авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«Мужская медицина. Как (ка)лечат женщин Представляем вниманию читателей книгу американского врача Роберта Мендельсона. Автор весьма критично отзывается об институте медицины своего времени. ...»

-- [ Страница 5 ] --

В течение одного года 1,5 миллиона пациентов стали жертвами внутрибольничных инфекций и около 15 ООО из них умерли. Ясно, что Современная Медицина жутко боится, что вы раскроете ее роль в распространении болезней. Потому врачей и предостерегают в медицинских учебниках, чтобы они не позволяли себе обмолвиться о «внутрибольничной инфекции». Их учат скрывать правду от пациентов, употребляя термин «нозокомиальная ин фекция». Это поможет им держать в неведении всех пациентов, кроме тех, что говорят по-гречески. Конечно, что бы вы ни называли смертельными инфекциями, пациенты, заразившиеся ими, спокойны как мертвецы.

В одном исследовании больничных расходов заявляется, что средства, выделенные на снижение рисков инфицирования, составляют лишь десятую часть от необходимых. Не могу не спросить — не потому ли это так, что среднестатистическое инфекционное заболевание приносит доход от семи дополнительных койко-дней. Многие инфекционные заболевания можно было предотвратить путем улучшения профессиональной подготовки и надзора, но мало что подтверждает, что ответственным лицам действительно есть до этого дело.

Патогенные микробы передаются от одного пациента к другому небрежными врачами и медсестрами, которые моют руки недостаточно часто или недостаточно тщательно и переносят бактерии от пациента к пациенту. По вполне понятным причинам больницы — это просто курорт для потенциально смертельных бактерий, и вы найдете их повсюду, куда бы вы ни заглянули. Они находятся на колясках и каталках, используемых для перевозки живых пациентов в операционные и мертвых — в морг. Они находятся в подушках и матрасах, под белыми наволочками и простынями, которые маскируют, но не устраняют их. Они разносятся по палатам на швабрах и тряпках, и тучи болезнетворных микробов несутся по всему зданию по отопительным и вентиляционным трубам.

В ваш счет за пребывание в больнице будут включены расходы за все одноразовые средства на том основании, что это обеспечивает чистоту и стерильность всех соприкасавшихся с вами предметов. И все же стетоскоп, болтающийся на шее врача, прижимается к голому телу то одного, то другого пациента без всякой промежуточной стерилизации. А материал манжеты прибора, которым измеряют давление, служит пристанищем для всех бактерий, проникающих через двери больницы с пациентами.

В больнице еще и едят. Я видел вспышки инфекционного гепатита, переносившегося работниками кухни пациентам, которые, сами того не ведая, поглощали вирусы вместе с пищей. Если вы достаточно невезучи, чтобы наткнуться на зараженную партию внутривенной жидкости, то не будете в безопасности, даже если вас будут кормить через вену. Фактически вы не можете быть уверены в том, что любая предположительно стерильная бутылка действительно чиста. Один любознательный организатор здравоохранения проверил бутылки с физраствором, которые держали на прикроватных столиках для промывки ран. Он обнаружил потенциально патогенные бактерии почти в каждой четвертой емкости.

Все эти патогенные микробы, конечно же, представляют опасность для матери. Еще большую угрозу они несут новорожденным детям, чья иммунная система недоразвита. Дети, родившиеся с недостаточной массой тела, особенно рискуют. Исследование, проведенное в одном реанимационном отделении в штате Юта, обнаружило внутрибольничные инфекции у 24,6 процента детей, в сравнении с 7,3 процента у пациентов по больнице в целом. Болезни, которыми заразились дети, также были более серьезными, чем выявленные у взрослых пациентов в других отделениях. Инфекции распространялись посредством контактов с обслуживающим персоналом и оборудованием детского отделения, а также через инвазивные процедуры, такие как уколы антибиотиков. Похожее исследование, проводившееся в течение двадцати одной недели в реанимационном отделении больницы Университета штата Айова, обнаружило, что 21 процент детей получил инфекцию во время своего пребывания там.

Недоношенные младенцы тоже могут стать жертвами технологии, которая, как преполагается, должна поддерживать их здоровье. Заболевание под названием ретролентарная фиброплазия, которое приводит к полной или частичной слепоте, вызывается назначением избыточных концентраций кислорода недоношенным детям, находящимся в герметичных инкубаторах.

Другие дети пострадали от ожогов первой степени, полученных от излучающих обогревателей, в которые их поместили.

Я также обеспокоен тем, что обязательный обряд впрыскивания нитрата серебра в глаза новорожденным (теоретически — чтобы защитить их от гонорейной инфекции) может быть ответственным за более высокую заболеваемость астигматизмом и миопией в Соединенных Штатах, чем в странах, где не исполняют этот нелепый ритуал. Данная процедура бесполезна, и у нас нет научных оснований полагать, что она безопасна, тем не менее во многих штатах ее проведение требуется по закону. Я учу своих студентов соблюдать закон, но делать это, брызгая химикатом в сторону ребенка с безопасного для него расстояния. Обязательное впрыс кивания нитрата серебра в глаза новорожденных — один из самых разоблачительных примеров отношения Современной Медицины к женщинам.

Одна из вещей, которым меня учили на медицинском факультете, — сбор истории болезни.

Если я спрашивал пациентку, было ли у нее когда-нибудь высокое кровяное давление, и она отвечала: «Нет», мне следовало записывать: «Нет». Если я спрашивал ее, были ли у нее венерические заболевания, и она говорила: «Нет», я должен был писать: «Пациентка отрицает наличие венерических заболеваний».

Так же как в некоторых религиях есть свой первородный грех, в медицине есть собственная первородная болезнь. Когда женщина беременеет, врач исходит из предположения, что у нее есть гонорея. Ее у матери не ищут. Вместо этого просто предполагают, что мать инфицирована, и, когда ребенок рождается, ему капают в глаза нитрат серебра. На самом деле это не приносит никакой пользы, потому что если у младенца все же развивается гонобленнорея, то ее все равно надо лечить пенициллином или другим сильнодействующим антибиотиком.

К несчастью для ребенка, нитрат серебра может причинить вред. Его побочные эффекты включают в себя закупорку слезных протоков в течение первых шести месяцев жизни и, что более важно, химический конъюнктивит, который мешает новорожденному видеть. Это не беспокоит врачей, так как они уверены, что дети в любом случае не могут видеть в течение первых дней жизни. Причина, почему они так думают, состоит в том, что всем детям, которых они наблюдают, был закапан в глаза нитрат серебра. Я тоже думал, что они не видят, пока моя внучка не родилась не в больнице, а дома. Она смотрела на меня, и я мог сказать, что она меня видела.

Если ваш ребенок избежит инфекций и других угроз, свирепствующих в детском отделении, все еще будет существовать риск, что он просто пропадет. О случаях похищения детей из больниц сообщается каждый год. Ребенка, похищенного из отделения для новорожденных чикагской больницы Майкла Риса много лет назад, все еще ищут. Сейчас он уже находится в таком возрасте, что сам может начать поиски своей матери.

Существует также вероятность того, что из-за неразберихи в детском отделении вы отправитесь домой с чужим ребенком. Время от времени такие ошибки приводят к судебным искам, но обычно — нет. Такое происходит просто потому, что матери, находясь в больнице, настолько мало видят своих детей, что не могут быть уверены, своего ли получили ребенка.

Матери, равно как и дети, также подвергаются опасностям. Халатность и недостаточную квалификацию можно увидеть даже в самых лучших больницах мира. Всегда нужно быть начеку, ибо медсестра может дать вам не то лекарство или сделать укол, предназначенный кому-то другому. Исследование, проведенное в одной больнице на 300 коек, показало, что медсестры, когда у них была такая возможность, давали пациенткам не то лекарство в каждом седьмом случае. Среднестатистический пациент во время пребывания в больнице получает двенадцать различных видов лекарств. Таким образом, вероятность ошибки устрашает.

Некоторые умирают, получив гибельное лекарство. Недавно я видел ужасающий случай, когда мать семерых детей скончалась из-за того, что в фармацевтическом отделении крупной городской больницы ей выдали лекарство, предназначенное для другого человека.

Пациенты умирают в больницах также из-за того, что кто- то случайно перепутал линии, по которым подаются кислород и закись азота. Другие страдают от кровотечения, потому что медсестры по ошибке подсоединили кислородный бак к желудочному зонду, хирургические швы разошлись, и желудок пациента лопнул, как воздушный шарик. Некоторые пациенты погибают от внутривенного вливания зараженных жидкостей или от переливания крови не той группы.

Если вы не погибнете в больнице от чего-нибудь еще, всегда существует вероятность смерти от голода. И не потому, что больничная еда непитательна. Пища эта по большей части настолько невкусна, что пациенты отказываются ее принимать, и рядом нет никого, кто проследил бы за тем, чтобы они поели. В результате недоедание — это одна из основных проблем в больницах.

Несмотря на то что не существует способа доказать, сколько пациентов умирает из-за голода, факт остается фактом — большинство из них находится прежде всего в ослабленном состоянии.

И не будет неразумным предположить, что недоедание может вызвать или ускорить их кончину.

Когда хирургических пациентов большой бостонской больницы проверили на предмет нехватки протеина и калорий, оказалось, что каждый второй из них получал недостаточно того или другого. Четверть пациентов настолько плохо питалась, что это продлило их пребывание в больнице. Другие исследования обнаружили, что плохо питаются от четверти до половины пациентов больниц. Это распространенная причина смерти пожилых пациентов.

Опасности пребывания в больнице должны заставить любого человека — мужчину или женщину — подумать по меньшей мере дважды, прежде чем лечь туда, за исключением случаев неотложной помощи при травмах или ситуаций, в которых явно встает вопрос о жизни или смерти. Конечно же, глупо ехать в больницу рожать ребенка или лечить какую-либо болезнь, с которой можно справиться дома. Сравнительные исследования показали, что даже пациенты, перенесшие тяжелый сердечный приступ, ничего не выигрывают от госпитализации в сравнении с лечением на дому.

Больницы, конечно, значительно различаются по безопасности и качеству, но из этого вовсе не следует, что какие-то из них очень хороши. Вопрос в любом случае спорный, потому что пациентам, которых туда направляют, редко предоставляют возможность сделать информированный выбор. Женщина, которая и не подумает поехать на курорт, основательно не изучив его, должна согласиться лечь в больницу, выбранную ее врачом. Однако это не относится к медсестрам, работающим в больницах. Группу из 10 ООО медсестер опросили на предмет их предпочтений при выборе больницы. Треть из них призналась, что они откажутся от госпитализации в больницы, в которых работают. По-видимому, сестры очень хорошо знали, что с ними там сделают. Они также без особого энтузиазма отозвались о лечении, проводимом в больницах. Более 40 процентов из них сообщили о том, что видели, как врачи допускали ошибки, приведшие к смерти пациента.

В этой главе я попытался предостеречь вас относительно некоторых причин, по которым следует избегать больниц. В заключение хочу предупредить: скептически относитесь к доводам, которые будет приводить акушер, чтобы направить вас туда. Осложнения, которых учат бояться беременную женщину, очень редко угрожают ей, если ребенок рождается дома.

Да, большинство осложнений реально, но они возникают только из-за того, что делает с матерью акушер в больнице.

Одно из осложнений, о котором врач обязательно станет вас предупреждать, — вероятность того, что пуповина обовьется вокруг шеи ребенка. Он скажет, что это может убить ребенка в считанные минуты, поэтому вы должны быть в больнице, где врач поможет вовремя. Чего он не скажет вам, так того, что обвитие пуповиной — распространенное явление, само по себе не опасное, независимо от того, одинарное это обвитие, двойное или многократное. Тем не менее это может стать серьезным осложнением, если случится в больнице, где происходят стимулированные роды, проводятся чрезмерное обезболивание, анестезия и другие виды вмешательства, в результате которых пуповина оказывается слишком сдавленной. Сказанное не является веской причиной для того, чтобы лечь в больницу, зато служит хорошим поводом рожать дома.

Тот же принцип распространяется на остальные опасности, которыми будет пугать врач.

Выпадение пуповины не является необычным для больничных родов, потому что врач прокалывает плодные оболочки, что редко происходит при домашних родах. Кровотечение — еще одно осложнение, на котором заострит внимание акушер — часто возникает в больнице из-за преждевременного рождения плаценты и по другим причинам, но в более спокойной домашней обстановке такое случается редко.

Ваш врач, вероятно, сошлется на антисанитарные условия у вас дома и использует это как повод направить вас в самое антисанитарное место из всех возможных. Он скажет, что дома недостаточно технических средств для правильного наблюдения за родами, хотя фактически именно неточность больничного оборудования для наблюдения за плодом дает множество поводов для ненужного вмешательства. Он скажет, что дома нет квалифицированного персонала. Это может звучать здраво, пока не убедитесь, что многочисленные вагинальные осмотры, которые проведет вам целый штат врачей, медсестер и студентов в больнице, часто вызывают патологии сами по себе.

Я, конечно, не рассчитываю на то, что вы будете полемизировать с врачом об особенностях рисков домашних родов по сравнению с больничными. Тем не менее, когда он попытается отговорить вас от родов дома, приводя вам массу необоснованных аргументов, вы сможете выдвинуть перед ним некоторые факты. Попросите его разъяснить вам отчет д-ра Льюиса Мела из Центра развития новорожденных Университета Висконсина, который изучил истории 2 ООО родов (примерно половина из них — домашние) и обнаружил поразительные различия.

Например:

У детей, рожденных в больницах, было 30 родовых травм, и ни одной — у детей, рожденных q дома.

52 детям, родившимся в больнице, потребовалась реанимация, по сравнению с 14 детьми, q родившимися дома.

6 детей в больницах пострадали от неврологических нарушений, по сравнению с одним, q рожденным дома.

Ни один из домашних детей не умер после рождения, хотя смертность новорожденных по q стране составляет 22 на 1 ООО родов.

Врачи продолжают оговаривать домашние роды, несмотря на статистику, доказывающую обратное. И все же приятно видеть, что женщины начинают давать отпор. Когда один акушер-анестезиолог выступил на страницах «Вашингтон пост» с целью очернить домашние роды и предупредить об их опасности, газета получила быстрый и решительный ответ от своей читательницы. Она написала, что согласиться с мнением акушера-анестезиолога о естественных домашних родах — все равно что «согласиться с мнением нефтяного магната о важности солнечной энергии». Далее она отметила, что в 420 домашних родах в округе Колумбия только в одном случае младенец умер, и это произошло даже не из-за осложнения родов.

В Соединенных Штатах невозможно найти приличной и всеобъемлющей статистики, сравнивающей домашние и больничные роды. Я подозреваю, никто не хочет собирать ее из-за страха того, что всплывет нелицеприятная правда. Какой она может быть, становится ясно, если посмотреть на ситуацию на Британских островах, где такая статистика ведется и где домашние роды являются нормой. Британский отчет о перинатальной смертности, опубликованный в 1964 году, показал, что общий уровень смертности в больницах более чем вдвое превысил уровень смертности младенцев, рожденных дома.

Интерес к естественным домашним родам растет столь быстро, что акушеры и больницы поняли, что попали в затруднительное положение. Они сопротивляются, используя такие косметические средства, как «семейные палаты», обеспечивающие атмосферу уюта в больничных условиях. К сожалению, теплая атмосфера просто маскирует тот факт, что акушеры все еще ведут дела своими старыми и непростительными способами. Волк в овечьей шкуре выглядит не так страшно, но клыки у него все равно есть.

Американская акушерская практика — яркая иллюстрация отстаиваемого мной убеждения, что Современная Медицина является настолько кризисно-ориентированной, что если кризиса нет, она его придумает. Каждый этап акушерской работы в больнице — часть механизма, который позволяет врачу создать свою собственную патологию. Как только патология создана — у него есть повод вмешаться.

Печально, но на этом дело не кончается. Осложнения, вызванные вмешательством в роды, зачастую делают женщину кандидатом для услуг акушеров-гинекологов на всю оставшуюся жизнь.

Не попадайте в больницу, если можете, а уж коли вы туда попали, не позволяйте врачам или кому бы то ни было вас запугать. Вы имеете право знать, что с вами делают, как и право на то, чтобы к вам относились внимательно и с уважением. Просите показать вам Билль о правах пациента, разосланный во все больницы Американской больничной ассоциацией. В нем говорится о том, что вы имеете право на полную, своевременную информацию о вашем диагнозе, лечении, прогнозе течения заболевания. И еще о том, что имеете право отказаться от лечения, если этого хотите. Включая право на отказ от любого или от всех акушерских вмешательств, которые описаны в следующих главах.

Оглавление Глава 15. Все будет хорошо, предоставьте это мне Рождение детей стало бы для женщин гораздо менее болезненным, опасным и унизительным, если бы акушерскую специальность просто упразднили. Все акушеры, за исключением горстки врачей, поощряющих естественные роды, виновны в увековечении нездорового, антинаучного позора медицины. Как вы теперь уже знаете, я питаю мало уважения к Современной Медицине в целом, но от акушерства меня просто коробит. Это единственная медицинская специальность, в которой почти все, что делает врач, неоправданно с медицинской точки зрения и страшно неверно.

Ранее я говорил, что врачи превратили беременность — естественное, нормальное, наполняющее чувствами событие — в болезнь, длящуюся девять месяцев. Эта идея звучит радикально, пока не узнаете, какие махинации предшествовали созданию этой медицинской специальности.

На протяжении всей истории человечества детей рожали их матери, а не врачи, в присутствии родственницы или повитухи. Повитухи все еще помогают большинству матерей во многих самых развитых странах мира. Их успех, измеряемый показателями детской и материнской смертности, превосходит успехи американских акушеров, извративших деторождение ритуальными процедурами, которые подвергают опасности как мать, так и ребенка. Акушеры также отказывают матерям и отцам в той радости, которую могут принести естественные роды.

Акушерство — и американское в том числе — порочно, потому что уходит корнями не в медицинскую науку, а в исторический абсурд, в мужское самомнение и в обыкновенную старомодную жадность. Оно возникло в Европе, когда в XVIII веке хирурги-цирюльники осознали, что теряют бесчисленные возможности увеличения своих доходов, и стали вступать в сговор, чтобы отнять родовспоможение у повитух. Это было нелегко, потому что повитухи были весьма талантливыми помощницами в родах и проявляли свои дарования в течение тысячелетий. Да, материнская и детская смертность была в то время трагически высока, как любят подчеркивать сегодняшние акушеры, но только потому, что тогда Игнац Земмельвейс[5] еще не показал, что инфекции вызываются микробами, передающимися матерям от врачей. С легкостью забывается тот факт, что уровень материнской и детской смертности увеличился вдвое, когда за дело взялись хирурги-цирюльники. Матери, помещенные в больницы, стали болеть послеродовым сепсисом, потому что врачи спешили от постелей больных и со вскрытий на роды, не утруждая себя мытьем рук.

У врачей не было повода распространять свою деятельность на рождение детей, пока роды воспринимались как немедицинская физиологическая функция, которую женщины могли выполнить самостоятельно — с помощью, лишь немногим превышающей простую эмоциональную поддержку. Чтобы наложить свою лапу на этих пациенток, врачи должны были превратить роды в болезнь. Они сделали это, воспрепятствовав естественному процессу и создав такие виды медицинского вмешательства, которые могли выполнять только они. Для подстраховки они оклеветали повитух, клеймя их как ведьм, если по их вине умирали матери или дети, пытали и сжигали их на кострах. Первой «ведьмой», повешенной в американских колониях, была повитуха, обвиненная врачами.

Эпохальным событием в долгой врачебной кампании по захвату власти над родами стало изобретение акушерских щипцов Питером Чемберленом в 1588 году. Он и три поколения его семьи заработали славу благодаря тому, что принимали трудные роды с использованием простейшей разновидности этого инструмента, который теперь применяется слишком часто, и нередко — во зло. Они держали свое изобретение в секрете от других врачей и от матерей, работая под простынями и перенося щипцы в закрывавшемся на замок деревянном ящике. Их применение стало первым рывком акушеров в сторону технических средств, прославлявшихся ими как доказательство их превосходства над повитухами. Никто не вел счет тому, сколько нежных крошечных головок они раздавили. Чемберлен подал пример технологического вмеша тельства — и его неблагоприятных последствий, которые доминируют в акушерстве Соединенных Штатов сегодня. Акушерам следует построить ему мавзолей и отдавать почести каждый раз, когда они идут в банк.

Тем не менее не щипцы стали тем прорывом в акушерстве, который отнял деторождение и у повитух, и у самих рожениц. Поворотным пунктом стала отмена родильного кресла, на котором женщины рожали детей, позволяя естественным схваткам и силе притяжения делать свою работу. Врачи начали укладывать матерей на спины, с согнутыми в коленях ногами, на высокие столы. Это сделало самостоятельные роды практически невозможными и гарантировало, что роженице понадобится помощь врача.

Литотомическая позиция* служит основой для большинства вмешательств, ставших обыденными в современной акушерской практике. Это фактически отняло у женщин весь контроль над процессом родов, который стал бесконечно более трудным, рискованным и болезненным, и дало акушерам бесчисленное множество разумных на вид причин прийти матерям на помощь. Как заметил один доктор в журнале «Педиатрия», акушеры подобны пожарным. И те, и другие спасают людей. С одним лишь отличием — пожарные не устраивают пожаров!

Принимая во внимание радикальность перехода от родильного кресла к положению лежа на спине, вы могли бы решить, что он стал результатом внимательных медицинских наблюдений.

Невероятно, но это не так. Обычай укладывать рожениц плашмя на спину был заведен ради удовлетворения сексуального извращения короля Франции Людовика XIV!

Король Луи, казалось, получал удовольствие, подглядывая из-за занавесок за тем, как его любовницы — а их у него было много — рожали. Он расстраивался из-за того, что картина не была полной, когда женщины сидели в родильных креслах. В момент вдохновения он использовал свое королевское влияние, чтобы убедить акушера-мужчину улучшить обзор.

Тогда женщину поместили на плоский стол, с согнутыми в коленях ногами, и король Луи был безмерно доволен результатом.

Неудивительно, что другие врачи вскоре заключили: что хорошо для королевского двора, должно быть также хорошо для всех. Они утвердили в практике литотомическую позицию, по видимому, уверенные в том, что Ньютон и Кеплер ошибались и что закон тяготения отменен королевским указом.

Данный эпизод мог бы быть забавным примечанием в книге по истории медицины, если бы эта нелепая позиция не продолжала использоваться акушерами, принимающими роды в наши дни.

Единственное усовершенствование, которое было сделано за прошедшее время и которое наверняка оценил бы Людовик XIV — но, конечно, не матери, — это использование стремян, фиксирующих ноги женщины. Литотомическая позиция не может быть оправдана никакими другими причинами, кроме удобства врача. С точки зрения роженицы, в ее мучительном положении, роды могли бы быть еще труднее, только если бы ее подвесили за ноги.

Еще в 1933 году Менгерт и Мерфи в своем обширном экспериментальном исследовании зафиксировали внутрибрюшное давление в момент максимальных потужных усилий во время родов. Их исследование включало более 1 ООО наблюдений за женщинами в разных позах. Они обнаружили, что самое сильное давление возникало в положении сидя. Это происходило благо даря правильному распределению веса абдоминальных органов и увеличению результативности работы мышц. В 1937 году другой исследователь представил рентгеновские снимки и результаты измерений, указывавшие на то, что приседание изменяет форму таза наиболее благоприятным для родов образом. Мне неизвестно ни об одном исследовании, которое хоть раз опровергло бы тот факт, что женщину не следует ограничивать во время родов положением лежа на спине. И все же, за немногими исключениями, рожениц в Соединенных Штатах все еще кладут плашмя на спину, фиксируя ноги в стременах.

Так как все это, очевидно, не имеет законных медицинских оснований, вы вправе спросить, почему врачи продолжают заставлять женщин рожать привязанными и распростертыми на спине. В отсутствие каких бы то ни было разумных объяснений я дам вам единственный ответ, имеющий хоть какой-то смысл. Сама эта поза создает патологию и делает нормальные роды ненормальными, обеспечивая акушеру около 95 процентов причин для его существования.

Травматическая ситуация, которую создает врач, предоставляет ему последовательный ряд возможностей оказаться нужным и утолить свою жажду вмешательства. В то же время мать стала играть роль статистки в драме рождения ее собственного ребенка, а отцу повезет, если ему позволят выступить хотя бы в роли сценической декорации.

Неприятности у беременной женщины зачастую начинаются еще до того, как она окажется в больнице. Даже если ей с мужем пришлось превысить скорость, чтобы быстрее попасть туда, так как схватки стали сильными и частыми, они нередко внезапно ослабевают — и даже прекращаются — в тот момент, когда женщина переступает порог больницы. Такая реакция является столь распространенным явлением, что даже имеет название — слабость родовой деятельности, — и те, кто изучал этот вопрос, уверены, что она является результатом страха.

Когда женщина входит в больницу, ее тревога возрастает, так как она мгновенно лишается поддержки мужа. Ее сажают в крес- ло-каталку и увозят в предродовую палату, оставляя мужа позади, в приемном отделении. Он не может пойти с ней, потому что нужен для свершения самого важного больничного обряда — заверения администрации в том, что он способен оплатить счет.

Каждый врач, не зашоренный собственным образованием и предубеждениями, знает, что страх затягивает роды и делает их более трудными. Я имел удовольствие наблюдать — и даже у своих собственных дочерей — ненапряженное, вознаграждающее за усилия событие, каким могут быть безлекарственные естественные домашние роды. Страх уничтожается уютным, знакомым окружением и заботливой поддержкой и заботой семьи и друзей. Тем не менее каждая сторона современной акушерской практики направлена на то, чтобы изолировать мать в незнакомой обстановке и усилить ее тревогу.

Предродовая палата, куда помещают женщину, имеет вид тюремной камеры, и из всех практических соображений она таковой и становится. Типовая пустая, мрачная келья, едва вмещающая в себя металлический столик для умывальных принадлежностей и больничную койку. Разлученная с мужем, пациентка стоит здесь, испуганная и одинокая, выполняя команды перегруженной работой и зачастую безразличной и раздраженной медсестры. Ей предлагают раздеться и натянуть на себя неподходящего размера больничную рубаху, которая завязывается веревочками и распахивается на спине, что никак не укрепляет моральный дух.

Затем женщине приказывают залезать на койку.

Эти на вид безобидные действия решают судьбу роженицы, потому что теперь она будет привязана к койке, пока ее не перевезут в родильный зал. Ей откажут в свободе передвижений и запретят упражнения, которые могли бы ослабить напряжение, снизить тревогу, ускорить роды и уменьшить или снять боль. Ее ребенок будет подвергаться риску повреждений или смерти из-за недостатка питания и кислорода, причиной которых может стать положение лежа на спине, и опасностям в результате лечения матери лекарствами.

Боль усилится, и поэтому пациентке будут назначены лекарства, что задержит и затянет роды.

Роды будут стимулировать при помощи прокола плодных оболочек, увеличивая риск инфициро вания и повреждения или смерти плода. Женщину сделают еще более неподвижной, установив ей приспособления для внутривенных вливаний, чтобы держать вену готовой для применения лекарств и введения питательных веществ, потому что есть и пить ей не разрешат. Монитор для наблюдения за плодом примотают ей к животу или вставят в матку, завинтив его в кожу головы ребенка, чтобы наблюдать за травмами плода, которые может нанести вмешательство акушера. В конце концов — и обычно это делается для удобства врача — ей будет назначен окситоцин, чтобы ускорить роды, что вызовет тетанические (и титанические) сокращения матки, настолько сильные, что это может навредить плоду. И боль роженицы — вызванная таким с ней обращением — становится настолько невыносимой, что ей делают обез боливающие уколы, парализующие нижнюю часть тела. Теперь женщина больше не может чувствовать схватки, и ей должны говорить, когда пора будет тужиться.

И наконец, несчастную перевозят в родильный зал, закрепляют ноги в стременах и делают ей эпизиотомию. Врач выводит ребенка на свет, потому что роженица уже неспособна это сделать сама, причем чаще всего — с применением щипцов, потому что ему неохота ждать, пока природа сделает свое дело.

На этом участие матери в «чуде рождения» завершается.

Врач поспешно перерезает пуповину, не дав ей отпульсиро- вать, из-за чего кровь ребенка возвращается к матери. Именно это смешивание крови вызывает эритробластоз (резус-конфликт) у следующего ребенка. Акушер тянет за пуповину, чтобы ускорить рождение плаценты, увеличивая риск кровотечения и вероятность того, что в матке останутся куски плаценты. Затем он должен проникнуть в матку, чтобы выловить эти куски. Риск ин фицирования женщины, уже возросший из-за предшествовавших многочисленных вагинальных осмотров, становится еще выше. Затем врач должен исправить повреждение промежности, которое нанес, сделав эпизиотомию. Как я покажу далее, это впоследствии может вызвать сексуальные расстройства.

В заключение, перечеркивая все, что заставляло женщину пройти через эти суровые испытания, ребенка сразу уносят в отделение новорожденных, а мать увозят в послеоперационную палату, чтобы дать ей проспаться от действия лекарств.

И это — материнство?

И это — медицина?

Оглавление Глава 16. А теперь мы приведем тебя в порядок перед родами На человеческом языке это означает: «Мы собираемся сделать тебе неприятную и унизительную процедуру — поставить клизму — и выбрить волосы на лобке, даже несмотря на то, что это может вызвать инфицирование, из-за которого ты можешь заболеть».

Зачем же проводятся данные процедуры? Некоторые вещи в этом мире происходят без всяких видимых причин. Существуют веские медицинские причины для того, чтобы этого не происхо дило. Значит, должны быть и другие — малоизвестные — причины, по которым это все же происходит. Я предлагаю вам три варианта ответа.

1. Акушеры — круглые дураки. Допустим. Но не могут же они все быть дураками. Тем не менее названные процедуры являются общепринятыми в роддомах.

2. Акушеры не умеют или не хотят читать. Допустим и это. Но хоть кто-то из них должен был читать исследования, в которых показано, что бритье лобка опасно. Эти исследования обращаются к данным 1930-х годов, а одно из них было проведено не так давно — в 1978. И к каким же выводам они привели? — Что бритье лобка в три раза увеличивает риск инфицирования матери и является бесполезным с точки зрения гигиены.

3. Эти действия помогают довести мать до беспомощного состояния. Унижение от того, что она не может контролировать свой кишечник, и от потери волос на лобке снижает ее моральную устойчивость перед еще более ужасающими и опасными вмешательствами, которые обязательно последуют, и целиком передает се во власть больницы и врача.

Выберите правильный ответ.

Оглавление Глава 17. Этот прибор поможет защитить вашего ребенка Акушеры используют стандартный аргумент для запугивания матери, чтобы она согласилась на опасное для жизни вмешательство в естественный процесс родов. Они говорят, что это необходимо, потому что самое опасное путешествие, которое ее ребенок совершит в своей жизни, — путешествие через родовые пути. Это полная чепуха, если родам позволено протекать естественно. Но я соглашусь с тем, что такое путешествие действительно опасно, когда у руля стоит акушер.

На днях я прочитал прелестное сообщение о враче, который воспользовался волоконно-оптическим эндоскопом, чтобы осмотреть матку изнутри, и ему удалось взять образец крови плода. Оно очаровало меня, потому что явно подтверждает мое мнение о том, что у некоторых врачей меньше здравого смысла, чем у не- родившегося ребенка.

Этот врач написал, что, когда он ввел фетоскоп в матку матери, «поймал кровеносный сосуд и уже был готов воткнуть иглу, вдруг откуда ни возьмись появилась эта рука и оттолкнула иглу.

Я подумал, что это случайное совпадение, — пишет он, — но как знать?»

Действительно, как знать. Очевидно, ребенку не могло быть известно об опасностях фетоскопии, но, учитывая, какую опасность она представляет, его действия были более разумными, чем действия врача. Эта процедура может привести к смерти плода, утечке амниотической жидкости позднее в течение беременности, маточным кровотечениям, рубцам на матке, инфицированию, перфорированию других органов, психическим расстройствам. Все названные последствия действительно наблюдались. Помимо всего прочего, существует возможность повреждения глаз плода интенсивным светом — опасность, которую еще предстоит изучить более полно.

Медицинские технологии быстро догоняют производство бытовых приборов: появляются новинки, без которых общество могло бы очень хорошо обойтись. Разница состоит в том, что новое приспособление для хот-догов может испортить пару сосисок, а приборы наподобие фетоскопа способны нанести вред матери и ребенку. Можно простить домохозяек за их желание по-новому приготовить хот-дог;

но разве есть прощение врачу, использующему новую, непроверенную медицинскую технику для экспериментов над матерью и ребенком?

Пожалуй, самым бессмысленным применением медицинской техники является постоянно растущее использование электронных мониторов для наблюдения за состоянием плода при неосложненных больничных родах. По оценкам, от 50 до 75 процентов всех больничных родов проходят с использованием мониторов, а в шести крупных вашингтонских больницах, как обнаружила сенатская подкомиссия США, этот уровень достиг 100 процентов.

Прибор для контроля сердцебиения плода изначально был создан для использования примерно у 5 процентов беременных, которых относили к группе высокого риска. Его изобретатель, всемирно известный акушер д-р Роберто Кальдейро-Бар- сия, — один из тех, кто сильно сожалеет о его неразборчивом применении в наши дни. Существует два основных типа кардио мониторов плода — внешний и внутренний. Оба представляют определенную угрозу, и каждый из них также несет в себе свои опасности.

Внешний монитор состоит из двух поясов, которые обвязываются вокруг живота матери и подсоединяются к контрольному блоку, записывающему показания прибора на ленту. Один пояс чувствителен к давлению и измеряет частоту и силу схваток. В другом используется ультразвук для определения состояния плода. Теоретически цель этого наблюдения — узнать, не возникло ли у плода неожиданно во время родов патологическое состояние, когда необходимо вмешательство врача.

Внутренний монитор похож на пластиковую трубочку для коктейля, подсоединенную к звуковой аппаратуре. Через нее проходят электроды, которые заканчиваются крошечным буравчиком. Прибор вводится через влагалище в матку, где проникает в амниотический мешок.

Если врач не промахнется и не попадет во что-то другое, то буравчик ввинчивается в кожу головы ребенка.

Первая опасность, о которой я уже кратко упоминал, общая для обоих типов мониторов, — это тот печальный факт, что мать должна лежать фактически неподвижно, плашмя на спине, что бы обеспечить наиболее точные показания приборов. Помимо того что это положение замедляет роды и делает их более болезненными, оно еще и нарушает подачу питания и кислорода к плоду, что может привести к повреждениям мозга, а в некоторых случаях — к смерти. Это происходит потому, что матка и плод придавливают своим весом общую подвздошную артерию. Кровоснабжение плаценты ослабевает, делая ее менее способной доставлять к плоду кислород и питательные вещества в решающие часы перед рождением.

Западногерманский ученый Альберт Хук измерил уровень подачи кислорода к плоду, когда мать во время родов держали в положении на спине. В течение двух минут уровень кислорода у плода упал до критической отметки, и потребовалось десять- двенадцать минут, чтобы вернуть его в норму при помощи энергичных упражнений. Матери, к которым прикреплены датчики, не могут делать упражнения. Я убежден, что высокие показатели необучаемости, гиперактивность и другие проблемы, наблюдаемые у детей в Соединенных Штатах, являются результатом кислородного голодания, вызванного врачами при родах.

Как я говорил ранее, матери тоже страдают, когда им не разрешают сидеть, стоять и ходить во время родов. Контролируемое исследование более чем 300 рожениц, проведенное д-ром Кальдейро-Барсия в 1978 году, обнаружило, что, когда они не прикованы к постели и не рожают лежа на спине, роды укорачиваются, щипцы бывают нужны реже, а сами женщины испытывают меньше боли и переживают меньше осложнений. Кроме того, в первый период родов шейка матки раскрывается гораздо быстрее, а время родов становится на 25 процентов короче. И на 36 процентов короче — у женщин, рожающих впервые.

Исследования показали, что роженицы, которым устанавливают монитор для наблюдения за состоянием плода, подвергаются вагинальным осмотрам в три раза чаще, чем женщины без монитора. Осмотры, чередуясь, проводят медсестры, интерны и стажеры, и это значительно увеличивает шансы того, что после рождения ребенка у матери возникнет инфекционное заболевание. Было доказано, что уровень инфицирования в таких случаях в три раза выше.

Третий важный недостаток, общий для обоих видов мониторов, — их позорная неточность.

Исследователи внешних мониторов обнаружили, что эти приборы выдают точные результаты лишь в течение 44-63 процентов времени. Интересно, станут ли врачи, использующие такие мониторы, пользоваться автомобилем, не работающим по три дня из пяти.

Внутренние мониторы точнее, но тоже дают неверные результаты. Иногда они выдают нормальное сердцебиение плода за патологическое состояние. Наверное, это неудивительно в свете экспериментов, доказавших, что можно получить данные энцефалограммы, засунув электроды в лохань с лимонным желе.

Внешние мониторы тоже имеют склонность к ложному определению патологического состояния плода. Кроме того, они могут выдать нормальные данные, когда плод на самом деле страдает. И все потому, что они иногда вибрируют так, что низкая частота сердечных сокращений удваивается, а высокая — уменьшается вдвое, из-за чего оба патологических состояния выглядят на мониторе нормальными.

Когда врач полагается на монитор и действует, основываясь на его неточных данных, возможны три важных последствия. Он может не вмешаться, когда это необходимо, потому что по показаниям монитора погибающий плод выглядит нормальным. Врач может поторопиться и простимулировать родовую деятельность, когда шейка матки еще недостаточно открыта для легких естественных родов. Или — и это самая опасная угроза — он может сделать ненужное кесарево сечение, чтобы извлечь совершенно здорового ребенка из чрева совершенно здоровой матери.

Д-р Альберт Д. Хаверкамп, возглавляющий отделение акушерства для пациенток из группы высокого риска Денверской больницы общего профиля, говорит, что применение внутренних мониторов для наблюдения за состоянием плода почти удвоило количество кесаревых сечений, проведенных в американских больницах с 1971 по 1978 год. Он утверждает, основываясь на собственных исследованиях, что использование этих приборов не снизило уровень смертности новорожденных, не повысило показатели их физиологического тестирования, которое прово дится сразу после рождения, и не улучшило их неврологическое состояние. «Я действительно думаю, что предложение наших технических средств опасно превышает спрос на них», — за явил он.

Безусловно, «предложение» — правильно выбранное слово. Очевидно, врачу весьма выгодны неверные показания монитора, приводящие к кесареву сечению, — ведь это поднимает стоимость родов примерно с 700 долларов до почти 3 ООО!

Даже при точных показаниях мониторов все еще значительна вероятность того, что акушер не сможет правильно их интерпретировать. Д-р Ричард Пол из Университета Южной Каролины заметил, что нынешним врачам, назначающим исследования, не хватает образования, необходимого, чтобы правильно их проводить и интерпретировать. Он сравнил таких врачей с десятилетними детьми, которым позволили управлять автомобилем!

Д-р В. Р. Яржембски, преподаватель биомедицинской техники из Техасского технического университета, в одной своей статье сокрушался, что его часто просят разработать приборы с «защитой от дурака». По его словам, это заставляет задуматься: не взрастит ли он поколение дураков, разрабатывая такую технику? Он указывает ключевой фактор в неразборчивом использовании мониторов:

«Средний медицинский персонал может начать слишком полагаться на приборы для наблюдения за состоянием пациента, и мы получим вспомогательный персонал, мало помогающий пациенту. Личное внимание может иметь большую терапевтическую ценность, чем сбор информации с помощью приборов. Неужели медицинский персонал научится более квалифицированно обращаться с машинами только для того, чтобы разучиться использовать свои знания о нуждах пациента?»

Мой ответ на этот вопрос звучит так: «Да. И они не только разучатся — они уже разучились».

Каждый из двух типов мониторов также представляет свои собственные уникальные опасности.

Определяющий состояние плода ультразвук, испускаемый внешними мониторами и про ходящий через тело матери, может нести в себе риск, который еще следует изучить. В году Управление по контролю за продуктами и лекарствами подсчитало, что эти мониторы ис пользовались у миллиона женщин в год, хотя не были признаны безопасными на основании каких-либо точных исследований. Бюро радиологической безопасности при Управлении, ссылаясь на независимые исследования, раскрывшие вредное действие ультразвука, заявило, что необходимы дальнейшие изыскания, чтобы определить безопасность этой процедуры.

В 1973 году одно исследование показало изменения в амниотической жидкости, которая подвергалась воздействию ультразвука. Из 65 образцов амниотической жидкости, взятой у пациенток, подвергавшихся действию ультразвука, 35 (60 процентов)* не смогли расти на культуральной среде. А среди образцов, взятых у женщин, у которых ультразвук не использовался, не смогли прорасти лишь 13 из 106 (12 процентов). Исследователи также обнаружили задержку нервного развития, изменения эмоциональных и поведенческих проявлений, врожденные пороки и изменения крови и сосудов у животных, подвергавшихся действию ультразвука.

Риски, свойственные наблюдениям при помощи внутреннего монитора, были доказаны более ясно, чем те, что присущи наружному типу. Для прикрепления такого монитора амниотический мешок должен быть разорван преждевременно. Это подвергает плод опасностям, связанным с обвитием пуповиной, а также лишает его защиты окружающей амниотической жидкости во время родов. В результате голова младенца может быть повреждена, а на его мозг может быть оказано ненужное давление, вследствие чего вероятно снижение потенциального коэффициента интеллекта ребенка.

Другие осложнения, в форме травм и инфекций, могут также последовать в результате прикрепления монитора к голове младенца. Сыпь на коже головы из-за электродов появляется у 86-99 процентов новорожденных. У многих впоследствии развиваются абсцессы кожи головы, которые могут стать причиной пожизненных проплешин, остеомиелита или генерализованной инфекции и смерти. Наблюдавшиеся травмы включают в себя повреждения, требующие устранения хирургическим путем, попадание остроконечного электрода в глаз младенца, гениталии или другие части тела, проколы мозга, смещение электрода с последующим кровотечением и смерть плода в результате кровотечения из места прокола, сделанного при иногда проводимой процедуре забора образца крови.

Национальный центр исследований в области здравоохранения изучил медицинскую литературу по электронному мониторингу плода и представил следующую сводку рисков и преимуществ.

1. Преимущества противоречивы и ограничены небольшим снижением смертности среди пациентов из группы высокого риска, особенно среди маловесных новорожденных.

2. Электронный мониторинг плода приводит к удвоению количества проводимых кесаревых сечений.

3. Риск существенен, потому что применение мониторов приводит к большему количеству детей с дыхательной недостаточностью, вызывает большее количество заболеваний у матери и плода и подвергает мать большему риску смерти.

4. Эта техника обходится стране в дополнительные 400 миллионов долларов в год.

Значительная часть законной врачебной практики включает в себя взвешивание преимуществ и рисков, объяснение пациентке, что на что она меняет, и, если преимущества перевешивают риски, применение лечения с ее согласия. В случае рутинного электронного мониторинга плода с пациенткой редко советуются по поводу его применения;

не существует никаких доказательств, что его преимущества превосходят риски.

Исследователи из Университета Южной Каролины и бостонской больницы Бет Израэль проанализировали 70 ООО родов и не обнаружили никаких различий в их исходе для новорож денных, подвергавшихся и не подвергавшихся мониторингу. Рандомизированные клинические испытания также показали, что использование мониторов для наблюдения за состоянием плода неоправданно в случаях нормальной беременности. Даже при беременностях из группы высокого риска их применение дает результаты не лучше достигаемых при выслушивании тонов сердца плода с помощью стетоскопа и при внимательном отношении сестринского персонала.

Возможно, настало время прислушаться к сенатору Эдварду ф. Кеннеди, который в качестве председателя подкомитета сената США по вопросам здоровья провел слушания по поводу мониторинга плода. В заключение их он призвал к дальнейшему изучению рисков мониторинга, сказав:

«Узнать это надо до того, как ему подвергнутся миллионы детей. В противном случае получается, что мы играем со здоровьем наших детей в русскую рулетку».

Оглавление Глава 18. Я хочу, чтобы вам было максимально спокойно «Спокойная» — это эвфемизм Современной Медицины к слову «покорная». Мягкие заверения акушера в том, что он хочет успокоить мать, — это прелюдия к акушерской версии химической атаки. Пациентка вот-вот станет целью для артиллерийского обстрела анальгетиками и анестетиками, которые ей будут скармливать, вливать внутривенно и заталкивать в полдюжины других мест, включая шейку матки и позвоночник. По мере того как они будут ослаблять боль, вызванную вмешательством врача — особенно навязанным им положением лежа на спине, — они также будут ослаблять способность матери к сознательным, разумным решениям или протесту против того, что с ней делают.

А она должна протестовать, потому что любое лекарство, которое ей дают, грозит навредить ей или ребенку или даже убить их.

Точной общенациональной статистики у нас нет, но, по некоторым оценкам, 95 процентов всех родов в Соединенных Штатах в той или иной степени медикализованы. Врачи хотели бы, чтобы вы верили в обратное, но использование лекарств во время схваток и родов на самом деле растет. Исследование, проведенное в Хьюстоне, обнаружило, что в 1977 году среднестатистическая будущая мать получала 19 различных лекарств во время беременности и родов. Для сравнения: в 1963 году в таких случаях их было в среднем только 3,6.

Большинство врачей обвиняют в использовании лекарств самих своих жертв. Они утверждают, что назначают анальгетики во время схваток и анестетики во время родов только в ответ на нужды и требования женщин. По моим наблюдениям, они «успокаивают» рожениц для собственного удобства. Матерям было бы лучше, если бы акушеры сделали анестезию самим себе!

В большинстве случаев боль бывает настолько острой, что требует лекарств, именно из-за вмешательства акушеров. При правильном ведении естественных родов мать испытывает отно сительно умеренную боль. И, конечно же, эта боль не настолько интенсивна, чтобы вынудить ее применять лекарства, которые могут навредить ребенку.

Тем не менее вы не обязаны полагаться на мои наблюдения. Д-р Ивонн Брэкбилл, профессор Университета Флориды и большой авторитет в области применения лекарств во время бере менности, пришла к тем же выводам. По ее мнению, «матери не получают полной информации о побочных действиях лекарств, об отличиях в степени риска при приеме разных средств или об альтернативных лекарствам методах облегчения боли. Исследования также указывают на то, что женщины почти не имеют права голоса в решении, какие препараты им употреблять и употреблять ли их вообще».


Д-р Уолтер Браун из Гарвардского университета говорит, что количество лекарств, назначаемых во время родов, не связано с требованиями и нуждами матери. Оно определяется суждением врача о ее физиологическом состоянии, которое он составляет себе примерно на седьмом месяце беременности.

Медикализация родов акушерами — это просто еще один пример синдрома Современной Медицины «что может быть сделано — будет сделано». Акушеры знают, что все лекарства могут причинить вред как матери, так и ребенку, но тем не менее свободно используют их во время родов, вместо того чтобы потратить время на создание надлежащих условий и «вокальную анестезию»*, которые могут сделать роды почти безболезненными, так что лекарства не понадобятся. Они знают, что лекарства сделают мать тихой, дадут возможность неограниченного вмешательства и позволят родить ребенка в наиболее удобное для врача время.

Хотя многие врачи дают пациенткам ложные заверения в том, что «это лекарство не попадет к ребенку», каждый из них знает, что почти все лекарства, которые назначаются матери, пре одолевают плацентарный барьер и оказывают свое действие на плод. Тем не менее типичная госпитализированная мать получает транквилизаторы, седативные средства, каудальную и эпиду- ральную анестезию, седловидную и парацервикальную блокаду, спинальную и даже общую анестезию. В изобилии существуют доказательства, что это может нанести физические и умственные повреждения ребенку, который болезненно подготовлен к тому, чтобы иметь дело с химическими веществами, передающимися ему от матери.

Даже доношенный здоровый новорожденный не полностью развит к моменту рождения. Мозг продолжает развиваться в течение примерно пяти лет жизни, и наркотики, полученные до рождения, могут отрицательно сказаться на его развитии. Печень, нужная для метаболизма токсичных веществ, и почки, выделяющие их, также еще не полностью развиты и не работают так эффективно, как у взрослых. Таким образом, новорожденный ребенок не способен эффективно справляться с лекарствами, которые пересекли плацентарный барьер во время схваток и родов и попали к нему в кровоток.

Было проведено более тридцати пяти исследований здоровых доношенных детей, чьи матери перенесли нормальную беременность, но получали лекарства и анестетики. Д-р Брэкбилл, проанализировавший результаты, в 1978 году доложил сенатской подкомиссии, что «почти у всех обнаружены статистически значимые поведенческие отклонения, вызванные акушерской медикализа- цией. Более того, направление этих отклонений является единообразным, без исключений — в сторону поведенческой деградации и расстройства нормальных функций. НИ ОДНО исследование никогда не продемонстрировало или хотя бы не предположило, что акушерская медикализация улучшает нормальное функционирование».

Д-р Брэкбилл и его коллега проанализировали результаты осмотров более чем 50 ООО детей, проведенных Национальными институтами здравоохранения в 1950-х годах. Они выбрали 3 самых здоровых детей, чьи матери получали лекарства во время родов, и обнаружили те же побочные эффекты.

Врачи, использующие лекарства во время беременности, склонны не замечать, что дети и взрослые по-разному реагируют на одни и те же лекарства. Они ссылаются на физиологическую оценку новорожденных, которая делается немедленно после рождения, и настойчиво утверждают, будто результаты доказывают, что использованные лекарства безопасны. Они умалчивают о том, что эта оценка ничего не говорит о долгосрочном побочном действии на ребенка тех лекарств, которые получала мать. Поведенческие отклонения, такие как недоразвитость или антисоциальное поведение в более старшем возрасте, почти не исследовались. Они, безусловно, заслуживают изучения, поскольку на первом году жизни о побочных эффектах акушерских лекарств можно судить лишь по развитию у ребенка способности сидеть, стоять и ходить. В более старшем возрасте эти эффекты проявляются в том, как развиваются речевые и познавательные навыки.

Д-р Элвин Дж. Эриксон, преподаватель фармакологии в акушерстве и гинекологии Университета Кентукки в Луисвилле, объясняет, как это происходит:

«Любое лекарство, искусственно изменяющее химический состав крови матери или внутриутробную среду, подвергает плод опасности. Любой препарат, который останавливает или замедляет роды либо препятствует нормальной оксигенации плода, сокращая интервалы для восстановления между схватками или увеличивая продолжительность и интенсивность схваток, нарушая нормальные физиологические рамки, может нанести вред мозгу плода».

Действие таких анальгетиков, как демерол, которые даются матери на ранних стадиях родов, шире, чем просто обезболивание. Они воздействуют и на другие механизмы, включая дыхательный. Мозг матери относительно устойчив к побочным эффектам этих лекарств, но мозг ребенка не таков. Под действием анальгетиков, назначаемых матери, плод может пережить гипоксию (нехватку кислорода). Эта угроза осложняется уже существующим риском гипоксии, возникающей из-за положения матери лежа на спине. Лишенный необходимого снабжения кислородом, ребенок может буквально начать пытаться дышать до момента рождения, чтобы избежать гипоксии. Делая так, он вдыхает амниотическую жидкость.

Местные анестетики, такие как парацервикальная блокада, могут вводиться матери несколько раз во время схваток. Исследования показали, что в 35 процентах случаев это вызывает серьезные изменения частоты сердечных сокращений плода, за которыми следует его длительный ацидоз. В результате зачастую происходит депрессия плода, что может впоследствии сказаться на интеллектуальном и моторном развитии ребенка. Одно исследование показало, что заболеваемость неврологической депрессией у детей, чьим матерям делали парацервикальную блокаду, в три раза выше.

Патологическое состояние плода, вызванное лекарствами, обнаруживается при помощи монитора, если он хорошо работает. Зачастую показания этого прибора приводят к тому, что акушер делает кесарево сечение, которое оправдано только возникшими у плода симптомами, связанными с неразборчивым применением лекарств.

Так быть не должно. Все чаще решительные женщины отказываются от родов в больницах и рожают своих детей в спокойной, безопасной и приятной домашней обстановке. Есть даже несколько больниц, где врачи отказались от безответственного применения лекарств во время схваток и родов. Например, в Северной центральной больнице Бронкса в Нью-Йорке процента женщин рожают с помощью обученных повитух. Около 70 процентов детей получают здесь семь и более баллов по десятибалльной шкале Апгар, по которой оценивается состояние здоровья новорожденных. Несколько других больниц приближаются к таким же результатам.

Моя почта полна страшных рассказов моих читательниц о больницах и акушерах, но время от времени приходит письмо, согревающее мне сердце. Вот одно из таких посланий:

«Полгода назад у меня родился первый ребенок, и это было самым захватывающим событием в моей жизни. Мы с мужем посещали курсы естественных родов и ежедневно отрабатывали методики расслабления и дыхания. Я не хотела и не получала никаких лекарств во время родов и чувствовала, что контролирую ситуацию, потому что знала, что происходит, и умела расслабляться и затем снова возвращаться к схваткам и родам. Поддержка мужа и содействие и забота акушерки и медсестры придавали мне уверенности и силы. Было прекрасно находиться в здравом уме и твердой памяти и помогать рождению дочери, зная, что она защищена от седативных эффектов и возможного повреждения мозга в результате действия различных видов анестезии. Роды не должны быть наполненным болью и пугающим периодом.

Если вы используете методики естественных родов, окружены поддержкой мужа и акушерки, мыслите позитивно — роды могут стать величайшим событием вашей жизни».

Вот на что будут похожи роды, если Современная Медицина уберется с пути.

Оглавление Глава 19. Пора немного ускориться Большинство акушеров недовольны тем, что Бог не смог запланировать рождение детей так, чтобы было удобнее устанавливать график работы в родильном отделении, и настаивают на том, чтобы дети рождались между 9 и 17 часами. Многие исправляют эту несправедливость, вызывая роды искусственно без медицинских показаний, даже несмотря на то, что это иногда означает: дети не смогут родиться живыми.

Медицинские показания для искусственного возбуждения родовой деятельности составляют всего около 3 процентов от всех родов, но вы не узнаете этого из статистики. Национальные институты здравоохранения обнаружили, что синтетический оксито- цин используется в Соединенных Штатах для стимуляции родов в 20 процентах случаев, а для искусственного возбуждения родовой деятельности — по меньшей мере в 10 процентах.

Мать становится готова к стимуляции родов вскоре после того, как доберется до родовой палаты. Бутыль с внутривенной жидкостью подвешена к стойке и соединена с иглой, которую вводят в вену на ее руке. Затем рука привязывается к доске, что предотвращает смещение иглы, а также еще более ограничивает способность женщины передвигаться. Внутривенное средство послужит двум целям во время вмешательств, задуманных доктором. Отчасти оно будет подкармливать мать в достаточной степени, чтобы ей запретили есть. Пустой желудок уменьшает опасность того, что она захлебнется рвотными массами, если во время последних периодов родов применят общую анестезию.

Внутривенное также держит вену открытой, чтобы позднее ввести анальгетики и стимулирующий роды окситоцин.

Окситоцин — это естественный продукт гипофиза;


он вырабатывается постепенно, чтобы вызвать роды, когда беременность подходит к концу. Он вызывает схватки, которые изгоняют плод из матки. Однако нетерпеливый доктор, который хочет вызвать роды, когда к ним готов врач, а не ребенок, может не ждать, пока организм матери выработает собственный окситоцин.

Производители лекарств разработали его синтетический вариант — чаще всего это питоцин, — приводящий к похожим результатам.

Обычно врач, решивший стимулировать роды, протыкает амниотический мешок в начале их первого периода. Если второй период родов не начинается в течение шести-восьми часов, он начинает вводить питоцин, чтобы ускорить ход событий. Питоцин добавляется к внутривенной жидкости, так что роженица зачастую не знает, что происходит.

Это процедура рискованна по нескольким причинам. Природный окситоцин вырабатывается гипофизом в количестве, необходимом для надлежащего развития родов. При стимуляции врач должен определить, сколько использовать питоцина. Самочувствие пациентки надо часто проверять, а за дозировкой точно следить, чтобы лекарство не вызвало слишком сильные, частые и продолжительные схватки. Если доза слишком велика, это может иметь пагубные последствия для матери и особенно для ребенка.

Естественный разрыв плодного пузыря в норме происходит при наступлении потужного периода родов, когда шейка матки полностью раскрыта и готова позволить ребенку родиться.

До этого момента плод защищен от повреждений в результате схваток матери, потому что окружен жидкостью в амниотическом мешке. Когда врач разрывает оболочки и выпускает амниотическую жидкость в первом периоде родов, шейка матки обычно бывает раскрыта на четыре-пять сантиметров. Схватки, из-за питоцина более сильные, чем натуральные, придавливают незащищенную голову плода к шейке матки и костям таза. Результатом может быть повреждение мозга и смещение теменных костей. Вероятность повреждений многократно возрастает, если врач неправильно определил дату родов и вызвал их тогда, когда ребенок еще не полностью развит, потому что недоношен.

Вторая значительная опасность для плода — это аноксия (кислородное голодание), которая может возникнуть по нескольким причинам. Даже нормальные схватки снижают подачу кислорода ребенку, но между ними существует достаточный промежуток для восстановления.

Если схватки оказываются продолжительнее, сильнее и чаще из-за стимуляции, потеря кислорода становится больше, а период для восстановления между ними уменьшается. Как и в случае нехватки кислорода, вызванной другими лекарствами, это может привести к повреждениям мозга младенца, неспособности к обучению, психотическим расстройствам, которые станут очевидными впоследствии. Аноксия также может возникнуть, когда пуповина оказывается сжатой или выпадает до того, как ребенок родится, что часто случается при стимулированных родах, — состояние, известное как выпадение пуповины.

Другие опасности стимулированных родов включают в себя неправильное положение плода, что делает роды более сложными;

разрыв матки;

черепные кровотечения у новорожденного;

кровотечения у матери после родов;

кесаревы сечения, проводимые из-за травмы плода, вызванной стимуляцией родов. Кесаревы сечения отличаются множеством собственных осложнений, которые будут обсуждены позднее.

Стимулированные роды также повышают потребность в де- мероле или других обезболивающих лекарствах, что подвергает мать и ребенка опасностям, которые они вызывают. В британском исследовании 1975 года было проведено сравнение 614 матерей, рожавших с лекарственной стимуляцией, с контрольной группой. Половина нестимулированных матерей прошли через роды без каких-либо обезболивающих лекарств. И только 8 процентов стимулированных рожениц смогли обойтись без обезболивающих.

Основным побуждением для стимуляции родов является собственное удобство врача, а не благополучие матери или ребенка. Но он не признает этого, предпочтя обвинить жертву. Он скажет, что мать была недостаточно сильна, чтобы справиться с суровым испытанием длительными родами, и неспособна вынести боль. Я даже слышал, как стимулирование родов по желанию отстаивалось как процедура, позволяющая запланировать дату родов, чтобы мать могла договориться с няней для ребенка.

При обоснованности причин для стимулирования родов можно было бы ожидать, что процент таких вмешательств окажется разумным и стабильным от больницы к больнице. Но картина иная, и это подтверждает, что стимулированные роды нужны скорее врачам, чем пациенткам.

Я никогда не видел общенациональной статистики, но исследование, проведенное в Нью Джерси, обнаружило, что доля искусственно вызванных родов в больницах варьируется от минимального значения в 1 процент до максимального в 25 процентов. Роды стимулировались при помощи лекарств как минимум в 3 процентах случаев и до 71 процента — в одной из больниц. В этом учреждении, должно быть, много акушеров, которые любят играть в гольф!

В 1978 году Управление по контролю за продуктами и лекарствами предостерегло врачей от стимулирования родов по желанию, без медицинских показаний. Директор Управления Дональд Кеннеди сказал, что использование препаратов для стимулирования родов не было проверено настолько, чтобы гарантировать безопасность ребенку, и что использование таких лекарств, как окситоцин, «для удобства врача и пациентки» неуместно.

Каждая мать хочет родить здорового, нормального ребенка, наделенного всеми бесценными дарами, предназначенными ему Господом. Не рассчитывайте, что акушер обеспечит это. Ясно выразите ему свое сильное желание пережить нелекарственные, естественные роды, прежде чем он подсунет вам демерол, иначе ни у вас, ни у ребенка не будет шанса победить.

Ускорением родов вмешательство Современной Медицины в природу не ограничивается.

Иногда, опять-таки ради своих собственных целей, врачи хотят замедлить их. Врач, опаздыва ющий на роды, часто по телефону советует медсестре дать матери лекарства для их отсрочки и скрестить ноги роженицы, чтобы остановить потуги до его приезда.

Мне известны случаи, когда врач, зная, что не успеет прибыть в больницу вовремя, по телефону распоряжался сделать роженице общую анестезию, чтобы она не узнала о его отсутствии. Добравшись до больницы, он спешил в родовую палату, где медсестры уже приняли ребенка, быстро надевал хирургический халат и шапочку и повязывал маску. Бросив взгляд на дремлющую мать, он, запыхавшись, бросался в комнату ожидания и гордо объявлял отцу: «Поздравляю. У вас мальчик!»

Матери, если бы знала обо всем, следовало бы благодарить врача за опоздание, из-за которого она избежала эпизиотомии. Вместо этого она остается бесконечно благодарной ему за мас терство, с которым он произвел на свет ее ребенка!

Оглавление Глава 20. Станешь у меня как новенькая Врачам трудно узаконить свое участие в рождении детей. Около 95 процентов времени они так же нужны на родах, как портной в нудистском поселении. Именно поэтому Современной Меди цине понадобилось так извратить процесс деторождения, чтобы создать патологию, которую придется лечить.

Акушеры причиняют роженице боль, чтобы ей понадобились лекарства, которые могут назначать только врачи. Они делают ее неподвижной настолько, что осложнения гарантированы. Затем они придают ей такое положение во время родов, что становится необходима эпизиотомия, которую должен сделать врач. Это положение создает необходимость хирургического вмешательства, а необходимость операции затем используется, чтобы оправдать само такое положение, поскольку оно удобно для ее проведения. И опять Современная Медицина уподобляется глупому котенку, гоняющемуся за собственным хвостом.

Промежность, через которую ребенок должен пройти, чтобы родиться, удивительно эластична.

Изменения в теле делают ее еще более эластичной в период перед рождением ребенка. Если мать находится в естественной для родов позе и ее научили, когда надо тужиться, а когда сдерживаться, ребенок обычно легко может выйти на свет без ущерба для матери и для себя.

Тем не менее, как я уже отмечал, мать находится в естественной для родов позе, когда рядом акушер. Ее укладывают на спину, закрепив ноги в петлях, так что ребенок должен рождаться, двигаясь против силы тяжести по направленному вверх изгибу таза. В таком положении промежность скорее всего порвется.

Акушеры ссылаются на возможность разрыва промежности как на предлог для проведения эпизиотомии. Это рассечение промежности с целью расширения выхода из влагалища, чтобы ребенку было легче появиться на свет. Такая операция стала настолько обыденной, что ее делают примерно 85 процентам всех первородящих в Соединенных Штатах. Однако ее ценность выглядит сомнительной, если учесть, что она редко проводится в тех странах, где поддерживаются естественные роды. Например, в Голландии эпизиотомию делают менее чем процентам матерей, а в Англии к ней прибегают в одном случае из семи.

Американские врачи приводят длинный список оправданий, чтобы обосновать проведение эпизиотомии. Например:

«Это надо сделать ради ребенка». Нет никаких доказательств, что это поможет ребенку избежать какого-либо ущерба.

«Это гарантирует, что промежность не порвется». Какая логика! Фактически всем женщинам промежность рассекается хирургически, так что разрывов и впрямь не будет ни у одной.

«Разрез заживает лучше, чем разрыв». На самом деле верно обратное.

«Это предотвратит выпадение репродуктивных органов и опадение тазового дна». Этот аргумент был выдвинут в медицинском тексте полувековой давности как предположение, не имеющее никакого научного обоснования. Он не поддержан никаким последующим научным исследованием, но теперь преподносится как констатация факта.

«Операция вернет мать в девственное состояние и улучшит ее сексуальную жизнь». Не улучшит. Гораздо чаще операция приводит к ухудшению сексуальной жизни.

Есть много вещей, о которых акушеры не рассказывают матери, но которые она имеет право знать. Они не сообщают ей следующие факты:

Рост числа операций эпизиотомии сопровождается ростом числа случаев, когда нож заходит q слишком глубоко и рассекается анальный сфинктер.

Промежность настолько эластична, что после родов сокращается до своего нормального q состояния, даже если эпизио- томия не проводилась. Фактически иногда мышцы сжимаются даже плотнее, чем до родов.

Когда врач проводит эпизиотомию, он рассекает мышцы и нервы, что вызывает утрату q чувствительности, порой сохраняющуюся годами.

Длина разреза пять сантиметров снаружи и пять сантиметров внутри. Таким образом, q фактически вы получаете разрез в десять сантиметров, для устранения которого требуются швы.

Наложение швов после эпизиотомии обычно занимает больше времени, чем сами роды.

q Естественные разрывы чаще бывают поверхностными, поэтому они по большей части требуют всего несколько швов.

Операция увеличивает риск послеродовой инфекции и отвечает примерно за 20 процентов q материнских смертей.

Все мы хотим, чтобы в нас нуждались, даже когда на самом деле мы не нужны. Но должны ли женщины платить своей жизнью за то, чтобы акушеры чувствовали уверенность в завтрашнем дне?

Оглавление Глава 21. У вас слишком узкий таз Когда я был начинающим врачом, акушеры, у которых доля кесаревых сечений в родах достигала 10 процентов, считались изгоями. Остальные врачи знали, что эта операция опасна и без нее можно обойтись в 95 процентах случаев. Поэтому мастерство акушера оценивалось обратно пропорционально количеству проводимых им операций кесарева сечения.

Материнская смертность в результате кесарева сечения до сих пор остается в 6 раз выше, чем при родоразрешении через естественные родовые пути. Количество послеродовых инфекционных заболеваний матки у женщин, родивших, как это называют акушеры, «верхним путем», более чем в 14 раз выше. Треть перенесших кесарево сечение страдают послеоперационными кровотечениями или инфекциями, не говоря уже о сильнейших болях в животе и кишечнике, крайней усталости и депрессии. Таким образом, все причины избегать хирургических родов остались прежними;

но один фактор изменился. В 1960-е годы путем кесарева сечения рождался каждый двадцатый ребенок. В 1979 году — почти каждый шестой.

Доля кесаревых сечений в Соединенных Штатах выросла до 15 процентов, что в 3 раза больше количества, для которого имеются медицинские показания. И тем не менее врачи гордятся этим печальным рекордом!

Такая позиция может показаться неразумной, но ее легко объяснить. В университете врачи мало узнают — или вообще не узнают — о естественных родах. Упор целиком делается на осложнения и вмешательство. Таким образом, врачи всегда получают удовольствие от вмешательства, поскольку для них это возможность совершить то, чему их учили. Вот почему акушеры всегда поражали меня — они подобны маленькому Джеку Хорнеру* Современной Медицины. Кесарево сечение является самым лакомым кусочком акушерского пирога. Врач приводит роженицу в полный беспорядок при помощи последовательности бездумных процедур, объявляет о наступлении критической ситуации, рассекает ей живот и вытаскивает ребенка. Когда он заканчивает демонстрацию своих хирургических способностей, выражение его лица говорит: «Ну надо же, какой я молодец!»

Большинство ритуалов и технологий, описанных в предыдущих главах, внесло свой вклад в ужасающий рост числа проводимых кесаревых сечений. Они ответственны за целый каталог «креативных» симптомов, о большинстве которых едва ли слышали двадцать лет назад. Все они воспринимаются как показания для хирургических родов. Эти диагнозы включают в себя патологическое состояние плода, неразвивающуюся родовую деятельность, остановку продвижения по родовым путям, нераскрытое шейки матки и Бог знает что еще.

Продолжительность родов, воспринимаемая как указание на необходимость кесарева сечения, поступательно снижалась с семидесяти двух часов — что было общепринятым, когда я начинал свою медицинскую практику, — до сорока восьми часов, затем до двадцати четырех, до двенадцати, и теперь, если врач достаточно энергичен, хватит даже двух часов.

Если ограничение двигательной активности матери, искусственный разрыв плодных оболочек, лекарства, питоцин для стимуляции родов и мониторинг плода совместными усилиями не смогут вызвать какой-нибудь убедительный симптом для оправдания кесарева сечения, то у врача в рукаве всегда найдется последняя карта. Он может печально покачать головой и обвинить жертву, сказав пациентке, что у нее слишком узкий таз, не позволяющий ее ребенку родиться.

Мать, которой уже делалось кесарево сечение, уже долгое время практически обречена на ту же операцию, когда приходит пора рожать следующего ребенка. Фраза «Однажды кесарево — всегда кесарево» была медицинским афоризмом, хотя в изобилии имелись доказательства того, что это не так. 98 процентов матерей, родивших предыдущего ребенка посредством кесарева сечения, снова подвергаются этой операции для рождения следующего ребенка, даже если нет таких же показаний.

Ничего не изменилось, когда в 1963 году два врача из Корнел- лского медицинского колледжа сообщили, что роды через естественные родовые пути у матерей, которые раньше уже рожали «верхним» путем, не увеличили материнскую смертность. Они обнаружили, что, напротив, материнская смертность снизилась, поскольку была устранена угроза абдоминальной операции. Невзирая на эти доказательства, формулировка «Однажды кесарево — всегда кесарево» оставалась конвенциональной акушерской мудростью в течение последующих семнадцати лет.

Только в 1980 году, когда число кесаревых сечений в Соединенных Штатах увеличилось втрое, Национальные институты здравоохранения выпустили новые рекомендации для врачей, в которых говорилось, что для женщин, которым прежде проводилось кесарево сечение, роды через естественные родовые пути безопасны в той или даже в большей степени, чем еще одно кесарево. В рекомендациях также говорилось, что, если родовые схватки недостаточно сильные, женщинам разрешается двигаться и делать упражнения, чтобы стимулировать естественные роды. Хирургия должна применяться только тогда, когда исчерпаны все другие меры.

Новые рекомендации содержат некоторые дополнительные указания, которые, возможно, помогут справиться с акушерами. Так, они предостерегают против рутинного применения кесарева сечения для рождения детей в тазовом предлежании и побуждают больницы ослабить свои ограничения и позволить отцам или другим родственникам находиться в операционной при проведении этой операции.

Я буду с интересом наблюдать, какое действие произведут новые рекомендации. В них не говорится ни о чем, чего бы уже не знали акушеры;

но, разумеется, так и осталось в тайне кое-что, о чем акушеры не хотели бы рассказывать матерям. Возможно, врачи все-таки положат на полку свои скальпели.

Существует множество причин, по которым кесаревы сечения не должны проводиться, если не являются абсолютно необходимыми для спасения жизни матери или ребенка. Помимо риска осложнений и смерти, многие женщины испытывают психологические побочные эффекты, и все они лишены лишены удовольствия, которое могут принести естественные роды.

Воздействие лекарств и анестетиков в сочетании с сильной болью и физическими ограничениями, навязанными серьезным хирургическим вмешательством, служат препятствием для двух других жизненно важных элементов материнства. Бондинг[6], который должен возникать сразу же после рождения и который считается необходимым для будущих взаимоотношений матери и ребенка — или даже матери, отца и ребенка, — становится невозможным. Ребенка уносят в отделение для новорожденных, потому что мать находится в отключке из-за лекарств, у нее в руке игла для внутривенных вливаний, а мочевой пузырь опорожняется с помощью катетера. Ее состояние, кроме того, делает начало грудного вскармливания настолько трудным и болезненным, что она зачастую полностью прекращает давать ребенку грудь, что также неблагоприятно скажется на нем.

Ребенок также может получить и другие повреждения. Потенциальное поражение мозга уже присутствует из-за аноксии, вызванной врачом, которая, возможно, прежде всего и привела мать в операционную. В дополнение, если врач ошибся по поводу предполагаемой даты родов, ребенок может родиться недоношенным и перенести все последствия этого. И наконец, — и это, возможно, самое серьезное поражение — он может стать жертвой асфиктической пневмонии.

Эта болезнь — часто смертельное заболевание легких — обнаруживается только у недоношенных и у детей, рожденных посредством кесарева сечения. Она возникает, когда излишняя жидкость, в норме вытесняемая действием мышц матки при рождении через естественные родовые пути, остается в легких ребенка. Каждый год происходит 40 ООО случаев этого заболевания, и, по оценкам, 6 ООО из них можно было предотвратить, если бы врачи не вызывали роды и не проводили бы кесарево сечение, прежде чем самопроизвольные роды значительно продвинутся вперед и ребенок будет готов покинуть матку.

Врачи все время защищают проводимые ими кесаревы сечения как меру по спасению жизни, необходимую матери и ребенку. Разумеется, статистика и без посторонней помощи показывает, что это заявление — ложь. Тем не менее, в дополнение к ней, есть другие четкие указания на то, что при проведении кесаревых сечений обслуживаются интересы врача, а не матери или ребенка.

Когда-то, в 1960-е годы, акушерство было одной из самых низкооплачиваемых медицинских специальностей, хотя в 1963 году на каждого акушера приходилось по 261 живорожденному ребенку, что создавало возможность каждому из врачей принять по одному ребенку каждый рабочий день. Из-за роста количества акушеров и снижения рождаемости ситуация радикально изменилась к 1975 году, когда количество живорожденных детей на каждого врача составило 145.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.