авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Мужская медицина. Как (ка)лечат женщин Представляем вниманию читателей книгу американского врача Роберта Мендельсона. Автор весьма критично отзывается об институте медицины своего времени. ...»

-- [ Страница 4 ] --

Я должен признаться, что не нашел достойного ответа ни для этих женщин, ни для сотен других, писавших мне. Но я надеюсь, что все изложенное мной в этой главе побудит большее количество женщин очень внимательно рассмотреть все риски, прежде чем они позволят уговорить себя на необязательную, ненужную с медицинской точки зрения операцию.

Я намеренно употребил слова «позволить себя уговорить», потому что уверен, что даже те женщины, которые благосклонно относятся к гистерэктомии, настроены так потому, что их подготовили к этому врачи. Женщины, приходящие к гинекологу, чтобы сделать перевязку труб, особенно уязвимы для технологии «заманить и подменить», используемой некоторыми торгашами: в ходе предоперационного обследования гинеколог обнаруживает незначительные фибромы матки, которые он отождествляет с опухолями. Он знает, что это немедленно вызовет в голове женщины страх перед раком, И, даже не прибегая к обману, он начинает играть на ее эмоциональной реакции по поводу опухолей и убеждает ее решить две проблемы разом, удалив матку, вместо того чтобы перевязывать трубы.

Это часто происходит в базовых клинических больницах, где есть интерны, которым гистерэктомии требуются для выполнения учебной программы. Но у частнопрактикующих гинекологов тоже есть серьезный мотив подменять перевязку труб гистерэктомией, потому что эта операция увеличивает их гонорар по меньшей мере втрое.

Важную роль экономического мотива доказывает тот факт, что количество гистерэктомий у застрахованных пациенток вдвое превышает их количество у незастрахованных. Причем в предоплатных планах страхования, где ненужным операциям препятствует экспертная оценка, частота проведения гистерэктомии на четверть ниже, чем в планах, где предусмотрена оплата за оказанные услуги, как у «Голубого креста и Голубого щита».

Рост числа выпускаемых хирургов-гинекологов в сочетании со снижением уровня рождаемости затрудняет процветание аку- шеров-гинекологов. Ситуация может только усугубиться, если избыток врачей будет выплескиваться из стен медицинских факультетов в течение еще десяти лет. При недостатке пациенток гинекологов будет искушать возможность извлечения большей прибыли из имеющихся в наличии, которым они будут рекомендовать ненужные операции.

Еще в 1975 году один специалист из Балтимора в интервью газете «Нью-Йорк тайме»

откровенно признался, что это уже происходит: «Некоторые из нас не могут заработать себе на жизнь, поэтому приходится удалять пару маток в месяц, чтобы платить за аренду».

Пациентки благотворительных больниц особенно уязвимы для гистерэктомии, проводящейся в целях стерилизации. Здесь тоже присутствует экономический мотив, больше связанный, однако, с социальной инженерией, чем с личной выгодой. Когда у женщины начинаются роды, дежурный интерн спрашивает: «Вы ведь не собираетесь рожать еще детей, правда?» В этот момент женщина, вероятно, и этого-то ребенка не очень хочет рожать, поэтому она говорит:

«Нет». И тогда интерн убеждает ее сделать гистерэктомию. Он хочет получить опыт проведения этой операции и в то же время избавить общество от выплат социального пособия, на которое придется раскошелиться, если у такой пациентки будут еще дети. В некоторых благотворительных больницах делается гак много гистерэктомий малоимущим чернокожим пациенткам, что врачи в шутку называют это «удалением аппендикса по-мис- сисипски». Г1о данным одного из исследований, операции, проводимые по таким показаниям, составляют процентов всех гинекологических операций в Нью-Йорке.

Гистерэктомия может быть оправданной, несмотря на опасности и потенциальные побочные эффекты, связанные с постоперационной менопаузой, когда слизистая оболочка матки поражена раком эндометрия или когда в репродуктивной системе присутствуют другие виды рака. Однако если эти опасные для жизни факторы отсутствуют, каждая женщина должна серьезно подумать, стоят ли риски гистерэктомии тех сомнительных преимуществ, которые она может принести. Врач может попытаться убедить вас в том, что другие способы контрацепции некомфортны и менее надежны и что менструации — это лишнее неудобство, и вы вполне можете с этим согласиться. Но на самом деле вопрос не в этом. Вопрос, на который вы должны ответить самой себе: являются ли эти неудобства менее терпимыми для вас, чем тягостные симптомы менопаузы, психиатрические проблемы, сексуальные расстройства и высшая мера наказания — смерть?

Не соглашайтесь с заверениями гинеколога, что с симптомами менопаузы могут справиться эстрогены, такие как премарин. Мало того, что эстрогены не всегда могут справиться, они еще и подвергают пациенток новым рискам. Исследования установили четкую связь между эстрогеновой терапией и раком эндометрия. Это очень тревожит женщин, переживающих естественную менопаузу, но, конечно, не тех, кто переживает постоперационную менопаузу, потому что у них больше нет матки. Однако, к сожалению последних, существует возможность увеличения риска рака груди.

Ряд научных исследований выявил связь между эстрогеновой терапией и возросшим числом заболеваний раком груди. Ни один компетентный орган до сих пор не пожелал признать, что эстрогены вызывают рак груди, но ни один из них также не смог доказать противоположное.

Зная о вероятности вреда, вы можете предположить, что врачи перестанут выписывать эти средства, до тех пор пока вопрос не будет решен. Однако вместо этого они продолжают придерживаться нелепого и беспощадного положения, что лекарства следует считать безвредными, пока с определенностью не доказано обратное.

Производитель премарина «Айерст лабораториз», рекламируя это средство в газете Американской медицинской ассоциации, мелким шрифтом подверстывает предупреждение для врачей о риске развития рака эндометрия при употреблении этого препарата во время беременности. Эту газету вряд ли когда-нибудь видели те, кто принимает названное лекарство.

Реклама также предостерегает: «В настоящее время не существует удовлетворительных доказательств того, что назначение эстрогенов женщинам при менопаузе увеличивает риск развития рака груди, хотя последние исследования отмечают такую вероятность».

Надпись на рекламе премарина, размещенная над фотографией женщины с несчастным выражением лица, гласит: «Менопауза. Нужно ли с этим жить?»

Я отвечу на этот вопрос как врач, которому адресована эта реклама:

«Не лучше ли научиться с этим жить, чем глотать таблетки и умереть от них?»

Оглавление Глава 10. Ваш муж любит вас, а не вашу грудь У большинства хирургов от природы плоская грудная клетка, поэтому они не могут понять, какую травму наносят женщине, отрезав ее грудь. Чаще всего сюжет развивается по следующему сценарию.

Миссис Джонс добросовестно заботится о своем здоровье и регулярно проводит самообследование. Как-то утром она, к своему ужасу, обнаруживает небольшое уплотнение в одной груди. Женщина идет к гинекологу, тот ощупывает уплотнение, мрачно кивает головой и направляет к хирургу для проведения биопсии, чтобы определить, является опухоль злокачественной или доброкачественной.

Миссис Джонс, конечно же, обеспокоена, но тем не менее, как почти все мы, склонна думать, что несчастье может произойти с кем угодно, но только не с ней. Когда она приходит к хирургу, тот укрепляет ее надежду, заверяя, что опухоль, скорее всего, — доброкачественная киста.

Однако предлагает лечь на неделю в больницу — сделать биопсию, просто чтобы убедиться, что все в порядке.

Хирург умышленно умалчивает о пункционной биопсии, которую можно было провести у него в кабинете, избежав дорогостоящей госпитализации. Он также заставляет пациентку подписать разрешение на проведение биопсии и любого другого хирургического вмешательства, которое, по его мнению, может понадобиться. Он не обсуждает с ней ни возможные варианты развития событий на тот случай, если уплотнение окажется злокачественной опухолью, ни последствия, которые наступят для миссис Джонс, если он решит удалить грудь, обнаружив рак.

Миссис Джонс привозят в операционную. Она уверена, что сделают только биопсию, и надеется вопреки всему, что рака у нее нет. Когда она приходит в себя в послеоперационной палате, инстинктивно пытается ощупать грудь и обнаруживает: ее нет. Очутившись лицом к лицу со страшной реальностью, она умоляет медсестер рассказать, что же произошло. Однако те не имеют права делиться с ней этой информацией. Женщина проводит несколько часов в этой враждебной обстановке послеоперационной палаты наедине со своим горем и не хможет дождаться ни слова утешения от хирурга, которого теперь невозможно застать на месте.

Мастэктомия — это чрезвычайно травмирующее событие, даже если женщина, которой приходится перенести такую операцию, готова к этой потере. Хирург, назначающий такую операцию, не обсудив с пациенткой честно другие варианты лечения, не предупредив и не подготовив ее, виновен, может быть, в самом худшем врачебном преступлении.

Большинство хирургов-мужчин отстраняется от своих пациенток и не выражает интереса или сострадания к болезненной реакции женщин, потерявших одну или обе груди. Не сомневаюсь, что они будут энергично оспаривать это утверждение, но чем еще можно объяснить, что они прибегают к радикальной операции, результаты которой не лучше, чем результаты других процедур, более желательных для пациенток?

Многие хирурги до сих пор практикуют ужасно уродующую и подрывающую здоровье радикальную мастэктомию по Холстеду[2], несмотря на обилие доказательств, что она не дает роста коэффициента выживания по сравнению с менее радикальными процедурами.

Невозможно определить, вызвано ли это нехваткой сочувствия по отношению к пациенткам или упрямой приверженностью этой процедуре, которая является стандартным методом лечения в течение почти ста лет. Я подозреваю, что оба эти фактора играют важную роль.

Одно исследование выявило, что в Ленинграде, где большинство операций на груди делается мужчинами, наиболее распространена радикальная мастэктомия по Холстеду. В Москве же, где большинство хирургов, занимающихся раком груди, является женщинами, предпочитают модифицированный метод.

Даже женщине трудно осознать, какую травму мастэктомия наносит другой женщине, жертве лечения, которое оказалось более радикальным и уродующим, чем это было необходимо, или жертве ложного результата биопсии, сделанной поспешно на операционном столе и повлекшей за собой абсолютно ненужную операцию. Обе эти трагедии случаются гораздо чаще, чем вы можете думать.

В октябре 1980 года нью-йоркский суд присяжных присудил 2,7 миллиона долларов семье женщины, потерявшей обе груди из-за того, что в отчете о биопсии стоял ошибочный диагноз — рак. В том, что с ней произошло, нет ничего смешного, но процедура дачи показаний об этом событии напоминала комическую шараду.

На ошибочных отчетах о биопсии была напечатана фамилия ассистента заведующего отделением патологии той больницы, но не было его подписи, и ассистент стал уверять, что ничего не знает об этих отчетах. Заведующий отделением отсутствовал, когда готовился отчет, но проверил взятые образцы биопсии по возвращении. Он не нашел никаких признаков рака и заявил, что проинформировал об этом хирурга, до того как тот удалил женщине груди. Хирург же утверждал, что к моменту получения этой информации операция была уже завершена.

В ходе этого аттракциона по жонглированию ответственностью был установлен только один факт — злополучная пациентка ни за что потеряла обе груди. Она даже не испытала удовлетворения от компенсации за свою потерю, потому что умерла до истечения семи лет, потребовавшихся, чтобы по делу было вынесено решение.

Потрясающе? Конечно. Но в священных залах Современной Медицины нечему удивляться.

Подобное происходит постоянно, и гораздо чаще, чем хирургов заставляют в этом признаться.

В конце 1973 года Национальный институт раковых заболеваний и Американское общество по борьбе с раковыми заболеваниями запустили национальный проект по выявлению рака, в ходе которого 280 ООО женщин стали регулярно проходить маммографическое обследование в двадцати семи центрах по выявлению рака. К 1976 году этот массовый проект по рентгеновскому скринингу выявил 1 800 случаев рака. На самый поверхностный взгляд, это было воодушевляющим свидетельством успешности проекта. Тем не менее тогда же был проведен анализ его результатов. И он выявил 48 случаев постановки ошибочного диагноза, из которых привели к ненужному удалению груди.

Заметьте, что эти обследования проводились при содействии федерального агентства и подверглись публичному беспристрастному анализу. И одному Богу известно, сколько ошибочных биопсий делается в больницах и сколько женщин в результате теряют свои груди.

Единственный метод контроля в больницах — проверка послеоперационного отчета патолога, который нигде не публикуется, больничной комиссией по тканям. По большей части эти проверки настолько бессмысленны, что некоторые из нас уже называют их «бумажными».

Я много лет предупреждаю женщин о том, что ежегодная маммография, которая назначается без обнаруженных симптомов рака, может вызвать больше случаев этого заболевания, чем она диагностирует. И я не одинок. Д-р Джон Ч. Бейлар III, главный редактор «Газеты Национального института раковых заболеваний», сделал аналогичный вывод в отчете за год. Его заключение подтверждается многочисленными исследованиями, где высказывается предположение, что кумулятивная доза излучения, превышающая 100 рад, через десять-пятнадцать лет способна вызывать рак груди. Д-р Ирвин Бросс из Мемориального института Розуэлл-Парк в Буффало, штат Нью-Йорк, в 1978 году также предупреждал подкомитет конгресса, что четверть миллиона женщин, обследованных в ходе того национального проекта, «через пятнадцать-двадцать лет станут жертвами самой ужасной в истории медицины ятрогенной (порожденной врачами) эпидемии рака груди».

«Федеральные агентства, проводящие исследования, требующие больших финансовых затрат, их промышленное лобби и их союзники из сообществ инженеров, ученых и медиков врали об ществу об опасностях низких доз радиации в течение двадцати пяти лет», — сказал д-р Бросс.

Он добавил, что исследователи получали вознаграждение за то, чтобы умалчивать об опасностях радиации, и наказывались, если им не удавалось доказать, будто низкие дозы радиации безопасны.

Я рад, что Национальный институт раковых заболеваний и Американское общество по борьбе с раковыми заболеваниями отказались от рутинной маммографии женщинам младше 50 лет.

К сожалению, некоторые врачи не читают ничего, кроме выписок со своего банковского счета, и до сих пор делают маммографию, несмотря ни на что. Как и все рентгеновские процедуры, маммография потенциально опасна для здоровья. Пока у вас нет убедительных причин в виде симптомов, не позволяйте своему врачу делать ее вам.

Еще большее беспокойство у каждой женщины должна вызывать постоянная склонность моих коллег прибегать к самым радикальным видам вмешательства при встрече с любой болезнью.

Нигде последствия этого насилия не бывают так печальны, как там, где дело касается рака груди.

В течение почти ста лет радикальная мастэктомия по Холстеду являлась предпочтительным методом для большинства хирургов, когда они сталкивались с диагнозом рака груди. Эта про цедура была разработана д-ром Вильямом Стюартом Холстедом в 1882 году и принята в качестве стандарта лечения, после того как была продемонстрирована всего на пятидесяти жертвах рака. Многие хирурги поддерживают и повседневно используют ее и поныне.

Эта операция была разработана во времена, когда рак груди определялся на гораздо более поздней стадии. Соответственно, опухоли были, как правило, очень большими и зачастую охватывали и лимфатические узлы, а также грудные мышцы.

Учитывая состояние медицинской и хирургической науки столетней давности, трудно осуждать логику Холстеда. Но эта логика не действует в наши дни и перестала действовать много-много лет назад. Операция невероятно бесчеловечна, она ужасно уродует, а также подрывает здоровье. Она часто приводит к чудовищному разбуханию руки и жестко ограничивает ее работу. Последствия операции для внешности таковы, что зачастую психологически подавляют перенесших ее женщин.

Исследования продемонстрировали, что у четверти замужних женщин, перенесших мастэктомию, последующая депрессия бывает настолько сильной, что у них возникают суицидальные наклонности. Еще четверть переживает разлад сексуальных отношений со своими мужьями. Более половины становятся жертвами синдрома фантомной груди — обманчивого ощущения боли в груди, которой больше нет. Психологи, исследовавшие эти ре акции, возлагают вину за возникновение большинства из них на недостаточную эмоциональную поддержку со стороны мужчин, проводивших операцию, и со стороны мужей тех женщин, которым операция была сделана.

Ввиду того, насколько разрушительную природу имеет эта хирургическая процедура, шокирует тот факт, что науке потребовалось почти девяносто лет, прежде чем было проведено первое контролируемое исследование альтернативных методов. Метод Холстеда применялся почти повсеместно, хотя другие исследования указывали, что коэффициент выживания тех, кто подвергся лечению по этому методу, был не лучше, чем при лечении менее радикальном.

Наконец, в 1970 году Национальный институт раковых заболеваний финансировал обследование 1 700 женщин в тридцати четырех медицинских центрах. В ходе исследования сравнивались три процедуры: радикальная мастэктомия, простая мастэктомия и простая мастэктомия с последующей лучевой терапией. Результаты с точки зрения рецидива рака были фактически одинаковыми.

Другие научные исследования и клинические испытания в США и за рубежом, которых было по меньшей мере десять, не обнаружили значительных отличий в коэффициенте выживания при различных видах операций. Одно из последних таких исследований было проведено группой специалистов в Рокфорде, штат Иллинойс. Они наблюдали за женщинами из своего города, которым были сделаны операции по поводу рака груди с 1924 по 1972 годы, если их случаи можно было отследить по крайней мере в течение пяти лет. Большинство из них можно было отследить в течение даже десяти лет. Проанализировав 1 686 историй болезни, спе циалисты обнаружили, что «между простой, модифицированной радикальной и просто радикальной мастэктомией не существует статистически значимых различий при выживании в течение пяти и десяти лет».

Непредвзятые умы единодушны в том, что коэффициенты выживания при применении различных альтернативных хирургических и радиологических методов определяются в большей степени природой ракового заболевания, а не тем методом, который использовался для его лечения. К сожалению, непредвзятость не является одним из выдающихся качеств большинства хирургов, оперирующих рак груди. Если бы они обладали этим качеством, то многие из них знали бы и действовали бы на основании того факта, что смертность от рака груди обычно вызывается отдаленными метастазами рака в других органах, а не злокачественностью опухоли самой груди.

Другими словами, уровень смертности в значительной степени предопределяется иными факторами, чем контроль над раковыми клетками, находящимися в груди и прилегающих тканях. Звучит не очень утешительно, но это как раз та ситуация, когда у нас есть две новости — хорошая и плохая. У пациенток бывает либо рак, ограниченный в своем распространении грудью, либо такой, который распространяется по всему телу. Первый тип рака можно лечить местно — иссечением первичной опухоли и прилегающей ткани, дополняя лечение лучевой терапией оставшихся раковых клеток. Другой тип рака, который дает метастазы, к моменту вы явления рака груди обычно успевает распространиться на другие части тела, и вряд ли какой-либо вид операции на груди сможет повлиять на исход лечения. При менее радикальном лечении рецидивы рака груди могут происходить более часто;

однако с ними можно справиться без труда, и это не увеличит уровень смертности. Я думаю, что большинство женщин предпочтет перенести две не обезображивающих операции, чем одну процедуру, приводящую к потере груди.

Сведения о современном положении дел в лечении рака груди были суммированы в 1979 году в эпохальной статье, опубликованной в газете Американской медицинской ассоциации. На ос новании тщательных исследований, проведенных в Гарвардской школе здравоохранения, биолог д-р Мориц С. Фокс пришел к ряду выводов, которые должны положить конец самым радикальным операциям на груди. В то же время, если бы узкоспециализированные радикальные вмешательства Современной Медицины использовались по назначению, этого, вероятно, не произошло бы. Вот его выводы, и я не советую вам забывать о них, потому что, если возникнет такая необходимость, вы, возможно, захотите показать своему врачу или хирургу эту страницу:

1. Радикальная мастэктомия приносит не больше пользы, чем простая мастэктомия с последующей лучевой терапией.

2. Количество диагностированных случаев рака груди выросло на 18 процентов с 1935 по год и на 50 процентов с 1965 по 1975 год. Однако уровень смертности от рака груди не изменялся в течение последних сорока лет.

3. Оказалось, что женщины с раком груди делятся на две почти равные по размеру группы:

около 40 процентов из них умирают, несмотря на лечение;

у остальных 60 процентов уровень смертности мало отличается от такового у женщин без рака.

4. Некоторые виды опухолей под микроскопом определяются как злокачественные, но, с точки зрения самочувствия пациентки, ведут себя как относительно доброкачественные.

5. Несмотря на то что все пациентки с раком груди получают какое-либо лечение, те из них, что умирают быстро, показывают уровень смертности, подобный тому, что был у не получавших лечения пациенток XIX века.

6. Тщательное наблюдение за группами женщин, прошедших скрининг на предмет рака груди, по сравнению с подобными группами, не проходившими скрининга, показало, что снижение смертности от рака груди в первой группе не существенно отличается от снижения общей смертности, выявленной у той же группы. Более того, группа женщин, отказавшихся участвовать в скрининге, показала как более низкий уровень заболеваемости раком груди, так и существенно более низкую смертность от рака груди.

7. Поразительный рост количества диагностированных случаев рака груди, начавшийся около 1965 года, предположительно отражает рост количества случаев ранней диагностики болезни. Тем не менее не существует доказательств того, что эта ранняя диагностика принесла какие-либо преимущества с точки зрения снижения уровня смертности от рака груди, даже десять лет спустя.

8. «Существует вероятность, что значительное количество выявленных при скрининге случаев скрытого рака или рака в ранней стадии никогда не проявит себя как злокачественное заболевание в течение жизни нормальной продолжительности, — сказал д-р Фокс. — Моя интерпретация существующих фактов поднимает вопрос о разумности регулярных рутинных обследований женщин, не имеющих жалоб».

Заключения д-ра Фокса подкрепляют два моих вывода, которые я делаю уже много лет.

Во-первых, любые рутинные обследования опасны, а маммография — в особенности, потому что может вызвать болезнь, для выявления которой используется. А во-вторых, как только хоть какой-то симптом будет обнаружен, врач сделает все, что возможно сделать, и, как правило, выберет самые радикальные средства. Обе эти опасности дополняются сравнительной простотой мастэктомии. С точки зрения хирурга, к груди, как и к миндалинам, восхитительно легко подобраться.

При таком количестве доказательств, что ни один метод лечения рака груди не оказывает заметного воздействия на уровень смертности, могло бы показаться благоразумным направить большие усилия на исследование его причин, чем на непродуктивные методы лечения. Но поскольку врачи мало мотивированы или вообще не мотивированы на поиск путей предотвращения болезни, то нет смысла ожидать от них такого рода усилий. Я думаю, что пришло время женщинам возвысить свой голос и нагнать страху на федеральные агентства, которые финансируют исследования раковых заболеваний. Я убежден, что изучение причин рака докажет, что врачи гораздо более успешно вызывают его, чем снижают уровень смертности.

Моя преподавательская деятельность лежит в сфере профилактической медицины, поэтому у меня есть особая заинтересованность убедить своих студентов уделять больше внимания предотвращению болезни, чем, как я вижу, уделяют мои коллеги. Один из моих педагогических приемов — задать студентам проект по теме «Как вызвать болезнь».

Подоплека здесь заключается в том, что если они серьезно изучают причины болезней, то най дут ключ к тому, как Современная Медицина должна изменить свое поведение, чтобы их предотвращать.

Давая студентам это задание, я привожу пример, как врач может вызвать рак груди. Вот эти методы, которые уже всецело эксплуатируются Современной Медициной и ее союзниками из фамацевтической промышленности:

1. Давайте женщинам гормональные контрацептивы, ведь исследования уже выявили их связь с раком груди.

2. Назначайте диэтилстилбестрол (DES), чтобы лишить женщин грудного молока или в качестве посткоитального контрацептива. Если удастся назначить его беременной паци ентке — получите бонус, потому что когда-нибудь этот гормон вызовет рак также и у ее отпрыска.

3. Убеждайте своих пациенток не беременеть или сотворите какое-нибудь хирургическое действо, чтобы гарантировать отсутствие беременности. По меньшей мере, постарайтесь, чтобы беременность не входила у них в привычку, потому что чем больше женщина переживет беременностей, тем меньше вероятности, что у нее разовьется рак груди.

4. Делайте много операций гистерэктомии, а когда ваши пациентки будут жаловаться на симптомы менопаузы, годами держите их на сопряженных эстрогенах.

5. Отговаривайте их от грудного вскармливания, когда только возможно. Кажется, оно предотвращает рак груди. Производители искусственных смесей щедро раздают бесплатные образцы своей продукции и будут рады вам помочь.

6. Позаботьтесь о том, чтобы ваши пациентки получили до 100, или около того, рад облучения, регулярно подвергайте их рентгеновскому обследованию в течение следующих де сяти-пятнадцати лет. Если не можете найти достаточно веских доводов, чтобы отправить их на рентген, подключите к делу стоматологов или увеличьте дозу радиации своих рентгеновских аппаратов.

Я не могу окончательно доказать, что какое-либо из этих действий вызовет рак груди, но существует очень много оснований полагать, что сейчас не моя очередь доказывать. Если Современной Медицине действительно есть дело до пациентов, которых она лечит, она не должна использовать сомнительные лекарства и процедуры, пока существуют свидетельства того, что они убивают людей;

она должна отказаться от их использования, пока не будет доказано обратное.

Я, например, никак не могу привлечь внимание коллег к своему утверждению, что грудное вскармливание снижает заболеваемость раком груди среди кормящих матерей. Хотя, надо ска зать, у нас не проводилось исчерпывающих контролируемых исследований, которые без тени сомнения установили бы обратно пропорциональную зависимость между раком и грудным вскармливанием. Тем не менее я уверен, что акушеры и педиатры должны отказаться от своей роли славных продавцов искусственных смесей достаточно надолго, чтобы выяснить, существует ли эта связь.

При полном отсутствии научного интереса с их стороны, я хотел бы, чтобы они объяснили, почему, согласно исследованию, проведенному в 1977 году, у женщин-«лодочниц»[3], традиционно кормящих только правой грудью, более высока заболеваемость раком левой груди.

Я хочу, чтобы мне объяснили, почему заболеваемость раком груди среди монахинь выше. Я хочу услышать, как они объяснят, почему в ходе исследования группы канадских эскимосок, традиционно занимающихся длительным грудным вскармливанием, был выявлен только один случай рака груди среди населения, которое варьировалось от 9 до 15 тысяч в течение пятнадцати лет. И наконец, я хочу узнать, что они скажут по поводу исследования, проведенного в 1964 году уважаемым Мемориальным институтом Розуэлл-Парк и обнаружившего, что грудное вскармливание в течение семнадцати месяцев снижает риск заболевания раком груди, а при его продолжении до трех лет этот риск снижается еще больше.

После того как я объяснил, почему женщины должны бояться Современной Медицины при диагнозе рака груди, остается законный вопрос: что же делать, если, проснувшись однажды утром, вы провели самостоятельный осмотр и обнаружили уплотнение в одной из грудей?

Прежде всего, не впадайте в панику. Очень велики шансы, что обнаруженная вами опухоль доброкачественна. Или даже если она злокачественная, все еще велика вероятность, что можно успешно вылечить ее при помощи простого удаления и лучевой терапии. Ваша задача — добиться именно того, что вам нужно, и не более.

Первый шаг — получить диагноз от того, кому доверяете. Некому довериться? Тогда ищите совета, особенно от женщин, столкнувшихся с такой же проблемой, ищите до тех пор, пока не найдете двух-трех лучших специалистов в своем городе. Сходите к каждому из них, расскажите о том, что обнаружили, и спросите, как он посоветует поступить.

Будем надеяться, что вы найдете хирурга, который сумеет сделать пункционную биопсию у себя в кабинете, а не пошлет вас на замысловатую хирургическую биопсию, требующую госпитализации. Если все хирурги, с которыми вы будете консультироваться, станут настаивать, что в вашем случае пунционной биопсии недостаточно, можете согласиться на более сложный вид биопсии. Однако ни при каких обстоятельствах не подписывайте согласия, дающего хирургу право удалить вам грудь в ходе той же самой процедуры. Образцы биопсии должны тщательно исследоваться — ведь столько ошибок уже сделано в результате поспешных решений патолога, принятых в то время, когда пациентки еще находились на операционном столе. По всей вероятности, оценка замороженного среза ткани менее точна, чем тщательное исследование, которое занимает несколько дней.

Если, получив результат биопсии, увидите, что был диагностирован рак, попросите получить заключение еще одного патолога на основании образцов ткани. Ошибочные результаты не ред кость, и если вам поставлен диагноз рака, глупо не попытаться убедиться в том, что патолог не ошибся. Если диагноз будет подтвержден и вторым патологом, настанет время обсудить с хирургом возможные альтернативные методы лечения.

Если хирург окажется добросовестным и сострадающим человеком и не будет зациклен на радикальной хирургии настолько, что не сможет думать ни о чем другом, он с радостью обсудит допустимые для вас варианты лечения и их преимущества и недостатки в вашем конкретном случае. На этом этапе вам придется самостоятельно сделать выбор между потенциальными рисками и выгодами предложенного лечения.

Однако я должен предостеречь: будьте готовы к возможному сильному сопротивлению и высокомерному отношению со стороны хирурга в тот момент, когда он обнаружит, что вы не собираетесь бессознательно и пассивно выполнять его рекомендации. Вы можете столкнуться с человеком, уверенным в том, что он Господь Бог. Не позволяйте запугать вас настолько, чтобы подписать согласие на операцию. Требуйте, чтобы хирург подписал согласие не выходить за рамки биопсии, на которую вы согласились. Не позволяйте никаких видов лечения без подробного обсуждения альтернатив. Получите второе мнение и даже другого врача, если окажется, что ваш хирург — один из тех, кто всегда настаивает на радикальной мастэктомии только потому, что ему не нравиться делать ничто другое.

Оглавление Глава 11. Это лучше, чем беременность Противозачаточные таблетки были одобрены и допущены к продаже Управлением по контролю за продуктами и лекарствами в 1960 году после пятилетнего изучения, проводившегося на деньги защитницы идеи контроля рождаемости Маргарет Сэн- гер* и производителя лекарств «Дж. Д. Сирл и К°». Миллионы женщин, обрадовавшись появлению удобного и эффективного средства контрацепции, пылко бросились принимать это лекарство. Поскольку оно назначалось врачами и было одобрено федеральными фармацевтическими надзирателями, женщины решили, что его можно принимать без опасений. Как они ошибались!

Одобрение противозачаточных таблеток Управлением по контролю за продуктами и лекарствами основывалось на небрежных, неполноценных исследованиях, которые доказали их эффективность, но не представили никаких обоснованных научных доказательств их безопасности для человека. Одно из этих исследований проводилось на 132 пуэрто-риканских женщинах, принимавших таблетки в течение года или более. Пять из них умерли в ходе эксперимента, но никто никогда не предпринял попытки выяснить, отчего! На основании такого рода «научных доказательств» Управление одобрило лекарство, которое в конечном итоге подвергнет опасности 50 миллионов женщин во всем мире.

Подбадриваемые врачами, женщины глотали противозачаточные таблетки в течение двадцати лет. Но по сей день никто не смог предложить убедительного доказательства, что они безопасны для Маргарет Сэнгер (1883-1966) — американская феминистка, лидер движения за контроль над рождаемостью;

основатель Всеамериканской лиги по контролю рождаемости. — Прим. пер.

людей. Врачи продолжают выписывать оральные контрацептивы, несмотря на многократные проявления побочных эффектов, которые наблюдаются у их пациенток, и на многочисленные публикуемые в научных газетах доказательства того, что эти таблетки ответственны за массу болезней и бессчетное количество смертей.

Спустя некоторое время после появления оральных контрацептивов врачи начали замечать обширный ряд опасных и даже смертельных побочных действий сопряженных эстрогенов, вхо дящих в их состав. В течение двух последующих десятилетий более чем 100 исследований связали использование этих лекарств с более чем пятьюдесятью неблагоприятными эффектами.

Управление по контролю за продуктами и лекарствами отреагировало на это, потребовав разместить на упаковках лекарств безобидные наклейки с предупреждениями о некоторых из этих эффектов, но не пожелало защитить женщин, прекратив распространение гормональных контрацептивов.

Обычно производители лекарств отвечали на каждое такое исследование своим традиционным аргументом с двойным отрицанием: «Не существует неопровержимых научных доказательств того, что контрацептивы небезопасны для их применения человеком». Сколько трупов нужно принести к дверям производителей лекарств, чтобы они прекратили эту циничную аргументацию?

Как врач я считаю непостижимым первоначальное решение Управления разрешить продажу оральных контрацептивов без обширных испытаний. Неблагоприятные побочные эффекты этих средств были предсказуемы, и вредные эффекты, вызываемые ими в течение короткого времени, могли бы быть обнаружены, если бы их спонсоры были так же заинтересованы в проверке их безопасности, как в том, чтобы показать их эффективность.

Проблемы с оральными контрацептивами можно было предвидеть просто судя по тому, как они действуют на организм. Не ждите, что вам расскажет об этом врач, потому что, если бы женщинам рассказывали, что эти препараты изменяют гормональный баланс, приводя к физиологическим дисфункциям, было бы мало желающих их принимать. Искомый результат действия — вмешательство в естественный процесс овуляции, вызывающее сбои в жизнедеятельности организма. Таким образом, гормональные контрацептивы в буквальном смысле делают каждую принимающую их женщину больной. У одних сразу же возникают незначительные и едва заметные симптомы, у других — тяжелые. Но все, кто принимает такие средства, подвергаются потенциально смертельной опасности.

Вмешательство в функционирование репродуктивной системы — это само по себе достаточно плохо, но действие оральных контрацептивов им не ограничивается. Эстрогены действуют на каждую клетку, на каждый орган. Их нежелательное воздействие на организм по-разному проявляется у разных женщин, но в совокупности его следствием могут быть острые недомогания, серьезные заболевания и даже в конечном итоге смерть. Поскольку коварные побочные эффекты оральных контрацептивов становятся очевидными не сразу, женщины принимают их, не подозревая об их вреде. Ведь причиняемые таблетками разрушения могут не проявляться в течение двадцати и более лет.

В течение последних двадцати лет я познакомился с множеством научных исследований о заболеваниях и уровне смертности тех, кто использует гормональные контрацептивы. У этих женщин более высокая заболеваемость раком шейки матки, самой матки, груди и печени. С действием гормональных контрацептивов также связаны сердечные приступы, инсульты, диабет, болезни желчного пузыря, эмболия легочной артерии, гипертония и депрессия.

Некоторые женщины, использовавшие оральные контрацептивы как метод планирования семьи, при попытке зачать ребенка обнаружили, к своему ужасу, что таблетки сделали их навсегда бесплодными. К этим крупным проблемам можно добавить множество более или менее серьезных симптомов — от вагинальных инфекций и увеличения груди до потери волос на голове и роста волос на лице.

Если бы врачи следили за медицинской литературой и действовали на основании прочитанного, они уже давно повернулись бы спиной к оральным контрацептивам. Не существует разумного оправдания для того, чтобы подвергать своих пациенток риску болезней или смерти, когда есть безопасные и столь же действенные альтернативные методы контрацепции. И все же, несмотря на огромный список ужасов, связанных с применением оральных контрацептивов, Управление по контролю за продуктами и лекарствами продолжает их одобрять.

Производители лекарств продолжают набивать свои кошельки, выпуская и продавая эти препараты. Врачи продолжают выписывать их миллионам американок, а борцы за регулирование рождаемости сбывают их доверчивым женщинам по всему миру.

Трудно поверить, но этот фарс разыгрывается с одобрения властей вот уже двадцать лет!

Возможно вам, как и мне, покажется поучительным провести параллель между тем, как Управление балует производителей лекарств, и тем, как в 1980 году оно же отреагировало на предположение о связи синдрома токсического шока с использованием тампонов «Рилай».

Хотя всего два сомнительных исследования указали на вину тампонов и за предшествующие пять лет было зарегистрировано только 40 случаев смерти от синдрома токсического шока, Управление не замедлило закидать прессу решительными предупреждениями об опасности этого продукта. Разве так оно относится к производителям лекарств? Этот пример кажется мне очень показательным. Думаю, и вам тоже.

Один чиновник Управления хвастался в газете «Уолл-стрит джорнал», что его ведомство преднамеренно использовало прессу, чтобы выдавить этот продукт с рынка. «Мы хотели наводнить рынок информацией о тампонах „Рилай“, — сказал он. — Мы нарочно затягивали выпуск пресс-релизов, чтобы подогреть интерес публики. Это были вполне согласованные и преднамеренные действия для поддержания непрерывного потока информации».

Мне хотелось бы, чтобы он объяснил, почему Управление не приложило таких же энергичных усилий, чтобы защитить американок от гораздо более опасных продуктов — оральных конт рацептивов и внутриматочных спиралей (ВМС), находящихся в продаже уже двадцать лет!

Участники заговора по насаждению зловещих контрацептивов продолжают оправдывать свое поведение тем, что цель — регулирование рождаемости — оправдывает средства. Врачи, которые заслуживают наибольшего порицания, так как в их власти перестать выписывать гормональные контрацептивы, поддерживают их использование, несмотря на известный риск, потому что, как они говорят, это безопаснее, чем беременность. Даже если ставить вопрос таким образом, этот аргумент в пользу оральных контрацептивов бессмыслен. Существуют другие, безопасные и в равной степени надежные методы предотвращения беременности. Как бы то ни было, по сути дела, коэффициент смертности от гормональных контрацептивов — от всех их пагубных побочных эффектов вместе взятых — бесконечно больше риска умереть из-за беременности. Исследования показывают, что уровень смертности от сосудистых заболеваний, связанных с применением оральных контрацептивов, в 20 раз выше смертности по причинам, связанным с беременностью.

Я помню времена, когда средний возраст заболевания раком груди находился между сорока пятью и пятьюдесятью пятью годами. Врачи почти никогда не сталкивались с этим заболеванием у молодых женщин. С тех пор как женщины начали принимать оральные контрацептивы, заболеваемость этим недугом сдвинулась к возрасту от тридцати до сорока лет.

Группа ученых, обследовавшая группу из 450 женщин, испытала шок, выявив 15 случаев рака груди у женщин в возрасте от пятнадцати до двадцати девяти лет. Все они принимали гормональные контрацептивы.

Чтобы продемонстрировать масштаб опасности оральных контрацептивов, хочу напомнить, что у нас созданы некоммерческие организации для борьбы с болезнями, вызывающими меньше смертей, чем эти средства. Однако я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь из моих коллег занимался сбором средств для жертв выписываемых ими оральных контрацептивов. Редкий врач расскажет пациенткам, что это лекарство может убить их, а некоторые даже лишают их права сделать менее рискованный выбор. Я злюсь, хватаюсь за сердце и испытываю чувство стыда за своих коллег, когда получаю от своих читательниц письма, подобные этому:

«Примерно девять лет назад, когда стали появляться сообщения о связи гормональных контрацептивов с раковыми заболеваниями и образованием тромбов, я пошла к гинекологу, чтобы попросить установить мне диафрагму. Этот врач назначил мне гормональные контрацептивы после рождения первого ребенка (хотя я его об этом и не просила) и убеждал меня, что они не только послужат средством предохранения от беременности, но и защитят меня от рака. Когда медсестра подготовила меня к осмотру, я услышала, как доктор вошел, весело напевая себе под нос. „Ну, здравствуйте, миссис Робинсон“. Но когда он услышал, что я хочу бросить гормоны, — разозлился и заявил, что не будет ставить мне диафрагму. Он сказал, что если я отказываюсь or гормонов, то должна сама заботиться о контрацепции. Он посоветовал мне пойти в ближайшую аптеку, купить какую-нибудь спермицидную пенку и „попытать с ней счастья».

Моя подруга — она работает медсестрой — сильно страдала от отеков, когда принимала гормональные контрацептивы, и ее хирург выписал ей мочегонное. Через некоторое время это сочетание гормонов и диуретика стало вызывать симптомы диабета. Тогда врач собрался прописать ей еще одно лекарство, против диабета. Когда же подруга отказалась, он предложил ей удалить матку для решения всех проблем. Я думаю, многие гинекологи недолюбливают женщин. Если женщина молода, привлекательна и не смеет возражать, гинекологи еще могут ее стерпеть, но остальных они считают людьми низшего сорта».

Периодически, когда опасность применения гормональных контрацептивов становится все более очевидной и многие женщины начинают с осторожностью относиться к их использованию, на свет извлекаются и широко публикуются новые исследования, призванные развеять сомнения. Они делают свою грязную работу, но, как только предвзятость обнаруживается, их предают забвению. Одним из классических примеров может служить исследование, опубликованное Американской федерацией планирования семьи. Говорили, что оно доказало, будто женщины, использующие гормональные контрацептивы, не страдают от их катастрофических побочных эффектов. Впоследствии выяснилось, что это исследование охватило только пациенток, использовавших гормоны в течение длительного времени, и из него были исключены все жертвы гормонов, которые уже умерли.

Однажды, в конце 1980 года, через двадцать лет после появления оральных контрацептивов, я раскрыл утреннюю газету и сразу наткнулся на броский заголовок: «Научное исследование показало, что опасность применения оральных контрацептивов минимальна». Статья опиралась на данные десятилетнего исследования, проведенного в медицинском центре «Кайзерпёрмэнент» в Уолнат-Крик, штат Калифорния. Она производила впечатление, что безопасность оральных контрацептивов была наконец доказана.

Несколько телефонных звонков позволили мне выяснить, что резюме исследования, финансировавшегося Национальным институтом здоровья ребенка и развития человека, было поспешно отправлено прессе в тот момент, когда полный отчет о результатах еще не был опубликован. Это гарантировало, что реклама достигнет своей цели, так как миллионы женщин будут заверены в безопасности гормональных контрацептивов, прежде чем разумные ученые смогут изучить отчет и перепроверить результаты.

Когда мне удалось достать копию отчета, сразу стало очевидно, что все оптимистичные заверения находились в заголовках, а не в самом отчете. Резюме содержало так много ограничений и оговорок, что вообще ничего не доказывало.

Прежде всего, все полученные данные относились только к молодым, совершеннолетним, здоровым белым представительницам среднего класса, проживавшим в Калифорнии и обслуживавшимся по одному и тому же медицинскому страховому плану. Но они не относились к тем женщинам, которые находились в группе высокого риска из-за курения, раннего начала половой жизни или частой смены сексуальных партнеров либо могли заболеть раком из-за того, что проводили много времени на солнце.

Очевидно, по той причине, что центр «Кайзер пёрмэнент» практикует честную медицину, в исследовании также не участвовали женщины, которых ранее предостерегали от применения гормональных контрацептивов, потому что те страдали излишним весом, депрессией, высоким давлением или мигреневыми головными болями либо были беременны или кормили грудью.

«Убедительные» открытия также не имели отношения к женщинам с варикозным расширением вен и тромбозом в анамнезе, с заболеваниями печени, серповидно-клеточной анемией, глаукомой, большими фиброзными опухолями, диабетом или наследственной предрасположенностью к нему.

Авторы также отметили, что в их исследовании не проводилось сравнение опасности оральных контрацептивов с опасностями других методов контрацепции или беременности и не оценива дось воздействие гормональных контрацептивов на последующую фертильность. И наконец, исследователи предупредили, что так как отсроченные последствия применения гормональных контрацептивов неизвестны, то «последнее слово о них еще не сказано».

Даже если я попытаюсь быть снисходительным, все равно не смогу представить, какой цели, кроме как ввести женщин в заблуждение относительно оральных контрацептивов, служило это исследование. И, уж конечно, оно не заслужило того поверхностного утверждения в газетном заголовке, будто бы опасность применения этих средств минимальна.

Отсутствие у врачей интереса к жизни и здоровью своих пациенток также становится очевидным там, где дело касается ВМС. С конца 1960-х годов врачи установили эти опасные устройства миллионам американок. Некоторые из этих женщин просто хотели отложить рождение детей, другие уже родили столько детей, сколько им хотелось, и искали удобный, надежный способ предохранения от беременности. Когда они решили позволить врачам установить себе эти устройства, немногие их них осознавали, что ВМС может привести к полному бесплодию, произвести прободение матки и оказаться в полости живота или вызвать воспаление органов таза. В 1974 году Управление по контролю за продуктами и лекарствами опубликовало данные, согласно которым 39 смертей были связаны с ВМС. С 1970 года более миллиона женщин пережили острые инфекционные заболевания тазовых органов, причины которых приписываются этим устройствам. Согласно оценкам, 20 процентов этих женщин — а это 250 тысяч — стали и станут бесплодными из-за воспалительных заболеваний, вызванных ВМС.

Никто точно не знает, каков механизм действия ВМС для предохранения от беременности, но считается, что присутствие этого устройства в матке вызывает воспаление эндометрия, что делает невозможным имплантацию оплодотворенной яйцеклетки. Когда яйцо попадает в матку из маточных труб, оно отторгается. Таким образом, ВМС не является средством контрацепции, предотвращающим оплодотворение яйцеклетки. Напротив, оно вызывает выкидыш, когда оплодотворение уже состоялось.

Введение инородных предметов в матку в качестве средства контроля рождаемости начало практиковаться еще две тысячи лет назад. До начала 1960-х годов, когда этот метод был взят на вооружение поборниками идеи ограничения рождаемости, американские врачи отказывались пользоваться им, потому что он вызывал инфекции, перитонит и зачастую приводил к смертельному исходу. Всего двадцать лет назад применение ВМС считалось преступным, и студентов медицинских факультетов предостерегали от их использования.

Когда в Соединенных Штатах набрало силу движение за ограничение рождаемости, ВМС вновь приковали к себе внимание. Они стали привлекательными, потому что их можно установить бедным, необразованным женщинам, которых трудно убедить перестать рожать детей. А когда установлена спираль, сторонники планирования семьи могут больше не беспокоиться, не забудет ли женщина поставить себе диафрагму или принять гормональную таблетку. Мимо этого искушения нельзя было пройти, невзирая на риск бесплодия и смерти. (Здесь у меня возникло искушение отметить, что бесплодие и смерть тоже являются замечательно эффективным средством предохранения от беременности.) В 1962 году Совет по проблемам народонаселения провел международную конференцию для продвижения ВМС, и эти устройства получили признание. Д-р Дж. Роберт Уилсон из медицинской школы Мичиганского университета, очевидно, выразил мнение врачей, собравшихся на это мероприятие:

«Если мы посмотрим на проблему в целом, в широкой перспективе, — я никогда прежде не говорил этого вслух и не знаю, как эго прозвучит, — вероятно, мы можем поплатиться здоровьем отдельной пациентки ради общего дела, особенно если полученная ею инфекция приводит к бесплодию, а не к смерти» (курсив мой. — Р. М.).


Я могу понять, почему д-р Уилсон беспокоился о том, как прозвучит его высказывание. Если бы его слышали женщины, а не врачи, они пришли бы в негодование. Что осталось от обветша лой медицинской этики, если врачи решили, будто здоровье их пациенток может служить «платой» за достижение социальных целей?

Я уверен, что, когда врачи, присутствовавшие на конференции, санкционировали применение ВМС, они мысленно представляли себе не своих белых состоятельных пациенток. «Разменной монетой» были беднейшие, необразованные расовые меньшинства в Соединенных Штатах, а также женщины Африки, Азии и других развивающихся стран мира. Однако эти дискриминационные отличия неизбежно размылись. Американки всех рас и всех классов стали подопытными кроликами, на которых испытывались и продолжают испытываться ВМС.

Вскоре в ходе этого массового эксперимента над американскими женщинами открылся факт, который мог бы привести к провалу кампании. Поспешно пытаясь остановить приток темнокожих детей, заговорщики не учли новую опасную особенность всех семи наиболее популярных ВМС. У всех семи моделей имелась нить, свисавшая из матки во влагалище. Это новшество, отсутствовавшее у более ранних моделей немецкого производства, было введено для того, чтобы женщины могли самостоятельно определить, на месте ли спираль, а также чтобы ее было легче удалять.

Вначале врачи упустили из виду то, что нить является привлекательным для бактерий путем проникновения из влагалища в матку, — а когда это стало ясно, предпочли игнорировать этот факт. Поскольку наличие в матке ВМС приводит к раздражению эндометрия, бактерии находят гостеприимную среду, и развивается воспалительное заболевание тазовых органов. Затем инфекция может распространиться на яичники и фаллопиевы трубы, зачастую оставляя на последних такие рубцы, что зачатие уже никогда не произойдет.

Устанавливая спирали своим пациенткам, врачи знали — а пациентки, скорее всего, нет, — что эти устройства не подлежат государственному надзору или контролю. Производители могли свободно продавать их после непродолжительных испытаний или вообще без них. Врачи использовали пациенток, чтобы выяснить опытным путем, наблюдая те осложнения, от которых страдали женщины, безопасны ли ВМС.

Я считаю непростительным тот факт, что врачи до сих пор мучают своих пациенток спиралями, хотя и сейчас, по прошествии двадцати лет, у нас нет точной, надежной информации об их побочных эффектах. Никто не знает, каков уровень смертности от применения этих устройств, несмотря на то что смерть определенно является одним из последствий. Никто не знает, како ва длительность долгосрочных проявлений побочных эффектов спиралей. Никто не знает, какова частота случаев пожизненного бесплодия или внематочных беременностей, вызванных их применением. Никто не знает, каков уровень заболеваемости раком шейки матки, вызванным их использованием. И никто даже не знает точно, каков верхний предел заболеваемости воспалением тазовых органов.

Одно из таких устройств — «барьер Дэлкона» — было введено в продажу и разрекламировано как исключительно безопасное на основании искаженных результатов тестирования.

Производитель продолжал продавать его, даже когда его собственные исследователи сообщили руководству компании, что устройство содержит однозначно опасный элемент. К нему была прикреплена нить, состоящая из нескольких волокон, которая буквально втягивала бактерии в матку, потому что действовала как впитывающий тампон.

В период с января 1971 по июнь 1974 года в Соединенных Штатах было продано около 2, миллиона таких устройств, когда производитель — компания «А. Г. Робинс» — наконец изъял этот продукт из продажи. 17 смертей были связаны с применением устройства «барьер Дэлкона», а к концу 1979 года страховщик компании выплатил компенсацию по примерно 400 жалобам, предъявленным по поводу побочных эффектов этого ВМС. Только несколько жалоб пришлось довести до суда, и по одной из них тридцатилетней женщине из Денвера выплатили компенсацию в размере 6,8 миллиона долларов. Она забеременела, когда у нее была установлена эта спираль, произошел спонтанный выкидыш, ей пришлось сделать полную гистерэктомию, после чего у нее начались мигреневые головные боли и тяжелая депрессия.

Я советую каждой женщине, которой врач предлагает установить спираль, спросить его, считает ли он возможным поплатиться за это именно ее здоровьем.

Я полностью отдаю себе отчет в том, что безопасные и надежные методы контрацепции, как, например, диафрагма или метод Биллингзов[4], могут казаться неудобными и менее привле кательными, чем ВМС или оральные контрацептивы. И все же я уверен: если бы женщинам предоставляли всю информацию, они согласились бы, что неудобства — это малая цена за жизнь и доброе здоровье.

Как вы, несомненно, знаете, Американская федерация планирования семьи — это одна из организаций, выступающих за ограничение рождаемости, которая продвигала ВМС и гормональные контрацептивы методами агрессивного маркетинга. Прежде чем задуматься об использовании одного из этих средств, стоит узнать, как к ним относятся женщины из федерации, торгующие этим товаром.

Опрос, проведенный среди 800 сотрудниц федерации планирования семьи, показал поразительное неприятие ими оральных контрацептивов. Всего 8,8 процента этих женщин принимают контрацептивные таблетки, но среди их клиенток это число составляет процентов. 38 процентов сотрудниц федерации предпочитают диафрагму, среди их клиенток этот метод контрацепции выбирают только 9 процентов.

Врач, проводивший исследование, дает этим расхождениям простое объяснение: сотрудницы федерации планирования семьи избегают использовать оральные контрацептивы, потому что ежедневно видятся с клиентками, пострадавшими от их вредных эффектов. В то же время женщины, которых они консультируют, готовы охотно использовать эти средства, потому что не знают о вреде, который те могут причинить!

Оглавление Глава 12. Послушайте, мамаша, вам надо следить за своим весом Если врачам не удалось уберечь женщину от беременности, они приложат все усилия, чтобы сделать это событие как можно более неприятным. Они добьются своего, убеждая будущих ма терей в том, что этот нормальный физиологический процесс — опасная для жизни болезнь, длящаяся девять месяцев.

Во время первой беременности женщин направляют в группы подготовки к родам, якобы затем, чтобы дать им информацию и успокоить, а на самом деле — чтобы морально подготовить к ненужным вмешательствам, которые припасли для них акушеры. Врачи понимают, что не могут позволить своим пациенткам воспринимать рождение детей как нормальный, обычно неослож- няемый процесс, каковым оно в действительности и является. Если это произойдет, отпадет надобность в акушерах. Многие женщины не осознают, что большую часть осложнений, которых их учили бояться, вызывает необоснованное вмешательство врачей.

Как педиатр я возмущен последствиями этих опасных вмешательств, которые я наблюдаю у детей, вверенных моей заботе. Им начинают наносить вред, как только женщина узнает о радостном событии в своей жизни, и тогда беременную увещевают следить за своим весом и требуют ограничивать его набор определенным количеством килограммов и граммов. Это количество обратно пропорционально глупости врача, который устанавливает правила.

Около полувека назад, когда люди еще сознавали, что бабушки обычно мудрее врачей, беременные женщины прислушивались к совету, что им надо «есть за двоих». В наши дни многие акушеры не хотят, чтобы их пациентки ели хотя бы за одного. На протяжении многих лет врачи пытались ограничить набор веса во время беременности 4, 5-7 килограммами.

Некоторые идиоты до сих пор пытаются. Правда, в последнее время многие врачи стали щедрее и подняли планку до 9-11 килограммов, что менее опасно, но все еще неверно.

Это неверно, потому что здоровье матери и ребенка зависит не от количества набранного матерью веса, а от качества пищи, которую она употребляет. Каждая беременная женщина должна соблюдать диету, включающую в себя достаточное количество калорий, белков, витаминов и минералов. Особенно надо заботиться о том, чтобы получать необходимое количество кальция и железа — и не из таблеток, а из продуктов, которые она потребляет.

Желательно принимать в день две кварты* жидкости, чтобы справиться с увеличившимся объемом крови. Более того, что бы ни говорил врач, здоровой женщине, вынашивающей нормальную беременность, нет нужды ограничивать употребление соли. Соль также нужна для поддержания объема крови, необходимого для питания как матери, так и ребенка.

Когда я работал педиатром, ко мне бесконечным потоком шли матери с детьми, у которых отчетливо наблюдались последствия неумеренного ограничения веса и недостаточного питания. Поэтому я не был удивлен, когда в 1975 году федеральное агентство сообщило о том, что каждая третья беременная американка страдает от недоедания — в целом это почти миллион женщин в год. Конечно, некоторые из них недоедали из-за бедности. Однако огромное количество женщин поступали так не потому, что не могли себе позволить купить еду, а потому, что их врачи не хотели, чтобы они хорошо питались.

На медицинских факультетах врачам внушают, что они должны требовать от своих пациенток, чтобы те следили за весом во время беременности. В то же время им мало рассказывают или вообще не рассказывают о пищевых потребностях беременной женщины. Я не знаю ни одного медицинского факультета во всей стране, где от студентов требовали бы изучать хоть что-нибудь о питании. Это еще одно свидетельство того, что Современная Медицина в своей работе увлекается вмешательством, а не профилактикой. Ветеринары знают о питании беременных животных больше, чем врачи — о пищевых потребностях беременных женщин, вверенных их заботам.


Невежество в питании вкупе с принудительным вмешательством ведет к пагубным последствиям — как из ящика Пандоры, сыплются на мать и дитя бессмысленные осложнения.

Несмотря на распространенное среди врачей мнение, что женщине с излишним весом труднее родить, фактически дело обстоит с точностью до наоборот. Многочисленные исследования показали, что, когда матери плохо питаются, матка может функционировать неправильно и роды затягиваются или даже прекращаются. Выдумав одну проблему из-за произвольно выбранных стандартов регулирования веса, акушер впоследствии создает еще больше проблем, стимулируя роды. Если и это не помогает, он срывает банк, сделав кесарево сечение. Я неоднократно наблюдал эту модель поведения в практике Современной Медицины. Подстрекая мать ограничивать свой вес, врач создает условия, при которых его вмешательство становится необходимым. Как показывают исследования, осложнения возникают у половины матерей, родивших детей с недостаточным весом, и только у 10 процентов тех, кто родил детей с нормальным весом.

В течение многих лет врачи были уверены — а многие уверены и до сих пор, — что у женщин с излишним весом более велика вероятность возникновения гестоза — одного из самых опасных и иногда смертельных осложнений беременности. Однако в течение последних пятидесяти лет накоплены факты, говорящие о том, что питание матери, а не лишний вес является причиной этого осложнения. Отсутствие необходимых питательных элементов в диете матери приводит к неправильному функционированию печени, и организм отвечает на это симптомами, которые связаны с гестозом. И снова мы видим, что причиной болезни служит безграмотность врача в вопросах питания.

Многие врачи демонстрируют полное отсутствие понимания природы отеков, возникающих по меньшей мере у 80 процентов женщин в какой-либо период беременности. За редким исключе нием, это нормальное и здоровое состояние, потому что запасы воды, которыми вызываются отеки, помогают обеспечивать необходимый запас жидкости для поддержания возросшего объема крови, необходимой матери и ребенку. Многие врачи не знают этого, и, поскольку их учили расценивать отеки как признак гес- тоза, используют их как очередной повод для вмешательства.

И конечно, врачам, как обычно, содействуют в этом производители лекарств, которые всегда рады любой псевдоболезни. Полноцветная реклама лекарств, продвигаемых для лечения отеков беременных, встречается на каждой странице медицинских газет. Врачи, которые обязаны лучше разбираться в этом, назначают их, чтобы удалить из организма женщины те жидкости, которые так необходимы матери и плоду. Мне встречались сообщения о том, что более 90 процентов врачей, ведущих наблюдение за беременными, выписывают диуретики и что их ежегодно принимают около 2 миллионов беременных.

Если акушер попытается дать вам диуретики, вы должны знать, что результаты могут быть катастрофическими, — по двум причинам. Во-первых, уровень смертности среди младенцев, рожденных у женщин без отеков, оказался на 50 процентов выше, чем у тех, у кого поддерживался повышенный уровень жидкости. Во-вторых, по некоторым более сложным причинам, если мать действительно страдает гестозом и ее лечат диуретиками, то эти лекарства могут убить ее, снизив артериальное давление и вызвав гиповолемический шок. Это происходит просто потому, что у женщины возникает недостаток кровоснабжения для поддержания нормальной работы организма.

Как педиатра меня больше всего беспокоит то, какой вред причиняет своему ребенку мать, которую принуждают недоедать. Если акушер удерживает ее на границе произвольно выбранного максимального значения веса, то, скорее всего, в течение двух последних месяцев беременности она перейдет эту границу. Это заставит ее снизить прием пищи именно в период максимального набора веса ее ребенком — просто чтобы доктор был доволен. Она буквально морит своего ребенка голодом, подвергая опасности его жизнь и здоровье, равно как и свое.

Дело ухудшается еще и тем, что ребенку отказывают в необходимом питании именно в последний, решающий период развития его мозга.

Диета, состоящая из высококачественных продуктов, — лучшая страховка от рождения младенца с недостаточным весом. У хорошо питающейся женщины, которая наберет 13,5 или даже 18 килограммов, будет больше шансов родить здорового малыша весом в 3,5 килограмма.

Мать, которая морит себя голодом, чтобы соответствовать преступно жестким акушерским стандартам по набору веса, с большой вероятностью родит ребенка весом менее 2, килограммов.

Последствия, от которых страдают новорожденные с недостаточным весом, многочисленны. Я видел их в своей практике каждый день, и статистика подтверждает мои наблюдения. Шансы, что ребенок с недостаточным весом умрет в первые двадцать восемь дней после рождения, втрое выше, чем у детей, родившихся с нормальным весом. Врожденное слабоумие выявляется у половины младенцев с недостаточным весом, у них также в три раза выше заболеваемость эпилепсией, церебральным параличом, больше проблем с обучением и поведением, нежели у детей, родившихся с нормальным весом.

Не в ваших силах дать вашему врачу образование в области питания. Однако, если вы не встретите врача, который ценит значение диеты, вы сможете получить знания самостоятельно.

Хорошим началом может послужить книга Гейл и Тома Бруэр «Что должна знать каждая беременная». Д-р Том Бруэр является президентом Общества защиты будущих детей при помощи правильного питания. Я был настолько обеспокоен тем вредом, который нанесен моим маленьким пациентам из-за неправильного питания, что согласился стать вице-президентом этого общества.

То, что вы узнаете, скорее всего, не поможет вам изменить взгляды вашего акушера. (Помните:

«А где вы учились?») Но это поможет вам родить здорового ребенка вопреки дурацким советам вашего врача.

Оглавление Глава 13. Не говорите мне, что вам нравится это терпеть Врачи превратили каждый аспект беременности в выгодную и зачастую опасную возможность для своего вмешательства. Если вы забеременели и хотите, чтобы беременность была счастли вой и протекала естественно, будьте готовы сражаться со своим акушером на каждом шагу. С самого начала объясните, что вы собираетесь сохранять контроль над судьбой — своей и вашего ребенка.

Первая возможность противостоять ненужным и потенциально опасным вмешательствам появится, если у вас возникнут тошнота и рвота — симптомы, которые связывают с ранним токсикозом беременных. Около половины будущих матерей, забеременев, испытывают эти проблемы в той или иной степени, как и многие женщины в течение тысяч лет. Эти симптомы обычно исчезают к концу четвертого месяца беременности, а до того их можно свести к минимуму, если следовать правильной диете.

Когда я учился в университете, врачи пытались возвести утреннюю тошноту в ранг патологии, обозначив ее медицинским термином. Они называли ее «гиперемезис беременных», что озна чало неумеренную рвоту, вызванную беременностью, но название не прижилось. Еще четверть века назад врачи убивались из-за того, что женщины самостоятельно лечились травами, а у них не было лекарства, которое позволило бы вмешаться. Но, как и следовало ожидать, возможность извлечения прибыли из лечения утренней тошноты беременных не была упущена производителями лекарств. Кто-то из них придумал продукт, ставший ответом на молитвы акушеров.

Первое упоминание о новом лекарстве появилось в октябре 1954 года в записке, переданной президенту фармацевтической фирмы «Ричардсон-Меррелл» одним из сотрудников исследова тельского отдела. В ней описывалось новое соединение, которое можно было рекламировать как лекарство для лечения тошноты и рвоты у беременных женщин.

«В Соединенных Штатах ежегодно беременеют три-четыре миллиона женщин, и эта тенденция сохранится в течение некоторого времени, — пишет исследователь. — Около половины беременных женщин, которых я наблюдал в женской консультации, когда проходил стажировку по акушерству, жаловались на такую тошноту и рвоту, которая дает основание для назначения какого-нибудь безопасного и, возможно, эффективного лекарства» (курсив мой. —Р.

М.).

Возможность получения прибыли от эксклюзивного нового лекарства, которое может быть продано 4 миллионам женщин ежегодно, затронула чувствительные струны финансистов из «Ричардсон-Меррелл». В 1957 году компания обратилась в Управление по контролю за продуктами и лекарствами за разрешением выпустить в продажу продукт под названием бендектин для лечения тошноты и рвоты на ранних сроках беременности и получила это разрешение всего через двадцать восемь дней.

Бендектин — единственное лекарство в Соединенных Штатах, предназначенное специально для женщин в первом триместре беременности. Но и этого слишком много, потому что первый триместр — это критический период, когда происходит основное развитие конечностей и органов плода. Тем не менее новое средство было с энтузиазмом принято врачами, они были счастливы получить, «возможно, эффективное лекарство», которое они могли выписывать при утренней тошноте.

Бендектин, под этим и другими названиями, вскоре стал продаваться в тридцати одной стране.

С момента его поступления в продажу в 1957 году его использовали 30 миллионов женщин.

Оно оправдало ожидания производителя, потому что его ежегодно принимают 1,5 миллиона женщин. Правда, неизвестно, оправдало ли оно ожидания потребителей, поскольку существуют серьезные вопросы по поводу того, действует ли оно вообще.

Важно, чтобы вы знали, что в истории «Ричардсон-Меррелл» есть моменты, которые не внушают доверия. В 1958 году, через два года после выпуска бендектина, компания получила от немецкой фирмы «Хеми Грюненталь» права на продажу талидомида на территории Соединенных Штатов. В конце 1960 года, хотя талидомид не был одобрен Управлением по контролю за продуктами и лекарствами для продажи в США, «Ричардсон-Меррелл» начала раздавать образцы этого лекарства американским врачам для опытного применения. Раздача талидомида врачам в нашей стране продолжалась даже после того, как это лекарство было изъято из продажи в Германии из-за предположения, что оно вызывает жуткие врожденные пороки.

К счастью для американок и для «Ричардсон-Меррелл», решительная женщина-ученый из Управления блокировала одобрение этого лекарства для продажи в Соединенных Штатах. И хотя некоторые пациентки, получившие образцы таблеток от своих врачей, родили детей с пороками, осмотрительность Управления уберегла тысячи других от чудовищного воздействия этого препарата.

«Ричардсон-Меррелл» также была разработчиком MER 29 — лекарства для регулирования холестеринового обмена в организме, которое стало назначаться для лечения артериосклероза.

Вскоре после выхода нового средства в продажу врачи, назначавшие его, начали сообщать о побочных эффектах, среди которых были тошнота, выпадение волос, тяжелое кожное заболевание ихтиоз и катаракта. «Ричардсон-Меррелл» скрыла сообщения о побочных эффектах и продолжила продажу лекарства.

Опасность MER 29 всплыла на свет два года спустя, после того как Управление узнало, что лаборанту компании было дано указание фальсифицировать результаты тестирования препарата на животных. Расследование, проведенное Управлением, обнаружило, что MER вызывал катаракту и ихтиоз. Компании и трем ее руководителям было предъявлено уголовное обвинение. Они заявили о нежелании оспаривать его, и компании выписали максимальный штраф — 80 ООО долларов, — а ее руководителям дали испытательный срок шесть месяцев.

Это отвратительное достижение заставляет меня с большим скептицизмом воспринимать оправдания, будто бы «Ричардсон Меррелл» сейчас занимается усовершенствованием бендектина. Существуют серьезные признаки того, что история повторяется. Исследование, представленное на рассмотрение Управления, чтобы обеспечить одобрение бендектина, полностью неадекватно. Невзирая на то что данное лекарство предназначено специально для использования беременными женщинами, не было проведено никаких исследований, чтобы определить, может ли оно вызывать пороки у будущих детей.

Испытания были проведены, только когда разразился скандал с талидомидом. Почти все кролики, на которых проводился первый тест, за исключением двоих, погибли из-за внезапного снижения температуры в лаборатории, а о патологиях у потомков выживших кроликов ничего не сообщалось. Был проведен второй тест, и компания доложила о патологиях, выявленных только у 2 из 48 родившихся крольчат, — а этого было недостаточно для заключения о том, что лекарство вызывает врожденные пороки. И лишь семнадцать лет спустя, когда документы компании были преданы огласке в суде, женщины узнали, что отчет о результатах тестирования бендектина был неточным. Повторная проверка данных раскрыла, что патологии проявлялись не у каждого двадцать четвертого, а у каждого восьмого крольчонка, родившегося в ходе эксперимента!

Опубликованные исследования бендектина давали серьезные указания на то, что это лекарство может вызывать врожденные пороки. Д-р Хосе Кардеро из Центра контроля заболеваний Атланты разобрал истории 250 ООО родов и связал действие бендектина с дефектами конечностей, такими как отсутствие кистей и стоп, и с такой жуткой аномалией, как формирование мозга вне черепа. В другом исследовании было высказано предположение, что у каждой тысячи женщин, принимавших бендектин в течение первого триместра беременности, можно ожидать рождения при мерно пятерых детей с врожденными пороками.

Талидомид вызывал ужасающие врожденные пороки у 20 процентов детей, рожденных принимавшими его женщинами. Доля врожденных пороков, отмеченных у детей, чьи матери принимали бендектин, значительно ниже, но с течением времени это может стать самым зловещим его свойством. Потому что благодаря этому станет труднее собрать убедительные доказательства, необходимые для того, чтобы заставить Управление прекратить его продажу.

Таким образом, «Ричардсон-Меррелл» удается до сих пор поддерживать мнение, будто бендектин безопасен, и Управление по контролю за продуктами и лекарствами продолжает разрешать его продажу. В результате причудливых рассуждений компания даже потребовала оправдания своего продукта, когда суд Флориды вынес решение возместить убытки женщине, принимавшей бендектин и родившей ребенка с пороками.

Рождение ребенка с аномалиями развития — трагедия для всех, и у этой трагедии есть отдаленные, тоже очень важные, последствия. Родители ребенка-инвалида зачастую склонны обвинять самих себя или друг друга, полагая, что причиной порока может быть какое-нибудь генетическое отклонение. Психологические последствия этого для матери могут быть крайне тяжелыми, и она, не зная, что во всем виноваты лекарства, а не наследственность, может решить никогда больше не иметь детей.

Безобразное слово «тератогенез» — это медицинский термин, обозначающий развитие врожденных пороков, вызванных применением лекарств. Оно происходит от греческого teras (teratos) — чудовище — и буквально означает «создание чудовищ». Является ли бендектин тератогеном — точно не установлено, так же как не установлено обратное. Тем не менее в документах производителя и Управления по контролю за продуктами и лекарствами содержатся многочисленные сообщения о рождении младенцев с пороками после его употребления матерями.

Существуют достаточно веские доказательства, что некоторые лекарства, принятые матерью в первые месяцы беременности, преодолевают плацентарный барьер и наносят вред плоду.

Сколько лекарств действуют таким же образом — неизвестно, но угроза настолько велика, что ни один врач не должен назначать беременной никаких лекарств, если причиной назначения не является спасение ее жизни. Я уверен, что каждая благоразумная женщина должна избегать врачей, которые назначают потенциально тератогенные лекарства для облегчения таких незначительных симптомов, как тошнота.

Если врач попытается назначить вам бендектин, спросите себя — настолько ли вам важно избавиться от тошноты, чтобы рискнуть лишить вашего ребенка кистей или стоп. После того как сообщите врачу, что может натворить это лекарство, задумайтесь о том, что же он будет делать с вами дальше, если способен выписать тератоген беременной женщине.

Оглавление Глава 14. Вы что — хотите, чтобы ваш ребенок умер?

Беременной женщине следует благодарить Провидение за свою удачу, если она родит в такси по дороге в больницу. Может быть, от таксиста будет мало проку, но, по крайней мере, он избавит ее от всех бессмысленных, опасных и неприятных вмешательств, которые собирался навязать ей акушер. Если новоиспеченная мать не будет терять головы, она попросит таксиста подождать, зайдет в отделение неотложной помощи перерезать пуповину и вернется в такси, чтобы увезти ребенка домой.

В идеале она вообще не должна была оказаться в такси, потому что для здоровой женщины самое безопасное место рождения ребенка — дом, а не больница. К сожалению, ей нелегко сделать такой выбор, потому что большинство врачей не станут принимать роды, если мать откажется приехать в больницу. Акушеры потеряют немного клиенток, если будут так прихотливы, потому что большинство женщин даже не просят о родах дома. Они боятся, потому что акушер так убедительно расписал опасности естественных, домашних родов, что они невольно соглашаются на «защиту» больницы. Им страшно идти туда, но они решают, что должны это сделать, чтобы обеспечить здоровье и безопасность своего будущего ребенка.

Если будущая мать будет настаивать на домашних родах, ей стоит ожидать, что врач прервет беседу, встав во весь рост, и сурово спросит: «Вы что — хотите, чтобы ваш ребенок умер?» Есть Два варианта ответа на этот вопрос. Первый: «Нет, и поэтому я хочу рожать дома». Но лучше ответить: «До свидания!»

Я заметил, что врачи так же искусны и так же лживы, как ярмарочные торговцы, когда им приходится расхваливать «чудеса медицинских технологий», имеющиеся в больнице «на случай, если что-то пойдет не так». Их своекорыстные предостережения об опасностях родов дома столь же красочны. Однако они, кажется, теряют дар речи, когда приходится признавать правду о медицинских ловушках, которые подстроены для вас в стенах больницы.

Врач не скажет этого, но скажу я: ваша собственная спальня безопаснее, чем родильный зал больницы, а больничные отделения для новорожденных бесконечно более опасны, чем колыбелька, стоящая рядом с вашей кроватью. Я говорю всем здоровым женщинам, включая своих собственных дочерей, что они должны отказаться рожать детей в больницах именно из-за всего потенциально опасного технологического волшебства, доступного там врачам.

Я всегда говорил пациентам, что они должны избегать больниц, как войны. Приложите все усилия, чтобы не попасть туда, а если оказались там, делайте все возможное, чтобы выбраться как можно скорее. Посвятив медицине почти всю свою жизнь, я могу заверить вас, что больницы — это самое грязное и смертельно опасное место в городе.

Это мнение может не совпадать с вашим восприятием всех этих блестящих коридоров и сияющих белых простыней. Допускаю, что большинство больниц выглядят потрясающе стерильными, но если проверите их с микроскопом, то узнаете, что это не так. На самом деле они так заполнены патогенными микроорганизмами, что 5 процентов всех пациентов заражаются новыми инфекциями, которых у них не было, когда они поступили в больницу. В результате они застревают там в среднем еще на неделю.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.