авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«КАТАЛОГ КНИГ Геннадия Мира 84 (2Рос=Рус)6 М63 Университет критериально-системных знаний Портала ...»

-- [ Страница 2 ] --

Дрожа душой и леденея телом, От этого нам помогли забыться Она его любимым назвала. Снега, как на равнине в январе.

“Любимый мой!”, – Почти завьюжит в ночь тянь-шанский снег, Она ему шептала. Днём от него вскипают переправы.

"Любимая!", – кричал беззвучно Он. На биваках залечивают раны Качаясь на зазубринах времён, Счастливый шёпот и счастливый смех...

95 Года идут, стареют идеалы, Вот так и Он, любовью околдован, Мелеет связь... Заботы сушат мозг.

Хрустальным, горным панцирем ледовым, Научишься довольствоваться малым, Бросался в воду, лишнее тащил, Скрывать следы тебя учивших розг...

Как мало кто из их числа, мужчин...

Как изменяет наши вкусы время! – Потом Он будет в жизни продираться, Что было сладко, вдруг начнёт горчить, Своей судьбы касаясь, обжигаться, Любовь – пресна, а, может, грозно дремлет, Сбивать огонь, собой о земь хлеща, Как та болезнь, что сразу не лечить.

Как к пиву бьют о край стола леща. И всё бы – рай, да в небе след так жидок, Какое солнце вслед за ним вставало? Что от него хоть прятаться в кусты:

Что обещала горная Любовь? Больнее – не признание ошибок, А приручить – да сможет ли любой? – А чувство беспросветной правоты.

Потоки сели – горного обвала? В Любви находим силу или слабость, Раскаты грома, запахи грозы.

Законы мира призваны учить, Мы редко смотрим, сколько нам осталось Коль даже ноги бьёшь под облаками, – Висеть на чистой капельке росы.

Он будет с перебитыми боками, Что рождено – цветёт и отмирает, Ты – женщина, и ты –должна лечить! – Всё – самое святое и гнильё.

Мы созданы не только для забот. А кажется, что кто-то отнимает Бесчувственно ракетное сопло. По дольке апельсиновой – моё! – Не боль и соль, а ласка и тепло И каждый день прикручивает лампу:

Нас трогает, и не наоборот. Бежим, не замечая, не любя, И не решим – Любви или Таланту 14 До ниточки пожертвовать себя.

Я книгу Жизни бережно листаю, Где строки стерты, а слова – разъяты, И предсказанье сбудется воочию – Где рядом с пожелтевшими местами Не век носить предчувствие беды – Прожжённые до дыр зияют даты. Седые горы будут плакать ночью И день придёт – Поэмы нет! Исчезла, будто эхо. И ты пожнёшь плоды.

А, может, я сам от неё отрекаюсь? – Года проходят – эхо отзвучало – Везде на прорехе зияя, прореха От наших мыслей тает в небе след:

Смеялась, смотрела на то, как я маюсь. Он – шире у возможного начала, Солдаты мои, мои лучшие строки, Он – уже у свершившихся побед...

Надежд часовые, – уж вы не взыщите! – В чужие окопы ведут мои кроки. Не вышло поэмы... Ошибкам, вспыхнувшим однажды, Я стал беззащитен... Кем искупление дано? – В пустыне выпавшую жажду 15... Возможно ль утолить вином?

97 Оно наполнит и рассудит, И ум заснёт, а с ним – вина, Но лучшее приданное – талант.

А там, за жертвенным посулом, В него не облачишься, как в халат.

Её жестокость не видна. На синем фоне бледных мертвецов Простится всё, что было больно – Горит огнём одно его лицо.

Измена низкая и ложь, Но раз рождённое тобою Талант, талант, Живёт – хоть бейся! – Ты – соколиный глаз, Не вернёшь! Ты в детской прозорливости прекрасен, А тронешь вдруг – вину умножишь, Для своего носителя – опасен, Проклятий оголтелый вой. В сраженьях – твёрд, Их перекошенные рожи И хрупок – как алмаз...

Помчатся с визгом за тобой.

За счастье платят и удачей, Есть люди, заведённые судьбой.

И жизнь баландой раздают, С рожденья ими чья-то сила вертит, А по удаче сердце плачет, И в их деяньях им страшнее смерти Слезами капает уют. Любой незапланированный сбой.

Тобой спасать приговорённых, Любовь таким – печальней катастроф – Любовь! – Служенье двум богам не приносило славы.

Ничтожен твой удел! – Воинственность богов страшней любой отравы Зависишь ты от жалких тел, И даже – инквизиторских костров.

От слов и мыслей оголённых.

Неужто ты – для одарённых?!. Я разорён непониманьем, 17 Как будто соковыжиманьем...

Чем дальше сказ, тем всё печальней тон. Как будто кошелёк украв, Склоняю голову над строчками всё ниже – Я вижу, чувствую – не прав!

Бутон опал. – Какой опал бутон! – Какое к черту в мире этом Мой голос глуше, расставанье – ближе... Спокойствие!

Средь бела дня, 18 Тряся украденным билетом, Нет более сурового закона, Читают мысли у меня.

Чем юности написанный закон.

Бледнеет мир на чаше невесомой, Мне нужно – жертвовать Когда с судьбой не совладает он. Собой, Для юности, талантом защищённой, А не Вселенной, не звездой, Ещё статистикой больной не обобщённой, Держать спидометр за пределом Простительны недетские мечты, Душой мятущейся и телом.

Порывы страстные в ристалища науки, И цель – срастание умов Как сплетнику, строчащему от скуки, В произрастании томов.

Перемывать приданное четы. Мне нужно рвать свои несчастья, 99 Как ласковых врагов гублю, Как рвут в снежинки и на части Произошло несчастье величиною с Жизнь – Записку с текстом: "Не люблю!". Расколотые части углами не сошлись, Как светофор печали закрасили пути, Когда мелькнут обломки крыш В окошко постучали – с ума бы не сойти!

И треугольником – жар-птица, Теперь ночами кто-то под окнами стучит – Над мирозданьем воспаришь, Серебряная нота взволнованно звучит.

Чтоб на горе седой разбиться… И песнь его мелодий повторит флейта в нас, А он – ночами ходит, большой, как контрабас.

20 Дрожащими рукам потянешься к нему, Она природу понимать устала, И он тотчас растает, как звук в твоём дому.

Детей растила, фыркала, озлясь, Произошло несчастье величиною с ЖИЗНЬ – Коль замечала близко женский глаз… Расколотые части углами не сошлись...

Лечить его раненья перестала, Сама ждала... А Он, – слепой! – не видел. Как просто нынче умереть! – Ах! Гордость женская! Не надо браунинг вертеть, Тебя понять бы мог, Не надо заводить петлю – Когда б ни плач любви у этих ног Прочти во взгляде:

Нас не толкал, любивших, – на погибель! "Не люблю!".

Тогда под сердцем засосёт, Он был оправдан в собственных глазах: И за спиной мелькнут огни, Без отдыха преумножая знанья, И жизнь не даст обратный ход Как трудно нам переключить вниманье, Для доживающего дни.

Когда лавина двинулась в мозгах!

Как просто можно умереть!

Природа – не глупа, глупы бывают люди, И ночью можно не кряхтеть А иногда – умны, да мысль тревожить лень! От воя стонущих мозгов, Ум притворится равнодушнее верблюда От хруста рухнувших мостов...

В пыли дороги в самый жаркий день.

Когда устанет глотка петь, Начало белым сахаром растает, Глотать проклятья и терпеть – Исчезнет с глаз, как не было его. Не принял нитроглицерин… Упрямство добивается чего, И...

Шепча себе: "Покладистее станет"? ты – один!...

И ты – один...

Когда бы вместо ржавого ружья Вы целили в мужей зарядом ласки, – О, женщины! – любили б вас мужья...Наукой не решить проблему века.

До умопомрачения, до сказки!.. Чтоб жизнь замужнюю наполнили б стихи, Мы платим за вселенские грехи 101 Гармонией амёбо-человека Всё замерло на краешке предела, И свойством разжижения крови: И кончилась трагическая роль… Ничто – наука без святой идеи – Вокруг в избытке давятся халдеи, – Но жизнь идёт...

Ничтожна жизнь без признаков Любви – Промчатся поезда.

Нечистый на руку ещё надежду носит, Блеснёт надежда: может, снова счастье?

Нечистый на любовь – любовь износит. На миг один забудется ненастье, И вспыхнет снова яркая звезда.

Давно известны всем науки эти: И улыбнётся прежняя раба – Кто больше рвался – меньше преуспел, Протянет луч и к ним в вагон заглянет.

А правым оказался тот пострел, И будто бы свою вину загладит Кто, притаясь, за печкою сидел Седая невесёлая судьба.

И на запятках ехал на карете.

Их пальцы рук во сне переплелись.

Как часто мы бываем несерьёзны, Белеют волосы, печальные, как горы.

По виду – морщим лбы и грозны, Их память будто вымарала горе, И поступь важная, и тяжела рука, И снова души в целое слились...

А мысль – убога и недалека!

Вдруг с пьедестала валится кумир – И смотрят, как звёзды Мельчаем сразу, быстро утомляем, качаются где-то, Любимым прегрешения прощаем И молят, чтоб не было дольше рассвета...

И устаём, прощая этот мир...

И забываем, что в созданьи ада, Прощение самим себе лишь надо. Я снова – на вокзале средь толпы – Меня толкают.

Ах, дети, дети, славен ваш порок, Плачут и вздыхают.

Коль в нём находите своё отдохновенье – Пронизан воздух новыми стихами, Так тупится любое вдохновенье. Как нитями – гудящие столбы.

А взрослость где?

Давно уж тает срок... Вокзал, вокзал, твоя ли суета Зовёт меня неведомо куда 24 Сквозь отголоски песенного чуда?

…Закончили – Но знаю точно – только бы отсюда!

прощается Любовь...

Что б ни было – она не виновата. С тобой связал начало и конец.

Хоть ждёт мучений верная расплата, Я выбрал в жёны на твоем перроне К изгнаннице нас тянет вновь и вновь. И еду до сих пор в одной вагоне, И жизнь даю, как некогда отец.

Какая боль!

Какая плачет боль! – Там, позади, – вокзальная черта Слезами горькими душа остекленела, И станция, как белая мечта.

103 К ней рвался по накатанным дорогам На неустойчивость вида, С билетом от порога до порога. А оказалось – о, ужас! – Выше всего – обида… Теперь судьбе доказывать берусь Обратные, казалось, теоремы – * Отходит поезд, Не совпали вектора – Напрягаю вены Не проехало.

На всем ходу Счастье, бывшее вчера, И без билета мчусь!… Стало вехами.

Тула – Владимир, 1980 – 1983 гг. Захотелось ни с того Ещё большего, Завертелось колесо Обид прошлого.

БЕЗ ТЕБЯ Мы давно уже равны – Ошибался я.

«Ах, так! Будешь писать Натяжение струны – новую книгу без меня!»… Оборвался я.

* Новая книга не начата, Сердце стонет на камнях, Старая – не окончена. Как ненужное.

Жизнь – наподобие мячика, Кто закончит за меня Быть одному не хочется. Своё кружево?

В том – роковое бессилие, Ты прости меня, прости! – К книге женскую ревность Я уже затих.

Может позволить красивая, В гордости её ценность. Мне бы только догрести, Как закончить стих… Ты – моя книга последняя, Резкий звонок телефона, * Рядом – и Солнце весеннее, Не буду твой покой тревожить, И облаком скрытая зона. Своей любовью жечь тебя.

Ты для меня – меня дороже, Нам ли нужна квартира, Живи, по прошлому скорбя.

Где бы мы жили временно?

Наше – пространство эфира Живи и радуйся с другими.

Было Любовью промерено. Возможно, я перехвалил.

Но вечно рядом с дорогими Нас проверяли и хуже Дороже будешь всех светил.

105 Просила помощь – получила. Ночью жгучий Огонь Природы Просила мысли – обожглась. Сердце вновь превратит в золу.

И вот сокрытая причина Вот из этой пустой породы Уже твоих коснулась глаз. Мне б устроить прощальный салют.

И ты меняешь на свободу А потом уснуть под оказию Любовь ко мне, забыв меня, Навсегда, навечно для всех, Непостоянству бурь в угоду, Превратив Любовь в безобразие, Что кружат, страстностью маня. В обессмысленный страстью грех… Не буду больше мысли множить – * Но как же нежить и ласкать? Не Учителем, мучитель, Не буду твой покой тревожить, Для тебя я стал давно.

Своей любовью доставать… Вдохновитель-разрушитель – Психология кино.

* Ты посеяла желанье, Отпускаю, отпускаю – отпустил, Пожинаешь ураган.

Не находит в себе сердце больше сил. Может, буря – по незнанью?

Может, буря – на стакан?

Иссякает, что ли, вовсе мой родник?

Не смиряюсь, как и раньше, что старик. Может, я зачем-то нужен Был тогда в твоей судьбе – У тебя – своя дорога и свой Путь. От друзей чтоб и подружек Хочешь прошлое не помнить – позабудь! Подарить покой тебе?

Позабудь меня и ласки – навсегда, Ты свободу получила, Коль решила, что от них – твоя беда. Хоть считаешь, что я – вор, Идеального мужчину Отпускаю, отпускаю – и лети. Ищешь, ищешь до сих пор.

Ты опять найдёшь попутчика в пути, Ну а я – всего лишь помощь Не Учителя, а временную страсть. Для души и в дни забот, Над тобой не властна никакая власть… В ночь, когда от страха стонешь, В дни, когда огнями жжёт.

* Может быть, под утро успокоюсь В бесконечной гонке рыщешь, И усну опять часа на два. Всех мешающих виня.

Птица вольная – моя совесть От хорошего ты ищешь Пробивается лишь едва. Лучшего, но не меня.

107 Но многим нам поможет твоё пенье – * Так пой, любимая! Тебя спешу согреть.

Наверно, я опять нарушу что-то – Покой иль веру, может быть, – привычку? * Я столько раз об этом слышал ропот, Не стану, милая, тревожить, Но после получалось преотлично. Не буду звать и отвлекать.

Моя душа, надеюсь, сможет Наверно, я опять же повторяюсь, Издалека тебя ласкать.

Как ментор, зазубривший две шпаргалки, И если ветер вдруг коснётся В реальной жизни так же потеряюсь, И Солнце нежным одарит, Как до сих пор терялся среди свалки? То это – я, моё ты Солнце, Мой гений тайный и пиит.

Наверно, я так надоел словами! Ты посмотри – рассвет и радость А надо, чтобы в сахар их макали, Опять несут волненья дрожь, Чтоб я смотрел влюблёнными глазами И туч в помине не осталось, И нежил тело гибкими руками. А это значит – ты придёшь.

Я всё прощу на этом свете – Наверно, я совсем не подходящий Болезнь, тоску – всё, что болит, Под эту жизнь с трескучим лицемерьем. Лишь пусть твой гений бурно светит И потому и мягкий, и пропащий, И нежность в строчках говорит.

Страдающий навечно неуменьем.

Тула – Щёкино, 2004 г.

* Не смотри на меня, Не оглядывайся! МОЗАИКА Не жалей и не лей слезу!

Прикоснёшься к чему, так радуйся!

СКАЗКА А простишься – иди, как в грозу!

Я, наверно, устал в одиночестве.

Это нужно просто мне, Ты – единственный Свет Мечты.

Чтоб дотронуться до счастья, Я боролся даже с пророчеством, Как на вымерзшем окне Доказательство – это ты!

Распахнуться сказке настежь.

* Так и кажется – её Восстань, мой друг!

Мне читают за другого, Стряхни чужую силу!

За какого-то большого, Ведь ты идёшь к таинственной Звезде.

Лишь обличие моё.

И стань опять талантливой и милой, И нужной всем – и Небу, и Земле!

Я стесняюсь и боюсь, Борьба в душе нужна для укрепленья, Как любовь, от глаза прячу, Чтоб много знать и многое уметь.

109 Над её разгадкой бьюсь Мучиться осталось восемь лет.

И в награду – слёзы трачу...

Сколько пролилось ненужных слез – Равнодушно выносил красу!

НЕ БУДЕМ ПРОШЛОЕ ТРЕВОЖИТЬ Сколько я несчастия принес И еще немало принесу!

Не будем прошлое тревожить, Как траву мятую беречь. С чьей-то шеи я сниму хомут, Как просто – выдернуть из ножен, Разожму кулак свой небольшой, Как просто – голову до плеч! Предоставлю волю кой-кому – О, жизнь моя! Что хотите, делайте с душой!

Уходишь ветром.

И всё равно, как в первый раз, Мягкость девичью почувствуют уста.

Проснувшись, пью из белых веток Незадача – время только не вернуть.

Пригоршней капли про запас. И за то, что жизнь разбита и пуста, И ты – скупа, и этим значишь. Проклянете наш совместный путь.

Бывает, плача, я кричу:

– О, жизнь моя! Не хотели, ну а делали – во зло.

Пошли удачу И, боюсь, друг другу не простим.

Как равнодушье палачу! Нам не просто с вами не везло – С жизнью наш союз несовместим.

...Не будем прошлое тревожить, Не нам – ему спокойней жить – Восемь весен раны будут петь, – И не ему, а нам, похоже, Раненный смертельно, дикий зверь.

Скитаться, плакать и тужить. Мне бы восемь зим перетерпеть, И это – нам: в бессильи биться, А потом закрыть легонько дверь.

От пережитого сдавать, От прожитого не напиться, Начинал я жизнь свою в грязи, А то, что было, предавать... Поклонялся призрачным концам.

Мучиться осталось восемь зим, А потом уйду я к праотцам.

ВОСЕМЬ ЗИМ Я приду к ним, выгнанный за блажь, У поэтов есть один зарок, Голову под ливнем остужу, Нарушать который бы не сметь: На весы – греховный свой багаж, Ты – поэт и, значит, ты – пророк! – На распятье – душу положу.

Не играй же в собственную смерть!

Мне пред ними лучше промолчать – Замели дороги восемь зим, Мне ведь с ними вечно жить и жить.

И вестей о лете что-то нет. Было просто мою жизнь зачать, Я уже давно сообразил: Так же просто будет завершить.

111 Дождик по стеклам выводит мелодию – На восьмой зиме прерву полет, Кардиология, кардиология… На мольбы пожить не отзовусь.

Птицу бьют не как-нибудь, а в лет, – Наши родные, без хвори и хворые, На восьмой – в полете разорвусь. Вы не волнуйтесь! – чуть что – сообщат.

Снова ко входу торопится «Скорая»… Я нарушу связь пустых времен, Кормят отлично. Жаль, нету борща… Будущее с прошлым – разрублю, Симбиоз повенчанных имен, Что мы без вас, наши жены молящие? – Даже – что без памяти люблю. Смотрят глазницы, когда-то горящие – В прошлое броситься птицами белыми! – У таланта есть один зарок, Что бы мы делали? Что мы наделали!… Нарушать который бы не сметь:

Ты – поэт и, значит, ты – пророк! – Входите тихо, скрывая панически Не играй же в собственную смерть! Страхом устроенный вам самосуд.

В нас незаметно частит аритмически, Написано это стихотворение 7 декабря, арестовали меня 24 В черепе варит, а ноги несут… ноября, почти ровно через восемь лет. И началась моя новая жизнь. Кардиология, Библия медика, – Крестим пилюли, сосем, будто мед.

*** Врач говорит: «Виновата генетика», …Я умирал ты умирала… Где-то поправит и… скоро пройдет.

Я восставал ты расцветала… Я в лихорадочном бреду Мы здесь – по ошибке. Снаружи – как лоси, кричал, что я уже иду… Да только немного чудные внутри.

Иные чудят – слышишь? – снова выносят.

А время – ночное, часа, поди, три.

КАРДИОЛОГИЯ Мы очень вам рады, Кардиология – два этажа… Но молим! – ходите Серые куртки, как серые стены, Пореже сюда: время надо беречь.

Иглами битые синие вены: А связь потечет по невидимым нитям – Кардиология – два этажа. Ведь сколько прощаний у каждой из встреч!

Голуби шествуют по подоконнику. Чего не хватает? – Место пустует у нас пять минут. Хирурга? Ножа?… Много ли надо вниманья покойнику? Нам выдали куртки, расслабили лица.

В жизни – два дня, а потом – отнесут. В корытцах дымятся готовые шприцы… Кардиология – два этажа… Нету последних в шеренге за нами.

Жены под окнами машут зонтами.

113 МОЗАИКА Отвергнув бытие, Увидеть в бесконечности Конечно, нужно мужество Раскрашенный лоскут!

Бороться за себя, И я, презрев обыденность Наслаивая кружево И позабыв еду, Неповторимых лент! В который раз под музыку Но почему сочувственно, Словесную брожу.

По-доброму глядят На счастье талисманами И подают испытанный А, может, на беду Во времени совет? Звенящую мозаику А я иду по-своему, Из радуги сложу!

По-всякому, чудак, Ищу, как в небе радугу, Непознанного путь, РАСПЛАТА По-глупому, по-умному, Критерии – пустяк! – Не создан я для расставаний.

Могу продраться поживу, Чужим теплом не обойдусь.

Могу и обогнуть! И будто от твоих рыданий Я видел цену помощи, Средь ночи в панике проснусь.

Что встретилась с бедой, Я жду... Другие спят в охотку.

Разбившей мир Я проклинаю нервный стук.

На белые и чёрные шары, Мне чудится движеньем робким И как она являлася Кольцо твоих сплетённых рук.

Избитой и седой, Я отдал многое дороге, Спасая осуждённого Всё думал – это благодать.

За дерзость и порыв! Теперь на рухнувшем пороге Вдруг начинаю сознавать Конечно, нужно мужество Всё то, к чему бежал и падал, Бороться каждый час Что было богом и звездой, С самим, своею жалостью, Что было болью и наградой, С незнанием причин, Безумьем, счастьем и бедой.

С гнетущими сомненьями, Я проклинаю смысл и силу Ласкающими нас, За их бессмысленность и зло, Пока в душе засветится За то, что с ними относило Дарованный зачин! И друг от друга отнесло.

И этой ночи одинокой, Потом, не зная продыху, Где ты – одна, а я – в аду, С собой наедине Хватило б памяти жестокой, Огранивать Чтоб жирно подвести черту.

Немыслимо диковинный сосуд!

Но трудно нам, – как трудно! – 115 УХОДИТ МОЛОДОСТЬ Играть в молчанку напоказ И подавать себя сомнительно Уходит молодость, уходит, В оправе круглых пресных фраз?

Нам оставляя трын-траву, Уносит молодость, уносит Неужто нам, чтоб только значиться, – Свои рассветы в синеву. На возвышение корячиться, А всё, что ниже, – ниже нас?...

Неужто многое уж было, Неужто минуло во мне Мы выживаем не по графикам И неутраченная сила На страх растлителям, похабникам, Уж не проснётся по весне? По непредсказанным параграфам Торговцев ядовитым сахаром!

Не прогрохочет так, как прежде, Казалось, вечным колесом Так что же – люди одинаковы?

Всё миновавшая надежда – Как чайники и жерла раковин, Теперь чуть слышный голосок? Холодны, тупы и завистливы С животными и злыми мыслями?

Так что ж, наступит время – с неба Коснётся новое, спеша, … Пред нами – чёрное и белое, На запах утреннего снега И кажется, – любое сделаем!

Не отзовётся вдруг душа.

Но: фрески, рукописи – серости?

И будет, как до дня рожденья, – В купюрах бычьей сатанелости?

Я не увижу в январе А смысл безумья над полотнами, Застывших в грустном наважденьи Над повестями и над глотками?

Деревьев в белом серебре. Иль смысл – командовать колодками И награждать кроваво плётками?

...Неужто просто отзвенело, Неужто просто отцвело? Не смейте грязными залапывать!

Как навсегда переболело, Не смейте за спину заламывать!

Как ветром тучу пронесло?.. Не смейте заживо затаптывать!

Любовь не смейте обличать!

НЕУЖТО ЛЮДИ ОДИНАКОВЫ Не смейте похотью заплёвывать!

Не смейте чёрным завоёвывать!

Неужто люди одинаковы Она не в силах отвечать!

Как чайники иль жерла раковин?

Неужто трезвые молчальники, Толпой идущие в начальники, Я, КОНЕЧНО...

Нас окружают, и простительно К ним обращаться лишь просительно, Я, конечно, я, конечно, 117 Воздухом нездешним занавешен, А крутом – один небосвод!...

Растворился в праведных ночах, Разорился в розовых речах.

ОТПУСТИ МОЮ ДУШУ Я ослеплен отблеском неверным, Убаюкан звуком одномерным. Отпусти мою душу, Только я, конечно, оступлюсь, Как свободу даруй рабу!

В неземное грешное влюблюсь. Мне она самому, Может быть, пригодится.

И тогда я тоже стану грешен, Я и так уж давно Занавески новые повешу, Ни с душой, ни с собой Зачеркну уже ненужный знак, Не в ладу.

Зачерпну ладонью полумрак... Отпусти мою душу, Как старую вольную птицу!

...Я, конечно, я, конечно, Никогда уже не стану прежнем, Ты поймаешь другую, Прошепчу нездешнему: А мне бы "Вернись!" Хоть как-то напиться И умчусь в заоблачную высь... Среди плоских громадин И нами придуманных звёзд.

Отпусти мою душу!

РАЗЛЮБИ Отпусти! – Я тобою украден, Разлюби не меня, а нелепости – А иначе удержишь Мы привязаны к ним сильней. Один лишь общипанный хвост...

Нам хватает и силы и смелости Удержать половодье страстей. Пристрели мою душу...

Ах, как пахнут волосы снежностью, Как морозом под Новый Год! ПОТЕРИ Мы распяты насильно нежностью, И кругом – один небосвод! Я стал терпимее к страданьям, К своим делам, но иногда Разлюби не меня, а отчаянье! Вдруг замечаю с опозданьем – Как с обрыва шагни в него! Летят, летят мои года.

И живём-то нежданно, нечаянно, Чтобы было нам всё равно... И огрубевшая от буден Душа улавливает звук – Ах, как пахнут волосы снежностью, Зовёт меня бесстрастный бубен Как морозом под Новый Год! На жертву в мой привычный круг.

Мы распяты насильно нежностью, 119 Я стал терпимее и проще И рушится неверие пред верой, И не краснею каждый раз, И понимаешь: это всё – тебе!

Но замечаю – что-то ропщет И ищет милости у нас.

УДЕЛ...И мы теряем очень близкое.

И невозможно повернуть. Такой уж, видно, выбран был удел – Оно невянущими листьями Хотел найти опору в море дел, Нам выстилает Млечный Путь... А где-то там ждала меня расплата – Моих желаний хмурая растрата.

ДУШИ ПРОХОЖИХ Я бросил всё, заплыл за горизонт, Не думая, что море разгрызёт Не прячь глаза от белой вспышки солнца – Соломинку последнюю к каютам – Почудится – приник душой к душе... Я делом как волной был убаюкан.

А сколько раз - пройдёшь и оборвётся Загадочность от пяток до ушей? Я захлебнулся и пошёл ко дну В манящую собой голубизну.

И ты бежишь – пустое, бабьи враки! – «Спасите!» – не кричал, И горькое словечко на губах, Не звал к себе людей, Подобьем неприкаянной собаки Я ждал тебя – ведь не было родней!

В твоей душе давно гнездится страх.

Собой накрыли рваные валы, Как на ветру листок, спешишь, касаясь На ноги навалили кандалы, Своей душою неба, грязи, луж, Не мог рукой – «Пошли вы все!» - махнуть И уж давно, себе не признаваясь, И вволю ветра свежего вдохнуть.

Теряешь нити в пониманьи душ.

Я стал тонуть.

Какое счастье – душу нараспашку! Ты – не светила мне.

Смятением другую ощутить! Бессмысленность ждала меня на дне.

С душой своей как с бедной замарашкой Я потерял опору в море дел, Не прятаться, не лгать и не юлить!.. И тело плыло среди мёртвых тел, Но души ходят, чувствуют, летают, Которые рвались за горизонт, Друг друга любят до банальных слёз... Не зная – море зря не позовёт!

И в том сплетенья наши души тают, За мелкое, ничтожное «Прости!», Как отголоски непришедших гроз. Что не успели мы произнести, Не слыша боли крик, не подала руки...

...И вдруг: «Привет!» – И солнце вдруг ушло из огненной реки.

Рука в перчатке серой И взгляд в несостоявшейся мольбе......Меня спасла не ты, к моим войдя долгам, 121 И вынесла к тебе, к твоим я лёг ногам... Так поздно, что душа как тень устала – Спасать людей – таков её святой удел, В неутолении проходит наша жизнь, Как мой – в долгах тонуть, И в ней нет места близкого начала… Хотел иль не хотел.

РАССВЕТ Она ушла одна, Ей на судьбу пенять – Наша жизнь на вокзалах Ценой своей любви она спасла меня… Становится табором.

Подгоняя друг друга, И я теперь – ничей – ни твой и ни её! Куда-то спешат поезда.

И не река – ручей – желание моё. Из пропахших углем Простишь ли, что молчал И пропыленных тамбуров И, молча, дело гнул, Мы ступаем туда, И ту, что подняла, Где нам будто бы светит звезда.

И что не утонул?

Ожиданье вокзальное И как за горизонт дорогу проложить, Часто бывает невесело – Как без нее доплыть и без тебя прожить? Словно что-то оставил Опору где искать и время не тянуть, Или дома случайно забыл.

Где ваш удел – спасать, В суете провожающих А мой удел – тонуть? Будто ждем от кого-то известия, А в глазах отъезжающих Ловим к нам обращенный призыв.

ПРОСТИ МЕНЯ Дым печурок вагонных Когда ты плачешь над моим стихом, Разносится по ветру.

Не спишь ночами, днём меня ругаешь, – Мы транзитом промчимся, Прости меня, с моим прости грехом, Сбивая на травах росу.

Всё то, что знаешь и чего не знаешь! Отзовется лишь эхо, Умытое поутру, Прости за тот, в отчаяньи – порыв, Да истошный гудок, За жизнь мою, которой не случиться, Словно коршун, замрет на весу...

За нашу боль, что причинил, открыв То счастье, что однажды вдруг приснится....Сонный поезд качает Земля На бугристых ладонях.

Не за любовь – за ласку невзначай. Между шторок пробьется За мимолётность, а не постоянство, Слегка розовеющий луч.

За зряшное дрожание плеча, И последней угаснет звезда, За приобщенье, а не за коварство… Заплутавшая в кронах, И в тени подступающих Прости судьбу, что поздно мы нашлись, Крепостною оградою туч.

123 Чудачество в засиженных репьях.

И покажется солнце, Перепутав одежды спросонок, И рухнуло под взглядами разинь И оранжево выплеснет Возникшее внезапно озаренье, Слишком большие мазки. И возвратилось боковое зренье И потянется поезд, Преддверием злосчастья как грозы.

Как сильный здоровый ребенок.

И купе, словно соты, Как много было нам дано опять!

Наполнятся гулом людским... Как мало нужно, чтоб его не стало, Чтоб ты в дверях счастливой не стояла И мне у них счастливым не стоять!

КАК МНОГО СЧАСТЬЯ БЫЛО НАМ ДАНО...

Как много счастья было нам дано ПРОЩАНЬЕ И как легко его мы растеряли.

Развеяли по проводам печали Я не люблю прощанья на вокзале Немое телефонное кино. В бесцельной трате тягостных минут, Когда вы все давно уже сказали, И так спокойно превратились в лед, А вот часы как будто не идут.

Бестрепетно лишив себя желанья.

Так гравитация исчезнет в мирозданьи, Я столько раз уже был провожаем, Когда Природа смысла не найдет. И сам стоял, медлительность кляня, Но все равно, когда я уезжаю, Так антиклей вдруг разорвет узор, Сжигает память бешено меня.

Под нашими руками сочлененный, И всхлип дыханья несоединенный...Прощанье скупо... Поцелуй украдкой...

Мгновенно превратится в мелкий вздор. Шумит вокзал за спинами у нас...

И диктор, будто утренней зарядкой, Нам не прожить ни вместе и ни врозь – Расшевелил скучающих у касс.

Друг друга стали мучить и стесняться, А надо бы – душой соединяться, Я уезжаю. Ты – как будто плачешь...

Да видно, места рядом не нашлось... Я говорю о чём-то наугад:

«Прости... Не знаю... Не могу иначе...».

Не счастье нужно бедному уму, А сам ловлю, ловлю, ловлю твой взгляд.

А лишь понять, что ждет его квартира, Куда однажды двери отворила Бушуют за спиной чужие судьбы.

И приняла, как гостя, в кутерьму. Желанье их переплелось с моим.

И будто день пришел последний, судный, Как много ожидалось второпях! И мы вдвоём над пропастью стоим.

И как-то плоско перетасовалось, И дальше в униженьи красовалось Ни ты, ни я не верили в удачу.

125 И вот в груди взрывается набат... Темнота за стеклами.

Ты руки тянешь... Я как будто плачу... Люди спят и боги.

Ты жадно ловишь мой застывший взгляд. Мы с вокзала ехали Ночью, словно днем.

Пусть все пройдет! Пусть память вырвут с корнем!

Пусть я паду! – не сообщат тебе… Разный дом у каждого:

Ты руки тянешь в день бездонно черный, Мой – пропах сомненьями, Как в пустоту – к своей слепой судьбе... Твой – за синим облаком В занавесках дня.

Ты в своем – невестою А БЫВАЮТ ЛИ ЗЕЛЕНЫЕ КОСТРЫ? И хозяйкой времени.

Пыль и одиночество А бывают ли зеленые костры, Хмуро ждут меня.

А бывают ли красивые мечты, Ночью летней – прозрачные сны, Красное с зеленым А сугробы – до солнца почти? Нам бросалось под ноги И друг в друге плавилось Разбрелись отраженьями дома, И переплелось.

Потерялся среди них наш обман, Мы сидели рядом – Набегает за окошками туман. Пассажиры строгие, – За туманом кто-то двигается к нам. В городской толкучке Чувство улеглось.

Мне сегодня, как и вам, – не уснуть.

Ах, как хочется увидеть весну! Шел трамвай, покачиваясь, За троллейбусом вприпрыжку скакнуть! Будто на ухабах.

Мотыльком, сломя голову, – к костру! Звонами зелеными Был город наводнен.

Было время – я песен не пел. Вперемешку с черным А пришло – облака нанизал. Поднимался запах Вышло так – получил, что хотел. Отдаленных станций Кроме этого нечаянно слазал: С пылью и дождём.

А бывают ли зелёные костры? Наш вагон, постукивая, Поднимался в гору.

Как закат краснела КРАСНОЕ С ЗЕЛЁНЫМ Отраженьем ночь.

Выйдя из трамвая, Красное с зеленым Разойдемся скоро.

В лужах на дороге, Этому событию Очень-очень красное, Слезами не помочь.

Фонари кругом.

127 «Вот и снова дома», – Ты себе оказала. Пусть руки тянутся но мне!

В лужах смяла красное Я гордо – мимо рук!

Ветра кутерьма. В груди семнадцати камней По зеленым искоркам Несется ровный стук.

Ехали с вокзала Мы в одном вагоне В свою мечту – в голубизну – В разные дома... Взовьюсь, не проползу И снисходительно взгляну На то, что там – внизу.

ВОЗВРАЩЕНИЕ И я пройду путем ничьим, Мне кажется, что я – не тот! Как я того хочу...

Что было – впереди! Так почему в пустой ночи Ошибки не произойдет. Я... дико хохочу?

Не обожжет в груди.

Что я опять начну с нуля. ЕСЛИ Вершина – покажись!

Не станет прошлое вилять. Если вдруг ни солнц не стало, ни лун, Моя начнётся жизнь. Если красное затмевает синь, Разлюбила и сказала – Плюнь!

Не надо жертвенных похвал! Будто сам навязался – Сгинь!

Я встречу поворот, Где я когда-то сплоховал, Если что-то остается – Не бери!

Пошел наоборот. Если много остаётся – Не гадай!

Если сердце остается – Подари!

Я не сверну теперь с пути! А любовь или жизнь – Отдай!

Сомнений сети – прочь!

Не надо плакать, чтоб дойти Если память не дает уснуть, И днем не видеть ночь. Если прошлое ломится в дверь, А от будущего бросило в жуть, Я выбью из под ног костыль И поверить не можешь – Не верь!

И отряхну с колен Ту перепаханную пыль, Ты взаймы тогда душу возьми!

Где чуть не околел. А свою придави половчей!

А иначе – других казни Не оглянусь в тоске назад – Утонченнее всех палачей!

Пускай и не зовёт В немой мольбе любимой взгляд: Если вдруг ни солнц не стало, ни лун, Мне двигаться вперёд! Если красное затмевает синь, – 129 Словом, ранили тебя, – Плюнь! Стремление вернуться к жадной тле.

Словом, в тягость оказался – Сгинь!

И впору бы кричать: «Не будет проку Все прожигать, желания губя», НОЛЬ ТРИ Но над плечом твоим летит сорока, Которой все известно про тебя.

«Ноль три», побыстрее пришлите карету И двух санитаров, прилично одетых, Ты в мире этом приоткроешь двери.

И очень прошу – прихватите подушку – Как сумасшедший, будешь биться в нем.

Глотнуть кислорода в тяжелом удушье! В каком сраженьи сосчитать потери, Играя, как пустышками, огнем?

«Ноль три», как на солнце казаться без тени, Пройти, усмехаясь, мимо ветки сирени, История пока покрыта пылью.

Вдохнуть аромат и не дрогнуть, не охнуть, Увидеть бы – не как земля горит, А губы поджать, горем сжаться, оглохнуть? А как осенний лист расправит крылья И жук последний вдруг заговорит...

Скорее, «Ноль три»!

Адрес – улицы розовой.

Мое состояние очень предгрозово. КОМУ ТЕПЕРЬ МНЕ ПЕСНИ ПЕТЬ?

Вы слышите? – Силы меня покидают.

Любимым своим ничего не прощают! Романс Кому теперь мне песни петь?

«Ноль три», приезжайте, везите сто ампул! Кому ласкать глаза и губы?

Пропал человек, и никто не заплакал. Друг другу тихо душу греть, Любимую видел он вместо рассвета... Переплетая наши думы?

«Ноль три», побыстрее пришлите карету! Кому в вечерней тишине, Склоняясь, молча гладить руки, «Ноль три», побыстрее... Не уставая, все хотеть Продленья нашей сладкой муки?

МЫ ЛЮБИМ СМЫСЛ К кому теперь бежать и звать?

Кто без меня дышать не может, Мы любим смысл, а все идет без смысла – Со мной готов себя отдать, Трагедией кончается любовь. А без меня страшится ложа?

Фемиды справедливой коромысло Мгновенно замораживает кровь. Ты не вернешься – хлынет ложь, И так пустынно в мире станет!

Давно уже подернулися пеплом И если ты не позовешь, Живые катаклизмы на земле. Моя душа кричать устанет.

Но вот опять в который раз окрепло 131 Кому теперь мне песни петь? Громом выплеснем Речь.

Кому ласкать глаза и губы?

Друг другу тихо душу греть, Мы выходим из плена Переплетая наши думы? Среди мертвых планет – Наш Вокзал во Вселенной Встречает Рассвет.

ВОКЗАЛЫ ВСЕЛЕННОЙ Время жечь перестаньте Мне когда-то хотелось У Земной Борозды! – Взлететь над Землею – Мы сегодня на старте Голубую Планету, От Звезды до Звезды.

Я, думал, открою.

Мы летим во Вселенной Не века отводились От Земли до Земли, На наши маршруты – Словно Храм Белопенный Пролетели беспечно, От Нерли до Нерли.

Как ветры, минуты.

Снова в Звездном Пространстве Пронеслось и забылось, Мы кричим: «Позови!», Как строчки в конверте, И играет Шаманство Но вот ближе завыли От Любви до Любви.

Последние ветры, Будто в Вечном Исканьи И все ближе рассветы, Шепчет Крик: «Покажись!» – Где за крепостью лет Прорастают Кристаллы Голубая Планета И разносится Жизнь.

Голубой дарит Свет.

Одиночества муки – Не погасший костер.

К ней протянуты Руки Через Черный Простор. Стихи Туллаг *** Вечность ждет у порога.

Приснилось мне:

Будем в Вечность кричать.

на самолёт беру билет.

Голубая Дорога А лагерь где?

Будет звать по Ночам.

Его во сне как будто нет.

Нет грязи, вшей, По Планетам Галактик, нет мата и печальных лиц.

По следам наших Встреч, Перелистал Словно вихрь из Атлантик, 133 как будто несколько страниц… Мои вещи давно уже служат другим.

А где же ночь? В прах рассыпалось то, что считал дорогим… Где ненормальный храп ночной?… Я в пустующем мире ответы ловил, Приснилось мне: Отмахнуться от снов уже не было сил.

опять танцуем мы с тобой. Те знакомые лица, что жались ко мне, Где чёрный цвет По ночам прилетали в немой тишине.

одежд печальных и разлук? Я пытался прогнать их под шорох дождя, Аэропорт… Но они, лишь смеясь, донимали меня… В день дождливый мелькнувший вдали силуэт И нет уже душевных мук… Приснилось мне: Для тебя в этом мире меня уже нет.

бегут навстречу фонари Всё туман и туман… Затянуло дождём, И самолёт Что лелеял в ночи, что теперь мы не ждём… над полосой уже парит.

И я с тобой… … Тишина, тишина и опять тишина И та мелодия-магнит… Разрывала мне грудь и сводила с ума.

И крыша дома Этот спёкшийся кровью комочек тоски там внизу Всё стучался, и плакал, и бился в виски меня манит… Без причины в груди начинало ломить, Тень желаний ещё не успела остыть.

… Я по лужам бежал, я искал их везде Заблудилось как будто бы счастье в дожде.

ВОСПОМИНАНИЯ О БУДУЩЕМ ДОЖДЕ Вместе с ним заблудиться не смог, не успел, Оказался среди зарешёченных тел… Памяти О. Мандельштама И опять, и опять мне под трели звонка … И опять тишина, тишина, тишина… Снова чудится серая роба зэка. Снова старую песню заводит она… Что оставил я там, что унёс на себе? И опять и опять мне под трели звонка Что аукнется мне в непокорной судьбе? Снова чудится серая роба зэка… Что я выплесну в вашу привычную жизнь?

Я кричал по ночам: «Продержись, продержись!».

РЕЦИДИВИСТ И опять наплывают, цепями гремя, Те тюремные двери, что ждали меня… Валерию Тихонову Рецидивисту меряно Я в дожди окунусь я в них не был сто лет! За то, что зэк, уродина.

Свобода это временно.

На вопросы мои мир хохочет в ответ.

Колония что родина… Ухожу от себя, ухожу, ухожу… Воспалённый мой мозг я в дождях остужу… …От КПЗ до камеры, 135 А далее колония, И навек разлучит нас с тобою.

От жизни в белокаменной Ты хотела сама, Чтобы жизнь воздала.

В тюремное зловоние… И душа захлебнулась от вою.

Считаешь годы, месяцы И молишься Всевышнему. На тебя, на ту, что отвернулась, Уже ступил на лестницу – Я смотрю сквозь лагерную мглу.

Душа кричит: «Не выживу!». И кричать, чтоб снова ты вернулась, Я, охрипший, больше не могу.

А сколько тут таких, как я, С судьбой по нарам корчится. Мне кричали грачи:

Ты о ней промолчи, Болезнь души, не тихая, Сама собой окончится. Позабудь, что зовется любовью.

Если сердце стучит, Не стони прошепчи:

И жутким сном останется Игра, где кошка с мышкою, «Я навек разлучился с тобою».

Родился – счастья станция, Закончишь, может, вышкою. Надо мною только Ангелы кружатся.

Все из падших, как и я, и земляки.

Два пацана, погодочки, Тени чёрные на клеточки ложатся Жена была, красавица, От твоей когда-то ласковой руки.

Семнадцать тут, три ходочки.

Да перед кем покаяться? Хохотали враги:

Ты её береги!

Я готов её встретить любою!

…Рецидивисту меряно За то, что зэк, уродина. Только ты ей не лги, Свобода это временно. Донеслось из пурги, Колония что родина… И навек разлучили с тобою.

Июнь 1994 г., бокс народного суда. Я на небо серое взлетел бы С Ангелами падшими в зенит.

Скоро пух появится у вербы СУМА И весна тобой заголосит.

…Я сумою и тюрьмою успокою. Эх, закрутит меня Я твоею нелюбовью нелюбим. Круговерть-кутерьма, Я сегодня ни гроша уже не стою Снег накроет с похмелья горою.

Листик в клеточку меня совсем добил. Успокоит сума И окутает тьма, Успокоит сума И навек разлучит нас с тобою.

И остудит тюрьма 137 Ты моя душа, жар-птица, И опять весна окошками засветит.

Пролетят куда-то соловьи. И подарок, и судьба.

Слева прошлое дымится, Наша зона – для таких, попавших в сети.

Твои письма это клетка для любви. Справа мне б иметь тебя.

В прошлом криво, в прошлом косо, Птицей белой метель В прошлом реквием любви.

На пушисту постель.

Успокойся, успокойся Я окошко для тебя одной открою.

Всё фантазии мои.

Я не жду никого, Я лишен своего.

Впереди забыта память, Я навек разлучился с тобою… Как забыта и тюрьма.

Я сумою и тюрьмою успокою… По ночам лишь воет замять Я твоею нелюбовью нелюбим… Да на сердце кутерьма.

Я сегодня ни гроша уже не стою Листик в клеточку меня совсем добил… Помнишь лес в осенних листьях, Небо в памяти глубин?

Полюбила б меня в письмах, Как никто и не любил.

РЕКВИЕМ ЛЮБВИ Душу я свою настрою Помнишь лес в осенних листьях, И к тебе во сне приду.

Небо в памяти глубин? Постараюсь успокою:

Разлюбила меня в письмах. Это я пишу в бреду.

Хочешь, снова полюби!

А оглянешься: на деле – Снег поземкой не согреет, Вышки, зэки, автомат.

Как бы ни был он пушист. На душе да и на теле Полюби меня скорее, До сих пор рубцы горят.

Полюби под ветра свист.

Нагло с этим автоматом А решётка на окошке, Ухмыляются менты.

Как наколка на весу. Только нежности, что матом;

В этом мире я и ты.

Хочешь, сердце на ладошке Я тебе преподнесу?

И фантазию уносит, Стоит только быть отважной Словно в пропасть, ветер злой.

И лицом к Востоку стать. Мысль и тело хлеба просят, Хочешь, мы с тобой однажды Хоть на звёзды волком вой.

Окунемся в благодать?

…Помнишь лес в осенних листьях, 139 Небо в памяти глубин? …Я вернусь! Возвращаются только живые.

Всё, что было в наших письмах, Я вернусь, как и прежде, Это реквием любви. спокойный и сильный, как Бог.

Я вернусь, и в глазенки взгляну голубые, И еще надышусь знойной пылью далеких дорог.

МОКРЫЙ ДЕНЬ Можешь ждать и не ждать.

Люблю, люблю… И утонуть бы Всё равно я вернусь из провала!

И перестать существовать, Я вставал столько раз из тупых И в те блаженные минуты в безысходности дней!

Всё повторять: «Опять, опять…», Из кровавых боев по кусочкам душа восставала.

Я очнусь от позора судебных свистящих плетей.

Чтоб сердце к сердцу прижималось, Чтобы душа плыла к душе, Я под вечер вернусь, обниму, а потом наудачу Чтоб наша жизнь такая малость! Прикоснусь я губами к любимым и милым чертам:

Если ты позабыла отвернусь и беззвучно заплачу.

Была бессмертною уже… Если ты прокляла отдышусь и пошлю всё к чертям.

Тюремный хлеб. Тюремный окрик.

Налево мат. Направо мат. Я в желтеющих лицах ищу, как в себе, неземное.

И день от слёз дождливо мокрый, Унесётся душа за тюремную тень фонарей.

И лица мокрые солдат. Лед тюремных замков заскрежещет и рухнет за мною, И во сне загрохочет цепями железных дверей.

Тюремный день тоска под небом, От жизни спрятанный в асфальт. Я вернусь! Обниму так, что кости хрустеть перестанут.

Себя представить Богом мне бы Затихающий дождь снова примется лить на Земле.

«Я вернулся!», вскричу, и отступят невзгоды и канут, И вознестись из ада в ад.

И капель в знак печали долго будет дрожать на стекле.

Блаженства яд бежит по жилам И разжижает мою кровь. Мы уходим в созвездья.

Тюремный день глядит постыло. Среди них будут наши портреты.

Я ухожу в свою любовь. Может, где-то ещё и сойдутся в Сверкающем наши пути.

«Люблю! Люблю!». Будем жить и любить в Океане лазурного Света, Мой голос дикий И от этого нам уж теперь никуда не уйти.

В забор ударил и просел.

Солдат на вышке дернул ликом Этот Мир отзовётся и снова придёт мне на помощь.

И усмехнулся в свой прицел… Я вернулся живым! Я иду! Я спешу!

Снова слышу небесный мотив.

Я вернусь! Распахнётся в созвездиях полночь.

Я ВЕРНУСЬ! Я вскричу, потрясённый, весь Мир на ладонь уместив… 141 Время снова припустит, и я вслед за ним.

*** Я секунды считать перестану в ночи Обещаниям не верь И не буду себя умолять: «Не кричи!».

Ни моим, ничьим, Чтобы не было потерь, Я в леса погружусь тихим сумраком дня, Жизненных горчин, Мокрый лист красотой обласкает меня.

И вина за дела, те, что не совершил, Чтобы не было бы слёз, Позабудет меня среди красных вершин.

Раны небольшой, Забываясь, к миру грёз Я приеду к тебе, ты наполнишь теплом, Не тянись душой. Леденящую душу согреет твой дом.

Я морозом пропитанный насквозь пока, Не храни несчастный вид, Ледяною пещерой проплыли века.

В полночь не кричи.

Чтобы не было обид, Я приеду. Уляжется вихрь новостей.

Лучше промолчи. Я сбегу от родных и друзей, и гостей.

И окутает в воздухе пух-вещество Лучше было б не встречать И забьётся живое во мне существо.

Не кружила б мгла.

Серебристая печать Я недолго… Мой путь серебрится во мгле.

В волосы легла. Я иду в одиночестве и по Земле… Моих спутников нет – не смогли больше ждать.

«Ты меня, шепчу, прости! В этой жизни уйти я не мог им не дать… Я тебя люблю!».

Из гранита, что ль, кресты Пронесутся часы… Я уеду опять… До сих пор долблю? Обещай мне: не думать, не ждать и не звать!

Навсегда? Навсегда!… Я уеду… Не жди!… Обещаниям не верь И следы нашей встречи утопят дожди… Ни моим, ничьим, Чтобы не было потерь, Жизненных горчин. *** Я по Питеру, как в прежнее, пройду, Я рукой своею всех святынь коснусь, *** Только б камень скорби сбросить бы в бреду.

Надежде Кадочниковой От греха тогда, от тёмного, проснусь.

Я приеду к тебе, поживу, как в раю.

Скоро выберу время и перекрою. Я на Невском, как когда-то, покажусь, Свою жизнь, как картину, я перепишу, По Фонтанке над мостами пролечу.

Море красок на ней, как свечу, погашу… Подождал бы только Питер меня пусть, Мне подходит это дело по плечу.

Я приеду другим – нет, ни добрым, ни злым.

143 Я к старинному брандмауэру путь Я рукой своею всех святынь коснусь, И с повязкой на глазах определю. Только б камень скорби сбросить бы в бреду.

Я по лестнице взлечу когда-нибудь, От греха тогда, от темного, проснусь.

Дверь громадную себе открыть велю.

Распахнется коммуналка предо мной Только в Питере они похожи на музей. ЗЕРКАЛО Я шагну туда, как в омут головой, …Между нами Зеркало, Окунусь в тепло встречающих друзей.

Зеркало Любви.

Здравствуй, Питер! закричу я из окна, И сквозь это Зеркало А он голос мой пойдёт гонять во двор. Виден край Луны.

Мне бы только побыстрее всплыть со дна, Бледными отсветами Мне бы только отменили приговор!

Твой любимый лик… Я напрасно сетую Он мой возглас, откликаясь, переврёт И на радости запутает в дворах, Я уже старик.

И ответит мне: «Не быть наоборот Для меня вчерашнее Ты забудешь об убийцах и ворах».

Ближе и родней.

Мне бы только взять билет скорей в купе Мне б закончить зряшное Пассажиров как родных хочу обнять. В сутолоке дней.

«Еду в Питер, телеграмму бы успеть, Буду в девять, еще лучше было б в пять». Страхом исковерканы, Приговорены.

За окошком Зеркало:

Ночью выйду, когда снегом обновит.

Я у Храма одиночеством напьюсь. Мертвый лик Луны.

Воздух питерский лекарством напоит, Между нами Зеркало, И уменьшится печаль, потери, грусть.

Зеркало Любви.

Будет скоро верю, знаю, чую жду! И сквозь это Зеркало Больно только мне за тех, кого любил. Виден край Луны.

Я отдам себя Небесному дождю, Попрошу его, чтоб душу мне омыл. Ты возникнешь в Зеркале Отраженьем Лун.

В Питер в чудо! я приеду, окунусь, Я исчезну, свергнутый, Бывший. Ныне лгун… Обниму друзей и Питер обниму.

Только ждите я вернусь, вернусь, вернусь!

Только верьте я приду, приду к нему!… *** Я по Питеру, как в прежнее, пройду, 145 Живу секундами и слушаю их звон, РОДНИК Считаю, прибавляя их ко сроку.

Здесь для меня из всех земных времён Тут каждый день – побудка в шесть, Важней секунда. Вне не вижу проку… Тут каждый день – благая весть… Для некоторых – до самосожженья.

…Здесь, рядом с нами, свой живет закон Идет на убыль общий срок.

Какого-то Всевидящего Ока. Пусть кто-то давит на курок – Идут секунды… Слушаю их звон… Мы ждём, когда придет освобожденье.

И продолжаю отнимать от срока… И дети, и жена, и мать Уже устали меня ждать, А нам ещё сидеть до посиненья.

И мы выходим на асфальт, *** Лишь не хватает крика «Хальт!»

Я люблю тебя, люблю… И на немецком бравурного пенья.

Я ловлю тебя, ловлю… Между верой и неверием Мы тут – шеренгами по пять, Трепещу, боготворю. А там – сплошная благодать, И нас считают, как баранов, в перекличку.

У тебя беру крыло, Тут кто-то что-то совершил, Нежу белое чело. Иные тут – за то, что жил, А наутро восклицаю: Не подобрал для счастия отмычку.

Сколько снега намело!

Грехи считать умеют здесь, Сколько снега! Только снег! Ты обрастёшь грехами весь, Тих и глух пушистый смех. Чуть что – сидеть тебе в ШИЗО иль в БУРе.

И под снегом и за смехом Но вот – солдат, такой, как ты, Призрак носится наш грех. Дитя вчерашней простоты, Вдруг улыбнётся, и забудешь ты о пуле.


Спрятать можно ли в карман Перед Богом наш обман? Эх, наша бедная страна, Виноваты в этом разве Где вдруг гражданская война – То ль метели, то ль туман? Такая, как была, в ней многие рыдали, – Получит наш солдат приказ – … Я люблю тебя, люблю… Стреляет белке точно в глаз – Я ловлю тебя, ловлю… Из «калаша» положит нас рядами.

Между верой и неверием Трепещу, боготворю… На этом месте, где живём, Где каждый день свободы ждём, Земля застонет и родник слезой пробьётся.

Нам станет памятником ложь – 147 Клеймо «преступник», что возьмёшь? В таинственных мирах Но будет день, и тут засветит Солнце. Хотелось жить.

Не мог, чтоб не терять, Ну а пока – баланду есть, Всем дорожить.

Тоску скрывать, лелеять месть И вспоминать тепло о прошлой доле, Чтоб жизнь не подвела, Считать оставшиеся дни, Иду в метель.

В душе поддерживать огни Чтоб ты меня ждала, И пересчитывать своих друзей на воле… Люби детей.

Каких бы ни мела КРЕСТ Пурга вестей, Ты, если позвала, Кричат таким, как мы, со всех сторон: Жди из гостей.

«Пророки не нужны, мы их засудим!».

Мы – «лжеХристы», такие же, как Он, Хотел иметь звезду И так же на Кресте распяты будем. В своей судьбе – Наивную мечту Нам кажется, что вот – пришла пора, Убил в себе.

И в счастье захлебнёмся – только верьте!

Ну что с того, что Он хотел добра?!. Исправила тюрьма – Две тыщи лет хотели Его смерти! Простил глухим.

Чтоб не сойти с ума, То ль в Небе, то ль в себе карает Бог. – Пишу стихи.

Здесь на Земле спасает кодекс чести.

Любить врагов ещё никто не смог, И отказаться не смогли от мести. НА СВОБОДУ Как Он, я бит, и так, как Он, гоним Гамаюн или синица?

И с теми, кто любим, Крест на Голгофе врою. То ли коршун, то ли птица, Я собираю камни вместе с Ним – То ль надежда, то ли блажь И чувствую себя несчастным втрое… Средь убийств, разбоев, краж?

Я себе язык ли вырву – ЧТОБ НЕ СОЙТИ С УМА Бритву остро наточу?

Я схвачу себя за шкирку, Чтоб довела сума, На луну захохочу… Я был глухим.

Чтоб не сойти с ума, Я по улице пройдуся, Пишу стихи. Людям добрым покажусь – Дядя Витя, тетя Дуся… 149 Рядом друг с другом спокойней жить.

…Умерла родная Русь!?. Калачиком дремлешь в кресле.

Прыгать, лизать и даже выть Гамаюн пощады просит. Можешь, коль хочешь если.

Птица, птица, что с тобой?

Разметала дева косы – Откуда ты взялся, маленький пёс, Дура! – радость, а ты в вой! Милый, почти что рыжий?

Ты мне ладони и мой же нос, …На свободу, на свободу! Как другу-собаке, лижешь… Я, старик, – я снова юн.

В церковь! – Под святую воду, *** Слышишь, птица Гамаюн? Не привыкну к одиночеству.

Одиночество что смерть.

Равнодушно как-то хочется В «СТОЛЫПИНЕ» Побыстрее умереть.

Опять отступает бравада, И держусь не долгом праведным;

Не любовь, не дети щит:

Как будто грохочет на стыках «Столыпина» злая громада Жизнь моя не мной украдена С мельканием клеток на ликах. И не мне принадлежит.

Я без роду и без племени, Тепло в «обезьяннике» нашем, В бушлаты последнее прячем. От огня прошёл к огню.

На волю с усмешкой помашем, Упаду ли на колени я, А в душах отчаянно плачем. Низко голову склоню?

Не спасли мне жизнь ни Вы, ни суд В половину иль на треть Я предательства не вынесу МАЛЕНЬКИЙ ПЁС В очи светлые смотреть.

Откуда ты взялся, маленький принц, Я уеду в одиночество, Лапы твои четыре? Чтобы многое стереть.

Сколько вниманья даже у птиц И исполнится пророчество Требуешь в нашем мире! Тихо-тихо умереть… Сядь, лопоухий, милый щенок, И не мешай работать! ФАЗА ПОЛЕТА Ты – мой астральный и третий сынок, Несёшь дорогое что-то. Надо мной – проклятья Как любови крылья.

151 Лагерная братия Новый мир открыла. Я пришёл в этот мир отраженья искать, Познавать, даже трогая нежную прядь… Улетаешь птицей – …Позвоню… Письма манят белым. Телефонная трубка прижмётся, С головой закрыться И щека о неё обожжётся.

Уголовным делом.

Попрошу разрешения и помолчу, Мысли о полёте В телефонную трубку «Прости!» прошепчу.

Больше не щекочут.

Твой шконарь* – твой плотик. Господи! Сколько рассветов я встретил в тюрьме!

Бес в ушах хохочет. Солнце поутру ласкалось ко мне.

Звёзды пророчили деньги и счастье, Я один – в локалке. Стали другими вдруг в одночасье.

Облака в зените.

Вянет чёрная роза неволи Со своей со свалки На тот свет звоните. Нами измучены главные роли.

… Я на пороге, готов повиниться, И пока в ночлеге Тело нежит кто-то, Радость ловлю на растерянных лицах.

Я летаю в беге – Я повинился, о, люди! О, дети!

В фазе я полёта. Богу покаялся, принявши плети.

Серебром трепещут Я – не пророк. Я молчу о грядущем – Крылья из под мышек– Вижу и смерти и райские кущи.

Выбиться из пешек Можно увидеть любовь и свободу, Я учу братишек. Можно раскинуть, гадать, дуть на воду.

Можно!

Старенький асфальтик Вытрясает грушу. Но лучше воскреснуть из мертвых, Пятачок – что фантик Заживо брошенных, в пепел истёртых.

И колючка – в душу… Мы воскресали из чёрной печали.

* – шконарь, шконка – койка. Мы возрождались и вновь начинали… *** ЕЩЁ НЕ ВЕЧЕР Я воскресну из мертвых, забытых живых.

Я воскресну из добрых, из средних и злых. «Ничто хорошее – не чудо, Я явлюсь неожиданно, как из тумана, Ничто прекрасное – не сон…»

Из придуманного обмана. Ричард Бах «Иллюзии»

153 Действительно, болезнь – ещё не вечер. Я – на перроне из небесных слёз.

Конечно же, платить пока что нечем… Закончим под дождём конец истории.

Не вечен сам, и не бессмертен долг… В смятении не станешь обнимать.

Перекроить действительность не смог. И голос твой я не услышу более.

Не то, чтоб для тебя любимым стать.

Ничто хорошее – не чудо и не сон, Ничто прекрасное не спрячет пыль времён. И на прощанье ты мигнешь фонариком, Вагон последний, «Красная стрела».

Не стоит стольких сил и стольких мук, Всего на миг перрон качнется шариком.

Каким бы ни был этот слабый сердца стук, Нас растворит космическая мгла… Что бьётся – то быстрей, то еле-еле В моей груди, с волною во всём теле. *** …Гремят воротами, кричат конвойные, Да пусть себе стучит, коль так ему охота, Как малохольные. А ты: «Держись!».

Прощай, красивая, друзья запойные И льётся как бы кровь и, кроме, тоже что-то! – Дорога ляжет несвободой сроком в жизнь!… В Писании Священном – так душа, Отсюда нас пошлют кого в колонию, Не перелить её другому, не греша!

Кого по матери и на тот свет.

Всё правильно – душа моя как кровь, Прощайте милые, подруги знойные, И между нами ранена любовь, Для нас ни музыки, ни смеха уже нет!

И из моей души течёт струя живая, Морщины врежутся, тоска завяжется, Что оба мы любили, стыд скрывая. Глаза без радости и желтизна.

Прощай, прости меня, моя красавица, Болезнь – не вечер, а умру – простишь, Нас никогда уж не порадует весна!

И удивлённо будешь слушать тишь… … Гремят воротами, кричат конвойные, Как малохольные. А ты: «Держись!».

Прощай, красивая, друзья запойные *** Н.А. Дорога ляжет несвободой сроком в жизнь!… Ты мне помашешь из окна вагончика И стук колёс останется со мной.

Ну что с того, что уезжать не хочется? ОДНА МИНУТА ХРИСТИАНСТВА Ты всё равно не скажешь: «Мой родной!».

…Ни Пушкина, ни Будду, ни Христа И небо опрокинется обидою, Тут, сколько ни ищете, не найдёте – Растает призрак наших общих грёз. Здесь публика убога и проста Так просто в дождь из жизни твоей выйду я. И не в духовном движется полёте.

155 И одиночество отдам в награду Поиздеваться каждый ближний рад Всем тем, кому пока дороже грусть, И сделает, поверьте, это быстро. Всем тем, кому любви пока не надо.

И как две тыщи лет тому назад Они всегда готовы на убийство. До вечности дотронуться рукой, Из настоящего его лелея.

От этих слов как будто меркнет свет, Напрасную мечту иметь покой Но не от слов так больно и так горько. Оставишь быстро, сердцем пламенея… История, ты учишь или нет?

И если да – кого, чему, насколько? Я в прошлое уеду, я умчусь, А будущее взглядом прикоснётся, Служить открыто палачам Креста, В засохшие озера окунусь Переступив же, превратиться в зверя, И обожгусь мечтой-крылом у солнца… Убить любого, самого Христа, – Идут, не зная, никому не веря!

МОЙ МИР Мы жили и живем и будем жить в тюрьме – История нам напустила жути. Ты мир мой не любишь, не знаешь, Мы – как в аду, в его кромешной тьме: Как будто кричит он на идиш.

Две тыщи лет прошли в одной минуте. Ты зря меня проклинаешь И зря меня ненавидишь.

Лишь совесть-мысль пока ещё чиста, Она – как в испытательном полёте… Как будто хлебнули мы перца Ни Циолковского, ни Будды, ни Христа – И окунулись в солярис.

Пока. Живу под напором инерций Ищите! И им же сопротивляюсь.

Может быть, найдёте… Пускай не хватает хлеба ИЗ ПРОШЛОГО И рвотно разит от зловоний!

Я в этом бесчинстве Неба Я в прошлое уеду, я умчусь, Ищу красоту гармоний.

А будущее взглядом прикоснётся, В засохшие озера окунусь Пусть злого всё больше и больше!

И обожгусь мечтой-крылом у Солнца… Но доброго – не убывает!

Душа уже и не ропщет, Из настоящего, открытого для пуль, Всё, кажется, – забывает.

Спасаются, отгородившись прошлым.

Я как вселенский времени патруль Будем, как дети, – будем!

Пробью завал космических горошин. Как это трудно, знаешь?

…Снятся твои мне губы – Я для тебя из прошлого вернусь Зря ты меня проклинаешь… 157 *** Из Земли седой СВЕТ НЕБЕСНЫЙ Да пробьют ключи.

Упаду в Любовь, Как Христос, обхожусь одним платьем, Воспылаючи. И как ветер, в раздумьях увяз.

Есть пути, за которые платим, Да не в ту, что тлен, Есть дороги, что создали нас… Да не в ту, что грех, А в Любовь души Словно мать – и строга, и довольна, – Да в счастливый смех. С неба светит Любовь-Благодать.

Ищем сами, где более больно – Подскажи пути, И туда же идём умирать.

Что мне выстланы, Боже праведный, Неоднажды придёт удивленье Боже истинный. В наших мыслях – оранжевый шар.


Пересиливши сопротивленье, Где лишён опор – Ты познаешь Божественный Дар.

Да подставь плечо.

Что я грешен есть – Нахожу я себя во Вселенной – Ты прости ещё… Не Христос, не мессия, не Бог.

Всё застынет сверкающей пеной, Хоть и рвался, и видел, и мог.

СУДЬБА Я не вышел из брахманской касты – Жизнь моя, подружка, Что собрал, будет вечно со мной:

Глиняная кружка – Мыслей наших Небесное Царство, Трещина под самый корешок. Благодать нашей Воли Земной… Скоро успокоюсь, Сяду я на поезд – СМЕРТНАЯ КАЗНЬ И чайку глотну на посошок.

Наша жизнь это срок заключения, Голова кудрява, Что дала нам судьба-прокурор.

От болезни той нету лечения А судьба дырява – Бережёт ли мудрая змея? Это смертный тебе приговор… Как я неудобен – Смерть за нами, как тень, пробирается, Из одних колдобин… Может завтра за горло обнять.

Жизнь, замысловатая моя!… Человечество, ох! как старается 159 Пятачок без отдачи занять. Солнце – на песке.

Можешь быть красивою.

На дорогах стоят указатели. Смерть – на волоске.

Во все стороны ринулись мы.

И на тропах смертельных старатели Успевай, усталая! Ищут знаки алхимии-тьмы. Вместе порулим.

Нет? Тогда постанывать И в минуты святого причастия Нам из-под руин.

Усмехнётся таинственный Глаз.

Жадность вместо желанного счастия ОБЛОМ Норовит ухватить про запас.

О любви? Под сердцем жжёт.

Мы являемся дымкою мглиственной За окном – колючка… За наградами не по делам. Выпадает чёт-нечёт – Мы рождаемся жизнью насильственной То – луна, то – тучка.

И бросаемся в этот бедлам.

За стеной – запретный мир, …Наша жизнь это срок наказания, За которым – холод.

А любовь это наш адвокат. У кого-то в мире – пир, Что вверху тому нет и названия. У кого-то – голод.

Что внизу это жизнь, это ад… Мы – ещё не хуже всех:

Хлеб, крупа, водица.

ПОЛЕТИМ? Между нами даже смех Расслабляет лица.

Забубённы головы.

Сложены слова. Разошлась дорога-путь Посредине половы – В пятую сторонку.

Чёрная трава. Через «решку» не взглянуть, Значит, лезь на шконку.

Прошлое оскалится Остриём тупым. Тут вину считают все, Калится – не калится? Даже виноватый.

Был ли ты любим? Понесёт на колесе Серафим крылатый.

За словами – ветрами.

За любовью – пыл. Мысли держат на былом.

Помощь – за советами, Прошлое – секирой.

Любый – да любим. Расцветает наш облом И несёт лавиной… Окунёмся в синее.

161 Я, зачарованный, смотрю ДОЛГ На Будущее – горный гребень – И на себя – времён патруль.

Не отдать пока долги, Не сердись – ведь злою станешь. В какие б ни входили дали, Если хочешь, помоги, Души с душою разговор, Если – нет, винцом помянешь. Мы по дрожанью узнавали И по сверканию в упор.

Хочешь, письма разорви И развей по ветру пепел: А жизнь меня дожмёт, конечно, От сожжения любви Хоть обкричись, хоть разорвись.

Дым глаза отлично слепит. Душа построена навечно, Мозг – на единственную жизнь… ВНУТРЕННЕЕ ЗРЕНИЕ Всю жизнь учусь. И слава Богу!

Но, знать, не учит этот хлам.

Бросаю под ноги дорогу *** И не смотрю по сторонам. Из тюремной областной больницы, Несмотря на пасху или пост, Как мало здесь меня тревожит! – Белой простыней закутав лица, Всю жизнь в иллюзиях веду. Носят регулярно на погост.

Происходящее стреножить, – Как жить в дурдоме и бреду? Тут они отпели, горемыки, Больше не затянет круговерть.

А жизнь корёжит и калечит. Им прозрачным иль зелёным ликом Прямой наводкой бьёт беда. Сквозь окно в решётке не смотреть.

Да так, что, кажется, картечью Изрешетила навсегда. Мы с тобой в локалке* звуки тушим, Примечание [?1]:

Желваки катаем, как мячи, зарешеченный дворик, огороженный высоким забором, И зренье внешнее всё хуже, А потом за грешную за душу примыкающий непосредственно Бледней и глуше голоса, Пьем чифирь и про своё молчим. к бараку заключенных.

Петля на шее чуть потуже, Отключка мозга в полчаса. Мы земную, иль Небесну тризну Близим, изнывая от свобод.

И всё равно себе под ноги Мы живём с тобой обратной жизнью Не посмотреть и не свернуть. И считаем задом наперёд.

Кусками будущей дороги Передо мной сверкает путь. Где-то срок отматывают черти, Не спеша, жуём кусок его, Прожектор мысли светит, греет. Словно знаем дату своей смерти, 163 Словно там, за нею, ничего… И в голове – как срок – * локальная зона, зарешеченный дворик, огороженный высоким Стрекочет метроном.

забором, примыкающий непосредственно к бараку заключенных. Ты давишь на курок И сыт бываешь сном.

СЛОВО ЧАЙКА О, музыка небес!

"В начале было Слово…" Улетела чайка. Улетела?… Я умер и воскрес, Оказалось – не было её.

А дальше: снова, снова… Бред иллюзий чувственного тела, Чайка – помешательство моё.

Себе – гипнотизёр И сам же – прокуратор. Сам себя уговорил словами, Я обвинен как вор, Сам себе внушил её тепло.

Я всё ещё как кратер. Зеркало смеялось между нами И изображенье потекло.

Я сам себе – колосс, Пророк себе же – пятый. Я ладошку протяну за нею, Душу и дыханье затая.

Я сам себе – Христос, От воспоминания немею, Собою же распятый… Чайка, улетевшая моя… ТУПИК БЫВШЕМУ ПАЦИЕНТУ ПИСАТЕЛЮ А. ЕРМОЛАЕВУ, Считаешь каждый день, ПОДПОЛКОВНИКУ МИЛИЦИИ Считаешь каждый миг.

За нами – смерти тень, Могильные сюжеты:

Бетонка и тупик. То – яма, то – метро, Сосанье сигареты, И мы их тупика Ментовское нутро.

Находим выход – щель.

Спокойная рука Да плюнь ты, Бога ради, Пускает пулю в цель. На хрипы по ночам:

В халатах белых дяди И кажется, что сам Помогут выжить там.

Уходишь за забор.

И окуляр – к глазам, Товарищ подполковник, – И пальцы – на затвор. Писательский сюжет:

165 Твой лекарь – уголовник – И здравый смысл проскакивает мимо.

Бери, товарищ мент!

Здесь тупость уживается с добром, Бесплатно и подробно А низость подло лезет править миром.

Поведаю тебе. Понятней тут – картинки с топором, Напишешь то, что модно… И психбольной стремится стать кумиром.

А ты – ни бе, ни ме.

Из этих стен – полёта бы глоток! – Я – в отпуске и в мире, И к облакам, верхушки подрезая:

Я – вовсе не Кощей, В грязи пробьёт еще один росток – В твоей, Алеш, квартире… Умоюсь я от радости слезами.

…Не вышел ты – вообще… Я был глухой когда-то и слепой, Не понимал тогда мужского долга.

Любовь моя, сегодня я с тобой – СНЫ ТЮРЕМНЫЕ Я тут с тобой! – так часто и так долго.

Сны тюремные, письма редкие – Бьёт по душе, что мне не рассказать.

Не иллюзия ли и ты? Совсем не ото сна набухли веки.

Мне кивают на мокрых ветках Сон по утрам отсутствует опять.

Листья мокрые и цветы. И ускользает с Миром связь навеки Стены липкие, как больничные, Вниз ступенечка под углом, Как свидания – письма личные. ПРОРОКИ И опять слова – ни о чем.

Сны – желания по незнанию – Памяти И. Талькова Мысль неверия бередят – «Сидят» убийцы и пророки Запланировал я заранее И остальной опасный люд, Оказаться среди бродяг. Кому ужасные пороки Спокойной жизни не дают.

Я ушёл, как отшельник, шаркая, Погрузился в небытиё. Один ворует у народа, За забором с колючкой ржавою Чтобы иметь до потолка.

Одиночество ждёт моё… Пророк ворует у Природы И разгоняет облака.

Убийца-зверь лишает жизни, *** Чтобы, убив, отправить в рай.

Любовь моя, опять живу тобой, Пророк свои внушает мысли, А рядом – грязь, для вас – непредставима. А в них – ложись и помирай.

Здесь жадность зверства убивает боль 167 «Вся наша трудность – от пророков: Веду беседы весь свой срок, Не в эти стороны глядят – И лозунг вместо «Власть подонкам!»

От водки гибнем раньше срока, Сменю на «Власть бери, пророк!».

А хоть бы хны этим людям.

Ты посмотри: кругом известно *** Бессилье наше наперёд – Я иду по Иерусалиму, Быть потому не может честным По святейшему месту плетусь.

У руководства наш народ. Я, конечно, когда-нибудь сгину.

Ты забудешь меня, моя Русь.

Моя бы воля – я пророков Повесил быстро на крестах, На другое совсем не надеясь, Чтоб их заумная морока Спать спокойно ночами ложусь.

Не нагоняла людям страх. Моя страсть затихает, метелясь.

Забываешь и ты, моя Русь.

А то безумные впитают Желанье жизнь переменить, Я слезами тебя обливаю.

Потом – воруют, убивают, Я о борт твой волной разобьюсь.

Идут в тюрьму живыми гнить». Как манили огни берегами!

Я спасался тобой, моя Русь.

Но как бы органы-разини Не начинали нас шерстить, Этот свет меня возненавидел.

Тюрьма, однако, – не резина, На том свете любови дождусь.

Ей всех пророков не вместить. Ну и что, что я Бога увидел?

Ты без Бога живёшь, моя Русь.

Тут странность вот какого рода:

Я здесь, на нарах, возлежу, Кто ты? Что Ты? Неужто в надменность А за забором их свобода От царей до низов я упрусь?

Гниет и гибнет, – я гляжу. Неужели покой и безбедность Для других на Земле, моя Русь?

Пророк-певец, краса России, Вину пророков искупил И вот уже земляк Мессии ЦАРСТВО НЕБЕСНОЕ Его из зависти убил.

Подарю тебе Царство Небесное, Нет Миру шансов измениться, Заповедую блажь* и Любовь.

Стоит, проклятый, на ушах. Покажу тебе даль неизвестную, Прекрасные пророков лица Окуну в предрассветную новь.

Ко мне приблизились на шаг.

Я на Небо лазурное вымолюсь:

И я в ночи, в тюрьме, на шконке Не хотел волхвовать-городить.

169 Но теперь – отцвела наша жимолость, Ты на моё, пусть жалкое, «Прости!»

Всё равно – порвалась наша нить. Опять не пишешь. В мире тихо-тихо… Не сберёг над тобой своей власти я. Я завтра утром должен всё решить И дать ответ пойду ли я на волю?

Сыновья наши, мудрые, спят.

Но как скажи! с тяжелым грузом жить Сладким сном спит тюремная братия.

Я в ночи перед Богом распят. И как смотреть, не падая, от боли?

Будем жить, пока Богу захочется. Здесь просто всё: побудка, шмоны, храп Протяну свои руки в дожди. И чёрный цвет опустошённых зэков.

И самый сильный местный наш сатрап, Улыбнёшься когда-нибудь солнечно.

Существованье, как сейчас, калекой.

Лишь меня из-за стен подожди.

Видишь – Бог запретил мне пророчества, И я решу назавтра, как проснусь, Осудил меня за волховство. Чтоб с вахты в лагерь снова не вернулся.

И если я в могиле развернусь, На Земле всё Небесного хочется.

Не сам я умер значит, задохнулся… В Небе манит земное родство.

* блажь – вера.

ОТВЕТ *** Мне сын прислал тетрадку для стихов, Ах, какие мысли!

А я давно уже не сочиняю. Хочешь, одолжу?

Из глубины поруганных веков Чтобы не прокисли, Ищу тропу к забытым входам рая. Дам для куражу.

Давай, мой сын, посмотрим честно в мир. Мне бы их не слышать, Кому из нас сей мир преступный нужен? Мне бы не гонять, Я слаб, как лист, и разъярён, как тигр. Мне бы, чтоб одна ты Я утону в любой небесной луже. Всё смогла понять.

И чем стонать в стихе по слабости души, Дай и Ты мне толику, Кудахтать про любовь, трусливо притворяться, Господи, прости!

Как альпинист, я выбрал путь вершин. …Дал… Да сразу сколько!

Мне легче в горы лезть и в пропасти срываться. Мне – не унести… НОВЫЙ ГОД КОМУ-ТО НЕ ХОЧЕТСЯ Без особой на что-то надежды А из тюрьмы не хочется идти Письма пишут на душу взамен Там ждёт холодный пот, неразбериха. В ожиданьи ответа на нежность.

171 В нашем лагере – без перемен. Ты, не таясь, смахнешь слезу солёную, Скатившуюся из твоих любимых глаз.

Нам бы лучше – совсем не встречаться… Наметёт за решёткой сугроб. Эх, жёлтые дома все перекрасили На листочке под цифрой тринадцать И их число утроилось уже.

Я пишу, словно делаю гроб. И мы пока свободу в тюрьмах квасили, Тут люди нормой ходят в неглиже.

Сколько слов понапрасну истратил!

Сколько писем отправлено в лёт! Не жёлтые дома теперь, а Белые, Мне подарены зэки, как братья, Белее белого булгарского камья.

Словно глыбы торосистый лёд. Не храмы для души леченья делают – Для тронутых парламентом скамья.

В эту ночь не балуют лишёнкой Наших зэков, бесправный народ… Для нас – народа – что тюрьма, что жёлтый дом.

Снег стучится в окно под решёткой, Мы попадём в какие-то из них.

К нам убого идёт Новый Год… Ты по привычке мне расскажешь шёпотом О том, что никогда не взять из книг.

По тюрьмам не видать ни дум, ни фракции – НЕТ ПОКОЯ Здесь иерархия веками утряслась.

Той неудачной революции во Франции А воля не даёт покоя, Примером бы тюремна наша власть.

Когда её хоть завались.

Переполнение собою А наш народ, имея голову усталую, Несёт меня, как клёна лист. Стал думу в жёлтом доме не вершить, Опять решил поверить в Бога старого, Свобода чудится в неволе Чтоб было с кем полегче согрешить.

Дыханьем утренней реки Да вкусом снега в чистом поле, Я выйду из тюрьмы уже помеченный Да дрожью ласковой руки. И в чисты простыни к тебе нырну в кровать, Которую, привычками излеченный, Забыть бы наши разногласья, Я долго буду шконкой называть.

Раздоры, споры, нелюбовь – Глядишь, сверкнет улыбкой счастье А сыновья шагнули в мир за дочками.

И унесет на крыльях вновь… Как хочется, чтоб Божья Благодать Цвела для них не теми же цветочками… Вдруг это им дано переиграть… БЕЛЫЙ ЖЕЛТЫЙ ДОМ Я выйду из тюрьмы под сень зелёную, ЛИШНЯЯ СМЕРТЬ И встретит ветер нежным вздохом нас.

173 Может, это – последние строчки… Я сойду с Поднебесья на землю Из красот, где ликует душа, Как горчит этот воздух тюрьмы! Вот сюда, где надежду лишь теплю, Может, это – последние ночки, Где пока продолжаю дышать.

И опять повстречаемся мы.

Дай же, Господи, отдохновенья, Здесь на годы роднит чифир чайный, Чтоб из грязи, болот, шелухи Здесь – не в счёт чья-то лишняя смерть. Под горячим дождём вдохновенья Наша встреча была не случайной – Мастерить нашу жизнь, как стихи!

Нам хотелось друг в друга смотреть.

Как кристаллы, растут наши дети.

Вспоминаю слепыми очами, Им впитать бы прекрасну пастель, Как прекрасно зажили с тобой! Душам их на святое ответить – Умудрились – свой мост раскачали, На Небесную Божью свирель… И остался лишь звук голубой.

…Сбереги же словесные плети, Срок мой будет ещё продолжаться Коль убить меня сможешь посметь.

И тянуть за собой в глубину, Ну и что? – Ведь никто не заметит Даже если мне не унижаться Эту вовсе не лишнюю смерть… Пред тобой за чужую вину.

Не ропщу на тюремную долю, Если даже опять буду выть, СВИДАНИЯ В ТЮРЬМЕ Даже если и выйду на волю И собой даже если не быть. Свидания в тюрьме – Наивный луч надежды, Я с тобою опять повстречаюсь Блеснёт – и был таков – Как-нибудь на промозглом ветру. Исчезнет до поры.

Что я – лишний, уже не отчаюсь Свидание в тюрьме – И тем боле – пока не умру. Общения, как прежде, Вдруг оживит собой …Ах, какое прекрасное утро: Уснувшие миры.

Дождик, август, темно, фонари!

Забываясь, гляжу поминутно Свидания в тюрьме На полоску пастельной зари. Наполнят смыслом душу, И расцветут зимой До обидного плохо и мало За окнами цветы.

Сам себе столько лет подражал. Я, радостный, иду, Наше будущее представало Иду и даже трушу, Лишь прекрасным окном в миражах. И, кажется, что мне Благоволят менты 175 Свидание в тюрьме – Свидания в тюрьме – Общения, как прежде, Глоток моей свободы, Вдруг оживит собой Которой не дышать Уснувшие миры.

Ещё ни год, ни два.

Священный трепет бьёт – МИРАЖ Я пью как будто воду В пустыне знойным днём, Видимость картин – Чем утолюсь едва. Я пока один.

Свидания в тюрьме… Мой верблюд застрял Я снова встретил эти Между синих скал.

Погасшие глаза И обречённый вид, Проводник Талиб Когда любого тут От жары погиб.

Болезнь собою метит И широту души Солнца круг высок, Сознанье не хранит. Я жую песок.

Свидания в тюрьме – Я закрою глаз Последнее желанье, Посмотреть показ.

И не сгущёнка вдруг Дороже и милей – Где встаёт Восток, Увидеть глаз чужих Знак рисует рок.

Тепло и ожиданье, А, может быть, – любовь Круглый как вираж И оказаться в ней. Задрожит мираж.

Свидания в тюрьме. Тихи и пусты Я был унижен вами, Призраки пустынь.

Растоптан и разбит Претензией ко мне. Я в пространстве лет – Испепелив меня, Времени браслет.

Презрение глазами Вдруг оставляло жить Я проснусь опять Под грудою камней. Лиц астральных ждать.

Свидания в тюрьме – В небе сквозь года Наивный луч надежды, Задрожит вода.

Блеснёт – и был таков – Исчезнет до поры. Руки намочу 177 И возьму свечу. Были лица постные – Стали бесполезные.

Жаль святых мощей – Не моих вещей. Вышло отчуждением, Что держало – хлебное, – Окунусь не раз Боем и сражением, В яд любимых глаз. Пастью во враждебное.

Кто, гонимый страхами, НЕ ПО-ЛЮДСКИ Цепенел предательством – Сребренники – бляхою, У меня сегодня радость, Стыд – предпринимательством.

У меня сегодня грусть – Налетела снова жалость, И теперь безвинное – Пойду чифиря напьюсь. Ложными доносами, Стало в годы длинные А потом под звёзды выйду, Подлыми допросами.

Под холодный ветер их, Свой перед подонками Не подам, конечно, виду:

Мне полезно – я же псих. Откупиться требовал… Рядом быть с подобными Я любил Вас ненормально, Я и раньше гребовал… Как-то всё не по-людски, Обожал – и то нахально… …Собирай теперь куски… *** Живу годами ради нескольких минут, Сжигаю тонны всех энергий в пепел.

ЛОЖЬ Добро и ласка – одиночества лоскут – Всего дороже стал на этом свете… Всё уже продумано, Всё уже промерено, Открылось – Солнца коронарная тщета Понято, придумано Мир всколыхнула, чтоб он ужаснулся.

В ожиданьи временном. Но что же это: мысли иль мечта?

Неужто Мир заснул и лишь теперь проснулся?

Что казалось серое – Стало совсем чёрное.

Что давалось мерою – ВЫЧЕРКНУТЫЕ Вышло отсеченное.

Бывшим друзьям С чем мирилось сносное – Исчезли библейские гады – Видится болезнями. Повыморил Боженька их.

179 Как много чужих и богатых, Отболела ненужная страсть И даже средь бывших своих! Быть похожим на лучших из люда.

Как сюда не хотелось попасть, Смирился и с болью, и с солью, Так не веришь, что выйдешь отсюда!… И с тем, чего даже и нет, Что жизнь обернулась юдолью …Словно штормом на тысячи дней На несколько зэковских лет. Мы в бесправное брошены море.

Сколько душ оказалось на дне!

Но буря – спаси Бог! – стихает. Сколько этим доставлено горя!

В себе с ней братаюсь и бьюсь, Талдычу мотив со стихами: И бурлит наше чёрное дно.

Два слова, три ноты и грусть. Ловим вяло осколки надежды.

Многим стало уже всё равно.

Пишу я среди осуждённых, И свидания реже и реже.

Уже приземлившись в тюрьме.

Как много своих – отчуждённых, Выдал сроки Небесный кассир Забывших совсем обо мне! Под надежду, что ты подобреешь… Но – овчаркой покажется мир.

Нам с ними и елось, и пилось. Даже страшно, что вновь озвереешь.

А буду я вдруг на мели – Тогда почему-то хотелось, Сколько тут без вины, по вине!

Чтоб детям моим помогли. Скольким душу отбила неволя!

Сколько нас оказалось на дне!

Когда-то я многих, увидев, Сколько нами доставлено горя!

Спасал от смертей и рутин.

На них я ничуть не в обиде, Отцвели на свободе сады, Их сон деревянный простил. Здесь – не раз покрывало зимою.

Ключ студёный тюремной судьбы Я знаю: любовь – отреченье, Напоил леденящей бедою.

Всего лишь на вечности – миг.

И я – доброволец леченья – Всяк входящий в сей лагерный дом Легко отрекаюсь от них… Не уверен, что не повторится.

Снится вольная жизнь за окном Как много зачёркнутых рядом – И тюремные чёрные лица… Их души, как ангелы тьмы, Толпятся и ждут у ограды, Отболела ненужная страсть Чтоб я им помог из тюрьмы… Быть похожим на лучших из люда.

Как сюда не хотелось попасть!



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.