авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 11 |

«9 Н Е ВА 2011 ВЫХОДИТ С АПРЕЛЯ 1955 ГОДА СОДЕРЖАНИЕ ПРОЗА И ПОЭЗИЯ ...»

-- [ Страница 7 ] --

директор, завучи, бухгалтерия, секретариат, туалеты для учителей, кладовка канцто варов, архив, комната помощников учителя, фотокопировальная и учительская (она же общая комната, она же столовая).

Учительская оборудована холодной и горячей питьевой водой, микроволновка ми, холодильниками, шкафчиками для посуды. Столы покрыты пластиком, их лег ко помыть после еды, благо умывальник тут же. После малого перерыва в этой ком нате считают деньги перед отправкой в банк (дети оплачивают спортивные занятия, проводимые вне школы, экскурсии и т. п.). После большого перерыва в этой же комнате работают помощники учителя, а после трех, когда уроки окончены, комна та превращается в зал заседаний. Учительскую обязательно надо посетить хотя бы раз в день, предпочтительно до начала занятий. На столе перед окном лежит огром ная книга, где каждый учитель расписывается о приходе на работу. Уже давно мож но было бы перейти на электронный учет: школа выдает компьютеры каждому учи телю, и все они подключены к большому серверу, но наш директор любит старый метод. Подписи на листочке слева, а листочек справа в той же книге — сегодняшние новости. Тут и официальные распоряжения, и профсоюзные, и, конечно же, личные объявления типа: «У Сэма ночью родилась вторая девочка. Сэм чувствует себя хоро шо и хочет повторить эксперимент, чтобы быть до конца уверенным в том, что такие нежные женщины, как его Маргарет, мужчин не рожают. Поздравляем Сэма и Мар гарет!» или «Дэвид решил стать честным человеком и сделал предложение своей подруге Белинде. Поздравляем Дэвида и Белинду с помолвкой!» (При обращении к паре мужчину всегда ставят на первое место!) В учительской все уже в сборе и допивают кофе. За последние пару лет многие перешли на зеленый чай, но кофе по прежнему на первом месте. Наливаю кипяток, вытаскиваю из холодильника двухлитровый кувшин молока. Сразу начинаются НЕВА 9’ 152 / Публицистика шутки типа «Это молоко с привкусом кофе!», «Похоже на воду из посудомоечной машины!». Я стараюсь пить слабый кофе днем, оставляя дневную дозу на вечер, по этому мой кофе лишь чуть чуть кремового цвета. У остальных чашки наполнены густо коричневым, дымящимся, ароматным допингом. Сегодня мы ничего не праздну ем: никто не родился, ни у кого нет других поводов праздновать. В день рождения друзья сослуживцы покупают торт и угощают именинника. Если же людей связыва ют более дружеские отношения, то приносят небольшой подарок, в основном доро гое мыло, гель, ароматические соли для ванны и т. п. Сегодня мы дегустируем пече нье по новому рецепту, который Сюзанна, учительница второго класса, выискала в Интернете. Быстро пробую печенье, восхищаюсь, допиваю кофе, мою чашку и став лю ее в шкафчик над мойкой.

Звенит звонок, и сразу образуется очередь к питьевому крану с охлажденной во дой. Все набирают воду в термосы и фляжки, где она остается холодной до следую щего перерыва. Бегу в туалет. Пока возилась в туалете, очередь рассосалась, и я бы стро наполняю свою фляжку.

Дети уже ждут меня, сидя на бетонных плитках под дверью библиотеки. После перерыва они строятся в две шеренги перед классом и ждут учителя. Никто не захо дит в помещение без разрешения. Эти третьеклашки — мои любимые. Они милые дети, очень доверчивые и открытые к общению. В первом и втором классах их учила замечательная учительница, сама никогда не повышающая голоса и научившая детей говорить тихо и слышать друг друга. Перед тем как зайти в дверь, все девочки и по чти все мальчики обнимают меня, прижимаясь головой в животу. Многие при этом очень эмоционально восклицают: «Люблю тебя!»

Объятия хаги здесь общепринятое явление. Моих домашних уже давно не удив ляют перемазанные шорты, которые надо ежедневно стирать. Только моя мама, че ловек строгих правил, иногда вздыхает, показывая на сушилку для белья: «Твои со седи, наверное, думают, что ты каждый день в штаны делаешь!» Пять пар школьных и пара белых (принципиально!) для субботы воскресенья бриджей полощутся на веревке каждый понедельник. Благо малыши не достают выше пояса, так что блуз ки мои не собирают пятен, а то не знаю, как бы я отмывала томатный соус с белого хлопка.

Третьеклашки выбирают книги и быстро строятся в очередь перед компьютером, а я начинаю выдачу. Мне помогают две девчушки, которых я тренирую на звание моих официальных помощников. В следующем году они будут сами проводить вы дачу, расставлять по полкам книжки для малышей и помогать нам в библиотеке в конце каждой четверти. Пока еще они работают под моим руководством, но присут ствую я лишь номинально, фактически выдачу проводят они. Жаклин находит кар точки в ящике третьеклассников (карточки расставлены по годам обучения), а Эшли сканирует сначала карточку, а затем книжку. Жаклин проверяет запись на экране и благосклонно кивает очередному мальчугану: «Спрячь книгу в мешочек и можешь идти на ковер». Эшли тут же добавляет: «Следующий! Как твоя фамилия? Положи книгу лицом вниз, баркодом вверх!» Фамилии всего класса они знают наизусть, но вся прелесть игры в наслаждении своей значительностью: «Скажи!», «Положи!», «Можешь идти!». Маленькие женщины!

Выдача закончена, и мы садимся на ковер. То есть дети то на ковер, а я на малень кий стульчик. Стульчик мой неописуемо удобный, но такой маленький, что я (а до худосочности мне ой как далеко!) его полностью закрываю. Недаром один фантазер из первого класса кормил родителей историями о том, что миссис Нисина читает книги, левитируя над ковром. «Не на стуле сидит, а прямо в воздухе!» — захлебыва ясь, рассказывал он. Оба родителя, уважаемые члены Общества свидетелей Иеговы, НЕВА 9’ Ирина (Ляля) Нисина. Один день из жизни школьного библиотекаря / примчались в школу разоблачать колдовство. Скандал не состоялся — я просто по казала, на чем сижу во время урока. На ковре, уж простите, мне неудобно — спина подводит. Бедному ребенку велели передо мной извиниться. Я думала — возненави дит, а он еще сильнее привязался, теперь каждый урок сидит, привалившись щекой к моим коленям.

Дети ластятся к любимым учителям, как котята, могут тереться носом, любят держать за руку или за ногу, если руки уже разобраны. Однажды (недосмотрела!) один первоклассник зажевал во рту подол моей юбки. Несколько раз подготовишки пытались лизнуть мои колготки. Колготки в здешнем климате редкость, несколько холодных зимних недель вполне можно проходить в брюках. Еще они очень любят выражать свою любовь массажем спины, шеи, рук. Моя помощница третьеклассни ца Жаклин делает отличный массаж, которому научилась у мамы, профессиональ ной массажистки. Пару раз любовь пытались выразить попытками почистить грязь у меня между пальцами ног. Многие дети делятся со мной своими призами наклей ками, которые получают от учителя за хорошую работу. Они отколупывают наклей ку с типовой надписью «Отлично!» или «Хорошее чтение!» и наклеивают ее на меня.

Причем место наклейки не имеет большого значения: главное — наклеить. Как то раз наклейка «Восхищаюсь!» оказывается у меня ниже спины, а многоцветный «Ос трый глаз» однажды нашел место на уровне пупка. Нужно было видеть, как в конце последнего урока, сопящий первоклашка пытался прилепить мне наклейку, а я, не оценив его порыва, пробовала этот процесс остановить, оправдываясь, что у меня, мол, их сегодня уже очень много. Блузка моя и вправду украшена самыми разнооб разными лозунгами, венцом которых в этот день стал плакат в три пальца шириной, возвещавший, что «я знаю все буквы алфавита!». Первоклассник посмотрел на меня и, укоризненно качая головой, прилепил наклейку под грудью. «У тебя такая боль шая грудь, — очень серьезно сказал он, — что тебе можно казиллион наклеек приле пить и еще место останется!» Так и пришла я домой с наклейкой под грудью, говоря щей всему честному народу, что «ты – звезда!». Ну что ж, светим дальше.

Сегодня третий класс смотрит «Книгу на экране». Некоторые понравившиеся мне истории и, как правило, все книги года (пять лучших произведений для детей в Ав стралии ежегодно награждаются призами) я перевожу в электронный формат и по казываю детям на большом экране. Сегодня мы смотрим «Искатель воды» — заме чательная австралийская история о жизни на ферме во время засухи тридцатых годов прошлого века. Картинки я отсканировала, добавила анимации, расставила акценты («камера наезжает!»). Каждая картинка растворяется в следующей на фоне тихой японской песни о поиске воды. Листва на деревьях колышется, летают пти цы, по поваленному дереву ползет змея, в небе плывут облака, солнце садится. Цвет экрана меняется на темно синий, а буквы становятся белыми на ночном небе, выхо дит луна... В классе так тихо, что щелканье компьютерной мышки кажется громким.

Наконец: «Ты настоящий искатель воды, сын, достойный своего деда!» — говорит отец с гордостью. Конец. Музыка умолкает, экран гаснет.

Третьеклашки поворачиваются ко мне. Достаточно посмотреть на их лица, чтобы понять, насколько им понравилась книга. Мы еще немного говорим о засухе, о том, как жили на фермах 70 лет назад без газа, электричества и, конечно, без воды. Урок окончен, и учительница пришла забрать их в класс. Дети наперебой делятся с ней впечатлениями об искателе воды. Дарси обнимает меня за ногу, он совсем малыш, ниже всех в классе, и тихонько говорит: «Мисисина, спасибо тебе, что ты подели лась этой историей с нами!»

«Мисисина» — это среднее имя, выкроенное из непомерно длинного для таких малышей «Мис сис ни си на». Многие дети не могут выговорить такого длинного имени на одном дыхании, а вот «Мисисина» или «Мисина» получается запросто.

НЕВА 9’ 154 / Публицистика А другой третий класс уже в дверях, они пришли без учителя из компьютерного класса и шумят под дверью. Кто то пробует залезть по решетке на окно, кто то брыз гается водой из питьевого фонтанчика, прикрепленного к стенке библиотеки. Опять начинается «Построиться в две шеренги!». С трудом утихомирила, быстренько от метила выдачу книг. В этом классе помощников у меня нет: никто желания не выра зил. Класс очень шумный, горластый, состоит из одних индивидуалистов — каждый хочет командовать. Им не повезло: учителя менялись весь год, ни один больше чет верти не задержался. Читают детишки посредственно, а книги норовят выбрать тол стые с мелким шрифтом — создают впечатление. «Книгу на экране» смотрят невни мательно, вопросов почти не задают. Я рассказываю о тяжелой жизни на ферме, о мытье всей семьи в одной миске.

Бен поднимает руку: «А я не верю, что их мама могла в одной воде купать всех детей! Что если один из них болен СПИДом? Вся семья тогда заболеет!» Ох, Бен Бен, как много ты знаешь про СПИД. Я говорю, что болезни этой еще не было в тридца тые годы, а Бен глубокомысленно добавляет: «Если бы мой дядя Зэк жил в прошлую засуху, то он бы не болел СПИДом и не умер!»

Тамийка говорит, что она пойдет в университет, а потом вылечит всех людей от болезней. Маркус тут же сообщает, что его мама пошла учиться, но не знает на кого.

А Ребекка говорит, что у ее брата есть новая девушка и она медсестра. «Опять шум!» — я начинаю говорить формулами. Дети строятся в две шеренги. Восторгов по поводу книги не слыхать.

«Неужели вам не понравилось?» — удивляюсь я.

«Неплохо... Понравилась...» — снисходительно кивают они. Да а, выражению чувств тоже надо учиться. А ведь смотрели бы повнимательнее, может, и отзывы были бы поэмоциональнее.

Так, не расслабляемся, впереди класс седьмой.

Семиклассники заходят в библиотеку без учителя и без построения: они выпуск ной класс, без пяти минут ученики высшей (High) школы. Задание им учитель от правляет по электронной почте, а моя миссия сводится к помощи в выполнении этого задания. По правде говоря, большинству помощь моя требуется только при сбое программы. Небольшая группа учеников, нуждающихся в помощи, садится по левую сторону — мне так удобнее следить за ними и вовремя подправлять.

Сейчас весна, время влюбляться. А когда же влюбляться, если не в двенадцать лет?! Атмосфера накалена до сорока градусов: Лора поссорилась с Макензи и пригла сила Брюса к себе домой смотреть видео. Высоченный, метр восемьдесят, Макензи по прозвищу Бэби чуть не плачет. Он уже пытался драться с Брюсом на школьном стадионе, откуда оба позорно бежали, увидев дежурного учителя. Эти волнующие новости мне сообщает сама Лора, закатывая глаза и упиваясь ролью роковой жен щины. Ее стыжу я, осуждают завидующие до слез подружки, с ней уже говорила миссис Холден, возглавляющая комиссию по руководству поведением студентов. Но Лоре нравится внимание, нравится командовать высоченным влюбленным Макен зи, и нагнетание страстей продолжается. А тут еще Алекс пытается привлечь внима ние Лориной подруги Теннеси. Толстушка Теннеси призывно закатывает глаза и да рит улыбки на все стороны, стараясь привлечь еще чье нибудь внимание.

Весна!

Отправляю Алекса в офис за бумагой для принтера. Сажаю Макензи помогать Филу. Фил перевелся к нам из района печально известного Иннесфэйла, пострадав шего от урагана. Он жил на ферме далеко от школы и обучался по радио. Обучение по радио глубокого отпечатка на нем не оставило. Читает Фил медленно, с напряже нием и примерно на уровне третьего класса. Макензи медленно читает ему задание, НЕВА 9’ Ирина (Ляля) Нисина. Один день из жизни школьного библиотекаря / и оба они начинают рисовать на экране какую то геометрию. По математике Фил не из последних в классе, ему только надо прочитать и понять задание.

Лора и Теннеси тихонько спорят, растягивая треугольник на пол экрана. Вернув шегося из офиса Алекса я сажаю за свой компьютер отдельно от класса. После всех перемещений мы минут пятнадцать работаем тихо и, по моему, продуктивно, так как половина класса задание завершила и отослала учителю для проверки. Оставив се миклассников заканчивать задание, я бегу отмечать выдачу.

Бэби Макензи садится на ковер с книжкой картинкой, вытянув свои длиннющие ноги в кроссовках сорок пятого (не меньше!) размера. Лора, отметив свои книги, непринужденно подсаживается к нему, и оба они начинают искать различия в кар тинках, азартно загибая пальцы «Шесть!», «Восемь!», «Еще два!» — идиллия.

Звенит звонок. Большая перемена — ланч. На ланч уходят парами: Макензи с Ло рой, Теннеси с Алексом и Брюс с Филом. Последние спешат на стадион: оба без ума от баскетбола — ну зачем им все эти волнения, любовь эта, им и так хорошо.

Перерыв десять минут. Пока дети едят, можно быстро сбегать в туалет или напол нить фляжку свежей водой. Но пришли учителя, им нужно помочь найти наглядные пособия (это срочно!). Как всегда, прямо сейчас, лучше вчера, но вчера они были очень заняты. Мы ищем «грамматику, на которой нарисованы две старушки с чаш ками на диване». Старушки находятся (вот сюрприз!), а я выслушиваю восхищение, как хорошо, что я могу все найти и прочее. Две учительницы хотят получить допол нительное компьютерное время для своих классов и пытаются втиснуться в распи сание уроков в моем классе. Два университетских студента, проходящие практику в первом классе (и как они только умудряются не наступить на детей — каждый как великан в стране лилипутов!), явились за кухонной тележкой. Тележка огромная, тяжелая, ее только вдвоем и можно катить. Интересно, а что они умеют готовить?

Тележка наконец то уехала вместе со студентами.

Снова звонок: полчаса перерыва и дежурство в компьютерном классе. Тридцать человек, шум гам. Вынимаю свисток — сразу замолкают. Напоминаю, что библиоте ка — это... (далее смотри выше).

Новая ученица дергает меня за штаны: «Мисисина, ты японка?»

«Разве я похожа на японку?» — удивляюсь я.

«Нет, не похожа, — пытается объяснить девочка, — но ты говоришь совсем как наша учительница японского языка!»

Дети не могут отличить один акцент от другого, но чувствуют, что я говорю не так, как все.

«А может быть, я говорю как мистер Фенстер?» — улыбаюсь я.

Мистер Фенстер — здоровенный канадец с голосом горноспасательного сенберна ра: рычит даже те слова, где, казалось бы, совсем нечему рычать. Например, слово дом, хоум, у него получается хоррррум.

«Нет, — мотает головой малышка, закручивая рукой подол школьного платьица, — мистер Фенстер говорит сердито, как акула, а ты говоришь, как кошечка! Мяу, дети, мяу! — передразнивает она меня. — Наша учительница японского языка тоже так го ворит: мяу мяу!»

Да, сомнительный комплимент, тут и говорящая акула, и японская кошечка...

Наконец звонок возвещает конец ланча, и дети начинают складывать игрушки. Это предупредительный звонок. До начала урока еще пять минут, есть время пробежать ся в туалет, попить холодной воды из фонтанчика, убрать за собой. Дети знают, что если игры не будут убраны, то я спрячу их в шкаф до конца четверти, поэтому убира ют безропотно. Наведываюсь в компьютерный класс. Удивительно, но все убрано, стулья выровнены, мусора не видать. Похоже, что я их выдрессировала.

НЕВА 9’ 156 / Публицистика Выпроваживаю всех из библиотеки, закрываю дверь и рысью бегу в учитель скую. У меня целых тридцать минут на ланч. После обеда у меня только два урока, и обычно это младшая школа, пяти и шестилетние дети. Учительская уже опустела, все разбежались по классам. Учителя специалисты почти всегда едят после общего ланча. Физкультурник ставит в микроволновку большую пластмассовую коробку спагетти с мясом и томатным соусом. Учительницы струнных инструментов и пения уже сидят за столом и спорят о руководстве поведением в седьмых классах. Дис циплина на уроках пения всегда больной вопрос. Многие семиклассники играют на скрипках и гитарах (уроки оплачивают родители), и время струнного класса совпа дает с уроком пения. Подсаживаюсь к столу. Приходит учительница японского и начинает жаловаться, что новый ученик отказался учить японский язык, а родители его поддерживают, и это совершенное безобразие.

«И чем они мотивируют?» — интересуюсь я.

«Они пошли к директору и сказали, что не разрешают сыну учить японский, по тому что японцы убили их дедушку во время Второй мировой войны. Это их поли тическая платформа, и мы не вправе возражать».

Да, такой политический ребенок в нашей школе впервые. Администрация ничего сделать не сможет: родители вправе отказаться от изучения иностранного языка.

Ребенок, скорее всего, будет приходить в библиотеку с заданием и работать над ма тематикой или английским самостоятельно. Дети — Свидетели Иеговы — всегда приходят в библиотеку с заданиями перед Пасхой и Рождеством — они не признают праздников и им не разрешается даже раскрашивать картинки с пасхальными яйца ми и Санта Клаусом.

Умудряюсь быстро поесть и прибежать в класс до начала следующего урока.

Опускаю экран, нахожу нужный документ. Сегодня генеральная репетиция школьно го мюзикла, многие учителя заняты на сцене, и мое расписание поменяли: вместо первоклашек придут четвероклассники. Вот они уже маршируют под окнами — шум ные, горластые и в массе своей совсем не жаждущие знаний. В компьютерных играх для них все понятно, а в сложности вникать желания нет. Задание у них простое:

подготовить и напечатать плакат размером на четыре печатных листа, аккуратно склеить его и представить как часть проекта по защите природы. Изначально зада ние было дано на три недели, но уже идет пятая неделя, а воз и ныне там.

«Кто нибудь собирается сегодня закончить и напечатать? — интересуюсь я. — А то скоро конец четверти!»

Дети молчат, лениво рассаживаются и начинают загрузку. Каждый ученик (и учи тель!) имеет свой код, и при загрузке компьютера большой школьный сервер выдает персональную страницу каждому. Дети открывают программу и начинают вяло пере двигать по экрану картинки. В половине третьего они меняются с другим четвертым классом, который приводит к дверям библиотеки учительница пения. Эти четве роклашки почти все закончили задание. Рассадив двенадцать отстающих по левой стороне класса, я разрешаю остальным играть. Иконки игр на экране. Игры матема тические, языковые, на тренировку слепого метода печатания, географические и прочие обучающие и развивающие. Без пяти три отпускаю трех детей на первый автобус в три ноль пять. Наконец звенит долгожданный звонок, и класс радостно рвется на свободу.

«Выключить компьютеры, подровнять стулья!»

Фу у у, наконец то можно присесть и передохнуть. Присаживаюсь в кресло по болтать со своей помощницей. За весь день мы друг с другом не успели и парой слов перекинуться.

НЕВА 9’ Ирина (Ляля) Нисина. Один день из жизни школьного библиотекаря / «Еще один такой день, и я перестану тебя узнавать! — шутит она. — Даже за кофе мы сегодня не встретились!» Шэрон включает чайник, насыпает в чашки раствори мый кофе. Пьем, балдеем.

«Мисс Лайонс принесла еще одну книжечку. Родители жаловались, что книжка пропагандирует насилие. Это уже третья из этого класса!» — жалуется мне Шэрон.

В этом втором классе объявились очень странные родители, пытающиеся огра дить любимое чадо от насилия, войн, терроризма и тому подобных событий нашей жизни, о которых, по их мнению, детям знать не положено. Иногда мне хочется по интересоваться, а смотрят ли их дети телевизор. Пролистываю книжечку: дедушка рассказывает внуку об охоте на кроликов. Конечно, насилие, причем в самой отвра тительной форме — убийство кроликов! Знают ли уважаемые родители, что прави тельство нашего штата ежегодно тратит 70 миллионов на борьбу с кроликами? Борь ба эта идет уже лет сто, но кролики, по моему, побеждают. Они — настоящее стихийное бедствие для Австралии.

Допиваю кофе, складываю сумку и выхожу к машине. Сумку забрасываю на пас сажирское сиденье, а сама иду к летней сцене, где дети репетируют мюзикл. Сегодня пробуем грим. Мне выпало гримировать мальчиков. Семиклассники в шоке, они не ожидали, что надо красить глаза и губы. Они не согласны! Они не женщины!

«Хватит пороть ерунду! — не выдерживает учитель четвертого класса. — Миссис Нисина, накрась мне губы и глаза, пусть эти дурачки посмотрят и сравнят меня с ненакрашенными актерами!»

Крашу губы мистеру Коннеру. Первый раз в жизни пытаюсь накрасить губы, не задев усов. Помада под усами выглядит дичайше, но это почему то моих мальчиков успокаивает. Они согласны сотрудничать, и мы довольно быстро приходим к согла шению о цвете помады, теней, тонального крема. Ресницы решаем не красить, а глаза наведем черным карандашом. Раскрашиваю Джейка, которому по жребию выпало быть «учебным пособием» для грима. Стараясь не дышать, навожу усы и бороду.

Красавец! Мальчикам в общем нравится. Отобранную косметику складываю в ко робку и заклеиваю липкой лентой. Подписываю коробку: «Мальчики. Мюзикл».

Теперь можно и домой.

Подъезжаю к дому около пяти. Надо же, а в школе нам оплачивают только пять рабочих часов в день! Из дому выехала в полвосьмого. Плюс пять — после часу дня должна быть дома. Как говорят мои дети, «во сне не приснится».

Поели, посмотрели новости, проверили почту, поговорили. Укладываю спать дочку. Она обнимает меня: «Ты самый классный учитель в мире!»

Спать хочется.

«Ну хоть полчаса попечатаю!» — думаю я. — Надо же наконец закончить этот скучный рассказ о дне школьного библиотекаря». Должность моя теперь называется «координатор информационного сервиса». Звучит солиднее, но суть от нового на звания не меняется. Я работала на этой должности в четырех странах. Стаж работы, подумать страшно, больше двадцати лет. И единственное, что могу сказать утверди тельно: если после двадцати лет работы с детьми вы все еще любите свою работу, то в психбольницу вас примут безо всякого обследования, просто по записи в трудовой книжке.

А я, признаться, очень люблю не только детей, но и мою работу.

Тяжелый случай...

НЕВА 9’ Критика и эссеистика Дмитрий КАПУСТИН (Россия) Ранджана Девамитра СЕНАСИНГХЕ (Шри-Ланка) АНТОН ЧЕХОВ НА ЦЕЙЛОНЕ:

ФАКТЫ И ВЫМЫСЛЫ Теме «Чехов на Цейлоне» посвящено уже немало статей как на рус ском, так и на сингальском языках. Подавляющее большинство их относится к пуб лицистическим или научно популярным, нежели сугубо научным. Отсюда — немало вольных обращений с уже известными фактами, а то и просто «сенсационных»

вымыслов. При этом следует подчеркнуть, что исследования на эту тему в двух стра нах — России и Шри Ланке — исторически оказались не только в тесном переплете нии, но взаимозависимыми.

Немного истории В России (затем СССР) сам факт короткого пребывания 30 летнего Чехова на Цейлоне (которую он также называл Индией, относя к широкому колониальному понятию Британская Индия) в ноябре 1890 года — при возвращении с Сахалина в Одессу на пароходе российского Добровольного флота «Петербург» — был хорошо известен широкой публике с самого начала. Много важных подробностей добавила Дмитрий Тимофеевич Капустин родился в Москве в 1942 году. Окончил Московский государственный институт международных отношений МИД СССР в 1967 году, специалист по странам Востока. Работал в системах Министерства иностранных дел и Академии наук СССР, в органах центральной прессы. Ряд лет преподавал в вузах Южной Кореи. Кандидат историче ских наук. Автор книг и статей по международным отношениям на Дальнем Востоке. В сферу его увлечений и научных интересов входят также биография и творчество А. П. Чехова. Им опубликован ряд научных и научно популярных статей по этой тематике, в том числе в «Лите ратурной России», в журналах «Знание — сила», «Вокруг света», «Азия и Африка сегодня», «Москва», «Новый мир». Живет в Москве.

Ранджана Девамитра Сенасингхе родился в Коломбо (Цейлон) в 1969 году. Окончил Российский университет дружбы народов в 1995 году, историк. Бакалавр и магистр исто рии по специальностям археология и буддизм Университета Келания, Шри Ланка. Работа ет в редакции Большой национальной энциклопедии на сингальском языке. Переводчик ряда произведений русских и советских авторов. Составитель и переводчик сборника про изведений цейлонского цикла И. Бунина со вступительной авторской статьей (2007). Со ставитель, соавтор и переводчик сборника материалов и документов о пребывании А. Че хова на Цейлоне (2010). Автор ряда статей в ланкийской прессе по истории международных и межнациональных отношений. Член исполкома Шри Ланкийского об щества дружбы с Россией. Живет в Калутара, близ Коломбо.

НЕВА 9’ Дмитрий Капустин, Р. Д. Синасингхе. Чехов на Цейлоне... / публикация в 1912–1916 годах сборника его писем под редакцией М. П. Чеховой, где был помещен знаменитый «кратчайший отчет» о путешествии (в письме А. С.

Суворину от 9 декабря), в том числе и главное впечатление писателя об острове:

«Затем следует Цейлон — место, где был рай. Здесь в раю я сделал больше верст по железной дороге и по самое горло насытился пальмовыми лесами и бронзовыми женщинами. Когда у меня будут дети, то я не без гордости ска жу им: «Сукины дети, я на своем веку имел сношение с черноглазой индусской и где же? в кокосовом лесу, в лунную ночь».

Здесь же была опубликована и не менее знаменитая «цейлонская» фотография с мангустами, подписанная так: «А. П. и сын баранесы Икскуль на пароходе «Пе тербург». Держат мангусов» (орфография по оригиналу. — Авт.). Автором подпи си к фотографии была, скорее всего, сама Мария Павловна, фотографом — судовой врач А. В. Щербак, с которым писатель «почти подружился» в рейсе. А сын баронес сы В. И. Икскуль (кстати, многолетней хорошей знакомой Чехова) — это мичман Г. Н. Глинка (сын от первого брака), выпускник Морского кадетского корпуса, кото рый проходил службу на Дальнем Востоке.

Правда, в двух последующих переизданиях писем (уже в советское время, в рам ках Собраний сочинений и писем А. П. Чехова в 1948–1952 годах и в 1974– годах) из них исчезло «пикантное» признание о «сношении с черноглазой индус ской» — видимо, чтобы не портить аскетичный образ классика. Хотя умеющей чи тать публике оно было известно по довоенным публикациям чеховедов (см., напри мер, А. Б. Дерман. Творческий портрет Чехова. 1929), не говоря уже о специалистах, имевших доступ в спецхраны рукописей.

На Цейлоне рост популярности произведений русского писателя в среде интел лигенции шел по мере знакомства с переводами на английский, появлявшимися в Европе и затем в США и Канаде на рубеже XIX—XX веков. Первый перевод на син гальский (с английского) был опубликован в 1944 году, когда в сборнике «Рассказы русских писателей» появились три рассказа А. П. Чехова: «Спать хочется», «Кто ви новат?», «Душечка». Их переводчиком, как позднее сообщал журнал «Санскру ти» (Культура, октябрь—декабрь 1960, с. 168), был А. П. Гунаратна. А в предисловии другой автор сборника переводов Э. Сараччандра подчеркивал: «Существует некото рое сходство между русской литературой и нашей …. Произведения дореволюци онных писателей России свидетельствуют о том, что Цейлон в настоящее время пе реживаеют то же, что пережила Россия накануне революции 1917 года (Эдиривира Сараччандра, А. П. Гунаратна. Русские рассказы. Коломбо: Издательство Прадипа, 1997 (новое издание), стр. ci, на сингальском языке).

Однако именно на Цейлоне, судя по всему, была опубликована первая научная статья на тему «Чехов и Цейлон», автором которой был видный ланкийский уче ный (шекспировед, драматург, театральный деятель) профессор Людовайк из University College в Коломбо (E. F. C. Ludowyk. Chehov visited Ceylon. Times Annual.

Colombo, 1957).

Глубокая, базирующаяся на первоисточниках (из переписки писателя, изданной М. П. Чеховой, в переводе на английский), она содержала подбор и анализ отзывов Чехова о Цейлоне. Автор приводил также существенные факты, которых тогда не знали многие ланкийские и советские литературоведы: полный текст сакраменталь ной фразы о «черноглазой индусске», упоминание о купюрах в переизданных в СССР письмах Чехова (на примере «урезанных» советской цензурой воспоминаний о Гонконге), замечание об «игривом», даже «легкомысленном» характере воспоми наний и т. п. Но в статье не было хронологических рамок пребывания русского писа теля на острове в ноябре 1890 года, в том числе упоминания о поездки в Канди (хотя письмо Чехова Суворину от 2 сентября 1893 года с единственным упоминанием по НЕВА 9’ 160 / Критика и эссеистика сещения Канди было в этом сборнике писем). Следует отметить, что данная публи кация появилась на следующий год, после того, как ее автор уехал на постоянное местожительство в Великобританию.

В статье Людовайка была воспроизведена та же самая фотография Чехова и мич мана Глинки с мангустами, с подписью к ней по русски, составленной М. П. Чехо вой, и с авторским переводом ниже: «Антон Павлович Чехов на борту “Петербурга” с сыном баронессы Икскуль, каждый с мангустом».

В том же номере «Times Annual» были помещены два рассказа известного ланкий ского писателя Мартина Викрамасингхе, и, следовательно, вряд ли можно говорить, что статья Людовайка была известна лишь в узких академических кругах. Однако она не была замечена через три года, когда отмечалось 100 летие со дня рождения Чехова, хотя этой дате целиком был посвящен номер научного журнала «Санскрути»

(Культура, октябрь—декабрь 1960) и упоминался факт посещения Чеховым Цейлона во время его возвращения с Сахалина (в статье С. Г. Самарасингхе).

В этом же номере «Культуры» была помещена специальная статья М. Викрама сингхе «Чеховский взгляд на жизнь» — о творчестве русского писателя, его жизнен ной философии. Она базировалась на анализе произведений Чехова (включая «Гу сева»), а также на англоязычных исследованиях (судя по приложенному списку) и, несомненно, являлась наброском его будущей книги. Автор не касался сведений о пребывании Антона Чехова на Цейлоне, да они фактически и не были достаточно известны на тот период.

В России, а затем и в СССР развернутых исследований или публикаций на тему «Чехов и Цейлон» не было до 1960 года, когда в журнале «Волга» (№ 21, Куйбышев) появилась статья Д. Н. Флорова «А. П. Чехов на Цейлоне». Научно популярная по характеру, написанная живым языком, она содержала цитаты из писем Чехова, цей лонские фотографии и целый ряд любопытных фактов без ссылок, однако, на какие либо документы.

Как удалось установить, Д. Н. Флоров (1903–1993), доктор биологических наук, специалист по биологической защите лесонасаждений, заведующий кафедрой Куй бышевского пединститута, ни до, ни после этой публикации в исследованиях по Чехову отмечен не был. Но, по свидетельству сослуживцев, интересовался историей Сибири (проработав там много лет) и, в частности, пребыванием писателя в Сиби ри. В 1959 году (незадолго до публикации) он побывал в туристической поездке по Индии и Цейлону, что подтвердили его дочь и один из учеников в феврале года. Статья Флорова практически не была замечена в России до 2008 года, когда была упомянута в «Летописи жизни и творчества А. П.Чехова» (т. 2, с. 484) почему то как документальный источник.

Однако для Цейлона (с 1972 года Шри Ланка) публикация Флорова имела весьма важное значение и далеко идущие последствия. Дело в том, что статья в 60 х годах была опубликована в переводе на английский (в сокращенном виде) в информаци онном бюллетене «Soviet Union: News and Reviews», выпускавшимся отделением Агентства печати «Новости» в Коломбо (по устным воспоминаниям ланкийцев, со трудников бюро АПН в то время;

копии в архивах АПН найти не удалось). По ви димому, в этом виде ее прочитал М. Викрамасингхе.

Позднее, к 80 й годовщине посещения Чеховым Цейлона (ноябрь 1970 года) Ин формационный отдел посольства СССР в Коломбо выпустил специальный бюлле тень на сингальском языке (обнаружен в архиве писателя А. Витана), содержавший совсем краткий перевод статьи Д. Н. Флорова. При этом в предисловии к переводу указывалось, что Флоров — известный ученый, автор более 200 научных работ (но не сообщалось, однако, в какой именно области он специалист). Местная пресса, ес НЕВА 9’ Дмитрий Капустин, Р. Д. Синасингхе. Чехов на Цейлоне... / тественно, сообщила для ланкийцев именно такие данные. Одновременно она вспомнила и о публикации профессора Людовайка в 1957 году. Все эти сведения со держались, например, в газете «The Ceylon Times» от 6 ноября 1970 года, вырезки из которой хранятся в Государственном архиве Шри Ланки в папке «Chekhov» («Times of Ceylon» Collection. File № 15131).

Английский перевод АПН (расширенный), скорее всего, и использовал Мартин Викрамасингхе в своей работе. В 1970 году он выпустил глубокий научный труд о творчестве русского классика («Чехов и Цейлон») на сингальском языке с кратким описанием в предисловии путешествия русского писателя на Цейлон, пересказав в ней почти слово в слово факты из статьи Флорова. Она была упомянута и в библио графическом списке использованных работ. При этом статья профессора Людовай ка по каким то причинам вообще упомянута не была.

Более того, Викрамасингхе, очевидно, был в каком то контакте с Флоровым, так как получил от него фото (возможно, через советское посольство). Оно было поме щено в самом начале книги «Чехов и Цейлон» с подписью: «Фото на обложке, где запечатлены кокосовые пальмы, было сделано, когда Чехов поехал в гости ницу “Маунт Лавиния” купаться в океане. Это фото было прислано мне проф. Д. Н. Флоровым из Советского Союза. Он написал специальную ста тью о поездке Чехова на Цейлон» (Мартин Викрамасингхе. Чехов и Цейлон. Изд во Ханса лтд. Коломбо. 1970).

Эта книга патриарха ланкийской литературы (вместе с биографическими сведе ниями о Чехове — по Флорову) стала, естественно, основополагающей для новых поколений ланкийцев.

Следует отметить, что Мартин Викрамасингхе с 1958 года неоднократно бывал в СССР, имел дружеские контакты с первым советским послом на Цейлоне В. Г. Яков левым (1957–1960). Тот посвятил ему целую главу в своих интересных мемуарах «Легенды и жизнь острова Ланка» (М., 1977), а также поместил главу «Николай Ти хонов и Мартин Викрамасингхе» в другой книге, вышедшей в Шри Ланке на анг лийском («Profile of Friends», Dehiwala, 1986). Любопытно, однако, что Яковлев, че ловек весьма информированный (был ответственным сотрудником аппарата ЦК КПСС), факт посещения Чеховым Цейлона упоминал лишь мимоходом, хотя Буни ну во второй книге посвятил целую главу. Возможно, что сведения Флорова, без ука зания документальных источников, не вызывали у него доверия.

Статья Д. Н. Флорова в журнале «Волга» изобиловала неточностями и натяжками (нет необходимости останавливаться на них в деталях), часть из которых можно отнести за счет научной неразработанности самой проблемы на тот период, а часть за счет смелых авторских догадок и фантазий. Но самыми главными из них стали утверждения автора (повторяем, без документальных ссылок) о том, что Чехов про вел на острове четверо суток (с 12 по 16 ноября) и остановился в припортовой гости нице «Hotel Oriental». Следует заметить, что уже само по себе использование такого названия отеля кажется странным, поскольку на фотографии, помещенной в той же статье Флорова, над входом в отель было крупно написано: «Grand Oriental Hotel» — истинное его название.

Если быть объективными, то оба утверждения (если не подсказки кого то из ланкийцев, например, гида) не были лишены оснований. «Grand Oriental Hotel» (на ряду с гостиницами «Galle Face», а также «Mount Lavinia» в ближайшем пригороде) был одним из лучших в Коломбо, где любили останавливаться иностранцы. Он на ходился (и находится по сей день) буквально в сотне метров от порта, а к тому же вблизи знаменитого рынка Петтах и железнодорожного вокзала. А дата 12 ноября была хорошо известна по письму А. С. Суворину от 23 декабря 1890 года по поводу публикации рассказа «Гусев» в «Новом времени»: «Так как рассказ зачат был на НЕВА 9’ 162 / Критика и эссеистика острове Цейлоне, то, буде пожелаете, можете для шика написать внизу:

“Коломбо, 12 ноября”» (как известно, впоследствии автор снял датировку во всех переизданиях рассказа).

Эти сведения, подкрепленные затем авторитетом самого Мартина Викрамасинг хе, стали, видимо, в 70 х годах основанием для идеи Джаната лекакха перамуна (Фронта народных писателей), созданного в 1968 году и ассоциированного с Комму нистической партией Цейлона, открыть в этом отеле мемориальную Чеховскую комнату. Конечно, это отражало как любовь многих сингальцев к творчеству велико го писателя, так и симпатии к Советскому Союзу. Первоначально такая идея встре тила сопротивление управляющей отеля (сам отель принадлежал Банку Цейлона), поскольку прежде всего никаких документов, подтверждающих факт остановки в нем писателя из России, не было.

Однако руководство Фронта народных писателей на рубеже нового века все таки добилось своего: была выбрана (произвольно) и отремонтирована одна из старых комнат (№ 304), обставлена старой мебелью «времен Чехова» и превращена в изящ ный мемориальный номер люкс с фотографиями русского классика на стенах и цейлонскими рисунками князя Алексея Салтыкова (русского дипломата, путеше ственника и художника, дважды посещавшего тропический остров в середине ХIХ века). В этом номере люкс ныне за плату может остановиться всякий желающий, а посещение для туристов бесплатно.

В 2002 году в холле гостиницы была установлена мемориальная доска в честь пребывания здесь А. П. Чехова. На ней написано, что великий русский писатель «жил в отеле 12–18 ноября 1890 года» во время возвращения с Сахалина и «начал писать» здесь «Гусева». (Кстати, в книге М. Викрамасингхе указывалось, что Чехов провел на Цейлоне шесть дней, следовательно, он должен был отплыть 17 ноября.) Опираясь на документы С высоты сегодняшних знаний о биографии Чехова нам достоверно известно, что молодой русский писатель провел на Цейлоне три дня и две ночи — с утра 10 по ве чер 12 ноября (22–24 ноября по новому стилю, который тогда использовался в этой британской колонии). Этот факт стал известен в середине 70 х годов, когда мос ковский чеховед Е. Н. Дунаева разыскала в архивах вахтенный журнал «Петербур га» и в специализированном издании «Литературное наследство» (т. 87, 1977) опуб ликовала весь пройденный маршрут парохода, в том числе точное время его прихода в Коломбо и отхода из порта.

Эта публикация, скорее всего, не была известна ланкийским литературоведам того времени, хотя среди них были люди, хорошо знакомые с творчеством Чехова и его биографией (Е. Ф. С. Людовайк, Эдиривира Сараччандра из университета Пера дении, А. П. Гунаратна и др.).

Еще одним основополагающим документом является счет из «Queen’s Hotel» в Канди, найденный совсем недавно в чеховских архивах (см.: Летопись жизни и творчества А. П. Чехова. Т. 2, 2004, с. 484). О визите в Канди известно также из пере писки Чехова, однако только счет указывает на точные даты — 23–24 ноября года (то есть 11–12 ноября 1890 года по старому стилю). Однако и эта ссылка, как представляется, требует существенного уточнения.

После внимательного лингвистического изучения текста документа авторы при шли к заключению, что он является счетом бара при отеле и выписан некоему Пал кину, эсквайру (вежливое обращение того времени, нечто вроде «мистера»). Чье это имя — остается пока загадкой. Возможно, что это фамилия спутника Чехова. Из НЕВА 9’ Дмитрий Капустин, Р. Д. Синасингхе. Чехов на Цейлоне... / вестно, что вместе с писателем из Владивостока в Одессу возвращался ряд молодых офицеров, как, например, мичман Глинка, запечатленный на знаменитом фото с ман густами. А возможно, это была просто шутка писателя, назвавшегося Палкиным.

Судя по счету, он выписан на две персоны — выпивка вечером 23 ноября (в счете только напитки: порции виски, вина, пива — в основном, по две порции) и легкий завтрак 24 ноября (два чая, яйца и что то еще — неразборчиво).

Следует подчеркнуть, что данное уточнение не ставит под сомнение остановку Чехова в «Queen’s Hotel», так как трудно предполагать, что, выпивая вечером и зав тракая «на скорую руку» в одном отеле (кстати, лучшем в Канди), он ночевал в дру гом. При этом, как известно, Чехов следовал твердому принципу «платить за счета в ресторанах самому» и позволял исключения только для Суворина (см. письмо А. С. Суво рину от 2 сентября 1893 года). Между прочим, в правом углу счета стоит цифра 2, а под фамилией — 6. Возможно, первая означала число обслуживаемых гостей, а вто рая — номер комнаты.

Наконец, еще двумя важными документами являются письма писателя А. С. Су ворину (от 2 и 7 августа 1893 года), в котором он сообщал о своем визите в «город Кэнди», то есть в прежнюю королевскую столицу Канди (Kandy), в глубине острова, а также о некоторых деталях пребывания там.

Эти «рамочные» документы вкупе с отдельными сведениями из переписки писа теля позволяют создать рабочую гипотезу хроники пребывания Чехова на Цей лоне, которая будет уточняться по мере обнаружения новых документов.

Отметим также, что из «кругосветного» путешествия писатель привез около фотографий, из которых примерно 12 относятся к Цейлону, а несколько других, обо значаемых как «цейлонские», имеют явно арабские мотивы. Научная атрибуция «азиатских» фото до сих пор не производилась. Сам Чехов не фотографировал и фотоаппарата с собой не имел. Поэтому знаменитое фото «с кокосовыми пальма ми», которое использовал Д. Н. Флоров и затем М. Викрамасингхе, было сделано не Чеховым (вопреки «открытию» Флорова в его статье, в подписи к фото). По мне нию специалиста Т. Н. Щаповой из Центрального государственного архива литера туры и искусства, хранящиеся там оригиналы «чеховской коллекции» выполнены профессионалами, они существенно отличаются по качеству и художественному исполнению от фотографий А. В. Шербака, подаренных писателю позднее и храня щихся там же. Обстоятельства их приобретения на Цейлоне неизвестны, а потому трудно судить, в какой мере они несут печать общих впечатлений Чехова о «тропи ческом рае», а в какой отражают конкретные факты пребывания. Хотя в ряде слу чаев эти фотографии помогают сделать некоторые предположения.

Итак, Чехов провел на Цейлоне 58 с половиной часов — три световых дня и две ночи (одну в Коломбо или пригороде, а вторую в Канди). Согласно записям судового журнала, пароход «Петербург» ошвартовался в гавани Коломбо в 10.30 утра. Было облачно, температура воздуха 23° по Реомюру (28,75° C). Очевидно, что пароход встретил представитель Добровольного флота лейтенант Эдмунд де Фриш (Edmund de Frisch), который давал объявления в местные газеты («The Ceylon Times») о захо де российского судна в Коломбо. Как установлено авторами совсем недавно, его офис находился рядом с портом на улице Чэтэм (Chatham), знаменитой по сей день своей башней с часами, в трех блоках зданий позади «Grand Oriental Hotel».

Где ночевал Чехов в Коломбо, установить до сих пор не удалось. Регистрацион ные книги постояльцев частных отелей Цейлона, как правило, долго не хранились.

Авторы продолжают поиски дополнительных сведений, в том числе в архивах Рос сии и Шри Ланки. Нельзя полностью исключать и того, что писатель ночевал на пароходе.

НЕВА 9’ 164 / Критика и эссеистика Естественно, что после швартовки судна Чехов (со спутниками) совершил прогул ку по городу, видел «очковых змей, знаменитых индусов фокусников», особое впечатление на него произвела отважная битва проворных мангустов с кобрами (имеется ряд сведений об этом в письмах друзьям и родственникам). Все эти сцены, очевидно, можно было увидеть тогда повсеместно: около гостиницы, на рынке Пет тах или даже позднее в Канди. Возможно, тогда же были куплены некоторые фото графии и сувениры (например, знаменитые черные и белые слоники, всю жизнь стоявшие на письменном столе писателя). Конечно же, и сувениры можно было ку пить повсеместно.

Скорее всего, что путешественникам, утомленным 22 дневным плаванием, хоте лось отдохнуть, расслабиться на суше, хорошо пообедать. Лучшим местом для этого могли быть не только комфортабельные «колониальные» гостиницы «Galle Face» и «Grand Oriental Hotel», но и маленькие ресторанчики ближнего пригорода на берегу океана, под сенью пальм, которые любили англичане и местная знать. Здесь, кроме того, можно было прекрасно выкупаться, поскольку в маленьких бухточках с рыже песочными пляжами не было сильного течения. Такие места были буквально в не скольких минутах езды на юг от города, за гостиницей «Galle Face». (Кстати, замеча тельное описание этих мест есть в рассказе «Соотечественник» И. А. Бунина, посетившего Цейлон в 1911 году явно под влиянием Чехова, и, вероятно, немногое изменилось там с 1890 года.) Косвенным доказательством посещения Чеховым близкого пригорода могут быть две фотографии из его личной коллекции: одна — с маленьким рестораном на берегу океана, а другая (уже упомянутая) — с железной дорогой вдоль океана и склоненными пальмами, причем на оригинале второго фото вдали различим силуэт гостиницы «Mount Lavinia». М. Викрамасингхе считает, что Чехов как раз до нее и добрался. Но ровно такие же шансы имеет и гипотеза, что он остановился где то по близости, в прибрежном ресторанчике. Возможно, что подобные фотографии могли быть сделаны по заказу у фотографов, которые, как правило, дежурили около элит ных гостиниц или мест, посещавшихся иностранцами. А добраться до района Маунт Лавинии нетрудно было как по железной дороге, так и на рикше.

Важным (и пикантным) ориентиром пребывания Чеховым на острове было ран деву с «черноглазой индусской». Оно могло иметь место только в первую (и един ственную) ночь писателя в Коломбо, ибо на другой день он уехал в Канди. Теорети чески девушек «легкого поведения» можно было найти в гостиницах для иностранцев (вспомним короткий рассказ Бунина «Сто рупий»). Да и команда паро хода, неоднократно посещавшая этот порт, могла сориентировать. Впрочем, извест но, Чехов и сам был не промах… В известном письме Суворину от 9 декабря 1890 года есть некое указание места этого рандеву — «в кокосовом лесу, в лунную ночь» (хотя ночь, заметим, в тропиках наступает, как правило, уже после семи вечера). Похожее упоминание есть и в днев никах И. Щеглова (Леонтьева), который был на именинах Чехова 17 января года в петербургском ресторане и слышал признание от самого именинника (Литера турное наследство. Т. 68. М., 1960, с. 482).

Удалось установить, что рандеву 10 ноября (22 го по н. ст.) имело место как раз накануне полнолуния (26 ноября). А кокосовый лес был совсем рядом — сразу за го стиницей «Galle Face» или возле загородного ресторанчика, например. Заметим так же, что вахтенный журнал парохода «Петербург», стоявшего в порту, зафиксировал, что вечером «в 7 ч. налетел шквал с сильным дождем». А это значит, что Чехов с «индусской» должны были находиться достаточно далеко от города и не оказаться НЕВА 9’ Дмитрий Капустин, Р. Д. Синасингхе. Чехов на Цейлоне... / в кокосовом лесу под тропическим дождем или после него (хотя нельзя исключить и вполне уютное бунгало «в кокосовом лесу, в лунную ночь»). А после рандеву не составляло труда вернуться оттуда на ночлег в любую гостиницу — будь то «Grand Oriental Hotel» или «Galle Face», или же в порт, на пароход.

На другое утро Чехов выехал поездом в Канди (3–4 часа пути), причем он мог сесть на него не только на городском вокзале, но и на двух предыдущих остановках — «Невольничий остров» (вблизи гостиницы «Galle Face») или «Маунт Лавиния» (ря дом с гостиницей того же названия). Тогда же при подъеме поезда на горное плато Чехов увидел «внушительные» горы и пропасти, о которых вспоминал позднее (в письме родным из Венеции 25 марта 1891 года).

Писатель пробыл в Канди почти сутки, но достоверных сведений об этом всего два — остановка в «Queen’s Hotel» и экстравагантное шествие приверженцев Армии спасения (последнее упоминается в чеховской переписке с Сувориным от 2 и августа 1893 года). Вот последнее из впечатлений: «Еще об Армии спасения. Я ви дел процессию: девицы в индусском платье и в очках, барабан, гармоники, ги тары, знамя, толпа черных голожопых мальчишек сзади, негр в красной кур тке... Девственницы поют что то дикое, а барабан — бу! бу! И это в потемках на берегу озера». Следует подчеркнуть, что Армия спасения, эта между народная религиозно филантропическая организация, основанная еще в 1865 году, была (и остается) довольно популярной на Цейлоне, но никакого отношения к буд дийским празднествам не имела.


Скорее всего, Чехов и его спутник осмотрели святыню буддизма — храм Зуба Будды (точнее, по сингальски — Далада Малигава, или Дворец Зуба), находящийся в пределах прямой видимости от «Queen’s Hotel». Но конкретных упоминаний об этом нет, потому что экскурсанты не могли успеть на красочную ежедневную утрен нюю службу (и, видимо, не были на вечерней). А грандиозные празднества с шестви ем слонов, выносом драгоценных реликвий и демонстрацией их публике проходили здесь (и проходят поныне) только однажды в году и приходятся по буддийскому календарю на август (иногда июль).

В письме от 2 августа Чехов вспоминал: «Армию спасения, ее процессии, храм и проч. я видел на Цейлоне в городе Кэнди. Впечатление оригинальное, но да вящее нервы. Не люблю». Но дело в том, что в Армии спасения храмов как культо вых сооружений, то есть мест для отправления религиозных отрядов, не существует.

И возникает предположение: а не перепутал ли принадлежность храма молодой рус ский писатель?

Есть некоторые основания полагать, что Чехов посетил знаменитый в Азии Коро левский ботанический сад, находящийся поблизости, в Перадении. Во первых, он привез несколько фотографий с явно ухоженными тропическими деревьями и ландшафтами. Во вторых, предположения зиждутся и на том, что И. А. Бунин во время своей поездки на Цейлон (в 1911 году) специально посетил сад в Перадении и две ночи прожил в маленькой гостинице напротив. Такой его интерес можно объяснить восторженными рассказами Чехова о своем путешествии через «свето носные страны», которые Бунин (по собственным воспоминаниям) слышал во вре мя их дружеских дней в Ялте.

На другой день Чехов возвратился в Коломбо. До вечернего отплытия «Петер бурга» оставалось несколько часов, достаточных, чтобы где то в последний раз по обедать, прикупить сувениров и фотографий. Вероятно, в этот последний день он приобрел и трех мангустов (один из которых оказался пальмовой кошкой). Имеются утверждения Флорова (повторенное Викрамаcингхе), что Чехов посетил «неболь НЕВА 9’ 166 / Критика и эссеистика шой сад с животными» в Дехивала (в семи милях на юг от Коломбо), чтобы прокон сультироваться по поводу зверьков и их жизни в российском климате. Но каких либо подтверждений этого нами не найдено. Однако известно, что зоосад в этом месте официально был открыт только в 1926 году.

Существуют «разночтения» по поводу того, что Чехов купил на Цейлоне трех ман густов, а впоследствии писал в письмах друзьям о двух, которые доставляли писате лю и его семье много радостей, а потом и проблем. В конце концов в январе году он подарил их Московскому зоосаду. Брат писателя М. П. Чехов, который пер вым встретил путешественника еще в Туле, позднее свидетельствовал, что один ман густ принадлежал мичману Глинке (Красная панорама, 13.07.1929, с. 8). Этот факт, а также прекрасные отзывы о мичмане самого Чехова («морской офицер, чистый и честный мальчик»), совместное возвращение из Одессы в Москву позволяют пред полагать, что именно мичман Глинка, с его прекрасным знанием английского, сопро вождал писателя на Цейлоне, и в частности в Канди.

В восемь часов вечера, уже в темноте тропической ночи, пароход «Петербург» с Чеховым на борту покинул Цейлон — «место, где был рай». Но как известно, именно в этот день писатель «зачал» рассказ «Гусев», который дописал в пути и отредакти ровал уже в Москве. Когда и где произошло это «зачатие»? Может быть, в поезде из Канди, а может быть, уже после отплытия парохода.

Посещение тропического острова оказалось самым ярким событием в 52 днев ном морском путешествии Чехова от Сахалина до Одессы, и его воспоминания о Цейлоне неизменно наполнены радостью, светом и юмором. Может быть, из за тро пической экзотики, а может быть, из за подъема духа, который испытывал 30 лет ний писатель, завершив свои дела в каторжном «аду» Сахалина. «Какие бабочки, букашки, какие мушки, таракашки!» — повторял Чехов в нескольких письмах.

Профессор Людовайк, кстати, узнав этот парафраз из басни Крылова, добавил не без юмора, что восприятие «рая» сложилось у Чехова не только на контрасте с саха линскими впечатлениями, но, видимо, и на его представлении, что «самое важное дополнение рая – женщина».

В последующие годы Чехов неоднократно вспоминал о Цейлоне в своих письмах и даже намеревался вернуться сюда еще раз. Молодым коллегам — Горькому и Буни ну — рассказывал о прелестях тропического острова и советовал посетить его. Сове там внял И. А. Бунин, посетивший Цейлон и оставивший его образы в классических рассказах и стихах.

НЕВА 9’ Петр ПОТЕМКИН ИЗ «ЗАПИСОК ФЛАНЕРА»

В настоящее время в истории литературы обозначился острый интерес к творче ству поэта и драматурга эпохи Серебряного века Петра Петровича Потемкина (1886–1926)1. При знанный мастер и новатор стиха, чей талант ценили поэты современники (И. Анненский, В. Брю сов, В. Маяковский) и исследователи литературы его времени (такие, как Н. И. Харджиев, Л. Я.

Гинзбург и З. Г. Минц), автор пьес для театров миниатюр, с успехом шедших на столичных и про винциальных сценах России, а в 1920 х в эмиграции — в Париже и Риме, переводчик, фельетонист, театральный критик, Потемкин был одной из звезд в блестящей плеяде сатириконовцев. Его по этические сборники «Смешная любовь» (1908) и «Герань» (1912) сделали его популярным мас совым автором. Тем не менее после смерти Потемкина в 1926 году в Париже его творческое насле дие долгое время оставалось почти забытым: поэтические тексты его переизданы весьма выборочно2, а проза и драматургия, до сих пор не собранные и не переизданные, почти вовсе не известны сегодняшнему читателю.

Особое место в прозаическом наследии поэта занимает серия публикаций в газете «День». В этом либерально демократическом ежедневном издании, задуманном Ионой Кугелем3 (первый номер «Дня»4 вышел на исходе 1912 года), сотрудничали многие сатириконовцы: фельетонисты Д’Ор, А. Бухов, В. Азов, поэты Василий Князев5, Петр Потемкин и др. В 1913 году в «Дне» появилась серия коротких очерков Потемкина. Печатались они то под рубрикой «Записки фланера», которая, собственно, и появилась в газете с его приходом, то под рубрикой «Маленький фельетон», а по рой и вовсе вне рубрик. Их насчитывается около двух десятков. Один из очерков подписан псев донимом Фланер, остальные — настоящим именем поэта или его инициалами: Потемкинъ, П. П., П. П. П.

С известной долей условности публикации в «Дне» можно считать несобранным циклом очер ков, объединенных восходящей к европейской (французской в первую очередь) культуре фигурой фланера и мотивом фланирования, прогулки.

Следует отметить два номера журнала, целиком посященных публикации неизвестных и забы тых пьес, стихов, рассказов, очерков П. Потемкина: Slavic Almanac. The South African Journal for Slavic Central and Eastern European Studies. Vol.16, №2. 2010, p. 184, vol. 7, № 1.

2011, p. 200.

2 Заслуживает упоминания посвященный Потемкину раздел в книге: Поэты «Сатирикона» / Пре дисл. Г. Е. Рыклина. Вступ. ст. Л. А. Евстигнеевой, М.–Л.: Советский писатель, 1966 (Библио тека поэта. Большая серия). С. 51–120. Из трех прижизненных поэтических книг целиком пе реиздана лишь одна: Потемкин П. П. Герань: Книга стихов. СПб.: Герань, 2005.

3 И. Кугель. Журнал Ленинград/ 1940.

4 О политической платформе газеты, атмосфере и составе редакции см.: Старый ;

урналист [д’Ор О. Л. (Оршер И. Л.)] Литературный путь дореволюционного журналиста. М.–Л.: Государ ственное издательство, 1930. С. 130–142. О жанре рассказа фельетона, как он виделся изнут ри «сатириконского» периода (очерки Князева, Потемкина и Д’Ора в «Дне» во многом насле дуют именно этой традиции), см.: Там же. С. 96–100.

5 О сотрудничестве В.В. Князева в газете «День» и судьбе учрежденной им рубрики «Щелчок»

см.: Эвентов И. С. Сатирическая поэзия предоктябрьских лет // Русская стихотворная сатира 1908–1917 годов / 2 е изд. Л.: Советский писатель, 1974 (Библиотека поэта. Большая серия).

С. 14–15. Годом ранее два поэта написали и издали книжку для детей: [Князев В. В., Потем кин П. П.] Боба Сквозняков (Премия журнала «Галчонок» на 1912 год). СПб.: Издательство М. Г. Корнфельда, 1912. Радикальный большевизм Князева в одном из очерков раннего, «бес сарабско румынского», периода эмиграции Потемкин объяснял своеобразно: «Искренен Васи лий Князев, красный звонарь, всегда бывший несколько сумасшедшим» (Потемкин. Братья писатели в Совдепии: 1. Москва // Звезда. 1921. 13 апреля [Кишинев]).

НЕВА 9’ 168 / Критика и эссеистика Л. А. Евстигнеева (Спиридонова) квалифицировала эту линию в творчестве поэта как «сти хотворения в прозе, лирические миниатюры», отмечала переклички с Аверченко и предвосхище ние в потемкинском фланере («прохожем с палочкой в сереньких брючках») фигуры «интеллиген тного» обывателя в прозе Зощенко6.

Фигура эта, «проявляется», делается видимой лишь в нескольких очерках из «Дня». «Стерж нем» цикла следует считать, кажется, не образ фланера, а жанр физиологического очерка — в ста ром, «петербургском», некрасовско белинском смысле — возрождаемый, однако, в новом каче стве: на стадии культуры и художественного языка Серебряного века.

Проблематика Потемкина газетчика чаще всего оказывается связанной не только и не столько с «реальной тенденцией — общественно политической, моральной, бытовой»7, но с решением не которой чисто поэтической задачи. Сквозь «гущу» жизненного материала, требующую иной раз об стоятельного комментария, просвечивает художественная структура, изощренность которой далеко выходит за пределы газетной прагматики.


Важнейшую роль играют здесь обрамляющие конструкции, в организации которых Потемкин проявлял присущую ему изощренность, парадоксально сочетающуюся с газетной «прямотой», почти грубостью обнажения приема8.

На первый взгляд рамки, в том или ином виде присутствующие почти во всех потемкинских корреспонденциях из газеты «День», относятся к сфере простейших «литературных построений», они «рассчитываются на немедленного и массового читателя»9 — покупателя и потребителя ежедневной газетной продукции, «глотателя пустот», по известному цветаевскому определению.

В организации фельетонных рамок Потемкин, однако, остается поэтом: он демонстрирует здесь немалую изобретательность и присущую ему «легкость пера». «Литературное построение», остава ясь простейшим, обретает семиотическую перспективу и выходящий за пределы газетной прагма тики смысловой объем: согласно Ю. М. Лотману, «стоит ввести рамку в текст, как центр внимания аудитории перемещается с сообщения на код»10.

Читатель очерка «От Летнего сада на Острова», несомненно, обратит внимание на перекличку начала и конца, связанную с непроизвольным движением главного «органа» прогулки и фланиро вания — ног: «…и поневоле ноги сами несут вас в Летний сад…» и «…а поэт пойдет пешком в город, сочиняя стихи и печалясь влюбчивым сердцем, пока новая любовь … не потянет его усталые ноги куда нибудь на Охту, провожать». Даже «проглатывающий» газету на бегу или за столиком кафе поймет, «схватит» здесь композиционное кольцо на лету. В меньшей степени заметно, что упоминанию нижних конечностей в обоих случаях предшествуют упоминания головных уборов, как бы обозначающие верхнюю и нижнюю границы человеческого тела, «антропологической едини цы»: глаз соглядатая штукатура «все время смотрит из под замызганного картуза», а поэт — «с красноватым лицом в матерчатой панаме». Герой как бы дважды рождается, дважды «катапульти руется» в городское пространство в тексте непритязательного очерка: один раз в качестве флане ра, другой — поэта. Первое рождение сопровождают туманные голубовато белые колористические характеристики, второе происходит на подчеркнуто красном фоне.

Легкий стиль и самый «звук» очерков Фланера, словно бы опробованный в устной речи, хранят след еще одной традиции, презираемой или не замеченной литераторами следующего призыва — но не Потемкиным. В одном из очерков отнюдь не случайно появляется отсылка к артистической прозе Ивана Федоровича Горбунова (1831–1896)11, мастера устного рассказа, скетча «из мещанс кого быта», построенного на имитации социально окрашенного «диалекта», фактически — осново положника русской литературной эстрады.

Очерки Потемкина, хоть и написаны зачастую на традиционные для фельетонистики той поры сюжеты (такие, как поиски квартиры или описание рынков), отличаются свежестью художествен Евстигнеева Л. А. Журнал «Сатирикон» и поэты сатириконцы. М.: Наука, 1968. С. 248–249.

Тынянов Ю. Н., Казанский Б. В. От редакции // Фельетон: Сборник статьей. Л.: Academia, 1927. С. 7.

8 Рецензируя в «Весах» (1908. № 3) первую книгу Потемкина «Смешная любовь», В.Я. Брюсов писал: «…стих почти лубочный и в то же время утончtнный, язык грубый и изысканный одно временно» (Цит. по: Кушлина О. Б. Петр Потемкин (1886–1926) [Биогр. справка] // Русская поэзия «серебряного века», 1890 – 1917: Антология. М.: Наука, 1993. С. 665).

9 Тынянов Ю. Н., Казанский Б. В. Указ. соч. С. 7.

10 Лотман Ю. М. Текст в тексте // Лотман Ю. М. Избр. соч.: В 3 т. Т. 1. Таллинн: Искусство, 1992. С. 159.

11 «…Dкус к американским развлечениям у нас все больше и больше прививается. Мне кажется, действительно дожили до того Горбуновского моста, которым господа американе соединят Россию с Америкой» (Потемкин П. П. Записки фланера // День. 1913. № 218, 15 августа. С. 4).

Импровизация Горбунова о «господах американах» упоминается в воспоминаниях А.Ф. Кони.

НЕВА 9’ Петр Потемкин. Из «Записок Фланера» / ной манеры, достигаемой благодаря их драматургичности, создаваемому эффекту многоголосия, воспроизведению уличной устной речи, минималистской карикатурной зарисовке характеров. В них ощущается сценический изобразительный потенциал, а в их авторе — драматург, создатель коми ческих пьесок для театров миниатюр.

Предлагаемые вниманию читателя шесть очерков Потемкина образуют произвольно склады вающийся маршрут современного фланера: из пограничных районов, где город представлен дрем лющей, застывшей декорацией, на фоне которой разыгрывается банальная повторяющаяся сценка («Ларек на канале»), к его динамичному торговому центру, пространству рынков, описанных в натуралистической манере Золя («Чрево Петербурга»).

Этот текст — яркий литературно оживленный натюрморт, где переливу красок соответствует звуковой аккомпанемент: стон, кряхтенье, грохот, треск, эканье, визг, щелчки, хлопки... — все то, что составляет звуковой фон городского быта. В очерке «По квартиру» внешнее пространство Петербурга (названного, впрочем, как внутреннее — «чрево») продлевается в пространстве ин тимном, пространстве жилищ. Юмористическое описание пустых квартир предстает как чередова ние возможных интерьеров для будущих сюжетов. Это сочетание двух категорий пространств в образе города в жанре очерков фланера у Потемкина восходит к французской традиции. Вальтер Бенжамин отмечал что фланеру Париж поначалу «открывается как пейзаж, а потом замыкается как комната»12. Этот художественный принцип, освоенный Потемкиным в петербургских очерках, особенно ярко проявился в его стихотворных текстах о Париже, написанных в том же 1913 году и объединенных им в сборник «Париж», оставшийся тогда неизданным13. Настоящую публикацию завершают два очерка ( «От Летнего сада на Острова» и «День в Павловске»), представляющие образцы типичной летней развлекательной журналистики.

Цикл очерков Петра Потемкина в целостном своем виде представляет опыт литературной физи ологии Петербурга Серебряного века.

Подготовка текста, вступительная заметка и примечания Норы БУКС и Игоря ЛОЩИЛОВА Нора Букс — профессор славистики, представитель Центра славянских исследований Сорбонны.

Игорь Евгеньевич Лощилов родился в 1965 году в городе Новосибирске. Автор двух поэтических сборников: «Шалаш» (Новосибирск, 1995) и «Царь в голове» (Новосибирск, 1995), двух книжек прозы: «Глубокомысленный» (Новосибирск, 2000) и «Генерал Шли повка» (Новосибирск, 2001) и монографии «Феномен Николая Заболоцкого» (Хельсинки, 1997). Обладатель Отметины имени Отца русского футуризма Давида Бурлюка (1998), ежегодно присуждаемой Международной академией зауми (АЗ).

Walter Benjamin. Paris, Capital du XIXe siиcle. Les livres des Passages.3 e edition. es editions du CERF, Paris, 2000, p. 435.

13 Неизданная книга стихов Петра Потемкина «Париж». Публикация, подготовка текста, вступи тельная заметка и примечания Норы Букс и Игоря Лощилова. Новый мир.№9, 2009, с.130– 150.

НЕВА 9’ 170 / Критика и эссеистика Л А Р Е К Н А К А Н А Л Е Есть в Петербурге каналы, старые, прихотливо извивающиеся, неиз вестно куда текущие и откуда начинающиеся, старые каналы Екатерининских вре мен2.

Вокруг них все умерло и возродилось снова, новые дома в декадентском стиле сменили старые, новые мостовые покрылись новыми окурками папирос, и новые деревья кое где в железных футлярах растут, постриженные вроде отбивных котлет, но сами они все те же.

Та же серая масса гранитных набережных с тяжелыми железными кольцами для причала уже не причаливающих лодок, то же чугунная решетка буквами О и та же серая, холодная густая вода.

Осенью иной раз разыграется наводнение;

подступает вода к решетке, тихая, гроз ная, прикрытая пестрым ковром опавших листьев.

Дико свистит ветер, пригиная деревья, но вода не колышется, тихая и спокойная, она скрыта от ветра громадами домами и гранитом набережной. Только неумолимо подымается, ширится, пухнет она, точно громадный удав.

У одного из поворотов канала, там, где перебросился через него на железных вере вочках пешеходный мостик, где, может быть, стояла когда нибудь будка усатого, сизоносого будочника, вечно спавшего, опершись на алебарду, стоит теперь ларек.

Стоит он, точно одну ногу поджал, взгромоздившись одним боком на высокий тротуар, а другим упершись в мостовую, но под грязным зонтиком его полотняного навеса чего только нет!

Конфеты, карамели, леденцы, пряники, шоколад, мармелад, лимонад, оршад, ви ноград, папиросы, спички, почтовые марки, огурцы, апельсины, арбузы, стрючки, семячки, и всем этим правит и заведует хозяин ларька, белобородый ларешник3.

Давно торгует он в этом ларьке.

Раньше торговал один целый день до поздней ночи, теперь торгует только по ве черам, днем заменяет его приучающийся к делу внучек Ванютка.

Ванютке лет двенадцать четырнадцать, под носом у него усы из грязных потоков, которые осушает он то рукавом, то передником по очереди, хитрые серые глаза и громадные сапоги под фартуком.

Окрестные горничные называют его охальником и негодяем за то, что он обмери вает и обсчитывает их, а тех, кто посмазливее и пощипывает в упругие бока, и даже дерется иногда, а уж ругается и издевается не дай Бог как, но все таки по привычке идут к нему, и даже скучают, не поругавшись с ним два дня.

Пробовали они было жаловаться на Ванютку деду, да бросили, потому что хоть и хмурился ларешник, и даже рвал Ванютке уши, но по серым, как и у внука, глазам его было видно, что он доволен поведением мальчишки: «на том стоит», и «это нашему делу подходит».

По вечерам старик зажигает в ларьке лампу с жестяным рефлектором, прячет руки под передник и поджидает посетителей.

И на призывный свет лампы выползают они, вечерние, особые.

Первой приходит рыжая Сонька.

В зеленом плюшевом дипломате4, окаймив распухшее лицо вязаным платком, выходит она, заспанная с похмелья, на работу, и, проходя в соседний трактир, поку пает у ларешника десяток «Амура»5.

НЕВА 9’ Петр Потемкин. Из «Записок Фланера» / И ларешник разговаривает с ней:

— А здравствуй! Жива еще?

— Жива!

— А топиться скоро будешь?

— Ужо не задержимся!

— Приходи тогда к нам — полюбуемся.

— Ладно! Держи карман шире!

Ларешник хохочет, а рыжая Сонька, дернув задом для пущего эффекта, уходит в трактир.

Дождик усиливается. По зеленым, рябым от дождевых капель лужам шагает к ларьку городовой, подняв воротник шинели. Мокрыми пальцами долго закуривает он папиросу, гостеприимно предложенную ему ларешником, и закурив, курит в ру кав, чтобы кто не заметил.

Увидев городового, из под ворот, в тулупе, уже собравшись дежурить, выходит дворник.

Втроем ютятся они под полотном ларька и ведут разговоры на злобу дня.

Нютку, товарку Сони, зашедшую было переждать дождь, выгнали.

— Иди, иди, твое дело панель обивать, неча тебе тут стоять.

Нютка выругалась.

Дворник грузными шагами направился было к ней, но, обдав его крепким словом, Нютка пустилась наутек.

А за стеной ларька, между устоем мостика и решеткой канала, в темном углу, со бралась уже другая компания.

Четыре пальто в спортсменских фуражках с испитыми лицами, покуривая и по плевывая, поджидают подруг. Зайти в ларек они не решаются.

Все они отлично знают городового, как и он их, и с дворником имели дело, и в мирное время не раз беседовали, но все таки пока что находят для себя рискован ным очутиться в непосредственной близости с начальством, так как расположение духа начальства еще не выяснено.

Для выяснения командируется подруга.

Купив десяток «Амура», подруга кокетливо задевает дворника локтем и притвор но зевает:

— Ох, спать хочется, а не с кем!

Если дворник и городовой настроены скверно, то на это следует ответ: «Ничего!

Ужо в участке выспишься!», или что нибудь в этом роде.

Но, если дворник настроен радужно, он не замедлит в свою очередь ударить ее по спине, расхохотавшись и ласково обозвать ругательным словом.

Кавалеры приближаются тогда, и заседание клуба уже открывается легально.

Горе прохожим! Не пройти им мимо ларька спокойно — пристанут к ним, предла гая свои ласки, гнусавые подруги, обругают их кавалеры, усмехнется городовой, хи хикнет дворник, а пуще всех, хоть и не покажет это, будет доволен ларешник.

В двенадцать часов ларек запирается.

Ларешник ушел, подруги пристроились, кавалеры сидят в трактире, дворник спит.

Но вот часа в три, когда весною уж совсем светло, из трактира выбегает рыжая Сонька.

Торопливо застегивает она зеленый свой дипломат, поправляет сбившийся пла ток, пьяная орет что то на ходу, и бегут за ней кавалеры и подруги, и кричат «Дер жи, держи!»

А Сонька подбегает к чугунной решетке канала, упирается в нее животом, и, дрыг нув в воздухе ногами в черных чулках (одна без туфли), падает в канал.

НЕВА 9’ 172 / Критика и эссеистика Режет воздух полицейский свисток, галдит собравшаяся толпа, воют подруги.

Только канал невозмутим. Старый канал екатерининских времен с тихой спокой ной водой, тот самый, в который когда то Пушкин бросал золотые червонцы, и ра довался погибельному их блеску… Примечания День. 1913. № 6, 7 января. С. 3. Подпись: П. Потемкин. С содержанием очерка перекликается стихотворение «Ларечник» — один из характерных образцов ролевой лирики Потемкина:

Мой ларек у самого канала, У мосточка (пеший переход).

Я торгую в нем уже без мала Двадцать первый год.

(Потемкин П. Отцветшая герань: То, чего не будет. Берлин: Изд во З. И. Гржебина, 1923. С. 85).

старые каналы Екатерининских времен – Правление Екатерины II Великой (Екатерина Алексе евна;

при рождении София Фредерика Августа Ангальт Цербстская;

1729 – 1796) приходится на 1762 – 1796 годы. Екатерининская эпоха, которую принято считать «золотым веком» Рос сийской империи, связана с «личным мифом» Петра Потемкина, благодаря совпадению с фа милией знаменитого фаворита императрицы и государственного деятеля Григория Александ ровича Потемкина Таврического (1739–1791), часто обыгрывавшегося современниками.

Ранние петербургские каналы — каналы Галерного двора — были построены еще до Екатери ны, в начале XVIII столетия (см. об этом в кн.: Исаченко В.Г. По малым рекам и каналам Санкт Петербурга. СПб., 2001). В годы правления Екатерины были сооружены Бумажный, Крюков, Морской (Гутуевский), а также засыпанные впоследствии Лиговский, Введенский, Ле бяжий и Сельдяной каналы. К тому же времени (1769 – 1776 гг.) относится закладка самого протяженного из каналов Петербурга — Обводного.

Ср. в стихотв. «Ларечник»:

Сливы, арбузы, Дыни кургузы, Шоколад, мармелад, Оршад, лимонад, Яблочки, стручочки В каждом уголочке, Семечки, разный квас, Все, что хочешь, есть у нас!

(Там же.) в зеленом плюшевом дипломате — Дипломат — особого покроя длинное пальто или дамская на кидка. В журнале «Сатирикон» (1912. № 16) было напечатано стихотворение Потемкина «Дипломат», где обыгрывалось созвучие с исходным значением слова («посланник в иност ранном государстве»).

5 десяток «Амура» — «Амур» — название дешевых папирос;

упоминаются также в пьесе «Дом в переулке (Происшествие в одном действии П. Потемкина)», дозволенной к представлению 10 сентября 1913 г., и в поэтическом монологе хозяина ларька:

По вечерам ко мне девицы ходят Купить за пятачок десяток папирос.

Покурят, да кого нибудь захороводят, Да и уйдут под липкий стук колес (Потемкин П. Отцветшая герань. С. 85).

Название обыграно и в знаменитом в свое время стихотворении «Ночью», вошедшем в сборник «Смешная любовь» (1908): «Папироска моя не курится / не знаю сама / с кем мне сегодня амуриться».

НЕВА 9’ Петр Потемкин. Из «Записок Фланера» / Ч Р Е ВО П Е Т Е Р БУ Р ГА На много верст раскинулся Петербург своими многоэтажными ка менными громадами, сырыми, грязными от хмурого неба, от потной болотной грязи мостовой, от угольной пыли, которой плюются и харкают фабрики, удушал про зрачные закаты белых зорь.

И в каждой из этих громад, начиная с мансард и чердаков и кончая зеркальными стеклами магазинов, тысячи людей требуют ежедневной пищи. Надо есть, чтобы жить! Надо жить, чтобы есть!2 Эта прописная истина нигде так не избита, нигде не испошлена, как в Петербурге, этой громадной коробке, которую Рок, как мальчишка, набил тараканами людьми.

И тараканы шуршат, и шумят, и ездят на автомобилях, и занимаются искусствами, страдают и любят, но все же они тараканы, и раньше всего и прежде всего им нужно насытить себя.

Рок набил тараканов в коробку, и они свыклись с ней, они связаны с ней, как младенец с утробой матери — они одно с ней. В Петербурге нет людей и зданий. Пе тербург — это смесь, винегрет из камня и человеческих тел, это один организм, где элементы безудержного и оживленного соединились химически. Петербург — это жалкое животное с каменной кожей!

Тупоглазая корова широковыйная и толстобрюхая, жующая бесконечную жвачку, и ночью смотрящая тупыми глазами на мир. Ее радость еда, много еды, чем вкуснее, тем лучше, но лишь бы соки ее разливались по жилкам и порам, лишь бы теплая жвачка согрела ее многочисленные желудки своей мягкой теплотой. И если будет это, будет все, и кожа ее будет лосниться, и будут ею любоваться, и будет она так эс тетична! И будут ее кожу, ее каменную кожу прославлять, и будут называть ее архи тектурно художественной. Но лишь бы были набиты желудки.

У обыкновенной коровы четыре желудка, у Петербурга их больше.

Желудки Петербурга называются рынками, странно немного, но ведь и жилы его называются улицами, и клетки его тела называются зданиями!

Андреевский3, Сенной4, Сытный5, Круглый6, Литовский7, Никольский8 и др. рын ки ежедневно набиваются едой сытной и несытной, вкусной и невкусной, мясной, зеленной, ягодной и фруктовой.

Целый день тянутся к ним возы кровавого мяса с боен, покрытые грязным бре зентом или рогожей, целый день моют руки в крови мясники, кряхтя под лиловаты ми тушами, нелепо выпятившими обрубки ног. Стон стоит от ржанья громадных битюгов, запряженных в красные телеги, от ругани сцепившихся колесами кучеров, от тяжелого грохота тяжелых железных подков и шин, пробивающих крепкий бу лыжник мостовых светлыми искрами, летящими, как брызги воды, от каждого их шага. Длинные железные навесы галерей рядов дрожат, как бутафорский гром от ударов мясницкого топора, с треском и эканьем дробящего кости и жилы на дубо вых колодках темных лавок. Резко визжат, торгуясь, кухарки, эти капли желудочно го сока, разносящие пищу кровеносным тельцам и клеткам Петербурга — людям.

Громко считает число птиц и рыбы торговец, щелкая счетами, и гулко хлопают куски мяса и рыбы, брошенные на прилавок. Все это называется рынком Андреевс ким, Сенным, каким хотите, но вернее Сенным, ибо этот рынок самый большой.

Число голов скота, поступающего ежедневно в желудки Петербурга, исчисляется тысячами, не считая птицы, рыбы и дичи. Зимой, когда идешь по Горсткиной ули НЕВА 9’ 174 / Критика и эссеистика це9, чувствуешь пар, вырывающийся из дверей мясных лавок, от еще не остывшей крови свежих туш.

Сенной рынок! Громадные застекленные корпусы, где, несмотря на тысячи сте кол, темно и колотно, где все кажется грязным, — как непохож он на уютные рынки за границей! Отчего он так грязен? Не от того ли, что вокруг него лежит грязный до зелени, истоптанный лошадьми снег, тающий для того, чтобы залить зеленой жижи цей искромсанную подковами площадь? Или от того, что он только желудок коровы с каменной кожей, а желудок всегда грязен? Или от того, что в нем много мяса, много крови, липкой и неопрятной?

От того, что из поглощаемых за год Петербургом 3.591.000 пудов убоины и 266.000 голов рогатого скота и 60.000 телят, и 40.000 свиней, больше всего прихо дится на Сенной рынок?



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.