авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Кемеровский государственный университет» ...»

-- [ Страница 7 ] --

Повышение активности национальных организаций и движений во многом было связано с формированием новых политических систем в регионах. Если в Хакасии проблемы повышения политико-правового статуса решались преимущественно в сфере юридической, то в Туве большинство проблем, накопившихся в предыдущие годы, вылилось на улицу. По выражению авторов «Политического альманаха», «республика, десятилетиями бывшая эталоном застоя и стабильности, в начале 1990-х годов стала образцом неблагополучия в межнациональных отношениях»

[Политический..., 1998, с. 257]. Политическая жизнь Тувы до этого времени выглядела самой устоявшейся и закостенелой. Тем не менее там в 1990 году был образован Народный фронт во главе с К. А. Бичелдеем. Программа данной организации была нечеткой: выдвигались общие требования демократизации власти, оздоровления экономики, рационального природопользования, возрождения элементов традиционной культуры. Но при этом ставились и задачи, носившие националистический характер:

возвращение территориальной целостности (по мнению активистов данного движения, территория Тувы с 1944 года уменьшилась на 30 тыс. кв. км);

превращение Тувы из автономной в союзную республику;

культурное     развитие коренного населения [Протоколы…]. Сами создатели Народного фронта признавали «националистический характер» своей организации, негативное отношение к этому движению русскоязычного населения и ставили вопрос о изгнании русскоязычного населения из республики [Протоколы…].

В чем же причины столь острых межнациональных отношений, приведших к массовому оттоку русскоязычного населения из Тувы? На наш взгляд, в данной ситуации произошло слияние ряда факторов.

Первый из них – устоявшиеся культурные традиции при низком уровне экономического развития. Тува намного позже, чем другие национальные республики, вошла в состав России (с 1944 года) и на тот период времени не до конца осознавала себя составной частью России. По меткой характеристике авторов «Политического альманаха», «Тува – это последняя, не считая “трофейной” Калининградской области, из официально вошедших в состав России регионов. Тува расположена в центре Азии и обособлена от остальной страны и в транспортном, и в культурном, и в политическом отношениях. Имеет наивысшую среди республик концентрацию титульного населения. Хозяйство имеет односторонний скотоводческий и добывающий характер, уровень социального развития низок» [Политический..., 1998, с.

253]. Исторические традиции привели к формированию в Туве особого типа политической культуры, которая в конце XX века характеризовалась наличием клановой родовой или местнической системы. Русскоязычное население республики оказалось за рамками этих традиционных для тувинцев социальных связей и, как следствие, являлось в меньшей степени защищеным от криминальных элементов.

Второй фактор, способствовавший обострению межнациональных отношений, – это социальное расслоение населения. Осваивая территорию республики в 1950–60-х годах, в Туву из России ехали либо специалисты, либо высококвалифицированные рабочие, которые зарабатывали больше, чем местное население, а как следствие – различный уровень жизни, что, в свою очередь, часто связывали не с профессионализмом человека, а с его национальностью.

Следующая причина – это значительное расслоение в культуре, образовании и в доступе к материальным благам между жителями городов и сельской местности. Национальные выступления преобладали в сельской     местности, а не в городах, где степень культурной ассимиляции тувинского населения была значительно выше.

Огромное значение в обострении межнациональных отношений играли также следующие два фактора: маргинализация тувинского населения и отсутствие исторических корней у русскоязычных жителей республики. В годы советской власти многие тувинцы отошли от ценностей традиционной культуры, но приобрести новые не успели. И в тяжелое перестроечное время они, не способные найти себя в новых условиях, оказались в маргинальном состоянии. А русское население, не укоренившееся в Туве, имело родственные и дружеские связи за пределами республики и поэтому могло легко уехать из Тувы на новое место жительства.

Эти субъективные, а по большей части объективные причины привели к появлению острых межнациональных столкновений в республике, которые в будущем поспособствуют приходу к власти наиболее националистически ориентированных лидеров Тувы.

Развитие национальных организаций в Туве всегда происходило намного активнее, чем в Хакасии. Деятельность Народного фронта Тувы, создание национальных партий НПСТ (Народная партия суверенной Тувы), «Хостуг Тыва» активизировали национальное движение. Политические события в конце 1980-х – начале 1990-х годов в Туве вызвали крупные межнациональные столкновения.

Верховный Совет Республики Тыва пытался разрешить сложившуюся ситуацию. Так, в 1990-м году была созвана вторая внеочередная сессия Верховного Совета Республики Тыва (РТ), посвященная межнациональным столкновениям. Не раз делались парламентские запросы в различные инстанции, проводились парламентские слушания по данной проблеме. Но конкретные меры предприняты не были. Юридическое оформление национального представительства тувинского народа началось с принятием Конституции РТ в 1993 году, которая предусматривала очередную реорганизацию системы государственной власти и управления в республике.

В ст. 6 Конституции РТ [Конституция …, 1996] предусматривалось появление Верховного хурала – съезда народа РТ.

Верховный хурал РТ – представительный орган всенародного волеизъявления народа. В его полномочия входило исключительное право принимать изменения и дополнения в Конституцию РТ на основании итогов     всенародного референдума, а также согласованных предложений Верховного хурала РТ и президента РТ.

В Республике Хакасия (РХ) в это время шло формирование новой региональной политической системы. Первый закон, который приняли народные избранники нового представительного органа власти – Верховного Совета РХ, был «Об изменении наименования Хакасской Советской Социалистической Республики в составе Российской Федерации». Если это решение не вызвало у депутатов разногласий, к тому же оно проводилось уже после распада СССР, то следующий вопрос повестки дня, по мнению авторов «Политического альманаха», вызвал «националистический переворот»

[Политический..., 1998, с. 280]. На многоальтернативной основе должны были пройти выборы председателя Верховного Совета РХ. В результате довольно долгого обсуждения были выдвинуты три кандидатуры: 1) председатель бывшего облсовета В. Н. Штыгашев, которого поддержали депутаты-аграрники;

2) О. И. Жуганов – самовыдвиженец;

3) группа промышленников выдвинула кандидатуру В. В. Шавыркина. В своих речах претенденты на должность главы парламента ставили различные акценты.

Если В. В. Шавыркин считал первоочередным проведение экономических преобразований, то В. Н. Штыгашев главной задачей провозглашал государственное строительство республики, необходимость разработки Конституции РХ и немедленное принятие «Декларации о государственном суверенитете Хакасии», которая должна разграничить полномочия республики и федерального центра [Протоколы…].

В результате тайного голосования председателем Верховного Совета РХ был избран В. В. Шавыркин, бывший директор агрокомбината «Хакасия». Но на следующий день произошло нечто неожиданное. Приглашенные на сессию представители Ассоциации хакасского народа «ТУН», поддерживаемые некоторыми депутатами, заявили (им не предоставляли слова) о «глумлении над хакасским народом». Прозвучали призывы не подчиняться властям, к проведению акций гражданского неповиновения, принять «обращение ко всему тюркскому миру защитить хакасский народ»

[Протоколы…]. Основное требование, которое они выдвигали, – избрание В.

Н. Штыгашева главой Хакасской ассамблеи.

В это время возле здания Верховного Совета РХ были организованы пикеты, для чего автобусами везли хакасов из глубинки. Постоянно ходили     слухи, что русскоязычное население республики также готовится к выступлениям, особенно казаки.

Руководство Хакасии провело закрытое заседание, после окончания которого было провозглашено, что главными задачами республики являются сохранение мира и утверждение государственно-правового статуса региона.

«Политический альманах» за 1997 год, изданный Центром Карнеги, называет это событие как «националистическую революцию – когда депутатов-хакасов сумели “возвести” на должность председателя Верховного Совета своего ставленника» [Политический..., 1998, с. 280] и делает вывод, «что в результате этих событий не произошло существенного обновления руководства, у власти остался все тот же второй эшелон бывшего партийно хозяйственного аппарата».

На наш взгляд, конечно, не стоит отрицать наличие националистической идеи в данных событиях, но, как показывает анализ дальнейшего развития событий, всё же четко прослеживается противостояние «молодых» политиков, представляющих интересы нового демократического движения и «группы промышленников», и представителей «старой школы».

На следующий день была попытка установления компромисса:

заместителями председателя Верховного Совета РХ были избраны А. С.

Асочаков и Н. И. Сайбораков, активисты Ассоциации хакасского народа «ТУН». Но противостояние в хакасском парламенте на этом не закончилось.

При голосовании за кандидатуру председателя Совета министров депутаты отвергли кандидатуру, представленную председателем Верховного Совета РХ, В. В. Шавыркин подает в отставку, так как все его инициативы блокируются народными избранниками.

Таким образом, Верховный Совет РХ раскололся на две практически равные половины. Соотношение поданных голосов за то или иное решение не соответствовало пропорциональному национальному составу представительства. В составе Верховного Совета РХ первого созыва было депутатов-хакасов, что не намного больше доли коренного населения в республике. Раскол в парламенте имел очень глубокий характер, ни одна из сторон не могла набрать большинства голосов для проведения какого-либо решения. В республике установилось безвластие – нет главы Верховного Совета РХ, бывший исполком распущен, новый Совет министров не сформирован.

    В результате событий февраля 1992 года в Хакасии сфера межнациональных отношений была довольно острой. Установление межнационального мира, юридическое оформление деятельности национальных организаций – это задачи, которые ставило перед собой руководство республики.

Общественное мнение было неоднозначное, предпринимались попытки нарушения как российского, так и регионального законодательства. Так, Ассоциация хакасского народа «ТУН» требовала квот для хакасского народа при избрании на должности председателя Верховного Совета РХ, председателя Совета министров РХ, а также на пост министров культуры, просвещения и здравоохранения. Но это не самые «жесткие» требования, выдвигаемые данной общественной организацией. Во время парламентского кризиса в январе 1992 года она требовала:

1) всем избранным депутатам-хакасам сложить полномочия;

2) ни одному представителю коренного этноса не давать согласие на назначение в Верховный Совет РХ и Совет министров РХ;

3) хакасскому народу не участвовать в дальнейших выборах до принятия Верховным Советом РФ закона, который гарантировал бы реализацию прав малочисленных народов;

4) отказ юношей-хакасов служить в Российской армии;

5) срочно созвать чрезвычайный съезд хакасского народа для определения принципов самоуправления и создания собственных органов власти [Протоколы…].

Уже на третьей сессии Верховного Совета РХ постоянная комиссия по вопросам законодательства, законности и правопорядка ставит на повестку дня вопрос о политической обстановке в республике, сложившейся в результате деятельности Ассоциации хакасского народа «ТУН». Этот вопрос на пленарном заседании не обсуждался, но был передан на рассмотрение постоянной комиссии. Несмотря на то что Абаканский городской Совет народных депутатов ходатайствовал перед Верховным Советом РХ о запрете деятельности общественной организации «ТУН», а прокуратура города Абакана поставила вопрос о фактах нарушения действующего законодательства об общественных объединениях руководителями организации «ТУН» А. А. Костяковым и В. И. Ивандаевым, данная организация продолжала свою деятельность. Но всё же лидерам АХН «ТУН»

прокуратура вынесла предупреждение, что в случае повторного     вмешательства в деятельность органов государственной власти в течение года данная организация будет ликвидирована.

Верховный Совет РХ это решение прокуратуры не оспорил. Однако предложил разобраться в сложившейся ситуации комиссии по делам Советов народных депутатов, общественных объединений и межнациональных отношений. В частности, был проведен круглый стол между представителями СМИ и общественных организаций. В результате долгого обсуждения пришли к итоговой резолюции, по которой в республике предусматривалось введение моратория на опубликование в СМИ выступлений представителей как казачества, так и Ассоциации хакасского народа «ТУН». Главный вывод, который был сделан в результате работы круглого стола, организованного Верховным Советом РХ, стало положение о необходимости гражданского мира в республике, союза и корректности высказываний общественных деятелей.

Итак, в конце 1980-х – 1990-е годы национальный характер регионов России, наличие межнациональных конфликтов, исторические традиции приводили на фоне слома политической системы страны к активизации деятельности национальных организаций и движений. Данный процесс был актуален и для республик Тыва и Хакасия. Но если в Республике Тыва национальное движение носило стихийный, неинституциализированный характер, то в Республике Хакасия процесс национального возрождения, особенно в политической сфере, выразился в форме различных типов взаимодействия (зачастую имеющего негативный характер) власти и общественных национальных организаций. Однако, как показывает исторический опыт (пусть и небольшой – 20 лет), вторая форма институциализированных конфликтов имеет более благоприятный исход:

несмотря на наличие некоторого противостояния в начале 2000-х годов, Республика Хакасия до сих пор остается одним из самых стабильных в межнациональном плане регионов России.

Библиографические ссылки 1. Конституция (Основной закон) Республики Тыва. Принята на внеочередной XXIV сессии седьмого созыва Верховного Совета Республики Тыва 21 окт. 1993 г. // Конституции республик в составе Российской Федерации.– М.: Изд-во Гос. Думы. – 1996. – Вып. II. – С. 163–194.

    2. Политический альманах России. 1997 г./ под ред. М. Макфола и Н. Петрова. – М.:

Моск. Центр Карнеги, 1998. – Т. 1–2. – 642 с.

3. Протоколы, стенограммы и материалы Верхового Совета Республики Хакасия первого созыва (1992–1996) // Государственный Архив Республики Хакасия. Ф. Р 782. Оп. 1.

4. Современное развитие регионов России: политико-трансформационные и культурные аспекты. – Уфа: БАКСУ, 2010. – 450 с.

    В. С. Сулимов Тобольская государственная социально-педагогическая академия им. Д. И. Менделеева г. Тобольск РОЛЬ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ МУСУЛЬМАН ТЮМЕНИ И ТОМСКА В РАЗВИТИИ ОБРАЗОВАНИЯ НАЧАЛА ХХ ВЕКА В начале ХХ века национальные общественные объединения мусульман стремились играть значимую роль в развитии начального образования представителей своего вероисповедания, проживавших в Западной Сибири.

До образования мусульманских общественных объединений инициативу по организации школ проявляли представители духовенства.

Согласно постановлению Тюменской городской думы с 15 августа 1913 года было открыто инородческое училище для мальчиков-мусульман. К 1 сентября в училище поступило 50 мальчиков – детей городских татар. Ходатайство об открытии училища возбудил городской мулла от имени своих прихожан, подписи которых имелись на ходатайстве. Данное ходатайство было внесено в городскую Управу инспектором 4-го района Тобольской губернии 9 января 1913 года. Училище было открыто в составе школьной сети. При этом город принимал на себя, при обычной субсидии от казны, содержание учителей в размере жалованья 360 руб. и законоучителю 60 руб. в год. Квартиру для училища до постройки собственного здания магометанское общество было обязано выделить за свой счет. Училище было открыто на основании Правил о начальных училищах для инородцев, утвержденных министром народного просвещения 14 июня 1913 года на основании высочайшего повеления     июня 1913 года. Существование русско-татарской школы в Тюмени было вызвано проживанием в этом городе значительного количества татар, занимающихся торговлей и поэтому нуждающихся в знании русского языка [ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 2508. Л. 55–55об., 57].

Перед Первой мировой войной в Тюменском уезде происходит активизация деятельности мусульман по формированию общественного объединения, целью которого было развитие образования лиц татарской национальности. Учредители мусульманского благотворительного и просветительского общества Юрт Янбаевских Бухарской волости Тюменского уезда Тобольской губернии ходатайствовали перед Министерством внутренних дел (МВД) об утверждении проекта устава общества. Проект устава общества был отправлен 19 декабря 1913 года в Министерство народного просвещения (далее МНП) на заключение попечителя Западно-Сибирского учебного округа (далее ЗСУО) Л. И.

Лаврентьева. Последний, наложив положительную резолюцию, отправил документ директору народных училищ Тобольской губернии.

Общество ставило одной из своих задач заведывание мектебе и медресе, существующими в районе его действий, открытие ремесленных и иных школ с классами русского языка. В соответствии с целями § 4 проекта устава обществу предоставлялось право приобретать в собственность помещения и обстановку для школ, снабжать их учебными пособиями и прочими принадлежностями, приглашать учителей (мугаллимов) и заботиться о приличном содержании школ и их преподавателей [ГАТО. Ф.

126. Оп. 2. Д. 3021. Л. 9–19об.].

Директор народных училищ Тобольской губернии Г. Я. Маляревский считал, что § 3 устава должен был выглядеть следующим образом:

«Общество имеет право возбуждать ходатайства об открытии в Янбаевских юртах в установленном порядке школ: мусульманских вероисповедных общеобразовательных и специальных для детей обоего пола, а так же оказывать материальное содействие как существующим, так и вновь открываемым в этом селении школам разных наименований» [ГАТО. Ф. 126.

Оп. 2. Д. 3021. Л. 21]. Пункт «в» ст. 4 проекта устава было необходимо изложить так: «Избирать кандидатов для представления на утверждение в законном порядке, на должность мугаллимов (учителей) мусульманских школ» [ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 3021. Л. 21об.].

    Согласно проекту общество ставило своей главной задачей распространение и улучшение школьного образования, создание и упорядочение внешкольного образования и заботы о хозяйственных нуждах мечети (§ 2), а так как с мечетями были неразрывно соединены мектебе и медресе, то следовало полагать, что хозяйственные заботы и о них.

Сообразно с такими целями обществу по проекту предоставлялось право открывать новые школы, улучшать постановку преподавания в существующих, а также организовывать по праздникам курсы обучения грамоте для взрослых, устраивать лекции по предметам общеобразовательного характера [ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 3021. Л. 29об.].

Таким образом, проектируемое мусульманское общество оставляло за собой руководство всей учебно-воспитательной частью как учащейся молодежи, так и взрослых, устраняя правительство от всякого участия в образовании и воспитании мусульманских племен. Такое положение вещей противоречило правилам об образовании населяющих Россию инородцев, высочайше утвержденным 26 марта 1870 года относительно татар-магометан, и правилам от 14 июня 1913 года, а также распоряжениям МНП от 30 июня 1892 года и от 9 января 1899 года. По мнению учебного начальства, такая деятельность являлась «крайне» вредной в государственном отношении, а потому не могла быть допущена (ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 3021. Л. 29об.–30).

Согласно уставу общество собиралось действовать в районе г. Тюмени и его окрестностях. Для достижения своей цели общество планировало издавать педагогические и научно-популярные журналы и газеты, учебники, книги и брошюры по различным отраслям знания – как оригинальные, так и переводные, согласно действующим законам о печати [ГАТО. Ф. 126. Оп. 2.

Д. 3021].

Общество состояло из ограниченного числа членов обоего пола без различия вероисповедания, за исключением учащихся низших и средних учебных заведений, а также состоящих на действительной службе нижних воинских чинов и юнкеров и лиц, ограниченных в правах по суду. Учащиеся высших учебных заведений допускались в члены лишь на основаниях, особо определяемых в уставах подлежащих учебных заведений.

Члены общества разделялись: а) на почетных членов, в которые избирались общим собранием лица, оказавшие обществу особые, сообразно с целью его, услуги или внесшие в кассу общества единовременно не менее 150 руб. или ежегодно не менее 50 руб. в течение трех лет;

б) действительных     членов, избираемых общим собранием из лиц, по своим знаниям и дарованию способных непосредственно своей работой осуществлять цель общества;

в) членов-соревнователей, содействующих косвенно целям общества, например, распространением его изданий, привлечением новых членов, средств. Последние две категории членов обязывались делать ежегодно взносы по 5 руб. или единовременно не менее 100 руб. Члены общества, не уплатившие в течение года денежных взносов или не проявившие в течение двух лет никакой деятельности, лишались права голоса на общих собраниях [ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 3021. Л. 31–31об.].

Средства общества составляли: а) единовременные и ежегодные членские взносы;

б) пожертвования деньгами и предметами как членов, так и посторонних лиц;

в) доходы с капиталов, предприятий общества;

г) сборы с устраиваемых обществом (с надлежащего каждый раз разрешения и с соблюдением правил, установленных на данный предмет действующими нормативными актами) спектаклей, концертов, публичных чтений, базаров, танцевальных вечеров;

д) сбор по подписным листам и книжкам, выдаваемым для этого членам общества, допускаемый, однако, без особого разрешения лишь под непременным условием отсутствия всякой публичности [ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 3021. Л. 31об.].

В начале ХХ века кружок мусульман-прогрессистов в Томске отстаивал интересы представителей своего вероучения в области образования. В мусульманских школах Томска сложилась напряженная обстановка, связанная с уменьшением количества часов, отводимых на преподавание магометанского вероучения. Особенно ситуация обострилась в годы Первой мировой войны, когда кружок мусульман-прогрессистов вступил в противодействие с чиновниками МНП.

Руководство ЗСУО в начале 1914 года воспринимало как общеизвестный факт стремление татар в лице своих передовых политических деятелей объединить и обособить от русского населения тюрко-татарские народы для создания со временем из всех мусульман сильнейшего в мире государства. Дело это было недостижимое, но могло наделать немало хлопот.

Движение 1905–1907 годов особенно сильно повлияло на пробуждение среди мусульманского населения национальных чувств. С тех пор усиленно развивалась в местах с магометанским населением тюрко-татарская печать, реформировались медресе и мектебе, появлялись особого рода средние мусульманские учебные заведения, организовывались благотворительные и     просветительские общества, «забирающие» в свои руки культурную жизнь народа и пускающие ее в русло узкого национализма, проповедующего единство мусульманской веры [ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 3021. Л.. 29–29об.].

Мусульмане имели свое представление о количестве часов, которые нужно выделять в начальных училищах на изучение веры. Стремление мусульман отстоять привычный порядок преподавания в татарских школах приводило к конфликту с инспекцией народных училищ. С 1875 года в Томске существовала частная школа – Томское казанско-магометанское училище, работавшее по Положению о начальных училищах 1874 года.

Раньше на преподавание магометанского учения в этой школе уделялось много внимания: до обеда учили вере, а после обеда – русскому языку и другим предметам. Поэтому симпатии прихожан были всецело на стороне школы. Учащихся отдавали с охотой, никаких «противошкольных» течений в обществе не наблюдалось.

В начале ХХ века учебное начальство сократило время преподавания вероучения до минимума. В 1914 году инспектор народных училищ 1-го района отвел на преподавание магометанского учения только по 1 часу ежедневно в каждом отделении. Последнее явление сильно способствовало возникновению всевозможных недоразумений и образованию общественных течений, грозящих закрыть школу и роняющих авторитет учителей. Эти тенденции особенно сильно ощущались в 1914 году, когда прихожане отказались отдавать своих детей в школу. В следующем году по той же причине – ограниченности времени для вероучения – в обществе организовался кружок, задавшийся целью открыть другую частную школу, по типу русско-татарских, согласно правилам 1907 года, где предоставлялось больше времени для преподавания вероучения и родного языка [ГАТО. Ф.

126. Оп. 2. Д. 1547. Л. 136–136 об.].

Ввиду этого и во избежание всевозможных недоразумений, направленных против существующей школы, Томский ахун Хамза Хамитов в сентябре 1915 года просил попечителя Западно-Сибирского учебного округа разрешить отвести на преподавание вероучения и родного языка по 2 часа ежедневно в каждом отделении, так как магометанское вероучение во многих случаях излагалось на арабском языке, что от учеников требовало большого усилия и много времени. Только благодаря вероучению можно было привлечь симпатии общества в пользу школы. К тому же не следовало упускать из виду, что родной язык учащихся служил единственным средством для     изучения русского языка, поскольку, не зная родного языка, было трудно изучать и русский язык.

Школа в плане материального обеспечения: ремонта здания, оборудования партами и прочими необходимыми предметами – и в содержании дополнительных вероучителей во многом находилась в зависимости от общества. Поэтому было желательно, чтобы школа соответствовала потребностям народа, что удовлетворялось отведением двух часов для вероучения и родного языка ежедневно в каждом отделении. В противном случае дальнейшее существование школы затруднялось: в обществе возникали всевозможные недовольства учебным заведением. В результате школа могла закрыться, что было крайне нежелательно [ГАТО. Ф.

126. Оп. 2. Д. 1547. Л. 136об.].

Данное письмо Томского ахуна было отправлено канцелярией попечителя ЗСУО на заключение директору народных училищ Томской губернии. До 1911 года училище являлось частной школой, а затем стало казенным учебным заведением. Русскому языку и арифметике в школе отводилось последнее место. Все внимание сосредоточивалось на изучении татарского языка и магометанского вероисповедания. Программа начальных училищ не признавалась. В училище находилось до пяти вероучителей и одна русская учительница, которую татары не признавали, и она им во всем подчинялась [ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 1547. Л. 138].

В училище была устроена публичная библиотека, где собиралась татарская молодежь во время учебных занятий, читала свои газеты, разговаривала, ходила по всему помещению, курила, совершенно не обращая внимания на то, что русская учительница в это время вела свои занятия.

Портреты императорской семьи из училища были удалены. Учебных пособий не было. Такую картину увидело учебное начальство при инспектировании училища [ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 1547. Л. 138–138об.].

В связи с этим пришлось принять самые «энергичные» меры, чтобы установить надлежащий порядок. Директор народных училищ распорядился об удалении из училища библиотеки. Посторонним лицам без дела запрещалось приходить в училище. В училище не разрешалось устраивать собрания мусульман. Начальство потребовало составить расписание уроков согласно существующей таблице числа недельных уроков для начальных училищ для правильного ведения занятий и точного выполнения программы.

Первое время все это татарам не нравилось, однако потом они убедились, что     дело от этого не пострадало. Дети стали лучше владеть русским языком и приобретать больше знаний. Школа процветала.

В 1912 году число учащихся в школе настолько увеличилось, что потребовалась вторая русская учительница. Затем появилась необходимость в третьей учительнице. Таким образом, училище все более развивалось. В году был введен четырехлетний курс обучения и назначена четвертая учительница русского языка [ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 1547. Л. 138об.].

Данные изменения не понравились татарам-прогрессистам, лишенным права «хозяйничать» в училище. В противовес данному учебному заведению они в 1913 году открыли частное русско-татарское двухклассное училище и разными обещаниями стали переманивать в себе учащихся из казенного училища. В 1915 году общество мусульман-прогрессистов в Томске было закрыто, как и их двухклассное училище. Тогда родители учащихся этой школы обратились к директору народных училищ с ходатайством о приеме их детей в казенное училище. Это опять не понравилось татарам-прогрессистам, и они возобновили закрывшуюся частную мужскую магометанскую школу (Сайдашевскую) с тремя отделениями для переманивания учеников из казенного училища. Кружок татар строил свое влияние на родителей учеников на том, что в казенном училище давалось мало времени на изучение вероучения и что татары там не хозяева. В частной школе организаторы обещали дать «широкий» простор и полную самостоятельность в управлении школой. Находились доверчивые родители, выражавшие недовольство казенным училищем. Поэтому директор училищ Томской губернии согласился с мнением ахуна, что для процветания Казанско-магометанского училища было бы желательно отвести в каждом отделении по два часа на вероучение [ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 1547. Л. 138об., 141].

Попечитель ЗСУО разрешил ввести в Казанско-магометанском училище по два часа ежедневно на преподавание вероучения в каждом отделении училища, с тем чтобы на преподавание остальных предметов курса начальной школы ежедневно отводилось не менее трех часов в каждом отделении [ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 1547. Л. 140–140 об.].

Возникали в Томске сложности при открытии мектебе и медресе, связанные с несовершенством нормативно-правовой базы. Согласно распоряжению МНП от 30 июня 1892 года разрешение на открытие данных школ зависело от директора народных училищ в соответствии с Правилами от 26 марта 1870 года о мерах по образованию инородцев. На основании     повеления царя от 14 января 1906 года были изданы правила для начальных иноверческих училищ от 31 марта 1906 года. Взамен этих правил появились правила для начальных иноверческих училищ от 1 ноября 1907 года. Данный нормативный документ был заменен правилами от 14 июня 1913 года, изданными на основании высочайшего повеления от 5 июня 1913 года.

Правила 31 марта 1906 года предусматривали существование инородческих частных вероисповедных училищ. Заведующим таким училищем мог быть русский подданный с образовательным цензом не ниже одноклассного училища МНП. Знания педагога по вероучению контролю не подлежали. Затем циркуляром МНП от 14 февраля 1907 года предлагалось приостановить действие включенных в эти правила постановлений о конфессиональных училищах – медресе и мектебе впредь до выработки общего положения о мусульманском духовенстве в связи с вопросом о порядке открытия этих школ, не применяя к ним правила о порядке надзора за инородческими училищами[ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 2508. Л. 63–63об.].

В правилах от 1 ноября 1907 года и правилах от 14 июня 1913 года отсутствовали указания на порядок открытия и существования вероисповедных инородческих училищ – мектебе и медресе. В связи с этим за директора народных училищ Томской губернии инспектор 1-го района Н.

Воинов поднимал перед попечителем ЗСУО вопрос, на основании каких нормативных актов существовали конфессиональные училища для инородцев и подчинялись ли они надзору учебного начальства [ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д.

2508. Л. 63об.].

Попечитель ЗСУО разъяснил подчиненному, что до 1874 года медресе и мектебе Российской империи находились в ведении Министерства внутренних дел. На основании мнения Государственного совета, утвержденного Александром II 20 ноября 1874 года, было постановлено: «В областях Уральской и Тургайской, во Внутренней киргизской орде и в губерниях: Нижегородской, Казанской, Симбирской, Самарской, Саратовской, Астраханской, Пензенской, Вятской, Пермской, Оренбургской и Крымской, следовало подчинить МНП» [ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 2508. Л. 64–64об.].

Данное повеление не коснулось Акмолинской и Семипалатинской областей, а также Томской и Тобольской губерний. Другого закона о передаче школ не было, а потому к управлению чинами дирекций и инспекций в ЗСУО мусульманскими школами не было никаких оснований. Следовательно, не     было оснований к применению последующих циркуляров МНП [ГАТО. Ф.

126. Оп. 2. Д. 2508. Л. 65–65об.].

В связи с создавшейся ситуацией директору народных училищ Томской губернии пришлось отменять в марте 1915 года распоряжение о разрешении Сафиулле Абдул-Валиеву открыть в Томске мектебе. Занятия в школе уже начались, и русская грамота велась по букварю Вахтерова. Русский язык преподавала имеющая звание начальной учительницы А. Ильина. Учебники были изданы в Казани на татарском языке.

В начале ХХ века мусульмане Западной Сибири стремились организовывать общественные объединения для содействия развитию народного образования. Они отстаивали интересы в вопросах содержательной стороны образования детей своей веры, проявляли инициативу по открытию школ. Данные действия приводили к обострению отношений с чиновниками МНП, стремящимися организовать учебный процесс в мусульманских школах в соответствии с требованиями нормативных актов государства. Руководство ЗСУО, дирекции народных училищ губерний после событий революции 1905–1907 годов, выполняя охранительные функции, настороженно относились к усилиям мусульман прогрессистов по организации образования среди татар, придерживаясь имперских позиций относительно русификации иноверцев.

М. В. Белозерова Сочинский научно-исследовательский центр РАН г. Сочи РОЛЬ НАЦИОНАЛЬНЫХ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ В СОХРАНЕНИИ И ТРАНСЛЯЦИИ ТРАДИЦИОННОЙ КУЛЬТУРЫ Понимание становления и формирования гражданского общества в политической практике и историографии связывают с различными факторами, в частности с изучением роли общественных организаций в этих процессах, анализом их целей и задач, опыта взаимодействия с органами                                                              Работа выполнена при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (проект № 12 01-00211).

    государственной власти, образовательными и культурными учреждениями по различным проблемам, в том числе и в сфере сохранения и трансляции традиционной культуры.

Проблема сохранения культурного наследия народов Российской Федерации в настоящее время является одной из важных и сложных задач. Во многом это связано с тем, что сохранение культурного наследия рассматривается как инструмент самоидентификации человека, его принадлежности к истории, культуре, традициям своего этноса, своей страны. Это представляется особенно важным в условиях глобализации и мировой интеграции, в ходе которых неизбежно происходит сближение и слияние культур разных народов и стран, их своеобразная унификация, что, как правило, расценивается как утрата национальных культурных ценностей.

Поэтому, начиная уже с 1960–70-х годов, проблеме сохранения национального наследия уделяется большое внимание на межгосударственном, государственном и региональном уровнях. О последнем свидетельствует значительная работа по правовому регулированию охраны культурного наследия на международном [Международная..., 1988;

Конвенция..., 1972;

Международная..., 2003;

Конвенция..., 2005], федеральном [Закон..., 1976;

Закон..., 1987;

Федеральный..., 2002] и региональном [Постановление..., 2007;

Городская..., 2012] уровнях.

Традиционно сохранением и трансляцией культурного наследия занимаются профессиональные учреждения культуры, науки и высшего образования – государственные музеи, архивы, академические институты.

Однако в последнее время в РФ большая работа в этой сфере ведется и неформальными объединениями – общественными организациями.

Появившись в СССР в 1970-е годы в среде интеллигенции [Березовский, 1994], «самодеятельные», или «неформальные», объединения сыграли определенную роль в росте самосознания советских граждан, в объединении их конкретных интересов. В начале 1990-х годов они стали определяющими в процессах реформирования российского общества, создания множества общественных организаций (профсоюзные, религиозные, спортивные, политические партии и движения). Их деятельность охватывает многие сферы общественной жизни.

Среди общественных организаций особо выделяются национальные объединения, работа которых по сохранению этнического культурного     наследия и его трансляции активизировалась в 1990–2010-е годы. Это можно проследить по их деятельности на региональном уровне. Рассмотрим роль и опыт общественных национальных и творческих организаций в этом направлении на примере Кемеровской области (Кузбасса) и г. Сочи Краснодарского края. Оба региона являются многонациональными, как и многие регионы Российской Федерации.

Основными источниками для данной статьи послужили:

1) данные исследования, проводившегося сотрудниками научно исследовательского института толерантности и межкультурных коммуникаций Кемеровского государственного университета культуры и искусств в 2010–2011 годах в рамках выполнения договоров с Департаментом культуры и национальной политики Кемеровской области по созданию справочника «Национальная мозаика Кузбасса: справочник национальных культурных и общественных объединений Кемеровской области» (научный руководитель – д.и.н., профессор М. В. Белозерова).

Сотрудниками НИИ толерантности и межкультурных коммуникаций были разработаны анкеты для руководителей национально-общественных и национально-культурных организаций Кемеровской области [Анкеты…].

Составителей интересовала информация, отражающая историю создания, становления и развития национально-общественных и национально культурных объединений Кузбасса, рассказывающая об успехах, достигнутых ими, проблемах, с которыми они столкнулись, а также о совместной деятельности в сфере общественных отношений и национальной культуры с органами государственной власти, образовательными и культурными учреждениями. Анкета была предложена для заполнения руководителям общественных объединений. Информацию предоставили более организаций. В данной работе нами используются данные только национальных сообществ;

2) данные архивных документов архивного отдела администрации г. Сочи;

3) материалы СМИ и интернет-ресурсы, отражающие деятельность национальных объединений в области сохранения традиционной культуры населения, проживающего в этих регионах.

В настоящее время в Кузбассе насчитывается более 100 этносов, из которых три (шорцы, телеуты и вепсы) отнесены к коренным малочисленным народам РФ. Поэтому в процессах сохранения традиционной культуры сказывается специфика этнической структуры населения.

    Среди общественных организаций Кемеровской области значительное место занимают национально-культурные и национально-общественные организации. Всего их зарегистрировано 49. Хронологически они появлялись неравномерно. Первые объединения были созданы в 1989–1993 годах, определенная активность наблюдалась в 1998–2002 годы, и около половины из всех действующих в настоящее время объединений было сформировано в 2004–2009 годы. Этот процесс не завершен и сейчас. Некоторые организации учреждаются, некоторые – самоликвидируются. Возрастной состав членов сообществ различен – это взрослые, молодежь, дети. Зачастую в организации входят представители различных этносов.

Обращаясь к истокам национальных общественных и культурных объединений Кузбасса, следует отметить, что их создание в конце 1980-х – начале 1990-х годов не было подготовлено в правовом отношении на федеральном уровне, т. к. закон СССР «Об общественных организациях» был принят только 9 октября 1990 года [Абдулатипов, 2000, с. 340]. Он определял понятие «общественное объединение», цели (защита гражданских, политических, экономических, социальных и культурных прав и свобод, развитие активности граждан, их участие в управлении государственными и общественными делами и т. п.), принципы, порядок создания, регистрации, ликвидации общественных объединений, их права и ответственность, возможность производственной и хозяйственной деятельности [Закон, 1990].

Среди национально-общественных организаций Кузбасса в начале 1990-х годов особое место принадлежало национальным ассоциациям коренных малочисленных народов – Ассоциации шорского народа и Ассоциации телеутского народа «Эне-Байат» (основаны в 1989-м – первой половине 1990 года). В условиях политической нестабильности и дальнейших трансформаций в стране они получили возможность обозначить свое отношение к решению проблем как социально-экономического характера (создание местного национального самоуправления, возможность самостоятельно решать экономические вопросы, обеспечение экологической безопасности, ведение традиционных форм хозяйствования и т. п.), так и сохранения и развития этнической культуры, традиций, религиозных верований и родного языка через включение отдельных пунктов программных документов (решений съездов ассоциаций) в региональные и федеральные программы развития коренных малочисленных народов [Белозерова, 2008, с.

15, 32].

    Начиная с 2000-х годов приоритетное значение в деятельности ассоциаций стало придаваться последним вопросам. В значительной степени это связано со стратегической линией региональных и местных органов власти: с середины 1990-х годов изменились приоритеты в их работе. Так, на начальном этапе формирования национально-общественного движения, в связи с общими политическими тенденциями в СССР, в разгар шахтерского движения в Кузбассе, а затем и в других угольных регионах РФ, проявления недовольства населения в целом, и в частности в Кузбассе (конец 1980-х – начало1990-х годов), администрации области и районов поддерживали прежде всего политические и социально-экономические устремления коренных малочисленных народов Кузбасса. В конце 1990-х – 2010-е годы в условиях политической стабилизации органы исполнительной власти областного и районного уровней поддерживают инициативы в сфере сохранения национальной культуры [Белозерова, 2007;

Решение …, 1992].

И в целом следует отметить, что взаимодействие национальных сообществ и региональных органов власти Кемеровской области в этом направлении было в достаточной степени эффективным. Так, при поддержке Администрации Кемеровской области, районных и городских администраций при Новокузнецкой государственной педагогической академии были открыты кафедра шорского языка, в местах компактного проживания коренных малочисленных этносов – историко-этнографический музей телеутского народа «Чолхой» (с. Беково, Беловский район) и Музей природы и этнографии Горной Шории (г. Таштагол), изданы шорский и телеутский буквари, созданы народные творческие коллективы. С начала 2000-х годов стал осуществляться целевой набор студентов из числа коренных народов в Кемеровский государственный университет культуры и искусств.

Преподавателями института хореографии КемГУКИ был реализован проект по изучению телеутских и шорских народных танцев [Палилей, 2007, 2008а, 2008б], регулярно проводятся мастер-классы для руководителей и педагогов творческих коллективов области с приглашением специалистов. Но, как видим, эти мероприятия касались в основном категории коренных малочисленных народов.

Кроме национальных сообществ коренных малочисленных народов, в течение 1990–2010-х годов в Кемеровской области шло формирование и других форм общественных объединений среди остальных этносов. Это культурно-этнографические центры, национальные благотворительные и     религиозные организации, творческие коллективы. Значительную роль в их формировании играли представители городской национальной интеллигенции [Белозерова, 2008]. Основные цели этих объединений – возрождение, сохранение и развитие самобытной культуры, традиций и обычаев этносов, проживающих на территории Кузбасса, их национальных языков. Здесь следует отметить, что этнический состав Кузбасса значительно изменился в связи с усилением миграционной активности, главным образом представителей Кавказского региона, стран СНГ (Кыргызстан, Таджикистан и др.), получивших российское гражданство и постоянное местожительство в России. Как и коренные жители Кузбасса, они активно участвуют в общественной жизни региона, в том числе создавая свои национальные сообщества, сохраняя свои традиции и культуру.

Задача сохранения своей этнической культуры стоит перед всеми национальными объединениями. Решается она путем организации и проведения мероприятий, связанных с ее изучением. Поэтому большое внимание уделяется формированию библиотечных фондов сообществ, в которых сосредоточены книги по этнической истории, культуре, учебная, музыкальная литература. На базе объединений организуется изучение родного языка, обычаев, традиций. Кроме этого, активисты занимаются популяризацией фольклора, письменности, организуют воскресные школы и творческие кружки для детей и подростков, проводят работу по выявлению одаренных детей для направления их в специальные средние и высшие учебные заведения, взаимодействуют с национальными организациями других регионов Российской Федерации, участвуют в работе по развитию международных связей и т. п.

Наиболее активны в этом отношении, например, Кемеровская областная общественная организация «Общество немцев “Видергебурт”»

(«Wiedergeburt») и ее отделения в городах Кузбасса, Кемеровская региональная общественная организация «Центр славянской культуры “Лад”» – «Кузбасское единство», общественная организация «Центр немецкой культуры» г. Новокузнецка, общественное объединение «Кемеровская региональная общественная организация “Центр татарской культуры “Дуслык”» и др.

В целом национально-культурные центры (или центры национальной культуры) и национальные культурные объединения составляют 25,0% от общего количества исследуемых организаций. Все национальные     объединения Кузбасса имеют свои творческие коллективы (вокальные, танцевальные, инструментальные, театральные) или досуговые клубные формирования. Национальные объединения в Кузбассе объединяют представителей практически всех этносов и этнических групп, проживающих на его территории, – русских, украинцев, белорусов, немцев, татар, мордву, чувашей, армян, грузин, азербайджанцев, таджиков, евреев, телеутов, шорцев и др.

В настоящее время при Департаменте культуры и национальной политики Кемеровской области создан Координационный совет, в который входят представители исполнительной власти, силовых структур, национальных организаций. Департаментом культуры и национальной политики Кемеровской области разработан и принят комплекс мероприятий по «культурному развитию наций и народностей Кемеровской области»

[Приложение …, 2006, с. 162–165]. В 2010-е годы на сохранение и развитие национальной культуры уходило до 1/3 части средств, выделяемых Администрацией Кемеровской области на развитие культуры.

Органами региональной власти особое внимание уделялось двум направлениям деятельности – взаимодействию с национальными общественными организациями и деятельности в сфере культуры. Однако перечни запланированных мероприятий по обоим направлениям практически идентичны – это проведение массовых традиционных праздников, фестивалей, губернаторской елки, поддержка творческих коллективов и т. п.

В то же время по плану предусмотрена поддержка только одной школы шорской культуры. То есть проблемы, связанные с сохранением и развитием традиций, традиционных ремесел, видов хозяйствования, по-прежнему не рассматриваются в Администрации Кемеровской области. А они беспокоят представителей национальных общественных объединений, как и вопрос сохранения и развития национального языка на уровне начального и среднего образования.

Определенный опыт деятельности по сохранению национальных традиций и культуры, взаимодействия с органами власти накоплен и в другом рассматриваемом регионе – на Черноморском побережье Кавказа.

Современный этнический состав населения г. Сочи формировался на протяжении почти полутора столетий, начиная с ХIХ века. По данным Всероссийской переписи населения 2002 года, численность населения Сочи составляла 397,1 тыс. человек, из которых наиболее многочисленные группы     населения – русские (примерно 67,5%) и армяне (примерно 20,2%), остальные составляют: украинцы – около 3,7%, грузины – 2,4%, адыги (адыгейцы и шапсуги) – 1,2%, греки – 0,9%, белорусы – 0,7%, татары – 0,5%, немцы – 0,2%, другие – 2,6%.


В начале 1990-х годов здесь, как и в других регионах РФ, начался активный процесс формирования общественных организаций. В январе года в Сочи на конференции общественных организаций, национальных центров, религиозных общин и интеллигенции (30 января 1993 года) был создан Союз общественных организаций (зарегистрирован в Управлении юстиции Краснодарского края 9 ноября 1993 года) [Архивный …, л. 1, 2, 7].

Тогда же был принят проект устава Союза, определявший основные направления деятельности. Проблема сохранения культурного наследия этносов, проживающих на Черноморском побережье Кавказа, актуальна так же, как и для других регионов нашей страны. Поэтому одним из приоритетных направлений стало сохранение и популяризация их традиций и культуры.

Определенная региональная специфика по сравнению с Кузбассом заключалась в том, что ведущая организационная роль на данном этапе принадлежала не национальным объединениям, а рериховскому обществу «Живая этика». Его руководитель был избран председателем Союза общественных организаций, он же стал инициатором создания печатного органа «Поиск истины». «Национальная» составляющая Союза в это время была представлена двумя этнографическими группами – обществом кубанских казаков Центрального района г. Сочи и Сочинским отделом Союза донских казаков. Помимо них, в Союзе были представлены Русское географическое общество, Фонд детей-инвалидов, районные организации коммунистов, Сочинское региональное отделение движения «Демократическая Россия» [Архивный …, л. 1].

В настоящее время в регионе насчитывается 34 национальных объединения. Это национально-культурные центры и центры культуры различных народов. По своим целям, задачам и путям их достижения прослеживается идентичность таких центров с аналогичными объединениями других регионов РФ. Но в то же время следует отметить и специфику сочинских национальных объединений. Это, во-первых, стремление развернуть этнографическую экспозицию, где представлены предметы материальной культуры данного этноса (например, частный     этнографический музей амшенских армян «Амшенский двор» [Сайт…], этнографическая часть Дагестанского культурного центра [Гамзатова, 2012] и др.

Во-вторых, национальные сообщества стремятся координировать свою деятельность с силовыми структурами (прежде всего с полицией) по поддержанию порядка в городе [В Сочи…]. Несмотря на традиционно высокий уровень межэтнической и межкультурной толерантности в Сочи, повседневная практика показывает существование уже открытых форм проявления межэтнической напряженности, грозящей перейти в конфронтацию между отдельными этническими группами. Дестабилизация обстановки во многом вызвана притоком рабочих рук (в город едут представители как других регионов России, так и из республик бывшего СССР, ныне стран СНГ) в связи с необходимостью строительства олимпийских объектов. Особое беспокойство у Администрации Краснодарского края и г. Сочи, общественных организаций, населения вызывают выходцы с Северного Кавказа – дагестанцы и чеченцы. Они открыто проявляют свою агрессивность, неуважение к русским, армянам (особенно к женщинам) и представителям других этносов, что уже привело к единичным открытым столкновениям [Сочи …, 2012].

Поэтому первостепенной задачей, которая стоит перед органами всех ветвей власти и национальными общественными организациями, является выработка механизмов по адаптации трудовых мигрантов к иноэтничной и инокультурной среде, а также проведение мероприятий, обеспечивающих знакомство с традициями и культурой этносов, проживающих (как постоянно, так и временно) на территории города. Примером реализации этой задачи является принятая «Программа межнационального общения в городе Сочи», которой руководствуется в своей деятельности сочинский Совет национальных объединений (СНО). В него входит около 30 национальных культурных и общественных организаций и общин. Основные задачи СНО – взаимодействие с национальными организациями, органами законодательной и исполнительной власти Сочи, правоохранительными органами, средствами массовой информации, разрешение конфликтных ситуаций. Регулярно проходят встречи представителей администрации и мэра Сочи со старейшинами национальных общин и представителями СНО. На них обсуждаются первостепенные вопросы межэтнического и межкультурного взаимодействия.

    Деятельность СНО, а также ряда общественных объединений Сочи затрагивает и другие сферы общественной и культурной жизни. Ежегодно проводятся Дни национальной культуры – осетинской, греческой, дагестанской и других народов, проживающих в Сочи, фестиваль национальных культур «Этно-Сочи».

Таким образом, в регионах уже накоплен определенный опыт национальных общественных объединений по сохранению, развитию и трансляции традиционной культуры. Национальные организации, в том числе и на региональном уровне, как сегмент общественных движений, объединяют десятки, иногда сотни людей определенной или различных национальностей.

Это дает им возможность выразить свои интересы, реагировать на задачи, которые ставит общество перед собой и своими гражданами, пропагандировать свою культуру. Участие граждан в национальных объединениях можно рассматривать не только как возможность реализовать свои общественные и культурные интересы, но и как успешный механизм взаимодействия с органами власти, образовательными и культурными учреждениями.

Библиографические ссылки 1. «В Сочи полиция и национальные объединения провели рейд по ночным улицам».

URL: (дата обращения:

http://news.mail.ru/inregions/south/23/society/9452673/ 11.11.2012).

2. «Сочи: армяне не против массовой миграции дагестанцев и чеченцев» // ШТУРМ Новости. – 14 мая 2012 г. [Электронный ресурс]. URL:

http://shturmnovosti.com/view.php?id=37414 (дата обращения: 11.11.2012).

3. Абдулатипов Р. Национальный вопрос и государственное устройство России. – М., 2000.

4. Анкеты для национально-общественных и национально-культурных организаций Кемеровской области // Текущий архив НИИ толерантности и межкультурных коммуникаций Кемеровского государственного университета культуры и искусств (КемГУКИ).

5. Архивный отдел администрации города Сочи. Ф. Р-350. Коллекция документов общественных организаций города Сочи. Союз общественных организаций города Сочи. Оп. 4. Предисловие к описи.

    6. Белозерова М. В. Опыт взаимодействия органов региональной власти и национальных ассоциаций в 90-е гг. ХХ в. // Сибирское общество в период социальных трансформаций ХХ в. – Томск, 2007.

7. Белозерова М. В. Проблемы интеграции и национального самоопределения коренных народов Южной Сибири (1920-е гг. – начало ХХI в.): автореф. … докт.

ист. наук. – Томск: Изд-во ТГУ, 2008.

8. Березовский В. Н. Движение диссидентов в СССР в 60-х – первой половине 80-х годов // Россия в ХХ веке: Историки спорят. – М., 1994.

9. Гамзатова В. Центр дагестанской культуры открылся в Сочи // РИА «Дагестан». – 10 окт. 2012 г. [Электронный ресурс]. URL: http://www.riadagestan.ru/news/2012/2/25/132876/ (дата обращения: 11.11.2012).

10. Городская целевая программа «Развитие отрасли “Культура” в городе Сочи на 2012 2014 годы». [Электронный ресурс]. URL:

//https://docs.google.com/viewer?a=v&q=cache:sQrdwgXIISoJ:www.kulturasochi.ru/UserFiles/p rogramma-2012-2014.doc (дата обращения: 11.11.2012).

11. Закон РСФСР от 15 дек. 1978 г. «Об охране и использовании памятников истории и культуры» // Ведомости Верховного Совета РСФСР. – 1987. – № 51.

12. Закон СССР «Об общественных объединениях» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. – М., 1990. – № 42.

13. Закон СССР от 29 окт. 1976 г. № 4692-IX «Об охране и использовании памятников истории и культуры» // Ведомости Верховного Совета СССР. – 1976. – № 44.

14. Конвенция об охране всемирного культурного и природного наследия. Принята 17 й сессией Генеральной конференции ООН по вопросам образования, науки и культуры (г. Париж, 17–21.10.1972 г.). [Электронный ресурс]. URL:

http/whc.unesco.orgarchiveconvention-ru.pdf (дата обращения: 11.11.2012).

15. Конвенция об охране и поощрении разнообразия форм культурного самовыражения. Принята 20 окт. 2005 г. в Париже [Электронный ресурс]. URL:

(дата http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/pdf/cult_diversity.pdf обращения: 11.11.2012).

16. Международная конвенция об охране нематериального культурного наследия.

Принята 17 окт. 2003 г. в Париже [Электронный ресурс]. URL:

http://www.ifapcom.ru/files/Konventsiya_ob_ohrane_nematerial_nogo_kul_turnogo_naslediya.p df (дата обращения: 11.11.2012).

17. Международная Хартия по консервации и реставрации памятников и достопримечательных мест. Принята II Международным конгрессом архитекторов     и технических специалистов по историческим памятникам (г. Венеция, 1964 г.) // Реставрация музейных ценностей. Вестник. – 1988. – № 1.

18. Палилей А. В. Традиции национального танца коренных народов Кузбасса в творческой деятельности балетмейстеров: учеб.-метод. пособие для рук.

самодеятельных танцевальных коллективов. – Кемерово, 2008б. – 179 с.

19. Палилей А. В. Традиции телеутского национального танца в творческой деятельности балетмейстеров: учеб.-метод. пособие для рук. самодеятельных танцевальных коллективов. – Кемерово, 2008а. – 56 с.

20. Палилей А. В. Традиции шорского национального танца в творческой деятельности балетмейстеров: учеб.-метод. пособие для рук. самодеятельных танцевальных коллективов. – Кемерово, 2007. – 56 с.

21. Постановление от 29 июня 2007 г. № 158 «Об утверждении Положения “О сохранении, использовании и популяризации объектов культурного наследия (памятников истории и культуры), находящихся в муниципальной собственности города Кемерово, охране объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) местного (муниципального) значения, расположенных на территории города Кемерово». [Электронный ресурс]. URL:


http://sibnews.info/section8i/sorthj/okdoke7geucdsz.htm (дата обращения: 11.11.2012).

22. Приложение к Закону Кемеровской области от 23.12.2005 г. № 158-ОЗ «Краткосрочная региональная целевая программа “Социально-экономическое развитие наций и народностей в Кемеровской области”» на 2006 год» // Правовой статус коренных народов Кемеровской области. – Кемерово, 2006.

23. Решение Малого совета Кемеровского областного Совета народных депутатов от 20.07.1992 г. № 162 «О предложениях, высказанных на съезде шорского народа» // Архив лаборатории этносоциальной и этноэкологической геоинформатики Кемеровского госуниверситета (ЛЭЭГ КемГУ).

24. Сайт этнографического комплекса «Двор дружбы народов “Амшенский Двор”»

URL: http://www.amshendvor.ru/ (дата обращения: 11.11.2012).

25. Федеральный закон РФ от 25.06.2002 г. № 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. – 2002. – № 26.

    З. А. Тычинских Тобольская государственная социально-педагогическая академия им. Д. И. Менделеева г. Тобольск ПРОБЛЕМЫ СОХРАНЕНИЯ ЯЗЫКА И ЭТНИЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ СИБИРСКИХ ТАТАР ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ (ПО МАТЕРИАЛАМ ЭТНОСОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ) В течение 2010 года в Тюменской области Центром по изучению историко-культурного наследия сибирских татар проводились исследования современного состояния татарского населения региона. Социологические исследования включали анкетный опрос (февраль – июнь 2010 года) татар юга Тюменской области, проживающих в гг. Тюмень, Тобольск, Ялуторовск и населенных пунктах Тюменского, Ялуторовского, Заводоуковского, Исетского, Казанского, Ярковского, Вагайского, Тобольского и Нижнетавдинского районов. Анкета включала блоки вопросов, характеризующие различные стороны жизни и деятельности татарского населения области.

Всего в анкетировании приняли участие 721 человек, из них 265 – городские жители, 456 – сельские жители. Таким образом, среди опрошенных горожане составили 37,9%, сельские жители 62,1%. 18,3% респондентов имели возраст от 26 до 36 лет, такое же количество – от 36 до 45 лет, 21,8% – в возрасте от 56 до 65 лет и старше 65 лет – 8,7%. Из числа опрошенных 32,5% мужчины, 67,5% – женщины. Большинство опрошенных, а именно 95,4 %, родились в Тюменской области.

Материалы исследования в полном объеме представлены в коллективной монографии «Татары Тюменской области: история и современность» (Тюмень, 2011), а в данной статье остановимся на некоторых результатах, отражающих этноязыковую ситуацию и состояние современной этничности татарского населения региона.

Одним из главных признаков этноса и, по мнению многих этнологов, основным маркером при определении этнической идентичности является язык. Потому перед этносом, стремящимся к самосохранению, вопросы сохранения и полноценного функционирования родного языка встают как     первостепенные. Особую роль эти вопросы играют в современной этноязыковой ситуации в нашей стране.

Блок вопросов анкеты был посвящен выявлению этноязыковой ситуации у татарского населения Тюменской области. Родным языком большинство лиц татарской национальности Тюменской области считает татарский язык. Однако наблюдается тенденция постепенной языковой ассимиляции, что выражается в неуклонном сокращении в последние десятилетия лиц, считающих татарский родным языком. Если (по данным, приведенным И. Б. Гарифуллиным) во время переписи 1959 года среди татар Тюменской области родным назвало татарский язык 96,3% населения, то в 1970 г. – 92,0%, в 1979 г. – 88,2% и в 1989 г. – 82,1% [Социально демографическое …, 1997, с. 23].

По результатам опроса, проведенного в 1991 году учеными Омского филиала Института истории, филологии, философии Сибирского отделения Российской академии наук (под руководством д.и.н. Н. А. Томилова), 87% татар Тюменской области назвали родным языком татарский [Хайруллина, Гатиятуллина, 2002, с. 56]. Таким образом, если 50 лет назад языковой ассимиляцией было охвачено только 3,7% татар области, то за последние двадцать лет их число увеличилось до 17,9%. На основании этого И. Б.

Гарифуллин приходит к выводу, что происходит значительное ускорение процесса языковой ассимиляции [Социально-демографическое …, 1997, с. 24]. Причем наметился переход на русский язык с сохранением языка своей национальности в качестве транслятора элементов национальной культуры.

По итогам проведенного нами в феврале 2006 года социологического опроса по теме «Проблемы сохранения, пути и перспективы развития татарского языка и национального образования» в сельских населенных пунктах Тобольского и Вагайского районов Тюменской области только 3% опрошенных указали на то, что плохо знают родной язык. Владеют только разговорным языком также около 3%. 78% респондентов свободно владеют, пишут, читают и разговаривают на родном языке. Эти показатели почти в два раза выше аналогичных показателей по сельскому населению Тюменского района, где он, по данным социологического опроса, проведенного в году д.соц.н. Н. Г. Хайруллиной, составлял в 2001 году 48% [Хайруллина, Гатиятуллина, 2002].

В ходе последнего исследования (2010) 53,8% респондентов ответили, что свободно разговаривают, пишут и читают на родном татарском языке,     24% ответили, что разговаривают и могут читать, 9,7% – только разговаривают, 8,0% считают, что плохо знают язык, понимают, но не говорят.

0,6% опрошенных указали, что языком не владеют. К ним же относится еще 1,7% респондентов, которые не знают родного языка, но в ближайшем будущем планируют его освоить, а также 0,3% тех, кто не знает язык и считают, что знание родного языка им не нужно. Таким образом, 95,5% опрошенных в настоящее время в разной степени знают родной язык.

При сравнении этих результатов с результатами аналогичного опроса 2001 года видно, что и среди городского, и среди сельского населения увеличилась доля тех, кто языком владеет свободно, т. е. разговаривает, читает и пишет. По итогам настоящего исследования владеют свободно, разговаривают и пишут на татарском языке на 18,5% респондентов больше, чем в 2001 году. Увеличилась, пусть и незначительно (всего на 0,6%), доля представителей татарского населения, которые собираются учить родной язык.

В 2010 году на вопрос «Ваш язык детства?» 24,8% опрошенных ответили, что им является татарский язык, 51,5% назвали русский, 7,1% считают языком детства как татарский, так и русский, а 15,8% ответили, что язык детства другой, т. е., видимо, сибирско-татарский.

В 2006 году сельские жители Вагайского и Тобольского районов ответили на этот вопрос следующим образом. 80% назвали языком детства сибирско-татарский, 20% – татарский. А также 13%, наряду с вышеназванными ответами, указали и русский [Тычинских, 2008, с. 248].

По ответам на вопрос анкеты «Назовите язык, на котором Вы обычно говорите дома» в ходе исследования 2010 года выявилась следующая картина: 16,8% респондентов назвали татарский язык, 44,8% – русский, 12,3% – и русский и татарский, а 25,1% ответили, что общаются дома на «другом», т. е. сибирско-татарском языке.

В 2006 году язык, на котором наши респонденты разговаривали в кругу семьи, был в основном сибирско-татарский. Так определили около 80% опрошенных. Татарский указали 19%, а 14,6% респондентов одновременно с вышеназванными ответами отметили в качестве языка домашнего общения и русский.

Если в 2001 году на русском языке дома общались 33,2% респондентов, то в настоящее время ситуация меняется в сторону расширения границ русского языка, который не только становится языком межнационального,     делового общения, но и стремительно вторгается в сферу внутрисемейной коммуникации, вытесняя из него родной татарский язык. Сегодня русский язык все чаще выполняет роль разговорного языка как в производственной сфере (в общении с русскими), так и в бытовой, между представителями татарского населения. Таким образом, можно наблюдать, что татарский язык вытесняется не только из производственной сферы, но и из сферы бытового общения, тем самым постепенно утрачивая свою функциональную роль как отличительный признак этноса.

Одним из важных моментов, который необходимо учитывать при рассмотрении этноязыковой обстановки в Тюменской области, является ситуация с существующими различиями в литературном татарском языке, основанном на лингвистических особенностях поволжского (казанского) варианта татарского языка, и разговорном сибирско-татарском языке. Речь идет о ситуации, связанной с так называемым сибирско-татарским трилингвизмом, при котором у народа функционирует три языка, как различные средства коммуникации: русский – государственный (устный и письменный), сибирско-татарский – родной устный, разговорный и татарский (поволжско-татарский литературный) – письменный.

В условиях, когда затруднены возможности преодоления диалектной дробности и языковых препятствий в общении, русский язык часто начинает выступать в качестве интегрирующего средства, что ускоряет тенденцию принятия его не только в сфере межнационального общения, но и во внутринациональном общении.

Что же касается ситуации в преимущественно моноэтничных сельских районах (результаты исследования 2006 года), то здесь наблюдается практически 100%-ное сохранение общения в кругу семьи на родном языке.

На работе в исследованных населенных пунктах общаются в основном на сибирско-татарском языке – 59,2%, на татарском – 9,2%. Менее благоприятно ситуация с общением на родном языке на работе складывалась в 2001 году, когда большинство респондентов (50,9% горожан и 37,0% сельских жителей) ответили, что общаются на работе только на русском языке.

В 2001 году наибольший процент татар хотели научить своих детей русскому языку. Среди них 41,4% горожан и 40% сельских жителей. В году данные изменились. Около половины участников опроса планируют научить своих детей как русскому, так и татарскому языкам. Из числа опрошенных только 6,7% ответили, что хотят научить своих детей только     русскому языку. Одновременно указали только татарский язык, которым обязательно должны овладеть их дети, около половины представителей татарского населения (46,4%) [Хайруллина, Гатиятуллина, 2002, с. 57].

В 2010 году подавляющее большинство респондентов, а именно 95,7%, на вопрос «Считаете ли Вы, что Ваш ребенок должен знать родной язык?»

ответили положительно. И только 1,2% считают, что знание родного языка ребенку в будущем не понадобится.

Если в 2001 году около 40% респондентов определили, что будут учить детей русскому языку, а около 55% – татарскому (сибирско-татарскому и литературному татарскому) [Хайруллина, Гатиятуллина, 2002, с. 57], то по исследованию 2010 года уже 46,5% опрошенных собираются учить своих детей одновременно и русскому и татарскому языкам, только русскому – 6,7%, татарскому – 44,5% (сибирско-татарскому – 34,1%, татарскому – 10,4%).

На вопрос анкеты, нужно ли преподавать в школе родной язык, в году положительно ответили 95% респондентов. По итогам опроса 2006 года на вопрос о необходимости преподавания татарского языка в школе ответили положительно 99% респондентов.

На вопрос анкеты «Есть ли возможность в Вашем населенном пункте получить образование в национальной школе?» около половины респондентов считают, что такая возможность есть. Такое же число участников опроса ответили отрицательно, из этого числа 19,8% городских и 11,1% сельских жителей указали на отсутствие национальной школы в их населенном пункте. По итогам анкетирования видно, что проблема с обучением татарскому языку существует прежде всего у городского населения.

Как указывает И. Б. Гарифуллин, за последние десятилетия выросли и сформировались два поколения родителей, оторванных от родного языка и национальных традиций [Социально-демографическое …, 1997, с. 25].

Таким образом, усилению процесса языковой ассимиляции способствует ряд объективных и субъективных факторов: предпочтение использования русского языка во всех сферах, включая бытовое общение;

в целом, дисперсность расселения тюркских народов, в т. ч. сибирских татар, среди численно преобладающего русскоязычного населения, их занятость в сферах деятельности с русским языком;

преобладание сельского типа расселения в местах компактного проживания сибирских татар.

    Безусловно, данный процесс объективный, поскольку в нем отражается реальная языковая ситуация, в которой оказались практически все народы России, в том числе и татары юга Тюменской области.

Между тем существуют и субъективные причины. Переход в татарских школах на русский язык обучения и вытеснение из учебных программ родного языка как предмета усугубили положение с татарским языком.

Думаем, этим можно объяснить то, что большинство из тех, кто не считает язык своей национальности родным среди татарского населения, – это дети дошкольного и школьного возраста. Поэтому один из наиболее важных вопросов, которые сегодня стоят перед татарским сообществом региона, как и в целом татарского населения России, – это сохранение родного языка в системе современного школьного образования, поскольку в деле совершенствования и развития языка каждого народа особая роль принадлежит прежде всего общеобразовательным школам, где обучение должно вестись на родном языке.

Специалисты, на протяжении многих лет занимающиеся как теоретическими, так и практическими аспектами проблемы сохранения татарского языка в школьном образовании Тюменского региона (Б. Н.

Сабирова, к.п.н. К. С. Садыков, к.ф.н. С. Х. Насибуллина), характеризуя сложившуюся ситуацию в системе образования, отмечают, что на сегодняшний день в области в два раза, по сравнению с началом 90-х годов ХХ века, сократилось число школ, где дети имели возможность изучать родной татарский язык. В области теперь нет национальных школ, есть школы с этнокультурным компонентом, которые расположены в татарских сельских населенных пунктах. Обучение во всех школах ведется полностью на русском языке, родному языку и литературе федеральный компонент базисного учебного плана в школах с этнокультурным компонентом выделяет всего 2 часа в неделю. Согласно базисному учебному плану во всех школах с этнокультурным компонентом в 1-м классе родной язык не преподается. В то же время на территории юга области существуют районы с компактным проживанием татарского населения, в которых располагаются десятки моноэтничных татарских сел. Также они отмечают, что оптимизация и модернизация системы образования в последние годы в основном коснулась сельских школ татарских населенных пунктов, в связи с чем в настоящее время из 119 школ осталось всего 57, в которых дети имеют возможность изучать в какой-то мере родной язык, 70% обучающихся-татар лишены такой     возможности в связи с переводом их в русские школы с организацией ежедневного подвоза. Таким образом, проблемы, существующие сегодня в системе образования, отмечают специалисты, требуют решения как на уровне образовательных учреждений, так и на государственном уровне.

По данным анкетирования 2010 года наблюдается следующая картина по уровню образованности участников опроса: начальное образование имеют 2,1% респондентов, неполное среднее (7–9 классов) – 6,7%, среднее – 16,1%, среднее специальное (техникум, училище, колледж) – 35,1%, высшее – 26,2%, неоконченное высшее – 26,2% и 1,4% респондентов имеют ученую степень.

Известно, что на языковое сознание социума и личности в современных условиях сильнейшее влияние оказывают средства массовой информации.

СМИ – это не только транслятор языковой культуры, где отражаются современное состояние языка и новые тенденции его развития, но и средство формирования этнического и языкового самосознания.

Причиной, по которой наши респонденты не смотрят телевизионные передачи на татарском языке, не читают газеты и художественную литературу на родном языке, не слушают радиопередачи, является прежде всего незнание татарского языка. Так указали 48% городского и 29,4% сельского населения.

Такая существенная разница в данных по знанию языка, выявленная в связи с этим вопросом и по ответам на вопрос, знают ли респонденты родной язык, где показатель знания языка равнялся 95,5%, объясняется тем обстоятельством, что теле- и радиовещание транслируются на литературном татарском языке. Между сибирско-татарским языком, являющимся языком общения, и литературным языком, на котором создаются художественные произведения и транслируются радио- и телепередачи, существует определенная разница, создающая тот языковой барьер, на который в ответах указали респонденты. В школах обучение велось и ведется на литературном татарском, т. к., несмотря на усилия сибирско-татарской общественности и определенные шаги в этом направлении, сибирско-татарская письменность так и не была создана. А в реалиях сегодняшнего дня, когда идет постепенное вытеснение татарского языка и в целом родного языка из системы государственного образования, видимо, создание и, главное, внедрение сибирско-татарского языка в общеобразовательную систему будет затруднительно.

Также часто называлась еще одна причина – отсутствие возможности покупать художественную литературу (соответственно 18,2 и 26,5%).

    Передачи на татарском языке смотрят регулярно 32,3% горожан и 40,5% сельчан. Регулярно читают газеты на татарском языке 8,6% респондентов в возрасте до 20 лет, каждый второй респондент (50%) – старше 61 года.

17,5% опрошенных на вопрос «Читаете ли Вы художественную литературу на родном языке?» ответили, что читают регулярно, читают иногда 46,9%. А 3,9% респондентов ответили, что не читают в связи с незнанием родного языка.

Доля респондентов, умеющих читать и писать на татарском языке, значительно выше у сельского населения, где до недавнего времени существовали национальные школы, велось преподавание на литературном татарском языке. Несмотря на различия в литературном татарском и языке общения – сибирско-татарском, вызывающие у школьников определенные сложности в усвоении (на которые указывали респонденты), знание литературного татарского языка все же давало более полную возможность приобщаться к общетатарской литературе и культуре. Как видим по результатам исследований, недоступность получения образования на татарском языке приводит к значительному сокращению этой возможности.

Отдельный вопрос касался чтения газет и журналов на татарском языке. 71,0% респондентов ответили, что не читают газет и журналов. Среди причин, почему они не читают, называлось незнание и непонимание татарского языка – 9,6%, а также отсутствие возможности выписывать или покупать газеты – 11,7%.

Несколько лучше дела обстоят с прослушиванием радиопередач. Чуть более половины опрошенных (57,8%) ответили, что слушают радиопередачи часто или иногда (21,0 и 36,8% соответственно). Только каждый пятый представитель татарского населения юга Тюменской области смотрит регулярно или иногда телепередачи на родном языке. Наибольшее число респондентов указали, что смотрят каналы ТНВ.

На вопрос «Если не смотрите, то с чем это связано?» затруднились ответить чуть более половины участников анкетного опроса (51,6%), часть респондентов указала на плохое качество транслируемых передач.

Результаты проведенных исследований показали, что наблюдается достаточно высокая степень этнического самосознания татарского населения региона. Многие респонденты озабочены проблемой сохранения национальной культуры. Если в 2006 году на вопрос анкеты «Удовлетворены ли Вы своей национальной принадлежностью?» 95% ответили положительно,     отрицательных ответов не было, то в 2010 году 90,3% опрошенных отметили, что национальной принадлежностью удовлетворены, 6,0% не придают этому значения и только 0,6 % не удовлетворены тем, что являются татарами.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.