авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

КАТАЛОГ КНИГ Геннадия Мира 84 (2Рос=Рус)6

М63

Университет критериально-системных знаний Портала

духовных концепций

Геннадий Мирошниченко (Г. Мир)

_

Геннадий Мирошниченко

СВЕТ И ТЕНИ. 1. Поэмы и стихи

Геннадий Мирошниченко СВЕТ И ТЕНИ ISBN 978-5-7362-0153-2 © Мирошниченко Г.Г., 2009 1. Поэмы и стихи 2009 2 ПОЭМЫ Я не точу страдающие жала, Грущу о жертвах будущих едва ль – ОТРАЖЕНИЯ Скользнувшее по лезвию кинжала Мне жаль, но как-то странно жаль.

поэма об ушедших друзьях Живём как взрывом – взрывом сотрясая, Себя крушим, других по сердцу бьём.

Вступление Беспомощность, вчера ещё босая, Человек умирает – Сегодня зло орудует дубьём.

взрываются звёзды...

Всему своё – Сколько звёзд!

кому мурлыкать-мыкать, В чёрном небе Кому – любить, из них кому – ворочать зад...

карусель.

Глас вопиющего – Ждём весны, от праведного крика будто новые вёсны Не жду, что побегут назад.

Нам заменят любимых Рассказ первый и наших ушедших друзей...

ПРИЗВАНИЕ От автора А жизнь опять мне руку протянула – Три друга были у меня – И отвела нацеленное дуло, Три брата:

Освободив от угрызенья дум – Один – Я был уверен, что от них паду. со лбом и мыслями Сократа, Я встретил грустное, Другой, стареющее сердце, любитель петь, Пропевшее задумчивое скерцо, Был сильным, как медведь, Помятого, как уши у слонов, И третий, Смешного, бородатого, большого, весь – Одетого изысканно грошово, иудина порода, – Владельца продырявленных штанов. Я поздно разглядел Он вылил мне тоскующие саги, урода.

Не ведая, что я предам бумаге Его рассказа дикий аромат, Где мечется ревнивая подруга, Восход веков томился над Элладой – Где слабый предаёт слепого друга Слепой Гомер кормился "Илиадой… И в жире жиром заплывает брат.

3 Когда кончались у поэта силы, кипящей:

Фантазия на берег выносила… – Да здравствует Жизнь, Чтобы в ней 3 не слыхали,...А я никогда Что где-нибудь не кормился кто-то стихами, кормился Стихами стихами!

меня лишь наотмашь – Да здравствует жизнь стегали. Отраженьями света!

Я – Да здравствует память, жрать человечину Стихи в собственных строчках и поэты!

Не думал у времени время просрочив. Гоголь.

Не лучше ль "Мёртвые души", глотать второй том.

в тишине расстегаев, Костёр из листов дымится.

Чем – Воет, чтоб распинали? корчится Я снова стихаю... ведьма-страница.

Но били без толку. Пуст Затылки дрожали. без Гоголя Меня же моими гоголев дом.

четвертовали... Гоголь спит, – Не будите его! – 4 Лучше спать Но отрастали и не знать ничего, ноги и руки, – Чем душой разрываться Ах, как щекочут на атомы смертельные трюки! – И себя Язык вырывали – на страницы он лез наматывать...

из начала, Жизнь-поэму Стихами кровавыми безумно любя, глотка кричала… Это – Я поднимался... Гоголь Голос хрипящий сжигает Опять раздавался себя!

в гиене По своей 5 и по Господа Гоголем, воле... Оказался Болен он? с судьбой не в ладах...

Грех его вывернул, что ли?… Это – Отраженья Гоголь Природой сжигает распяты себя!.. Не прочтём, лиходеи, 6 растяпы… Циолковский – в Калуге. Тропа Гоголь Пробежала "Мёртвые души", у домика Гоголя. том два...

Причаститься – Чёрный пепел у Космоса, над миром Бога ли? – струится.

В этом месте – Гоголь спит.

к музею толпа. Где-то воет волчица...

Гоголя мёртвым 7 рисует Жгут костры, молва.

кое-где ещё – рукопись, Рассказ второй Ты, Природа, О ВРЕМЕНИ добра не ко всем, То ль поднимешь, то ль рявкнешь: "А ну-ка, брысь!", Есть первый друг, Выжигая который просто первый, память-посев. Который в жизнь вошёл, как эталон, 8 Который и единственный, Ни один из пиитов и верный, не голоден – И совести мальчишеской Строчим, закон...

умненько поголодав, – Том второй, уничтоженный 7 …А время шло без гирь – и всё заметней было, И прытко скачем, Что в новизне на нас идущих дней и сбиваем ритм, Слабела согревающая сила Но не идём, И исчезала радость а ждём чужих молитв, – вместе с ней. Играем не себя на звонкой лире...

И вырастали годы за плечами, И в их подробностях запутывался глаз. Однажды как-то сразу замечаем – Неискренни бывают и друзья, Наш огонёк таинственный И даже мать, погас... когда сказать нельзя, И не вернуть той жизни ни минуты, Чтоб болью И не отдать своё не убить росток зеленый.

взамен его... Лжёт праведно Ступени вверх избраннице и высоки, влюблённый и круты, О неудачах собственного дня, За их горбом Её спокойствие не видно как матери ничего… храня.

3 Мы без друзей – А прямота – как листья без ветвей – убийственно горда, Любой порыв Хотя в угоду истине – как хочет, так и носит: тверда.

Поднимет в воздух, Как глупость в поднебесье бросит, честностью И в грязь швырнет, повеличать? – гонитель, Суметь бы промолчать!

лиходей.

С друзьями проще жить на свете белом – Не только истина – Не мучиться есть над смыслом оголтелым, праведная ложь, Своё лицо Во испасенье ближних – в глазах у них любя, медный грош, И, значит, тем Мятежной совести святое отраженье, оправдывать себя. Стыдливых душ А без друзей – стыдливое броженье.

как маятник Преодолеешь 9 слов немое жженье – За миг такой Безгрешные – в своих глазах прямые, растёшь, как дубины, – Не пожалеют 7 никакие спины...

Понятия ломаются, как люди, Их разрывают Я был безгрешен, отношенья-судьи значит, дуролом, И время продырявливает бок. В броне из грёз катился напролом...

А я смеюсь, А, может, – трус? – собою быть пытаюсь Отсюда – И плачу в том – не грешил подстерегает рок. И выше дружеских Всё правильно! не видел я вершин.

И в правильности каюсь: Не учат жить Простые истины не так просты собою ни Жизнь И добродетель и ни пророк. чаще спит, чем ткёт.

И оттого, что веяло весною, 8 Не сразу лето красное придёт.

Я ненавидел хитрость меж людей, Делящих всё Телепатии нет.

на чернь и на князей. Есть судьба.

Кто любит это – Не у всех есть тот искусный лжец, талант иль удача, – В глазах – политик, Есть по делам – подлец, такие, Не грешники опасны для таких, – что лепят играючи, Всем Превращая дорогу в раба.

душу проверяют: Есть – не чиста ли? – с пелёнок А тот, индийский божок:

кто рядом с ними Что ни шаг, слишком тих то в копилку шажок, И не несёт печати И надежды этой стаи. не только 11 на задовость...

Ах, как верить не хочется в заданность! Между друзьями 13 дух соревнованья Дружба – Не приведёт к счастливому концу – не сумма усилий К кончине двоих – дружбу обрекать заранее Попытаться Им из прозы не к лицу.

вылепить стих, – Не в два раза умней, не в два раза сильней, Вдруг случится – В половину трудней... в окно постучится Всеразлучное время потерь – 14 То ли будто бы шалая птица, Если окажемся То ли кем-то в жизненной напуганный зверь.

яме, Друг мой, старый, Тянемся к тем, а мне – тосковалось.

кому стали друзьями. Очень долго, Друг не предаст, натуру двоя, не продаст, Почему-то, как малая малость, не осудит Принималась удача твоя.

И не оставит Не она между нами стала, на тонущем судне. Не обидно было до слез – Позабыл ты – 15 твои начала И не помочь Я ни горю, в подарок тебе ни слезам – преподнёс.

Кому же верить, И со школьной поры если не друзьям?… давнишней Мы отправились 16 по пути, Одни и те же заданы вопросы На котором друзей Моим друзьям и мне. нелишне Ответы где? – На ухабах не растрясти.

Кристаллы голубые купороса, Жизнь, начавшись, Они растаяли рванулась лавиной, в накрывшем нас Тот удачлив, дожде. кто весел и смел.

13 Не жалеть бы для друга, Он не ошибся – любимой многие болезни Ничего! Меня потом скрутили, понесли, Только времени я пожалел. Свободно отрывая от земли, Бросая в пасть ледового тороса.

19 Он уходил, в нём не было Одиночество – износа.

хуже расплаты Пока же я с характером сражался За грехи, И отступал, и свои, и других. он – только напрягался.

Одиночество – Я был открыт и прям, хуже растраты, а он – упрям.

Когда ветер таланта Я – плакал, стих. он – мужался.

Он – перешагивал, 20 а я же шёл Дар общенья – на риск, что дар провиденья, Карабкаясь Как с соломкой – в мечтах и падать легко. по кручам горным.

Больно, друг, Он – в гладкости если поле владения увёртливо проворный.

Есть причина Путь мой – и БЫТЬ далеко. как был, так до сих пор горист...

21 Когда очнулся я – Я чувствовал – проплыло много лет.

меня он вычислял. Я, как младенец, – Так вычисляет, в люльке поражений, пыльно, равнодушно, Он – Послушный робот – громоздил друг великодушный, – цепочку продолжений, Нацеленный в пространство сквозь овал. Уже чуть-чуть уставший Так вычисляют многие – от побед.

друзей, Начальников и подчинённых, Своих домашних, Вы когда-нибудь слышали женщин огорчённых, – про Глаза у всех. Идеальный жизненный слух?

Не хочешь - не глазей! У меня был А я ему казался бесполезным. удачливый друг, 15 Умудрявшийся делать и вряд ли мной добро. болеют И жаждут встреч, как встарь, 23 в моём дому.

Может, зависть, Друзья мои, а я без вас а, может, испуг – скучаю.

Почему я один? Да что – скучаю! – Почему – просто же могу!

друг не друг? Дождаться и не верю и не чаю, Отчего, Последнее, как совесть, берегу.

разгораясь, И кажется глубокими ночами – зудит в тишине – Готов бежать как ошалелый вдруг, Может, Увидев за отрывистым "Встречайте!" дело – не в нём, На телеграфном бланке может, дело – слово "Друг".

во мне?… Всех вас – моих – на этом свете 24 мало – Ему о том Мы не помнить бы посметь. как-то так в дорогах Так сторонятся тех, кому обязан, разбрелись, Пожизненно И, видно, одною цепью связан, время встречи А раскуёт её не настало, лишь наша чья-то И разные пространства не сошлись.

смерть. Но ведь уходит – Как уходит! – 25 время, И он ушёл. И кто-то – А я стою на прежнем – Сколько их! – Перешагнуть себя совсем ушёл не стадо сил. И в нашем сердце, больше не старея, Завидовать друзьям в пути безбрежном Он вечное пристанище нашёл.

Я никогда в душе не выносил. Какая тишь!

И как теперь не выглядеть Ни кутерьмы, хилее? ни вас...

Один остался. Мне даже воздух кажется прохладным.

Слезы лить кому? Я возвращался в намять Все далеко столько раз, 17 Что это, кажется, Как плохо навеки с другом расставаться, станет главным… Как плохо друга 27 хоронить...

Как далеки мы, старые друзья! И наши годы вдаль уносит ветер... Солдат и отпуск… Я понимаю – – Ты ли?… возвратить Служишь где?

нельзя! – На Байконуре.

Но как без друга жить – Гордым стал.

на белом свете?… Могучим.

Он говорил и будто бы к звезде Рассказ третий Уже летел, уже дырявил тучи.

СОЛДАТ – Ты видел космонавтов?

– Сколько раз...

– И Генерального?

– На пульте с ним работал.

Моим друзьям, Я позавидовал:

друзьям – Садись хоть в первый класс.

старинным Смеётся:

И новым, – Сел. И даже рвусь к полётам.

ветреным друзьям, В ком я живу наполовину И без кого прожить нельзя, Мы с ним ходили в парке по траве.

В ком я беру, Над нами осень и без отдачи, красный лист качала, И кто ко мне находит путь, Неслось по прошлому, И с кем по выжженной тропе несчастью Мальчишечье и удаче далёкое начало...

Нас Картины оживали, как во сне, не удастся обмануть, – Мы рвались в жизнь, Моим друзьям лихие ветры дули, хочу Опять весной – ещё не стаял снег – признаться, Мы та щитах ворованных тонули...

Последнюю Грустили...

сжигая Вспоминали до утра – нить, – Кому приятно с юностью прощаться 19 И подставлять себя под зло утрат, Что кто-то выпадет опять, Что в окна не замедлят постучаться?… Не приоткроет тихо дверь Вселенной плачущих потерь.

4 Войдём скорей под старый джаз!

Человек умирает – Оркестр настроится на нас.

взрываются звёзды… По кадрам памяти рысцой – Сколько звёзд!… Кларнета голос с хрипотцой.

В чёрном небе из них – Звучи, мелодия, играй!

карусель. Напомни про ушедший рай!… Ждём весны, будто новые вёсны Нет, мы не станем ворошить, Нам заменят Кому начертано вершить, любимых Кому – собой не дорожить...

и наших ушедших друзей...

Мы с ними вместе будем жить… Заманит суета, прогрохочат Но пролетели дни.

дороги Вселенной Вокзал.

Сколько звёзд!… Билет.

Сколько в Небе И маленькая станция у речки, погасших К которой – костров! Невозможно сколько лет! – Только рвётся огонь Мы бегали и жались, как овечки.

из холодного В ней были раки, чёрные, как смоль.

чёрного плена Мы их ловили в розовом рассвете, Нам Варили, вспоминая лишь про соль, напомнить о шаткости И ели так, наших мостов... войны минувшей дети.

...Подходит поезд 6 в грохоте, Я бы позвал моих друзей пыля.

Не в зоопарк и не в музей, Я Не демонстрировать бразды – чемодан передаю неловко.

На день рождения звезды. В глазах блестящих смотрит на меня Нам три минуты помянуть, И стынет Кому руки не протянуть, грусть Того, кто не продолжит путь, бессовестной воровкой.

Шепнуть не сможет: "Не забудь!". Переминаюсь – Не стали б мы упоминать, Что за тяжкий труд! – 21 Стоянка поезда – одна минута. Последний раз его обнял...

Он крикнул:

– Жди! И в нашу честь дадут По праздничному звёздному салюту....Я прихожу теперь к могиле.

И он сорвал панаму с головы. На ней – фуражка со звездой, Колёса взвизгнули, Цветы у холмика застыли, кляня мою беспечность... Как в карауле – часовой...

А я стоял и взмахи те ловил, Не думая, Схоронил я друга что провожаю в вечность... в землю стылую, В черно-звёздную 8 и белую,...В начале декабря, простынную, когда мороз Проявлялось ею, На землю пал, как снежинками, божественный и новый, Покрывало В дом друга под потоки слез с чёрными прожилками.

Доставили солдаты Закружились гроб дубовый. вихри снежной замяти – 9 Одеялом...И я пришёл к нему с повинной – я накрыл его В лицо родное посмотреть. из памяти, Мир изменили вполовину, Окунул, И неизменна только смерть. как в детстве, А я спешил его увидеть в траву росную И нёс, как девушке, цветы, И повесил по-над лугом А он лежал в немой обиде даль Среди прощальной суеты. морозную.

Когда-то вместе мы смеялись, Отдыхай, И вместе пели и росли, мой дорогой, И одинаково влюблялись, к нам заглядывай, Но вот по-разному пошли. Если тяжек твой покой, Лежит спокойно с чёрным шрамом, слезы И ничего не слышит мать. сглатывай! – Он так хотел прожить недаром То ли в небе И никогда не отступать. твоё тело, И я пришёл к нему последний, то ль в земле сырой, У ног печально постоял, То ли – Сглотнул слезу, как мякиш хлебный, матерь 23 песню пела, страстей то ли – Преступной смелостью детей, бабий вой. Пренебрежение Мы увидимся послушать, в зеркальном Впустить звёздном отражении... в себя Над могилой, чужую душу.

белой-белой, звёздное кружение… У всех бывают шансы Продвинуться в пространстве, Рассказ четвёртый Во времени и в месте, ИДЕАЛЫ Из девушек – в невесты, Из юношей – в мужья, Из никого – в друзья...

Не надо ждать могучего – Нематерьяльная душа Не упускайте случая!… Опять, дойдя до мёртвой точки, На острие карандаша Сколько нынче свободных Марает белые листочки От мужей, И вверх подбрасывает их, от детей, Надеясь, что склюёт удача, от семей, И в каждый, От отцовств, самый робкий штрих, от любвей, Мечту несбывшуюся От безумства ночей!

прячет.

Сколько молятся сами В одиночестве дней, А нас убьёт Познавая в себе пренебреженье, И убийц, По душам родственным и судей.

движенье Сам – Отрав судья из ядовитых трав, и провидец, Проросших в нас И жизнь – обманных прав адвокат.

На обладание друг другом, Идеалы Главенство по душам боли над испугом, Иконой На унижение висят.

25 Идеалы её хвалил – как боги – Боготворил...

Пробитые лбы, Её молил Умиленье землёй могил...

и плач, Да, видно, зря – И удары судьбы. Не помогла понять 5 земля Сколько нынче Потрачен пыл, седых разрушен тыл… От квартирных Но всё равно её любил!

сетей Как ударов под дых – Есть истина:

От словесных жена – подруга жизни.

плетей... По ней служить Сколько нынче убогих!.. супружнице капризной Кому не довелось – 6 счастливый человек – Моя любимая подруга, Родился не в смирительной рубашке Играя роль жены и друга, С душою Опять забыла все слова как ворота – И не по пьесе послала;

нараспашку.

А что сильнее скрашивает век?

Глядела, как на истукана, Поила ядом из стакана, В него подмешивая слезы, Свободные Мои стихи, свои угрозы... не ведают темницы.

Как привлекательны из разных книг страницы, 7 Так А вы не пробовали сами смертный враг кокетству жизни праздной – В семье свести Семейной скуки концы с концами, вопль однообразный.

Вниз головой латать изъян, И я отпил Напоминая от истины обезъян? глоток, Обезопасив 8 разум Её любил, эгоизмом – 27 Мозги чисты, пусты, как после клизмы, А нам – чтоб не мешал И нет нужды распутывать клубок. и вкалывал без лени...

Жене доверился. Сопернице Она сперва терпела – не нужен пьяный гений.

Квартира, быт, семья... – Сводить концы хотела... Но... Пороки, кажется, – понесла фантазия в цене, меня: Как спирт – Писательство – в дешёвеньком вине, болезнь Как лапоть русский – литературы – на прилавке Неделями Как стопка водки – в безмолвии фигура. для затравки, Я ускользал из-под её цепей. Как паранойя Не приняла подруга перемен – и шизе Бессмертье в будущем ей виделось, И как ужимки – как плен. шимпанзе.

И чёрт меня толкал:

“Запей, запей!”. Когда законами рассудка 12 Руководят со дна желудка, Тут ясно – Карьеры до тебя открыли жилу: следущий вершок Такие же невольники режима Буровит Бьют в барабан, в завитках кишок, что истина – в вине То – Надоедают слабости жене… зад на месте 13 призовом А пить вино – Талантом истинным не слабость, не порок – зовём...

Дают зарок, да что, однако, толку? – Лечить таких – искать в стогу иголку, Уж лучше У пьяницы – истина – в вине, свой собственный мирок Чем слепо следовать И никаких прижизненных сомнений, жене.

Определён день завтрашний его, Ему от нас не надо ничего, 29 Я понял – И даже до желания убить, нету в истине В протест любимым – цены – на фонарь завыть Теперь уж – И так остаться.

ни подруги, Шествует пожар – ни жены... Всё меньше слов, бедою пахнуть стало, 18 Всё больше – Любовь моя, лики в нимбе как призрачен покой! идеала, Обманчива Нескромного желанья скромный дар.

взлелеянная верность – Прощений нет, пощёчины как выстрел – Круги колышет Как любят сонная поверхность ненависть И ветер гладит нежною рукой... идеалисты!

Я отражаюсь в круге и в себе, В любимой, в детях, в этом отраженьи, В своих друзьях, работе, дне рожденья, "Как он далёк!" – проверка доносила, Во всей цепи – "Как далека!" – ответно голосила.

в судьбе и несудьбе...

Как в зеркале, несбывшийся живу – Любовь проверить – Лишь оболочкой, – проще пустяка остальное прячу. Для жён, мужей и для холостяка:

Невидимо под оболочкой Чем дальше от святого идеала, плачу Тем ревность И отражаюсь больше жжёт в смехе под одеялом.

наяву… 19 Жене Разросся джин, подобное что лишь едва витал, – однажды я сказал, Какой обман, Добавив, что не против идеала.

никем не искупленный! – Она, поморщившись, В любви его несёт любой влюблённый мне приговор связала:

Несокрушимой верой в идеал – – Мучитель ты До самоистязанья, и в этом – помраченья, идеал!

Истерики в любви, до отреченья 31 Не приближайте женщину к себе, Без женщины – не плакать и не петь.

Чтобы потом не плакала, не билась, Зачем рождаетесь и важно воду льете?

Чтобы душою в вас не растворилась! Чтобы узнать о сладостном полете Не приближайте женщину к себе!… И сделать все, чтоб в небыль не взлететь?… Не делайте единственной в судьбе! Притягивайте женщину к себе В ней столько мук! – И растворяйтесь душами друг в друге, В душе – сугробы снега. И, замирая в сказочном испуге, Чужая боль струится в гроздьях смеха Страшитесь одиночества в судьбе!

Той женщины, дарованной тебе.

Берите у нее – она отдаст Не приближайте женщину к себе! И кровь, и сердце, чтобы ваше билось Не приближайте, не пытайте счастья! И чтобы вечно напряженно длилось Опаснее на свете нет причастья! Прекрасное мгновенье без прикрас.

Не приближайте женщину к себе!

Так приближайте!

Напрасны унижения в мольбе – Не чурайтесь бед!

Ее законы мир не установит, Нет высшего, чем у нее, волненья – Любое в вас движенье остановит. До гения святого дополненья Не приближайте женщину к себе! Всех ваших дел, мечтаний и побед!… Глаза ее принадлежат рабе, Рассказ пятый Но пламя вас невидимое лижет.

ЖИТЬ На вертела себя и вас нанижет, Когда ее приблизите к себе.

Не отдавайте руку и мечту – Не умирай, Жизнь презирает наши обещанья, пока живёшь Оставит лишь слезу воспоминанья, И смейся, Ничтожность встречи канет в темноту. плача и стеная, Чтобы дрожала Костяная!

Ее же, и приблизив, и любя, Вы будете во сне своем страшиться. Не умирай, пока живёшь!..

С находкой вашей вам не примириться.

Не отдавайте женщине себя! Судьба не будет стоить Без женщин вы – и трезвы, и чисты, грош, И в помыслах – любвеобильно глухи. Когда любимая прозрела, Очнитесь! Вас уже объяли духи, Тебя за слабости презрела – И мир парит вдали от суеты. Не умирай, пока живёшь!

33 Не умирай, пока живёшь Я лежал.

Когда ты обделён любовью! Кардиологи.

Пусть ярость же Ритмы бились не в лад ударит кровью! Миокард свирепел, потеряв свою власть.

Не умирай, пока живёшь! Ты пришёл.

Твоя плоть Не умирай, пока живёшь! – захотела наград.

Во снах тебе любовь приснится, Можно! – Но в снах вверх, позорно по ступеням раствориться – уродливо пасть!

Не умирай, пока живёшь!

Когда ж упал, "Как здоровье?

тоску не множь! Болеешь?

Друзья не вытянут за руку – А жаль, дорогой!

Переживём и эту муку! – Знаешь, мне невозможно сейчас без деньги – Не умирай, пока живёшь! Или я – под конём, или конь – подо мной..

Не умирай, пока живёшь! Жёны, знаешь...

Свою пьесу отдай!

Когда ты от борьбы устанешь Помоги!".

И, обессиленный, не встанешь, Не умирай, пока живёшь! Денег нет? – Пусть даже душу Я подам!

выжгла Сто рублей? – ложь! Сто рублей!

Пусть все На вино!

обрублены На любовь!

канаты! На женщин и жён!

Но мы – На, бери!

последние солдаты – У меня же – не счесть! – Не умирай, За двоих, за троих – пока живёшь!... ни ночей и ни дней.

Выбирайте друзей!

Не умирай, пока живёшь!.. Выбираю – смешон...

35 Я той пьесе 5 последнее, может, "Я уже, как свою, отдал.

и на конкурс подал. Как чернел по ночам, Упростить помогли – презираемый сном!

ты не слишком учён… Как выискивал миг!

Говорят: Возвращаясь, рыдал.

повезёт, От любимой моей так грозит пьедестал, из-за книг Ты же бросил… отнесло.

Пылится… Цена… нипочём". Ты пришёл?

6 И уйди!

Ах, как больно ударил! Без души не понять.

И ниже пупка... Совесть нужно свою – Корчусь: и одну, рана в крови, словно мать, и боль – И не прятать прозрачно, сверху вниз. как сахар в воде.

Спец по женским сердцам, Наскрести ли в суде, наша жизнь коротка. коль прорехи – И позор, в стыде?

если друг оказался Мою душу напялил:

садист! на хилом заду, Задохнулся. Словно брючки, Не молвить. трещит Ни сил, на скелете твоём.

ни друзей, Ветер ни рублей! память унёс, Сам пригрел и вскормил – нашу дружбу задул, Где граница Умирает она, если мы – любвей? не вдвоём.

На бесчестье идём, Ты Сытость талант дружбой зовём. по квартирам Как позор пережить, под плешь По-собачьи затаскал.

не выть?… Это им торговал в темноте 7 шепотком.

37 Ты Наплюёшь! – ужимками жалких ночных приживал и под ноги! – В лицедействе Чтоб ноги о них привык пробавляться обтереть.

куском. Если надо – Беда! – 9 до фигуристых фиг, Краски ночи – До последнего! – без солнц. сбросишь границы Грозы мира – с сердец.

без луж. Что – рубаха, штаны! – Ты собою навынос За один её миг пошёл торговать. Всё отдашь, не заметив, Дружба – что друг – и палач, разве когда проституция и подлец.

душ?

Когда в душу даёшь Мне грязный палец рубились кресты совать? мыслей чёрных Я, слепец, черней.

эту слабость Ни звонков, в тебе пестовал, ни открыток, На подарках, подачках ни радостных встреч.

вынашивал долг... В прорву слов Я прозрел... и ночей, Я кричал... опостылевших дней Я кричать уставал – Ты сбежал, Ты – не слушал всегда ты себя поспешил уберечь.

я-то думал – оглох… Это – мысли и горе! – 10 кричала душа.

Дружба – Я опять, разве когда платонически как во сне, сыт? перекраивал мир.

За бедным столом Глыбы плоти друг на друга глядеть? и болей Если надо – перемешав, на душу, Бетонировал на голенький стыд в мысли, 39 как в стены квартир… и на волю.

Человечность 13 убили Я болел. своими руками.

До него. Если ей не спастись, И после. превращается в камень.

И с ним... Где же мера любви, Что случилось? – рай Пустяк! голодным и сытым, Небо стало темней! Если он Разве автор не может принять псевдоним? – неизвестно где Чем подлей, Жизнью рассыпан?

тем – И смеётся больней. и стонет, Или кажется мне?… что было душой, Да по телу 14 сердечный проносится сбой. – Снова друг уходил, Я простил бы, половинкою став. да грех Где же дружба, пред душою что я под лавиной большой.

искал? Лучше б грех, Мне теперь чем покой!

и не выплеснуть, Лучше б смех, и не объять, да с тобой!

Плюс на минус Я простил бы, не грохнуть да память и не поменять! никак не простит, Пусть – По ночам не друг! загрохочет Пусть – железным листом...

терпел! С ней Я диктатором был! иду на костёр, Он – называемый стыд...

по-своему грел "Не встречать бы!" – и по-своему плыл. опять Разрядить свою ёмкость обжигаюсь на облако, что ли? костром… Чтобы молнией взмыть – от себя Человек умирает – 41 взрываются звёзды… я кричал. – Сколько звёзд!.. Оборвутся пути, В чёрном небе Я на брюхе по хляби – из них – собою карусель. мостить...".

Ждём весны, Нет!

будто новые вёсны Я душу изрежу Нам заменят в куски, любимых Раздарю, и наших ушедших друзей... разметаю, как пламя в ветрах!

Кто сказал:

Рассказ шестой “Без друзей тебя слопает ВЕСНА крах!”?

Кто сказал:

“Без любви ты подохнешь с тоски!”?

Ни друзей, “Не согнусь!”, – ни любимой завывает не стало… за пазухой Ни сил...

стон.

Но в груди “Не сгибайся!”, – снова ожил, зовут забил пачки белой бумаги.

метроном.

Я продолжу ползти, Он ещё жаждал как бы ни был смешон!

жить Я продолжу – и нестись уже развиваются напролом, флаги...

Он в себе ещё песню беззвучно Как тяжело, когда родится стих! – носил...

Сомненья бередят открывшиеся раны.

Я воспрянул:

Весною "Надежда...

легче приближать обманы Несложно уйти”.

И увеличивать притворство Ведь уйти – власти их.

это сдаться, Но мысли свалиться, наперёд воссоздают пути, простить.

На них лежит печаль "Не свалюсь! – и нас к себе торопит, – 43 И вот уж осень в нашем парке бродит И прежними отсюда не уйти... Мальчишка, я проснусь под утро, Забуду всё и пропою Как холодит отсутствие костра. О мире вечном, Пульс убывает вслед за пораженьем. зыбком, Прозренье-мысль как младшая сестра утлом, Обратные торопит отраженья. Что составляет суть мою.

Вдруг теплота дохнёт. Там призраки, как слуги, служат В груда твоей – мечты. И лепят бабу из снежин, – Душа властна – весна в окошко бьётся. Ещё кому-то очень нужно, И снова мне, как в детстве, достаётся Чтоб спели вдруг не песню – Вся жизнь в подарок – новая почти. Жизнь.

Труднее мысли – Но, чудится, – груза в жизни нет. прилежно слуги Люблю весну – Сжигают что-то на костре.

я осенью поэт. Мечта прекрасная о друге Невыносимей и острей.

От автора И как рисованный мираж, В нас раньше умирает блажь.

Года размалывают зубы И утончают оптимизм, Опять запахнет расставаньем, И мысли – памяти простуды – Опять дорога увлечёт, Перетрясают организм С друзьями краткие свиданья И прибавляют по довеску: Опять продолжат свой отсчёт.

То – благородную болезнь, То – взор, начищенный до блеска, Друзья мои, То – равнодушие, да пусть всё – в прошлом!

то – лесть. Была бы память впереди.

Не подгоняют больше встречи, И даже ничего хорошего И реже, чем хотел и мог, Не остановит бег в груди.

Друзей взволнованные речи Твой обрывают монолог. Что ж, пусть – не каждому!

И вместо памяти – заботы, пусть – изредка!

Не наяву – во сне – полёт... Мы ради этого живём Больней аукается что-то, И ради сказочного призрака Что не сбывается, а жжёт... С надеждой снова входим в дом.

45 И звёзды снова зажигаются, СОЛНЦЕ Собой высвечивая путь.

Когда глаза уже не видят Под их лучами вечно маяться, И сердце стынет на пределе, И не спрямить, Остаться можно человеком, не обогнуть...

Остаться можно на Земле.

Ты помнишь: сколько раз последним Человек умирает – Был приговор халатов белых взрываются звёзды… И сколько раз в слепом отчаяньи, Сколько звёзд!..

Казалось, не хотелось жить?

В чёрном небе Душа истерзанная билась из них – И клокотала ярость бурей карусель, И подчиниться не хотела Ждём весны, Всем равнодушьям вопреки.

будто новые вёсны Рукой костлявою старуха Нам заменят Тянулась к горлу, усмехаясь, любимых И нашу юную беспечность и наших ушедших друзей...

Она с собою унесла.

И так бывало неоднажды – Страшила черная судьбина, Заманит суета, Твоим порывам одоленья прогрохочет Тебя не думая отдать.

дорога Вселенной.

Сколько звёзд!..

Но что-то там, в душе, ярилось Сколько в Небе И не хотело примириться.

погасших И в этой ярости опасной костров!

Я к пониманию пришел:

Только рвётся огонь Ведь можно жить, не веря в правду, из холодного А веря, злу служить усердно.

чёрного плена Но лучше – сердцем исправляя Нам Все приговоры и судьбу.

напомнить о шаткости наших мостов… Не верь, что жить нельзя иначе, Как разве в душном окруженьи, Тула, 1983 – И что не вырваться оттуда, Не оборвав душевных пут!

Представь себе картину Мира:

Два океана в атмосфере.

47 Из одного душа вдыхает Ты, человек, велик не болью, Всегда бессилие свое, Не униженьем перед нею Любой глоток желанья губит, И не презреньем к слабым духом, Ростки прекрасного сжигает, А красотой, что дарит свет.

И постепенно безысходность И в человеке спят не раны, Начнет расти в тебе самом. А их врачующая сила.

Но все движеньем объяснимо: И наша сила спит спокойно, Тебе захочется иного. И совесть спит. А не должны!

И раздраженье злой змеею Сжигает нас не боль утраты, Вопьется и напустит яд. Не одичавший зверь страданья, Вот с этих пор уже труднее А чувство времени: чем дальше, Вернуть свое непротивленье – Тем с этой силой меньше связь.

Ты начал изрыгать несчастья. Опасность шепчет: “Что ты медлишь?

А их никак убить нельзя! Пройдет космическое время Они живые, но с отравой, И никогда вернуть не сможешь, Как все зловонное плодятся. Чему сейчас принадлежишь”.

И это страшно и порочно – В себе рожать подобных змей. Сегодня ты легко вдыхаешь Из Океана свет и солнце.

Но есть в небесной атмосфере Сегодня ты, лишь пожелая, Для всех живительное Солнце. Сам Солнцем тоже можешь стать.

Для тех, кто хочет быть свободным, Не позволяй себе скатиться Есть Океан другой – Живой. На край страданья, где пределы, Глоток дыханья освежает, Где чувство боли затмевает Снимает груз вины и горя, Твое стремленье к чистоте!

Опору помыслам готовит, Не позволяй себе промедлить, Как верный друг в тебе живет. Из двух источников напиться:

Ни слабодушьем, ни подлогом Ты для себя решить пытайся, Ты не обманешь чистоту!

Чему служить и с кем брататься, Ты помоги тому, кто хочет, И с каждым следущим дыханьем Но хочет искренне и просто.

Бери часть сущности своей: И он поделится по-братски Из одного – души отраву, Своим желанием с тобой.

А из другого – силу Света.

И все так просто, что подвластна И так, делясь лучами Света, Тебе всегда судьба твоя. Распространяя Мир и Счастье, Те из людей калечат душу, Друзей в дороге умножая, Кто лишь в себе ее находит. Ты силу тайную найдешь.

И если сдерживать порывы, Ищи вокруг себе подобных, Как человеком проживешь? Надежд на это не теряя, Не бойся проповедей темных, 49 Тех, кто желает обмануть. Любому шагу приписать.

Не отличить порой нечистых Не предавай непримиримость!

От тех, кто честно хочет дела. И объясненьями не мучай Ты будь готов в Пути прекрасном Тех, кто пока понять не сможет!

Столкнуться с подлостью врагов. И в ускоренье не играй!

Но не отталкивай вначале Бывают в жизни положенья, – Любого, в ком ты не уверен – Своим святым не поступившись, В непримиримости, известно, Ты можешь быть испачкан ложью.

Так часто скрыта Красота. И это сделает не враг!

И можешь ты в одном решеньи И если вдруг не делу Солнца, Все потерять – в непониманьи А для себя зажжется кто-то, И никогда уже до смерти Посеет зависть втихомолку, Ты пониманье не вернешь.

Душою злобной закипит, Но тем и греет Сила Света, Кто, чтобы вылезти из тени, Что пониманье прорастает Все ищет ловкого момента, Необъяснимыми путями И уж, дождавшись, человека И даже там, где не должно.

Готовый ядами облить, – Разлуку с близкими, друзьями Таких всегда считай чужими, Любовью для себя согреешь – Будь постоянно настороже Пускай последнюю надежду И даже в их слепом бессильи Ты сам растопчешь на ходу… За злую силу уважай. И все, что делаешь руками, Ты с ними будь непримиримым, Твои ли помыслы, желанья Не верь елейности словесной И все, что людям отвечаешь, И все попытки, если сможешь, Уходит жить в свой Океан.

В их продвиженьи пресекай. И воздух этих Океанов И помни: кто не приобщился Бурлит и радуется с нами, И не проникся Светом Солнца, Но только злой – от огорчений, Тот может личным оскорбленьем А наш – от Света и Добра.

Твою решимость посчитать. О, люди! – С нами наше счастье, Слепец! – Пока он так уверен, Оно в желаньях наших скрыто:

Что перемирие с врагами, Никто дышать не хочет тьмою Вниманье к их делам и судьбам И ищет Вечный Свет в себе.

Равно святой любви к друзьям. Взрасти желания из Солнца, Такие люди оскорбятся Перед Прекрасным преклоняйся Тому, что ты снесешь с улыбкой, И преумножь сверх всякой меры И поначалу Дело Света Тот Океан: “Добро и Свет”!

В презреньи могут оттолкнуть.

И если что-то от их взора Тула – Владимир, июль 1985г.

Сокрыто временем иль тайной, Они скорей спешат плохое 51 И жажды подвига в походе.

НАЧАЛО Россия, спасшая века, – Поэма На каждом пяди обелиски, Поэма «Начало» писалась мною, когда ещё была жива мать, На них название полка был жив отец. Это 1977 – 1978 годы. Моим дочкам было тогда 6 и Вмешает тысячные списки.

3 года соответственно. В 1978 году поэма получила первый приз в И эта речка, и закат, конкурсе на Центральном телевидении СССР. Я не понимаю, И дом, и город, и дороги откуда в поэме ностальгические ноты. Никогда после этого Посмертным подвигом солдат подобного со мной не случалось. Для нас давно считают сроки.

Стоит над полем тишина.

Моим дочерям. За нею – тот, кто не вернётся.

Памяти Мирошниченко И кажется – моя вина, Григория Семёновича, Что я живу, а он дерётся.

моего дяди, лётчика, погибшего на фронте Пойми меня, моя святая Русь, в Великую Отечественную Мои надежды и мою тревогу, Поверь, что я отчаянно боюсь Пролог За нашу Землю и её Дорогу.

Поля и шахты – Русь моя – Ты помнишь, как пошло моё житьё, – И где-то редко – перелески – И запах гари, и чужие лица?

Меня пленившие края, Я был задет кромсающим огнём, Любовью писаные фрески.

Едва успев нечаянно родиться.

Осенний воздух – акварель – Я был рождён в военном сентябре На волю вывесил художник, Второго года, политого кровью, Чтоб душу русскую согрел И с молоком, подмешанным к воде, Своей палитрой мелкий дождик.

Впитал тревогу наравне с любовью.

Поля, познавшие татар, Мне вашей ширью надышаться, Как наш земной уютный шар Глава I Заставить больше не вращаться. Земля Россия, давшая меня, Земля моя, ты не забыта!

За каждым новым поворотом Тобой живу, тобой дышу.

Сквозь даль туманную видна И всё, что временем добыто, Земля, пропитанная потом.

С тобой отпраздновать спешу.

И чтобы ни настало вновь, И пусть живу вдали от детства Мы помним: сила гнула силу, И уж нечасто в наши дни Хлестала смерть твоих сынов, Я выбираюсь с грустью в сердце Моих отцов клала в могилу.

К местам далёким и родным.

Всё это – в памяти моей И прохожу тобою снова И в жизни тех, кто на подходе, – И будто много лет назад Мы начинали с горьких дней Та изначальная основа 53 Туманит мой нездешний взгляд. И первое прикосновенье в танце, Земля, я многое тут вынес И первый день, наполненный борьбой, И, покорённый, снова твой, И первый стыд, окрашенный румянцем, И вспоминаю – здесь я вырос И первый вечер, где рука в руке, И здесь я начал первый бой. И первый трепет, слышимый тобою, И первый друг на жизненной реке, Через поле и деревню Вьёвку И первый враг, подаренный судьбою, С дочкой, налегке и не спеша, И первая в тиши вечерней трель, Мы идём, а жаворонков звонких И первая работа землекопом, В синеве полощется душа. И первый рубль, истраченный на дрель, Было время, той же тропкой тайной И первый шаг, что был в пути протопан, Я с отцом в стене пшеницы плыл, И первая модель – аэроплан, Так же на короткое свиданье И первый гвоздь, и радиоприёмник, К деду с бабкой хаживать любил. И первый шелест заэфирных стран, Жили мы в посёлке по соседству, И первая мечта из неуёмных, Мне тогда казалось – далеко. И первый – на свои – велосипед, Там начало памяти и детства И первые соперники в сраженьи, Потекло неспешною рекой. И первый вкус пленительных побед, Так же солнце жарило затылки, И первый запах горьких поражений, Духота томила, как в аду. И первый снег в ночи под фонарём, Мы простую воду из бутылки И первая метель в небесном звоне, Как живую пили на ходу. И первый в поле вдруг застывший гром, От деревни, видимый с пригорка, И первый смысл, лежащий на ладони.

Меж деревьев город забелел. И первых тренировок злая соль, Я садился к бате на закорки И первое скольжение по насту, И «Пшеницу золотую» пел. И первый раз испытанная боль, Под горой, в травище на привале И первый раз упущенное счастье.

Ели сало вместо колбасы, И щетина на румяном сале Здесь первая утрата средь друзей Жалила, как дедовы усы. И первая ошибка и надежда, Так же псы на нас из подворотни И первый вызов грянувшей грозе, Лаяли лениво и незло, И первый шрам, скрываемый прилежно.

И речушку с тем же поворотом Здесь – память и мои учителя, По деревне медленно несло. Здесь полубоги за далёкой дверцей, Здесь детством освященная земля Я ещё не знал, что этот город И, значит, часть подаренного сердца...

Под зелёной шапкой на холме Позовёт меня и очень скоро Глава II Навсегда поселится во мне.

Дом Тут первый стих и первая любовь, Переезд – всегда большое дело.

55 Финский домик, навсегда прощай!

Всё прощай, что нас несло и грело! Как мечталось по большому дому, Ты прощай, меня взрастивший край! Чтоб вместил бы деда, бабку, нас!

Вы прощайте: луг в траве и кашке, Золотые руки деда Сёмы, Речка, поле, в поле – колея, Адская силища, верный глаз.

Вдоль неё, размытая на пашне, Выбирали известковый камень, Ручейком канавка, как змея! Над ручьём исследуя овраг.

Через много лет в росистом утре Скоро там под нашими руками Я увижу позабытый луг, Врезались пещеры, сея страх.

А над ним – свисающие кудри Стружки, брёвна, доски, гвозди, глина Неземных и нетуманных вьюг. Всё влекло живую ребятню.

И мгновенно эти повороты Мы мешали. Дед ругался длинно Совпадут с уснувшими во мне. Раз по сто отчаянно на дню.

Я шагну в открытые ворота Вдоль овражка, на зелёном дёрне – В том далёком и чудесном сне... Красные со звоном кирпичи.

Дед из глины в деревянной форме Сумерки, машина, горький привкус… Делал их и обжигал в печи.

В кузове среди вещей – живой Первым стал сарай. Туда пожитки Двухметровый одинокий фикус - Старики повесили на гвоздь.

Будто с непокрытой головой. Нажитое до последней нитки До свиданья, мой ровесник Васька! На одну тележку улеглось.

Встретимся ли? Оказалось – нет! Батя редко приходил на стройку, Покатилась огненная пляска – Всё мотался где-то по стране.

Впереди машины белый свет. Мать таскала брёвна и сестрёнку, За рулём – отец в картинных бликах Для детей работала втройне, Всматривался в сажевый простор. Злую ругань деда, как умела, В щелях ветер жалобно пиликал Отводила от настырных нас, И урчал таинственно мотор. Только внутренне как будто бы твердела Я уснул. Очнулся под кроватью Да ждала теперь недолгий час.

В доме, в городе в том самом, наконец, Осенью в ненастную погоду Всюду, разгороженные кладью, Без отца грузили тощий скарб.

Спали сёстры, мама и отец. В колее разбрызгивая воду, Я въезжал в сознательный этап.

И зажили. Тот барак и ныне Словно дед с подпорками стоит....Обживались в доме понемногу.

И хотя вокруг дома иные, Задымила печка из угла.

Сохранил свой первозданный вид. Мимо нас проезжая дорога Теснота. Казённая квартира. К шахте двадцать третьей пролегла.

Шестеро. Всё за одним столом. В стойле рядом – теплая бурёнка.

Потому, чтоб каждому хватило, Мать пасла её и вечером и в ночь.

Мы решили: будем строить дом. Пас и я, но рогом под печёнку 57 Долбанула и погнала прочь. Но ещё дымится колчедан.

Знать, не нравилась ей щуплая фигура, Поднял бунт её коровий пыл. И шумят крутом хлеба да травы – Мне Красавка распорола шкуру, Наступают новые века, Чтобы впредь я неназойлив был. А шахтёрская былая слава На рассвете раннею весною Проплыла, как в небе облака.

Родила ты мокрого бычка. В доме том живут и дед и бабка.

Мы ему на кухне за доскою Только не мои, а дочерей, Под тулуп давали молочка. И живёт по-прежнему собака, Чуть окрепнув, на прямые ноги – Всех собак на улице добрей.

На два циркуля – он порывался встать И качался – маленький, безрогий, Глава III По углам выискивая мать.

Учителя А у дома – рыжая собака – На утеху взрослых и ребят. Я – из рабочей косточки, Первый Джек, как горько я заплакал, Её могучий всплеск, Лишь узнав, что ты землёю взят! Пустил свои отросточки А вокруг – похожие картины, Под пулемётный треск.

Как в деревне – всяк себе кузнец – Я – сын великой матери, Две шеренги в зелени и сини Её победный стон, Протянулись из конца в конец. От верстака в мечтатели И стояли избы над оврагом: Шагнул под свист времён.

Позади – холмистые поля, Я – из шахтёрской радости Впереди – солдатским строгим шагом Пробитых дедом лав.

Вымахали браво тополя. Я душу взял от каждого, Из грохота восстав.

Умирала шахта, выдыхалась. Я – кровь российской памяти, Вслед за ней – ещё десятка два, Её седой листок.

Но о стройке, сдобренная малость, Я – от крестьянской пахоты Прошумела громкая молва. Шевченковский росток.

И вдали, где сходятся овраги, Я до последней чёрточки Вырос полыхающий огнём Рабочее впитал.

Мой завод сначала на бумаге, Я – из рабочей косточки, А потом, как водится, живьём. А в ней звенит металл.

Город мой теперь – не центр шахтёрский.

Терриконы сильно заросли Сколько помню – сидеть без дела И являют просто бутафорский Для меня было сушим злом, Серый горб над уровнем земли. А уж если судьба велела, Четверть века как из-за болезни Мне казалось – не повезло!

Незаметно таял шахтный стан – И какая-то злая воля Ветки паровозные исчезли, Не давала покоя мечтам, 59 И менялась напевность мелодии Посмотреть – посходили с ума, На зовущий вперёд там-там. Били цепом, зерно ссыпали, Что я только ни делал в детстве?! Будто в детские, закрома.

И сегодня о том же моля, Даже просо, а то и гречиха, Я хочу, чтобы жили в сердце Вызревали метёлкой вверх.

Мои первые учителя. Дед по полю, поникший и тихий, Ковылял, забывая всех.

Первой – мать для любого сына, – Брал частенько меня с собою, Четверых поднимала нас. Я послушно ходил за ним.

И бывало, что сердце стыло И лицо его – грубое, злое – В неуютный полночный час. В те минуты казалось другим.

Отхлебнула шахтёрской закваски, Не смирился он с той потерей, С мужиками в забое внизу, Тосковал, запивал, молчал Но своей доброты и ласки И, чем дальше, тем меньше верил Не теряла в любую грозу. И тем больше на нас ворчал.

Всё держалось на ней – от коровы, Находил утешенье в деле – Что не лишней для нас была, Всё, казалось, мог сделать сам – До прополки, до дров колоды, И жила в его хмуром теле До последнего в доме кола. Только страсть к рукотворным вещам.

Она много болела, но молча Он любовно строгал. Стружки пахли, Всё сносила ради детей Словно дождиком свежий лес.

И сердечные приступы ночью Я смотрел и, мучимый страхами, Скоро стали привычны ей. Портил деду какой-нибудь срез.

И вставала чуть свет в окошке, Попадало, да что там – детство.

И спала, неизвестно как, Только многое въелось так, И лечили её ладошки Что оглядываю с блаженством Добротою любой синяк. Весь в зарубках столярный верстак.

Вслед за матерью – дед, её свёкор. Был и третий, кого как Бога Не любила она его, Я любил и в себе берёг, За тяжёлым и злобным оком – Но разбилась его дорога Нелюдимости торжество. С миллионом других дорог.

Четверть века давно уж минуло Был он скромен, в делах – неистов, С той поры, как ушли из села, Был и добр, и мечтать любил А крестьянская страсть не сгинула Был механиком и радистом, И настойчиво в поле звала. Ну а главное – лётчиком был.

На косом пятачке за погостом Был он молод и близок этим, Проросла сиротливо рожь А ещё – хладнокровен и смел.

И, как встарь, там убого и просто Я мальчишкой в пилоты метил, Бабка с неба просила дождь. Я радистом, как он хотел.

Жали серпом, везли снопами. Оказался я близорукий, 61 Над моделями время сжёг Неумеек и суперменов, И в небесные те науки Еле двигающихся бочком, Ни войти, ни взлететь не смог. То ли – циников, то ли – поэтов, Но взлетел соседский мальчишка, То ли – юненьких старичков, – Что детали таскал ко мне. Подозреньем в обмане и крайностях – Начитавшись моих же книжек, Если взрослый, то чёрен иль бел.

Он проносится в вышине. И приходит на смену сладостям – Я завидую по-хорошему, Отучился, как отболел.

Я горжусь, что в его мечте, Сквозь мою, воплотилось прошлое Гори, гори, электросварка, Поклонение высоте. Металл клокочущей дуги.

В работе, выхваченной ярко, Было: взмыла земля за Житомиром Пекут стальные пироги.

От удара того ястребка. Где плещут огненные жала, Оперенье с облезлым номером Лучом таинственным маня, Через годы подымет рука. Крестили рыцари металла А пока что совсем неслышно В электросварщики меня.

Ходит по небу дядька мой, Здесь классный сварщик – Коля Зотов – Быть живым – на войне не вышло, В морской тельняшке напоказ Но не кончен последним бой. Сдирал как накипь позолоту С меня, мальчишки, в первый раз.

Школа – милая и далёкая, Я понял – тут, на поле боя, И любимые учителя, В любом труде, какой он есть, Почему до какого-то срока я Нет разудалого разбоя, Не испытывал тяжесть рубля? В нём – и достоинство, и честь, Тяжесть ту, что даётся недёшево И что цена работе всюду Не одними мозолями рук, Не на одни идёт рубли, А бессонницей, мыслями, крошевом Что главное в работе – люди Из кровавых и радостных мук. Как совесть и душа Земли.

Может, всё-таки слово и дело Друг от друга мы где-то рвём, Мы с друзьями, окончив школу, Где словами как серым пеплом Приступили варить металл.

Осыпаем душевный подъём? Цех котельный, подобный грому, Рвём от трудностей преодоление, Нашей школой рабочей стал.

От борьбы – её тяжесть и соль, Тут гремела железа музыка От любви и работы – горение, Не литавры, а каждый срез От надежды – и нежность и боль? Выпирающих дутыми пузами И за внешнею лёгкостью слова Обечаек и днищ оркестр.

Про дела, что под кровью других, Ах! Как сердце смеялось и пело, Мы расплачиваемся сурово Когда в темную прорезь стекла Безразличием молодых, Было видно, как строчка кипела, 63 Раскалённая струйка текла, Значит, выпадут дни никчемные Застывала темнеющим шрамом Как старьё, что ушло за порог.

И чешуйками рыбы под ней Может, счастье – когда без поиска, На зачищенном шве под нагаром Просто так – повезёт и всё? – Отражалось сиянье огней. Не на год, а на жизнь успокоиться Рассуждал я тогда по-грешному, За дорогу, что дальше несёт.

Что недолго пробуду тут.

Электроды? А ну их к лешему! Я сейчас иногда, оглянувшись, В лучшем случае – подождут. Вдруг нащупаю тонкую нить – И казалось, что здесь – не творчество, Я – в заводе, как шкет-фезеушник, Зарабатывание на житьё, Только-только начавший жить.

Ну а там – что непонято хочется, Скромник школьный, тшедушный отличник, В том далёком – призванье моё. Вдруг ударился в жизнь как в бега.

И мерцала певуче надежда. На копейки, рубли, а не тыщи Я её не равнял другим. Начинались мои берега.

И казались, как море, безбрежны, Дым прогорклый. Ворчанье металла.

Бесконечны и жизнь, и шаги. Облачённый в ХБ факир – И не знал ни тревог, ни сомнений – Я себя представлял, пожалуй, Вся дорога под солнцем видна – Подпирающим целый мир.

Ни препятствий малейшей тени В разноцветье зовущего дня.

Глава 1У В ожиданьи душа замирала.

Дед Всё хотелось потрогать подряд.

И несло – от стихов до металла, Моё оборванное детство, И бросал, и ругали... А зря! Земля моя, ты не забыла И полунищее наследство Много позже я понял – метанья, Не до предела раздарила.


От которых немало зла, Остались в нём мужской тревогою Шли от вечного поиска знанья Нечаянные сном и болью И любви совершать дела. Моя неторная дорога, Грешен, было – хотел одуматься, Моё непаханное поле.

Из всего телевизор ценя, Скажи, Земля, какая сила Только дочка, большая неслушница, Переплела любовь и жажду Повторяет, быть может, меня. И до сих пор не процедила, А поперчила неоднажды?

Если нет ещё тестов праведных, Чтоб за час рассказать судьбу, Ох, и крут был характер у деда!

Значит, наши дороги правильны, Настоять на своём он умел, – Значит, сложно найти одну, Бесконечные стоны и беды Значит, будут ошибки чёрные Донимали средь праведных дел.

Среди белых, как снег, дорог, И жила в нём слепая потреба – 65 Когда быть урожаю в мешках, Приносил мне на удочку леску Запивал он, да так, что без хлеба, Из своих лошадиный хвостов Без коня приползал на руках. И ругал на чём свет невестку, Что не чтила старинных постов.

Сын крестьянский и сам крестьянин – А уж как он честил меня, помню, С болью в сердце, лицо в слезах – Когда брал инструмент и бросал!

Землю, что перемерил горстями, От обиды на дедовы громы Как любовь от себя отрезал. На глазах выступала роса.

Ни коняги, ни хлеба издревле, Но однажды, мне шесть что ли было, Но надеясь на лучший приют, Первый раз посадил верхом, Уходил он тогда из деревни – И шахтёрский, в опилках и пыли, Только сила да бабка, да кнут, Конь – стал первым моим скакуном.

Да ребята, что мал мала меньше: Я заплакал – и стыдно и жалко – Самый старший на трактор сел. Очень уж был костлявый хребет.

Налегке – за плечами все вещи – Усмехнувшись, до титьки и мамки, Уходились они насовсем... Опуская, послал меня дед.

Но всё так же в денёчки зарплаты...И прибились. Шахтёрские муки. Приплетался, что тот босяк.

Уголёк выдавал на гора. На семейные дыры заплаты Я запомнил те чёрные руки, Бабка ставила кое-как.

Словно только увидел вчера. А когда ослабевшие ноги А по времени это проплыло Подтолкнули к последней черте, Расстоянием в двадцать пять лет. Потянуло внезапно к дороге, Поубавилась прежняя сила, Что вела к деревенской версте.

Стал седой и чуть сгорбленный – дед. Стал он старый, седой и угрюмый, Но всё так же, как некогда прежде, Но ему представлялось во мгле, Был молчун, в гневе – страшен и крут. Что идёт он – весёлый и юный – Он и раньше не хаживал в нежных, По родимой, по курской земле.

Тут же – сразу за старенький кнут.

Благо, к шахте окончилась тяга...И с тех пор пролетело немало – Да и глазом-то видел одним, Нет ни бабки, ни деда, ни шахт, А извечная ласка к конягам И уж память как будто бы стала Привела его заново к ним. Преломлять исторический факт – Лошадей, мне казалось, не трогал, С удивленьем взираю на дочек:

Больше кнут для острастки держал, Стоит только увидеть конька, И бывало далёкой дорогой – В упоении каждая хочет Неподвижно висела вожжа. Непременно потрогать бока.

И возил он опилки да уголь, То ли прадеда гены повинны, Помню, в баню, больницу и клуб, То ли что неизвестное нам, И частенько к себе на угол Но оставлено в царстве машины Зазывал меня в угольный куб. Им наследство – любовь к лошадям.

67 И никакой суровый суд Ах! Как редки теперь коняги! Не попрекнул бы их расплатой Но тихонько войдите в наш дом – Когда они последний фунт Скакуны, жеребята, трудяги Несли не детям, а солдатам.

Так и скачут везде табуном. И сколько тех живут сейчас, Кому не выдано гарантий!

А дочь рисует лошадей, Всё, что потрачено на нас, Свободных и потусторонних, Нам переплавить бы в характер!

И не пускает посторонних К любви единственной своей. А доброту, что нас несла А дочь рисует лошадей... В руках, войною обожжённых, И наяву и в горьких снах Повсюду с ними заодно Сегодня ищем в наших жёнах...

И наделяет, чем хотелось, И неизведанная смелость Вдоль села на лесной Белгородчине Живёт в её душе давно. В огородах петляет река, А дочь рисует лошадей... А за нею – до солнца охочие Хаты белые греют бока.

Не зная ветреных измен, Здесь когда-то девчонкой тихою Она в любви своей мечтает По земле пошла моя мать И только чувством понимает, И нуждой для неё, а не прихотью, Что счастье – в муках перемен. Было в поле рассветы встречать.

А дочь рисует лошадей... Сирота – свою маму она не помнила, Лишь отец потихоньку мог Свободны лошадь и седок. Приголубить поутру сонную, И непонятно нам и грустно, Подавляя украдкой вздох.

Но это, право же, – искусство, Был же он молодой и красивый, А в нём безмолвствует пророк. Но в тяжёлые те года А дочь рисует лошадей... Под напором неведомой силы За полгода угас навсегда.

Потому-то всю жизнь дальнейшую, Глава У Оказавшись без ласк в девять лет, Мать Знала цену совету гревшему, О матерях всего трудней, Знала слова простой секрет.

Войну прошедших – и тем боле. И ко всем сорванцам на свете, Каких судьбою чёрных дней Чей бы ни был – чужой или свой – Не выпадало им на долю!? Подходила, как дети к детям Каких невыдуманных мук И как будто прикрыв собой.

Они не знали, разрываясь, Когда сжигавшее вокруг Привыкала она быть кроткой Лизало смертью нашу завязь!? (У чужих людей – кабала), 69 Навсегда привязалась к тётке, Повезло – на глазах у людей, Словно матерью та была. Отлежалась и отболела И с её четверыми тоже За больничных несколько дней.

Наши трое одной семьёй Был отец в это время в далёких Пробивались, как подорожник И бугристых монгольских степях На обочине мостовой… И писал оттуда о сроках, Об армейских долгих харчах.

А когда перебрались далече, Жить отдельно мечталось ей, Но гремела уже на западе Но отец, хотя не перечил, Застоявшаяся тишина, Со своими, считал, – теплей. Приносила горькие запахи Тяжело – далеко от дома, Разгоравшаяся война.

А с такими, как бабка и дед, А потом покатилось бедствие Было тяжко тогда особо, По полям исчадием зла.

В годы, полные бурь и бед. Нам досталось тогда наследство – Багровеющая земля.

И хотелось иметь девчонок, Ощутить материнства новь, Так начиналась жизнь моя, По-известному наречённых, Голубоглазая Россия, Может, Вера, Надежда, Любовь. Ты родила таких, как я, Но Веруне жилось непросто – Когда война кругом косила.

Заболела и умерла. И вместо милой тишины И шумят сейчас три берёзки Над колыбелями висели Рядом с ней у большого села. Плач матерей и гул войны Было горе, да лет ведь двадцать И с ними – дымные метели.

Отпустила тоска потом – И сколько воли день за днём!

И пришла пора собираться И сколько трачено усилий!

За второю дочкой в роддом. Мы появились под огнём, А работа – на клети в шахте Как продолжение России.

(Что за время – шахтёрка-мать!), И слава нашим матерям, А мечталось порой о пахоте Не испугавшимся трагедий!

В предрассветную благодать. Иначе сколько б потерял Мужикам тяжело давались В минувшей битве русский гений!..

Те забои и тот удел, Ну а жёнам – какая сладость Миновала година лютая, В темнотище да по воде? Стали былью мирные дни, А однажды беда незваной А для матери большими путами И печальной гостьей пришла – Обернулись дома они.

Полыхнуло молнией рваной Не прошло и года той сказке, И погасло жерло ствола. А уж мы собрались встречать За мгновение помертвела, Вороного в рессорной коляске 71 И сестрицу, и нашу мать. Обрезало меж нами нить.

Появилась на свет Любаша Она – сквозь пламя и собою С голубыми глазами отца. Детей хотела заслонить.

Устоявшееся вчерашнее Потом на стол – меня, бутылку, Побежало смотреть с крыльца. Сестру мою и – в дверь стрелой.

И одеяло с чёрной дыркой С четверыми непросто справиться, Чадило скоро под стеной.

По всему – доставалось ей, И на колени перед нами Ведь большая – почти красавица, Упала мама тяжело, А малышке – по пальцам дней. Обняв дрожащими руками, Хотела спрятать под крыло.

...Ещё долго протянется время, Она не плакала помногу Когда мучиться и страдать. И не держала образа, Сердце матери – что за кремень? А тут рука молилась Богу От какой горы оно, мать? И за слезой ползла слеза.

Я помню: мне четыре года, Мне по ночам порою снится Сестра в пелёнках, мать и печь, Наш финский домик, мать и печь, Дрова в печи стреляют воду, Дрова, дымящие со свистом, И мать не может их разжечь. И мать не может их разжечь...

Наш финский домик, душу гревший, Уют семейный несший нам, Много лет утекло с заботами.

Я вспоминал тебя, конечно, Разлетелись давно птенцы.

Скитаясь после по углам... Между нами плывут самолётами А печь дымила слишком долго Наши письма во все концы.

И мама, выбившись из сил. Но случается – возвращаемся Нашла на пропылённой полке На твои начала, Земля.

Давно забытый керосин. К незабытому обращаются Бутылка, булькая всесильно, Исполинские тополя.

Своё веселье пролила, Дорожка в каплях керосина Я по этой Земле заплаканной Прошла от печки до стола. Прохожу из конца в конец, И лишь коснулось пламя спички, За мою колыбель заплачено Ударил бешенный язык Миллионами чьих-то сердец.

И, вылетев из пасти печки, Стеною огненной возник....Снова близятся дни осенние И мать отпрянула невольно, И опять, утоляя грусть, На миг зажмурила глаза, Я за эти просторы синие Потом открыла. Было больно – К материнской руке тянусь.

Перед лицом неслась гроза. При отце тут цвела безотцовщина, Там – пламя белою стеною Проклиная зелёную страсть.

73 Заплясала судьба-танцовщица Не все, познавшие войну, По дорогам, где розы да грязь. В её горниле уцелели.

Выйдет мать сиротливо и сгорблено. А тот из них, кто не дошёл, Сколько дум утекло с тех пор!? Кого взяла Земля седая, Мы тобою не просто вскормлены – Стал нашей болью и душой, Отметаем от жизни сор. В сердцах рождённых оживая.

Всё по-старому, по-домашнему, Только больше морщин у губ. Может, грешен я всё-таки где-то – Угостишь и мясом, и кашами, Походить не хотел на отца.

Сокрушаясь, что я так худ. Сколько помню свои рассветы, Но не грузом телес, любимая, Заносило меня без конца.


Мы прикованы к тем местам. Так мотало по белу свету, Не невольничье – стать соколиная Отбивая охоту петь, Растекается по сердцам. Что уж начал былые меты Старый дом, ты совсем ссутулился, Забывать и умом скудеть.

Забываешь ребячьи дела. Всё же было – прорежет память, Деревенская тихая улица Незабытая с детства грусть – В города по асфальту ушла. Фотокарточка в чёрной раме Да по стенам живые трещины И заученное наизусть...

Зазмеились на стыках лет.

Нам немалое было обещано – Их три брата, сестра Дуняшка, Что-то – сбудется, что-то – нет. Все – в работе, мозоли – в ряд, У отца же – душа нараспашку, Даже слишком и всё не в лад.

Глава У1 Полюбил больше всех в деревне Встреча Трактора, был тогда "Фордзон", Начало тех сороковых И на поле поехал первый, В иных сердцах ещё хранится, До седин сохранив разгон.

Когда средь мёртвых и живых А случалось – ласкал гитару Легла кровавая граница. На гавайский шальной манер И все, кого застал рассвет Так, что струны напевом старым У пограничной переправы, Задевали за каждый нерв.

До боли жаждали побед, И хватала за сердце песня – Собой залечивая раны. Пел он песни, закрыв глаза, – Остановить слепой свинец Так, как сказка сходила если б, Какому смертному под силу? Так, как душу трясла б гроза.

Ценою собственных сердец Только я его видел нечасто – Спасали Землю и Россию. Всё в дороге – и день, и ночь, И лихое шофёрское счастье Они добыли тишину, Уносило от дома прочь.

Но на пути к вершине цели Пережил и войну, и печали, 75 Не гоняясь за длинным рублём, Что заставлю себя опять И летящие веером дали С середины прожитой кручи До сих пор раскрываются в нём. Книгу жизни назад листать.

Средний брат – тот в строительстве дока, День весенний летел навстречу, Мастер, ныне так редки они, – Ветерок шевелил облака Крут и скуп, но что сделал, без срока И деревьям негромкие речи Простоит – рукотворный гранит. У запруды шептала река.

Ну а младший? Выделяя меня среди прочих, О нём рассказы Медсестра подняла глаза:

Не любил заводить мой дед, – В ту войну был ли дядька твой лётчик?

Я живого не видел не разу, – Был. Конечно.

И могила – неведомо где. – А как его звать?

– Самый младший из братьев – Григорий, Там пахли порохом Встрепенулась, а я стою.

ночные шорохи – Где теперь он?

И гулом башенным Предчувствую горе.

не по-домашнему – В сорок третьем погиб в бою.

Встречало каждого, Тут погасла она как-то сразу, кидало заживо Погрузнела, быть может, чуть, По сердцу бившее, Отвернулась и сеть у глаза не всех хранившее. Обозначила долгий путь.

На землю падати – Но мгновенье одно скорбела, восстать из памяти! Видно, часто случалось ждать.

Кому начертано, Улыбнувшись, взялась за дело:

тревоги черпали – Обещаю всё рассказать.

Пригоршней чистою Я гляжу – не по возрасту резвая пригоршней алою. И походки девчоночной стук, Им надо выстоять, Бросит взгляд на тебя – точно лезвием им надо малого. Проведёт по живому вдруг.

В степных пожарищах своим товарищам Через несколько дней под вечер, Они оставили, Когда выдался тихий день, что сами славили. Очень скупо о прошлых встречах И мы хотели жить на них похожими! Рассказала, сгоняя тень.

Молодою, совсем девчонкой...Я впервые попал в санаторий. Напросилась она на фронт, Только-только пробилась трава. Где и встретилась с наречённым, На продутом ветрами просторе Прибавляя себе забот.

Ошалело неслась голова. Только время ненастное было.

И не думал, что ждёт меня случай, Улетел он в другие края.

77 Вслед за этим внезапно остыла Даже слову практически нет.

Тонких писем живая струя. И сказала, прощаясь:

– Не искали? – Похожи! – – Тогда не искала, Как искру уронила из глаз...

А уж после войны – не смогла Иногда вдруг подумаю: всё же И, чем дальше, тем больше считала: Что-то роднила нас.

Не нашёл – значит, плохо ждала.

Да и боль притупилась, – привыкла, Спасибо, Лидия Михайловна, Так привыкла, что не понять – Что пробудили ото сна, То ли, может, я горе мыкала, Что там, где хмурая проталина, То ли гордой хотела стать? Вовсю ударила весна.

Здесь у нас в санатории люди Спасибо, что толкнули в прошлое Постоянно идут и идут. К давно нехоженым местам, Всё-то думала – время остудит, К мостам, над нами переброшенным, Проживу и без мужниных пут. К забытым, кажется, мечтам.

Вы одарили кровью алою – После встречи с тобой не сидела, Природе, может быть, в укор.

На автобус и – в старый дом. Спасибо, Лидия Михайловна, Тридцать лет не брала, не хотела За ожиданье до сих пор.

Эти письма его и о нём. Спасибо, что надежды прежние, А взяла и отчаянно стало. Чтоб ни случилось, всё живут Наревелась, как девка, в ночи. С любовью юной перемешаны, Очень мало, как всё-таки мало! – Не признающей дни и суд.

Еле шепчет, а будто кричит. – Глава VII – Ах, да что там! Зажму потуже.

Память Твой Григорий по отчеству как?

Я сказал и услышал тут же: И нужно-то совсем немного – Не совпали они, земляк! Чтоб рукотворная игла – Я-то думала, ты – племянник, Тобой рождённая дорога – Слёзы вдовьи слегка утру. Как на ладони пролегла.

Погостил бы немного в праздник, И нужно-то одно словечко Повидал бы свою сестру. Услышать вдруг со стороны, Чтоб рано высохшие речки...Не хотел я писать об этом, Не прибавляли бы вины.

Понапрасну себя корил. И каплю горечи добавить Пусть окажется всё недопетым, В минувшие бесследно дни, Но счастливым – себе говорил. Чтоб человеческую память А за тридцать с тех пор отшумевших Определяли и они.

Всё меняющих долгих лет И нужно-то чуть-чуть покоя, Вероятности быть уцелевшим Чтоб, осмотревшись, вдруг решить – 79 В чём заключается такое, Тех давнишних баталий, Чего же ради стоит жить, Где под пулями парни И чтоб связать в единый узел Лучших теряли друзей.

Святое в каждом узелке, Никогда, как и вы, А утром с обновлённым грузом Не признаем исходов фатальных, По новой двинуться реке. Обрубающих напрочь Мечту, как крыло, у людей.

К старикам приезжаю – На стенке портрет запылится: Ты не вышел из огнищ Рядом с дедом и бабкой Обожжённым и твёрдым, Их сын, как во многих домах, Чтобы помнить сраженья В гимнастёрке не новой И грезить атаками вновь.

С тремя кубарями в петлицах Я пою о тебе – На могучих плечах, О земном, неуёмном и гордом, Как на древних российских холмах. Через горечи судеб Я поверил рассказам Пронёсшим земную любовь.

О самом большом ожиданье, Что для каждого в жизни Ваша юность прошла, Приходит, как в небе заря, Как проходят в атаках мгновенья, Продолженьем любви, Где приказом «Вперёд!»

Продолжением прошлых страданий, Обрывались приказы «Ложись!».

Словно свет по цепочке, Мы у вас наполнять Чтобы жили и пели не зря, Научились великим терпеньем Чтобы не было больно, Драгоценный сосуд Что жили и гибли напрасно, Под названием «Жизнь».

Даже если ни сына, ни дочки – Так молод – не дал, Пусть не все мы добрались Чтоб внучата чужие До нынешних дум поколений – Смеялись в далёком пространстве Много проще сбивает И невестам букеты Трескучая вычурность фраз, – Кто-то, сильно волнуясь, вручал. Не простят нам ни зла, Ни оправданной жалостью лени, Нам судьба не бросала Что порою, как ржавчина, Проверкой редут баррикады, Разъедает невидимо нас.

Не в сраженьях великих Нам бы петь, как и вы, – Наши мужали сердца – Во весь голос, открыто, Нам пришлось закаляться Как распахнуто Под гром заводской канонады В зелень с весенним дождём.

И под мирными залпами Я встаю на заре, Учиться ходить до конца. Как умыться Но забыть нам нельзя Надолго забытым, 81 Но таким дорогим для меня А они Ремеслом. Долго будут гореть.

Расстояния наши, Оживают во мне Конечно, ни в чём Опалённые памятью годы, Не измерить.

На бумагу ложатся Мы вернёмся Нелегкие строчки в стихах. Не в гости, Где над миром проносится А в душу и, может, в судьбу Завтрашний ветер свободы, Заглянуть.

Там живу и пою Ах, как хочется жить!

В настоящих и прошлых делах. Только жить И отчаянно верить, Будет время – Что сумеем И сердце во мне разорвётся, В опасный момент повернуть.

Зарасту я травой Остаётся всё меньше...

И метелица В пространство Выстудит бок, Экспресс уходящий Опрокинутся навзничь Раздвигает границы Холодные звёзды И там И закапают слёзы – Зажигает рассвет.

Берёзовый сок. В неземное ничто, Что прошло? Ускоряясь Что сбылось? – Всё чаще и чаще, Не вернёшь ниоткуда, Словно чёрные птицы Что давалось когда-то Уносятся Неподкупной судьбой. Призраки лет.

Мы упрямо росли В ожидании чуда, А уходим, как все, И в мирной тишине гремят салюты, И уносим упрямство с собой. И в мирной тишине солдаты гибнут, И не нам продолжать, И будто возвращаются минуты Чтоб порою Поры минувшей в строгих звуках гимна.

До слёз наслаждаться, Не стремиться, Встаёт Россия памятью военной Не быть, Над поколеньем, пороха не знавшим.

Не любить, И взрыв трясёт мосты во всей вселенной Не терпеть, – И повисает призраком вчерашним.

Мы уходим, А чувства Ребятам, в мир пришедшим под тревогу, Стремятся остаться, Когда на них – ни времени, ни силы, Мы уйдём, Настанет день прокладывать дорогу 83 И через реки наводить настилы. Чёрный смерч несётся И в этой битве есть свои потери, над землёй!

Свои вершины и свои законы – Девочка, Кому-то по мостам на дальний берег, стоящая А кто-то будет прикрывать понтоны. в огне, Руки тянет Солнцу, Эпилог не войне!

Девочка, Девочке стоящая повелевать лучами на шаре, И играть О ночном не ведает кошмаре – шарами Девочку нетрудно удивить, как мячами.

Девочке на шаре Девочка, жить и жить. тот шар – Девочка, у наших ног стоящая на нём, Радугой Грезит не искусственным огнём – проложенных дорог Небесами грезит и горами, С городами, Лошадьми, синими рисунками, – от звёзд, делами. И глазами, Но ведь может – мокрыми грозовой порой от слёз.

Вспыхнуть шар Тула – Болохово, 1977 – за розовой горой, Полыхнёт смертельная гроза И стальные лопнут тормоза.

Девочка на шаре – берегись!

Чёрный спрут окутывает жизнь!

Смерть витает Чёрною петлёй, 85 Что в мир идёт – всему своя причина, ЛЮБОВЬ Природа всё учла, хоть мы её корим, И многое упрятала в личину Н.В. Прозрачно отражающих витрин.

1 Мы все в чужое верим без сомненья, Вокзальный вечер сумрачен В любовь двоих – как в сказку иль игру.

и тих Но многих ли общественное мненье И в тишине По банкам расфасует, как икру?… вдруг лязгают вагоны, И вслед за тем Хотим любви, чтоб поддавалась счёту грохочет воздух сонный И жизнь вести, как учат мудрецы – И отдаёт горячим их, Не спину гнуть, не тяжкую работу, двоих. Где спутались начала и концы.

Как рвётся в нас бунтующий и страстный Они ещё не звали друг о друге, Напор воспоминаний и тревог, А смех её был, кажется, знаком. Минут и снов, до одури прекрасных, Он шёл к друзьям с тяжёлым рюкзаком. Непройденных, пропыленных дорог!

Влюбляясь в голос будущей подруги. И маемся мечтой о счастье близком – Вдруг там – Любовь! – Он подходил, а Что-то ритм нарушив, К которой мы спешим… Вдруг сдвинулось вверху, как облака.

И нежностью захлёстывало душу, В бутылку кем-то вложена записка И звук любви запел издалека... И в море брошена, как часть моей души, Он рядом стал. И плавает, надеясь лишь на случай… Во взгляде бьётся сердце Молиться бы каким ещё богам, Слова молчат, их помощь – не нужна: Каким началам или водным кручам, К кому душа любимого нежна, Чтоб штормом была кинута к ногам!?

Тому в неё без слов открыта дверца. В его безумье ты отыщешь крохи, Твой путь непрочен и непрочен стих – Ленивый ветер мягко гладил лица, Ведь счастье – жертва Касаясь шёлком девичьих волос. Мысли, Глаза блеснули. Тела, Взор, страшась разбиться, Вздоха Метнул Ему шифрованный вопрос. Не одного, а сразу вас двоих.

И Он ответил: “Да!” – мгновенно, сразу… Да, мало нынче некрасивых женщин!

Бывает, ждём так нужный нам ответ, Погас в их блеске медный свет грошей – Надеясь не на душу, а на разум, Рай в шалаше давным-давно обещан, Хотя душа давно уж слышит: “Нет!”. Да что-то мало этих шалашей...

И тычется слепое предпочтенье, 2 Теряешься, едва начав отсчёт:

87 Что вытянешь – себе опроверженье, Стоял пред нею, заливаясь краской.

Любовь, проклятье, – Иглою жгла мгновенная искра чёт или нечёт?… Под сводами небесными вокзала, И нежное в душе уже звучало, 3 Как свет ночной грядущего костра.

Любовь не выбирают по подсказам, Газетным объявлениям, заказам, – Потом Он будет в сполохах заката Мы плохо знаем, как она горда, Всё это, ускользнувшее куда-то, И ждём её, святую с неба манну, Как представитель творческих мужчин К ней примеряется учёная обманом Лопатить в мыслях в поисках причин, Претензий наших наглая орда. Искать, искать, не находить ответа – На дне колодца нет дневного света, Любовь всегда была – И небо – чёрной пуговкой одежд, одно дыханье, – И дырки в нём как звёздочки надежд.

А безответная, кому она нужна? – Любимому – не ласка, а нужда;

На свете нет сильнее наказанья… Как временами рвёмся мы из дому, Бросаем старое, хватаем рюкзаки!

4 Когда ж потом что выйдет не с руки, Начало Их – двоих как одного. Клянём себя да полного разгрому.

Они стояли, друг касаясь друга, И, похохатывая, точно в форме круга Но час грядет и всё забыто вновь.

Друзья стоят, не видя ничего. Рюкзак готов, и ждёт уже дорога.

И где-то за таинственным порогом О! Как далёк бывает этот мир, Нас ждут друзья, и светится Любовь.

Когда одна глядит в глаза другого!

Как далеко убожество квартир От первого, палаточного крова! …Несётся поезд, выгибая тело, Стучат колёса, повисает пыль.

Соприкоснулись – Он сядет рядом – так она хотела, – Он, А за окном проносится ковыль.

Она Потом вагон заполнит духотища, и Что-то, И в липкой, отупляющей жаре Что хрупко и торжественно храним, Лишь им двоим найдётся в мире пища Что за крутым житейским поворотом В дневной, ночной, в любой другой поре.

Дано понять лишь только нам одним… А поезд мчит...

5 Всё ближе, ближе горы.

И юный, Он, вокзалом окрещённый, Мелькают мысли, дни, улыбки лиц.

Ещё и нелюбимый, непрощённый, И ближе то, безжалостное горе, С ненужной никому дремавшей лаской Которому ни клеток, ни границ.

89 Что из того, что видим повсеместно? – Любовь, Любовь, Её законы людям неизвестны, Ты снова даришь детство, Она – капризна, – Ты возвращаешь ту же сладость мук – Жаждешь – так лови!

Больное, обескровленное сердце Да и Любовь ли окружает нас? – Вдруг потрясает эталонный стук. Мы одиноки в черноте Вселенной, Какая тяга – иногда коснуться Протягивает лапу к шее бледной Родной руки, и в счастье замереть! Соляриса немой прозрачный глаз.

Как будто утром розовым проснуться Не потому ль так тянемся друг к другу.

И окунуть себя в живую медь. Страшимся не найти трепещущую руку?

Всё милое – любая точка тела, – Хватаем первое, клянёмся, что не так;

Волнует всё и излучает новь. Потом окажется – душа уже не та И хочется, чтоб не было предела И дверь не та.

И душу жгла небесная любовь! И жизнь – куда-то боком, В печенках – вой,...Ах, детство, детство, Родные – как под током, Ты ли виновато – И ты для них давно уже не свой Наивность так торопится испить (Но, слава Богу, это – не со мной!).

Душой за нелюбимых искупить Не всем распределённые караты! Любви давно даны определенья – Не все тебе свои сердца отдали, Что сомневаться в прелести томленья! – Тебя, Любовь, – воспели и распяли Но под любовью жён, мужей, быть может, За тягу в горы с жизненных равнин, Поскольку им любовь обходится дороже – За то, что каждый в нежности раним, То теща, дети, то зубастый быт, Что от тебя порядочно затрещин, Которым каждый может быть добит, – Как ни стараемся без боли проскользнуть – Под их любовью всё с частицей “не!”:

Но каждый ли выдерживает путь? – НЕ А слабых нет уже и среди женщин… пламенные вздохи при луне, НЕ 8 первое, десятое,... сякое… Частенько кажется, что мы подобны дому, В котором, что ни дверь, то – тайна иль запрет, Любовь, Любовь, И входы есть, а выходов-то – нет! Да что же ты такое?

И тучи – без дождя, и молнии – без грому… Мы на определяющих ворчим – Работы нет, есть тысячи причин!...

Любовь и мы – всё из одних садов, Кому не хочется, чтоб каждый плодоносил? – Как нам важны воззвания пустые!

Есть время созревания плодов! Учёные, Есть время созревания ремёсел! писатели, А есть ли это время у Любви? друзья!

91 Нам без большой учёности нельзя – Упаду...

Нам стыд щекочут истины простые. И опять Бесценна Добродетель под кнутом – поднимаю Раба, послушного творенью властелина, с колен Кто назовёт возлюбленным? И не верю, Он – глина что больше тебя не люблю...

И жижа чёрная, болотная притом. Сколько лет И что за чушь! – я бежал, задыхаясь, Нам рабство воспевать, к тебе, Распоряжаться жизнею другого – В исступленьи не думал, Подумать только! – Самого родного, что в пропасть И трепет друг пред другом убивать!... толкну.

Две печали А хочется таинственности чувств, как две половинки И хочется всегда иметь надежду, в судьбе, И не скрывать желания прилежно, И снежинки И не казаться, что ты – глуп и пуст. судьбою шуршат по стеклу.

9 И теперь, как тогда, Я– продолжает как в клетке! стучать Скольжу Моё сердце – по натёртым полам, ему и прощения Разбиваюсь, нет! – встаю, Мне бы с горного склона чьей-то силой увидеть влеком, – рассвет, Я хотел А потом уже – это яблоко пусть! – напополам навсегда Не рубить! замолчать!...

Не делить!

Подарить целиком! Нечасто белое мы называем белым, Но не вырваться мне! – Всё больше – серое и чёрное – для дела, – На века Любовь – любовью, тягу – увлеченьем – этот плен. Настолько мы подхвачены теченьем.

Я Но миг придёт! – о прутья решётки В груди моей игрушка, себя Черкая планы завтрашнего дня, раздолблю. Споткнётся оземь, верный ход нарушив, 93 И бросит небо звёздное в меня. Гиганты мудро ждали их начала.

И я уйду от этих дел липучих, Какие глыбы скалились из тьмы!...

От памяти, что не даёт вздохнуть. Была гроза...

Чтоб не скрипеть простужено хрипуче: Разряды освещали "Скорей бы умереть и отдохнуть!". Их первый путь и первые печали, Восстанет рано списанная совесть, Горбатые моренные холмы...

Заполнит душу плачем и мольбой И Жизнь – тобой продолженную повесть – О! Сколько их, Любовью наделённых, Восславит не единственной Рабой... Историй пламенных и озарённых, Видали эти каменные лбы, 11 Вершители, крушители судьбы!...

Нужна ли наша искренность кому-то, Чтобы всю жизнь посменно, поминутно Тащить себя из пасти бытия? Бывает, нас бросает в одиночку Нужна ль кому-то искренность моя, То на гранит, то вверх, под небеса, – Коль я чужую слабость оголю Мы платим долг пожизненный в рассрочку.

И молодость сомненьем опалю?... Раздаривая силу, голоса...

Во многом виноваты мы нередко, Но слабость воспевать пока не время, Отводим взгляды, вздорно промолчим.

Придёт черёд – успеем пошуметь, – Дрожит в душе надломленная ветка Своим дыханием её ладони грея, Под натиском безжалостных причин.

Озябших плеч, боюсь, не отогреть... Дрожит под ветром, Гнётся наша совесть.

Судьбу двоих за нас решают горы. И, перечёркивая свет от фонарей, Они – судья, – пусть каменно вершат! Подходит предначертанный нам поезд, Часы идут, часы уже спешат – И мы бежим, нам – в путь!

Не к месту нам пустые разговоры. Скорей, скорей!...

Они сведут, взлелеют, разведут – Пусть всё решится! Горы всё рассудят, В горах свободным чувствует любой – Но вряд ли чьи-то головы остудят – Там горный дух питает ощущенья.

Лишь бросит выше сказочный батут. Опасность твоего раскрепощенья – Как смех беспечный над самим собой.

Там, на закате, слышала скала: Долины Средней Азии – в жаре, Ещё не вслух, нечаянно, несмело, Дыханье зноя опаляет лица.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.