авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

Содержание

Становление архивного дела на Ямале (1918-1938 гг.) Автор: Л. В. Соломина..................................... 3

Ольга Михайловна Медушевская: вехи научной биографии Автор: А. Н. Медушевский..................12

Вклад Н. Ф. Демидовой в методологию исследования персонала приказного аппарата XVII в.

Автор: М. О. Акишин.................................................................................................................................22 Каталог личных архивных фондов отечественных историков: издание продолжается Автор: Т. В.

Медведева, М. П. Мироненко..................................................................................................................27 Техническая укрепленность архивов, расположенных в зданиях - памятниках истории и культуры:

нормативная база и практика РГВИА Автор: А. В. Приютов.................................................................. Организация хранения архивных фондов в РГИА Автор: О. Д. Амосова.............................................. Информационные технологии - обеспечению сохранности документов ГАРФ Автор: Е. В. Анискина..................................................................................................................................................................... Создание фонда пользования на электронных носителях в ЦГИА Санкт-Петербурга Автор: И. Б.

Слободник.................................................................................................................................................. Технические аспекты работы с видеодокументами в РГАКФД Автор: Н. А. Калантарова, Р. М.

Моисеева.................................................................................................................................................... Столбец-свиток Соборного уложения 1649 г.: история бытования, реставрация и исследование Автор: М. А. Волчкова, Б. Н. Морозов, Ю. М. Эскин............................................................................... Научно-технические достижения - архивному делу: заявки на изобретения 1930-1970-х гг. в филиале РГАНТД Автор: Е. С. Богданова................................................................................................. Документы органов власти Камчатской области о повседневной жизни населения в годы Великой Отечественной войны Автор: А. С. Сесицкая.......................................................................................... Частная жизнь советского человека в двух дневниках периода Великой Отечественной войны Автор: Т.

П. Хлынина................................................................................................................................. Рукописные книги XVI в. из фондов центральных библиотек и музеев, созданные по заказу представителей знати Автор: А. С. Усачев............................................................................................... Архивный отдел (муниципальный архив) Администрации Псковского района Псковской области Автор: Г. Н. Чернова.................................................................................................................................. "...Бесконфликтная драматургия не дает материала мужеству..." Автор: Н. А. Стрижкова............... "Новый подъем нашей драматургии... не наступил..." Автор: Л. С. Георгиевская, А. К. Бонитенко Украинские националистические организации в годы Второй мировой войны: Док.: В 2 т. Автор: В.

П. Козлов.................................................................................................................................................. Накануне Холокоста. Фронт литовских активистов и советские репрессии в Литве, 1940-1941 гг.: Сб.

док. Автор: В. В. Кондрашин................................................................................................................... Rotarmisten in deutscher Hand: Dokumente zu Gefangenschaft, Repatriierung und Rehabilitierung sowjetischer Soldaten des Zweiten Weltkrieges (Красноармейцы в руках у немцев: Документы о плене, репатриации и реабилитации советских солдат Второй мировой войны) Автор: В. А.

Всеволодов.............................................................................................................................................. История и историческая память: Межвуз. сб. науч. тр. Автор: Т. П. Малютина................................ "Эпоха 1812 года в судьбах России и Европы" Автор: И. С. Тихонов.................................................. Читательская конференция в филиале РГАНТД Автор: В. Н. Яшанова............................................... Пятые Батаевские чтения Автор: И. Ф. Мальцева................................................................................. Конкурс "Архивист года-2012" в Волгограде Автор: Л. А. Растегина.................................................. Архивы представляют Автор: Н. А. Муравьева, Т. М. Булавкина, И. Н. Ильина, М. Р. Рыженков.... Архивной службе Нерюнгринского района Республики Саха (Якутия) - 35 лет Автор: В. А. Перкун................................................................................................................................................................... Архиву отрасли "Образование" г. Хабаровска - 30 лет Автор: Е. В. Куприянова............................... В. А. Черных - 85 лет Автор: А. В. Мельников........................................................................................ Вручение премии им. Д. С. Лихачева.................................................................................................... Презентация учебников по архивоведению Автор: А. В. Попов......................................................... Вышли в свет Автор: Э. Г. Чупрова, С. П. Костриков, Е. Е. Колоскова, И. Г. Захаров.......................... Коллекция фотодокументов "Ветераны архивного дела Казахстана" Автор: Е. В. Чиликова.......... Документы личного происхождения в Комсомольском-на-Амуре городском архиве Автор: Е. А.

Свирина.................................................................................................................................................... Личный фонд В. Н. Автократова в ГАРФ Автор: Н. С. Зелов, Л. В. Стабровская.................................. В РГАСПИ создана добровольная пожарная дружина Автор: В. В. Соломко..................................... Памяти Л. Ф. Пшеничной........................................................................................................................ Н. П. Воскобойникова (1921-2012)......................................................................................................... Наши авторы............................................................................................................................................ Аннотации................................................................................................................................................ Summary................................................................................................................................................... Заглавие статьи Становление архивного дела на Ямале (1918-1938 гг.) Автор(ы) Л. В. Соломина Источник Отечественные архивы, № 1, 2013, C. 3- СТАТЬИ И СООБЩЕНИЯ Рубрика История и практика архивного дела Место издания Москва, Россия Объем 30.4 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Становление архивного дела на Ямале (1918-1938 гг.) Автор: Л. В.

Соломина Ключевые слова: история архивного дела, централизация архивов севера Сибири, Ямал, Государственный архив Российской Федерации, Исторический архив Омской области, Государственный архив Ямало-Ненецкого автономного округа, Государственный архив в г. Тобольске, М. О. Калганов.

К изучению истории архивного строительства на Ямале, который называют также Тобольским, Обским, Уральским, Омским, Тюменским и Ямальским Севером, приступили сравнительно недавно. По мнению исследователей А. В. Сперанского и Г. Е.

Корнилова, "на этапе архивной революции... появилась возможность сосредоточить основное внимание на выявлении и систематизации ранее неизвестных источников исторической информации"1. Авторами этих работ стали местные архивисты2. Однако обобщающего исследования истории архивов северных территорий Западной Сибири до сих пор нет. Сложность ее изучения связана с частым административным переподчинением региона за сравнительно небольшой промежуток времени, что сказалось и на управлении архивным делом на Ямале, так как осуществлявшие его органы не раз менялись. Кроме того, работу ученых затрудняют рассеяние архивных документов по нескольким региональным хранилищам, а также удаленность Ямала, что отражает само его название: Ямал в переводе с ненецкого означает "край земли". Исследователь истории сибирских архивов В. С. Боброва отмечает, что из-за непрекращавшегося территориально административного деления архивисты того времени даже официально не всегда точно знали, какие именно районы отнесены к их ведению3. В работе по истории создания, становления и развития архивной службы Свердловской области говорится, что компетенция Екатеринбургского губархива, организованного 1 сентября 1919 г. и действовавшего на правах подотдела губернского отдела народного образования, помимо Екатеринбургской губернии, временно распространялась и на Тобольскую губернию 4, в состав которой до 1923 г. входила территория Ямала.

Специалист по истории архивов Сибири и Дальнего Востока А. И. Костанов считает, что "начало советскому архивному строительству в Сибири" было положено с момента опубликования в октябре 1919 г. в г. Тобольске обращения к населению губернии "Будем беречь наши архивы!", разосланного по стр. всей ее территории5. Именно в состав Тобольской губернии до 1923 г. входил Березовский уезд с Обдорской волостью, т.е. территорией Ямала (с. Обдорск в 1933 г. переименовано в п. Салехард, с 1938 г. - город Салехард - административный центр автономного округа).

Уполномоченный управления архивным делом по Тобольской губернии А. Е. Коряков, назначенный в сентябре 1919 г., сразу "вступил в деятельную переписку с Тобольским и Тюменским военно-революционными комитетами, настаивая на необходимости принятия мер по охране архивов"6. Работа Тобольского губернского управления архивным делом (ГУАД) часто прерывалась по разным причинам: вхождение в Тобольск отрядов А. В.

Колчака, крестьянский мятеж и пр., но каждый раз после освобождения города работа Тобольского ГУАД возобновлялась. Вместе с тем Главархив указал на то, что "в Тобольске заведующий губернским архивом назначен до создания Сибархива"7 в Иркутске.

Сибархив развернул свою деятельность в начале 1920 г. со сбора данных об уездных и волостных архивах. По всей Сибири, ее северным территориям, в том числе "в Обдорское Березовского уезда", были разосланы опросные листы о состоянии архивов8. В Тобольской губернии оно оказалось плачевным. Так, 5 июня 1920 г. из Березова пришла телеграмма о том, что "архив сложен в ящики и охраняется в количестве 34 ящика, как поступить: разобрать или выслать неразобранным?"9. В ответ заместитель начальника Сибархива А. В. Лучинская попросила Тобольский губархив распорядиться Березовским архивом, поскольку "согласно постановлению Сибревкома Березов отошел к 1-й Трудовой армии и находится в непосредственном заведовании Тобольского губархива"10.

Тогда же руководитель Сибархива В. Д. Вегман, стремившийся к централизации архивов на всей территории от Урала до Тихого океана11, начал переписку с Главархивом по вопросу о передаче "Архивного управления по Тюменской губернии в ведение Сибархива"12. Согласно постановлению Главархива от 7 января 1921 г., архивы Тюменской губернии были переданы Сибархиву. Однако Тюменский губисполком отказался его выполнять, аргументируя тем, что "губерния изъята из ведения Сибревкома во всех отношениях", на что Главархив предложил назвать "лицо, могущее взять организацию губархива" в Тюмени13.

Сложно складывались отношения между Тюменским губисполкомом и Тобольским губархивом14. В результате переговоров губисполком 5 августа 1922 г. временно назначил на должность заведующего губархивом Л. Р. Шульца, рекомендованного президиумом Тюменского общества изучения местного края;

был также утвержден штат Тюменского Тобольского губархива с распределением сотрудников между Тюменью и Тобольском15. В этот период административной неразберихи архивы Севера расхищались и многие из них оказались утраченными, в том числе архив инородной управы в Обдорске.

С завершением Гражданской войны упрочение советской власти на местах осуществлялось в том числе через создание новых административно-территориальных образований. Формирование крупных хозяйственно-административных единиц должно было приблизить органы власти к населению, обеспечить реализацию единого хозяйственного плана. Важным этапом в коренной ломке старого и создании нового административно-территориального устройства явилось решение XII съезда РКП(б) в апреле 1923 г. о районировании16. Для его проведения Совет труда и обороны в качестве опыт стр. ного промышленного региона выбрал Урал. Проект Положения о создании Уральской области был утвержден в ноябре 1923 г. на III сессии ВЦИК десятого созыва17. Центр Уральской области располагался в Екатеринбурге (с 1924 г. - Свердловск), а сама она объединила 205 районов, в том числе Обдорский, в который вошли Обдорская, Мужевская и Кушеватская волости, - территория современного Ямала. Закономерно были затронуты и вопросы организации архивного дела такой огромной области.

На Обском Севере их решение упиралось в первую очередь в кадры. Часто складывалось так, что на одного грамотного работника возлагали руководство сразу несколькими направлениями. Так, в начале 1924 г., после определения границ Обдорского района, на Петра Михайловича Гущина, окончившего семь классов средней школы, возложили обязанности по организации архива и газеты "Обдорянин", а также руководство музеем.

Подобное повторилось чуть позже с административно-ссыльным В. В. Дехтяревым. Имея высшее образование, Василий Владимирович с 1 октября 1924 г. стал заведующим музеем, а затем ему дополнительно поручили функции "по управлению архивным делом" в Обдорском районе. Сложно сказать, насколько эффективной оказалась работа по организации районного архива. Известно только, что "архив был создан, но сведений о нем нет"18.

В целях учета и охраны архивных документов Обдорский райисполком 30 октября 1924 г.

издал приказ для сельсоветов, организаций и учреждений, предписывавший сообщить в информационно-статистический стол РИКа о состоянии их архивов и том, кому они подчиняются, а также представить в двух экземплярах списки всех архивных фондов с указанием наименований дел и их описей19. С ноября 1924 г. на отдел статистики (статстол) Обдорского района "было возложено архивное дело"20. Статстолу следовало приобрести Правила постановки архивной части в Тобольском окружном архиве21 и "вовремя и строго по Правилам"22 передавать туда архивные дела.

С 1927 г. административный контроль за состоянием архивов районных администраций усиливается. Циркуляр Центрархива от 18 мая 1928 г. ориентировал архивные органы налаживать сотрудничество с государственными учреждениями и общественными организациями на местах23. Краевым, областным исполкомам поручалось организовать архивные бюро во всех округах;

принять меры к охране районных и волостных архивов, для чего выделить персонально ответственного за надлежащее хранение архивных материалов в пределах района или волости24. Поскольку в этот период приоритетное внимание уделялось организации и комплектованию областного архива (Уралоблархива), то архивные документы из Обдорского района перемещались в Тобольск и далее в Уральский областной архив с целью их "концентрации". В итоге документы, образовавшиеся в деятельности учреждений в начале XX в. на этой территории, сегодня оказались в нескольких архивохранилищах25.

Административно-территориальное переустройство в СССР продолжалось. 10 декабря 1930 г. был образован Ямальский (Ненецкий) национальный округ с четырьмя районами, в котором, согласно Положению об архивном управлении РСФСР26, предстояло организовать соответствующий орган управления. Кроме того, постановление ВЦИК от 10 октября 1930 г. "Об упорядочении архивного дела при районных исполнительных комитетах" предписывало прикрепить районы к отделениям краевых (областных) архивов или к ближайшим городским архивам27. В Положении об архивных бю стр. ро в районированных областях РСФСР в примечании отмечено: "В малонаселенных округах по соглашению краевого (областного) исполнительного комитета с Центральным архивным управлением РСФСР, взамен окружных архивных бюро могут быть образованы окружные архивы, действующие на основании особого Положения, издаваемого краевым (областным) исполнительным комитетом"28.

Сведения о дате образования окружного архива и архивного бюро в разных источниках различаются. Так, на сайте Управления архивами Тюменской области есть информация об образовании окружного архива Ямало-Ненецкого округа в 1931 г.29 Однако результаты нашего исследования этого не подтвердили. Ни архивное бюро, ни окружной архив в г. образованы не были: сказались непрекращавшиеся административно-территориальные изменения. Тобольское архивное бюро по-прежнему осуществляло административные функции в качестве управленческого промежуточного звена Уралархоблуправления. В Ямальском (Ненецком) округе все еще не имелось ни одного города, административным центром служило с. Обдорск.

В 1934 г. Уральская область была разделена на три, в том числе Обско-Иртышскую. На заседании ее облисполкома 20 марта приняли решение организовать "архивные бюро при окружных исполкомах"30, а 25 марта вышло распоряжение облисполкома об их создании в каждом округе со штатом "по одному человеку"31. В августе того же года оргкомитет облисполкома запросил сведения у Ямало-Ненецкого окрисполкома об исполнении этих постановлений, с указанием даты организации архбюро и назначении заведующего. Из ответа, полученного 8 сентября, следует, что ни решение, ни распоряжение до Обдорска не дошли, тем не менее "зав. окрархивом назначена тов. Заева Лидия Петровна"32. Она вела делопроизводство в общем отделе окрисполкома и числилась архивариусом.

Окружной архив не был организован, о чем свидетельствуют следующая резолюция заведующего общим отделом окрисполкома К. К. Пермякова в июле 1934 г.: "...до организации окружного архива дать указания архивам организаций, колхозов и совхозов о проведении обследования и по разборке своих архивных дел"33.

В конце сентября 1934 г. в Обдорске - Салехарде на заседании президиума Ямальского (Ненецкого) окрисполкома Обско-Иртышской области был рассмотрен вопрос о составе окружного архивного бюро34 "для ведения архивного дела в округе". До последнего времени 23 сентября 1934 г. считалось датой образования Государственного архива Ямало-Ненецкого автономного округа. Выявленные архивные документы позволяют ее уточнить: это 1 октября 1934 г., когда был утвержден состав окружного бюро (протокол N 36). Заведующим окружным архивом и председателем архивного бюро35 был назначен М.

О. Калганов. Членами бюро стали заведующий краеведческим музеем, заведующий окружным отделом народного образования, архивариус окрисполкома, а также председатель орготдела окружного исполкома. Состав окружного бюро устанавливался в соответствии с постановлением ВЦИК и СНК от 30 ноября 1931 г. "О структуре архивных органов"36. Бюро было поручено составить план работы и дать указания на места (в организации, учреждения) о порядке ведения архивного дела, а также принимать и сохранять архивные фонды и общее руководство архивами местных учреждений. Таким образом, на Ямале окружной архив и первый орган управления архивным делом архивное бюро были образованы 1 октября 1934 г. стр. Архивное бюро руководствовалось Положением об архивном управлении краевого (областного) исполнительного комитета и краевом (областном) архиве, утвержденным постановлением ВЦИК от 20 мая 1934 г.38 Основными задачами архивного управления (бюро) являлись организация мероприятий по укреплению архивной сети на территории, непосредственное заведование краевым (областным) архивом, выявление архивных материалов для нужд социалистического строительства и научного использования. В циркулярном письме от 15 октября 1934 г. облархив потребовал от заведующего Ямало Ненецким окружным архивным бюро "принятия мер по охране архивных материалов, хранящихся в архивах учреждений и организаций, взятия на учет этих архивов, концентрации архивных материалов в архбюро, а затем уже в разборке, описании и использовании этих материалов в деле социалистического строительства"39.

17 октября 1933 г. ЦИК СССР принял постановление об упорядочении архивов в колхозах, совхозах и МТС, запрещавшее уничтожение каких-либо их документов без согласия архивных органов и обязавшее ЦАУ СССР разработать правила ведения там архивов40. 28 ноября 1934 г. в дополнение к циркуляру оргкомитета Советов Обско Иртышской области от 19 апреля 1934 г. о проверке состояния архивов в колхозах, совхозах и МТС по Союзу ССР окружное архивное бюро разослало циркуляр с приложением Правил постановки архива в совхозах, колхозах и МТС, инструкции по проведению проверки состояния архивов и рабочую программу для определения состояния архивов. О принятых мероприятиях обследования архивов следовало сообщить в облархив в г. Тюмени41.

Развернуть деятельность архивного бюро как органа управления архивным делом в Ямало-Ненецком округе не получилось. В конце 1934 г. Обско-Иртышская область была упразднена;

Ямало-Ненецкий национальный округ вошел в состав образованной Омской области. 27 декабря 1934 г. создано Омское областное архивное управление, при этом окружной архив Ямало-Ненецкого окрисполкома сохранялся42. Штат же архива состоял из одного человека - его заведующего Михаила Осиповича Калганова. Ему предстояло "обратить самое серьезное внимание на состояние архивов в колхозах, совхозах и МТС, а также сельсоветах"43 в наиболее отдаленных уголках округа, разобрать ранее изъятые архивы церквей, церковно-приходских школ, миссионерских приютов Обдорского района, сваленные на чердаке храма, наконец, на практике узнать, что такое номенклатура дел и "концентрация фондов". Но самое главное - это востребованная временем и задачами архивов огромная исследовательская и просветительская работа, связь с научными и "политико-просветительными" учреждениями, а также проведение агитмассовых мероприятий. Следует оговорить, что заведующий имел образование четыре класса сельско-приходской школы. Однако в условиях кадрового голода, недостатка грамотных людей в округе выбирать не приходилось. Кроме того, М. О. Калганов был готов и хотел учиться;

уже в первом своем отчете он писал: "Вся работа по архиву зависит от того, насколько я усвою свои функции, а потому просьба выслать мне необходимые пособия"44.

Заведующий архивом в первый год работы сумел "сконцентрировать" в окружном архивохранилище до 2 тыс. архивных дел, поставил на учет пять фондов, выдал около справок научного и биографического характера, "зарегистрировал" даже некоторые отдаленные организации: Мужевский, Хэн стр. ский, Ямальский сельсоветы. Правда, он не знал, как поступать "с партийными архивами...

они сдаются на местах в местный архив или пересылаются непосредственно в область"45.

Тем не менее взятые им обязательства ("добиться для архивов организаций обеспечения их огнетушителями к 1 января 1936 г., оборудования для архивов организаций полками и шкафами к декабрю 1935 г.;

добиться перед окрисполкомом на [19]36 г. отпуска средств на организацию районных архивов с платными архивариусами... не делать ни одного прогула и опоздания не по уважительной причине"46) свидетельствуют о его инициативе и энтузиазме. Однако в феврале 1936 г. Калганов был направлен на комсомольскую работу.

Нерешенным вопросом оставалась организация районных архивов. Циркулярное письмо ЦАУ РСФСР от 22 октября 1934 г. называло это главной задачей региональных органов управления архивным делом в 1935 г., поскольку "в 1934 г. в РСФСР действовало только 325 районных архивов при наличии в каждом районе большого числа учреждений, новостроек, колхозов, совхозов, общественных организаций" и с этим нельзя было мириться47. 10 декабря 1934 г. было обнародовано постановление ВЦИК и СНК РСФСР "О районных архивах", которым вменялось "собирание и хранение документов по социалистической реконструкции деревни"48. Омское областное архивное управление, осуществлявшее методическое руководство постановкой и ведением архивного дела, ретранслировало эту задачу в своем инструктивном письме от 11 апреля 1936 г.:

"Основным вопросом на Ямале сейчас является вопрос об организации там при всех РИКах райархивов"49. В другом письме оно подчеркивало: "В условиях Севера архивные документы, каждый клочок бумаги, каждая тетрадь, протокол приобретает огромное значение: их надо собирать и хранить, надо поставить за правило все сохранять.., чтобы по ним составить историю нашей далекой окраины"50.

Еще 13 февраля 1936 г. окружной архив Ямальского (Ненецкого) национального округа подготовил для всех пяти районов округа (Надымский, Приуральский, Пуровский, Тазовский, Ямальский) письмо "Об организации районных архивов". А уже летом были приняты решения об организации архивов в трех из них: Пуровском (должность заведующего райархивом и заместителя председателя РИКа с 13 июня совмещал С. Я.

Сычев);

Надымском (должность заведующего райархивом и делопроизводителя райисполкома с 4 августа совмещал И. Е. Булатов, командированный из Салехарда51);

Ямальском (должность заведующего райархивом / архивариуса райисполкома и районного ЗАГСа с 7 августа совмещала Е. И. Чекунова). Подобное совместительство проявление недостаточного внимания к архивному делу. Архивные документы "концентрировались" в кладовках при райисполкомах, а "заведующие районными архивами" ориентировались на внутренние потребности райисполкомов.

28 февраля 1938 г. ЦАУ РСФСР признало, что "состояние архивного дела в РСФСР продолжает оставаться неудовлетворительным как в части укомплектования архивных органов политически проверенными и квалифицированными работниками, так и в части состояния сосредоточенных в архивах архивных материалов, руководства архивным делом в районах и архивов действующих учреждений"52. Уполномоченный Омским облархуправлением П. П. Бордин, обследовавший Ямальский (Ненецкий) окружной архив, предписал в качестве рекомендаций "закончить сбор архивного материала по всем районам и образовать районные архивы... Подобрать проверенных луч стр. ших людей из комсомольцев, партийных и преданных делу нашей родины беспартийных на должность окрархива и заведующих райархивами"53.

16 апреля 1938 г. Указом Президиума Верховного совета СССР ЦАУ СССР было передано в ведение Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) СССР "для укрепления архивного строительства в центре и особенно на местах"54. 5 июня 1938 г. в ЦАУ РСФСР поступил циркуляр о подготовке к приему государственных архивов и архивных управлений в НКВД. К письму прилагался вопросник для составления отчетов архивов и архивных управлений, где в качестве основных позиций значились "состояние (качественное) личного состава, укомплектованность штата, текучесть личного состава, трудовая дисциплина, политико-моральное состояние личного состава, соблюдение состояния финансовой и сметной дисциплины, выполнение плана..."55. Как следует из документа, именно кадровый вопрос был решающим. В акте обследования состояния и работы Ямало-Ненецкого архива Омским областным архивным управлением и областных (окружных) архивов представителем ЦАУ РСФСР Н. М. Пальчиковским от 4 июля 1938 г.

сказано: "Предложить председателям райисполкомов: Приуральского, Тазовского...

Пуровского не позднее августа м-ца 1938 г. организовать районные архивы, поставив перед ними в качестве основной задачи собирание, обработку и хранение архивных материалов по социалистической реконструкции сельского хозяйства"56. В отчете заведующей Ямало-Ненецким окрархивом А. Шешуковой за этот период указывалось, что архивные материалы Пуровского и Ямальского райархивов "хранятся при райисполкомах", хотя сведения об их работе не предоставлялись, и только в Надымском районе в 1937 г. при райисполкоме появилось "отремонтированное помещение, в котором хранится 270 архивных дел"57.

Острая нехватка помещений и квалифицированных кадров, невнимание со стороны райисполкомов привели к тому, что организация райархивов в округе затянулась, а ранее созданные к моменту перехода в органы НКВД "самоликвидировались". В отчете Омского областного архивного управления за 1938 г.58 сказано: "В отдаленных 4 районах Севера (Приуральском, Пуровском, Тазовском и Ямальском (находятся за Полярным кругом)) не были организованы ввиду отдаленности от окружного центра"59. Надымский районный архив по указанным причинам вскоре также прекратил свою деятельность.

7 июня 1939 г. в присутствии представителей окрисполкома и окружного Управления НКВД на основании приказа УНКВД по Омской области от 7 февраля 1939 г. окружной государственный архив был передан в непосредственное ведение Ямало-Ненецкого окружного Управления НКВД. Штат окружного архива по-прежнему состоял из одного заведующего. Самостоятельными и полноценными учреждениями на Ямале архивы к моменту передачи в ведение НКВД так и не стали.

Общество и власть. Российская провинция. 1917-1985: Док. и материалы: В 6 т. Екатеринбург, 2005. Т. 1. С. 9.

70 лет Государственному архиву Ямало-Ненецкого автономного округа: Сб. ст. Салехард, 2004;

Краткий справочник по фондам Ямало-Ненецкого автономного округа. Салехард, 2005;

Архивы Ямала: Cправ. / Л. В.

Соломина, Н. И. Головина. Салехард, 2008;

Соломина Л. В. История архивного дела на Ямале: к постановке проблемы изучения // Науч. вестн. 2008. N 5 (57). С. 68-74;

Она же. Для будущего, для истории... // Ямальский меридиан. 2009. N 9. С. 47- 49;

Она же. Учрежденческие архивы села Обдорского // Там же. N 12. С. 62-74.

стр. Боброва В. С. Организация районных архивов в Сибири в 1920-1930-е гг. // Отечественные архивы. 2009. N 2. С.

24.

Архивная служба Свердловской области - 85 лет / Общ. ред. канд. ист. наук А. А. Капустина. Екатеринбург, 2004. С. 15.

Костанов А. И. История формирования, сохранения и использования документального наследия Сибири и Дальнего Востока (конец XVI - первая четверть XX в.): Автореф. дис.... д-ра ист. наук. М., 2010. С. 39.

Государственный архив в г. Тобольске. Ф. Р-402 "Филиал Государственного архива Тюменской области в г.

Тобольске". Оп. 1. Д. 3. Л. 101.

Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. Р-5325 "Главное архивное управление при Совете министров СССР". Оп. 9. Д. 199. Л. 90.

Там же. Л. 106.

Там же. Л. 165.

Там же. Л. 166.

Костанов А. И. Указ. соч. С. 40.

ГАРФ. Ф. Р-5325. Оп. 9. Д. 265. Л. 23.

Там же. Л. 124.

Там же. Л. 27-35.

Там же. Л. 28.

Двенадцатый съезд Российской коммунистической партии большевиков: Стеногр. отчет. М., 1923;

http://www.hrono.ru/libris/stalin/5-2.html Ножкин В. В. Положение об Уральской области и его историческое значение // Уральский археографический ежегодник за 1971 год. Свердловск, 1974. С. 129.

70 лет Государственному архиву Ямало-Ненецкого автономного округа... С. 3;

Краткий справочник по фондам Ямало-Ненецкого автономного округа. С. 5.

Государственный архив Ямало-Ненецкого национального округа (ГА ЯНАО). Ф. 2 "Обдорский районный Совет рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов и его исполнительный комитет". Оп. 2. Д. 2. Л. 46.

Там же. Оп. 1. Д. 119. Л. 77.

Бюллетень Тобольского окружного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов и его исполнительного комитета. 1927. 11 янв. N 2 (92). С. 17.

ГА ЯНАО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 4. Л. 56.

Сорокин В. В. Архивы учреждений СССР (1917-1937 гг.): Учеб. пособие / В. В. Сорокин;

отв. ред. Е. В.

Старостин. М., 1982. С. 71.

Черноухова С. С. Государственные и партийные архивы Урала в 1919- 1938 гг.: Дис.... канд. ист. наук. М., 2007.

С. 118.

См., напр.: Государственный архив в г. Тобольске, Центр документации общественных организаций Свердловской области, Государственный архив Свердловской области, Государственный архив Тюменской области, Тюменский центр документации новейшей истории и др.

СУ. 1932. N 47. Ст. 204-205;

ГА ЯНАО. Ф. 105. Оп. 1. Д. 1. Л. 1-2.

Сборник руководящих материалов по архивному делу (1917 - июнь 1941 гг.). М., 1961. С. 62.

Чернов А. В. История и организация архивного дела в СССР. М., 1940. С. 167.

http://www.archiv.72to.ru/index.php/ udato/histudato Исторический архив Омской области (ГИАОО). Ф. Р-261 "Органы управления архивным делом". Оп. 1. Д. 159.

Л. 1;

ГА ЯНАО. Ф. 105. Оп. 1. Д. 2. Л. 1.

ГА ЯНАО Ф. 105. Оп. 1. Д. 2. Л. 24.

ГИАОО. Ф. Р-261. Оп. 1. Д. 159. Л. 16.

Там же. Л. 2.

ГА ЯНАО. Ф. 105. Оп. 1. Д. 2. Л. 40.

Там же. Ф. 3 "Ямало-Ненецкий окружной Совет депутатов трудящихся и его исполнительный комитет". Оп. 3.

Д. 16. Л. 139.

СУ. 1932. N 4. Ст. 14.

ГИАОО. Ф. Р-261. Оп. 1. Д. 170. Л. 7.

СУ. 1932. N 47. Ст. 204-205.

ГИАОО. Ф. Р-261. Оп. 1. Д. 159. Л. 13 об.

СУ СССР. 1933. N 63. Ст. 380.

ГА ЯНАО. Ф. 105. Оп. 1. Д. 1. Л. 9.

Там же. Д. 2. Л. 40.

Там же. Л. 9.

Там же. Л. 15.

Там же. Л. 4.

Там же. Д. 1. Л. 5.

стр. Максаков В. В. История и организация архивного дела в СССР (1917-1945 гг.). М., 1969. С. 314.

Архивное дело. 1935. N 35. С. 1-3.

Чернов А. В. Указ. соч. С. 194.

ГА ЯНАО. Ф. 105. Оп. 1. Д. 2. Л. 95.

Там же. Л. 27.

Там же. Д. 1. Л. 98.

Там же. Д. 3. Л. 45.

ГАРФ. Ф. Р-5325. Оп. 9. Д. 4348. Л. 3.

ГА ЯНАО. Ф. 105. Оп. 1. Д. 1. Л. 100.

Там же. Д. 2. Л. 32 об.

Там же. Д. 5. Л. 5.

ГАРФ. Ф. Р-5325. Оп. 9. Д. 4740. Л. 2-31.

Там же. Л. 5.

стр. Заглавие статьи Ольга Михайловна Медушевская: вехи научной биографии Автор(ы) А. Н. Медушевский Источник Отечественные архивы, № 1, 2013, C. 11- СТАТЬИ И СООБЩЕНИЯ История и практика архивного дела Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 34.8 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ Ольга Михайловна Медушевская: вехи научной биографии Автор: А. Н.

Медушевский Ключевые слова: теория когнитивной истории, теоретическое источниковедение, Российский государственный гуманитарный университет, Московский государственный историко-архивный институт, О. М. Медушевская.

Для истории России XX столетия центральной проблемой самоопределения личности стал выбор между идеологией и наукой - иллюзорной картиной мира, насаждавшейся деспотическим государством, и полноценной информацией, открывавшей путь к свободе и сохранению человеческого достоинства. В условиях крушения дореволюционной культуры задача мыслящей части научного сообщества состояла прежде всего в осмыслении кризиса гуманитарного познания и путей выхода из него, элементарном сохранении классических традиций русской исторической науки, этических основ профессионального сообщества и поддержании научной школы для ее возможного возрождения в будущем. Это была очень трудная задача, требовавшая высокой нравственности, максимальных усилий мысли и воли, почти религиозного самоотречения.

Все эти черты в полной мере присущи Ольге Михайловне Медушевской (6 октября 1922 г.

- 9 декабря 2007 г.) - выдающемуся представителю русской общественной мысли, науки и интеллигенции, первому заслуженному профессору Российского государственного гуманитарного университета - РГГУ (ранее Московского государственного историко архивного института)1. В ее трудах и научном наследии заключены ответы на основные вопросы эпохи: объяснение существа процессов в мировой и русской гуманитарной мысли и исторической науке;

обоснование теоретического источниковедения как эпистемологии гуманитарного знания, противостоящей идеологическому и догматическому видению мира;

разработка теории когнитивной В основе статьи - доклад автора на "круглом столе", состоявшемся 8 октября 2012 г. в Историко-архивном институте РГГУ к 90-летию со дня рождения заслуженного профессора РГГУ, д-ра ист. наук О. М. Медушевской.

стр. истории, имеющей характер новой научной парадигмы;

создание образовательной концепции и международной научной школы теоретического источниковедения;

выдвижение идеи университета нового типа.

Теория когнитивной истории, разработанная О. М. Медушевской, стала результатом научного синтеза ряда направлений гуманитарного знания - информатики и когнитивных наук (изучающих человеческое мышление), с одной стороны, и дисциплин, добившихся наиболее точных и доказательных результатов, - антропологии, структурной лингвистики и источниковедения, с другой. Она объединила элементы теории информации и методологии классического источниковедения, получившего особое развитие в России XX в. Поскольку подлинная научная дискуссия в середине и большей части второй половины XX в. здесь была практически невозможна, внимание лучших сил науки концентрировалось именно на источниковедении - области знаний, стремившейся формулировать новые научные выводы путем непосредственного обращения к тексту документа или его детальной критической интерпретации. На этой основе сформировалась международная научная школа О. М. Медушевской, которая, по сути, сделалась школой Историко-архивного института.

Научное творчество О. М. Медушевской и ее вклад в науку можно условно разделить на три этапа. Первый этап формирования взглядов (1940-1950-е гг.) сопряжен с разработкой проблем пространства и времени - исторической географии и картографических источников, классификации источников. Второй (1960-1980-е гг.) - можно определить как "критический": тогда решались проблемы теоретического источниковедения и методологии истории в условиях растущей дезориентации мировой исторической науки и догматизации советской. Третий (с начала 1990-х гг. по 2007 г.) представляет собой новый научный подход, завершившийся созданием интегральной теории когнитивной истории, выдвижением на ее основе новых принципов профессиональной этики, образовательной модели и педагогической школы.

Формирование взглядов мыслителя было связано с конструированием категорий пространства и времени в ситуации информационного обмена, а также их фиксации в понятиях и материальных формах. Историческая география и ее перспективы особенно интересны с этих позиций как редкий феномен эффективного, междисциплинарного по существу взаимодействия естественных (география) и гуманитарных (история) наук, формируя особое метадисциплинарное пространство. В рамках этой системы идей сформировались научные и общественные взгляды О. М. Медушевской. В Историко архивном институте историческая география стала частью единого комплекса исследовательских методов и начала преподаваться на кафедре источниковедения и вспомогательных исторических дисциплин с 1939 г.2 Заведовавший кафедрой в 1943- гг. профессор А. И. Андреев пригласил для подготовки лекционного университетского курса исторической географии профессора В. К. Яцунского. Эти две фигуры, продолжавшие традиции дореволюционной школы А. С. Лаппо-Данилевского в российской историографии, оказали на формирование взглядов О. М. Медушевской преимущественное влияние3.

В 1952 г. О. М. Медушевская защитила кандидатскую диссертацию по теме "Русские географические открытия на Тихом океане и в Северной Америке (50-е - начало 80-х гг.

XVIII в.)"4, в 1957 г. опубликовала работу "Картографические источники XVII-XVIII вв."5, а в 1964 г. - "Атлас географи стр. ческих открытий в Сибири и в Северо-Западной Америке XVII-XVIII вв."6. Данное направление исследований продолжилось по картографическим источникам XIX в.7 Эти работы стали классикой российской исторической географии и не утратили научного значения до настоящего времени. Поразительное свойство информационной емкости картографического документа и в то же время его наглядность и доступность в отличие от письменного документа, подчеркивала исследовательница, связано с особенностями когнитивных возможностей человеческой разумности.

Действительно, при анализе картографических источников по истории русских географических открытий исследователю уже в первых работах предстояло решить ряд сложных вопросов: как соотносятся общие космологические и географические представления (иногда мифические) с реальными знаниями определенной эпохи, каким образом эти знания фиксируются в исторических преданиях разных народов и подвергаются критическому анализу и проверке в ходе научных или коммерческих экспедиций, каковы методы их фиксации в географических картах или непрофессиональных изображениях и рисунках, способы выявления, описания и передачи соответствующей информации на различных ее носителях и в разных формах, в частности путем расшифровки рассказов аборигенов землепроходцами. Этот подход потребовал сочетания методов источниковедческого анализа и культурной антропологии, лингвистики, семиотики практически со всем набором методов специальных (или "вспомогательных") исторических дисциплин8. Уже для начального этапа деятельности О.

М. Медушевской характерны четкое понимание смысла жизни как творческой самореализации, масштабность размышлений о природе, обществе, научном познании и интеллектуальной свободе, что свойственно русской науке в лице таких ее представителей, как В. И. Вернадский, Н. И. Вавилов и А. С. Лаппо-Данилевский9, а в новейшее время А. Д. Сахаров.

Итак, поставив вопрос о сущности человека, О. М. Медушевская определяла его как живую систему, которая способна превращать энергию своего мышления в материю интеллектуального продукта. Историю же признавала эмпирической наукой, добывающей новое знание путем обращения к целенаправленно создаваемым продуктам человеческой деятельности, выступающим в качестве исторических источников.

Второй этап творчества ученого связан с решением теоретических проблем источниковедения. В отечественном источниковедении проблематика теоретических дискуссий о структурных параметрах исторических источников и архивных документов и хронологически (1950-1960-е гг.), и содержательно совпадает с эпохой подъема структурализма в мировой науке. Поиск структур - общая позиция любой эмпирической науки, но различны как сами структуры, так и структуралистские методы10. Структуры проявляются как воспроизведения аналогичных конфигураций в виде материальных образов, что наводит на мысль об их типологичности, выражающей постоянно воспроизводящиеся отношения, связи частей и целого11. В методологии истории наиболее актуальным для О. М. Медушевской представляется понятие "вид" как структура, конфигурация, интеллектуальный продукт. Структуралистский видовой метод опирается на общее понятие об историческом источнике (интеллектуальном продукте) как реализованном продукте целенаправленной человеческой деятельности. Это общее родовое понятие, определяющее однородность множества, - продукт структурирования в соответствии с целеполаганием.

стр. В контексте этих структуралистских дискуссий о понятии вида и классификации источников закономерно обращение О. М. Медушевской к фундаментальным проблемам исторического познания - методологии истории, теоретического источниковедения и определение его метода в современных исторических, антропологических12, компаративных13 и социологических исследованиях. В этом отношении заслуживают внимания ее последующие труды по исторической антропологии, компаративистике14, исторической географии, теории источниковедения15. Подлинная компаративистика для ученого - это теоретическое источниковедение, а единицей сравнения выступает исторический источник. Становится понятен генезис основной идеи когнитивной методологии истории - опосредованного обмена информацией через продукты человеческой деятельности.

В 1975 г. О. М. Медушевская защитила докторскую диссертацию "Теоретические проблемы источниковедения", в которой выдвинула новую научную концепцию источниковедения как теоретической и методологической основы гуманитарного знания, позволяющей сделать это знание точным и доказательным. В советской науке вводимое О. М. Медушевской понятие "теоретическое источниковедение" было встречено с глубоким недоверием и подозрением. Зачем, спрашивали критики, нужно выделять "теоретическое источниковедение" в особую отрасль знания, если уже существуют марксистская "теория исторического процесса" и "теория исторического познания и исследования"? Не означает ли введение этого понятия уступку неокантианству:

сознательный разрыв методологии и методики, т.е. стремление противопоставить теоретическое источниковедение источниковедению без теории? Наконец, целесообразно ли распространение строгих методов источниковедческой критики на тексты идеологического характера, в частности партийные документы?

На защите докторской диссертации столкнулись представители двух направлений советских догматиков и ученых, стремившихся к модернизации понятийного аппарата и языка гуманитарного познания. Драматическую ситуацию, ощущавшуюся в наэлектризованной обстановке начала защиты, удалось переломить благодаря мощной поддержке академика Л. В. Черепнина, выступавшего первым оппонентом по диссертации. Черепнин - выдающийся специалист по истории российского феодализма16, воспитанный в духе классической дореволюционной академической традиции, к этому времени был усталым человеком, сломленным сталинскими репрессиями (некоторое время провел в ссылке) и опасавшимся высказывать свое мнение по вопросам методологии истории (это видно, например, из его статьи о Лаппо-Данилевском)17. Лев Владимирович, однако, нашел в себе силы поддержать новое направление. "Это, - заявил он, - тема высокого уровня, ибо от глубины разработки методологии и теории исторического источниковедения зависит успех научного исследования, зависит плодотворность его результатов". И далее: "О. М. Медушевская, как мне представляется, со своей работой справилась и написала книгу, которая органически войдет в советскую науку. Это известный итог того, что сделано в области теории источниковедения, и в то же время перспектива ее дальнейшего движения"18.

Реабилитация самой постановки проблемы содержалась в заключении заведующего кафедрой источниковедения истории СССР исторического факультета МГУ им. М. В.

Ломоносова, члена-корреспондента АН СССР, профессора И. Д. Ковальченко: "Автором, констатировал он, - сформулирова стр. ны определения теории источниковедения, основные методологические принципы теоретического источниковедения и разрабатываемых им проблем". "Рассматривая основные этапы развития теории советского источниковедения, О. М. Медушевская особое внимание уделяет исследованию понимания таких важных проблем, как социальная природа исторического источника, осмысление источника как продукта общественного развития, определенной общественной среды". Позднее некоторые из этих идей получили развитие в трудах самого Ковальченко19. Наконец, поддержку методологическим выводам диссертанта оказал известный томский философ истории Г.

М. Иванов, написавший книгу об историческом познании20. Прежде всего, он поддержал само понятие "теоретическое источниковедение" (оно "будет полезным при решении не только теоретических, но и тех практических источниковедческих задач, с которыми приходится сталкиваться историку"), констатировал важность данной парадигмы для всего комплекса дисциплин гуманитарного познания, справедливо отметил связь предложенных идей с дискуссиями в мировой науке (идеями Л. Февра, Ш. Самарана, А.

И. Марру, П. Рикера и др.). В результате в ходе этой дискуссии, несмотря на явное и скрытое сопротивление консерваторов, научным сообществом были поддержаны и приняты ключевые положения диссертации О. М. Медушевской, сохраняющие актуальность с позиций современной науки, - определение теории источниковедения и видового подхода к структуре источников.

Тогда и позднее вышли ставшие классическими труды О. М. Медушевской по источниковедению21. Определяющим стал вклад ученого в разработку концепции и структуры нового учебника22. Ее курс источниковедения русской истории сочетал глубину теоретического анализа с огромной информационной насыщенностью, воспитывал критическое мышление и противостоял всем внешним идеологическим схемам, которые навязывало обществу государство.

Третий этап творчества О. М. Медушевской означает смену научных парадигм и создание общей теории когнитивной истории. В качестве определяющей тенденции развития исторического профессионального сообщества XX-XXI вв. констатируется переход от традиционалистского нарративизма к истории как науке, способной к достижению точного, доказательного и систематизированного знания о человеке в истории23.

Когнитивная история - наука, предметом которой является изучение человека как живого существа, обладающего разумом и проявляющего свою разумность целенаправленным созиданием интеллектуального продукта. Интеллектуальный продукт есть, в конечном счете, та фундаментальная связь, которая соединяет социум и обеспечивает его информационный ресурс (выступающий как макрообъект истории)24. Благодаря этой способности человечество фиксирует свое целенаправленное поведение в материальном образе. Это делает человечество способным к самопознанию, а когнитивную историю эмпирической наукой25.


В рамках этой теории в трудах О. М. Медушевской завершающего периода творчества проанализированы такие проблемы, как информационный обмен;

соотношение динамической и статической информации;

психические параметры коммуникативного процесса и его инструментов;

отчуждение информационного ресурса;

когнитивные механизмы постижения смысла;

фиксация информации и формирование картины мира;

понимание и объяснение;

значение когнитивной теории для научного сообщества и гуманитарного образования26. Это сделано посредством широкого междисциплинарного синте стр. за и с опорой на достижения философии, социологии, антропологии, структурной лингвистики, истории, исторической географии, источниковедения, документоведения, архивоведения и всего круга вспомогательных исторических дисциплин.

Такой подход является основополагающим для работ О. М. Медушевской последних десятилетий, опубликованных в книге "Теория исторического познания: Избранные произведения"27 и особенно в итоговом труде "Теория и методология когнитивной истории"28, сыгравшем, по общему признанию, фундаментальную роль в методологической переориентации всей постсоветской историографии29. В многочисленных комментариях отмечалось, что концепция когнитивной истории представляет собой новую парадигму, способную преодолеть существующие методологические противоречия, вывести исследователей на новый междисциплинарный синтез, открыть перспективы формирования доказательного гуманитарного знания и добиться создания непротиворечивой картины российского исторического процесса30.

Данная теория определила общее направление дискуссий о содержании методологии истории в современной России31. Речь идет о появлении наукоучения, способного стать полноценным ориентиром для всех гуманитарных дисциплин, а главное - обеспечить доказательные критерии проверки достоверности получаемого знания, превратив историю в строгую и точную науку32.

В результате этих исследовательских усилий возникла новая концепция гуманитарного образования, сформулированная с позиций когнитивной истории и профессиональной этики научного сообщества. Она была предложена О. М. Медушевской на завершающем этапе ее творчества, когда стала осознаваться исчерпанность традиционной модели образования. Новая концепция предполагала, во-первых, выбор в качестве системообразующего принципа новой образовательной модели: обучение овладению методом, а не трансляция готовых знаний;

во-вторых, опору на фундаментальные свойства человека - его способность создания новой реальности;

в-третьих, признание принципиальной возможности познания человека через его произведения и разработку приемов такого познания.

В реальности полноценного исследовательского процесса возникает возможность синтеза трех направлений: антропологического33, поскольку существует возможность опираться на глобальное единство человечества с его историко-антропологическими универсалиями;

исторического34, ибо каждая эпоха и ситуация включены в эволюционное целое исторического процесса;

и, наконец, что существенно, источниковедческого - единства источниковедческой парадигмы, опоры на реализованные продукты целенаправленной деятельности - исторические источники35.

Этот подход объединяет университетские курсы, в разное время читавшиеся О. М.

Медушевской. Так, курс "Методология истории" раскрывал проблемы исторического синтеза, место истории в системе наук о человеке и междисциплинарных исследованиях36;

курс "Источниковедение и методы исторического исследования" давал целостное представление о том, как добывается новое знание о прошлом;

курс "Текстология и источниковедение" нацеливал на применение новых методов исторического познания в изучении источников - их классификации, условий происхождения, авторства, обстоятельств создания, интерпретации текста и его информационного потенциала, подлинности и достоверности свидетельств;

курс "Зарубежное источникове стр. дение" концентрировался на анализе методов источниковедческого анализа и синтеза, раскрытии видовой структуры исторических источников различных эпох и регионов мира, интерпретации ключевых понятий современной философской, историко антропологической и собственно источниковедческой историографии37;

курс "Вещь в культуре" имел предметом изучение произведений материальной культуры общества в их разнообразных социальных функциях для получения данных о культуре, образе жизни, культурном обмене;

курс "Вспомогательные исторические дисциплины. Палеография" делал акцент на проблеме кодирования и передачи информации на различных носителях, прежде всего письменных источниках38. Наконец, самый важный курс "Источниковедение русской истории" - соединял эти направления анализа воедино применительно ко всему массиву и видовому разнообразию источников русской истории39. Совокупность этих курсов представляет единую концепцию исторического познания и междисциплинарного синтеза, реализуя его задачи применительно к таким областям гуманитарного знания, как история, историческая антропология, культурология, философия, политология, весь круг вспомогательных исторических дисциплин, документоведение, архивоведение, археография (они читались на соответствующих факультетах или имели общеуниверситетский статус).

Теория когнитивной истории давала мощный импульс и весомые аргументы в пользу сохранения фундаментального гуманитарного университетского образования, основное преимущество которого (по сравнению с различными вариантами прагматического или прикладного образования) усматривалось прежде всего в передаче молодым поколениям навыков самостоятельной оценки и критического анализа информации40. Цель такого образования О. М. Медушевская видела в формировании новой личности, способной добывать и критически анализировать информацию, противостоя различным приемам идеологической мифологизации и манипулирования сознанием, в том числе с использованием новых информационных технологий. Решение проблемы соотношения науки и образования, определения стратегии последнего на современном этапе состоит в профессионализации научного сообщества как осознанном этическом выборе.

Данная образовательная модель впервые была реализована в Историко-архивном институте, а затем в возникшем на его основе РГГУ. О. М. Медушевская не только теоретически обосновала ее, но и участвовала в практической реализации: в 1990-2000-е гг. в качестве ученого секретаря ученого совета университета она определяла программу развития РГГУ41, входила в рабочую группу, сформированную "в целях подготовки вопроса "Историко-архивный институт РГГУ: перспективы развития"", сформулировав задачи реформы высшего гуманитарного образования42. "Теперь уже всем очевидно, писал один из выдающихся представителей историко-архивной школы профессор С. О.

Шмидт, - что Медушевская создала фундаментальное научно-педагогическое направление в российском источниковедении, в теории познания прошлого". Подчеркивая моральную строгость ученого и педагога, он заключает, что она была "по существу уникальна, а потому и недосягаема"43. Не менее важен был заданный ею высокий этический стандарт в высшей школе. "Ольга Михайловна, - подчеркивал известный представитель русской историко-географической школы профессор В. А. Муравьев, - была всегда воплощением нравственного выбора", она "никогда ни на йоту не изме стр. нила себе", а потому "ее почитали как символ настоящего Историко-архивного института, хранительницу его лучших традиций". "Эта жизнь, - завершал он, - триумф идеализма над материализмом"44.

Сама О. М. Медушевская, знавшая подлинную цену человеческим эмоциям, обладала редким стоицизмом. Когда было совсем трудно или кто-то жаловался, всегда коротко и холодно говорила: "бывает хуже". Для человека, заставшего период сталинских репрессий (затронувших многих близких людей), видевшего взрыв храма Христа Спасителя (обломок стены которого пробил окно и влетел в ее комнату), пережившего войну (с ее холодом, продовольственными карточками и сбором зажигательных бомб, сбрасываемых немцами на Москву), непосредственно наблюдавшего в школьные годы борьбу с "врагами народа", в студенческие - кампанию по борьбе с "низкопоклонцами перед Западом" (одной из жертв которой стал ее учитель А. И. Андреев), а затем вынужденного десятилетия выживать в серых советских буднях, каждодневно отстаивая право на занятие наукой, - эта короткая фраза весила очень много.

Каково место О. М. Медушевской в научной и общественной жизни России? Бывают личности, масштаб которых становится более ясен последующим поколениям, нежели современникам. Сейчас очевидно, что О. М. Медушевская - выдающийся научный и общественный деятель России XX - начала XXI в., центральная фигура в российской гуманитарной мысли, возможно, равная по значению А. С. Лаппо-Данилевскому для начала XX в. Человек эпохи крови и железа, она оказалась способна в условиях тоталитаризма последовательно отстаивать гуманистические идеалы, противопоставить науку идеологическому мифу, сформулировать целостную теорию гуманитарного познания, выразившую смену парадигм в исторической науке. Вклад О. М. Медушевской характеризуется необычайной цельностью и единством научной теории, этических принципов и педагогической практики. Ее деятельность обеспечила не только сохранение научной преемственности, но и возможности возрождения подлинного доказательного научного знания, формирование научно-педагогической школы мирового уровня. Эта сильная, мудрая и прекрасная личность навсегда останется подлинным нравственным ориентиром и одной из символических фигур русской интеллигенции.

Биографию О. М. Медушевской см.: Россия-2000. Современная политическая история, 1985-1999: Справ. энцикл. изд. М., 2000. Т. 2: Лица России. С. 594;

Кто есть кто в РГГУ. М., 1993, 2000. С. 161;

Чернобаев А. А.

Историки России. Кто есть кто в изучении российской истории: Биобиблиогр. слов. Саратов, 2008. С. 226;

Мастера русской историографии: Ольга Михайловна Медушевская / Публ. А. Н. Медушевского, И. В.


Сабенниковой // Ист. архив. 2010. N 3. С. 112-127;

и др.

См.: Научно-педагогическая школа источниковедения Историко-архивного института. М., 2001.

Медушевская О. М. История науки как динамический процесс. К 120-летию со дня рождения А. И. Андреева // Вестн. РГГУ. 2008. N 4. С. 312-328.

Медушевская О. М. Русские географические открытия на Тихом океане и в Северной Америке (50-е - нач. 80-х гг. XVIII в.): Автореф. дис.... канд. ист. наук. М., 1952.

Медушевская О. М. Картографические источники XVII-XVIII вв. М., 1957.

Атлас географических открытий в Сибири и в Северо-Западной Америке XVII-XVIII вв. М., 1964.

Медушевская О. М. Картографические источники первой половины XIX в. М., 1959.

Медушевская О. М. Историческая география России как вспомогательная историческая дисциплина. М., 1959.

стр. Медушевская О. М. Методология истории как строгой науки // Лаппо-Данилевский А. С. Методология истории.

М., 2010. Т. 1. С. 23-84.

Медушевская О. М. Точное знание в истории: структуралистский аспект // Медушевская О. М. Теория исторического познания: Избранные произведения. СПб., 2010. С. 279-287.

Медушевская О. М. Проблема структуры в науках о человеке // Там же. С. 394-410.

Медушевская О. М. Историческая антропология как феномен гуманитарного знания // Историческая антропология: место в системе социальных наук, источники и методы интерпретации. М., 1998. С. 17-26.

Источниковедение и компаративный метод в гуманитарном познании. М., 1996.

Медушевская О. М. Современная компаративистика. Проблемы методологии // Современная американистика в поисках новых подходов. М., 1998.

Медушевская О. М. Источниковедение: Теория, история и метод. М., 1996.

Черепнин Л. В. Русские феодальные архивы. М., 1948-1950. Т. 1-2.

Анализ идей Черепнина см.: Медушевская О. М. Л. В. Черепнин и становление науки об источниках // Феодализм в России. М., 1987. С. 53-58.

Здесь и далее выступления на защите докторской диссертации О. М. Медушевской цитируются по стенограмме, сохранившейся в архиве автора настоящей статьи.

Ковальченко И. Д. Методы исторического исследования. М., 1987.

Иванов Г. М. Исторический источник и историческое познание. Томск, 1973.

Медушевская О. М. Теоретические проблемы источниковедения. М., 1977;

Она же. Современное зарубежное источниковедение. М., 1983;

Она же. История источниковедения XIX-XX вв. М., 1988;

Она же.

Источниковедение: Теория, история и метод;

и др.

Источниковедение: Теория, история, метод. Источники российской истории. М., 1998 (и последующие издания).

Медушевская О. М. Источниковедение и историография в пространстве гуманитарного знания: индикатор системных изменений // Медушевская О. М. Теория исторического познания... С. 207-224.

Медушевская О. М. Теория и методология когнитивной истории. М., 2008. С. 345-358.

Когнитивная история: концепция, методы, исследовательские практики: Чт. памяти проф. О. М. Медушевской.

М., 2011.

Определения этих понятий см.: Медушевская О. М. Теория и методология когнитивной истории. С. 345 -358.

Медушевская О. М. Теория исторического познания...

Медушевская О. М. Теория и методология когнитивной истории.

См.: "Круглый стол" по книге О. М. Медушевской "Теория и методология когнитивной истории" // Российская история. 2010. N 1. С. 131-166.

См. рецензии на книги О. М. Медушевской: Сабенникова И. В. // Российская история. 2009. N 2. С. 177-179;

2011. N 1. С. 205-207;

Шелохаев В. В. // Вопросы истории. 2010. N 12. С. 163- 164;

Миронов Б. Н. Новая апология истории (размышления над книгой О. М. Медушевской) // Общественные науки и современность. 2011. N 1. С.

139-148.

Медушевский А. Н. Когнитивно-информационная теория в современном гуманитарном познании // Российская история. 2009. N 4. С. 3-22;

Он же. Когнитивно-информационная теория как новая философская парадигма гуманитарного познания // Вопросы философии. 2009. N 10. С. 70-92;

Он же. Когнитивно-информационная теория в философии, истории и антропологии // Человек: образ и сущность. Когнитология и гуманитарное знание.

М., 2010. С. 226-250.

Вспомогательные исторические дисциплины - источниковедение - методология истории в системе гуманитарного знания: Сб. памяти О. М. Медушевской. М., 2008;

Когнитивная история: концепция, методы, исследовательские практики...

Медушевская О. М. Историческая антропология и антропологически ориентированная источниковедческая концепция: интеграция исследовательской и образовательной программ // Российско-французский центр исторической антро стр. пологии им. Марка Блока: Программы курсов. М., 2002. С. 15-20.

Медушевская О. М. Вещь в культуре: источниковедческий метод историко-антропологического исследования // Российско-французский центр исторической антропологии... С. 25-49.

Медушевская О. М. Послевузовское образование в РГГУ: концептуальные основания // Образовательная программа в аспирантуре РГГУ: Материалы к заседанию ученого совета РГГУ 25 июня 2002 г. М., 2002. С. 9-10.

Медушевская О. М. Методология истории: программа курса // Я иду на занятия. Учебно-методический модуль по методологии и теории истории. М., 2002. С. 15-28.

Медушевская О. М. Источниковедческое научно-педагогическое направление: гуманитарное знание как строго научное // Научно-педагогическая школа источниковедения Историко-архивного института. М., 2001. С. 8-32.

Медушевская О. М. Феномен письма и палеографический метод в науках о человеке // Вспомогательные исторические дисциплины: специальные функции и гуманитарные перспективы. М., 2001. С. 44-46.

См. программы лекционных курсов: Источниковедение. Теория, история и метод. М., 1995;

Источниковедение.

Источники российской истории. М., 1996;

Источниковедение. Вещественные источники. М., 1996 и др., а также их модернизированные издания 2000-х гг.

Эта тема является центральной в последнем интервью О. М. Медушевской. См.: Аудитория. 2007. N 35-36. С. 2 3.

Медушевская О. М. О работе ученого совета РГГУ // Ученый совет РГГУ в 1992 году. М., 1993, и др. выпуски до 2007 г.

Медушевская О. М. Основные положения // Концепция развития Историко-архивного института РГГУ. М., 2002. С. 3-7.

Шмидт С. О. Ольга Михайловна Медушевская как профессор Историко-архивного института // Когнитивная история: концепция, методы, исследовательские практики... С. 37, 45.

Памяти Ольги Михайловны Медушевской // Отечественная история. 2008. N 3. С. 214-216.

стр. Вклад Н. Ф. Демидовой в методологию исследования персонала Заглавие статьи приказного аппарата XVII в.

Автор(ы) М. О. Акишин Источник Отечественные архивы, № 1, 2013, C. 20- Рубрика СТАТЬИ И СООБЩЕНИЯ История и практика архивного дела Место издания Москва, Россия Объем 16.2 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи Вклад Н. Ф. Демидовой в методологию исследования персонала приказного аппарата XVII в. Автор: М. О. Акишин Ключевые слова: приказной аппарат Российского государства, просопографическое исследование, биографический справочник, Российский государственный архив древних актов, А. П. Барсуков, С. К. Богоявленский, С. Б. Веселовский, Н. Ф. Демидова.

Всестороннее изучение приказного управления XVI-XVII вв. предполагает исследование не только системы государственных органов, но и их персонала, поскольку профессиональная компетентность служащих в значительной мере определяет эффективность осуществления учреждениями их властных и иных полномочий и прав.

Но, несмотря на это, до сих пор ученые преимущественное внимание уделяли исследованию становления и развития приказного строя, истории отдельных приказов1.

стр. Сложность исследования состава служащих приказного аппарата управления, их правового положения и компетентности обусловлена методологическими проблемами.

Биографические исследования в этой сфере позволяют проследить роль только наиболее выдающихся дьяков в выработке и реализации отдельных направлений государственной политики2. Более представительными для изучения государевых служащих являются просопографические исследования, теоретические основы которых заложили Н. П.

Лихачев, С. Б. Веселовский, С. К. Богоявленский и Н. Н. Оглоблин3.

Классическое монографическое исследование личного состава дьяков и подьячих с использованием просопографического метода провела Н. Ф. Демидова4, доказав, что в XVII в. происходили процессы бюрократизации в сфере приказного управления, отделения гражданской службы от военной и трансформации государевой службы в государственную5. Но у просопографического метода есть свои ограничения. Метод этот социологический, и на массовом материале его применение приводит к доминированию статистических данных в ущерб биографическим, что совершенно логично подтолкнуло Н. Ф. Демидову к необходимости дополнения монографического труда биографическим справочником6.

Подготовка такого справочника требует от ученого большого мужества, так как в этом случае он выносит на суд коллег свою творческую лабораторию. Историческое исследование в упрощенном виде можно представить тремя этапами: во-первых, выявление исторических источников;

во-вторых, установление исторических фактов, относящихся к предмету исследования;

в-третьих, формулирование научных гипотез и теорий на основе отобранных фактов. Первый этап обычно реализуется в форме публикации документов, третий - монографий и научных статей. Но один из самых существенных результатов работы - установление фактических обстоятельств, относящихся к предмету исследования, - обычно скрыт и читателю приходится доверять добросовестности ученого.

В течение XX столетия на составление справочников по государственному управлению XVII в. решились только А. П. Барсуков, С. К. Богоявленский и С. Б. Веселовский 7.

Авторы первых двух справочников ставили перед собой достаточно узкие задачи:

Барсуков попытался учесть в хронологическом порядке по городам воевод и их "товарищей", Богоявленский - судей московских приказов. Никаких биографических сведений, кроме дат пребывания на должности того или иного лица, эти справочники не содержали. С. Б. Веселовский привел в своем труде в алфавитном порядке биографические справки об известных ему дьяках и подьячих XV-XVII вв. Все эти издания до сих пор заслуженно являются настольными книгами для специалистов по истории Московской Руси. Но они выявили типичные трудности, возникающие при их подготовке: во-первых, касающиеся определения круга источников, позволяющих реконструировать биографию дьяка или подьячего, во-вторых, идентификации последних.

Дело в том, что в XVII в. лицо идентифицировалось по имени и прозванию. Имя могло быть крестильным или мирским, в полной или уменьшительной форме. Понятие "фамилия" только формировалось и могло заменяться и отчеством, и дедичеством, и прозвищем.

Указанные трудности породили очевидные недостатки справочников. Так, при большом массиве лиц со схожими именами и прозвищами различить их чрезвычайно трудно. В частности, редакторам справочника С. Б. Ве стр. селовского постоянно приходилось оговаривать, что в одной биографической статье могут быть приведены сведения о нескольких лицах. Другой недостаток - это явные пробелы, особенно заметные по справочнику А. П. Барсукова, который в своих хронологических перечнях по каждому году пропустил по нескольку воевод. Даже в справочнике С. К.

Богоявленского есть такой пропуск (путаница с датами пребывания думного дьяка Алмаза Иванова на должности судьи в Посольском приказе и Новгородской четверти).

В итоге Н. Ф. Демидова при подготовке справочника служилой бюрократии России XVII в. учла опыт своих предшественников и разработала оригинальную методику выявления источников и отбора фактов, относящихся к предмету исследования. Но сначала она четко определила задачи справочника: выявить максимальный объем данных о дьяках и подьячих, установить их служебную карьеру, а затем его структуру (это предисловие, комплекс биографических статей, список источников, указатели центральных и местных государственных органов, глоссарий, варианты разночтения имен и список сокращений).

Назначение справочника и потребности идентификации конкретного дьяка и подьячего предопределили источниковую базу. По выбору Н. Ф. Демидовой "в основу справочника положены сводные документы". Для думных и приказных дьяков - боярские книги и списки, "кормленные" книги четвертей;

для подьячих в приказах - сводные списки Разряда, а также столбцовые списки и расходные книги на выдачу жалованья, которые велись в приказах по месту службы подьячих;

для подьячих приказных изб - годовые сметные списки каждого города, составлявшиеся в той приказной избе, где служил подьячий8. О масштабах работы по выявлению этих сводных документов свидетельствует перечень источников из более чем 9,5 тыс. ед. хр. (дел, книг и столбцов) из 70 фондов и коллекций Российского государственного архива древних актов, отделов рукописей Российской национальной библиотеки и Государственного исторического музея, а также библиотеки Тобольского историко-культурного музея-заповедника.

Таким образом, круг источников был сужен, но достаточен для выявления наиболее точных данных о продвижении дьяков и подьячих по службе, датировки фактов повышения их в чинах и окладах жалованья. Привлечение челобитных дьяков и подьячих, безусловно, способствовало бы расширению этих биографических сведений, но, во первых, выявление всех таких документов - крайне сложная задача;

во-вторых, в своих челобитных дьяки и подьячие сознательно удлиняли сроки службы, преувеличивали личные заслуги, что внесло бы путаницу в освещение их карьеры (пришлось бы ссылаться и на точную дату пожалования в современном ему документе, а также приводить разночтение с челобитной). Расходные книги на выдачу жалованья подьячим были использованы, но их полное выявление и источниковедческое исследование - задачи будущих поколений историков.

Привлеченные источники помогли уточнить хронологические рамки справочника. Н. Ф.

Демидова пишет: "...именно от второго десятилетия XVII в. в архивах отложились сводные виды документов не как отдельные памятники, а как источники массового характера, а 10-е гг. XVIII в. - это время крушения приказной системы, ее чинов и должностей как таковых, а также характерных для нее видов делопроизводственной документации"9. Вместе с тем этот подход к периодизации "от источника" прояснил некото стр. рые проблемы истории приказного управления. Видимо, его восстановление после Смуты не было одномоментным и с полной эффективностью оно начало функционировать только в 20-е гг. XVII в.

Массив привлеченных сводных документов о дьяках и подьячих в значительной степени облегчил идентификацию каждого из них, так как их служба в определенном государственном органе и дата перевода из одного в другой прослеживаются по нескольким документам. Но не во всех случаях это удалось. Так, Н. Ф. Демидова приводит пример с пятью Иванами Ивановыми и замечает: на основе сведений об их службе "мы можем с равной степенью вероятности выстроить различные биографии минимум двух и максимум пяти подьячих"10.

Всего в справочнике Н. Ф. Демидовой помещено около 17 тыс. биографических статей.

Хотелось бы сказать, что учтены все дьяки и подьячие 1620-х - начала 1700-х гг., но сам автор осторожно отмечает: "По итогам проделанной работы можно говорить о введении в оборот биографических данных для подавляющего большинства приказной массы XVII в."11. При всей осторожности этого замечания несомненно, что уже С. К. Богоявленский и С. Б. Веселовский отказались от выборочного метода изучения дьяков и подьячих, перешли к тотальному исследованию этой социально-профессиональной группы. Н. Ф.

Демидова сделала существенный шаг вперед в этом направлении.

По нашим подсчетам, в справочник включены данные о 46 думных дьяках, 780 приказных и патриарших дьяках, более 15 тыс. подьячих приказов и приказных изб, свыше подьячих земских и губных изб, таможен и кружечных дворов, более восьмисот площадных подьячих. Чтобы оценить грандиозность проделанной работы, сравним справочники Н. Ф. Демидовой и С. Б. Веселовского. В справочнике Демидовой содержатся сведения о двух думных дьяках (В. С. Ершов, П. М. Остафьев), 96 приказных дьяках и более 3 тыс. подьячих приказов и приказных изб, не учтенных С. Б. Веселовским.

Чрезвычайно важны массовые данные о площадных подьячих, которые впервые обнародованы Н. Ф. Демидовой. Общеизвестна их роль в ведении документации посадских и крестьянских мирских общин, составлении частных актов, челобитных и представлении интересов частных лиц в государственных органах, хотя ранее только М.

Ф. Злотников предпринял специальную попытку изучения московских площадных подьячих Ивановской площади12. Справочник Н. Ф. Демидовой закладывает гораздо более широкую основу для такого исследования не только по Москве, но и по провинциальным городам.

Н. Ф. Демидова не считает свою работу завершенной и сама подсказывает перспективные направления исследований. Этой цели служат два указателя справочника - органов центральных учреждений и администрации на местах. Помимо основной функции облегчить пользование справочником - у этих указателей есть еще одна. Будущему историку вряд ли удастся создать расширенный и уточненный вариант справочника приказных служителей XVII в., так как он столкнется с неразрешимой задачей объема источников, их критики при составлении конкретных биографий. Однако расширение и уточнение работ Н. Ф. Демидовой применительно к исследованию отдельного приказа или региона (например, дьяки и подьячие Сибири) вполне правомерно и необходимо.

Таким образом, Н. Ф. Демидова, по существу впервые в отечественной исторической науке, не просто выявила и проанализировала источники по избранной теме, но и выработала методику установления огромного массива ис стр. торических фактов, прозрачную и доступную научному сообществу. Думается, это серьезный прорыв в методологии исторического исследования. Следует отметить, что подготовка и издание подобных справочников - одна из функций отделов научно справочного аппарата архивов, пример превращения различных картотек, формирующихся на основе планов каталогизации архивных фондов и коллекций на протяжении десятилетий, в удобные и общедоступные издания.

См. напр.: Сперанский А. Н. Очерки по истории Приказа каменных дел Московского государства. М., 1930;

Андреев А. И. Очерки по источниковедению Сибири. М.;

Л., 1960. Вып. 1: XVII век;

Устюгов Н. В. Эволюция приказного строя Русского государства в XVII в. // Абсолютизм в России (XVII-XVIII вв.). М., 1964.

См., напр.: Савва В. И. Дьяки и подьячие Посольского приказа в XVI в. М., 1983;

"Око всей великой России". Об истории русской дипломатической службы XVI-XVII вв. / Под ред. Е. В. Чистяковой;

сост. Н. М. Рогожин. М., 1989;

и др.

Лихачев Н. П. Разрядные дьяки XVI века. СПб., 1888;

Оглоблин Н. Н. Происхождение провинциальных подьячих в XVII в. // Журн. Министерства народного просвещения. 1894. Ч. 9-10;

Веселовский С. Б. Приказной строй Московского государства // Русская история в очерках и статьях. Киев, 1912. Т. 3;

Богоявленский С. К. Приказные дьяки XVII в. // Ист. зап. М., 1937. Т. 1.

Демидова Наталья Федоровна (род. 27 окт. 1920 г.) - из семьи сельских учителей с Орловщины;

в 1942 г.

окончила Московский историко-архивный институт, в 1946 г. завершила аспирантскую подготовку на кафедре вспомогательных исторических дисциплин, где работали ее наставники Н. В. Устюгов, А. И. Андреев и А. Н.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.