблачить коварные и часто смертельно опасные медицинские ритуалы, принятые в Соединенных Штатах, обратить внимание читателей на методы, с помощью которых современные врачи злоупотребляют доверием своих пациентов и теряют их. Закончив писать, я подумал: «Ну что ж, вот я и излил свою душу, больше писать книг мне не придется».

После издания «Исповеди…» обнаружился один из побочных эффектов писательского труда — поток приглашений выступить с лекциями и принять участие в радио- и телепередачах. Я неде лями ездил по стране, давая интервью и отвечая на вопросы зрителей, а иногда превращаясь в потрясенного и сочувствующего слушателя, когда эти люди рассказывали о том, как они пострадали от рук врачей, которым, по их мнению, можно было доверять. Уже после нескольких выступлений у Фила Донахью и других ведущих ток-шоу я осознал, что в «Исповеди…» показана лишь верхушка айсберга, состоящего из произвола, некомпетентности и злоупотреблений в медицинской сфере.

Многие передачи, в которых я принимал участие, были предназначены специально для женщин. Зрительницы, собиравшиеся в студиях, подтвердили с резкой и шокирующей ясностью то, что я давно подозревал, но чему не уделял достаточно внимания:

Лекарства и хирургия являются орудиями избыточной мощности и наносят вред всем американцам;

но в основном их жертвами становятся женщины.

Я заметил сильную тенденцию к этому неравенству, собирая статистику для «Исповеди…», но за цифрами не была видна человеческая составляющая каждой трагедии. На встречах в прямом эфире правда о жестоком обращении медиков с женщинами излилась на меня бесконечным потоком душераздирающих реальных историй. Во время этих ток-шоу я услышал рассказы от первого лица о ненадлежащем лечении, врачебных ошибках, смертях и увечьях.

После этого скелет моей статистики оброс живой плотью. Чаще всего мои собеседницы сами были жертвами. В других случаях их жизни были разрушены или искалечены напрасными смертями или страданиями мужей и других любимых людей.

Эти опечаленные, зачастую озлобленные и отчаявшиеся женщины выражали мнение огромного количества их подруг по несчастью, психически, эмоционально и физически покалеченных теми самыми врачами, которых они считали своими сторонниками. Вряд ли я чем-то им помогу, но, возможно, в моих силах помочь другим женщинам избежать подобной судьбы. Вот почему я должен был написать эту книгу.

И последнее. Я назвал эту книгу «Мужская медицина» и говорю о медиках в мужском роде, потому что большинство американских врачей — мужчины. Тем не менее это не означает, что врачи-женщины лишены тех грехов, о которых я буду говорить. Конечно, им лучше удается общение с женщинами-пациентками, и они свободны от шовинистического мусора, привносимого мужчинами. Но женщины-врачи учились на тех же медицинских факультетах, что и мужчины-врачи. Им приходится использовать те же уловки и приемы, чтобы выдержать конкуренцию и выжить. Они находятся под влиянием того же нелепого и опасного вероучения.

Следовательно, большинство из них, пройдя через «промывание мозгов» на медицинском факультете и в ординатуре, оказываются готовыми к тому, чтобы заниматься медициной так же, как если бы они были мужчинами.

Оглавление Глава 1. Поверьте мне, дорогие мои Американская медицина пропитана мужским шовинизмом от дверей медицинского факультета до стола больничного морга. Несомненно, женоненавистничество является сердцевиной меди цинских злоупотреблений, от которых страдают женщины. Это дополняется еще и тем, что женщины обращаются к врачам в 7 раз чаще, чем мужчины, — соответственно растут и риски.

Это утверждение может показаться противоречивым, если Современная Медицина убедила вас в том, что регулярные посещения врача являются жизненно важными остановками на пути к долгой и счастливой жизни. Поверьте, это не так. На двери медицинского кабинета хорошо бы повесить табличку с предупреждением от главного врача, что профилактический медосмотр опасен для здоровья. Почему? Потому что врачи не представляют себя в роли хранителей здоровья, так как мало что знают о том, как его обеспечить. Вместо этого они играют роль Дон-Кихотов нашего времени, сражаясь иногда с действительными, но чаще — с вымышленными болезнями. Уж лучше бы врачи бились с ветряными мельницами. Тогда от их упорного поиска несуществующих болезней, которые можно победить, не страдали бы люди.

В деле диагностики существующих — и несуществующих — заболеваний изобретательности Современной Медицины нет предела. Врачей учат искать, находить и лечить болезни, а не помогать пациенту поддерживать крепкое здоровье. Поэтому, когда вы входите в медицинский кабинет для обычного профилактического осмотра, ваше здоровье и хорошее самочувствие перестают иметь значение. Само ваше присутствие здесь, раздетого и беззащитного, является прямым предложением врачу объявить вас больным. К тому моменту, когда вы будете психологически травмированы его вопросами, ощупыванием, тычками и прочими процедурами, примете несколько лекарств, которые он выпишет из-за незначительных отклонений от нормы, вы ощутите столько побочных эффектов, что действительно станете больным.

Давайте построим гипотетический сюжет, чтобы понять, что же может произойти.

Мэри недавно вышла замуж. Она превосходно себя чувствует. Вот она забеременела и, как большинство женщин, убеждена, что и она сама, и ее ребенок будут более здоровыми, если она станет ежемесячно посещать акушера в течение беременности. Акушер тут же начинает относиться к ней так, как будто беременность — это болезнь, требующая серьезного медицинского вмешательства, а не радостное, абсолютно нормальное физиологическое явление. В конце концов, после серии необычных магических действий акушера, которые делают беременность настолько трудным, опасным и печальным процессом, насколько это возможно, врач — а не мать — выводит ребенка на свет. Посредством кесарева сечения, а как же иначе — ведь акушер уже опаздывает на партию в гольф.

Если ребенок Мэри выживет, несмотря на опасные лекарства и диеты, назначавшиеся матери во время беременности, невзирая на амниоцентез, анестезию, стимулированные роды и инфекции, пышно процветающие в детском отделении больницы, то счастливая мать заберет его домой. Если ей повезет, она сможет даже уйти домой именно со своим ребенком. Однако сделать это будет трудно, потому что ей практически не давали видеться с ним во время пребывания в больнице. В любом случае — ее это ребенок или нет — Современная Медицина получила нового желанного клиента для своих товаров и услуг.

Теперь Мэри и ее ребенок начинают проходить длинную череду ритуальных посещений педиатра. Тот посоветует им нездоровую диету вместо грудного вскармливания, назначит опасные прививки и станет торжественно вести статистику роста и веса малыша, записывать, когда он начнет переворачиваться, сидеть, ходить, говорить и перестанет мочиться в постель.

Все это будет записано в прелестную маленькую книжечку, которую мать сохранит на память.

Эти данные будут сравниваться с огромным количеством нормативов развития детей, которые указаны в бессмысленных графиках, имеющихся у врача, — и от них будут одни неприятности.

Если рост и вес ребенка Мэри не будут соответствовать среднестатистическим, врач тут же ухватится за возможность отправить его на пожизненную каторгу медицинских вмешательств.

И можете быть уверены: он не расскажет Мэри о том, что таблица стандартов веса, которой пользуется большинство педиатров, была составлена несколько десятков лет назад на основании выборки из 200 ирландских детей, проживавших в Бостоне, и имеет слабое отношение к ее ребенку — или вовсе к нему не относится.

В это же время саму Мэри одурачивают с помощью ежегодной процедуры взятия мазка Папаниколау — бесполезного и несостоятельного ритуала, который обеспечивает гинекологов работой и деньгами. Если хотя бы один из результатов этого печально известного своей неточностью анализа вызовет хоть малейшие подозрения, гинеколог может начать уговаривать ее удалить матку — «просто на всякий случай», а то вдруг раковые клетки к ней подберутся.

Раз уж он взялся за дело, то решает — не спрашивая мнения Мэри — удалить заодно трубы и яичники. Это, разумеется, приведет к расстройству сексуальной жизни, обеспечив работой психиатров, не говоря уж о неприятностях преждевременной менопаузы. Но это все не волнует никого кроме Мэри и, возможно, ее мужа. Гинеколог посадит Мэри на ежедневную эстрогеновую диету, чтобы облегчить симптомы менопаузы, что заставит ее постоянно возвращаться к врачу для осмотров и дополнительных назначений, которые будут продол жаться, хотя и не должны, годами.

В конечном счете, если все пойдет действительно плохо, Мэри обнаружит себя в руках хирурга с перспективой полной мастэк- томии[2] из-за рака груди. И ей никто не сообщит о не столь ра дикальных и менее уродующих методах, которые существуют и дают лучшие результаты. И я готов поспорить, что ей никто не расскажет, что именно эстрогены, которыми пичкал ее гине колог, виновны в развитии рака груди.

Судьба Мэри, хоть мы ее и выдумали, представляет собой неаппетитный коктейль из бесчувственных, безразличных и опасных вмешательств, которые Современная Медицина навязывает женщинам. Большой трагедией является то, что они причиняют страдания пациенткам, даже не подозревающим, что их собственный врач вызывает многие заболевания, которые лечит. Современная Медицина окружила себя такой ужасающей завесой тайны, что большинство пациентов следуют назначениям врача, пьют его зелья, соглашаются даже на операции без сомнений и вопросов. Не их дело спрашивать. Их дело — пить таблетки и умирать.

Во введении к книге «Исповедь еретика от медицины» я обозначил причины своего неверия в институт Современной Медицины. Чтобы вы поняли, из каких представлений я исхожу, обсуждая медицинское насилие над женщинами, сформулирую свои убеждения еще раз.

Я убежден, что врач, практикующий Современную Медицину, представляет огромную опасность для вашего здоровья.

Я убежден, что методы Современной Медицины малоэффективны, а зачастую опаснее, чем болезни, для лечения которых они созданы.

Я убежден также, что опасность увеличивается благодаря широкому распространению процедур, предназначенных для лечения состояний, не являющихся болезненными, и вызывающих настоящие болезни, которые врач затем начинает лечить при помощи еще более опасных методов, чтобы возместить тот ущерб, которые сам же и нанес.

Я уверен, что Современная Медицина подвергает опасности своих пациентов, используя против пустяковых недомоганий рискованные методы лечения, которые требуются, только когда на кону стоит жизнь пациента.

Я уверен, что большинство врачей, вольно или невольно, служат орудиями фармацевтических компаний. А их пациенты становятся подопытными мышами для массового испытания лекарств, имеющих призрачные достоинства и неизученные, но потенциально смертельные побочные эффекты.

Я верю, что более 90 процентов Современной Медицины — врачей, больниц, лекарств и оборудования — могут исчезнуть с лица земли, после чего здоровье нации немедленно и значи тельно улучшится.

Как вы можете догадаться, моя еретическая критика института Современной Медицины — или религии Современной Медицины, как я предпочитаю о ней думать, — заставляет оскаливаться профессионалов от медицины, когда они читают то, что я пишу, или слышат мои высказывания.

Их типичный комментарий звучит примерно так: «Я отчасти согласен с вами, доктор, но не стоит так обобщать. Не следует выражаться так категорично, это подрывает доверие к вам».

Кажется невероятным, что многие врачи, яростно отвергающие мои взгляды, столь сильно заботятся о повышении доверия ко мне. Но я понимаю их мотивацию. Они стараются завоевать особое положение, которое отделило бы их от остальных коллег. Однако я не куплюсь на эти уловки. Если я допущу, что хотя бы один врач уцелел от разрушительного влияния Современной Медицины, оставшись невредимым, то игра будет проиграна. Каждый врач в этой стране поспешит заявить, что согласен со мной, но потребует исключения для себя, а все махинации припишет своим коллегам.

Я ни на миг не поверю, что все врачи или хотя бы большинство из них сознательно пытаются жестоко обращаться со своими пациентами, вводить их в заблуждение и откровенно обманывать. Некоторые действительно так поступают, потому что в моей профессии, как и во всех других, встречаются идиоты, мошенники, некомпетентные люди и разгильдяи. Моя критика нацелена на институт медицины — религиозную систему медицины. Каждый пациент подвергается опасности неуловимого влияния, оказываемого ее традициями и учением на врачей, которым сначала «промывали мозги» на медицинском факультете, а затем, в начале своей врачебной карьеры, они были сокрушены давлением коллег.

В «Исповеди еретика от медицины» я изложил эту концепцию достаточно глубоко и не собираюсь повторяться. Если мои взгляды вас заинтересовали — прочтите ту книгу. Суть в том — и именно поэтому я так обобщаю, — что все врачи в той или иной степени подверглись влиянию догмы, навязанной им во время учебы. Меня это беспокоит, потому что я знаю, что на медицинском факультете в существенной мере учат ненадлежащему выполнению профессиональных обязанностей, искусно маскируя это ханжеской риторикой. Она изменяет характер и поведение студентов. Вы, пациенты, всегда дорого платите за это, иногда отдавая даже свою жизнь. Поэтому я не собираюсь оставлять в покое ни одного представителя медицинской профессии, включая самого себя.

Врачи любят хвастаться техническим прогрессом в области медицины — появлением «чудодейственных лекарств», экзотических операций, замысловатого компьютерного томографа, оборудования для мониторинга плода, электроэнцефалографа, электрокардиографа, рентгеновского аппарата. Но что получают американцы в обмен на ежегодный 212-миллиардный счет за медицинские услуги? Что нам дали годы, потраченные на ме дицинское образование, миллиарды, вложенные в больницы и так называемый прогресс, представленный чудо-оборудованием?

Уровень смертности является едва ли не единственным показателем, позволяющим сравнивать состояние современной медицины со степенью ее развития в XIX веке. Сравните — весь хваленый прогресс в области медицины улетучится, если только не считать жизней, спасенных благодаря усовершенствованию систем канализации, улучшению питания и санитарной обста новки, сопровождающим развитие общества, да еще нескольких прорывов в области эпидемиологии, таких как победа над малярией и тифом. Сегодняшние американцы не стали здоровее по сравнению с соотечественниками, жившими до появления всех этих новых технологий, фармакологии и хирургии. Скажу больше: несмотря на более высокие расходы на медицину, на большее количество врачей и больничных коек, — а возможно, и по причине этого — американцы не являются столь же здоровой нацией, сколь другие народы развитых стран!

Детская и материнская смертность являются потрясающими тому доказательствами.

Американский колледж акушерства и гинекологии не устает заявлять, что благодаря его выпускникам детская и материнская смертность в XX веке снизилась. Но умалчивается, что этот показатель снизился в то время, когда большинство детей рождались дома, с минимальным медицинским вмешательством, и что он почти не изменился с 1951 года, когда был открыт Американский колледж акушерства и гинекологии. Вам также «забывают»

рассказать о том, что показатель детской и материнской смертности в Соединенных Штатах почти вдвое выше, чем в скандинавских странах, Америка стоит лишь на пятнадцатом месте в мире по данному показателю. Конечно, вы никогда не узнаете от вашего акушера, что если хотите пережить самые безопасные роды, то придется поехать в Швецию, Голландию или Норвегию и что вам будет лучше даже в Исландии и на Тайване!

В Современной Медицине мы наблюдаем не прогресс, а иллюзию прогресса. За год такого «прогресса» мы расплачиваемся годом болезней, для лечения которых изобретаются новые способы. Таким образом, так называемый прогресс — это по большей части не что иное, как вредное вмешательство, целью которого является самоудовлетворение.

Мы не сможем ответить на вопрос, который не дает покоя мне и должен не давать покоя вам, пока не выясним, каковы будут отсроченные последствия всех радикальных лекарственных и хирургических вмешательств последних десятилетий, большинство из которых направлено на женщин. Уже сейчас достаточно очевидно, что высокотоксичные лекарства, которые выписывают врачи, радикальные операции, которые делают врачи, и ненужные рентгеновские обследования, которые назначают врачи, возможно, убили больше пациентов, чем вылечили.

Но убежден, что это только начало. Пройдут годы, прежде чем значительная доля пока скрытого, но уже нанесенного вреда станет очевидна.

За два года, истекших с момента опубликования «Исповеди еретика от медицины», несколько ведущих медицинских организаций произвели некоторые потенциально значительные изме нения в сторону рекомендуемых методов медицины;

появились и другие обнадеживающие признаки. Вот несколько примеров.

Американская медицинская ассоциация прекратила свою длительную защиту ежегодных профилактических осмотров, по поводу которых я долго настаивал, что они порождают больше заболеваний, чем вылечивают. Ассоциация также пересмотрела свой учебы. Меня это беспокоит, потому что я знаю, что на медицинском факультете в существенной мере учат ненадлежащему выполнению профессиональных обязанностей, искусно маскируя это ханжеской риторикой. Она изменяет характер и поведение студентов. Вы, пациенты, всегда дорого платите за это, иногда отдавая даже свою жизнь. Поэтому я не собираюсь оставлять в покое ни одного представителя медицинской профессии, включая самого себя.

Врачи любят хвастаться техническим прогрессом в области медицины — появлением «чудодейственных лекарств», экзотических операций, замысловатого компьютерного томографа, оборудования для мониторинга плода, электроэнцефалографа, электрокардиографа, рентгеновского аппарата. Но что получают американцы в обмен на ежегодный 212-миллиардный счет за медицинские услуги? Что нам дали годы, потраченные на ме дицинское образование, миллиарды, вложенные в больницы и так называемый прогресс, представленный чудо-оборудованием?

Уровень смертности является едва ли не единственным показателем, позволяющим сравнивать состояние современной медицины со степенью ее развития в XIX веке. Сравните — весь хваленый прогресс в области медицины улетучится, если только не считать жизней, спасенных благодаря усовершенствованию систем канализации, улучшению питания и санитарной обста новки, сопровождающим развитие общества, да еще нескольких прорывов в области эпидемиологии, таких как победа над малярией и тифом. Сегодняшние американцы ^не стали здоровее по сравнению с соотечественниками, жившими до появления всех этих новых технологий, фармакологии и хирургии. Скажу больше: несмотря на более высокие расходы на медицину, на большее количество врачей и больничных коек, — а возможно, и по причине этого — американцы не являются столь же здоровой нацией, сколь другие народы развитых стран!

Детская и материнская смертность являются потрясающими тому доказательствами.

Американский колледж акушерства и гинекологии не устает заявлять, что благодаря его выпускникам детская и материнская смертность в XX веке снизилась. Но умалчивается, что этот показатель снизился в то время, когда боль- щинство детей рождались дома, с минимальным медицинским вмешательством, и что он почти не изменился с 1951 года, когда был открыт Американский колледж акушерства и гинекологии. Вам также «забывают»

рассказать о том, что показатель детской и материнской смертности в Соединенных Штатах почти вдвое выше, чем в скандинавских странах, Америка стоит лишь на пятнадцатом месте в мире по данному показателю. Конечно, вы никогда не узнаете от вашего акушера, что если хотите пережить самые безопасные роды, то придется поехать в Швецию, Голландию или Норвегию и что вам будет лучше даже в Исландии и на Тайване!

В Современной Медицине мы наблюдаем не прогресс, а иллюзию прогресса. За год такого «прогресса» мы расплачиваемся годом болезней, для лечения которых изобретаются новые способы. Таким образом, так называемый прогресс — это по большей части не что иное, как вредное вмешательство, целью которого является самоудовлетворение.

Мы не сможем ответить на вопрос, который не дает покоя мне и должен не давать покоя вам, пока не выясним, каковы будут отсроченные последствия всех радикальных лекарственных и хирургических вмешательств последних десятилетий, большинство из которых направлено на женщин. Уже сейчас достаточно очевидно, что высокотоксичные лекарства, которые выписывают врачи, радикальные операции, которые делают врачи, и ненужные рентгеновские обследования, которые назначают врачи, возможно, убили больше пациентов, чем вылечили.

Но убежден, что это только начало. Пройдут годы, прежде чем значительная доля пока скрытого, но уже нанесенного вреда станет очевидна.

За два года, истекших с момента опубликования «Исповеди еретика от медицины», несколько ведущих медицинских организаций произвели некоторые потенциально значительные изме нения в сторону рекомендуемых методов медицины;

появились и другие обнадеживающие признаки. Вот несколько примеров.

Американская медицинская ассоциация прекратила свою длительную защиту ежегодных профилактических осмотров, по поводу которых я долго настаивал, что они порождают больше заболеваний, чем вылечивают. Ассоциация также пересмотрела свой этический кодекс и теперь настаивает — и это впервые! — на том, чтобы врачи перестали покрывать друг друга и начали докладывать о замеченных случаях врачебных ошибок своих коллег.

Американское общество борьбы с раком изменило свою позицию относительно регулярных маммографических обследований, призванных обнаружить рак молочных желез, на прямо противоположную. Это стало запоздалым признанием того факта, что рентгеновские обследования зачастую приводят к неоправданному хирургическому вмешательству и могут чаще становиться причиной рака, чем помощью в его обнаружении. Общество также отозвало свою рекомендацию относительно всеобщего ежегодного мазка Папаниколау, за исключением случаев, когда это действительно необходимо.

Национальный институт здравоохранения отменил долго поддерживавшуюся в акушерстве концепцию о том, что женщина, однажды родившая посредством кесарева сечения, должна рожать всех последующих детей тем же рискованным способом.

Управление по контролю за продуктами и лекарствами США с опозданием почти на двадцать лет объявило, что прикажет изъять из продажи около 3 ООО лекарственных препаратов.

Почему? Потому что, хотя американцы уже потратили на эти препараты миллиарды долларов, производители до сих пор не привели доказательств их эффективности.

Радио- и тележурналисты любят повторять, что эти изменения — моя заслуга, будто бы они произошли благодаря обвинениям, которые я выдвинул в «Исповеди…»: Соблазнительно при писать себе незаслуженную честь в качестве компенсации за всю огульную критику, направленную на меня. Но хотелось бы знать, отражается ли на поведении врачей та новая политика, о которой объявляют медицинские руководители. Я сомневаюсь, потому что никогда не видел, чтобы Современная Медицина добровольно отказывалась от какой-либо формы опасного и неоправданного вмешательства, пока ей на смену не придет еще более опасная и ненужная процедура.

Мои подозрения обострились осенью 1980 года, при участии в дебатах с недавно избранным президентом Американского колледжа акушерства и гинекологии. Будь я немного наивнее, он, возможно, сломил бы мое убеждение, потому что был так «добр» ко мне. Он поведал зрителям о том, как хорошо, когда в медицине находится кто-то, кто готов подержать перед врачами зеркало, в которое они могли бы посмотреть и исправиться. Он зашел столь далеко, что даже стал утверждать, что акушеры и гинекологи на самом деле уже исправились. Он начал рассказывать, что теперь мужья повсеместно допускаются в родильные залы, а в случае кесарева сечения — даже и в операционные. Больничных палат, оформленных по-домашнему, появилось как грибов после дождя. Акушеры стали поощрять грудное вскармливание.

Выводом из всего это было то, что моя предшествующая критика, которую он не мог оспорить, сделала свое дело. Современная Медицина была реформирована, и все мои былые обвинения потеряли силу. Акушеры и гинекологи приняли к сведению мои замечания, и им больше не нужно мое зеркало, я могу убрать его.

К концу нашей встречи мое искушение приписать себе заслуги за якобы вызванные в медицинской практике изменения улетучилось. Стало ясно, что все эти мнимые реформы были просто косметическим ремонтом. Они послужат дымовой завесой, чтобы убедить клиентов Современной Медицины в том, что ненадлежащее лечение и врачебные ошибки канули в Лету и что мы сейчас наблюдаем рассвет счастливого нового дня.

Не стану отрицать, что я, без излишнего оптимизма, все же рад изменениям, объявленным Американской медицинской ассоциацией, Американским обществом борьбы с раком, Национальным институтом здоровья, Американским колледжем акушерства и гинекологии, Управлением по контролю за продуктами и лекарствами. Если все эти мастодонты американской медицины не шутят, то у нас будет меньше шансов безвременно упокоиться. Но слово — это еще не дело. Пока не увижу убедительных и долговременных доказательств того, что врачи практикуют то, что проповедуют их руководители, я не опущу свое зеркало.

Оглавление Глава 2. Хорошо, что вы пришли ко мне именно сейчас Женщины являются жертвами такого количества опасных и неоправданных медицинских вмешательств, что когда я смотрю на то, что происходит с ними в руках врачей, мне становится больно. В большинстве случаев им тоже больно.

Не поймите меня неверно. Я не думаю, что большая часть проявлений медицинской жестокости связана с тем, что врачи сознательно жадны или просто никуда не годятся.

Причина в том, что их не учили заботиться о вашем здоровье. Их учили думать, что почти каждый человек чем-нибудь болен. Поскольку врач в одиночку выносит суждение о вашем физическом состоянии и поскольку он настроен на то, что вы нездоровы, он с легкостью находит симптомы, которые убеждают его и помогают убедить вас в том, что вы действительно больны.

Вспомните об этом, когда врач скажет: как хорошо, что вы пришли к нему именно сейчас.

Хорошо — для него или для вас?

Иногда стоящие на пороге смерти могут видеть жизнь столь ясно, как не дано тем, кто еще не прожил свой век. В 1980 году, умирая от рака, выдающийся терапевт д-р Фредерик Штенн, ко торому был тогда семьдесят один год, вынес свое окончательное суждение о Современной Медицине в письме в «Медицинский журнал Новой Англии». Оно вышло под заголовком «Размышления умирающего врача». Вот что он писал:

«Многие врачи утратили тог огонек, который был неотъемлемой частью медицины, — гуманизм. Механизмы, эффективность, точность вытеснили сердечную теплоту, сострадание, симпатию и заботу о человеке. Медицина стала холодной наукой. Ее очарование ушло в прошлое. Врач-робог вряд ли может согреть своим теплом умирающего человека».

Д-р Штенн, которого я знал как преподавателя медицинского факультета Северо-Западного университета, проработал в Чикаго сорок шесть лет. Он олицетворял собой ту эпоху, когда росли наши деды и прадеды, а работой врача было делать людей здоровыми, а не больными.

Эта профессия была трудоемкой, и врачам было некогда играть в гольф, потому что они были готовы спешить на помощь двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Они могли наблюдать партию в гольф, только если у кого-нибудь из пациентов случался сердечный приступ прямо на поле для гольфа.

Полвека назад считалось, что врачи должны приходить на дом. Они не рекомендовали матерям приводить детей с температурой в клинику, чтобы сэкономить себе время на дорогу. Они часами ожидали в гостиной, чтобы оказаться рядом в счастливый момент, и даже не помышляли о том, чтобы стимулировать роды, дабы успеть вернуться домой к обеду. Они были рядом не для того, чтобы вторгаться в естественный процесс и рожать ребенка, а для того, чтобы помочь матери родить в тех редких случаях, когда что-то шло не так.

В те годы врачи думали о своих пациентах как о людях, а не как о наборе букв и цифр в истории болезни. Они знали целые семьи и даже их родословные. Тогда не могло сложиться такой ситуации, чтобы врач во время вашего шестого, восьмого или десятого посещения смотрового кабинета, взяв вашу карту и рассеянно уставившись в нее, произнес: «Так, кажется, мы с вами уже встречались». У многих врачей даже не было смотровых. Они встречались с пациентами в удобном, внушающем спокойствие кабинете, а не загоняли их в кабинки, где тем приходилось бы ожидать решения своей судьбы, как стаду беззащитных овечек.

Семейный врач охотно проводил время с теми, кому нужна была его помощь, выслушивая рассказы об их страданиях, знакомясь с ними ближе и обеспечивая спокойствие, а не только советуя. Он мог вылечивать многие болезни своими состраданием, добротой, чувством уверенности, да и просто старомодным здравым смыслом.

Врачей тогда учили — и сами они учились — пользоваться своими органами чувств, рассудком и даже интуицией для установления диагноза. Благодаря этому бесценному мастерству большинство врачей могли поставить более точный клинический диагноз, чем это делается теперь при помощи часто сомнительных компьютеризированных лабораторных анализов.

Натуропатические методы лечения не были мишенью медицинского юмора;

им и сейчас доверяют, и многие из них действительно помогают! Наверное, только одно из этих натуральных средств выжило в еврейском направлении Современной Медицины — это куриный бульон!

Врачи прошлого еще не были пленниками распространителей от фармацевтических компаний, поэтому токсичные химикаты, продаваемые ныне тоннами, тогда редко использовались. Анали зы не заменяли мудрости, знаний и рассудка, поэтому назначались редко. Хирургия, к которой относились как к опасной альтернативе терапии, к чему-то, чего следовало бояться и избегать, была для врача крайним средством. Рентгеновские лучи не рассеивали рак по всему миру, а если вас клали в больницу, то, вероятно, вы действительно находились на грани смерти.

Следует задаться вопросом, почему Современная Медицина так гордится тем, что в течение примерно полувека высокоорганизованное медицинское образование, технологии, специали зация врачей незаметно изменили все это к худшему. К радости медиков, которые теперь работают меньше, а получают больше, и к сожалению всех остальных, профессия врача была сознательно дегуманизирована. Она стала не трудоемкой, а дорогой и капиталоемкой.

Пациенты стали продуктом сборочного — или «разбо- рочного» — конвейера огромного, имеющего избыток служащих, хорошо смазанного механизма.

И чаще всего в этот механизм попадают женщины.

И для его работы, к несчастью его жертв, постоянно требуется свежее сырье. Современная Медицина заботится об этом не меньше, чем «Дженерал моторе», потому что, если сборочный конвейер простаивает, предприятие не окупается. Заполнять больничные койки и обеспечивать работой медицинское оборудование — первоочередная задача больничной администрации, которая стоит в списке намного раньше санитарии, безопасности и охраны здоровья. В прошлом году на закрытом собрании директоров пригородной больницы один медицинский управленец провел семинар на тему «Креативный маркетинг для больниц». Он назвал этот креативный маркетинг «обязательным условием для выживания при высокой конкуренции среди медицинских учреждений». Может быть, это не совпадает с вашим представлением о больницах как о некоммерческих социальных предприятиях, но он просто отметил тот факт, что в стране слишком много больниц и слишком много коек. И теперь нужен хороший «креативный маркетинг», чтобы наполнить койки телами.

Все это не было бы так страшно, если бы речь шла о том, чтобы при помощи маркетинговых стратегий наполнить одну больницу за счет другой. Но, к сожалению, в большинстве урбанизированных регионов слишком много врачей. И частью этого креативного маркетинга является обеспечение врачами достаточного количества «креативных диагнозов», чтобы не было недостатка в пациентах больниц, в которых можно работать.

«Креативный диагноз» — это эвфемизм, придуманный мной для обозначения непростительного поведения врачей, которые обеспечивают себя работой, выискивая болезни там, где их нет.

Они добиваются этого, изменяя критерии здоровья и болезни и используя другие хитрости, чтобы создать искусственную потребность в своих услугах и чудо-машинах. Их активными союзниками по медико-индустриальному комплексу являются фармацевтические компании, производители медицинского оборудования, лаборатории и даже те добрые ребята, которые изготавливают искусственные заменители грудного молока и баночное детское питание.

Я помню, как несколько лет назад меня позабавила данная фармацевтами реклама, определявшая запор столь широко, что вы непременно попали бы в категорию «больных», если только не едите и не спите в туалете. На рекламе обычно изображалась женщина средних лет в клетчатом домашнем платье с выражением боли на лице. Одной рукой она держалась за сгорбленную спину, а другой пылесосила или помешивала что-то на плите. Над картинкой сияла надпись, не оставлявшая сомнений в том, что беспокоит бедную женщину: «Страдаете от запоров?»

Наверное, тогда я еще не так далеко ушел от «промывания мозгов» на медицинском факультете, чтобы счесть эту рекламу обидной, но теперь, оглядываясь назад, я стыжусь того, что смеялся над ней. Одному Богу известно, как много миллионов женщин, не страдавших запорами, поверили в рекламную идею о их регулярности и стали постоянными кандидатами для приема лекарств той фармкомпании. Пусть лекарство и не было особо токсичным, достаточно того, что оно было бесполезным, а способы его продажи стали классическим примером алчности и цинизма фарминдустрии, ставших сегодня общим местом.

Почти никто из тех, кто изучал этот вопрос только с помощью рекламы, не знает, что не существует установленного стандарта регулярности. Пока у вас нет физических симптомов запора — а вы не сможете не почувствовать их, если они у вас появятся, — не имеет никакого значения, три раза в день вы ходите в туалет или один раз в неделю. Проблема начинается тогда, когда вам говорят, что вы, несомненно, должны это делать ежедневно и принимать лекарства, если этого не происходит. У вас не было запоров до начала приема лекарства, но как только попались на этот крючок — можете быть уверены: лекарство настолько расстроит ваш природный ритм, что дело кончится настоящим запором. А это, разумеется, именно то, чего добивался производитель лекарства.

Это был один из примеров «креативной диагностики», когда ничего не подозревающих жертв убеждают, что с ними что-то не так. А поэтому им нужно проглотить «лекарство», которое сделает их больными.

И этот пример не единственный. Я могу поведать о еще одном варианте применения той же технологии. Одно из показаний к применению валиума — наиболее часто уместно и неуместно используемого в стране лекарства — беспокойство. Миллионы нормальных беспокоящихся о чем-то женщин ежегодно попадают в зависимость от этого препарата. Он отпускается только по рецепту, поэтому его продажи обогащают не только компанию «Рош лабораториз», но и десятки тысяч врачей и фармацевтов.

Но что же валиум дает женщинам, принимающим его, чтобы перестать беспокоиться? Итак, одним из главных побочных эффектов валиума является — угадайте что? — беспокойство*.

Лекарство, которое врач выписывает вам, чтобы облегчить беспокойство, порождает то же чувство, к тому же с изрядным количеством новых симптомов. Примите валиум против беспокойства — и вы можете быть вознаграждены еще большим беспокойством и вдобавок, возможно, такими побочными эффектами, как спутанность сознания, запор, депрессия, головокружение, сонливость, усталость, головная боль, дискоординация, бессонница, желтуха, боль в суставах, нарушения полового влечения, тошнота, приступы гнева, сыпь, нарушения речи, тремор, двоение в глазах, размытое зрение, недержание мочи, задержка мочеиспускания и другие.

Один из побочных эффектов, который менее всего меня удивляет, — это гнев. Любая женщина, поставленная в зависимость от валиума, чтобы облегчить нормальные повседневные стрессы, должны быть разгневана, испытав некоторые разрушительные побочные эффекты или привыкание, которые навязал ей ее врач.

Другой подходящий пример — бендектин. Это токсичное средство выписывается против тошноты и рвоты во время беременности, хотя не существует четких научных доказательств его эффективности. Поскольку тошнота и рвота — это его же побочные эффекты, то было бы странно, если бы это лекарство помогло. Но особо тревожит, что все врачи предлагают бере менным рискнуть испытать на себе возможность получить такие разрушительные эффекты, как понос, головокружение, головная боль, раздражительность, сыпь, боль в желудке, болезненное мочеиспускание, «размытое» зрение и другие, еще более неприятные, о которых я расскажу позднее, только чтобы выяснить, помогает ли бендектин от тошноты и рвоты.


Конечно, такой вид фармацевтического творчества не мог бы процветать, если бы Современная Медицина решила от него избавиться. Производители лекарств, отпускаемых только по рецепту, не могли бы продавать свои колдовские зелья, если бы не существовало врачей, готовых торговать ими в розлив. Не надейтесь, однако, что фармацевтические компании разорятся: когда дело касается злоупотребления лекарствами, по сравнению с врачами даже дилеры криминальных синдикатов покажутся трусливыми.

Вынужденные перенимать пристрастие фармкомпаний превращать всю нацию в подопытных крыс, а миллионы кровеносных систем — в миниатюрный Лав-Канал*, врачи, казалось бы, должны быть их первейшими врагами. Увы, это не так. Напротив, Современная Медицина и фармацевтическая индустрия вступили в сговор с целью защищать и выписывать лекарства, многие из которых опасны, не испытаны и бесполезны. На целых 19 миллиардов долларов в год!

Одновременно, чтобы обеспечить занятость избыточного количества врачей, Современная Медицина состряпала множество «стратегий» развития собственного бизнеса. Врачи продемонстрировали невероятную находчивость в использовании «креативной диагностики», создавая несуществующие заболевания путем простого изменения ранее существовавших нормативов. Эта стратегия позволяет им утверждать, что нормальные физические харак теристики ненормальны, незначительные заболевания серьезны, непоследовательные данные сомнительных анализов свидетельствуют о катастрофе, а небольшие отклонения от установленных величин — это симптомы опасного для жизни заболевания.

Если вы типичная американка, то, вероятно, любите поесть. Эта склонность развилась, потому что на наших столах, в отличие от многих других стран мира, много дорогой еды и она по большей части довольно вкусная. Если вы частенько чревоугодничаете, то неминуемо слегка потолстеете, и в этом нет ничего особенно плохого. Вы, может быть, даже не почувствуете себя виноватой в этом, если любимый муж уподобит ваш новый облик «аппетитной пышке», в надежде, что вы, в свою очередь, считаете его поджарым, хотя он и сам не похож на стручок.

Итак, вам обоим комфортно, вы хорошо питаетесь и живете счастливо, верно? Ваша жизнь не разрушается агонией безжалостного самоотрицания, и избыток жировой ткани не представляет для вас проблемы. А теперь во время регулярного профилактического осмотра продемонстрируйте свое пышное здоровое тело врачу. И что же? У вас начнутся проблемы, как только вы встанете на весы! Он взглянет вам через плечо, сравнит ваши 70 килограммов со средними показателями в своих бесполезных таблицах, придаст своему лицу мрачное выражение и испуганно затрясет головой.

Вы войдете в его кабинет здоровой, счастливой «аппетитной пышкой», а выйдете оттуда несчастной, подавленной, отвратительной жирдяйкой. Можете считать, что вам повезло, если вдобавок ко всему вам не выписали еще и рецепт на бесполезное и потенциально опасное лекарство.

Я не буду более детально вдаваться в эту проблему, лишь предположу, что в распоряжении вашего врача имеются почти безграничные возможности «креативной диагностики».

Повышенное давление раньше не привлекало столь пристального внимания врачей, пока фармкомпании не начали выпускать таблетки, которые дали Современной Медицине возможность прибыльного вмешательства. Теперь гипертония так интерпретируется некоторыми исследователями, что это позволяет назвать больными полчища людей, считавшихся здоровыми еще несколько лет назад. Это оправдывает назначение сильнодействующих токсичных лекарств с таким большим количеством ужасающих побочных эффектов, что они делают многих пациентов с едва повышенным давлением действительно больными. Многие из этих лекарств приводят к потере полового влечения и к импотенции и, как я подозреваю, расстраивают половую функцию чаще, чем психологические раздражители.

Врачу не стоит отчаиваться, если тонометр не покажет такого давления, которое можно было бы признать слегка повышенным. Потому как существует немалая вероятность, что ваше давление окажется достаточно низким для того, чтобы врач мог признать вас жертвой гипотонии, несуществующей болезни, что было доказано почти тридцать лет назад — достаточно давно для того, чтобы оживить этот диагноз под видом достоверного. Забудьте о данных исследований, показавших, что люди с более низким давлением обычно живут дольше.

Если врач сказал, что гипотония — болезнь, значит, так и есть, и он, вероятно, будет лечить ее с помощью инъекций витамина Вр. Если бы гипотония и была болезнью, то уколы здесь не помогли бы.

Также следует ожидать, что врач положит свой алчный глаз и на ваших детей. Деятели образования, которые не любят иметь дело с резвыми учениками, при усердной помощи врачей и психологов расширили определение гиперактивности, чтобы под него подпадал значительный процент американцев до двадцати одного года. Как следствие, для удобства и комфорта учителей и родителей миллионы нормальных энергичных детей были посажены на риталин и фактически превратились в зомби из-за его побочных эффектов.

Период жизни, который врачи считают безопасным для рождения детей, был сужен до такого предела, что теперь иметь детей считается опасным практически в любом возрасте. Попробуй те забеременеть, когда врач считает, что вы еще слишком молоды для этого или слишком стары, и он подвергнет вас целому набору изощренных акушерских приемов. Среди них будет амниоцентез — опасная процедура, которая должна применяться очень редко, если вообще нельзя этого избежать, только для определения аномалий развития плода*. Преданные защитники амниоцентеза рекомендуют проводить его всем женщинам старше тридцати лет.

Показания к кесареву сечению были так творчески расширены, что теперь в некоторых больницах количество кесаревых сечений превышает 50 процентов от общего числа родов.

Большинство этих показаний является следствием обезболивания, анестезии, стимуляции и других акушерских вторжений в естественный процесс родов.

Вся эта «креативная диагностика», безусловно, приносит прибыль. Она помогает фармацевтическим заводам не простаивать, а койкам — не пустовать. А также позволяет врачам хорошо выглядеть. Самым замечательным примером этого является тот факт, что один-единственный прыщ с недавних пор называют воспалением сальных желез, что существенно повышает статус дерматологов, которые теперь могут рапортовать о 80-процентном излечении. Почти таких же показателей может достигнуть подросток без помощи врачей, просто умывая лицо.

Мой друг профессор Джон Макнайт из Центра проблем городов (Северо-Западный университет) смотрит на все это вдумчивым и критическим взглядом. Он говорит, что все больше здоровых людей называют больными во имя лечения, заботы, помощи и любви. Но за маской обслуживания, отмечает он далее, скрываются реальные служащие, которым нужна прибыль, — врачи, медсестры, больницы, производители лекарств, фармацевты и многие другие. Таким образом, говорит Джон, «не столько клиент нуждается в услугах, сколько услуги в клиенте».

Но какую цену платят американцы, чтобы удовлетворить потребности Современной Медицины!

И еще одно предостережение: если ваш врач является экспертом по «креативной диагностике», то, ради бога, никогда не жалуйтесь ему на головную боль. Если у вас нет других тревожных симптомов, напоминайте себе, что семь из десяти американцев принимают анальгетики от головной боли по меньшей мере раз в месяц. Оставьте вашу головную боль при себе, ибо в ином случае вы откроете ящик Пандоры, из которого полезут вероятные признаки какого-либо серьезного заболевания. Их хватит на то, чтобы обеспечить занятость вашему врачу, лабораториям, а может быть, даже больнице, на недели и месяцы, в течение которых вам придется пройти через длинную череду дорогостоящих анализов и обследований.

Врач знает, что если головная боль не сопровождается комбинацией дополнительных симптомов, она скорее всего психоген- на, то есть возникла от умственного или нервного напряжения;

и лучшее, что он может порекомендовать, — расслабиться, выпить аспирин и лечь спать. Но если он по-настоящему творческий и слегка недобросовестный человек, то ваша головная боль станет единственной причиной, по которой ему захочется начать поиски бесконечного множества удивительных болезней. Они варьируются от обычной простуды до рака мозга, но между этими крайностями найдется еще масса вариантов. Однако если вам не хватает внимания, можете поучаствовать в игре, чтобы выяснить, что ваша головная боль не является результатом ветрянки, дифтерии, скарлатины, свинки, мононуклеоза, гриппа, пневмонии, гепатита, синусита, тонзиллита, энцефалита, брюшного тифа, бруцеллеза, тропической лихорадки, пятнистой лихорадки Скалистых гор, лептоспироза, оспы, желтой лихорадки, туляремии, сибирской язвы, малярии, менингита, аллергического ринита, гастроэнтерита, полипов, гипогликемии, базедовой болезни или шейного синдрома.

Головная боль является одним из симптомов всех этих заболеваний, но, если у вас нет других симптомов, вероятнее всего, у вас нет ни одного из них, даже того, о котором я забыл упомя нуть, — чумы.

Оглавление Глава 3. Где вы учились?

Чем меньше врач уверен в правильности своего диагноза или назначенного лечения, тем больше вероятность того, что он сбросит с себя овечью шкуру, как только вы позволите себе безрассудство подвергать сомнению его назначения. «Вы что — медик?» — ставит он вас на место, чтобы увильнуть от вопросов, на которые, как и сам знает, не сможет дать удовлетворительного ответа. В большинстве случаев этот прием срабатывает.


Врач нечасто прибегает к этой уловке. Ему не приходится этого делать, потому что большинство пациентов слишком запугано его манерой держаться и дипломами, чтобы сомневаться в рекомендуемом лечении. Но если он все же задал этот вопрос — берегитесь, так как, скорее всего, он назначил вам что-то очень плохое.

Современная Медицина во многом подпитывает свою мощь за счет доверчивого и почти благоговейного отношения большинства американцев к врачам — ко всем врачам. Роджер Дж.

Кеннеди, директор Смитсонианского технологического музея, мог бы иметь в виду врачей, когда говорил, что «власть — это место, где незаметно вырабатывается самомнение». Власть, основанная на почтительном отношении, по большей части незаслуженном, — это скала, на которой покоится собор Современной Медицины. Аура всемогущества, которой окружил себя медицинский истэблишмент, не дает вам возможности пристально рассмотреть вашего врача и увидеть, что он стоит на глиняных ногах.

Чтобы не угодить в пасть Современной Медицины, постарайтесь настроить себя на такое поведение, как если бы вы попали в какую-то опасную секту. Выбросьте из головы образ доброго, образованного, заботливого и заслуживающего доверия врача и посмотрите на него свежим взглядом. Вы увидите, что это не настоящий Роберт Янг*, хотя он может хорошо играть эту роль, потому что на медицинских факультетах врачей больше учат хорошо играть свою роль, нежели заботиться о вашем здоровье.

В течение восьми — десяти лет медицинского образования врачей обучают тому, как заставить людей поверить в то, что они боги. А после нескольких лет практики властвования над жизнью и смертью они и сами начинают в это верить. Большинство врачей отрицают это, но время от времени кто-нибудь из них умудряется проболтаться. В 1968 году доктор Рассел К. Скотт сказал в своей книге под странным заголовком «Мир гинеколога» о врачах, специализирующихся на женских заболеваниях:

«Если он, как и все человеческие существа, создан по образу и подобию Всемогущего и если он добр, то его доброта и забота о пациентке могут подарить ей проблеск божественного света»

(курсив мой. — Р. М.).

Более пытливый взгляд на вашего гинеколога может подарить вам нечто отличное от «проблеска божественного света». Гистерэктомия** — одна из операций, наиболее часто проводимых без четких указаний на то, что она действительно необходима. В другой главе я расскажу о ней подробней, но здесь нужно упомянуть, что в Англии количество гистерэктомий составляет 40 процентов от их количества в Соединенных Штатах. Это даст вам представление о «креативной диагностике», практикуемой американскими гинекологами.

В 1975 году 1 700 из 787 ООО американских женщин, которым была сделана гистерэктомия, умерли в результате этой операции. Опубликованный в «Нью-Йорк тайме» анализ данных, предоставленных Комиссией по проверке работы больниц и врачей и д-ром Юджином Маккарти из медицинского колледжа Корнелльского университета, показал, что в процентах случаев консультанты не порекомендовали бы проведение этой операции. Если сравнить эту цифру с опытом Великобритании, можно понять, что есть большая вероятность того, что этот процент может быть и больше. Но даже если основываться на цифре в процента, очевидно, что в 1975 году 374 женщины умерли в результате гистерэктомии, к которой не было показаний;

другие исследования показали, что еще около 500 женщин умерли из-за недобросовестно проведенных операций и инфекций, полученных во время них.

Некоторые критики обвиняют врачей в «проведении гистерэктомии ради наживы», потому что от нее выигрывает только кошелек гинеколога. Эти операции действительно наполняют кошельки врачей, но я убежден, что большинство неоправданных операций проводится из-за страстной любви преподавателей медицинских факультетов к хирургическому вмешательству, а также из-за непоколебимой веры в могущество скальпеля, которая внушается медикам, проходящим ординатуру по хирургии. «Удаляй, если сомневаешься» — распространенная в среде хирургов поговорка. Поэтому, скажу по секрету, я советую своим студентам, когда им на экзамене попадается вопрос о том, какому методу лечения отдать предпочтение, выбирать наиболее опасный из предложенных вариантов.

Джейн Броди, медицинский обозреватель «Нью-Йорк тайме», описала пример ужасающей приверженности хирургическому вмешательству в области гинекологии в ситуации, когда был доступен менее опасный, более простой и дешевый метод лечения. Одну девушку из Флориды беспокоили боли в спине, и хирург рекомендовал ей операцию по «перемещению» ее неправильно расположенной матки. Он не пожелал сообщить ей, как далеко собирается ее «переместить», и когда она пришла в себя после анестезии, то обнаружила, что у нее удалены матка и один яичник. К тому же во время операции хирург повредил ей мочевой пузырь, из-за чего потребовалась еще одна операция, чтобы исправить эту ошибку.

Я думаю, что если бы операция избавила ее от исходной проблемы, то она могла бы философски отнестись к произошедшему с ней кошмару как к обычному невезению. Но когда она пришла в себя от страданий, причиненных хирургом, оказалось, что боли в спине так и не прошли. В отчаянии она пошла к ортопеду, который, осмотрев ее, обнаружил, что у нее одна нога короче другой. Она стала класть стельки в один ботинок, и боль исчезла.

Как вы думаете — в следующий раз при встрече с гинекологом она увидит «проблеск божественного света»?

То и дело в прессе появляются сообщения об арестах людей, которые принимали пациентов, не имея на то лицензии или даже медицинского образования. Но я не могу вспомнить случая, чтобы арестованного обвиняли в том, что он причинил вред пациенту или не заслужил его доверия и уважения. Его преступление состоит в том, что он примером доказал, что для того, чтобы быть хорошим врачом, не обязательно учиться в университете.

Этот принцип даже более ярко демонстрируется такими примерами, когда хирурги сами ищут помощи в операционной у людей, никогда не бывавших в стенах медицинского колледжа.

Вспомните Мануэля А. Виллафану — бедного юношу из Южного Бронкса, который стал мультимиллионером, начав изготавливать и продавать электронные стимуляторы сердца и сердечные клапаны. «Уолл-стрит джорнэл», описывая ошеломительный успех в области медицины этого выпускника немедицинского факультета, отмечал: «Этот 39-летний лысеющий предприниматель заслужил в медицинских кругах репутацию смышленого продавца, которого коснулся мифический царь Мидас». Весьма подходящая похвала для тех, кто связан с Современной Медициной, независимо от того, имеют ли они докторскую степень!

Мистер Виллафана бросил Манхэттенский колледж в конце одного из курсов и, сменив несколько работодателей, нанялся продавцом в компанию «Медтроник инк.», которая производила электронные стимуляторы сердца и находилась в Миннеаполисе. Эти приборы имплантируются хирургическим путем в грудную клетку, где, как предполагается, они заставляют сердце пациента биться регулярно, стимулируя его слабыми электрическими разрядами.

Как говорится в той статье, в 1969 году «Медтроник» поручил м-ру Виллафане организацию южноамериканского офиса компании в Буэнос-Айресе, и там он начал устанавливать близкие контакты с врачами. Поскольку электронные кардиостимуляторы были в то время относительно новым явлением, м-р Виллафана, по его словам, часто присутствовал в операционных и работал «рука об руку» с врачами, помогая устанавливать прибор. «Они были рады моей помощи, — говорил он, — так как сами боялись напортачить».

Но разве он медик?

В 1977 году окружной прокурор Саффолка, штат Нью-Йорк, предъявил обвинение двум врачам, анестезиологу, медсестре и больнице за привлечение к операциям персонала без медицинской лицензии. Обвинитель утверждал, что Вильям Маккэй, продавец протезов, образование которого составляло всего восемь классов, был вызван с партии в гольф из-за экстренной ситуации в больнице. Один из проданных им бедренных протезов использовался во время операции по замене бедра Франклину Мирандо. Вот рассказ самого Маккэя об этом инциденте, опубликованный в «Ньюсдэй»:

«Я играл в гольф, как вдруг на карте для гольфа примчался ассистент и сказал, что меня срочно вызывают в больницу. Он отвез меня к магазину, откуда я позвонил в больницу. Мне сказали, что в послеоперационной у Мирандо вывихнулось бедро и врачи ждали меня, прежде чем начать повторную операцию. Когда я приехал в операционную, они сказали мне, чтобы я поторапливался, мылся и надевал халат».

Далее Маккэй сообщил, что, когда он оказался в операционной, хирург велел ему удалить искусственный бедренный сустав и установить новый. Маккэй провел в операционной шесть с половиной часов, переделывая операцию и сшивая куски бедра Мирандо.

Мирандо подал против врачей двухмиллионный иск по поводу врачебной ошибки, так как дело кончилось тем, что одна его нога стала на два дюйма короче другой, но он не выдвинул обвинения против Маккэя: «Без его помощи я, возможно, не выжил бы».

Что же — было у м-ра Маккэя медицинское образование?

Факт заключается в том, что, когда ваш врач пытается приструнить вас, кичась своим медицинским образованием, он на самом деле может мало чем похвастаться. Я тоже учился на медицинском факультете и преподавал на нескольких из них и теперь стараюсь, чтобы мои внуки не узнали об этом. На всех других, немедицинских факультетах целью обучения является дать студенту информацию и идеи, которые он может использовать для развития у себя способности мыслить рационально, рассуждать, задавать вопросы, творить. Его учат полемизировать с преподавателями, и когда он защищает диссертацию, то должен доказывать свою точку зрения.

В медицинском образовании все наоборот. Студентов заставляют впитывать догматы без доказательств и не задавать вопросов. Их учат отвечать машинально. Например, если студент слышит слово «стрептококк», он должен отвечать: «Пенициллин». Если преподаватель произносит: «Боль внизу живота справа», он должен отвечать: «Удаление аппендикса», и Бог ему в помощь, если он попробует предположить, что это временный спазм. Короче, на медицинском факультете студенту преподносится совокупность догматов, а его право упражняться в рассуждении ограничивается очень узкими рамками. Ему могут позволить обсуждать, какую именно коклюшную вакцину лучше использовать, но не задаваться вопросом, нужна ли вообще прививка от коклюша. Ему могут разрешить не соглашаться с выбором антибиотика для лечения ушных инфекций, но не подвергать сомнению использование антибиотиков в качестве стандартного лечения любых инфекций, каким бы возбудителем они ни были вызваны.

Фактически все основные экзамены на медицинских факультетах представляют собой тесты, где надо выбрать правильный ответ из нескольких вариантов, поэтому студенту не приходится писать ни слова, а уж тем более предложения, абзаца или страницы. Вот почему, когда врач выписывает вам рецепт, вы, вероятнее всего, не можете разобрать, что там написано. Иногда это удается фармацевту, и тогда он дает вам лекарство от повышенного давления, хотя у вас подагра.

Раньше я удивлялся, почему медицинские факультеты так упорно добиваются того, чтобы их выпускники не могли написать ни одного слова разборчиво. В конце концов, врачу должно хотеться, чтобы медсестры могли следовать его указаниям, а фармацевты — находить нужное лекарство. Теперь я думаю, что понял, в чем дело. Если вы спустя некоторое время проверите неразборчивые каракули в историях болезни, будет почти невозможно разобраться, кто из врачей написал назначения или отчет. Врачи, нацарапавшие это, могут быть уверены, что не понесут ответственность за допущенные в прошлом врачебные ошибки.

Студент-медик, который задает вопросы, не станет фаворитом в скачке к окончанию медицинского факультета, получению хорошего места в интернатуре и ординатуре и сдаче экзаменов на лицензию. Иногда последствия раскачивания лодки могут быть и более тяжелыми. Я никогда не забуду своего студента, который хотел стать акушером, но не мог усвоить все нелепые акушерские вмешательства, которым его учили. И он начал задавать акушерам вопросы: «Почему женщине во время родов привязывают ноги? Почему рожающим дают анальгетики и анестетики? Почему искусственно вызывают роды раньше срока? Почему проводится кесарево сечение без четких показаний к этой операции?»

Думаете, ему объяснили? Нет, но его проучили. Декан факультета послал его провериться у психиатра, потому что каждый студент-медик, задающий неприятные вопросы, считается «перевозбужденным».

Трагедия такого догматического подхода к медицинскому образованию состоит в том, что оно не только отсеивает самых толковых, смышленых и нравственных студентов и увековечивает традиционный идиотизм, но также препятствует применению творческих ненасильственных методов в медицинской практике. Д-р Роджер Дж. Уильям хорошо сформулировал это в своей книге «Питание в борьбе с болезнями»:

«Медицинские факультеты в нашей стране сейчас стандартизированы (если не сказать — усреднены). Они стали очень ортодоксальными, что, несомненно, подавило развитие перспективных идей. Так как у нас теперь есть только один вид медицины, а именно официальная медицина, — на всех медицинских факультетах преподается по сути одно и то же.

Расписания занятий так наполнены предположительно необходимыми предметами, что у студентов не остается времени или пропадает желание изучать новые подходы. Это легко склоняет их к убеждению, что то, что принято, — и есть настоящая и незыблемая истина.

Когда наука становится ортодоксальной, она перестает быть наукой. Она перестает искать истину. И еще она начинает делать ошибки».

Помните об этом, когда в следующий раз врач спросит вас, где вы учились. Спросите его, где он учился, а затем скажите, что спросили это потому, что хотите попробовать найти врача, который учился в другом месте.

Оглавление Глава 4. Ну-ну, милочка, перестань напрягать свою хорошенькую головку Десять лет назад, когда я был ответственным за учебную программу в крупной больнице, одна студентка пожаловалась мне на предвзятое отношение одного из врачей. По ее словам, он плохо к ней относился только потому, что она была женщиной. Он так и сказал ей: женщины не должны занимать чужое место на медицинском факультете. Он утверждал, что рано или поздно все они бросят работу, чтобы рожать и заниматься детьми, и все их образование пропадет даром.

Я спросил студентку, что, по ее мнению, я должен сделать с этим врачом за его женоненавистничество, ожидая, что она предложит мне заставить его извиниться и изменить свое поведение. Но она, к моему удивлению, стала пылко настаивать на его увольнении.

Поначалу мне показалось, что это слишком сурово, но по размышлении я решил, что просьба девушки была разумной или, по крайней мере, не лишенной справедливости. Я сообщил этому врачу, что собираюсь освободить его от служебных обязанностей. Однако он не счел это разумным. Он счел это столь неразумным, что пожаловался заведующему отделением, который тоже не пришел в восторг от моей позиции.

Он уволил меня.

Возможно, такая реакция не должна была меня удивлять, потому что отношение, продемонстрированное обоими мужчинами, пронизывает все аспекты Современной Медицины.

А почему бы и нет? У нас нет причин полагать, что врачи окажутся менее шовинистически настроены по сравнению с остальными мужчинами. У врачей есть веские основания быть даже большими шовинистами. Женщины подвергаются дискриминации на медицинских факультетах, в больницах и других сферах медицинской деятельности;

они также подвергаются дискриминации и жестокому обращению в качестве пациенток. Женщин ущемляют в бизнесе, в промышленности, в правительстве, в образовании и даже в религии. Это отношение предосудительно, где бы вы с ним ни столкнулись, но наиболее вопиющие его проявления встречаются в медицинской практике. Шовинизм руководителя корпорации может стать для женщины причиной потери рабочего места, неповышения в зарплате или в должности и, возможно, душевных страданий из-за того, как к ней относятся на работе. Но шовинизм врача или хирурга может обречь эту же самую женщину на пожизненную зависимость от лекарств или стоить жизни или здоровья ее ребенку, не говоря уже о потере ее грудей, матки, яичников и даже ее собственной жизни.

Я помню времена, когда медсестрам предписывалось ходить рядом с врачом — слева от него и слегка позади — и следовать с ним с этажа на этаж во время обхода. В наши дни медсестру разыскать труднее, чем врача, поэтому такой публичный сексизм* в поведении исчез. Но само это отношение не исчезло, оно стало негласным. Врачи и сейчас считают медсестер служанками, которые нужны, чтобы убирать за ними, и продолжают возмущаться, когда женщины претендуют на более высокие посты в медицине.

К женщинам теперь относятся как к хорошим техникам, но не воспринимайте это как свидетельство того, что медицинские шовинисты начали смягчать свое отношение. Напротив, женщинам позволили выполнять работу, которая является опасной, которую мужчины выполнять не хотят и старательно ее избегают. Вы, возможно, заметили, что врачи-мужчины назначают рентгеновские обследования, мужчины-радиологи расшифровывают рентгенограммы, но и те, и другие заботливо держат безопасную Дистанцию от рентгеновского кабинета. Рентгенотехниками почти всегда оказываются женщины, подвергающиеся опасностям радиации, исходящей от адских машин.

Еще один источник риска в каждой больнице — это операционная. Исследования показали, что женщины-анестезиологи, которые постоянно вдыхают газы, используемые при операциях, в раз больше других женщин склонны к заболеванию paKOivi молочных желез. У них также чаще происходят выкидыши. А их дети в 60 раз больше других склонны к раковым заболеваниям и в 4 раза — к врожденным порокам. Эти газы также оказываю! вредное влияние на мужчин. Но кто дольше всех вдыхает их9 Не хирурги и анестезиологи-мужчины, которые входят в операционную за минуту до операции и спешат покинуть ее сразу по окончании.

Женщины-медсестры и женщины-анестезиологи приходят туда раньше всех и остаются там после операции, чтобы привести все в порядок.

Женщинам предоставляется такая же сомнительная карьерная возможность и в другой области высокого риска — в работе с аппаратом «искусственная почка». Случаи заболевания гепатитом среди женщин-техников, занимающихся почечным диализом, столь часты, что некоторые больницы отказались от этой аппаратуры. Но заметьте: там, где она еще используется, гепатитом заболевает не мужчина-врач, назначивший диализ, а женщина-техник, которая работает на этой аппаратуре и контактирует с кровью!

Что и говорить об исторически сложившейся дискриминации женщин при поступлении на медицинский факультет. До последнего времени в Соединенных Штатах число женщин, поступающих в медицинские учебные заведения, составляло 10 процентов от общего числа абитуриентов. В 1979-1980 годах среди поступивших было почти 28 процентов женщин, но не думайте, что Современная Медицина изменила свою точку зрения. Это просто еще один пример того, как алчность взяла верх над предубеждением. Перед Современной Медициной встал выбор, который ей пришлось сделать: принимать больше женщин или распрощаться с федеральными субсидиями!

Несмотря на рост количества женщин, поступающих на медицинские факультеты, при получении медицинской лицензии только один из десяти врачей оказывается женщиной.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.