авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«Мужская медицина. Как (ка)лечат женщин Представляем вниманию читателей книгу американского врача Роберта Мендельсона. Автор весьма критично отзывается об институте медицины своего времени. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Менее 5 процентов из них были приняты в ординатуру по хирургии, которая является наиболее престижной специальностью и приносит наибольший доход. Средняя зарплата среднестатистической женщины-врача составляет около 40 тысяч долларов в год, в то время как врачи- мужчины зарабатывают более 67 тысяч.

В вопросе дискриминации женщин я хочу подчеркнуть не столько то, что к женщинам-медикам несправедливо относятся на работе, хотя это действительно так. Еще важнее, что врачи- мужчины, допускающие половую дискриминацию в своей среде, также направляют ее на женщин, доверяющих им заботу о своем здоровье.

Половая дискриминация в медицине в сравнении с другими сферами деятельности стала наиболее жестокой по некоторым глубоким историческим причинам. Еще во времена Гиппократа, в V-IV веках до нашей эры, врачи верили, что репродуктивная система женщины является источником истерии и даже безумия. В течение более чем двух тысяч лет, когда женщина отступала от образца смирения и покорности, в этом обвинялись ее матка и яичники.

Фактически, термин «гистерэктомия» происходит от древнегреческого hysterikos — истерия, что означает «боль в матке». Таким образом, удалить матку означало вылечить от истерии.

В 1809 году была проведена первая операция по удалению яичника, и затем в течение всего XIX века гинекологи соревновались друг с другом в изобретении более радикальных форм хирургического насилия над женской анатомией. Придумав эту операцию, хирурги стали изобретать новые причины для ее применения. Так, удаление яичников стало повсеместно применяться как широко разрекламированное средство против истерии, психологических проблем, умопомешательства и даже для того, чтобы держать женщин под социальным контролем мужчин. Эти показания для удаления яичников практиковались еще недавно — вплоть до 1946 года!

Медицинская литература XIX века переполнена ссылками на моральную неустойчивость и истеричность женщин. Если женщина восставала против тирании мужа или не могла быть, как положено, покорной и играть скромную семейную или социальную роль, то причиной этого считались ее репродуктивные органы, а лечением становилась стерилизация. В 1896 году д-р Дэвид Гилльям, один из многих авторов подобных писаний, расхваливал достоинства стерилизации женщин как средства гарантировать смирение. Он писал:

«Рохе, Мортон и другие пролили свет на проблему;

и что же они говорят? Они говорят, что стерилизация приносит доход;

что пациенткам становится лучше, некоторые излечиваются;

что моральный дух пациенток поднимается, они становятся управляемыми, спокойными, прилежными и аккуратными....Мой собственный опыт в этой области был самым счастливым»

(курсив мой. — Р. М.).

Удаление яичников больше не проводится по мнимым показаниям — чтобы сделать женщин более управляемыми и покорными, — по крайней мере, ни один гинеколог не признает, что такие показания существуют. Однако, глядя на то количество этих операций, которое по сей день проводится без какой-либо необходимости, невольно задаешься вопросом: может быть, хирурги занимаются удалением яичников, чтобы продемонстрировать свой мужской авторитет?

Конечно, Современная Медицина относится к женщине, как и в прежние времена, — как к слабому, нервному, истеричному созданию, подверженному всем видам психических расстройств, связанных с женской анатомией.

Этот взгляд доминирует в медицинском — или преступном — подходе к женщинам. Он также порождает неравенство в лечении людей разного пола, которое может быть основано на различии в медицинском обслуживании рабов и свободных людей, сформулированном Платоном в его «Законах». По Платону, врач, лечащий рабов, давал предписания так, «как будто он обладал точным знанием», и делал назначения «как тиран». Врач, обслуживавший свободных людей, «вникал в природу расстройства», «вступал в беседу с пациентом и его друзьями» и «не делал назначений вопреки желанию пациента».

Диана Скалли в своей яркой книге «Мужчины, от которых зависит здоровье женщин» приводит высказывания двух больничных ординаторов, которые демонстрируют подобный двойной стандарт с точки зрения отношения к женщинам. Один из них, акушер-гинеколог, заявляет:

«Я думаю, у нас меньше проблем, потому что наши пациентки — женщины. Мне кажется, с женщинами легче справиться, чем с мужчинами, с ними в какой-то мере легче разговаривать.

Они больше слушают, они могут даже поверить вам. Думаю, их легче лечить».

Другой ординатор разоблачил бесчувственность врачей по отношению к бесплатным пациентам, особенно женщинам. К таким пациентам часто относятся враждебно и с пренебрежением, лечат их так, будто они не люди, им отказывают в малейшей заботе и эмоциональной поддержке. Этот ординатор признался, что он разделял эту позицию, но знал, что нужно изменить свое поведение, когда начал частную практику, и боялся, что это будет трудно сделать. За годы преподавательской работы я встречал множество ординаторов и интернов, которые испытывали точно такие же чувства:

«В своей частной практике вы служите другим целям. Вы выступаете в качестве отца, психолога, друга или кого-то в этом роде. Здесь же мы не предоставляем пациентам такого рода услуг. А они и не ждут этого. В частной практике вы играете много разных ролей, к тому же, стараясь заработать деньги, думаете, на что их потратить. Вы вовлечены в решение разных задач.

Да, многие легко приходят к этому. Многие думают: это то, что от них ожидают, и это может быть очень фальшиво и неискренне. Вы знаете, что это является частью образа, который вы должны воплощать....Люди ожидают этого от вас. Поэтому вы улыбаетесь и называете их куколками, сладкими, пышками и тому подобными словами, похлопываете их по плечу, говорите с ними свысока, и — ох — все это напускное» (курсив мой. — Р. М.).

Медсестра, прочитавшая эти откровения, написала письмо в журнал «Матушка Джонс», в котором привела высказывания, слышанные ею самой в отделении акушерства и гинекологии крупной университетской больницы. Она отмечала, что хотя такогорода комментарии отпускались не всеми врачами-мужчинами, однако обычно все считали их забавными. Вот ее примеры: Ординатор-анестезиолог: «Терпеть не могу, когда к нам приходят рожать эти Лам азе[3]. Когда я готов делать анестезию — они упрямятся, и это ломает мои планы. Ну ничего, когда они сами ее запросят, я приложу все силы, чтобы им пришлось ждать чертовски долго, — приду тогда, когда мне это будет удобно».

Ординатор из отделения акушерства и гинекологии: «На Хэллоуин я наряжусь женщиной — покрою себя слизью».

Лечащий врач, после осмотра юной пациентки: «Да, это подтверждает мою теорию о подростковых беременностях. У них у всех большие сиськи».

Некоторые исследователи истории медицины, и среди них Г. Дж. Баркер Бенфилд, написавший «Ужасы малоизученной жизни», утверждают, что гинекология была выделена как спе циальность ради отмщения женщинам и контроля над ними. По его предположению, врачей возмущали вовлечение женщин в работу во время промышленной революции и движения за права женщин, связанные с этой новообретенной свободой. И они стали использовать свою власть как врачи, чтобы расправиться с женщинами, бросившими вызов превосходству мужчин.

Они добивались этого при помощи грубых операций, таких как удаление клитора и яичников, чтобы показать женщинам, кто хозяин положения.

Агрессивное хирургическое вмешательство, возникшее на заре гинекологии, предшествовало широкому распространению и часто неоправданному проведению операций во всех областях хирургии, имеющему место сегодня. Но когда дело касается неоправданных операций, гинекологи и акушеры оказываются самыми страшными злодеями, — возможно, потому, что они занимаются этим дольше других.

Я всегда находил очаровательным и верным то, что современные гинекологи почитают д-ра Дж.

Мариона Симса — одного из таких первых гинекологов — как «отца гинекологии». Это признание основано на том, что Симс основал Нью-Йоркскую женскую больницу, изобрел ряд хирургических инструментов и, самое важное, разработал технологию закрытия везиковагиналь- ных фистул, при наличии которых между влагалищем и мочевым пузырем имеется пустое место. Это последнее изобретение принесло ему еще один титул — «архитектор влагалища».

Когда Симс умер, «Журнал Американской медицинской ассоциации» напечатал экстравагантную эпитафию: «Его память с любовью чтят все медики, потому что своим гением и преданностью медицинской науке он развил ее способность облегчать человеческие страдания едва ли не больше, чем любой человек, живший в этом веке».

Кем же был этот сострадательный гений? Симс стал работать терапевтом на Юге в 1835 году.

Поначалу он разделял неприязнь многих других терапевтов к женским проблемам и избегал лечить их. Он пришел в гинекологию случайно, когда его внимание привлек случай с рабыней по имени Анарха, у которой возникла везиковагинальная фистула вследствие инструментального повреждения, нанесенного ей Симсом во время родов.

Не забывайте, что это были времена, когда женщины-рабыни ценились в основном за то, что рожали детей;

времена, когда плантации были огромными фермами по разведению рабов.

Симс знал, что, поскольку Анарха не могла больше вынашивать детей, она потеряла свою ценность из-за нанесенной им травмы. Он также знал, что есть еще много черных невольниц, которые считались «бесполезными» по этой же причине.

И тогда Симс решает начать исследования, чтобы открыть хирургический способ лечения везиковагинальной фистулы, а в качестве подопытных использует рабынь. Он строит малень кую больницу-лабораторию, где без проблем прячет от их хозяев Анарху и еще шестерых подопытных женщин с такими же фистулами. С 1845 по 1849 год он ставит опыты над этими несчастными черными женщинами, пытаясь закрыть фистулы при помощи различных процедур.

Симс по нескольку раз оперировал своих подопытных без анестезии, но накачав их опиумом, чем, возможно, и объясняется то, что они не сбежали от него. Наконец он довел технологию проведения операции до совершенства, и именно на Анархе, которая и вдохновила его на исследование. Это было великим достижением гуманизма, за которое Симса чтут и по сей день.

И давно забыта Анарха, бедная женщина, которую Симс оперировал без анестезии тридцать раз\ Каждый, кто внимательно присмотрится к бездумному вмешательству, преобладающему в акушерстве и гинекологии, придет к выводу, что Симса недаром почитают как огца гинекологии. Его одержимость хирургией и отсутствие сострадания к женщинам, которые терпели причиненные им невероятные муки, до сих пор отражаются в поведении многих врачей этой специальности и в наши дни.

Использование Симсом женщин в качестве подопытных крыс не было чем-то необычным в те времена. Современная Медицина и ее союзники — фармацевтические компании — и сегодня продолжают ставить эксперименты над ничего не подозревающими жертвами, кои исчисляются миллионами. Многие из них пострадали от лекарств, которые им назначают, а некоторые умерли.

Критик подобных экспериментов в области оптовой торговли д-р Герберт Ратнер, бывший руководитель службы здравоохранения Оук-Парка, штат Иллинойс, однажды с восхитительным сарказмом подметил, что женщины — это лучшие подопытные животные, которых только могла найти Современная Медицина. По его словам, они принимают гормональные контрацептивы без тени сомнения, сами платят за честь принимать их, и к тому же это единственные известные науке животные, которые сами себя кормят и убирают свои клетки.

Разумеется, женщины так открыто идут на сотрудничество, потому что они считают, что врачи — предусмотрительные, добросовестные, заботливые профессионалы, которым можно доверять.

На чем основывается это доверие? Давайте рассмотрим следующие примеры.

В период с января 1971 года, когда публике было представлено внутриматочное противозачаточное средство (ВМС) под названием «барьер Дэлкона», по 1974 год, когда оно было отозвано с рынка по требованию Управления по контролю за продуктами и лекарствами, в мире оно было испробовано на почти четырех миллионах женщин, из которых два с половиной миллиона проживали в Соединенных Штатах. Это было сделано несмотря на то, что ВМС не было достаточно протестировано и почти сразу стало давать опасные побочные эффекты.

Теперь подсчитано, что с 1970 года 1 100 ООО женщин в Соединенных Штатах страдали от острого воспаления органов малого таза из-за ВМС. Каждая пятая из них теперь бесплодна, и по меньшей мере семнадцать женщин умерли из-за использования этого средства. Только в сентябре 1980 года, когда страховщики ком- пании-производителя «А. X. Робинз компани»

выплатили 55 мил- дионов долларов жертвам «барьера Дэлкона» — по 600 судебным решениям и еще 300 ожидающим рассмотрения, — производитель разослал врачам письмо с предупреждением о необходимости удалить эти ВМС у женщин, которые все еще пользовались ими. После того как опасности ВМС стали широко известны, не кажется ли странным, что это письмо было разослано с таким опозданием?

В период между 1940-ми годами и началом 1970-х для предупреждения выкидышей широко использовался синтетический женский гормон диэтилстилбестрол (DES). Никто тогда не знал, действительно ли новый гормон может предотвратить выкидыш и какими могут быть его отсроченные побочные эффекты, потому что он не был достаточно испытан для того, чтобы судить об этом. Но данное обстоятельство не удержало компанию-производителя от выброса неиспытанного лекарства на рынок, а врачей — от назначения его миллионам женщин.

Со временем в университете Чикагского медицинского центра было проведено испытание с целью определить эффективность DES. Более чем двум тысячам здоровых молодых беременных женщин дали этот гормон, убедив их, что это всего лишь витаминная добавка. Им не объяснили, ни какое лекарство им дали, ни что все они оказались подопытными животными, участвующими в эксперименте. Исследование подтвердило то, что и так подозревали: DES неэффективен для предупреждения выкидыша. Тем не менее даже этот очевидный факт не смог поколебать производителя или убедить врачей больше не назначать этот препарат.

К 1972 году начали проявляться отсроченные побочные эффекты DES. У ряда женщин, принимавших его, развился рак молочных желез, у некоторых из их дочерей — рак влагалища, а у некоторых их сыновей выявились аномалии развития половых органов.

Преимуществом тех, кто участвовал в невольном эксперименте, стало то, что врачи разыскали стольких из них, скольких смогли, и предупредили об их затруднительном положении. Между тем дети женщин, принимавших DES по назначению их акушеров, также находятся в группе риска;

однако Современная Медицина не собирается разрабатывать систему их розыска и предупреждать их о возможной опасности.

Каждая девушка, чья мать принимала DES, должна знать, что у нее повысится риск заболеть раком влагалища, если она будет принимать женские гормоны типа премарина или использовать гормональные контрацептивы. Каждый врач, который когда-либо назначал DES, должен взять на себя моральное обязательство просмотреть свои архивы, чтобы разыскать пациенток, принимавших этот гормон, и предупредить об опасности их и их детей. Однако, оценив стоимость такого мероприятия и возможность выдвижения исков о врачебных ошибках против этих врачей, вряд ли стоит надеяться, что многие врачи захотят расстаться со своими деньгами, ради того чтобы спасти жизни своим жертвам.

Не является простым совпадением то, что самые ужасные примеры бессердечных экспериментов над ничего не подозревающими женщинами касаются новых методов контроля рождаемости. Несколько лег назад сенатский подкомитет изучил отчеты о вредоносных и даже смертельных побочных эффектах противозачаточных гормонов. Д-р Филипп Болл, ординатор из Индианы, заявил, что, выписывая гормональные контрацептивы в течение более чем десяти лет, Современная Медицина проводила «массовый двойной слепой ^контролируемый эксперимент»’ над 50 миллионами женщин, оказавшихся подопытными животными.

Д-р Хью Дэвис, доцент кафедры акушерства и гинекологии медицинского факультета в Университете Джонса Хопкинса, сожалел о том, что женщинам, принимавшим гормональные контрацептивы, не были адекватно разъяснены все риски. Он говорил, что «во многих клиниках гормональные контрацептивы подавались так, как будто они были не опаснее жевательной резинки».

Вы можете спросить, почему врачам так хочется подвергать своих пациенток такому риску.

Это кажется нелогичным — ведь, предотвращая беременность, акушеры лишаются больших доходов. Д-р Болл ответил на этот вопрос в своем докладе перед сенатом: «Священная противозачаточная пилюля прославляется как лекарство, которое способно решить огромные социальные проблемы, вызываемые ростом населения. Она могла бы назначаться бедным, неграмотным, невежественным женщинам, которые едва ли знают, что такое контроль рождаемости».

Д-р Ратнер выразил такой же взгляд на проблему гормональных контрацептивов, заявив, что они были навязаны американским женщинам, «потому что рекламировались как средство ре шения демографической проблемы в неразвитых странах и растущей проблемы социального обеспечения в США».

Это совпадает с моим собственным убеждением в том, что Современная Медицина склонна заниматься социальной инженерией в ущерб традиционной этической ценности медицины «Главное— не навреди». Для меня очевидно, что современные врачи сделают почти все, чтобы не дать женщинам иметь детей, особенно если они черные, желтые, необразованные или бедные. Им настолько «промыли мозги» фанаты контроля рождаемости, что даже эксперименты над миллионами женщин не покажутся им слишком высокой платой за снижение рождаемости среди социально незащищенных женщин или в развивающихся странах мира. Поэтому они нарушают свою врачебную клятву и развивают инволюционное бесплодие в бесплатных больницах. И продолжают проводить неоправданные гистерэктомии, назначать канцерогенные гормоны, применять небезопасные и непроверенные ВМС и использовать все методы контроля рождаемости, какие только они или производители лекарств могут изобрести.

Каждая женщина, которую хоть немного привлекает концепция неразборчивого контроля над ростом населения, должна задать себе вопрос, доверяет ли она своему врачу играть роль Бога.

Должна ли Современная Медицина содействовать двойному контрудару, направленному против демографического взрыва, убивая некоторых женщин, чтобы не дать родиться другим?

Прежде чем ответить на этот вопрос, каждой женщине нужно спросить себя, примет ли она это гнусное предложение, если на кону будет стоять ее собственная жизнь. А ведь так это и есть, потому что Современная Медицина уже не раз продемонстрировала, что те эксперименты, которые она изначально проводит над бедными, причиняют вред всем, даже богатым.

Фактически оказывается, что некоторые из наиболее экзотических хирургических гадостей Современной Медицины были изобретены только для богатых, или, по крайней мере, для тех, кто достаточно состоятелен, чтобы обходиться без социальных пособий. Одна из них — любимая процедура гинеколога из Дэйтона, штат Огайо, которая, к счастью, не очень распространена.

Очевидно, этот врач убежден, что, когда Господь придумывал женские гениталии, он сделал чудовищную ошибку. Он неправильно расположил клитор. Но теперь можно не беспокоиться — за 1 500 долларов хирург и его верный скальпель с некоторым опозданием протянут Богу руку помощи. Он украсит вашу сексуальную жизнь и поможет вам достичь максимального оргазма, создав то, что некоторые критики называют «влагалище второй модели». После этого вы можете ожидать максимального сексуального удовлетворения, потому что ваш клитор будет находиться там, где считает нужным врач.

По словам этого врача, он провел более 4 ООО подобных операций, включая те, во время которых он не потрудился спросить у пациенток, хотят ли они этого.

Другой специальностью, которая имеет дело в основном с женщинами и изобилует злоупотреблениями, является пластическая хирургия. В своей собственной практике я встречал женщин, которые испытывали трудности в семейных отношениях и отчаялись понять, в чем же дело. Некоторые из них приписывали свои проблемы тому факту, что их внешние данные уже не позволяли им пройти отбор для обложки журнала «Вог».

То и дело такие женщины спрашивали меня, может ли пластическая хирургия вновь сделать их привлекательными и оживить угасающие семейные отношения. Смею вас заверить, что я не советовал им делать этого. Я считаю, что пластическая хирургия — это по большей части грабеж среди бела дня, кроме случаев, когда пластические операции проводятся для исправления действительно травмирующих дефектов.

Я не одинок в своем мнении. Наряду с другими его разделяет д-р Элизабет Морган, сама пластический хирург. В своей книге «Как стать женщиной-хирургом» она жалуется, что многие ее коллеги ведут себя так, будто они парикмахеры, и «создают этой области медицины дурную славу».

Д-р Морган рассказывает, как один сертифицированный пластический хирург раздавал свои визитки в супермаркете и как другой хирург предложил одной женщине на вечеринке сделать ее глаза красивее.

«А еще один, — пишет д-р Морган, — сказал женщине, которая обратилась к нему, чтобы удалить несколько родинок на лице, что может предложить ей комплексную услугу и за 3 долларов исправить ей форму носа и мешки под глазами. Я видела эту женщину — у нее совершенно нормальные нос и глаза».

Непростительно трагично заканчивается большое количество дорогостоящих пластических операций, которые проводятся потому, что женщины полагают, будто операция не только изменит их внешность, но и восстановит их разрушенную жизнь. Психологическое потрясение от последующего прозрения — то, что врач мог предвидеть, если бы расспросил о причинах желания пациентки прибегнуть к пластической операции, вместо того чтобы хвататься за фантастические деньги, — почти всегда приводит к душевным мукам, большим, чем те, от которых они страдали до операции.

В разговоре о сексизме в медицине одна моя знакомая выразила уверенность, основанную на ее собственном опыте, что, когда врачи бессознательно проявляют шовинизм, они лишь отражают взгляды пациентки и отвечают на ее представления о должном их поведении и на ее ожидания. Таким образом, с самого начала вам обязательно нужно решить, что поддержание здоровья — это партнерское соглашение с врачом, в котором ваш голос имеет более важное значение.

Не укрепляйте в вашем враче чувство всемогущества, позволяя ему смотреть на вас сверху вниз или запугивать. Берегите себя и заставляйте его объяснять и доказывать каждый диагноз, каждое лекарственное назначение, необходимость каждой операции. Не трепещите перед ним.

Заставьте его относиться к вам на равных, потому что вы заслуживаете его уважения, по крайней мере, не меньше, чем он достоин вашего!

Оглавление Глава 5. Я назначу вам несколько безобидных обследований Каждая женщина знакома с понятием «убыточный лидер» — это товар, который продается по цене ниже себестоимости с целью заманить вас в магазин, чтобы вы купили там что-нибудь еще. Ежегодный профилактический осмотр многие десятилетия был таким убыточным лидером Современной Медицины. Это способ, который врачи используют, чтобы дотянуться до людей с отменным здоровьем и объявить им, что они больны.

Нет сомнений, что эта стратегия принесла заметный успех. Если вы не умеете противостоять мощному напору искусных продавцов, то, вероятно, разделяете уверенность большинства американцев в том, что ежегодный профилактический осмотр необходим для сохранения здоровья. Современная Медицина приложила все силы к продаже этой концепции, и помогали ей в этом такие организации, как Американское общество по борьбе с раковыми заболеваниями с его вездесущим лозунгом «Ударим по раку профилактикой».

Только в 1980 году Американская медицинская ассоциация и Американское общество по борьбе с раковыми заболеваниями все-таки признали то, за что меня жестоко критиковали много лет: ежегодный профилактический осмотр пациентов, не имеющих никаких симптомов, возможно, приносит больше вреда, чем пользы.

Но не думайте, что хоть одна из этих организаций широко публично призналась в таком кардинальном изменении доктрины. Тем не менее, в 1980 году Американская медицинская ассоциация наконец прекратила поддержку ежегодных медосмотров, а Американское общество по борьбе с раковыми заболеваниями отменило всеобщие ежегодные маммографию, хмазок Папаниколау и рентген грудной клетки. Это заняло слишком много времени, но им пришлось сдаться из-за неопровержимых доказательств того, что эти процедуры действительно опасны, а не просто бесполезны.

В результате многих исследований последних десяти, или около того, лет было установлено, что ежегодный профилактический осмотр — это потеря времени и денег. Одно из наиболее масштабных проводилось с 1964 по 1973 год в рамках Кайзеровской оздоровительной программы в Калифорнии. Для участия в программе были отобраны люди в возрасте от тридцати пяти до пятидесяти четырех лет из соизмеримых социально-экономических групп.

Половину из них убедили проходить регулярный медосмотр, а другую половину — нет. После семи лет наблюдения было установлено, что в целом уровень здоровья обеих групп был одинаков — как с точки зрения уровня смертности, так и с точки зрения заболеваемости — независимо от периодического прохождения или непрохождения медосмотров.

Моя озабоченность касается не столько самих этих осмотров, сколько связанных с ними обследований, и не только потому, что они во многом бесполезны. Я встревожен тем, что они слишком часто приводят к физическому вреду и даже смерти.

Классическим примером может служить мазок Папаниколау. Несмотря на то, что этот анализ на наличие рака шейки матки никогда адекватно не изучался на предмет его эффективности, Современная Медицина энергично приняла его в оборот. По данным опроса, в 1973 году выяснилось, что более половины всех американок старше семнадцати лет сдавали этот анализ в пред- шествовавшем году.

Гинекологи с радостью приняли мазок Папаниколау в свою практику, потому что он давал им доступ к пациенткам как минимум раз в год. Хотя многочисленные исследования ставили его ценность под сомнение, у врачей не возникало желания отказаться от ежегодного анализа, так как он обеспечивал большие возможности для вмешательства. Если их спрашивали, зачем ну жен этот тест, они в доказательство ценности мазка Папаниколау просто указывали на снижение уровня смертности от рака шейки матки.

Обосновывая всеобщее ежегодное назначение этого теста, они игнорировали информацию десятилетней давности, которая ставила под вопрос его нужность. Д-р С. J1. Шарп и д-р Хэрри Кин подчеркивали в своем докладе:

«Несколько исследований продемонстрировали снижение уровня смертности от рака шейки матки, но, так как это стало очевидным до того, как цитологическое исследование (мазок Папаниколау) получи- ло широкое распространение, к настоящему моменту не существует убедительных доказательств, что именно этот диагностический метод сыграл существенную роль в снижении смертности».

Недавно две женщины-ученых, д-р Энн-Мари Фольтц из Нью- Йоркского университета и Дженнифер JI. Келси, доктор медицины, эпидемиолог с медицинского факультета Йельского университета, также сообщили, что не существует весомых доказательств того, что ежегодное обследование миллионов женщин снизило смертность от рака шейки матки. Они обратили особое внимание на печально известную неточность данного анализа и на то обстоятельство, что он никогда не проходил контролируемое испытание для определения его эффективности.

Меня беспокоит не столько эффективность мазка Папаниколау в деле предотвращения смерти от рака, сколько он сам и то количество смертей и размер ущерба, которые он причинил.

Несколько лет назад ко мне обратился за советом мой друг, сам известный врач. Его жена недавно сдала мазок Папаниколау, и у нее заподозрили рак. Ей настоятельно советовали сделать конизацию шейки матки. Это такой вид биопсии, который повсеместно проводится, если мазок Папаниколау вызывает сомнения. И вот мой друг испросил мое мнение — нужно ли его жене соглашаться на эту процедуру.

Я сказал, что не вижу в этом никакого смысла. Они были женаты уже тридцать пять лет. Она никогда не принимала гормональных контрацептивов или эстрогенов, обычно назначаемых после менопаузы;

не было также и других причин, по которым она могла бы находиться в группе риска по раку. Следовательно, продолжать обследование было нецелесообразно.

Неудивительно, что мой друг, который, как и большинство врачей, верит в мифы, создаваемые Современной Медициной, посоветовал жене пройти биопсию. Как я и ожидал, рак не подтвердился, но в результате процедуры у женщины открылось такое кровотечение, что пришлось экстренно удалить матку. Во время гистерэктомии у нее развился шок и потребовалось переливание нескольких литров крови. В результате этого переливания через шесть недель она заболела гепатитом В, от которого чуть не умерла.

Дорого же ей пришлось заплатить за доверие к ненужному и неточному общепринятому анализу!

Примерно в то же время жены еще двух моих друзей прошли стандартную процедуру маммографии. У одной из них снимок показал опухоль, и ей сделали биопсию. Биопсия тоже дала положительный результат, и женщине удалили одну молочную железу.

Послеоперационное патологоанатомическое исследование удаленной железы показало отсутствие каких-либо признаков рака. У другой женщины снимок также вызвал подозрения на опухоль, но биопсия была отрицательной. Она вздохнула с облегчением и не стала больше предпринимать никаких обследований. Но результат биопсии был неверным, и она умерла от рака груди.

Я осознаю, что это лишь отдельные примеры, из которых нельзя сделать научных выводов. Я привожу их только затем, чтобы более ярко продемонстрировать, почему стандартные осмотры и обследования внешне здоровых людей могут быть опасными для здоровья. Потому что они приводят к радикальному медицинскому или хирургическому вмешательству, основанному на анализах, которые в лучшем случае сомнительны, а в худшем — чрезвычайно неточны. Они также приводят к небрежности в работе врача, где неудовлетворительного качества обследования подменяют собой кропотливый клинический анализ и выдаются за медицинское заключение.

Так же как и в случае с мазком Папаниколау, многие стандартно назначаемые врачами обследования неточны и не являются тем пунктом в обследовании пациента, с которого надо начинать. И недостатки эти дополняются неправильной интерпретацией результатов анализов, а также неэффективной и неаккуратной работой лабораторий. Мазок Папаниколау дает ложноотрицательный результат в 20 процентах случаев, убеждая врачей и женщин, у которых действительно есть рак шейки матки, в том, что его нет. В противовес этому — от 5 до процентов ложноположительных результатов. Отчасти и по этой причине в стране стремительно взлетело количество операций гистерэктомии.

Даже когда сами обследования надежны, велики шансы, что лаборатории, в которые отсылается материал, перепутают результаты. Медицинские лаборатории работают скандально неряшливо. В 1975 году федеральный Центр контроля заболеваний провел проверку лабораторий по всей стране, в результате которой было обнаружено, что от 10 до процентов бактериологических анализов были выполнены неудовлетворительно, при определении группы крови от 12 до 18 процентов анализов были ошибочны, а 20-30 процентов анализов на гемоглобин и на содержание электролитов в сыворотке крови оказались неточными. В целом более четверти всех анализов были сделаны с ошибками. Следствием этих анализов было неверное назначение или неназна- чеиие соответствующего лечения и потерянные деньги, что в результате привело людей к ненужным страданиям, а национальной экономике это обходится в 25 миллиардов долларов ежегодно.

Другая всеамериканская проверка лабораторий, работающих в соответствии с высокими стандартами и лицензированных для участия в программе «Медикэр»*, выявила несоответствие 50 процентов из них заявленным стандартам. Широкомасштабная акция по повторному проведению 25 000 анализов, сделанных 225 лабораториями в Нью-Джерси, обнаружила, что только 20 процентов из них работали на приемлемом уровне более процентов времени. Только половина из них прошла проверку в течение 75 процентов времени.

В лабораториях, проверенных Центром контроля заболеваний, патологии были найдены в 10- процентах образцов здоровых тканей, что привело к назначению рискованных лечебных процедур, в то время как люди были здоровы!

Многие дорогостоящие анализы, назначаемые в ходе стандартного профилактического осмотра, имеют небольшую ценность — если вообще имеют хоть какую-то, — даже если лаборатории проводят их правильно. В 1975 году было проведено исследование 20 различных анализов крови, которые стандартно назначаются пациентам при госпитализации. Из 1 ООО подвергнутых исследованию случаев только один пациент действительно выиграл от этих анализов. Канадская рабочая группа по проблемам регулярных профилактических осмотров, выступившая против ежегодных медосмотров, заключила, что стандартно назначаемые электрокардиограммы, биохимический анализ крови и даже анализы мочи также не являются целесообразными. Опасность всех стандартных обследований, конечно же, состоит в том, что, хотя они и могут принести пользу некоторым пациентам, но навредят многим другим, так как их результаты часто являются плодом неаккуратности.

Даже стандартные измерения, проводимые в ходе стандартного медосмотра, — такие как, например, измерения веса и температуры — могут навредить пациенту больше, чем помочь.

Если у вас обнаружена повышенная температура, врач пропишет аспирин, чтобы сбить ее. Это является игнорированием основополагающего физиологического принципа, который я изучал по биологии на втором курсе университета и до которого врачи, видимо, еще не дошли на медицинском факультете. Он состоит в том, что температура повышает фагоцитарную активность белых кровяных телец так, чтобы они могли поглощать бактерии, вызвавшие вашу болезнь. Нет никакого смысла вторгаться в этот процесс, снижая температуру тела, если только она не приблизилась к зоне риска. Я редко выписываю аспирин для снижения температуры, за исключением экстремальных ситуаций, а они должны быть на самом деле экстремальными.

Не имеет смысла расстраиваться из-за симптома, который просто показывает, что организм усердно борется с болезнью. Высокая температура даже специально искусственно поддержи вается при лечении рака и некоторых других заболеваний. Тем не менее, когда мать звонит врачу по поводу болезни ее ребенка, первое, что спрашивает большинство врачей, — измерила ли она у него температуру. Врач не узнает ничего полезного из ее ответа, потому что многие безобидные заболевания — например, розеола — дают очень высокую температуру, но не являются поводом для беспокойства. Другие же — опасные для жизни — заболевания, как, например, туберкулезный менингит, зачастую вообще не сопровождаются температурой.

Несмотря на то что температура у вашего ребенка имеет небольшую ценность с медицинской точки зрения, в одном она может быть полезна для вас. Если не удается договориться о приеме, вспомните: врачи запрограммированы на веру в то, что показания градусника важны, хотя они и не знают, почему. Если хотите быть уверены в том, что врач назначит вам время визита прямо сейчас, а он спрашивает о температуре, скажите, что у ребенка 41°. Если вы окажетесь на приеме без температуры, это может вызвать некоторые вопросы, но несколько капель спасительной лжи успокоят врача, и он сможет приступить к своим обязанностям — выяснить, чем же болен ваш ребенок.

Одна из наиболее распространенных причин визитов к педиатрам — боль в горле. Возможно, Современная Медицина уже научила вас, что боль в горле может быть признаком стрепто кокковой инфекции и, в свою очередь, ревматизма, к которому, предположительно, приводит данная инфекция.

Я считаю, что навязываемые нам представления о стрептококке — не более чем фикция, но она приводит к тому, что я называю стодолларовой болезнью. Я так полагал несколько лет назад, но теперь это, может быть, стало уже двухсотдолларовой болезнью. Почему фикция?

Приведу два объяснения. Первое: не существует надежных научных доказательств того, что стрептококк приводит к ревматизму — заболеванию, встречающемуся редко и только в бедных слоях населения. Второе: большинство матерей об этом не знает, но врачи должны знать, что за зимний период у 20 процентов детей один или несколько раз в горле поселяются стрепто кокковые бациллы — и не дают никаких симптомов. И это даже не значит, что эти дети больны.

Квалифицированный врач может по клинической картине судить о действительном наличии у пациента стрептококковой инфекции. Об этом говорят три «сигнальных» признака: высокая температура, гной на задней стенке горла и распухшие шейные железы.

Но что обычно происходит, когда вы приводите своего ребенка к педиатру из-за боли в горле?

Врач сразу же делает из мухи слона и назначает посев из горла, несмотря на отсутствие клинических признаков стрептококка. В каждом пятом случае в анализе высевается стрептококковая бацилла, и врач перескакивает к нелогичному выводу, что положительный анализ свидетельствует: стрептококк явился причиной боли в горле. В сознании врача наличие стрептококка означает необходимость выписать пенициллин, который ребенок должен честно принимать в течение десяти дней, иначе от антибиотика не будет пользы. Врач также может дать направление на анализ мочи, чтобы убедиться, что у ребенка нет нефрита, и, конечно же, назначит вам повторный прием через десять дней, чтобы взять еще один посев, дабы оп ределить, подействовал ли пенициллин.

Если вы принадлежите к четырем пятым всех матерей, чьим детям был назначен пенициллин, или если вам самой его назначили, то велики шансы, что лекарство не будет добросовестно приниматься в течение всех десяти дней. В этом случае, даже если оно поможет избежать ранних осложнений, таких как синусовая инфекция, оно не предотвратит возможности более серьезных поздних осложнений (ревматизм, нефрит). Но боль в горле пройдет в любом случае, а вы останетесь без денег, потраченных на пенициллин, два посева, два визита к врачу, но с благодарностью к доктору, который «вылечил» несуществовавшую болезнь.

Такое неправильное применение анализов вводит в траты, но относительно безобидно для здоровья. Однако существует много ситуаций, когда стандартная подмена клинической оценки и заключения анализами представляет реальную опасность для пациента, ждущего помощи от врача. Этой проблемы могло не быть, если бы все обследования были научно обоснованы и точно интерпретировались, но зачастую это оказывается не так. Когда врач пренебрегает клинической оценкой и слишком полагается на данные анализов, вы рискуете из-за их возможной неточности. С одной стороны, у вас может оказаться болезнь, которая останется невыпеченной. А с другой — вы можете стать жертвой лечения или операции, в которых не нуждались.

Когда анализы становятся общепринятой практикой, врачи поддаются желанию перестать думать, поскольку попадают от них в зависимость. Следующая ступень для врача — перестать просматривать результаты анализов, как будто его работа закон- чилась в тот момент, когда он выдал направление. Это кажется невероятным? В таком случае как вы объясните результаты эксперимента, в ходе которого лаборатория выдала врачам сотни положительных результатов серологических анализов на сифилис? Только в трех или четырех случаях врачи направили пациентов на повторные анализы! Очевидно, остальные даже не взглянули на результаты или собирались это сделать, только чтобы выполнить свой долг перед пациентами и отчитаться перед органами здравоохранения.

Из собственного опыта знаю, что между клиническим мастерством врача и тем, насколько он полагается на анализы, существует почти обратно пропорциональная зависимость. Сегодня многие врачи очень поверхностно беседуют с пациентом, еще более бегло его осматривают, а затем выдают целую пачку направлений на анализы.

И это трагедия, потому что игнорируются наиболее надежные методы диагностики. Мой опыт и опыт уважаемых мною врачей демонстрирует, что 75 процентов диагнозов может быть поставлено только после беседы с пациентом, 15 процентов — после осмотра, а еще 5 — после лабораторных анализов. У остальных пациентов имеются заболевания, которые не диагностируются ни одним из указанных способов.

Судя по приведенному соотношению, врачи должны глубоко верить в традиционные методы диагностики. Почему же это не так? Я думаю, что причины достаточно очевидны, хотя и не умею читать мысли своих коллег. Сбор по-настоящему полной истории болезни и тщательный физический осмотр занимают больше всего времени и приносят меньше денег по сравнению с другими диагностическими процедурами, которые есть в распоряжении врача.

Врачи, желающие раздуть свои доходы, могут сэкономить время и увеличить прибыль, установив у себя в кабинетах множество фантастических диагностических приборов и наняв низкоопла чиваемый женский персонал для проведения бессчетного числа анализов и процедур.

Например, многие объединения групповой практики[1] имеют сейчас в своем распоряжении электроэнцефалографы (ЭЭГ). Несмотря на то что исследования продемонстрировали неспособность электроэнцефалографов ни диагностировать, ни исключать эпилепсию, как и обнаруживать минимальные повреждения мозга, врачи, имеющие в своем распоряжении данное оборудование, не дают ему простаивать, продолжая назначать энцефалограммы. В году два педиатра-невролога из Института Джонса Хопкинса заявили, что ЭЭГ «в данный момент используется слишком часто и неверно», и добавили: «Рентабельность этого исследования привела к быстрому распространению ЭЭГ по кабинетам неврологов и последующему увеличению количества направлений на эти обследования, проводящиеся несертифици- рованными специалистами».

Неудивительно, что врачи, практикующие Современную Медицину, в 1975 году выдали миллиардов направлений на обследования, которые принесли им 15 миллиардов долларов дохода!

[1] Групповая практика — объединение нескольких врачей-специалистов. Доходы от медицинской практики его членов суммируются и распределяются в соответствии с правилами, установленными в данной группе. — Прим. пер.

Оглавление Глава 6. Давайте сделаем пару снимков Рентген — один из самых грозных видов оружия в арсенале Современной Медицины.

Большинство врачей назначают рентгеновские обследования беззаботно и без веских причин, даже не зная или не желая беспокоиться об их вредоносных накапливающихся последствиях.

Нужно бояться врача с рентгеновской установкой так же, как вы боялись бы шестилетнего ребенка, размахивающего заряженным пистолетом.

Неразборчивое использование рентгена представляет угрозу для всех американцев, но чаще всего оно направлено на женщин. Женщины вдвое больше мужчин склонны к раковым заболеваниям из-за смертоносного рентгеновского излучения.

Большинство врачей не предупреждает о том, что рентген может вызвать у вас рак молочных желез или лейкемию у ваших еще нерожденных детей. Если спросить их о возможном риске, услышите те же заверения, какие я слышал от своих преподавателей на медицинском факультете более тридцати лет назад. Они скажут вам, что уровень радиации настолько низок, что не может причинить никакого вреда.

Это бред, как сегодня, так и тридцать лет назад. Каждый врач обязан знать, что не существует минимального уровня радиации, который мог бы не навредить женщине. Врачи также должны знать, что последствия радиации накапливаются, поэтому значение имеет не только ее доза, полученная при каждом рентгеновском обследовании, — вы можете пострадать и умереть от совокупного действия всех когда-либо полученных вами доз.

Как это мрачно! Вы идете по жизни со своими врачами, которые наваливают на вас последствия рентгена — одно за другим.

И не знаете о том, что они причиняют вам непоправимый вред, до тех пор пока через двадцать или тридцать лет не обнаруживается рак груди, вызванный накопившимися низкими дозами облучения.

Врачи предпочитают сообщать вам очевидное — то, что рентген является ценным методом диагностики опасных для жизни болезней. Но, как сказал д-р Карл 3. Морган, глава отделения биофизики Оук-Риджской национальной лаборатории, рентген — это еще и «один из медицинских инструментов, чаще всего использующихся не по назначению». Ваш врач не расскажет, насколько неправильно используется рентген, но вы имеете право это знать, поэтому расскажу я.

Пример: 30 процентов рентгеновских обследований, проводимых в Соединенных Штатах, — а это около 300 миллионов в год — назначаются в случаях, когда на то нет веской медицинской причины.

Другой пример: один федеральный эксперт заявил, что, если бы неоправданных и неаккуратно проводимых рентгеновских обследований стало меньше на треть, это спасло бы жизни 1 ООО людей, ежегодно умирающих от рака.

И еще: последствия рентгеновских облучений в течение одного года могут привести к тысячам смертей в последующих поколениях.

Почему же все американцы, и особенно женщины, подвергаются такому количеству ненужных рентгеновских обследований? На то есть много причин, ни одна из которых не делает чести врачам. Рентген включен в ритуал Современной Медицины. Врач демонстрирует свою способность смотреть сквозь вас, чтобы вы относились к нему с благоговейным трепетом.

Целый ряд рентгеновских обследований проводится в рамках общего обследования, «на всякий случай», будто они могут выявить что-то, что ваш врач пропустил при клиническом осмотре.

Некоторые снимки делаются без надобности в ходе стандартной процедуры госпитализации или из-за закрепленных юридически бюрократических требований при приеме на некоторые виды работ. Большое количество снимков делается за счет работодателей как неразумная часть стандартных ежегодных административных медосмотров или медобследований при приеме на работу.

Врачи также могут направить вас на рентген — между прочим, за ваш счет, — чтобы защитить себя от иска по поводу врачебной ошибки, даже если у вас нет медицинских показаний для снимка. Много направлений раздается вместе с кипой направлений на другие анализы, потому что это позволяет врачу зарабатывать втрое больше, работая меньше. Врачи, направляющие пациентов в радиологический кабинет, зарабатывают вдвое меньше, чем те, у кого есть своя рентгеновская установка.

Не забывайте, что рентген есть рентген, независимо от того, где стоит аппарат — у врача общей практики или у стоматолога. Давно уже многие женщины говорят мне, что они обеспокоены возможными последствиями применения рентгена в стоматологии по отношению к женщинам детородного возраста. Одна пациентка рассказывала, что ее стоматолог делал рентген, не задумываясь, во время каждого ее посещения, то есть каждые полгода, и когда она, наконец, выразила свое беспокойство по поводу того, что она слишком часто подвергается излучению, стоматолог только посмеялся над ее страхами, настойчиво утверждая, что доза ра диации настолько мала, что даже совокупное действие всех этих облучений не принесет вреда.

Такое отношение свойственно людям этой профессии, но оно игнорирует правила Американской ассоциации стоматологов, членами которой является большинство из них.

Признавая, что совокупное действие рентгеновских облучений опасно, ассоциация предостерегает врачей от необоснованного использования рентгена, предупреждая, что им надо пользоваться «после тщательного рассмотрения необходимости его применения с точки зрения как стоматологии, так и общего состояния здоровья пациента».

Несмотря на это указание, я до сих пор не встречал женщины, чей стоматолог проявил бы хоть какой-нибудь интерес к ее истории болезни или к тому, какую дозу радиации она уже получила в течение жизни. Я не встречал даже такой, чей стоматолог потрудился бы спросить, не может ли она — определенно или предположительно — быть беременной, прежде чем его ассистент включит рентгеновскую установку.

Мало того, едва ли один стоматолог из тысячи знает, какой дозе радиации подвергаются его пациенты, а на деле исследования показали, что треть всех стоматологов использует вдвое большую дозу, чем это необходимо. То же самое относится к работе рентгенотехников в больших больницах.

Весьма прискорбно, что среднестатистическая американка подвергается радиации в шесть раз больше, чем англичанка, в два раза больше, чем японка или шведка. Риск этого бессмысленного облучения увеличивается еще и из-за того, что в 90 процентах случаев пациента вообще не обеспечивают защитным фартуком.

Риск возрастает и потому, что большинство рентгеновских установок не подвергается регулярным техническим осмотрам, невероятное их количество неисправно, а некоторые не проверялись вообще никогда. За исправностью огнетушителей следят более тщательно.

Исследования показали, что очень большое количество рентгеновских аппаратов выдает повышенную дозу излучения и что многие их них подвергают женщин лишней радиации, потому что пучок излучения слишком широк. Стоматологи слишком часто делают женщинам такой рентген, при котором облучается не только челюсть, но и грудь.

Во многих штатах к работе с рентгеновским оборудованием допускается кто угодно — люди с улицы. И только в одном штате — Калифорнии — все, кто проводит рентгеновские обсле дования, — врачи или техники — должны сдать государственный экзамен. Только в нескольких штатах потрудились заняться лицензированием техников. В результате многие обследования делаются секретарями, бухгалтерами и другими офисными служащими, которые не обучались поддерживать экспонирование на минимальном уровне. Они могут выдать дозу радиации, в раз большую, чем нужно, увеличивая тем самым угрозу раковых заболеваний и генетических повреждений.


«В сухом остатке» получаем: ежегодно миллионы женщин в Соединенных Штатах подвергаются опасности рака, потому что врачи необоснованно назначают им рентгеновские обследования, которые выполняются неквалифицированным персоналом на неисправном оборудовании!

Но это еще не все плохие новости. Ужасный риск на этом не кончается. Достижения Современной Медицины в области расшифровки рентгенограмм невелики. После того как сделан рентгеновский снимок, вероятность постановки правильного диагноза остается смехотворно малой. Проведенный тридцать лет назад эксперимент показал, что около процентов радиологов по-разному расшифровали один и тот же снимок грудной клетки. Когда им вновь подложили тот же самый снимок, 31 процент из них опровергли свои прежние расшифровки. Эксперименты, проведенные в 1955, 1959 и 1979 годах, дали схожие результаты.

За все эти годы квалификация радиологов не повысилась!

Шокирующее количество таких ошибок может обернуться чудовищными последствиями для женщин, чьи снимки были неверно расшифрованы. Если у пациентки находят несуществующую на самом деле болезнь, ее могут подвергнуть опасной операции или другому лечению, которое ей не нужно. Это могут подтвердить многие женщины, потерявшие свои груди из-за опухолей, оказавшихся впоследствии доброкачественными.

С другой стороны, отрицательный результат тоже может навредить. Если рентген не выявил болезнь, когда она действительно есть, то ложное чувство безопасности усыпит бдительность пациента и врача. Пациент не получит лечения, которое мог получить, если бы врач использовал другие средства диагностики. Женщины ежедневно умирают от обеих этих причин, так же как и от вреда, наносимого самим рентгеном.

Беременным следует быть особенно осторожными, когда дело касается рентгена. Известно, что однократное облучение беременной женщины в области живота может вызвать у ее ребенка предрасположенность к лейкемии. Помните, что опасно не только облучение живота, назначенное врачом, но и любое облучение, если за установкой стоит некомпетентный оператор, который не знает, как безопасно направить луч.

Связь между лейкемией и облучением беременных была впервые обнаружена в 1950 году, однако исследование 1966 года показало, что 26 процентов беременных женщин подвергаются рентгеновским обследованиям. Еще более вопиющий факт: до сих пор находятся акушеры, использующие рентген для определения размеров таза, а также те, кто назначает его, не доверяя своему умению на ощупь определять положение плода. Несчастные дети подвергаются радиации даже еще до рождения!

Такое безответственное поведение настолько нелепо, что его можно объяснить только невежеством и глупостью. Когда мне рассказывают о подобных поступках, я вспоминаю старый анекдот об убийце, который продавал мозги. Мозги педиатров он продавал по доллару за фунт, а акушеров — по пять. Когда покупатель спросил его, почему акушерские мозги настолько дороже, он ответил: «Знаете, сколько акушеров надо замочить, чтобы набрать фунт мозгов?»

(Педиатры не намного умнее и, конечно, не намного этичнее. Несмотря на то что они ведут себя более мягко и участливо, они никогда не скажут матери, что акушер нанес вред ее ребенку. Я помню, как на медицинском факультете меня учили никогда не вдаваться в причины врожденных пороков детей. Это дело акушеров, и педиатрам незачем в это вмешиваться. И понятно, почему. Педиатры находятся в зависимости от рекомендаций акушеров и поэтому не осмелятся возлагать на них вину, иначе можно оказаться не у дел.) Женщины детородного возраста должны проявлять особую осторожность по отношению к совокупному воздействию облучений, которым они подвергаются в течение жизни. Врачи не любят признавать этого, потому что это ошибка Современной Медицины, но именно накопленная радиация, а не сам возраст женщины влияет на возможность рождения детей с синдромом Дауна.

Многие врачи продолжают проповедовать традиционную веру в то, что беременные женщины старшего возраста находятся в группе риска по синдрому Дауна, потому что у них «усталые яйцеклетки». Вздор! Я верю в существование усталых мужей и усталых жен, но в существование «усталых яйцеклеток» я поверю не больше, чем в существование «усталых сперматозоидов».

Если женщина накопила в течение жизни много радиации, существует повышенный риск рождения ребенка с синдромом Дауна. Тем не менее, несмотря на неопровержимые доказательства того, что это правда, врачи продолжают уверять женщин старшего возраста, что им не надо иметь детей, потому что их яйцеклетки могут быть изношены, вместо того чтобы проверить, сколько раз они подвергались рентгеновскому облучению.

Я продолжаю надеяться, что растущее количество доказательств того, что рентген убивает и калечит людей, заставит врачей сократить его применение. И все же я сознаю, что эти надежды — лишь мое стремление принимать желаемое за действительное. Во всяком случае, тенденция растет в обратную сторону, по мере того как количество рентгеновского оборудования умножается, а его производители разрабатывают все более мощные и опасные модели.

Это подлое преступление Современной Медицины, но американцы будут и дальше подвергаться непомерному рентгеновскому облучению, потому что экономический стимул не давать оборудованию простаивать слишком велик. Самое большее, на что я могу надеяться, — то, что врачи станут более разборчивы в вопросе применения рентгена во время беременности.

К этому как раз и призвал «Журнал Американской медицинской ассоциации» в мае 1974 года, подчеркнув «потенциальную способность ионизирующего излучения вызывать врожденные аномалии». В журнале даже были сформулированы правила:

1. У женщины детородного возраста нужно предполагать наличие беременности, пока не доказано обратное.

2. Если есть вероятность того, что женщина находится в первом триместре беременности, избегайте направлять излучение в область таза, если это в принципе возможно.

3. По возможности обеспечивайте защиту области живота и таза женщины при выполнении диагностических рентгенограмм.

4. Если есть веские медицинские показания для проведения диагностического обследования беременной женщины с использованием радиации, это в целом перевешивает возможность отсроченных вредных последствий для пациентки или ее плода.

5. Если женщина получила относительно высокую дозу облучения (от 5 до 15 рад) в первом триместре беременности в области таза, повышенный риск врожденных пороков возрастает на 1-3 процента. Такой риск может служить показанием к медицинскому аборту. С другой стороны, если родители способны психологически справиться с проблемой слегка возросшего риска рождения ребенка с аномалиями, можно рекомендовать и дальше вынашивать плод.

Рекомендации Американской медицинской ассоциации являются шагом в верном направлении, но, учитывая размах опасности рентгеновского облучения, это недостаточно большой шаг.

Врач должен прибегать к помощи рентгена так редко, как только возможно, и уж конечно — никогда, если есть возможность поставить диагноз при помощи клинического осмотра. Долг врача — помочь пациентам подсчитать дозу радиации, которой те уже подверглись в течение жизни, и начать вести записи обо всех полученных облучениях.

Врачи всегда стараются убедить пациентов отказаться от их вредных привычек, например от курения. Не пришло ли время и самим врачам начать бороться со своими опасными привыч ками?

Что же вы можете сделать для своей защиты в условиях отсутствия у Современной Медицины какого-либо желания ограничивать использование рентгена? Прежде всего, имейте в виду, что большинство врачей настолько привыкли направлять людей на такое обследование по малейшему поводу, что делают это не задумываясь. Лучшей оборонительной тактикой будет заставить врача задуматься, действительно ли рентген — это то, что нужно. Вы можете сделать это, попробовав задать ему следующие вопросы:

1. Что вы у меня ищете?

2. Какова вероятность того, что вы найдете это при помощи рентгена?

3. Вы можете найти это менее вредными способами?

4. Если вы это обнаружите — это поддается лечению?

5. А это лечение имеет какие-нибудь опасные побочные эффекты? Если нет, то почему вы не можете просто предположить, что у меня есть это заболевание, обойтись без рентгена, пролечить меня и посмотреть, поможет ли это?

6. Когда ваша рентгеновская установка последний раз проверялась на безопасность?

7. На ней работает квалифицированный техник? Он умеет выставлять минимальный уровень радиации?

8. Вы наденете мне защитный фартук?

9. Какую дозу облучения я получу?

Если ваш врач — честный и добросовестный человек, а не медицинский ханжа, он ответит на ваши вопросы в доступной форме, так что вы сами сможете решить, нужен ли вам этот рентген.

Отвечая на ваши вопросы, он и сам может передумать. Но если он начнет отвечать уклончиво или злиться на то, что вы посмели подвергать сомнению его заключение, берегитесь — он, возможно, направляет вас на обследование, которое вам не нужно.

Здесь вы сможете извлечь пользу из того факта, что вы — женщина. Вам не придется говорить врачу, что вы ему не доверяете. Просто скажите, что вам кажется, что вы беременны. Если он не полный идиот, это сработает!

Оглавление Глава 7. Примите это, и вам полегчает «Креативная диагностика», применяемая врачами, и «креативный маркетинг», заполняющий больничные койки, наносят непоправимый ущерб вашему здоровью и вашему кошельку. Тем не менее они не могут сравниться с креативностью американских производителей лекарств.

Каждый год из их исследовательских лабораторий изливается ядовитый поток новых химикатов и соединений, позиционируемых как лекарства, отпускаемые только по рецепту врача, который, в свою очередь, выдумывает псевдоболезни, для лечения которых они предназначены. В основном эти бесполезные и опасные назначения делаются женщинам.


В утренних газетах часто появляются передовицы, восхваляющие какое-нибудь новое, только что появившееся «чудодейственное лекарство». Вы можете счесть такие статьи обнадежи вающими, но — не стоит. Положим, по большей части все эти прославленные открытия действительно являются чудом, но не в том смысле, который пытаются внушить вам производители. Чудесно то, что наш сверх меры медикализованный народ выжил, несмотря на все так называемые чудеса, навязанные нам врачами и производителями. Более объективный взгляд на ядовитые «волшебные зелья», которыми хвастаются врачи, откроет перед нами зловещий факт: бессчетное количество лекарств, выпущенных в этом году, было создано для лечения болезней, вызванных «чудодейственными» лекарствами, с гордостью анонсированны ми в прежние годы. Повторюсь: новые лекарства продаются для того, чтобы противодействовать симптомам, вызванным другими лекарствами. И чудеса продолжаются, бесконечно обогащая врачей, аптекарей и фармацевтические компании, — за страшную цену, измеряемую как деньгами, так и человеческими жизнями.

Потрясающим примером служит самый распространенный транквилизатор — торазин, который назначается при психотических отклонениях, тошноте и рвоте, оцепенении, беспокойстве, чрезмерной тревожности и напряжении. Одним из его побочных эффектов признаны экстрагшрамидальные реакции — симптомы, схожие с болезнью Паркинсона. В случае возникновения этого побочного эффекта применяется артан, побочными эффектами которого являются головокружение, тошнота, психотические проявления, делюзии и галлюцинации, спутанность сознания, беспокойство и агрессивное поведение.

Для лечения женщины, страдающей от побочных эффектов артана, применяется — что бы вы думали? — торазин! Лекарство подобно котенку, пытающемуся поймать собственный хвост;

но только это не котенок и даже не кот. Это тигр, и к тому же очень опасный. Вы можете — и должны — задуматься, какую пользу здоровью женщины может принести лекарство, вызыва ющее те самые симптомы, которые оно призвано лечить.

Огромная доля лекарств, назначаемых врачом, — возможно, три из пяти — просто не работает.

Нередко их используют в целях, для которых они не предназначены. Часто их применяют вместо менее опасных и более эффективных альтернативных методов лечения, и большую их часть прописывают женщинам.

Сотни лекарств поступают в продажу несмотря на отсутствие неопровержимых доказательств того, что они не причинят вреда, и еще какое-то количество их никогда не продавалось бы, если бы производители не скрыли того факта, что они причиняют вред. Лекарства, которые в определенных случаях относительно безопасны, вызывают аномалии плода и врожденное слабоумие, когда они прописываются — а часто так и бывает — беременным женщинам.

Неизвестно, сколько видов лекарств способно в долгосрочной перспективе вызывать рак груди, шейки матки или других органов, и эта связь не будет очевидной годы спустя, когда принимавшая их женщина будет умирать от их побочных эффектов.

Большинство лекарств поступает в продажу после испытаний на животных, и первые испытания на людях происходят в тот момент, когда ваш врач испытывает их на вас. Каждое лекарство таит в себе опасность, до тех пор пока только примерно одно из двадцати существенно превосходит тот препарат, который оно призвано заменить. В основном они создаются не чтобы сделать богаче вашу жизнь, а чтобы обогатить тех, кто их производит, назначает и продает.

Конечно, лекарства, отпускаемые по рецепту, не представляли бы для вас никакой опасности, если бы не лень, недобросовестность, жадность или невежество назначающих их врачей. Ни одна женщина не должна соглашаться с назначениями врача, не выяснив, зачем они. Не забывайте, что медицина не изменилась за последние два столетия, с тех пор как Вольтер написал: «Врачи вливают лекарства, о которых они знают мало, против болезней, о которых они знают еще меньше, в людей, о которых они не знают ничего». Это предостережение даже более уместно в наши дни, потому что сейчас стало больше лекарств, употребляющихся не по назначению.

Врачи не только совершенно необдуманно назначают лекарства — они к тому же редко информируют, если вообще информируют, своих пациентов о возможности опасных побочных эффектов, таких как внезапная смерть, — эффектов, которые зачастую хуже, чем болезнь, которую они призваны излечить. Если бы врачи делились этой информацией, многие конвейеры фармацевтических производств остановились бы со скрежетом.

Один из моих телезрителей — врач — объяснил нежелание делиться плохими новостями о лекарствах таким образом: «Я согласен, что пациентам нужно давать некоторую информацию о побочных эффектах, но нельзя же их запугивать до смерти». Иными словами, позволительно сказать женщине, что лекарство может возбудить тошноту, но, ради бога, не говорите, что оно также может вызвать конвульсии, сердечную недостаточность или анафилактический шок!

Десятки тысяч пациентов ежегодно умирают от побочных эффектов лекарств. Меня сбивает с толку извращенная логика, по которой врачи не должны говорить пациентам, что лекарства могут убить их, ради того чтобы эта информация не напугала их до смерти. Когда женщинам дают возможность сделать информированный выбор, они могут узнать, что не убьет их;

но зачастую их убивает то, о чем они не знают.

Шовинистическое убеждение врачей в том, что женщины — слабые, истеричные создания, подверженные постоянной тревоге и депрессии, отражено в тех злоупотреблениях, от которых страдают пациентки. Многие врачи относятся к женщинам так, будто последние находятся на том же уровне умственного развития, что и маленькие дети. Хотя нет — к детям они относятся лучше, потому что дети после посещения врача получают бесплатный леденец на палочке. А их матери получают рецепты на дорогие и опасные «пилюли счастья». Я не знаю, скольких детей «подсадили» на леденцы, но знаю, скольких американских женщин врачи «подсадили»

на психотропные средства. В 1978 году федеральный чиновник доложил постоянному комитету, что 36 миллионов женщин принимают транквилизаторы, 16 миллионов «сидят» на седативных лекарствах и 12 миллионов регулярно принимают стимуляторы — в основном бесполезные диетические таблетки. В течение 1978 года еще 12 миллионов жертв поддались на эту приманку, когда врачи выписали им первые рецепты на психотропные препараты.

В 1979 году врачи выписали 160 миллионов рецептов на транквилизаторы, седативные препараты и стимуляторы. Только 10 процентов из них были выписаны психиатрами — единственными специалистами, которые обучены распознавать их действие. В федеральном отчете указывается, что 60 процентов психотропных лекарств, 71 процент антидепрессантов и 80 процентов амфитаминов назначаются женщинам. Женщинам назначается более чем в два раза больше лекарств, чем мужчинам при тех же психических симптомах.

То же исследование обнаружило, что в 1976 году врачи выписали 27 миллионов рецептов на снотворные — это в общей сложности миллиард доз. Эти лекарства были ответственны за ООО печальных поездок в отделения скорой помощи, а 5 ООО жертв так и не смогли покинуть больницы живыми. Д-р Роберт Дюпон, директор Национального института проблем лекарственной зависимости, был шокирован этими цифрами и испытал глубокое потрясение от осознания того, что 5 ООО несчастных отправились на тот свет, потому что принимали лекарства, которые, «возможно, неэффективны для лечения бессонницы». Исследователи из Национальной академии наук и других почтенных научных обществ сошлись во мнении, что снотворные в равной степени опасны и неэффективны, — разумеется, за исключением тех случаев, когда они помогают вам заснуть столь эффективно, что вы уже никогда не сможете проснуться! Член конгресса Кардисс Коллинз из Иллинойса, глава комиссии по лекарствам, назначаемым женщинам, — один из тех государственных чиновников, которые обеспокоены склонностью врачей приводить ничего не подозревающих женщин к зависимости от транквилизаторов и других сильнодействующих лекарств. Вот что она заявила:

«Все мы склонны говорить о зависимости применительно к мужскому населению и о зависимости от запрещенных веществ, таких как героин, кокаин и марихуана. Возможно, вы удивитесь, узнав, что большую проблему представляет зависимость около двух миллионов женщин от законных препаратов, назначаемых врачами. Нередко врачи советуют пациентам-мужчинам решать свои психологические проблемы в спортзале или на поле для гольфа, в то время как женщинам с теми же симптомами они скорее всего назначат валиум».

Несомненно, Кардисс Коллинз выделила валиум по очевидной причине — он является самым распространенным лекарством в стране, и им же более всего злоупотребляют. Мой друг Джон Макнайт говорит, что самое распространенное действие Современной Медицины — это назначение психотропного препарата мужчиной-врачом пациентке-женщине. Один только валиум приносит полмиллиарда долларов фирме «Рош лабораториз» и приводит около 50 ООО пациентов в отделения скорой помощи больниц. Вместе с другими транквилизаторами, иногда в сочетании с алкоголем, он ответственен за 1 500 смертей в отделениях скорой помощи в году. Статистики его жертв, умерших дома или на улице, не существует.

Все транквилизаторы вместе взятые являются причиной вдвое большего количества обращений в отделения скорой помощи из-за передозировки, чем героин и кокаин. процентов пациентов, оказавшихся там по этой причине, — женщины. Комиссар Управления по контролю за продуктами и лекарствами Джери Э. Гойян сказал:

«Я считаю, что мы должны дать задний ход использованию транквилизаторов в случаях обыкновенной тревожности. Они никогда не были предназначены для этой цели. Меня чрезвычайно беспокоит судьба людей, ставших зависимыми от этих лекарств и даже не осо знающих этого. И кажется, женщины особенно от них пострадали. Речь идет о почти миллиардах таблеток транквилизаторов, выписываемых ежегодно» (курсив мой. — Р. М.).

Транквилизаторы, по замечанию д-ра Гойяна, изначально не были предназначены для лечения обычной обеспокоенности. Они были созданы для использования в психиатрических клиниках, чтобы снизить или заменить применение электросудорожной шоковой терапии и хирургических операций на мозге у тяжелых психических больных.

Потребовался длинный прыжок, чтобы перенести транквилизаторы из закрытых на замок палат буйных пациентов психиатрических клиник в уютные солнечные кухни слегка встревоженных провинциальных домохозяек. Но врачи сделали этот прыжок, подтвердив мое самое важное предположение, — Современная Медицина сделает все возможное с любой жертвой, которую сможет настичь. А фармацевтические компании страстно подталкивали врачей на этот путь, зажигая маяки на каждом шагу.

«Промывание мозгов» по поводу лекарств начинается на медицинском факультете, где умеренное количество информации, получаемой студентом от преподавателей, затмевается агрессивным «образованием», которое дают ему представители фармацевтических компаний.

Эти акулы фарминдустрии осыпают студенческие городки рекламными брошюрами, обеспечивают студентов бесплатными комплектами инструментов, учебниками, наборами для вечеринок и даже грантами на исследования и работой на летнее время.

Следствие такой обработки — то, что сформированные во время учебы отношения сохраняются и позднее, когда врач начинает частную практику. Представители фармкомпаний регулярно звонят ему, присылают сувениры и образцы продукции, восхваляя сомнительные достоинства лекарств, которые продают. Было подсчитано, что расходы производителей лекарств на продвижение своей продукции составляют около 5 ООО долларов на одного врача в год.

Согласно оценкам, фармацевтические компании тратят 1,3 миллиарда долларов в год — а это 13 процентов их общего дохода — на продвижение своих продуктов. Среднестатистический врач получает от фармацевтических компаний массу подарков: настольные наборы письменных принадлежностей, портфели, пресс-папье, календари и так далее. Компании также раздали бесплатно 3 миллиарда таблеток — по 8 500 на каждого врача на Земле. С другой стороны, на исследования было потрачено всего 9 процентов от дохода с продаж, и большей частью эти исследования были направлены на поиск нового лекарства для торговли вразнос, а не для изучения уже существующих с точки зрения их безопасности и эффективности. Кроме того, миллионы долларов израсходованы на исследования с целью определения эффективности кампаний по продвижению продукта на рынке и на разработку маркетинговых стратегий, которые помогут производителям навязать американцам новые миллиарды таблеток.

Союзниками фармкомпаний являются фармацевты, кровно заинтересованные в том, чтобы побуждать врачей выписывать максимальное количество таблеток. Поэтому многие фармацевты негласно договорились передавать представителям фармкомпаний информацию о том, какие из сильнодействующих ядов пользуются популярностью в обслуживаемом ими районе. Это позволяет продавцам лекарств сосредоточить усилия на врачах, оказавшихся наименее восприимчивыми к продаваемым ими ядам.

За работой торговых представителей пристально следят, дабы убедиться, что те точно применяют непорядочные маркетинговые технологии своих работодателей. Невероятно, но надзор осуществляют не супервизоры компаний. Это делают сами клиенты, то есть врачи.

Многие доктора были завербованы в качестве так называемых врачей-информаторов, которые тайком заполняют отчеты о работе своих торговых представителей. В награду они завоевывают авторитет в своих медицинских учебных заведениях, когда производители лекарств перечисляют туда от их имени по 10 долларов за каждый сданный отчет.

Будучи студентом и даже уже молодым врачом, я наивно верил, что армия торговых представителей фармацевтических компаний разъезжает по стране, чтобы помогать мне спасать жизни. Мне потребовалось немного времени, чтобы понять, что не это было главным мотивом производителей лекарств. Их главная задача — делать деньги и внушать всем, будто их продукция спасет жизни людей.

Месяц за месяцем я наблюдал за тем, как торговые представители бодро входили в мой кабинет, вооруженные образцами лекарств и тщательно разработанными дорогими брошюрами, описывающими новые продукты в красочных, гиперболизированных и иногда обманчивых выражениях. Конечно, и я, и они знали, что многие из этих лекарств опасны, не испытаны на людях и, возможно, неэффективны против проблем, при которых они должны назначаться.

Помимо «промывания мозгов» со стороны торговых представителей, врачи подвергаются рекламной атаке медицинских газет. Возьмите в руки номер газеты Американской медицинской ассоциации — и увидите, что она переполнена рекламой транквилизаторов. Эта полноцветная реклама в три, четыре, а то и пять полос, притягивающая взгляды, обычно бывает обильно снабжена иллюстрациями, а информация, которую она призвана донести, напечатана очень крупным шрифтом, за исключением предупреждений о побочных эффектах, — потому что никто не хочет, чтобы о них узнали врачи. Модели на фотографиях выглядят несчастными, — возможно, их набрали из тех, кто снимался для журнала «Вог» в 1930 году.

В 1978 году одного представителя Ассоциации производителей лекарств спросили, почему в рекламе транквилизаторов используются непривлекательные модели, выглядящие подавленными. Он ответил: «Иллюстрации в рекламе лекарств, как и в любой рекламе, созданы для того, чтобы привлечь внимание читателя. На них обычно изображаются люди, которые вызовут у врача ассоциацию с его собственной практикой, — те же люди, что приходят в его кабинет». Мюриел Неллис, автор книги «Женские тревоги», вспоминает слова руководителя крупного рекламного агентства, специализирующегося на медицинской рекламе, о том, как при помощи искусных формулировок и маркетинговых кампаний его агентство помогло «расширить само понятие болезни», чтобы создать спрос на психотропные препараты.

Казалось, он пребывал в счастливом неведении о том, каким убийственным обвинением против фармацевтической промышленности стало это признание.

Технология этой кампании раскрывается в подписях к фотографиям унылых моделей в рекламе транквилизаторов. Практически все знакомые женщинам эмоции названы симптомами бо лезней, на самом деле не существующих. Матерям рекомендуют принимать транквилизаторы, чтобы справиться и с проблемами растущих детей, и с синдромом опустевшего гнезда, когда эти дети покидают родительский дом. Их расхваливают как средство для снятия напряжения, вызванного семейными проблемами, финансовыми затруднениями, переездом в другой город, переходом на новую работу, назначением на новую должность, кризисом среднего возраста, социальными запросами, стремлением «соответствовать», давлением общественного мнения или волнением по поводу практически любых проблем, с которыми сталкивается каждая нормальная женщина.

В стремлении расширить рынок сбыта фармацевтические компании готовы даже подстрекать врачей к навязыванию транквилизаторов детям. Компания «Пфайзер» в своей рекламе вистарила предложила использовать его для борьбы с детскими страхами. С рекламной фотографии на нас смотрит маленькая девочка, по ее щекам текут слезы. Подпись к фотографии гласит: «Школа, темнота, разлука, зубной врач, чудовища».

Я не знаю, каких чудовищ имела в виду компания «Пфайзер», но мне доподлинно известно, что одним из многочисленных побочных эффектов вистарила являются судороги, и вы уже дога дались, кого я считаю чудовищами!

Поверье о том, что каждый визит к врачу должен заканчиваться выдачей рецепта, тоже влияет на поведение врачей. Когда перед ними предстает пациент с психологическими проблемами, которые они не хотят или не умеют лечить, ему назначают транквилизатор, независимо от того, показано ли это в данном случае. Исследования применения валиума и либриума показали, что три четверти назначений этих лекарств были сделаны при состояниях, не соответствующих утвержденным к их применению показаниям. Д-р Дональд Ракер, преподаватель фармацевтической школы Огайского университета, заявляет, что «не встречал в специализи рованной литературе ни одного исследования, подтверждающего, что назначение психотропных веществ соответствует стандартам их рационального использования, установленным исследователями». Врачи с легкостью назначают эти лекарства, не зная о них почти ничего. Во время одного из исследований либриума добрая половина опрошенных врачей не смогла ответить на вопрос, какие активные вещества входят в состав этого лекарства.

Свидетельство того, до какой степени фармацевтические рекламные кампании повлияли на убеждения и поведение врачей, пришло непрошеным гостем ко мне в дом, когда однажды в прошлом году я получил свою ежедневную газету. Там была рубрика, которую вел журналист-медик;

она начиналась с письма:

«Уважаемый доктор! В прошлом году у меня появились отеки на разных частях тела, особенно на лице и губах. Неделю я пролежал в больнице, где мне сказали, что это аллергия. Мне пришлось исключить из своего рациона некоторые виды пищи (шоколад, орехи, яйца, рыбу, цитрусовые). Через день после того, как я выписался из больницы, отеки появились снова. Я не знаю, ог чего мне лечиться. Вы можете мне что-нибудь посоветовать? М-р Э. Дж.».

Ответ журналиста-медика:

«Вместо того чтобы исключать все эти виды пищи сразу, вам будет лучше исключать их постепенно, по одному. Таким образом вы сможете выявить специфический аллерген.

Вы также можете проследить за действием других известных своей алергенностью продуктов, таких как пшеница и молоко.

И не забывайте о лекарствах».

Здравый совет. Был бы здравым, если бы доктор на этом остановился. Но он продолжил:



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.