авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Кемеровский государственный университет» ...»

-- [ Страница 4 ] --

Документирование традиционных знаний имеет также несколько методических и методологических проблем, обозначенных в «Конвенции о биологическом разнообразии». В частности, в данном документе отмечается, что традиционные знания передаются, как правило, через устные традиции, они тесно взаимосвязаны с окружающей средой и ресурсами и поддаются адаптации к изменяющимся условиям. Документирование и регистрация традиционных знаний может привести к их «замораживанию», что, в свою очередь, может препятствовать их непрерывной эволюции. Другими словами, фиксация текущей ситуации, например, в промысле рыбы в виде текста на бумаге или ином носителе не должна отрицать возможности изменения ситуации с добычей рыбы в дальнейшем.

Опыт зарубежных коллег позволяет говорить об активной роли местных общин в процессе документирования их традиционных знаний, а также об их стремлении физически контролировать собранную базу данных.

Данное стремление открывает еще одну проблему – проблему авторского права на интеллектуальную собственность в виде традиционных знаний (рекомендации Всемирной организации интеллектуальной собственности).

Защита интеллектуальной собственности, однако, может фактически     препятствовать передаче либо распространению таких культурных проявлений, как традиционные знания.

Серьезные сложности также вызывает и языковая проблема. Как правило, ТЭЗ документируются на языке носителей этих знаний. Однако при переводе, каким бы тщательным он ни был, утрачивается определенное первоначальное значение использованных терминов.

За рубежом накоплен большой опыт изучения ТЭЗ. Примерами такой кропотливой работы в России могут служить издания, подготовленные за последние несколько лет при поддержке Проекта Развития ООН и Глобального Экологического Фонда. Это книги о ТЭЗ камчатских народов (проект по лососевым) и информационно-методический справочник «Традиционные знания коренных народов Алтае-Саянского экорегиона в области природопользования» [Традиционные..., 2008-1;

Традиционные..., 2008-2;

Традиционные..., 2009], а также проведенная в мае 2009 года в Барнауле научно-практическая конференция «Традиционные знания коренных народов Алтае-Саян в области природопользования», объединившая усилия ученых, сотрудников особо охраняемых природных территорий, членов этнических общин региона [Традиционные..., 2009].

Как уже говорилось выше, выработанные рекомендации касаются прежде всего коренных этносов Севера. Однако, как показывает практика и наш опыт работы в данном направлении, исследование ТЭЗ можно проецировать и на иные группы, не относящиеся к числу коренных, малочисленных, арктических и т. п. Главным условием успешной реализации описанного подхода среди, например, преобладающего в Сибири русского населения является устойчивость самой изучаемой группы, подпадающей под определение «местная община». Накопленный в рамках подобных общин промысловый опыт также представляет научный интерес и имеет области практического применения. Кроме того, это открывает определенные перспективы для этноархеологического изучения конкретной территории, может способствовать интерпретации археологических материалов.

Библиографические ссылки 1. Значение традиционных знаний для устойчивого развития коренных народов: пособие по сбору, документированию и применению традиционных знаний для организаций коренных народов / под ред. О. А. Мурашко. – М., 2007. – 60 с.

    2. Корчагин Ю. В., Шарахматова В. Н. Традиционные знания как культурное наследие коренных народов Камчатки. – Петропавловск-Камчатский: Изд-во КамГУ им. Витуса Беринга, 2008 (1). – 116 с.

3. Традиционные знания и их значимость для сохранения биоразнообразия Камчатки / под ред. Ю. В. Корчагина. – Петропавловск-Камчатский, 2008 (2). – 236 с.

4. Традиционные знания коренных народов Алтае-Саянского экорегиона в области природопользования: информационно-метод. справ. / гл. ред. И. И. Назаров. – Барнаул:

Азбука, 2009. – 310 с.

  2. ЭТНОДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ В КОНТЕКСТЕ РЕГИОНАЛЬНОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ: ВОПРОСЫ НАУЧНОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ В. В. Поддубиков, К. И. Осипов Кемеровский государственный университет г. Кемерово КОРЕННЫЕ МАЛОЧИСЛЕННЫЕ ЭТНОСЫ КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ: ОСНОВНЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ СОЦИАЛЬНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ПО ДАННЫМ ЭТНОЛОГИЧЕСКОГО МОНИТОРИНГА Специфика этнодемографической ситуации, сложившейся к настоящему времени в национальных районах Кемеровской области, представляет особый интерес. Прогрессивная половозрастная структура и общая положительная направленность воспроизводственных процессов могут быть присущи только локальным этническим группам, оказавшимся в относительно благоприятной социально-экономической ситуации и в достаточной мере имеющим устойчивые источники жизнеобеспечения. В противном случае необратимо наступает демографический спад, который в особенно кризисных условиях способен даже принимать характер последовательного вымирания населения.

Территориальные рамки настоящего исследования охватывают места компактного проживания локальных сельских групп шорцев и бачатских телеутов Кемеровской области. Наши данные отражают места концентрации сельских локальных сообществ шорцев (по состоянию на 2007 год) и телеутов (по состоянию на 2011 год) в пределах трех муниципальных районов (Таштагольского, Беловского, Гурьевского) и одного городского округа (Беловского) (табл. 1).

                                                             Работа подготовлена при финансовой поддержке РГНФ (проект № 12-01-00211) и ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры современной России на 2010-2013 гг.» (проект № 2012-1.2.2-12-000-3001 8237).

    Таблица 1. Территориальные рамки исследования Общее Муниципальный район Сельское (городское) число Этнические (городской округ) поселение населенных группы КМН пунктов Шерегешское г.п. 14 8 Шорцы Таштагольский район Кызыл-Шорское с.п. 10 Шорцы Усть-Кабырзинское с.п. 26 Шорцы Беловский район Бековское с.п. 3 Телеуты Гурьевский район Раздольное с.п. 2 Телеуты Беловский гор. округ - 2 Телеуты По полученным данным, на территории региона имеется два ареала компактного проживания и традиционной хозяйственной деятельности сообществ коренных малочисленных этносов, каждый из которых фактически представляет собой сплошной территориальный массив. Так, к ареалу компактного расселения шорцев (без учета территории городов) может быть отнесено 21,66% общей площади Кемеровской области. Ареал компактного расселения телеутов значительно меньше по площади – всего 1,09 %.

Анализ данных позволяет отметить следующие важные черты сложившейся системы расселения коренных малочисленных этносов Кемеровской области. Во-первых, места проживания сельских групп коренных малочисленных этносов в настоящее время образуют сплошные ареалы. Во-вторых, в случае с шорцами ареал расселения этнической группы не представляется единым территориальным массивом. В нем отчетливо выделяются, как минимум, два анклава: северный, охватывающий часть Новокузнецкого и Междуреченский административные районы;

а также южный, укладывающийся в рамки Таштагольского района. В-третьих, несмотря на значительную относительную величину площади, занимаемой ареалом компактного расселения сельских сообществ шорцев, он весьма неоднороден по составу населения.

Дисперсный характер расселения шорцев прослеживается и на уровне отдельных административных единиц, к примеру, сельских территориальных образований. Фактически сельские сообщества шорцев не представляют собой территориально сконцентрированной группы населения. Населенные                                                              В настоящей статье рассматриваются только сельские территории Шерегешского городского поселения.

    пункты с их участием распределены на обширных территориях очаговым способом и нередко существенно отдалены от крупных административных центров и друг от друга. Зачастую мелкие поселки и села располагаются вокруг «центральных усадеб» с относительно высокой численностью и обычно смешанным национальным составом населения.

Наряду с высокоинтегрированными группами коренного населения национальных районов Кемеровской области отмечаются также сообщества, в значительной мере сохраняющие основу традиционной экономики и сопутствующие ей элементы культурного наследия. Характерной для них социальной средой являются отдаленные населенные пункты (таежные поселки и села) с небольшой численностью населения и его гомогенным этническим составом. Такая ситуация в основном встречается в южной части ареала расселения шорцев.

Отсутствие здесь достаточного количества постоянных рабочих мест толкает трудоспособное население к практике самодеятельных форм занятости, которые в большинстве случаев основываются на сохранении традиционного природопользования, рассматриваемого коренным населением как один из наиболее устойчивых источников средств к существованию. Отмеченные различия в сложившейся этносоциальной и этнокультурной ситуации между отдельными локальными группами коренных народов, обусловленные особенностями системы расселения, накладывают прямой отпечаток и на фиксируемые нами различия в этнодемографической структуре населения и в направлениях современного демографического развития отдельных групп коренных малочисленных этносов Кемеровской области.

Среди обследованных населенных пунктов наибольшей относительной численностью шорцев в общем составе населения отличаются поселки и села сельских территорий Шерегешского городского поселения. Эти территории вполне можно считать очагами компактного расселения этнической группы, точнее, ее сельской части, наиболее приближенной к сохранению минимального уровня традиционной хозяйственной специализации и сопутствующих ей этнокультурных традиций (табл. 2).

В целом по Кемеровской области выделяются также этноконтактные зоны со значительно смешанным составом населения, расположенные вокруг административных районных центров (гг. Таштагол, Междуреченск, Новокузнецк). К числу этноконтактных зон также может быть отнесен     Мысковский городской округ, где, в пределах Чувашенской сельской администрации, компактно проживает группа шорцев, составляя в общей численности населения 72%. Однако эта группа населения в значительной степени интегрирована в систему социально-экономических связей регионального уровня, чем, собственно, и объясняется необходимость признания данной территории этноконтактной зоной с существенным уровнем включенности коренного населения в инновационные для него формы жизнеобеспечения (трудовая занятость, индивидуальное предпринимательство и т. д.). Однако эти территории к настоящему времени изучены недостаточно и требуют дальнейших исследований.

Таблица 2. Численность этнических групп КМН Численность Сельское (городское) Относительная ЭГ КМН, поселение численность ЭГ, % чел.

Шерегешское г.п. 223 Кызыл-Шорское с.п. 367 Усть-Кабырзинское с.п. 686 Всего 1276 - Беловский район Раздольное с.п. 252 Беловский гор. округ 435 Всего 1592 Еще более очаговый характер расселения характерен для региональных групп бачатских телеутов. Все обследованные населенные пункты с их присутствием характеризуются значительным уровнем относительной численности телеутской группы населения (40–65%).

На современном этапе процессы естественного воспроизводства обследованных этнических групп в целом сответствуют общему направлению демографического развития сельского населения России (табл. 3). Ярко выраженной этнической специфики воспроизводства коренных малочиселнных этносов в настоящее время не отмечается.

Как видно из табл. 3, демографическая ситуация в местах компактного проживания коренных малочисленных народов далека от благополучной, несмотря на положительный естественный прирост в среде телеутов. Если смотреть по сельским группам шорцев, то здесь смертность превосходит                                                               Доля КМН относительно общей численности населения территорий очень мала.

    рождаемость в среднем почти на 8,5‰. Это, в пересчете на проценты, означает, что данная категория населения при нынешнем темпе воспроизводственных процессов сокращает свою численность на 0,85% в год.

Однако, несмотря на депопуляционные тенденции, приведенные в табл. 3, эти показатели не выходят за рамки депопуляции, свойственной сельскому населению России вообще.

Таблица 3. Параметры естественного движения обследованных групп КМН, ‰ Сельское (городское) Естественный Рождаемость Смертность поселение прирост Шерегешское г.п. 0 12,8 -12, Кызыл-Шорское с.п. 10,8 18,9 -8, Усть-Кабырзинское с.п. 8,7 15,9 -7, Беловский район 59,6 26,6 33, Раздольное с.п. 15,8 15,8 Беловский гор. округ 18,4 13,8 4, Несмотря на то что для всех обследованных групп шорцев характерна естественная убыль населения, в некоторых населенных пунктах (пос. Усть Кабырза, Чилису-Анзас и др.) отмечены положительные значения естественного прироста населения.

Показатели воспроизводства локальных групп бачатских телеутов выглядят более благополучно, чем у шорцев. Текущая естественная прибыль населения, в среднем, в местах компактного проживания телеутов составила 16,8‰, т. е. 1,6%. Таким образом, ситуация, отмечавшаяся исследователями в 2004 году как критическая [Лебедев, Поддубиков, Чештанов, 2004], к настоящему времени изменилась.

Среди обследованных групп телеутов, кроме поселков с позитивной направленностью естественного прироста коренного населения, отмечены населенные пункты с убылью населения (с. Шанда).

В целом перед нами, вероятно, проблема, свойственная сельским сообществам региона в целом, а не отдельным этническим группам коренного населения. Хотя следует отметить, что этнические различия в глубине текущих процессов депопуляции, хотя и незначительные статистически, все же присутствуют, заставляя признать сокращение численности сельских групп коренного населения более интенсивным, по сравнению с другими этническими группами.

    В связи с тем что естественный прирост у всех этнических групп находится на уровне простого воспроизводства населения, демографическая ситуация в местах компактного проживания коренных малочисленных народов является нестабильной. Данный вывод подтверждается, если рассмотреть параметры института семьи, на который указанные выше процессы оказывают непосредственное влияние.

Параметры семей, рассчитанные по Таштагольскому району, близки к критическим и позволяют констатировать начавшийся процесс распада семьи как социального института. В настоящее время это выражается в преобладании в пределах Таштагольского района неполных нуклеарных семей и сокращении числа полных нуклеарных семей. Сложных семей было отмечено исключительно мало (табл. 4).

Таблица 4. Типология семей по составу, % Простая Простая Сельское (городское) Сложная Сложная (нуклеарная) (нуклеарная) поселение неполная полная неполная полная Шерегешское г.п. 37 53 9 Кызыл-Шорское с.п. 67 22 10 Усть-Кабырзинское с.п. 57,5 31 11 0, Беловский район 52 29 11 Раздольное с.п. 44 28 24 Ситуация в телеутской этнической группе более благополучная, однако в целом также близка к критической.

Анализ среднего уровня детности подтверждает наши выводы о демографической ситуации в местах компактного проживания коренного населения. В условиях низкого качества жизни они перестали ориентироваться на расширенное самовоспроизводство. В пределах исследовательского полигона недопустимо высокого значения достигает удельный вес бездетных семей. Это связано не только с интенсивным старением населения, которое, безусловно, присутствует и оказывает свое влияние, но и с отсутствием у населения репродуктивных установок (табл. 5).

Такому положению вещей способствует низкая занятость населения. В настоящее время официальное трудоустройство, как источник средств к существованию, в среде коренных малочисленных народов распространено неравномерно. По-видимому, это зависит от степени близости локальных сообществ коренного населения к территориям с развитой социально     экономической инфраструктурой. Так, в пределах Таштагольского района наибольший уровень занятости шорцев характерен для населенных пунктов, расположенных вблизи г. Таштагола и пос. Шерегеш. Однако здесь еще одной важной сферой занятости представителей коренного населения является динамично развивающаяся индустрия туризма и отдыха.

Таблица 5. Типология семей по детности, % Сельское (городское) Бездетная Однодетная Двухдетная Трехдетная Многодетная поселение семья семья семья семья семья Шерегешское г.п. 58 12 17 10 Кызыл-Шорское с.п. 61 19 10 8 Усть-Кабырзин- 69 14 8 6 ское с.п.

Беловский район 41 31 22 6 Раздольное с.п. 69 17 11 3 Беловский гор. округ 60 20 11 6 Совершенно иная ситуация отмечается в отдаленных сельских территориях Таштагольского района, где рабочими местами на постоянной основе обеспечено менее 12% трудоспособной части коренного населения.

Основными направлениями занятости данной группы лиц служат имеющиеся на местах организации, включая сельские администрации и службы жизнеобеспечения. Небольшая часть коренного населения работает в Шорском национальном парке, на должностях государственных инспекторов и персонала, обслуживающего объекты рекреационной инфраструктуры.

Оставшиеся 88% лиц трудоспособного возраста либо официально безработные (мало распространенная практика), либо занимаются личным подсобным хозяйством.

Для мест компактного проживания телеутов характерен стабильный уровень официальной занятости населения на уровне в среднем 71,01%, что является абсолютным максимумом по обследованным местам компактного проживания КМН. Отраслевые характеристики распределения официально трудоустроенного населения здесь близки к отмеченным по северным группам шорцев. Специфика же проявляется в заметно более высоком уровне самозанятости в форме индивидуального предпринимательства. Причем официальная статистика в отношении последнего не дает объективной картины, значительно занижая реальные показатели. Если принимать во внимание исключительно зарегистрированных предпринимателей из числа     коренного населения в Беловском и Гурьевском районах, то эти случаи окажутся единичными. Латентные же масштабы национального предпринимательства у бачатских телеутов значительно выше.

В целом же среди обследованных групп коренного населения Кемеровской области уровень официальной занятости заметно ниже, чем у проживающего по соседству с ними титульного населения. Определенную компенсирующую роль играет сохраняющийся в целом уровень ориентации сельских групп КМН на практику традиционных видов природопользования, хотя это характерно в основном для сообществ шорцев. В местах компактного проживания телеутов возможности для развития экстенсивного хозяйства, основанного на этнических традициях, в настоящее время попросту отсутствуют.

Имеющиеся в нашем распоряжении количественные данные об относительном числе смешанных браков неполны (табл. 6).

Таблица 6. Типология семей по национальности, % Русские Шорские Смешанные Поселения семьи семьи семьи Кызыл-Шорское с.п. 57,0 38,0 5, Усть-Кабырзинское с.п. 55,0 40,0 5, Шерегешское г.п. 2,6 96,0 1, В настоящее время следует констатировать снижение смешанных семей с участием КМН, что нехарактерно для открытого межэтническому взаимодействию этноса. Причины, способствующие этому процессу, интересны и требуют более подробного рассмотрения.

У бачатских телеутов показатель удельного веса смешанных в этническом отношении семей нигде не превышает 25%-го уровня.

Важным фактором развития демографических процессов является неоднократно отмечавшаяся нами проблема алкоголизма, которая в настоящее время входит в число наиболее острых и требует комплексного подхода к решению. Однако сам по себе алкоголизм как социальный феномен нередко существует в латентной форме. Это делает невозможной точную оценку проблемы. Имеющиеся данные (материалы массовых экспертных опросов) позволяют лишь в общем говорить о высоком уровне алкоголизации автохтонного населения Горной Шории. Ближайшими последствиями широкого     распространения алкоголизма среди шорцев являются снижение средней продолжительности жизни и проблема «созависимости». Как показали результаты полевых работ 2007 года, пьянство в шорских семьях зачастую имеет совместный характер: им нередко страдают все взрослые члены семьи обоих полов. Такая форма пьянства представляется наиболее социально опасной. К этому можно прибавить финансовые потери, которые приводят к снижению и так незначительного материального благополучия семьи.

Подводя итоги, можно констатировать, что депопуляционная направленность демографических процессов прослеживается как при анализе естественного движения населения в этнических группах коренных малочисленных этносов Кузбасса, так и при рассмотрениии типологии национальной семьи по ее внутренней структуре и детности. Обследованные в ходе экспедиционных работ сообщества в настоящее время в полной мере ощущают на себе последствия изменений, произошедших в стране за последние два десятилетия. Налицо общее сокращение численности коренного населения, упрощение структуры семей, снижение уровня их детности. В наибольшей степени эти тенденции характерны для локальных сельских групп шорцев Таштагольского района Кемеровской области.

Более позитивная ситуация, наблюдаемая в среде телеутов, крайне нестабильна, и любые, даже незначительные, негативные социально экономические изменения могут дать толчок к началу депопуляционных процессов.

Этнодемографическое развитие обследованных этнических сообществ в целом соответствует общей демографической ситуации в Кемеровской области. Отмечаемые с 1990-х годов показатели отрицательного прироста населения в настоящее время замедлились, особенно ярко это наблюдается у телеутов. В целом, наблюдаемые в среде автохтонного населения Кемеровской области процессы не проявляют отчетливой этнической специфики, свойственной именно сообществам КМН, поскольку близкая демографическая ситуация характерна и для сельских групп титульного, в частности русского, населения.

Библиографические ссылки и литература по теме 1. Бойко В. И., Садовой А. Н, Нечипоренко О. В. и др. Этнологическая экспертиза.

Этнополитические, социально-экономические и этнодемографические процессы в     среде телеутов Беловского и Гурьевского районов Кемеровской области. – Новосибирск: Параллель, 2008. – Вып. 2. – 147 с.

2. Гвоздкова Л. И., Садовой А. Н., Онищенко С. С. и др. Шорский национальный природный парк: природа, люди, перспективы. – Кемерово: Изд-во ИУУ СО РАН, 2003. – 240 с.

3. Лебедев А. М., Поддубиков В. В., Чештанов И. Ю. Демографическая ситуация в местах компактного проживания телеутов // Труды комплексной Кузбасской экспедиции. – Кемерово: Изд-во Ин-та угля и углехимии СО РАН, 2004. – Т. 1.

Беловский, Яшкинский, Таштагольский районы Кемеровской области. – С. 542–543.

4. Садовой А. Н., Пруель Н. А. Этносоциальный мониторинг: принцип, методы, практика. – Кемерово: Кемеров. гос. ун-т, 1996. – 165 с.

К. И. Осипов Кемеровский государственный университет г. Кемерово КОМПОНЕНТЫ СОЦИАЛЬНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКОЙ УСТОЙЧИВОСТИ ЛОКАЛЬНЫХ ГРУПП КОРЕННЫХ МАЛОЧИСЛЕННЫХ ЭТНОСОВ КАК ОБЪЕКТ ЭТНОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ И МОНИТОРИНГА:

МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ На современном этапе в условиях реформирования всех сторон жизни общества проблема устойчивого этнодемографического развития приобретает особую актуальность. Оценка этнодемографической устойчивости коренных малочисленных этносов представляет особый интерес в силу ряда причин:

она позволяет прогнозировать этносоциальные последствия выбранного государством курса национальной политики, дает возможность увидеть механизмы адаптации этносов к меняющимся социально-экономическим и экологическим условиям, а также способствует объективному анализу уровня жизнеобеспечивающей эффективности практикуемых автохтонным                                                              Работа подготовлена при финансовой поддержке РГНФ (проект № 12-01-00211) и ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры современной России на 2010–2013 гг.» (проект № 2012-1.2.2-12-000-3001 8237).

    населением традиционных форм хозяйственно-экономической деятельности [Садовой, Пруель, 1996].

При проведении этнологических экспертиз на территории Кемеровской области [Бойко, Садовой, Нечипоренко и др., 2008;

Гвоздкова, Садовой, Онищенко и др., 2004;

Садовой, Нечипоренко, Поддубиков, 2005] для оценки устойчивости этнодемографической ситуации в среде коренных малочисленных народов применяется система индикаторов, характеризующих население по различным параметрам.

Основным источником статистических данных для оценки этнодемографической ситуации локальных групп коренных малочисленных этносов являются похозяйственные книги – документы, содержащие первичные статистические данные по этнодемографическому, социальному и экономическому составу сельского населения национальных районов.

Данный источник является оптимальным среди остальных по информативности и достоверности.

Основным индикатором оценки этнодемографической устойчивости служат параметры естественного движения – рождаемость и смертность.

Дополнительно, для более точного анализа воспроизводственных процессов населения, рассчитывается коэффициент фертильности – отношение численности родившихся за год к среднегодовой численности женщин в возрасте от 15 до 49 лет. Данный показатель позволяет получить информацию о потенциале рождаемости в будущем.

На основании анализа параметров естественного движения населения делается предварительное заключение о возможном направлении и темпе дальнейшего демографического развития населения.

Для примера можно привести результаты оценки этнодемографической ситуации, сложившейся на сельских территориях Шерегешского городского поселения Кемеровской области (места традиционного проживания шорцев).

В результате анализа полученных данных оказалось, что население данной территории в настоящее время находится в регрессивном состоянии, которое влечет за собой труднообратимые депопуляционные процессы. Убыль населения, при нулевом уровне рождаемости, на момент исследования составляла 1,3% в год. Ситуацию усугубляет невысокая степень фертильности, которая находится на уровне, достаточном только для простого замещения родителей.

    Такие демографические показатели неудивительны в условиях острого социального и экономического кризиса, в котором перманентно находится население территории. Отсутствие рабочих мест в обследуемых населенных пунктах приводит к отсутствию у жителей гарантированных источников дохода в виде заработной платы. Основным источником жизнеобеспечения на сегодняшний день является традиционное природопользование, которое не может обеспечить устойчивого демографического роста. Стоит полагать, что в таких социально-экономических условиях не следует ожидать улучшения демографической ситуации. Без принятия мер по повышению качества жизни КМН неизбежным станет ускорение депопуляционных процессов среди местного населения.

Другим важным индикатором оценки этнодемографической ситуации является половозрастная структура населения, которая отражает режим воспроизводства населения [Садовой, Пруель, 1996, с. 70]. Очевидно, что прогрессивная половозрастная структура и общая положительная направленность воспроизводственных процессов могут быть присущи только локальным этническим группам, оказавшимся в относительно благоприятной социально-экономической ситуации и в достаточной мере имеющим устойчивые источники жизнеобеспечения. В противном случае необратимо наступает демографический спад, который в особенно кризисных условиях способен даже принимать характер последовательного вымирания населения.

Анализ половозрастной структуры населения проводится по следующим параметрам: уровень старения населения в соответствии со стандартной демографической шкалой уровня старения населения Ж. Боже Гарнье – Э. Россета [Народонаселение..., 1994, с. 113];

удельный вес трудоспособных возрастов в составе отдельных этнических групп и населения в целом;

параметры демографической нагрузки (удельный вес старших возрастов и детей).

Результатом анализа этнической и половозрастной структуры населения является заключение о демографической устойчивости населения, а также о перспективах его развития в условиях возможных изменений этносоциальной ситуации на территории проведения этнологической экспертизы.

Данные, полученные в результате построения графиков, отражающих половозрастную структуру населения сельских территорий Шерегешского городского поселения, свидетельствуют о регрессивной     этнодемографической ситуации. Если в 1985 году демографическая ситуация здесь характеризовалась как стабильная, то в настоящее время наблюдается ее ухудшение. В 1985 году удельный вес стариков составлял 13%, к концу века эта цифра возросла до 19,6% при сохранении удельного веса детей около 30% [Садовой и др., 2005]. В 2007 году ситуация несколько изменилась.

Численность стариков уменьшилась до 12,1%, а численность детей сократилась до 25%. Такое сокращение числа стариков и детей можно объяснить увеличением уровня смертности и низким уровнем рождаемости, который к 2007 году достиг нуля. Таким образом, по шкале оценки Ж. Боже Гарнье – Э. Россета, уровень старения населения данной территории можно оценить как «начальный уровень демографической старости». В связи с этим можно предположить, что в ближайшее время возникнет множество проблем социального, экономического и медицинского характера.

Помимо естественного движения населения, существенное влияние на устойчивость этнодемографической структуры оказывают миграционные процессы. При определении уровня и факторов миграционной активности производится расчет показателей сальдо локальной миграции населения за последние три года, предшествующие экспертизе. Также составляется ранжированный перечень наиболее социально значимых причин миграционной подвижности населения на основе данных массовых экспертных оценок и опросов населения. Выступая в качестве одного из существенных факторов социально-экономического развития, миграция воздействует на интенсивность процессов воспроизводства, изменяет половозрастную структуру, приводит к увеличению числа смешанных браков.

Степень распространенности межэтнических браков с участием представителей КМН дает представление о механизмах, интенсивности и ближайших последствиях текущих этнических и этнодемографических процессов. Основной предпосылкой к увеличению числа смешанных браков является половозрастная диспропорция внутри этнических групп.

Превалирование нуклеарного типа семей и ослабление положения религии фактически снимают культурные барьеры для вступления в брак представителей различных этнических групп.

Примером здесь может служить этнический состав семей Бековской сельской администрации (места традиционного проживания бачатской группы телеутов), где в ходе проведения экспертизы (2011 год) был отмечен достаточной высокий уровень браков телеутского населения с выходцами из     Средней Азии – таджиками, узбеками и азербайджанцами. Близость к г.

Белово и отсутствие языкового барьера из-за родственности языков сделали территорию Бековской сельской администрации привлекательным местом для эмигрантов из Средней Азии. Вследствие этого за последнее время доля среднеазиатского населения выросла, что, естественно, сказалось на этническом составе семей. Усиление потока мигрантов, несомненно, в дальнейшем окажет прямое влияние на рост численности этнически смешанных браков. Увеличение межнациональных семей может привести к проблемам этнической самоидентификации детей, родившихся в этих семьях.

Кроме того, важно отметить нестабильность данных брачных союзов:

неоднократно были отмечены семьи, где одинокие женщины воспитывают детей, родившихся в результате нескольких браков с выходцами из Средней Азии.

Перечисленные выше индикаторы являются основными параметрами оценки этнодемографической устойчивости локальных групп коренных малочисленных народов при проведении этнологической экспертизы. Однако перечень приведенных нами индикаторов не является окончательным: в зависимости от целевой и тематической направленности отдельных этнологических экспертиз он может быть расширен, к примеру, за счет введения в программу экспертных исследований показателей брачности, разводимости, коэффициента младенческой смертности и др.

Библиографические ссылки 1. Бойко В. И., Садовой А. Н., Нечипоренко О. В. и др. Этнологическая экспертиза.

Этнополитические, социально-экономические и этнодемографические процессы в среде телеутов Беловского и Гурьевского районов Кемеровской области. – Новосибирск: Параллель, 2008. – Вып. 2. – 147 с.

2. Гвоздкова Л. И., Садовой А. Н., Онищенко С. С. и др. Шорский национальный природный парк: природа, люди, перспективы. – Кемерово: Изд-во ИУУ СО РАН, 2003. – 240 с.

3. Народонаселение: энцикл. сл. / гл. ред. Г. Г. Меликьян. – М.: Большая Рос. энцикл., 1994. – 640 с.

4. Садовой А. Н., Нечипоренко О. В., Поддубиков В. В. Этнологическая экспертиза. – Кемерово: Изд-во ИУУ СО РАН, 2005. – Вып. 1. Оценка воздействия ООО «МетАл», ОАО «Магнитогорский металлургический комбинат» и УК «Южный Кузбасс» на     системы жизнеобеспечения автохтонного и русского населения Чувашенской сельской администрации МО «Город Мыски» Кемеровской области. – 317 с.

5. Садовой А. Н., Пруель Н. А. Этносоциальный мониторинг: принцип, методы, практика. – Кемерово: Изд-во КемГУ, 1996. – 165 с.

Г. Т. Бакиева Институт проблем освоения Севера СО РАН г. Тобольск ЭТНОКУЛЬТУРНЫЕ И СОЦИАЛЬНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ У СИБИРСКИХ ТАТАР НА РУБЕЖЕ ХХ–ХХI ВЕКОВ (ПО МАТЕРИАЛАМ ПОЛЕВЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ НА ЮГЕ ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ) Исследование процессов, происходящих у тоболо-иртышских татар юга Тюменской области, представляет сегодня особый интерес. Адаптация коренного населения к экономическим и социальным преобразованиям, начавшимся в 90-е годы ХХ века, продолжается. Это влияет на сохранение традиционного жизненного уклада, хозяйственных занятий, особенностей семейно-брачных отношений, родного языка, культуры. Социально экономическое развитие Тюменской области в последние два десятилетия привело к дальнейшему нарушению традиционной системы расселения тоболо-иртышских татар, урбанизации сельской местности, оттоку части трудоспособного населения в крупные промышленные и культурные центры.

В городах происходит нивелирование культуры, татары приспосабливаются к работе в интернациональных коллективах, к общему для всех горожан ритму жизни, разговорной речи и поведению. Передача новоприобретенных навыков из поколения в поколение иногда приводит к утрате детьми и внуками татарского самосознания и изменению самоидентификации.

В населенных пунктах, находящихся на периферии региона, традиционный жизненный уклад во всем его многообразии сохраняется лучше, хотя трансформация происходит и там. Часто отсутствие работы приводит к изменению повседневного поведения людей. Это отражается на     демографической ситуации, снижается культурный уровень населения, у части населения вырабатывается иждивенческое поведение.

Данная статья основывается на полевых исследованиях, проводившихся в 2000–2011 годах под руководством автора на юге Тюменской области, в районах компактного проживания сибирских татар – Тобольском, Вагайском, Тюменском, Ялуторовском, Ярковском, Исетском районах. Исследованием было охвачено более 50 сибирско-татарских населенных пунктов.

Социально-демографическая ситуация в локальных группах тоболо иртышских татар складывается по-разному. Она во многом зависит от степени удаленности того или иного сельского поселения от промышленно и культурно развитого центра, а также от развития производственной, хозяйственной и социальной инфраструктуры поселения.

Наблюдается снижение рождаемости у населения всех исследованных локальных групп сибирских татар (исключение составляет Большой Уват Вагайского района). Общий уровень воспроизводства татарского населения ниже среднего. Численность людей дорепродуктивного поколения (0–19 лет) почти во всех популяциях меньше численности людей репродуктивного (детородного) (20–39 лет). Для нормального воспроизводства населения необходимо обратное соотношение поколений и показатель должен быть 1,0 к 1,5 и выше, т. е. на одного человека репродуктивного возраста должно приходиться не менее полутора человек дорепродуктивного. Однако детей от 0 до 14 лет насчитывается во всех группах в среднем всего около 15%. Кроме того, следует отметить определенный перекос в соотношении мужского и женского населения: в большинстве возрастных категорий преобладают женщины.

В перспективе эта тенденция будет сохраняться и, возможно, усиливаться, так как молодое, трудоспособное поколение из-за проблем с жильем и трудоустройством не имеет возможности планировать рождение больше 1–2 детей (хотя традиционно семьи у сибирских татар всегда ориентировались на большое число детей). Молодые семьи из-за отсутствия собственных средств для постройки жилья часто проживают вместе с родителями. С одной стороны, в большой неразделенной семье из трех поколений сохраняется связь поколений, от бабушек и дедушек передаются внукам народные обычаи, сохраняется родной язык. С другой стороны, в     некоторых случаях дети становятся иждивенцами, не желающими самостоятельно зарабатывать себе и своей семье на жизнь.

Необходимо отметить еще одну тенденцию социально демографического развития тоболо-иртышских татар – увеличение доли межнациональных браков. Особенно это проявляется в городах Тобольске, Тюмени, а также в некоторых населенных пунктах Вагайского и Тобольского районов.

Проблемы занятости. В последнее десятилетие в сфере хозяйства у сибирских татар произошли существенные изменения. С исчезновением колхозов и совхозов властям так и не удалось найти им альтернативу, и сельское население вынуждено теперь самостоятельно решать назревшие проблемы. Сибирские татары вернулись либо к своим традиционным видам занятий, либо восприняли новые виды занятий. Например, традиционным занятием для «заболотных» татар Тобольского района и татар Большого Увата (Вагайский район) издавна является рыбная ловля и сбор дикорастущих ягод.

На сегодняшний день эти занятия занимают приоритетное место. В урожайный год средняя семья может собрать до 5–6 тонн клюквы. Зимой рыбу и клюкву татары сдают заготовителям, приезжающим к ним из Тобольска, Тюмени, Омска, Екатеринбурга, либо реализуют самостоятельно.

Общей тенденцией в последнее десятилетие для всех других групп татар юга Тюменской области является увеличение объема личного подсобного хозяйства. Довольно высок процент людей, имеющих большое количество скота. Не редкость, когда в хозяйстве имеется 3–4 коровы, многие держат лошадей, большое количество овец, кур и гусей. Но у тех, кто держит крупный рогатый скот или птицу, возникают проблемы со сбытом продукции, часто из-за низких закупочных цен. Вместе с тем практически в каждом населенном пункте организованы пункты приема молока, что воспринимается населением весьма положительно.

В последние десятилетия в Ялуторовском и частично в Ярковском районах активно стало развиваться пчеловодство. Например, в Аслане Ялуторовского района пчеловодством занимается каждая третья семья. В этих же районах последние 5–7 лет значительная доля бюджета семьи стала пополняться за счет продажи грибов.

Татарское население традиционно занимается продажей картофеля. Во многих татарских деревнях имеется значительная доля людей, которые сдают     картофель по нескольку тонн за сезон как в Тюмень, так и в города Ханты Мансийского автономного округа.

Наблюдается сокращение рабочих мест в сибирско-татарских селах и деревнях и отток сельского трудоспособного населения в города. В Тобольском и Вагайском районах многие татары устраиваются на работу вахтовым методом на газо- и нефтепромыслы Ямало-Ненецкого и Ханты Мансийского автономных округов. Более близким центром трудоустройства является Тобольск, с его нефтехимическим комбинатом и рядом других производств. Татары Тюменского и соседних с ним районов уезжают на временные или постоянные заработки в Тюмень. Уровень безработицы в большинстве татарских сел невозможно выяснить с достоверной точностью из-за небрежного ведения в сельских администрациях похозяйственных книг и другой документации.

Отметим также, что в последнее десятилетие стала выделяться определенная прослойка людей, не имеющих личного подсобного хозяйства, постоянной работы, а потому вынужденных наниматься к своим односельчанам. Для этой категории людей актуальна проблема алкоголизма.

Ситуация на рынке труда в ближайшее время не изменится, возможно, даже будет осложняться. Это связано с тем, что во многих сибирско татарских или соседних с ними русских селах практически полностью отсутствуют постоянно действующие производственные структуры;

только в нескольких татарских населенных пунктах имеются сельскохозяйственные кооперативы, которые в очень незначительной мере решают проблему безработицы. Происходит уменьшение численности молодого трудоспособного населения в селах и деревнях, так как большая часть молодежи после окончания учебных заведений остается в городах.

Постоянно увеличивается число маргинальных элементов, полностью утративших интерес к труду.

Для того чтобы молодежь оставалась в деревнях, необходимо в деревне создавать необходимые условия для проживания и работы. Заметим, что большинство татарских деревень до сих пор не газифицировано (исключением является только Тюменский район и частично Ялуторовский), наблюдаются трудности с водоснабжением – во многих татарских деревнях только одна водонапорная башня или колодец;

много дорог в деревнях и селах (особенно в Вагайском районе) не асфальтировано.

    Религиозная ситуация. Отметим, что в большинстве исследованных населенных пунктов, в которых проживают сибирские татары, на сегодняшний день имеются мечети. Службы в мечетях проводят выбранные мусульманской общиной прихожане, часто не имеющие высшего духовного образования, но обладающие достаточным объемом знаний и навыков для исполнения религиозных обрядов и чтения молитв.

Ситуация с посещением мечети для исполнения молитвы (намаза) в населенных пунктах разная. В большинстве случаев мечети посещают преимущественно пожилые прихожане, хотя в некоторых деревнях прихожанами является среднее поколение и молодежь (Тюменский район). В большинстве населенных пунктах в мечеть ходят только на пятничный намаз (йома) и в дни праздников – Курбан-байрам, Ураза-байрам, Мавлид. В населенных пунктах Тюменского района прихожане ходят в мечеть и для совершения ежедневных намазов.

Мечети отсутствуют в дер. Верхний Ингал Исетского района и Нижний Ингал Заводоуковского района. В Верхнем Ингале в связи с отсутствием мечети установился своеобразный порядок проведения пятничного намаза – пожилые женщины каждую пятницу собираются в доме у одной из односельчанок, совершают молитву, а затем устраивают чаепитие.

Во всех населенных пунктах большинство населения отмечает мусульманские праздники – Курбан-байрам, Ураза-айт, Мавлид-айт. При вступлении в брак молодым проводят религиозный обряд – никах. По канонам ислама осуществляются татарами также имянаречение ребенка, похоронно-поминальные обряды (3, 7, 40, 100 дней и 1 год), хатымы.

Хатымы сейчас проводятся в честь рождения ребенка, проводов сыновей в армию, а также по поводу встречи их из армии, после строительства дома, для пожелания здоровья домочадцам. В день проведения хатыма-праздника закалывают овцу или корову, приглашают муллу, родственников, односельчан. После молитвы устраивается угощение.

Некоторые из татар соблюдают уразу (пост). Особенно большое число соблюдающих уразу людей наблюдается в татарских деревнях Тюменского района. В дер. Якуши, Чикча, Есаулово уразу соблюдают практически все пожилые люди и некоторая часть людей среднего возраста.

Во многих семьях стараются сыновьям сделать обрезание (суннат), сейчас эту операцию проводят в медицинском учреждении. В прошлом     обрезание делали специальные люди – апдал. Эта традиция, как нам сообщили информанты, никогда не прерывалась, несмотря на запреты.

В некоторых деревнях проводится обряд жертвоприношения для ниспослания дождя (теляу). Закалывают жертвенное животное – овцу или теленка, варят суп. Жертвенное животное может дать одна семья, остальные приносят продукты, кто что может. На поляне устраивают трапезу. После трапезы людей обрызгивают водой, некоторых бросают в воду.

Степень религиозности сибирских татар можно определить и по отношению их к святым местам (астана) – местам захоронения шейхов, вводивших ислам в Сибири в XIV веке. Во многих татарских деревнях, где имеются астана, жители почитают эти места, в молитвах вспоминают имена шейхов. В некоторых деревнях не только местные жители, но и приезжие оставляют сатака (пожертвования) – Баишево Вагайского района, Ново Атьялово Ялуторовского района, Якуши Тюменского района. Почти за всеми астана следят специальные люди, которым эта почетная обязанность передается из поколения в поколение: они относятся обычно к роду, восходящему, по поверьям, к шейхам (ших-тугум). Следящие за астана должны были в честь похороненного здесь шейха регулярно устраивать жертвоприношения (тэвэрлэк).

Все эти сохранившиеся религиозные практики в целом свидетельствуют о том, что в Тюменской области распространен так называемый «традиционный ислам», который включает в себя собственно исламское наследие, религиозные обычаи, связанные с обрядовой практикой суфизма, национальные традиции (адаты).

Однако в последние годы внутри сибирско-татарского общества стали появляться приверженцы так называемого «чистого ислама» (салафизм и его ответвление – ваххабизм). Данная традиция исламского вероучения в большей степени привнесена со стороны населения Кавказа, Средней Азии, а также местного населения, получившего религиозное образование в Саудовской Аравии. Сторонники салафизма, считая себя «носителями истины», выступают против религиозных традиций сибирских татар (хатымов, мавлидов, поминальных дней, посещения астаны и т. д.).

Тревожным симптомом является то, что возглавляет данное движение в регионе глава (муфтий) духовного управления мусульман Тюменской области (ДУМТО) Г. Бикмуллин.

    В заключение следует отметить, что этнокультурные процессы, происходящие сегодня у сибирских татар Тюменской области, развиваются так же, как и у многих народов современной России. С одной стороны, татарами активно усваиваются элементы иной культуры, с другой – у них усиливается этническое самосознание и стремление к сохранению этнической специфики. Сибирские татары обладают богатым культурным наследием, которое необходимо выявлять, изучать, сохранять и транслировать будущим поколениям. Решению многих проблем этнокультурного развития сибирских татар будет способствовать признание сибирских татар коренным народом на официальном юридическом уровне.

М. Б. Лавряшина*, М. В. Ульянова*, Т. А. Толочко*, О. А. Балаганская**, И. В. Октябрьская*** * Кемеровский государственный университет, г. Кемерово ** Медико-генетический научный центр РАМН, г. Москва *** Институт археологии и этнографии СО РАН, г. Новосибирск СЕВЕРНЫЕ АЛТАЙЦЫ:

ДИНАМИКА ГЕНЕТИКО-ДЕМОГРАФИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ (1940–2009) В СЕЛЬСКОМ НАСЕЛЕНИИ ПО ДАННЫМ АНАЛИЗА ЗАПИСЕЙ ПОХОЗЯЙСТВЕННЫХ КНИГ, АКТОВ ЗАГСОВ О ЗАКЛЮЧЕНИИ БРАКОВ И СПИСКОВ ФАМИЛИЙ Современное население сибирского региона многонационально. Кроме пришлых народов (русских, украинцев, белорусов, татар и др.), активная миграция которых в Сибирь началась в конце XVII – начале XVIII века, здесь проживают представители сорока коренных этносов, чья эволюция в течение сотен и тысяч лет (с каменного века) была связана с сибирскими территориями. Часть современных коренных народов Сибири – алтай-кижи (общая численность 74,2 тыс. человек, данные Всероссийской переписи населения 2010 года [www.gks.ru]), буряты (461,4 тыс.), тувинцы (263,9 тыс.),                                                              Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ (проект № 12-16-42006).

    хакасы (73,0 тыс.), якуты (478,1 тыс.) – является титульными этносами национальных сибирских республик. Другие – долганы (7,9 тыс.), кеты (1, тыс.), манси (12,3 тыс.), нганасаны (862 чел.), телеуты (2,6 тыс.), селькупы (3,6 тыс.) и т. д. – имеют статус коренных малочисленных народов Севера.

Они характеризуются численностью менее 50 тыс. человек.

Исследованные коренные народы Алтая. Алтайцы – это собирательное название тюркоязычных племен, населяющих предгорья и горы Алтая. Географический термин «алтайцы» в виде этнотермина впервые в 1842 году использовал П. А. Чихачев, а в 1948 году это название было официально закреплено в виде этнонима. В. И. Вербицкий по признакам языка, культуры и быта первым разделил племена Алтая на северных и южных алтайцев, и эта классификация алтайских народов получила широкое признание в научной среде благодаря исследованиям Л. П. Потапова. К южным алтайцам в настоящее время традиционно относят алтай-кижи и теленгитов, а к северным алтайцам – кумандинцев, челканцев и тубаларов.

Кумандинцы, тубалары, челканцы. Северные алтайцы, по всей видимости, сформировались на основе древнетюркских телеских племен уйгуров, кимаков-кыпчаков, енисейских кыргызов, огузов и других, при участии самодийских, кетских и угорских племен. Этнические группы современных северных алтайцев представляют достаточно однородный в расовом отношении массив. Места их традиционного проживания находятся в горно-таежных районах (кумандинцы также расселены в степном Алтае), к северу от Телецкого озера, между ареалами южных шорцев, северных алтай кижи и чулышманских теленгитов. В популяциях всех малых алтайских народов на рубеже XXI века наблюдались интенсивные этнические процессы, что привело к приданию кумандинскому, тубаларскому, челканскому и теленгитскому этносам официального статуса коренных малочисленных народов Севера.


Источники и объемы исследованных данных. Скопированы: 10 записей похозяйственных книг о коренном населении Красногорского, Солтонского районов Алтайского края (4 447 чел.), а также Турочакского и Чойского районов Республики Алтай (6 239 чел.);

414 актов загсов о заключении брака в архивах Солтонского района Алтайского края (95 браков), Турочакского района Республики Алтай (319 браков);

списки фамилий у 10 630 северных алтайцев, выявлено 976 фамилий. Проанализирована динамика численности северных алтайцев на основе данных Всероссийской     переписи населения 2002-го [www.perepis2002.ru] и 2010 годов [http://www.gks.ru] (табл. 1).

Таблица 1. Численность кумандинцев, тубаларов и челканцев, по данным официальной статистики (www.perepis2002.ru;

www.gks.ru) Всероссийская перепись населения РФ Народы 2002 Кумандинцы 3114 Тубалары 1565 Челканцы 855 Анализ общей численности кумандинцев, тубаларов и челканцев согласно данным переписей населения 2002-го и 2010 годов показал сокращение численности кумандинцев с 3 114 человек до 2 892 человек, что составило 7,1%. В отношении челканцев и тубаларов, напротив, отмечено увеличение общей численности: у челканцев с 855 до 1 181 человека (38,1%), у тубаларов с 1 565 до 1 965 человек (25,6%).

Так как прирост населения за период с 2002-го по 2010 год свыше 12– 15% невозможен с демографической точки зрения, то можно предположить, что наблюдаемое увеличение численности челканцев и тубаларов достигнуто за счет недемографических факторов.

Статистический анализ демографических данных. Нашим обследованием охвачено три поколения коренных народностей Алтая в период с 1940-го по 2009 год с интервалом между ними в одно поколение – в среднем в 30 лет (1940, 1970, 2000 годы). Первая временная граница – год – определялась датой, с которой в Южной Сибири стал производиться постоянный учет сельского населения в форме записей похозяйственных книг.

Анализ демографических данных проведен стандартными биометрическими методами и специальными методами генетической демографии. Для оценки параметров численности рассчитывали репродуктивный объем (Nr) и эффективно-репродуктивный объем (Ne) популяции. Соотношение полов (СП) определяли как отношение доли женщин к доле мужчин. Через соотношение фертильных классов (дорепродуктивного, репродуктивного и пострепродуктивного)     анализировали тип воспроизводства (расширенный, простой, суженный) коренного населения. Характер смешения оценивали через частоту межэтнических браков. Выделяли два типа смешения: тип 1 – браки коренных народов с пришлым населением и тип 2 – браки между представителями разных коренных этносов Южной Сибири. Для исследования роли фактора миграций анализировали динамику брачной структуры и показатель этнической брачной ассортативности (A’). Попарное сравнение частот проводили на основе T-критерия для выборочной доли [Лакин, 1990]. Данные о распространении фамилий анализировали методом изонимии. На основе числа общих фамилий рассчитывали коэффициент родства по изонимии (Ri) [Lasker, 1977]. По данным о частотах фамилий вычисляли генетические расстояния (d) между популяциями [Nei, 1975]. На основе матриц генетических расстояний создавались дендрограммы по Уорду и графики многомерного шкалирования в программе Statistica. Качество результатов шкалирования оценивали с помощью показателя стресса (SO) и коэффициента отчуждения – алиенации (КО) [Дерябин, 2011].

Половозрастная структура и параметры численности.

Половозрастная структура определяет репродуктивный потенциал поколения.

Изучение средневозрастных характеристик в популяциях северных алтайцев продемонстрировало территориальные, временные, этнические и гендерные различия по данному параметру (табл. 2).

Таблица 2. Динамика показателя «средний возраст» северных алтайцев (по данным похозяйственных книг) Популяция Пол Поколение (годы) 1940 1970 27,57 ± 0,40 3 28,29 ± 0,32 3 31,03 ± 0,38 1, Северные алтайцы 26,25 ± 0,58 26,45 ± 0,45 29,19 ± 0, 29,87 ± 0, 28,62 ± 0,54 32,85 ± 0, 30,77 ± 0,55 1, 2, 32,85 ± 0,65 1, Кумандинцы 27,77 ± 0, 3 29,82 ± 0,55 1, 27,07 ± 0,64 26,90 ± 0, Тубалары 27,85 ± 0,78 3 26,42 ± 0,65 3 30,92 ± 0,83 1, Челканцы Примечание: правый верхний индекс показывает наличие статистически значимых (p 0,05) отличий между поколениями (1 – 1940;

2 –1970;

3 – 2000 год) по данным критерия LSD.

    Так, в 1940 году максимальный показатель средний возраст был характерен для челканцев, а в 1970-м и 2000 годах – для кумандинцев.

Средний возраст женщин во все изученные временные интервалы выше, чем у мужчин. Сравнение динамики среднего возраста в трех поколениях северных алтайцев выявило общую тенденцию к «постарению» населения.

Статистически значимая динамика роста среднего возраста обнаружена у всех этносов без исключения.

К числу важных параметров, отражающих внутреннюю организацию популяций и характеризующих перспективы ее развития, относится также репродуктивный и эффективно-репродуктивный размер. Исследование динамики параметров численности свидетельствует о тенденции к их снижению у северных алтайцев (табл. 3). Отношение эффективного размера к репродуктивной части населения (Ne/ Nr) за три поколения снижается как в этнотерриториальном объединении северных алтайцев, так и на уровне слагающих его малых народов.

Таблица 3. Динамика параметров численности в популяциях северных алтайцев (по данным похозяйственных книг) Параметры численности Поколение Популяция (годы) Nt/ СП Nr/ СП Ne/ Nr 1940 3086 / 0,790 1224 / 0,883 0, Северные алтайцы 1970 4574 / 0,845 1668 / 1,166 0, N =10858 2000 3198 / 0,985 1515 / 1,356 0, 1940 1161 / 0,741 441 / 0,917 0, Кумандинцы 1970 1842 / 0,909 655 / 1,298 0, N = 4135 2000 1132 / 1,043 515 / 1,696 0, 1940 1221 / 0,905 456 / 1,027 1, Тубалары 1970 1636 / 0,861 577 / 1,263 0, N = 2000 1447 / 0,974 685 / 1,217 0, 1940 676 / 0,690 314 / 0,653 0, Челканцы 1970 960 / 0,724 395 / 0,863 0, N = 2000 611 / 0,915 315 / 1,172 0, Примечание: Nt – тотальный, СП – соотношение полов, Nr – репродуктивный, Ne/ Nr – доля эффективно-репродуктивного размера репродуктивной части популяции.

Обращает также на себя внимание динамика индекса соотношения полов (СП), которая отражает усиливающийся дисбаланс половой структуры в сторону увеличения доли мужского населения (см. табл. 3), что подтверждает тезис о более высокой миграционной активности современных женщин [Кривоногов, 1998;

Захаров, Сурков, 2009]. Подобная диспропорция     полов в пользу мужчин отмечалась, по данным литературы, и у других коренных сибирских этносов – ненцев Ямала [Волжанина, 2010].

Таким образом, анализ половозрастной структуры и параметров численности выявляет негативную динамику генетико-демографических процессов в коренном населении Алтая: постарение населения, сдвиг показателя соотношения полов в сторону увеличения доли лиц мужского пола, снижение с 1940-го по 2009 год значения соотношения (Ne/Nr), то есть уменьшение эффективно-репродуктивного объема репродуктивной части населения. Все это позволяет прогнозировать снижение уровня рождаемости в коренных сельских популяциях и уменьшение численности изученных народов.

Неблагоприятные тенденции генетико-демографических процессов в исследованных популяциях отражает и динамика соотношения фертильных классов (табл. 4). По данному соотношению определяют тип воспроизводства в популяции: расширенный, простой или суженный.

Таблица 4. Динамика частоты фертильных классов в популяциях северных алтайцев (по данным похозяйственных книг) Фертильные классы Популяция Годы Дорепродуктив- Пострепродуктив Репродуктивный ный ный 3 2, Северные 1940 42,16 ± 0,89 39,97 ± 0,89 17,86 ± 0, алтайцы 43,75 ± 0,74 3 36,62 ± 0,71 1, 1970 19,63 ± 0, 33,18 ± 0,83 1, 2 47,60 ± 0,89 1, 2000 19,23 ± 0, 43,24 ± 1,46 3 38,45 ± 1,44 3 18,31 ± 1,14 2, Кумандинцы 40,70 ± 1,15 3 35,83 ± 1,12 3 23,47 ± 0,99 31,23 ± 1,38 1, 2 45,82 ± 1,49 1, 2 22,95 ± 1,25 44,33 ± 1,42 3 37,44 ± 1,39 1940 18,23 ± 1, Тубалары 46,47 ± 1,23 3 35,38 ± 1,31 1970 18,15 ± 0, 35,34 ± 1,26 1, 2 47,47 ± 1,31 1, 2000 17,19 ± 0, 37,07 ± 1,87 2, 3 46,94 ± 1,93 1940 15,99 ± 1, Челканцы 43,54 ± 1,60 1, 3 41,15 ± 1,59 1, 1970 15,31 ± 1, 30,59 ± 1,87 1, 2 51,81 ± 2,03 2000 17,60 ± 1, Примечание: индекс показывает наличие статистически значимых (Т-критерий, p 0,05) отличий от поколения (1 – 1940;

2 –1970;

3 – 2000 год).

Демографы выделяют три типа возрастных структур населения:

прогрессивный, стационарный и регрессивный. Прогрессивный тип характеризуется высокой долей детей и низкой долей старшего поколения во     всем населении. В основе его формирования лежит расширенный тип воспроизводства. При стационарном типе, в основе которого лежит простой тип воспроизводства, доли детских и старческих возрастных групп почти уравновешены. Суженный тип воспроизводства приводит к формированию регрессивного типа. Для него характерна высокая доля пожилых и старых людей и низкая – детей. Наше исследование показало, что у всех северных алтайцев за изученный период (1940–2009) произошла смена типа воспроизводства: с расширенного у поколения 1940-х годов на суженный у поколения 2000-х годов. Статистически значимое (р 0,05) снижение в ряду поколений (1940, 1970, 2000) доли дорепродуктивного фертильного класса зафиксировано во всех исследованных популяциях без исключения.

Выявленная смена типа воспроизводства также будет способствовать уменьшению численности популяций коренных народностей. Кроме того, проведенный анализ показал, что один из народов Алтая – кумандинцы – уже перешагнул порог демографической старости согласно шкале Боже-Гарнье – Россета: доля лиц в популяции в возрасте 60 лет и старше превысила рубеж в 12% и составила 12,8%. Постарение населения, смена типа воспроизводства у всех исследованных народов и «демографическая старость» их части позволяет сделать заключение о процессах депопуляции у северных алтайцев.


Динамика процессов межэтнического смешения по данным о структуре браков. Межэтническое смешение оценивали, анализируя браки двух типов: тип 1 – браки с пришлыми, преимущественно славянскими народами, тип 2 – межэтнические браки между коренными народами Южной Сибири (табл. 5).  У северных алтайцев частота однонациональных браков невысока, а в структуре межнациональных браков преобладают браки с пришлыми народами (тип 1). Крайне низкий уровень однонациональных браков в указанные периоды времени (1940, 1970, 2000) выявлен у кумандинц ев. В поколении 2000-х годов в наше поле зрения не попало ни одного однонационального кумандинского брака (по данным архивов загсов Солтонского района Алтайского края и Турочакского района Республики Алтай).

Таким образом, анализ структуры браков показывает снижение частоты однонациональных браков во всех исследованных группах коренных народов при увеличении распространения межэтнических браков, что     свидетельствует о нарастании за изученный период (1940–2009) процессов метисации коренного населения Алтая.

Таблица 5. Динамика показателей структуры браков в популяциях северных алтайцев (по данным актов загсов) Межэтнические браки Однонациональные Популяция Годы браки тип 1 тип 31,00 ± 4,62 3 15,00 ± 3,57 Северные 1940 54,00 ± 4, алтайцы 28,28 ± 3,20 3 43,43 ± 3,52 3 28,28 ± 3,20 1, N = 18,75 ± 3,45 1, 2 63,28 ± 4,26 2 17,97 ± 3,39 1940 23,81 ± 5,37 57,14 ± 6,23 19,05 ± 4, Кумандинцы 1970 22,78 ± 4,62 61,04 ± 5,56 18,18 ± 4, N = 2000 0 74,29 ± 7,39 25,71 ± 7, 28,00 ± 8,98 1940 40,00 ± 9,80 32,00 ± 9, Тубалары 50,00 ± 6,80 3 29,63 ± 6,21 1970 20,37 ± 5, N = 29,23 ± 5,64 2 49,23 ± 6,20 2000 21,54 ± 5, 42,86 ± 10,80 3 33,33 ± 10,29 1940 23,81 ± 9, Челканцы 30,95 ± 7,13 1970 45,24 ± 7,68 23,81 ± 6, N = 15,63 ± 6,42 1 65,62 ± 8,40 2000 18,75 ± 6, Примечание: индекс показывает наличие статистически значимых (Т-критерий, p 0,05) отличий от поколения (1 – 1940;

2 –1970;

3 – 2000 год).

Динамика процессов межэтнического смешения (по данным о фонде фамилий). В популяционно-генетических исследованиях фамилии активно используются со второй половины XX века, поскольку они наследуются, обладают селективной нейтральностью, могут служить аналогом генетического маркера с множественными аллелями и позволяют осуществлять анализ динамики популяционно-генетической структуры во времени. У северных алтайцев спектр из пяти распространенных фамилий наиболее выраженно изменяется в ряду поколений у тубаларов (табл. 6).

У кумандинцев в каждом поколении с высокой частотой регистрируются две фамилии – Акпыжаев и Кызлаков. У челканцев показано реранжирование мест, которые занимают частые фамилии, в то время как их спектр оказывается практически одинаковым во все временные интервалы. Отметим, что популяция челканцев оказалась очень стабильна в отношении фамильной структуры.

Практически те же фамильные варианты, что и в нашем исследовании, с высокой частотой регистрировались у челканцев в 1889 году. Так, например, по данным Д. А. Функа [Функ, 2000], в конце XIX века у челканцев     этнообразующие фамилии располагались по мере убывания следующим образом: Кондреков, Пустогачев, Сумочаков, Барбачаков и Карачаков. То есть в отношении северноалтайских народностей можно говорить о сохранении основного этнообразующего блока фамилий только в популяции челканцев.

Таблица 6. Динамика спектра пяти частых фамилий у народов северного Алтая за три поколения (1940, 1970, 2000 годы) Объеди- Народы Поколение (годы) нение 1940 % 1970 % 2000 % народов Сатлаев 6,63 Шатобалов 6,47 Акпыжаев 7, Чинчикеев 6,20 Акпыжаев 5,76 Шатобалов 4, Петрушев 5,00 Кызлаков 4,84 Кызлаков 4, Кумандинцы Акпыжаев 4,57 Чинчикеев 4,57 Ульчиеков 4, Кызлаков 4,48 Сатлаев 4,24 Лемжин 2, 26,88 25,22 23, Казандыков 4,36 Кызаев 4,36 Тагызов 3, Чалбин 3,29 Черноев 3,00 Кызаев 2, Северные Кучуков 3,21 Абашеев 2,51 Ялбаев 2, Тубалары алтайцы Тудашев 3,13 Чепконаков 2,39 Тудашев 1, Черноев 3,13 Каланаков 2,02 Кумандин 1, 17,12 14,28 12, Пустогачев 29,73 Пустогачев 23,04 Пустогачев 16, Барбачаков 16,27 Кандараков 15,11 Кандараков 10, Кандараков 15,53 Сумочаков 13,29 Сумочаков 8, Челканцы Сумочаков 11,24 Барбачаков 12,22 Курусканов 6, Трапеев 8,73 Крачнаков 8,25 Крачнаков 5, 81,50 71,91 47, Необходимо отметить, что каждая народность объединения северных алтайцев характеризовалась своим спектром фамилий. Однако были зафиксированы и общие фамилии, например, Таскачаков, Крачнаков и др.

Это, по всей видимости, результат межэтнических браков, на широкую распространенность которых в среде северных алтайцев уже было указано ранее. Отметим, что общие фамилии характерны в основном для поколений 1970-го и 2000 годов, и, как правило, с высокой частотой они регистрируются только у одной народности.

Рассчитанные по данным о частотах фамилий показатели случайного инбридинга (FST), разнообразия фамилий () и индекса миграций () свидетельствуют о снижении у северных алтайцев в ряду поколений (1940, 1970, 2000) уровня инбридинга при усилении миграционной активности коренных народностей (табл. 7). Тем не менее показатели случайного инбридинга остаются высокими у поколения 2000-х годов в популяциях челканцев (FST =0.002).

    Таблица 7. Динамика параметров, характеризующих структуру популяций северных алтайцев (по данным похозяйственных книг) Поколение Объединение Народы FST (годы) 1940 0,0010 0,030 36, 1970 0,0008 0,023 42, Кумандинцы 2000 0,0007 0,045 52, 1940 0,0006 0,052 66, 1970 0,0005 0,043 73, Северные Тубалары алтайцы 2000 0,0003 0,074 112, 1940 0,0058 0,008 5, 1970 0,0044 0,008 7, Челканцы 2000 0,0022 0,026 15, Коэффициент родства по изонимии (Ri) в популяциях северных алтайцев за исследованный период (1940–2009) увеличивается на порядок и оказывается максимальным у кумандинцев (=0,00000789). Это, как и динамика показателя разнообразия фамилий (), характеризует рост фамильного разнообразия в популяциях и отражает усиление процессов межэтнического смешения коренных народов. Таким образом, результаты анализа динамики фамильного состава, подтверждая обоснованность использования фамилий коренных этносов Алтая в популяционных исследованиях, дают ту же характеристику динамике генетико демографических процессов, что и результаты анализа брачной структуры.

Расчет генетических дистанций (d) между поколениями (1940, 1970, 2000) коренного населения по данным распространения фамилий, проиллюстрированный дендрограммами (рис.), отражает изменение популяционно-генетической структуры северных алтайцев за изученный период. Сравнение полученных дендрограмм выявляет различие темпов этого изменения. У северных алтайцев наиболее отдаленным оказывается поколение 1940-х годов, а популяционно-генетическая структура претерпевает изменение со скачком в интервале 1940–70-е годы.

Максимальные генетические расстояния (d) между поколениями выявлены у кумандинцев (0,372) и тубаларов (0,387), а минимальные – у челканцев (0,062).

    Тубалары Кумандинцы поколение поколение поколение 1970 поколение поколение 2000 поколение 0,20 0,35 0, 0,30 0,36 0, Челканцы поколение поколение поколение 0,02 0,05 0, Генетические дистанции между поколениями северных алтайцев (данные фонда фамилий) В основе выявленных различий величин генетических расстояний между поколениями лежат социально-экономические факторы, обусловливающие миграционную активность населения и отличия темпов межэтнического смешения коренных народностей, определяемые, в том числе, и особенностью географического положения этнических ареалов северных алтайцев.   Таким образом, данные анализа фонда фамилий, как и результаты исследования брачной структуры, свидетельствуют о росте миграционной активности и интенсификации процессов межэтнического смешения северных алтайцев, отражают изменения в ряду поколений популяционно генетический структуры и выявляют специфику и разную выраженность обозначенных процессов у изученных коренных народов Алтая.

Библиографические ссылки 1. Lasker G. W. Surname and genetic structure / Cambridge Studies in Biological Anthropology. – New York: Cambridge University Press, 1985. – 148 p.

2. Nei M. Molecular evolutionary genetics. – Amsterdam, 1975. – 278 p.

    3. Волжанина Е. А. Этнодемографические процессы в среде ненцев Ямала в XX – начале XXI века. – Новосибирск: Наука, 2010. – 312 с.

4. Дерябин В. Е. Многомерные биометрические методы для антропологов. – М.:

ВИНИТИ, 2001. – С. 105–265.

5. Захаров С. В., Сурков С. В. Миграция и рождаемость в России // Демоскоп Weekly. – 2009. – № 399 – 400 (23 нояб. – 6 дек.). [Электронный ресурс]. URL:

http://www.demoscope.ru/weekly/2009/0399/tema05.php (дата обращения: 02.02.2012).

6. Кривоногов В. П. Этнические процессы у малочисленных народов Средней Сибири.

– Красноярск: Изд-во КГПУ, 1998. – 320 с.

7. Лакин Г. Ф. Биометрия. – М.: Высш. шк., 1990. – 352 с.

8. Функ Д. А. Традиционная антропонимическая модель челканцев // Челканцы в исследованиях и материалах XX века. – М., 2000. – С. 137–146.

М. В. Ульянова, М. Б. Лавряшина, Т. А. Толочко Кемеровский государственный университет г. Кемерово ЭТНОДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ У КОРЕННОГО НАСЕЛЕНИЯ ЮГА КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ Одним из коренных народов Алтае-Саянского нагорья являются шорцы, имеющие в настоящее время официальный статус «коренной малочисленный народ Севера». По данным переписи населения 2002 года, в Российской Федерации проживало 13 975 этнических шорцев, из них подавляющее большинство (11 554 человека, или 82,68% от общей численности) – в Кемеровской области. Основная территория их современного расселения – бассейн среднего течения р. Томи и ее притоков Кондомы и Мрассу (административно это Таштагольский, Новокузнецкий и Междуреченский районы Кемеровской области).

В лингвистическом отношении шорцы относятся к тюркской группе алтайской языковой семьи. Сложные этнические процессы, протекавшие на Алтае-Саянском нагорье, взаимодействие различных племен и народов,                                                              Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ (проект № 12-16-42006).

    своеобразие и расчлененность ландшафтов привели к антропологической дифференциации населения этого региона [Алексеев, Гохман, 1984]. По мнению этнографов, шорцы – потомки местных самодийских и угорских племен, смешавшихся с группами тюркоязычных (главным образом уйгурских и енисейско-кыргызских) племен, мигрировавших на территорию современной Кемеровской области в период господства тюрок в Центральной Азии и на Алтае-Саянском нагорье (Тюркский, Уйгурский, Кыргызский каганаты, середина VI – начало Х веков). Позже, вплоть до ХVIII века, с уже тюркизировавшимися местными племенами «кузнецких татар» (известных в русских источниках с 1618 года) смешиваются пришедшие с Алтая группы телеутов [Кимеев, 1989]. Считается, что по происхождению и культуре шорцы близки северным алтайцам и некоторым группам хакасов [Тюркские народы..., 2006].

Материал для настоящего исследования был собран в 2004–2005 годах в ходе экспедиционных выездов в Таштагольский район Кемеровской области, на территории которого в настоящее время проживает 59% шорского сельского населения области. В воспроизводстве генофондов малочисленных этносов именно сельские популяции играют решающую роль. В связи с этим для исследования выбраны четыре сельских поселения (территориальные управления (ТУ)), в которых на момент проведения исследования суммарно проживало 82% шорцев, зарегистрированных в сельской местности, – Кызыл-Шорское, Усть-Анзасское, Усть-Колзасское, Усть-Кабырзинское.

В качестве источника демографической информации использовались данные похозяйственных книг, из которых тотально копировались сведения о фамилии, имени, отчестве, годе рождения, поле, национальности, составе семьи, родственных отношениях всех жителей, зарегистрированных во всех населенных пунктах территориального управления. Всего проанализировано 21 358 записей за три временных периода: 1940–1955 годы, 1970–1975 годы, 2000–2005 годы. Анализ репродуктивных показателей проводился по данным анкет, заполненных на женщин пострепродуктивного возраста работниками медицинских учреждений.

Динамика численности и половозрастной структуры шорского населения. Основное население изученных сельских советов представлено русскими и шорцами. Соотношение русских и шорцев сильно различается и в разных сельских территориях, и в разные временные периоды, что (как будет показано далее) нашло отражение в брачной структуре шорцев.

    Для изучения особенностей половозрастной структуры коренного населения Таштагольского района было выделено три возрастных класса: 1-й – дорепродуктивный (от 0 до 18 лет), 2-й – репродуктивный (от 18 до 45 лет для женщин и от 18 до 55 лет для мужчин) и 3-й – пострепродуктивный (старше 45 и 55 лет, соответственно для женщин и мужчин). Половозрастная структура четырех сельских советов в 40-х и 70-х годах в целом характеризуется прогрессивным типом воспроизводства – доля «молодых»

возрастов (дорепродуктивный период) превышает долю репродуктивного возрастного класса. Однако к началу 2000-х годов наблюдается смена типа воспроизводства на суженный во всех изученных группах, т. е. резко снижается доля лиц дорепродуктивного возраста (рис.). Такая смена типа воспроизводства может привести в будущем к негативным последствиям, таким как снижение генетического разнообразия изученных групп населения.

Репродуктивно-возрастная структура сельского шорского населения Следующая тревожная тенденция отмечена в отношении средневозрастных характеристик шорцев. К 2004 году в трех территориальных управлениях (за исключением Кызыл-Шорского) резко и статистически значимо увеличивается средний возраст как мужчин, так и женщин. В целом по Таштагольскому району средний возраст за два поколения у мужчин увеличивается на 7,52 года, у женщин на 6,94 года. И это уже процесс негативный, так как отражает общее «постарение» шорской     сельской популяции, определяемое снижением рождаемости на одних территориях и миграцией лиц молодых возрастов в рабочие поселки и города юга области – на других.

По данным похозяйственных книг, практически для каждой сельской территории характерно снижение общей численности коренного населения на протяжении двух поколений: с 1723 до 357 человек в Усть-Анзасском ТУ, с 203 до 140 человек в Усть-Колзасском ТУ, с 1001 до 616 человек в Усть Кабырзинском ТУ. В генофонд следующего поколения вносят вклад лишь те люди, которые являлись в предыдущем поколении родителями. Не все жители репродуктивного возраста вступают в брак, а состоящие в браке не все имеют детей или имеют их в разном числе. В связи с этим генетически значимой является не общая численность населения, а так называемый «эффективно-репродуктивный объем» (Ne), определяемый по числу мужчин и женщин, дающих начало следующему поколению, и «эффективно репродуктивная доля» (Ne/Nt), отражающая соотношение «эффективно репродуктивного объема» и численности репродуктивной части населения (табл. 1).

Таблица 1. Некоторые параметры численности шорского населения различных территориальных управлений в динамике 1940-1955 гг. 1970-1975 гг. 2000-2005 гг.

Территориальное управление Ne Ne/Nr Ne Ne/Nr Ne Ne/Nr Усть-Колзасское 74 0,99 118 0,97 42 0, Усть-Анзасское 636 0,90 284 0,74 116 0, Кызыл-Шорское 100 0,75 209 0,90 99 0, Усть-Кабырзинское 246 0,73 206 0,80 187 0, В среднем 137 0,83 185 0,82 84 0, Эффективно-репродуктивный объем населения в сельских ТУ невелик во всех временных интервалах (см. табл. 1), но за последнее поколение он стал катастрофически низким (84 человека).

Еще более показательна динамика соотношения эффективно репродуктивного и репродуктивного объема каждой шорской территориальной группы. Во всех исследованных территориальных     управлениях за поколение (с начала 70-х по 2004 год) эта величина снизилась почти вдвое. Значит, только половина репродуктивного потенциала популяции (по большому счету – генофонда) за поколение может быть реализована, а это, в свою очередь, может привести к значительным генетическим различиям между поколениями.

Динамика брачной структуры шорского населения. Изучение брачной ассортативности (предпочтительности в выборе брачного партнера) в отношении национальности особенно актуально в тех популяциях, где на одной территории проживают несколько этносов. Высокая положительная этническая ассортативность, т. е. предпочтение брачного партнера своей национальности, характерна для многих коренных сибирских этносов [Пузырев, Эрдыниева, Кучер и др., 1999], в популяциях которых она поддерживает определенный уровень достигнутого генетического разнообразия. Однако в настоящее время во многих исследованиях [Кучер, Тадинова, Пузырев, 2005;

Осипова, Табиханова, Чуркина, 2005] отмечается активизация процесса метисации коренного населения с пришлым или соседним коренным. В связи с этим нами была исследована динамика этнической брачной ассортативности шорцев в течение двух поколений.

В табл. 2 представлено соотношение однонациональных и межнациональных браков у шорского населения четырех территориальных управлений Таштагольского района в разные временные периоды. Во всех субпопуляциях и во все временные периоды преобладают однонациональные шорские браки. Однако в трех сельских территориях из четырех исследованных отмечено снижение доли однонациональных и рост межнациональных браков. Исключение – Усть-Анзасское территориальное управление, в котором шорцы составляют более 90% населения. В Усть Колзасском ТУ доля смешанных браков в 2000-х годах почти в два раза превысила долю однонациональных.

Репродуктивные показатели. Снижение общей и эффективно репродуктивной численности коренного сельского населения, рост уровня метисации, смена типа воспроизводства с прогрессивного на суженный, утрата или размывание культурных и хозяйственных традиций – все это, несомненно, влияет на формирование генетического разнообразия последующих поколений и, соответственно, на уровень здоровья населения и социокультурного развития.

    Таблица 2. Структура браков в отношении национальной принадлежности супругов в репродуктивной части шорской популяции, % Тип брака Общее число Годы браков Ш Ш ШР Ш Др Усть-Анзасское ТУ 1950–1955 234 97,01 1,28 1, 1971–1973 148 94,59 5,41 0, 2000–2004 41 92,68 0,00 7, Усть Колзасское ТУ 1950–1955 18 88,89 0,00 11, 1970–1975 47 87,23 2,13 10, 1995–2000 36 33,33 55,56 11, Кызыл-Шорское ТУ 1940–1945 42 85,71 11,90 2, 1970–1973 88 78,41 7,95 13, 2000–2005 48 70,83 18,75 10, Усть Кабырзинское ТУ 1943–1945 102 87,25 11,76 0, 1973–1975 74 78,38 16,22 5, 2000–2005 69 68,12 26,09 5, Примечание. Ш Ш – однонациональные шорские браки, Ш Р – браки шорцев и русских, Ш Др – браки шорцев с представителями других национальностей.

Проведено демографическое анкетирование 86 женщин-шорок завершенного репродуктивного периода (старше 45 лет), проживающих в Таштагольском районе. В табл. 3 представлены основные возрастные показатели репродукции для шорок двух возрастных групп пострепродуктивного возраста. «Старшая» (старше 65 лет) и «младшая» (45     64 года) возрастные группы не различались по возрасту менархе и наступления климакса, т. е. сравниваемые группы характеризовались близкой физиологической продолжительностью репродуктивного периода (33,76 и 32,79 года в указанных возрастных группах, соответственно).

Таблица 3. Возрастные границы (в годах) физиологического и реального репродуктивного периода у шорок разных возрастных групп, x ± s.e.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.